/
Author: Котик М.А.
Tags: психология охрана труда социальная психология безопасность труда
ISBN: 5-440-00484-X
Year: 1989
Text
М. А. КОТИК
ПСИХОЛОГИЯ и
БЕЗОПАСНОСТЬ
М. А. КОТИК
ПСИХОЛОГИЯ
И БЕЗОПАСНОСТЬ
Издание третье,
исправленное и дополненное
Таллинн «Валгус» 1989
158
К73
Рецензенты: доктор психологических наук, профессор К. М. Гуревич'
и доктор психологических наук, профессор П. Тульвисте
Художественное оформление Д. Пааламяэ
Котик М. А.
К73 Психология и безопасность. Изд. 3-е, испр. и доп. — Таллинн:
Валгус, 1989. — 448 с.: илл.
ISBN 5—440—00484—X
Настоящая книга является первой отечественной работой по
проблеме психологии безопасности труда и других видов деятель-
ности.
На основе анализа многих отечественных и зарубежных иссле-
дований разбираются психологические причины несчастных слу-
чаев, методы их выявления, даются конкретные практические ре-
комендации по использованию психологических факторов для за-
щиты человека от опасностей, существующих в различных видах
деятельности.
Книга предназначена для психологов, инженеров, врачей, эрго-
номистов, кибернетиков и других специалистов, работающих в
различных областях обеспечения безопасности человеческой дея-
тельности. Она может быть полезна и студентам психологических
факультетов и отделений университетов, а также технических ву-
зов, где изучаются вопросы охраны труда и обеспечения его безо-
пасности (на производстве, в дорожном движении, летной работе
и т. п.).
ГЯ 0604020103—151 , ,,
К 902 (15)—89 TL и—4—88
88.4
Михаил Аркадьевич Котик. Психология и безопасность, з-е издание,
испр. и доп. На русском языке. Художник-оформитель Д. Пааламяэ.
Таллинн, «Валгус». Редактор Р. Лаане. Художественный редактор
Р. Эйлссн. Технический редактор М. Суурсалу. Корректоры И. Пикнер,
И. Нурм.
ИБ № 6684.
Сдано в набор 06. 09. 88. Подписано в печать 11. 07. 89. Формат бум.
84X108/32. Типографская бумага К« 2. Гарнитура Литературная. Усл. печ.
л. 23,52. Усл. кр.-отт. 23,85. Уч. изд. л. 24,57. Тираж 10 0000. Заказ № 21177.
Цена руб. 1.70. Издательство «Валгус», 200090 Таллинн, Пярнуское шос-
се, 10. Типография «Юхисэлу», 200001 Таллинн, ул. Пикк, 40,42.
ISBN 5—440—00484—X
Михаил Котик, 1989
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ И ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ
После выхода в 1981 г. первого издания этой книги ав-
тор получил много писем от людей самых разнообраз-
ных профессий и занятий: шахтеров, летчиков, врачей,
шоферов, деятелей охраны правопорядка, спортсме-
нов — альпинистов, туристов, мотогонщиков. И приме-
чательно, что каждый из них отмечал, что наконец по-
явилась книга о психологии безоопасности именно того
вида деятельности, которым он занимается, т. е. каждый
считал, что книга посвящена его профессии. И этот факт
я расцениваю как практическое подтверждение выска-
<анной в данной книге мысли о том, что существуют об-
щие психологические проблемы, присущие различным
человеческим проявлениям в условиях опасности, и мне
удалось их затронуть, — удалось в весьма разнящихся
между собой видах деятельности задеть один и тот же
«больной» вопрос, который уже давно тревожит специа-
листов.
Все это еще более утвердило веру в правильность на-
шей исходной позиции: главное в психологии безопасно-
сти не специфические аспекты отдельных видов деятель-
ности (летного труда, подземных работ, дорожного дви-
жения и др.), которыми в наше время занимается боль-
шинство специалистов данного направления, а выявле-
ние закономерностей деятельности человека в условиях
опасности для того, чтобы сделать эту деятельность, с
учетом ее специфики, более безопасной. Причем безо-
пасной не только по отношению к физическим опасно-
стям, но и с точки зрения социальных опасностей (нака-
заний, потери авторитета, уважения и т. п.), а также,
если можно так выразиться, и «духовных» опасностей —
переживаний по поводу совершенных ошибок, оплошно-
стей, нанесения кому-то вреда и пр. Именно с этих пози-
ций проводились и последующие исследования психо-
логических вопросов безопасности деятельности, и под-
ютовка второго издания настоящей книги.
В основу построения как первого, так и двух последую-
щих изданий этой книги, а также методики изложения
ее материала были положены курсы лекций по пси-
хологии безопасности деятельности, которые начиная с
1972 г. автор читает на отделении психологии Тартуско-
го университета. Поскольку у нас в стране отсутствовала
какая-либо учебная литература по психологии безопас-
ности труда, а эти вопросы входят в учебные программы
факультетов и отделений психологии, то первое издание
книги стало использоваться как учебное пособие, причем
не только в Тартуском, но и в Московском, Ленинград-
ском и других университетах страны. Оно нашло прило-
жение также в учебных курсах по охране труда в тех-
нических вузах. Материалы книги неоднократно излага-
лись автором перед аудиториями инженеров, авиаторов,
спортсменов, специалистов по охране труда, организации
дорожного движения и там апробировались, уточнялись,
корректировались. Поэтому хочется надеяться, что дан-
ная книга будет полезна не только для психологов, но
понятна, интересна и для других специалистов, изучаю-
щих и обеспечивающих безопасность в соответствующих
видах деятельности.
ВВЕДЕНИЕ
Когда люди погибают на войне или умирают от неизлечи-
мых болезней, с этим злом хотя и трудно примириться,
но его неизбежность в данной ситуации еще можно по-
нять. Когда же в мирное, благополучное время в обыч-
ном повседневном труде люди получают увечья, от кото-
рых становятся инвалидами или умирают, если, более
того, это случается с сотнями, тысячами здоровых людей,
то подобное явление воспринимается не только трагиче-
ски, но оно просто не укладывается в сознании.
По данным Всемирной Организации Здравоохранения,
смертность от несчастных случаев в наше время занимает
третье место после сердечно-сосудистых и онкологиче-
ских заболеваний. Однако если от этих заболеваний уми-
рают главным образом люди старшего возраста, то от
несчастных случаев гибнут преимущественно трудоспо-
собные люди молодого и среднего возраста. Так, стати-
стика показывает, что у мужчин в возрасте от 15 до 36
лет наиболее распространенной причиной смерти явля-
ются несчастные случаи [258].
Человечество справилось с эпидемиями чумы, оспы,
холеры и других болезней, нашло способы борьбы со
многими заболеваниями, изыскивает пути продления
жизни, сдерживания войн, но до сих пор не научилось
надежно защищать человека, его здоровье в процессе по-
вседневного труда. О том, что в наше время травматизм
может быть приравнен к эпидемии, свидетельствует меж-
дународная статистика [69; 203].
Так, например, в США от несчастных случаев еже-
дневно погибает 55 человек и 8,5 тыс. становятся инва-
лидами [216]. В Федеративной Республике Германии
каждые 13 секунд происходит в среднем один несчаст-
ный случай, каждые 3 минуты один человек полностью
юряет трудоспособность, каждые 2,5 часа возникает
гравма со смертельным исходом [312]. В наше время в
развитых буржуазных странах ежегодно жертвой травм
с1ановится каждый десятый рабочий. Это ведет к тому,
что около 5% общего количества рабочего времени в
5
этих странах теряется вследствие производственных
травм и заболеваний. Если учесть все несчастные слу-
чаи, происходящие в мире, то число людей, ежегодно
страдающих от них, составит более 10 млн, причем
около полумиллиона из них погибает. Это значит, что
эпидемия травматизма каждый год уносит с собой боль-
шие города трудоспособных людей и оставляет целые
государства (примерно в два раза превышающие по сво-
ему населению Швейцарию) калек. Но если даже вести
речь не о столь тяжелых несчастных случаях, то и они
обусловливают весьма большие потери. Так, например,
во Франции общее рабочее время, потерянное вследст-
вие несчастных случаев только за один 1974 год, оказа-
лось равным потере времени от забастовок в течение по-
лувека (а забастовка во Франции — явление весьма ча-
стое) [296].
В 1970 г. президент США в своем докладе конгрессу
предупреждал, что если в американской промышленно-
сти не будут улучшены условия труда, то, прогнозируя
судьбу ста молодых рабочих в возрасте 20 лет, можно
ожидать, что 1 из них погибнет от несчастного случая на
производстве, 6 станут инвалидами, а 68 получат травмы,
т. е. за всю свою трудовую жизнь избежит увечий лишь
каждый четвертый рабочий [265].
Это предупреждение и принятый в 1970 г. конгрессом
США закон о безопасности и гигиене труда мало что из-
менили в общей картине травматизма, так как и в после-
дующие годы частота несчастных случаев в американ-
ской промышленности продолжала возрастать. Об этом
свидетельствует таблица 0.1, составленная на основе дан-
ных Международной Организации Труда (Женева) [182].
Тенденция роста травматизма в США, по данным мини-
стерства труда этой страны, сохраняется и позже. Так,
например, только в частном секторе страны с 1973 г. по
1978 г. травматизм возрос на 20% [253], а общие убытки
от несчастных случаев за период с 1977 г. по 1978 г. уве-
личились с 20,7 млрд долларов до 23 млрд [214].
Таблица 0 1
Годы 1967 1968 1969 1970 1971 1973 1974
Число несчастных слу-
чаев на миллион чело-
веко-часов работы 7,22 7,35 8,08 8,87 9,37 10,55 10,2
6
Заметим, что публикуемая в США статистика далеко
не полная и представляет положение дел в лучшем све-
ге, чем оно обстоит в действительности. Это объясняется
гем, что она базируется на данных о травматизме, кото-
рые представляются в министерство труда США добро-
вольно и обычно теми фирмами, где уровень травматиз-
ма ниже, чем по стране в целом.
С приходом к власти президента Р. Рейгана отноше-
ние к вопросам охраны труда в стране резко ухудши-
лось. Его администрация сочла существующие затраты
по этой статье чрезмерно большими. Поэтому в 1982 г.
общий бюджет расходов на обеспечение безопасности по
министерству труда США был снижен, по сравнению с
ранее запланированным президентом Дж. Картером, при-
мерно на 5,8% [286], а по министерству здравоохране-
ния, образования и социального обеспечения — на 27%
[256]. К тому же почти полумиллиону предприятий раз-
личных отраслей хозяйства (где занято 18,4 млн чело-
век) с 1983 г. было официально разрешено вообще не
вести никакого учета травматизма и профессиональных
шболеваний [285].
Велик уровень травматизма и в странах Европейского
Экономического Сообщества, где ежегодно регистриру-
ется 100 тыс. несчастных случаев со смертельным исхо-
дом, а связанные с ними потери за каждый год состав-
ляют около 10 млн фунтов стерлингов [281]. Наиболее
высокий уровень промышленного травматизма с начала
70-х гг. отмечается в ФРГ и Франции.
На международой конференции Общества по безопас-
ности систем, которая проходила в 1977 г. в США, отме-
чалось, что предприниматели за счет косметики (ярких
красок, блеска, внешней отделки) зачастую пытаются
скрыть от потребителей существенные недостатки в безо-
пасности выпускаемой ими техники [по 37]. При этом
следует заметить, что, например, в США критерии оце-
Таблица 0.2
Годы
\ 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973
(ДР 57,00 53,45 50,51 50,75 48,72 48,95 47,68 43,48 42,32
ВНР 74,00 69,00 63,00 59,00 54,00 53,70 53,80 49,80 47,40
ПНР 26,29 26,47 26,09 25,36 25,20 23,91 26,11 — —
7
нок и нормы по охране-труда по стране отличаются боль-
шим разнообразием, многие из этих норм относятся толь-
ко к отдельным предприятиям или к определенным кате-
гориям рабочих, а порой носят лишь рекомендательный
характер. В частности, в США упомянутый выше закон
не распространяется на рабочих горной и атомной про-
мышленности, железнодорожников, не касается сельско-
хозяйственных и некоторых других видов работ.
Существенно лучше положение с трудовым травма-
тизмом в некоторых социалистических странах. Как сле-
дует из табл. 0.2, относительное число несчастных слу-
чаев, зафиксированных в промышленности ГДР, Венгер-
ской и Польской Народных Республик, имеет тенденцию
к снижению (расчет велся на 1000 занятых рабочих, при-
чем только по тем несчастным случаям, которые привели
к потере трудоспособности более чем на три дня) [154].
Говоря о нашей стране, следует отметить, что у нас на-
учными исследованиями в области охраны труда занима-
ется более 400 научно-исследовательских организаций, в
том числе около десяти институтов охраны труда ВЦСПС
[136, 7] и порядка двадцати травматологических инсти-
тутов Министерства здравоохранения СССР [112, 21].
Хотелось бы рассказать об уровне травматизма в на-
шей стране, о закономерностях его изменения, о связан-
ных с ним потерях, о наших вложениях в дело повыше-
ния безопасности труда и достигнутом от этого эффекте.
Но пока, к сожалению, говорить обо всем этом еще не-
возможно. Такие сведения у нас не принято публиковать,
они хранятся, как говорят, «за семью печатями». Лишь
в самое последнее время кое-какие данные стали появ-
ляться в печати. Так, из газеты «Аргументы и факты»
(№ 19, май 1989 г.) стало известным, что у нас в стране
ежегодно возникает в среднем 690 тыс. производствен-
ных травм. И в частности, в 1988 г. на производстве по-
гибло от несчастных случаев 14,3 тыс. человек, причем
3 тыс. из них вследствие опьянения. По этой публикации
можно заключить, что в 1980 г. пострадавших на произ-
водстве было на 150 тыс. больше и на 5 тыс. больше по-
гибших, т. е. что благодаря работе технической инспекции
у нас идет снижение трудового травматизма.
Из опубликованной в последнее время статистики о по-
страдавших в дорожно-транспортных происшествиях ста-
ло известно, что у нас ежегодно на дорогах гибнет около
40 тыс. человек и порядка 270 тыс. получает ранения
8
^треть из них в связи с пьяными водителями). Причем
в 1988 г. число раненных на дорогах возросло до 300 тыс.,
а погибших — до 47 тыс., т. е. в дорожном движении об-
наруживается явный рост числа пострадавших и погиб-
ших.
Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что
проблема снижения травматизма разного рода у нас в
стране, как, впрочем, и во всем мире, чрезвычайно акту-
альна и заслуживает самого большого внимания.
*
Основным общепризнанным методом охранытруда уже
многие годы является использование системы техники
безопасности. Она призвана решать две основные зада-
чи: способствовать созданию машин и инструментов,
при работе с которыми опасность снижается до мини-
мума, и разрабатывать специальные средства защиты,
охраняющие человека от опасности в процессе труда.
Попутно уделяется внимание техническому обучению лю-
дей безопасным приемам работы и использованию
средств защиты, а также общим вопросам организации
безопасной работы.
Однако, согласно данным международной статистики,
главным виновником несчастных случаев является, как
правило, не техника, не организация труда, а сам рабо-
тающий человек, который по тем или иным причинам
не соблюдал правила техники безопасности: нарушал
нормальное течение трудового процесса, не использовал
предусмотренные средства защиты и т. п. Генеральный
директор Английского королевского общества по пред-
упреждению несчастных случаев Б. Янг утверждает,
что 80% -всех травм происходит по прямой вине постра-
давших [по 112]. В более поздних публикациях в США
с невнимательностью и ошибками рабочих связывают
85% [180], а то и 90% всех травм [254]. По мнению поль-
ских авторов, ошибки, обусловленные виной человека,
колеблются в диапазоне 60—90% [240]*. Нашим иссле-
* В некоторых источниках указываются и более высокие проценты-
виновности человека в несчастных случаях (95 [174] и даже 99%
[283]). При таких оценках, вероятно, исходят из различных крите^
риев виновности человека (виновником может быть и конструктор,
создавший несовершенную технику, и механик, плохо выполнивший
ее профилактику, и сам рабочий,, допустивший ошибку при подго-
товке техники).
9
дованием психологических причин несчастных случаев
на одном из машиностроительных заводов было установ-
лено, что в 76,5% случаев виновниками травматизма
были сами пострадавшие, в 6,1% случаев — другие ра-
бочие и лишь в 10,7% случаев несчастье произошло по
техническим причинам, а в 6,7% — по причинам органи-
зационным [86]. Подобная же картина обнаружива-
ется и в авиации, где, по мнению американских авторов
Д. Мейстера и Дж. Рабидо, из 100 погибших летчиков
примерно 8 человек кончает жизнь из-за неисправности
самолета, 90 — из-за собственных ошибок и лишь 2 по-
гибают в бою [115, 27]. Другие авторы менее категорич-
ны в подобных оценках и считают, что в настоящее вре-
мя в развитых капиталистических странах по вине чело-
веческого фактора происходит от 55 до 90% всех летных
происшествий [20; 28, 252].
Отсюда вытекает принципиально важный вопрос: по-
чему люди, которым от рождения присущ инстинкт само-
защиты, самосохранения, столь часто становятся винов-
никами своих травм? Ведь если человек психически нор-
мален, то он без повода никогда не станет стремиться к
травме. Такие случаи происходят либо по не зависящим
от человека причинам, либо тогда, когда его побуждают
к нарушению правил определенные обстоятельства. Оче-
видно, чтобы предупредить появление подобных проис-
шествий, нужно прежде всего выявить эти побудители и
по возможности уменьшить их воздействие.
Однако уже самое общее рассмотрение закономерно-
стей развития и жизни человека позволяет заметить, что
такие обстоятельства, способствующие росту числа не-
счастных случаев, возникают по вполне объективным
причинам.
Первая причина обнаруживается уже из анализа эво-
люции человека. Если бы представилась возможность
наглядно сопоставить современного человека с людьми,
жившими 20—30 тысячелетий назад (неоантропами), то
можно было бы заметить, что за этот период человек
внешне почти не изменился. Лошадь за это время, как
заметил А. А. Леонтьев [105, 8/], успела сменить три
пальца на копыто, а человек внешне остался примерно
гаким же. Более того, некоторые его физические каче-
<nia, вероятно, даже ухудшились: понизилась острота
ргиия и слуха, не стало былой силы, выносливости.
II 11<1м<нрн па все это, человек за прошедший период
1<|
прошел путь от первого каменного топора с деревян-
ной ручкой до полета в космос.
Все это объясняется спецификой эволюционного раз-
вития человека: оно шло главным образом в сфере пси-
хики, благодаря которой он создавал и совершенство-
вал орудия труда. При посредстве орудий труда чело-
век стал способен реагировать на сигналы, далеко вы-
ходящие за пределы его чувствительности. Рычаг и
двигатель расширили физические возможности человека,
ЭВМ стала подспорьем его памяти, мышлению.
С развитием орудий труда расширился диапазон воз-
действия человека на окружающий его мир как по раз-
нообразию, так и по интенсивности. При этом, очевидно,
расширился и круг ответных реакций внешнего мира на
человека в процессе его труда. Возросла также сила
этих воздействий. Если первобытный человек по своим
индивидуальным физическим возможностям способен
был противостоять возникающим в то время в процессе
трудовой деятельности опасностям, то современный чело-
век сам по себе по этим качествам существенно отстает
от уровня возросшей опасности. Правда, развитие пси-
хики позволяет ему при разработке техники делать ее
менее опасной, создавать соответствующие средства за-
щиты от опасности, выбирать способы действия с уче-
том опасности и т. д. Однако, несмотря на эти преду-
преждающие меры, с развитием техники опасность рас-
тет быстрее, чем человеческое противодействие ей.
Второй общей причиной, делающей условия труда и
жизни человека более жесткими и опасными, является
рост цены ошибки. Когда первобытный человек допус-
кал ошибку в ремесленном или сельскохозяйственном
груде, расплата за нее была не столь велика: он мог
поцарапать тело колючим растением, уронить себе на
ногу камень, упасть с дерева и т. д. Ошибки же совре-
менного человека обходятся ему гораздо дороже: те-
перь люди чаще гибнут от тока высокого напряжения,
становятся калеками от ударов тяжелых прессов, па-
дают с высоты многоэтажных домов, — и падают не на
1емлю, а на асфальт, бетон.
Третья общая причина, способствующая росту трав-
матизма, — адаптация человека к опасности- Техника в
инпе время занимает все более прочное место в жизни
нодей: человек оказывается тесно связанным с ней и до-
ма, и в пути, и на работе. Для современного человека
техника стала средством удовлетворения многих потреб-
ностей, источником удовольствия, объектом мотива-
ции, фактором престижа. Используя блага, даваемые
техникой, и привыкая к ним, человек зачастую забывает,
что техника обычно является еще и источником высокой
опасности, а интенсивное использование ее повышает
возможность реализации этой опасности. Городской жи-
тель в наше время больше боится мирно пасущейся ко-
ровы или лошади, чем бешено вращающегося вала ма-
шины или мчащегося навстречу автомобиля. Постоян-
ное взаимодействие с опасными машинами и неосведом-
ленность о массовости несчастных случаев ведут к тому,
что человек перестает бояться того, что на деле является
очень опасным, и адаптируется к опасности. Нередко из-
за текущих мелких выгод он преднамеренно идет на на-
рушение правил безопасности. К счастью, далеко не каж-
дое нарушение влечет за собой несчастный случай. Но
это «к счастью» имеет и отрицательную оборотную сто-
рону. Люди, однажды безнаказанно нарушив правила и
получив за счет этого какие-то мелкие выгоды, повто-
ряют подобные нарушения. Постепенно происходит
адаптация не только к опасности, но и к нарушениям
правил.
Очевидно, все эти рассмотренные выше закономерно-
сти создают некую общую тенденцию, объективно спо-
собствующую повышению опасности труда и росту трав-
матизма.
Помимо общих причин, обнаруживается много разно-
образных чисто индивидуальных факторов главным об-
разом психологического порядка, способствующих пред-
намеренным нарушениям правил безопасности труда и
росту числа несчастных случаев (показная смелость,
недисциплинированность, склонность к риску и пр.).
Из всего вышесказанного можно заключить, что име-
ется целый ряд предпосылок объективного и субъектив-
ного порядка, обусловливающих возникновение несчаст-
ных случаев по вине человека.
Значение человеческого фактора в трудовом травма-
тизме доказывается и следующими соображениями. Че-
ловека принято считать виновником в несчастном случае
только тогда, когда его действия (или бездействие) яви-
лись непосредственной причиной происшествия. Когда
же несчастный случай возникает вследствие поломки ма-
12
шины или инструмента, то считают, что такое происше-
ствие произошло по вине техники. А ведь нередко сам ра-
бочий производил подготовку, профилактику, проверку
техники перед работой, и именно его упущения явились
причиной ее отказа. Поэтому подобные несчастные слу-
чаи, строго говоря, следовало бы также относить за счет
человеческого фактора.
Даже тогда, когда отказ техники произошел не по вине
человека, он мог зарождаться и развиваться постепенно
и рабочий имел возможность, обнаружив отклонения в
технологическом процессе, предотвратить несчастный
случай. Если он этого не сделал, его также можно обви-
нить в том, что он не принял должных мер по преду-
преждению происшествия.
Все эти примеры указывают на то, что человеческий
фактор в вопросах безопасности труда играет значитель-
но большую роль, чем принято считать, и заслуживает
значительно большего внимания по сравнению с тем, ка-
кое ему сейчас уделяется. В наше время принято гово-
рить в основном о технических причинах несчастных слу-
чаев, о технических мероприятиях по безопасности труда,
об экзаменах по технике безопасности и т. п., в общем о
техническом аспекте данной проблемы. Однако примеча-
телен факт, что 80—90% несчастных случаев возникает
именно там, где были проведены технические мероприя-
тия по безопасности, в том числе предусмотрено выпол-
нение правил техники безопасности [20, 259]. Следова-
тельно, как показывает практика, одним техническим пу-
тем проблема безопасности не разрешается. Более того,
с совершенствованием техники, повышением ее надежно-
сти и безопасности недостатки человеческого фактора
становятся более заметными, поскольку на общем фоне
поломок и происшествий ошибки человека приобретают
еще больший удельный вес.
Сама по себе констатация того факта, что в несчаст-
ном случае был повинен сам пострадавший, мало что
дает для предупреждения подобных происшествий.
Основная сложность данной задачи заключается в выяв-
лении и устранении конкретных причин, которые порож-
дают ошибочные действия, вызвавшие несчастный слу-
чай. Причины же эти, как показывает опыт, происходят
от множества разнообразных факторов и их сочетаний.
Здесь могут действовать чисто внутренние факторы: от-
сутствие у человека необходимых для данной работы ин-
13
дивидуальных качеств психологического или физиоло-
гического порядка, недостаток знаний или опыта, нару-
шение физического или эмоционального состояния и пр.
Внутренние факторы могут порождаться и внешними.
Так, например, всякие внешние физические воздействия,
начиная с тех, которые вытекают из задачи или непосред-
ственно из условий труда, и вплоть до космических явле-
ний (магнитных бурь, фаз Луны и т. д.), могут сказы-
ваться на внутреннем состоянии человека и быть перво-
причиной несчастных случаев. Как показывает практика,
на несчастные случаи влияют и многие социальные фак-
торы, такие, как психологический климат в коллективе,
принятая система стимуляции труда, условия жизни,
вплоть до капризов моды. Таким образом, выявление
конкретных причин виновности человека в несчастном
случае оказывается задачей высокой неопределенности и
сложности. Однако мало научиться выявлять роль чело-
веческого фактора в каждом отдельном случае. Еще бо-
лее существенным является создание теоретической ба-
зы, позволяющей вести научно обоснованное и система-
тизированное изучение этого вопроса.
При написании данной монографии автор стремился
не только определить психологические причины, порож-
дающие несчастные случаи, но и по возможности вы-
явить закономерности их проявления. Для этого необхо-
димо было рассмотреть историю изучения психологиче-
ских причин несчастных случаев, а также новые подходы
к этому вопросу, причем представить весь этот материал
не только описательно, а критически проанализировать
его с позиций современной психологии, кибернетики и
науки о труде. Выявленные таким образом теоретические
закономерности нужно было подтвердить материалами
экспериментальных исследований. При этом требовалось
выбрать определенные пропорции и отношения теорети-
ческого и экспериментального материала, включаемого в
настоящую работу.
Такая непростая задача усложнялась еще и тем, что в
отечественной литературе ранее не было подобных обоб-
щающих работ. Вышедший в 1968 г. русский перевод
книги венгерских авторов И. Балинта и М. Мурани «Пси-
хология безопасности труда» (1964) отражал материалы
двадцатилетней давности [12]. И хотя многие высказан-
ные в ней положения остаются актуальными и в наше
время (на них я указываю в данной работе), эта книга
14
уже в некоторой мере не отвечает требованиям совре-
менности.
Несчастный случай, как отмечалось выше, является
результатом сложного взаимодействия весьма разнород-
ных факторов: субъекта с его материальными (физиче-
скими) и идеальными (представлениями, целями, моти-
вами и пр.) данными, материальных предметов и орудий
труда, а также материальных и социальных условий его
осуществления, действующей организации с различными
писаными и неписаными нормами и т. п При выявлении
характера связей, существующих между этими фактора-
ми различной природы, их относительного влияния на
возникновение несчастного случая я опирался на си-
стемный подход. В качестве одного из способов на-
глядного представления разнородных связей анализируе-
мых систем широко использовались кибернетические
схемы.
В книге излагаются различные точки зрения по рас-
сматриваемому кругу вопросов, многие заключения под-
тверждаются соответствующими экспериментами (в том
числе приводятся точки зрения автора и их эксперимен-
тальные обоснования). Следует заметить, что отдельные
аспекты рассматриваемых вопросов еще не полностью
изучены и пока нет достаточных оснований выводить по
ним окончательные суждения. Поэтому я излагал толь-
ко существующее положение вещей, взгляды на него
различных авторов и свое отношение к нему, не считая
отдельные вопросы окончательно решенными.
Заключая это небольшое введение к настоящей книге,
следует отметить, что она включает в себя четыре основ-
ные главы и приложения. Глава 1 посвящена определе-
нию места и значения психологических проблем безопас-
ности в психологической науке и в науке о труде. Здесь
же раскрывается сущность этих проблем, рассматрива-
ются их основные понятия и анализируется взаимосвязь
факторов, влияющих на возникновение несчастного слу-
чая в труде. В главе 2 излагаются вопросы психологии в
плане соотношения личности и ее безопасности, анализи-
руется влияние различных индивидуальных качеств
субъекта, его состояний на возникновение несчастных слу-
чаев. В главе 3 рассматривается связь между предмет-
ной деятельностью субъекта и его безопасностью; особое
внимание здесь уделяется влиянию мотивации и факто-
ра риска на безопасность деятельности. Глава 4 посвя-
15
щена практическому использованию психологических
факторов в целях повышения безопасности труда: обу-
чению, воспитанию, предупреждению об опасности, ана-
лизу несчастных случаев, роли правил, плаката. В при-
ложениях представлены некоторые методические сред-
ства, применяемые психологом, занимающимся вопро-
сами безопасности труда.
При работе над данной книгой автор ставил перед со-
бой крайне сложную задачу: сделать ее полезной как
для будущих психологов, так и для будущих инженеров,
изучающих вопросы охраны труда, интересной как для
научных работников и проектировщиков, так и для прак-
тиков на производстве. И хотя автор осознавал, что од-
ной книгой едва ли возможно удовлетворить запросы
психолога и инженера, теоретика и практика, он все же
стремился к тому, чтобы каждый из них мог найти в ней
что-то полезное для себя.
Глава 1
ПСИХОЛОГИЯ В ПРОБЛЕМЕ БЕЗОПАСНОСТИ
1.1. ПСИХОЛОГИЯ БЕЗОПАСНОСТИ И ЕЕ МЕСТО
В СИСТЕМЕ НАУК
1.1.1. Психология безопасности как отрасль
психологической науки
Любая наука или ее отрасль (область науки) всегда
имеет свой предмет и объект исследования. Так, напри-
мер, объектом психологической науки является главным
образом человек (эта наука изучает и другие живые су-
щества), а предметом — закономерности психического
отражения им объективной реальности. Объектом пси-
хологии труда является трудовая деятельность человека,
а предметом — психологические факторы, влияющие на
ее процесс и результаты.
Психологические вопросы безопасности по традиции
принято связывать с психологией труда, и это обстоя-
тельство, вероятно, обусловило тот факт, что изучение
этих вопросов годами велось главным образом в обла-
сти производственного и сельскохозяйственного труда —
основных объектов исследования данной отрасли психо-
логии. Этому способствовало и то обстоятельство, что
именно в названных видах труда наиболее часто воз-
никали несчастные случаи и здесь они носили наиболее
тяжелый характер, что влекло за собой наибольший
ущерб экономического и социального порядка.
С развитием более молодых отраслей психологии —
военной, инженерной, авиационной и космической — об-
наружилось, что психологический аспект безопасности в
труде военного или оператора (в том числе летчика, кос-
монавта) [19, 79] не менее актуален, чем в труде рабо-
чего. Поэтому в каждой из этих отраслей стали самостоя-
тельно выделяться и изучаться вопросы безопасности
рассматриваемых видов деятельности.
Следует отметить, что проблемы безопасности прису-
щи не только тем видам деятельности, где используется
техника. Так, например, труд следователя, милиционера,
т де приходится иметь контакт
2 Психология и безопасное
ую
Рис. 1.1. Связь психологии безопасности деятельности с другими
отраслями психологической науки
оказывается более опасным, чем труд обычного рабочего.
В нем имеют место и элемент высокой опасности, и сред-
ства защиты, и необходимость риска, и многие другие
факторы, которые являются объектом изучения психо-
логии безопасности труда. Труд врача оказывается
также нередко связан с высокой опасностью заразиться
и тяжело заболеть, к тому же в деятельности врача суще-
ствует опасность причинить вред больному. Известно,
что, когда человек непреднамеренно наносит поврежде-
ние другому, он обычно переживает свою ошибку тяже-
лее, чем тогда, когда наносит такое же повреждение са-
мому себе. Поэтому опасность ошибиться в серьезной хи-
рургической операции или при применении сильнодейст-
вующего лекарства переживается врачом часто значи-
тельно сильнее, чем опасность получить травму на про-
изводстве — рабочим. Осознание степени риска, его не-
обходимости, цены ошибки, использование средств за-
щиты и многие другие факторы, связанные с опасностью,
нередко присутствуют и в деятельности спортсменов.
Из всего сказанного следует, что психологические про-
блемы безопасности труда присущи целому ряду весьма
различных видов деятельности. Отсюда также вытекает
заключение, что нельзя ограничивать круг этих проблем
вопросами только производственного и сельскохозяйст-
венного труда. Поэтому психологию безопасности, веро-
ятно, целесообразно рассматривать не как раздел психо-
логии труда, а как некоторую отрасль психологической
науки, изучающую психологический аспект безопасности
в разнообразных видах деятельности.
Связь психологии безопасности деятельности с дру-
гими отраслями психологической науки графически пред-
ставлена на рис. 1.1.
18
Правомерность данного подхода подтверждается И
следующими соображениями. В наше время психологи-
ческие вопросы безопасности, в зависимости от конкрет-
ного вида деятельности, исследуются по-разному: суще-
ствует свой подход к изучению безопасности труда завод-
ского рабочего, свой — к безопасности шахтеров, своими
специфическими путями изучается безопасность труда
летчиков, безопасность дорожного движения, безопас-
ность спортивной деятельности и пр., то есть происходит
подчинение этих исследований специфике отдельных ви
дов деятельности, их дробление исходя из особенностей
используемых в них орудий. Фактически же существует
одна общая психологическая проблема — изучение зако-
номерностей деятельности человека в условиях физиче-
ской опасности и поиск путей обеспечения ее безопасно-
сти, в центре которой стоит человек — субъект деятель-
ности, а не ее орудие. При таком подходе к организации
исследований открываются возможности для выявления
общих психологических закономерностей, присущих раз-
личным видам деятельности, связанным с опасностью.
II именно эти общие теоретические положения должны
лечь в основу частных исследований, проводимых с уче-
том специфики отдельных видов деятельности, объеди-
нив их в единое научное русло Тогда-то на общей науч-
ной базе станут возможными и более продуктивные ис-
следования безопасности в отдельных видах деятельно-
сти, способствующие развитию и обогащению всего этого
научного направления.
Исходя из принятого нами подхода, можно дать сле-
дующее определение выделенной нами отрасли психоло-
гии.
Психология безопасности — это отрасль
психологической науки, изучающая психологические при-
чины несчастных случаев, возникающих в процессе труда
и других видов деятельности*, и пути использования пси-
хологии для повышения безопасности деятельности.
Объектом исследования психологии безопасности яв-
ляются различные виды предметной деятельности чело-
века, связанные с опасностью.
* Поскольку трудовая деятельность является наиболее распростра-
ненным видом деятельности, то далее речь будет вестись главным
образом о ней.
19
Предметом исследования дайной области являются:
— психические процессы, порождаемые деятельно-
стью и влияющие на ее безопасность;
— психические состояния человека, сказывающиеся
на безопасности его деятельности;
— свойства личности, отражающиеся на безопасности
деятельности.
1.1.2. Психология безопасности труда и эргономика
Уже много лет труд является предметом изучения це-
лого ряда весьма разнообразных наук: физиологи и ги-
гиенисты изучают биологический аспект труда и влия-
ние на него различных условий, психологи по труду и
инженерные психологи — психические процессы в тру-
довой деятельности, а также взаимодействие человека
с машиной, антропометристы измеряют двигательные
возможности человека, специалисты по технической эс-
тетике изучают влияние фактора красоты на процесс и
результаты труда, психологи, инженеры и врачи — во-
просы безопасности труда и т. д. При этом каждый спе-
циалист пытается усовершенствовать главным образом
интересующий его аспект труда.
Однако все эти характеристики в трудовой деятельно-
сти оказываются тесно связанными и взаимообусловлен-
ными, и усовершенствование труда по любому из этих
показателей так или иначе ведет к изменениям других
его показателей, причем нередко к изменениям неблаго-
приятным. На это обстоятельство ученые обратили вни-
мание уже около ста лет назад. Они высказали мысль о
целесообразности создания единой науки о труде —
эргономики*, предназначенной для разностороннего
изучения трудовой деятельности с позиций отдельных
наук, о труде и поисков комплексных путей ее оптимиза-
ции по критериям этих наук.
На необходимость разработки комплексной науки о
труде (эргономики, эргологии, или эргонологии) указы-
вали еще в первые годы Советской власти русские уче-
ные В. М. Бехтерев и В. Н. Мясищев. В 1930 г.
II А. Бернштейн в работе «Современная биомеханика и
вопросы охраны труда» [21] впервые поднял вопрос об
* i|ioiiniMifi<»i - or грсч. ergon работа и nomos закон.
'II
эргономическом подходе к решению проблемы безопас-
ности труда. Отмечая ограниченность и консерватив-
ность профессионального отбора как подхода к согласо-
ванию человека с техникой (даже животных сложно от-
бирать и селекционировать), он подчеркивает важность
эргономического подхода к согласованию техники и пси-
хофизиологических возможностей человека.
«Если нельзя приспособить работника к орудию и об-
становке, — писал Н. А. Бернштейн, — то следует при-
способить орудия и обстановку к работнику. Если нель-
зя построить по техническому расчету всю систему
«орудие — работник», то следует по крайней мере
1) произвести расчет работника, «беря» его так, как он
дан природой, и 2) рассчитать и построить орудие так,
чтобы согласовать во всех деталях расчет этой второй
части системы с уже произведенным расчетом первой
части, рассчитать орудие так, чтобы вся система была
цельной и могла безупречно работать. Это положение
определяет роль и участие биомеханики в области охра-
ны труда» [21, 3—4]. Хотя Н. А. Бернштейн, как физио-
пог, подчеркивал важность учета биологических факто-
ров человека, его идею о создании цельной и безупречно
работающей системы можно понимать как стремление к
комплексному учету различных переменных человече-
<кого фактора. При этом ученый стоял на точке зрения
необходимости разработки объективных и научно обос-
нованных методов расчета и учета человеческого факто-
ра при создании системы «орудие — работник». Пока
же, отмечал он, одна часть этой системы рассчитывается,
а другая берется без особых расчетов (а то и знаний).
Такое положение в этом вопросе, по мнению Берн-
штейна, ведет к тому, что человек ломает машину, а
машина повреждает человека. Инженер строит топку,
но он обычно не знает допустимые температурные пере-
певы человека, которому предстоит работать у этой топ-
ки. «Поэтому, — заключает Н. А. Бернштейн, — охрана
|руда часто становится бытовым компромиссом почти
филантропического порядка, вместо того чтобы лечь в
основу расчетов всей работающей системы в целом. Ра-
ботник охраны труда должен по-настоящему не вносить
поправки в готовую конструкцию, сделанную без его уча-
11ия, а участвовать как необходимый сотрудник в самом
iошдательном процессе» [21, 4[.
Поставив еще в 1930 г. проблему согласования чело-
21
века с Машиной (задолго до появления современной ин-
женерной психологии и эргономики), Н. А. Бернштейн
указывал на сложность расчетов и алгоритмических опи-
саний деятельности человека в проектируемой системе.
Если нагруженный узел в машине можно сделать проч-
нее и этим обеспечить ее более надежную работу, то зна-
чительно сложнее сделать так, чтобы большая физиче-
ская нагрузка падала на более крупные мышцы, чтобы
более сложная задача решалась с большей активацией
нервной системы и ее энергетическим обеспечением орга-
низмом. Причем, как показывает автор, даже очень не-
большая ошибка в согласовании человека и машины мо-
жет вызвать несчастный случай. В подтверждение этого
положения он приводит данные врача Могилянской, ко-
торая показала, что штамповщик убирает руку из опас-
ной зоны за 0,02—0,04 с до падения пресса (время про-
стой сенсомоторной реакции отдергивания руки со-
ставляет 0,1—0,15 с). Сложность расчета даже такого
сравнительно простого элемента деятельности рабочего,
как движение руки, обусловлена тем, что здесь прихо-
дится учитывать не только возможность движения (ан-
тропометрические данные), но и его удобство, его естест-
венность, привычность в условиях статики и динамики.
Тот факт, что силовая энергия в системе «орудие — ра-
ботник» обычно подается извне и работнику приходится
ловко манипулировать ею, порождает порой такие усло-
вия, что для успешного труда оказывается необходимым
«акробатический» синтез силы и ловкости.
Все сказанное свидетельствует о том, что для разносто-
роннего изучения трудовой деятельности необходим
именно такой подход, который способен синтезировать
в себе достижения ряда наук, изучающих трудовую дея-
тельность человека с различных точек зрения Подоб-
ный подход лежит в основе современной эргономики, ко-
торая, объединяя в себе комплекс наук о труде, в то же
время не является их простой суммой.
Современная эргономика выступает как интегральная
наука о трудовой деятельности, служащая цели повыше-
ния ее эффективности путем оптимизации условий и про-
цесса труда по всем его существенным показателям. Сле-
дует заметить, что в понятие эффективности труда здесь
включается не только высокая производительность, до-
стигаемая при минимальных затратах, но и положитель-
ное формирующее влияние труда на личность рабочего,
22
высокий уровень его удовлетворенности своим трудом
и т. д.
Данные эргономики, вытекающие из анализа различ-
ных сторон трудовой деятельности, используются при раз-
работке рекомендаций в системе научной органи-
зации труда (НОТ). Однако НОТ решает более ши-
рокую задачу, чем эргономика, — она оптимизирует труд
не только исходя из создания более благоприятных усло-
вий для деятельности человека, но и с учетом производ-
ственных соображений технического, экономического и
организационного порядка (рис. 1.2). Отсюда можно за-
ключить, что охрана труда, в широком смысле этого по-
нятия, осуществляется при посредстве научной организа-
ции труда. Эргономика, решая задачи оптимизации тру-
довой деятельности, способствует и охране труда, обес-
печивая его гигиену и безопасность. И если гигиена тру-
да здесь организуется на основе требований физиологии
и медицины, то эргономический аспект безопасности
труда решается главным образом при посредстве психо-
логии. Нужно отметить, что эргономика занимается не
23
только усовершенствованием условий труда при сущест-
вующей технике, но и разработкой рекомендаций по про-
ектированию новой техники и новой организации труда с
позиций требований этой науки. Исходя из психологиче-
ских, гигиенических и прочих условий труда, она выраба-
тывает соответствующие требования к технике, в том
числе и к техническим средствам безопасности труда.
Следовательно, психология безопасности труда, с одной
стороны, непосредственно решает задачи обеспечения
трудовой деятельности с точки зрения повышения ее
безопасности и, с другой — используется, как отрасль
эргономики, для разработки более безопасных техники
и условий труда, более совершенных средств защиты,
также способствуя охране труда [181].
Из всего вышесказанного следует, что психология
безопасности труда является и отраслью психологиче-
ских наук, и областью эргономики (а через нее и науч-
ной организации труда).
1.2. ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ
ТРУДА
1.2.1. Труд и его опасность
«Труд, — как его определяет К- Маркс, — есть прежде
всего процесс, совершающийся между человеком и при-
родой, процесс, в котором человек своей собственной
деятельностью опосредствует, регулирует и контроли-
рует обмен веществ между собой и природой»*. В про-
цессе труда участвует человек (субъект труда), который
обычно при посредстве соответствующих орудий (инст-
румента, машины, приспособлений и т. п.) воздействует
на предмет труда в существующих условиях среды. По-
добные воздействия человека, согласно законам физики,
вызывают ответные противодействия как предмета труда,
так и используемых орудий труда, окружающей среды.
Кроме того, известно, что окружающему нас неорганиче-
скому миру присуща так называемая энтропийная
тенденция — движение к понижению уровня организа-
ции. Человек же своим трудом вносит соответствующую
организацию в окружающий его мир, и, как пишет далее
К Маркс, «веществу природы он противостоит как си-
* М 1|>К1 К К ши пл. Т. I, отд. 5, § I. М., 1953, с. 184.
21
ла»*. Подобная встречная, уже негоэнтропийная
тенденция поведения человека, естественно, порождает
соответствующее противодействие окружающего его
мира.
Поэтому процесс труда правильнее рассматривать не
просто как одностороннее воздействие человека на ос-
тальные компоненты труда, а как их сложное взаимодей-
ствие. В ходе или результате этого процесса человек мо-
жет подвергаться (в зависимости от характера труда)
внешним воздействиям самого различного типа: механи-
ческим, химическим, тепловым, электрическим, электро-
магнитным и т. п. Человеческому организму свойственно
безболезненно переносить те или иные воздействия толь-
ко до тех пор, пока они не превышают определенных
уровней и продолжительности. В противном случае про-
исходят повреждения организма, которые при достиже-
нии определенной степени квалифицируются как несча-
стные случаи, травмы.
Непосредственным источником подобных поврежде-
ний — причинителем повреждений — может явить-
ся любой из компонентов труда. Так, например, рабочий-
токарь может получить повреждение от выскочившей из
патрона станка заготовки (предмет труда) или от самого
станка (орудия труда), этого же рабочего может ударить
груз, перевозимый по цеху трансбалкой. В последнем
случае причинителем повреждения является уже внеш-
няя среда.
Кроме непосредственного источника повреждения —
его причинителя, речь может идти и о непосредственном
его виновнике. Таким виновником в приведенных
выше примерах может явиться сам рабочий, плохо за-
крепивший деталь в патроне станка, допустивший неосто-
рожные действия или оказавшийся в непредусмотренном
месте под движущимся грузом. Причиной же несчаст-
ного случая во всех этих примерах могут быть непра-
вильные действия рабочего. При более глубоком изуче-
нии вопроса анализируется происхождение таких дей-
ствий, т. е. более конкретные причины: необученность ра-
бочего, его несерьезное отношение к труду и опасностям,
ухудшение состояния его здоровья, ненормальные усло-
вия труда либо случайная ошибка, вызванная неудач-
ным стечением обстоятельств.
* Там же.
25
Виновником несчастного случая может быть и тех-
ника, ее отказы (рабочий получает травму по причине
неисправности патрона станка или самого станка). Впро-
чем, техника иногда является и косвенным виновником
травмы: своей неудачной конструкцией она может про-
воцировать неправильные действия рабочего. Возможно
и обратное явление, когда рабочий своими неправиль-
ными действиями вызывает отказ техники, что приводит
к аварии и несчастным случаям. Сказанное свидетель-
ствует о том, что между факторами, приводящими к по-
вреждению человека в труде, существуют сложные функ-
циональные связи. Сложность этих связей значительно
возрастает, если при их анализе учитывать тот факт, что
человек в процессе труда может обнаруживать свои не-
правильные действия и вовремя их исправлять, может
обнаруживать нарушения в работе техники и предупреж-
дать ее отказы. В то же время и в технике существуют
специальные блокирующие устройства, предназначен-
ные для отфильтровывания опасных ошибок человека и
предупреждения таким образом повреждения его самого
и техники [10]. Если такие блокирующие устройства в
нужный момент не срабатывают и ошибочные действия
человека проходят в систему управления, вызывая про-
исшествие, то виновником происшествия можно считать
и технику.
Процесс труда и взаимодействие его компонентов
обычно регулируются соответствующей организацией.
Устанавливаются определенные правила взаимодействия
человека с орудием и предметом труда, с окружающей
средой, задаются нормы, определяющие связи между
орудием, предметом труда и средой. Нарушение этих
правил, норм может также явиться причиной поврежде-
ния человека. Так, при отказе светофора, регулирующего
уличное движение, возможно столкновение автомашин.
В этом случае причинитель повреждения относится к
внешней среде, а виновником будет не субъект, не пред-
мет и не орудие труда, не окружающая среда, а только
фактор организации. Поэтому, с точки зрения безопас-
ности труда, удобно и правомерно фактор организации
рассматривать как пятый компонент трудового процесса.
Схематически данная связь компонентов представлена на
рис. 1.3. Как явствует из этого рисунка, фактор органи-
зации связывает не только человека с предметом труда,
орудиями труда и средой, но и все эти компоненты меж-
26
Рис 1.3. Компоненты процесса труда и их взаимосвязь.
лу собой. Он определяет поведение человека, примене-
ние орудий и предметов труда, а также допустимые усло-
вия окружающей среды.
Повреждения организма могут произойти в результате
как непосредственных контактных внешних воздействий
(механического, химического, электрического и т. п.), так
и дистанционных (светового, теплового и пр.) Поврежде-
ния могут возникать сразу после воздействия или спустя
определенное время после него (например, после радио-
активного облучения). Среди различных факторов про-
изводства принято выделять* опасные производ-
ственные факторы, воздействие которых на ра-
* Здесь и в дальнейшем изложении мы будем руководствоваться
определениями, установленными государственными стандартами по
безопасности труда: ГОСТ 12.00.02—74, ГОСТ 12.300.02—75 и ГОСТ
12.0.002—80. Все ГОСТы, в том числе и касающиеся вопросов без-
опасности труда, периодически корректируются и уточняются. С этой
целью нами, совместно с психологом А. С. Мисхорлы, было прове-
дено специальное исследование [90]. Нас интересовало, как воспри-
нимаются и трактуются некоторые основные определения стандарта
по безопасности труда ГОСТ 12.0.002—80. В исследовании участво-
вало 44 ведущих специалиста в области охраны труда ЭССР. Оно
проводилось методом экспертных оценок, которые испытуемые изла-
I пли в виде письменных ответов на ряд вопросов и путем контент-
шализа составленных ими текстов. В результате этого исследования
были выявлены некоторые недостатки отдельных определений и пред-
ложены конкретные пути их уточнения и коррекции.
27
бочего приводит к травме, и вредные производст-
венные факторы, воздействие которых на рабо-
чего влечет за собой профессиональное заболевание.
Опасные и вредные производственные факторы дейст-
вуют на рабочего извне.
Опасные производственные факторы можно подразде-
лить (И. Балинт, М. Мурани) также на явные, когда
их опасность очевидна и для ее устранения необходимы
соответствующие меры, и потенциальные, которые
могут стать объектом опасности лишь в результате не-
нормального поведения человека [12, 146]. При этом
связь потенциально опасных производственных факторов
с несчастным случаем авторы усматривают только в от-
клонениях от нормы в поведении индивида. Некоторые
авторы вводят понятие производственной опасности и
вредности, понимая под производственной опас-
ностью угрозу воздействия на работающих опасных и
вредных факторов, а под производственной вред-
ностью — воздействие на работающих только вредных
производственных факторов [71, 3].
1.2.2. Несчастный случай
Одним из центральных понятий рассматриваемой обла-
сти является несчастный случай. И. Балинт и М. Мураии
считают, что необходимым и достаточным условием
несчастного случая являются непреднамеренность и нео-
жиданность его возникновения [12, 34]. В английской
Энциклопедии по безопасности и гигиене труда, недавно
переведенной на русский язык и изданной Профиздатом,
несчастный случай определяется также как «неожидан-
ное и незапланированное событие, сопровождающееся
травмой» [211,7/, 1345].
Условие непреднамеренности (незапланиро-
ванности) в определении несчастного случая оказывается
вполне очевидным. Если человек в труде специально на-
носит себе телесное повреждение, то такой акт уже не
может расцениваться как несчастный случай, а отно-
сится к уголовным преступлениям. Однако в литературе
можно встретить определение «намеренного» несчаст-
ного случая. Так, например, К. Меннингер (1938) [по
283], исходя из платформы психоанализа 3. Фрейда, ут-
верждал, что несчастный случай можно рассматривать
28
как акт реализации подсознательных намерений жертвы,
как стремление из самоповреждения извлечь для себя
какую-то пользу (достичь этим мрачным путем опреде-
ленной цели). Работник, сам того не подозревая, хочет
бросить упрек тем, кто довел его до такого состояния.
В этом случае он через травму как бы подсознательно
надеется получить ту долю внимания, сочувствия, что не-
достает ему в данный момент. Однако ни теоретических,
ни экспериментальных доказательств этой теории автор
не приводит.
Теперь остановимся на втором условии — неожидан-
ности. Это условие в определении несчастного случая
присутствует и у других авторов [276], но его едва ли
можно признать необходимым. Правда, И. Балинт и
М. Мурани оговаривают, что имеют в виду субъектив-
ную неожиданность (ведь каждый несчастный случай
обусловлен целым рядом факторов, между которыми
существуют объективные причинно-следственные связи).
Однако и с учетом такой оговорки элемент неожиданно-
сти нельзя считать необходимым условием для всех не-
счастных случаев, поскольку перед несчастным случаем
часто возникает так называемая опасная ситуа-
ция, в которой у человека имеется возможность осо-
знать сложившееся положение вещей и понять близость
этой ситуации к несчастному случаю. В такой ситуации
человеку приходится изыскивать пути избежания несча-
стного случая, а если это не удается, то хотя бы искать
способы снижения степени его тяжести. В то же время
опасная ситуация, из-за недостаточной ее выраженности
или неумения ее распознать, не всегда вовремя обнару-
живается, и тогда действительно несчастный случай воз-
никает для человека неожиданно. Однако здесь фактор
неожиданности следует рассматривать не как норму, а,
скорее, как некоторую «патологию», с которой нужно
бороться, и ни в какой мере не узаконивать его в самом
определении несчастного случая.
Согласно ГОСТу 12. 00. 80, несчастный случай расце-
нивается только как результат воздействия на работаю-
щего опасного производственного фактора. С этим ут-
верждением едва ли можно согласиться, поскольку по-
добные происшествия могут возникать, как известно, и
при отсутствии такой опасности. Так, например, когда
рабочий на чистом, гладком и нескользком полу цеха
подворачивает ногу и получает таким образом травму,
29
то это событие, естественно, квалифицируется как несча-
стный случай на производстве. Нам же представляется,
что эту травму логичнее рассматривать не как резуль-
тат воздействия опасного производственного фактора, а
как следствие опасного поведения рабочего. И это об-
стоятельство должно быть отражено в определении не-
счастного случая.
Исходя из сказанного, мы будем придерживаться сле-
дующего определения несчастного случая. Несчаст-
ный случай — это внезапное непреднамеренное по-
вреждение человека (препятствующее нормальному про-
должению его деятельности), происшедшее в результате
воздействия опасного производственного фактора или
собственного опасного поведения.
Событие несчастного случая можно рассматривать и
с иной точки зрения Опасные производственные факто-
ры обычно имеют внешне определенные пространствен-
ные области действия. Такие области — их называют
о п а с н ы м и зонами — характеризуются, с одной сто-
роны, видом опасности и ее интенсивностью, с другой —
временем ее действия [11, 2] Так, например, опасной зо-
ной является территория под стрелой подъемного крана
и поднятым грузом или ближайшее пространство около
движущихся элементов стационарно расположенных ме-
ханизмов, машин. Причем в первом примере опасная
зона перемещается, а во втором она стабильна. Опасная
зона может возникать и по случайным законам. Так, на-
пример, при отказе рулевого управления автомашины
опасной зоной случайно оказывается тротуар или даже
квартира на первом этаже дома, куда может врезаться
неуправляемая автомашина.
Необходимым условием того, чтобы возник несчастный
случай от опасного производственного фактора, является
нахождение человека в опасной зоне. Однако если в этой
зоне будет соблюдена предусмотренная организация и
человек, а также техника будут действовать исправно, то
несчастный случай, как правило, не должен возникнуть.
Следовательно, вторым необходимым условием возник-
новения несчастного случая от опасного производствен-
ного фактора являются нарушения (личного, техниче-
ского или организационного порядка), появляющиеся
именно в тот момент, когда человек находится в опасной
зоне.
Однако эти два необходимых условия все же не явля-
30
ются достаточными для Несчастного случая, связанного
с опасным производственным фактором; кроме них, тре-
буется обычно еще определенное стечение целого ряда
других обстоятельств [240]. Так, например, если шофер
нарушил правила обгона, вышел на линию встречного
движения и оказался против движущегося на него транс-
порта, то это еще не означает, что непременно произой-
дет несчастный случай. Возможно, навстречу будет ехать
опытный шофер, который сумеет своевременно съехать с
дороги и предотвратить столкновение. Следовательно,
чтобы в рассматриваемом примере произошел несчаст-
ный случай, нужно, чтобы, кроме условий нарушения пра-
вил и нахождения в опасной зоне, выполнялись еще до-
полнительные условия, в частности в приведенном при-
мере невозможность объезда или неумение выполнять
этот маневр нарушителем или шофером встречной ма-
шины. Таким образом, несчастный случай оказывается
«следствием сочетания случайного и необходимого» [12,
140].
Заметим, что существуют точки зрения, по которым не-
счастный случай расценивается как «нежелательное со-
бытие, ведущее к материальному ущербу и (или) по-
вреждению» [316, 8; 276]. При такой трактовке любая
авария, даже не повлекшая за собой повреждения лю-
дей, может квалифицироваться как несчастный случай.
Однако условимся, что в дальнейшем изложении мы бу-
дем использовать понятие «несчастный случай» только
применительно к повреждениям людей, независимо от
связанного с ним материального ущерба.
Исходя из сказанного, несчастный случай, возникший
вследствие воздействия опасного производственного фак-
тора, можно определить как событие, явившееся резуль-
татом некоторого нарушения трудового процесса и стече-
ния определенных обстоятельств чаще всего в тот период,
когда человек находился в опасной зоне.
Кроме общепринятых трактовок понятия «несчастный
случай», в данной работе следует специально остано-
виться на его психологическом воздействии и на том смы-
сле, какой это событие приобретает в индивидуальном
сознании пострадавшего.
Несчастный случай, как уже было сказано, возникает
против желаний человека, Человек хотел выполнить ра-
боту и достичь намеченной цели, не повредив себя. Но
этого, по не зависящему от него стечению обстоятельств,
31
сделать не удалось. Таким образом, не сам человек, а
случайное стечение обстоятельств послужило фактиче-
ской причиной несчастного случая (ведь само название
происшествия «несчастный случаи» уже свидетельствует
о его случайной природе). Разумеется, человек дол-
жен был как то предусмотреть развитие трудового про-
цесса, должен был что-то знать, помнить, учитывать и
действовать по-иному — тогда несчастного случая не бы-
ло бы. Однако он так не действовал опять-таки не пред-
намеренно: какие-то другие обстоятельства помешали
ему действовать правильно. Все это дополнительно сви-
детельствует о том, что несчастный случай, происшед-
ший по вине человека, следует расценивать как в извест-
ной мере случайное* событие.
Указывая на фактор случайности этого события, сле-
дует специально подчеркнуть, что данное обстоятельство
обычно не может служить для человека оправданием в
подобном происшествии. Его заранее обучали профессии,
правилам безопасности работы, и он должен был бы
уметь прогнозировать развитие событий в процессе тру-
да, учитывать возможности появления различных слу-
чайных факторов и их стечений. И если это было воз-
можно, а рабочий своевременно должным образом не
отреагировал, то он отвечает за возникновение происше-
ствия. Поэтому-то несчастный случай оказывается весь-
ма сложным и эмоционально насыщенным психологиче-
ским проявлением, где переплетаются факторы случай-
ности и необходимости, обязанности и ограниченности
возможностей, ответственности и страданий, которыми
приходится расплачиваться за допущенную оплошность.
А тот факт, что несчастный случай происходит внезапно
и зачастую неожиданно, делает это событие, согласно
информационной теории эмоций [176], еще более вол-
нующим.
Наряду с физическим повреждением, несчастный слу-
чай обычно несет с собой и большой моральный ущерб
для пострадавшего. Однако даже тогда, когда последст-
вия несчастного случая бывают не столь тяжелыми и
* Конечно, все в нашем мире причинно-следственно взаимообуслов-
лено. Но когда человек не усматривает цепочку необходимых, т. е.
существенных и устойчивых, связей между существовавшим положе-
нием вещей и несчастным случаем, то возникновение последнего на
фоне чисто внешних, несущественных в данной ситуации связей вос-
принимается им как случайность.
32
леГкоусФрайимымй, с нйм связай сложный комплекс пе-
реживаний неудачи, досады, обиды, вины и т. п.
Как показали исследования П. Хофстеттера [по 249],
понятие «несчастный случай» семантически наиболее
юсно связано с содержанием, которое несут слова: «ви-
на», «забота», «страдание», «трусость», «глупость», «лег-
комыслие». Иначе говоря, психологически несчастный
случай воспринимается человеком как некая оплошность,
вызывающая у него, кроме физических страданий, пере-
живание совершенной ошибки. Как отмечает известный
австрийский специалист в области безопасности труда
I.. Миттенекер, «несчастный случай ни в коей мере не
может рассматриваться как случайное событие, в нем
скорее звучит переживание очень сильной собственной
ответственности, вины, личных, в том числе и моральных,
недостатков» [по 249, 21].
Несчастный случай нередко влечет за собой и нема-
лый социальный ущерб: он производит тяжелое впечат-
ление на других рабочих, а это, в свою очередь, ухуд-
шает психологический климат в коллективе и понижает
производительность труда.
1.2.3. Опасная (аварийная) ситуация
Ситуацию, в которой создается достаточно большая воз-
можность возникновения несчастного случая, принято
называть опасной, или аварийной. Хотя слово
«авария»* означает повреждение, ущерб и поэтому может
применяться к любым видам телесных и материальных
повреждений, в наше время принято связывать это слово
чаще всего с техническими нарушениями и их последст-
виями. Когда авария ведет к повреждениям техники, она
приносит ущерб лишь экономического и морального по-
рядка. Когда же авария влечет за собой телесные по-
вреждения людей, приходится говорить о связанных с
ней несчастных случаях. Если же нарушения в работе
1ехники приводят к несчастным случаям, вызывающим
। ибель хотя бы одного человека, подобное событие иног-
да (например, в авиации) квалифицируется уже как ка-
। а с т р о ф а**.
* Авария — от арабск. авар повреждение, ущерб.
* * Катастрофа — от греч. katastrophe уничтожение, гибель — вне-
ышюе бедствие, влекущее за собой тяжелые последствия.
I Психология и безопасность
33
После краткого определения понятий «авария» и «ка-
тастрофа» вернемся к рассмотрению аварийной ситуа-
ции. К. К. Платонов определяет аварийную ситуацию
как «осложнение условий трудовой деятельности, ко-
торое делает невозможным ее выполнение по ранее на-
меченному плану ввиду угрозы аварии* [148, 144].
Причинами возникновения такой ситуации могут быть,
как уже отмечалось, неправильные действия человека
(личный фактор), отказы техники, нарушения требуе-
мой организации трудовой деятельности или комплекс
этих факторов.
В литературе приводится такой пример [59]. Рабочий заметил на-
рушение в работе станка. Поэтому он остановил станок и начал его
ремонтировать, однако ручку остановки станка установил при этом
так, что она не стала на защелку. В процессе ремонта произошло
самопроизвольное включение станка, повлекшее за собой несчастный
случай. В этом происшествии были признаны виновными и человек,
который неправильно выключил станок, и техника, ибо станок дол-
жен четко выключаться. Если углубиться в технические причины, то
приходится констатировать не только неисправность станка, но и его
конструктивное несовершенство: с точки зрения безопасности труда
должна быть исключена возможность включения станка тогда, когда
рукоятка не встала на защелку.
В дальнейшем изложении, чтобы не связывать несча-
стные случаи только с техническими факторами, будем
использовать термин не «аварийная», а «опасная ситуа-
ция». Это позволит рассматривать несчастные случаи,
происходящие не только в промышленном и сельскохо-
зяйственном производстве, но и в других видах деятель-
ности. Помимо того, понятие «аварийная ситуация» не
всегда оказывается пригодным даже применительно к за-
водской деятельности. Так, например, когда человек, не
имеющий специальной подготовки, берет молоток, зу-
било и начинает рубить металл, то возникает ситуация,
при которой возможность несчастного случая весьма ве-
лика. Однако, несмотря на это, такую ситуацию все же
лучше назвать не «аварийной», а «опасной».
* Определение аварийной ситуации только по тому, что в ней
нельзя действовать по ранее намеченному плану, представляется нам
недостаточно строгим, поскольку в некоторых аварийных ситуациях
наилучшей бывает стратегия твердо придерживаться избранного
плана, независимо от меняющихся условий, например, когда человек
начал переходить улицу перед движущейся автомашиной.
34
Несчастный случай порой расценивают как следствие
неадекватного поведения человека в опасной ситуации
158, 149], как результат его неправильных реакций на
гакую ситуацию.
Основная сложность поведения в связи с опасной си-
|уацией заключается в ее своевременном обнаружении,
диагностировании и выборе адекватного способа реаги-
рования на нее. Жесткие же временные ограничения,
которые обычно возникают в таких случаях, и большая
пена ошибки делают опасную ситуацию эмоционально
напряженной. Еще советские психотехники в начале
30-х гг. [204, 50—51] определяли опасную ситуацию по
критерию высоких психофизиологических требований,
которые она предъявляет человеку, и выделяли как выс-
ший полюс ее градации такие случаи, когда требования,
предъявленные ситуацией, превышают возможности че-
ловека. Вводился даже коэффициент опасности ситуа-
ции, представленный как соотношение характеристик
опасной ситуации и психофизиологических возможно-
с left человека противостоять ей.
При определении опасной ситуации, как уже отмеча-
лось, обычно исходят из соображения, что основным ее
показателем является высокая возможность возникно-
вения несчастного случая. Здесь, естественно, встает
вопрос: какую возможность следует считать высокой —
когда вероятность несчастного случая составляет 0,01
и in 0,1 либо она должна быть еще больше или мень-
ше? Можно предположить, что такие оценки в значн-
гельиой мере зависят и от характера самого несчаст-
ною случая, а главное, связанных с ним последствий.
Причем эти оценки должны быть обусловлены субъек-
гнвным фактором — отношением данного человека к
возникшей опасности. Поэтому прежде чем говорить о
ыкоиомерностях формирования у людей представле-
ний об опасных ситуациях, следует определить меру, по-
шоляющую оценивать их отношение к подобным ситуа-
циям. Показатель этого отношения можно вывести из об-
щепринятых в отечественной психологии понятий зна-
ч i п и я и смысла.
Как отмечал А. Н. Леонтьев [108], представление о
। и а ч е н и и того или иного явления, предмета, дейст-
uii'i формируется в соответствующей социальной среде,
in ражая его наиболее существенные свойства, связи и
чпаниения. Так, например, каждый шофер понимает
35
значение в его работе тормозов, рулевого управления,
стоп-сигнала, электрик — значение высокого напряже-
ния, хорошего контакта в соединениях проводов и т. п.
Однако, наряду с общепринятыми представлениями
о явлениях, предметах, действиях (т. е. с их значения
ми), можно говорить о субъективном отражении этих ре-
альностей в индивидуальном сознании данного челове-
ка — о том смысле, который они приобретают для него.
В смысле общепринятое значение данного явления,
предмета получает свою индивидуальную интерпрета-
цию, преломляется под углом психических особенностей
данной личности, ее преобладающих потребностей, моти-
вов, интересов. «Смысл создает пристрастность челове-
ческого сознания», — писал А. Н. Леонтьев [109, 136].
Поэтому смысл тормозов для водителя, побывавшего в
аварии из-за их отказа, будет существенно отличаться
от смысла, который усматривает в этом понятии води-
тель, не знавший подобных происшествий.
Л. С. Выготский считал, что ключом к пониманию по-
ведения человека, его поступков является выявление
тех смыслов, которые он вкладывает в свои действия,
и указывал, что смысл «представляет собой единство
аффективных и интеллектуальных процессов» [41, 54].
О необходимости учета эмоциональной и содержатель-
ной стороны смысла пишет Ф. В. Вассин, подчеркивая,
что «смысл в отрыве от переживаний — это логическая
конструкция, а переживания в отрыве от смысла — это,
скорее, физиологическая категория» [15, 22]. Таким об-
разом, для выявления отношения человека к различ-
ным задачам и ситуациям, возникающим в трудовой или
любой другой деятельности, необходимо установить
смысл, который он усматривает в этих задачах и си-
туациях, — то есть то, как в его сознании отражается их
содержание и какие переживания сопутствуют этому
содержанию.
Эмоции, возникающие в процессе деятельности, бес-
конечно разнообразны. Однако для процесса труда в
первом приближении можно выделить две главные ка-
тегории переживаний: эмоции, обусловленные успеш-
ным течением процесса деятельности, успешным дости-
жением цели, и эмоции, связанные с трудностями, пре-
пятствиями, возникшими на пути к цели, порожденные
различными опасностями для человека, угрозой его цен-
ностям.
36
Исходя из этих соображений, мы ввели понятие зна-
чимость как меру уровня эмоциональной реакции
человека на смысл возникшей задачи, ситуации, пред-
t юящего действия, полученного результата и т. п. и вы-
делили две категории значимости: значимость-цен-
ность — показатель переживаний, вызванных ожидае-
мым или достигнутым успехом в деятельности, и значи-
мость-тревожность — показатель переживаний, порож-
ек иных трудностями, а также опасностями этой деятель-
ности и ее последствий.
Па основе проведенного рассмотрения может быть
построена следующая иерархическая схема понятий:
ик)ача,
<игуация
-значение
^интеллектуальная
сторона смысла
-смысл
эмоциональная
—сторона смысла
^значимость-
ценность
значимость-
тревожность
В данном рассмотрении нас интересует отношение
'и шнека к опасной ситуации, которое теперь будем оп-
ределять показателем ее значимости-тревожности. Вы-
ше было высказано предположение, что переживания,
ны шанные опасной ситуацией, т. е. ее значимость-тре-
вожность, определяются, с одной стороны, тяжестью вы-
।екающих из нее последствий и, с другой — вероятностью
(швможностью) реализации этих последствий.
Для проверки этого предположения мы провели специальное ис-
< л, дование. Поскольку в данном случае нас интересовали субъектив-
ны! представления о возможности и тяжести несчастных случаев,
исследование выполнялось методом экспертных оценок и на роль
но иг ртов в нем были привлечены инженеры по безопасности труда
и < |уденты-психологи специализирующиеся в данном направлении
(iuiio 50 человек), т. е. люди, способные разносторонне оценивать
in । частные случаи.
11 |учались следующие категории последствий несчастных случаев,
। к положенные по возрастанию их уровня тяжести:
I) микротравмы (после которых можно продолжать работу),
'.’) легкие травмы (связанные с потерей трудоспособности
и । день или несколько дней),
I) (равмы средней тяжести (приведшие к относительно
ipiciiiuM повреждениям организма и относительно длительной не-
|рудоспособности),
37
4) тяжелые травмы (вызвавшие тяжелое повреждение ор-
ганизма н требующие длительного лечения),
5) травмы, приведшие к инвалидности (полной или
частичной потере трудоспособности),
6) смертельные травмы.
Целью первой части исследования была градуировка шкалы тяже-
сти физических повреждений. Для этого каждому эксперту был вы-
дан лист миллиметровой бумаги, где были изображены оси коорди-
нат (длиной по 10 см). Горизонтальная ось отображала уровень тя-
жести рассматриваемых событий. В начале этой оси была отмечена
цифра «1», а на ее правом конце — цифра «6» Эти цифры соответ-
ствовали крайним значениям уровня тяжести названных категорий
несчастных случаев: 1 — микротравмам, а 6 — смертельным трав-
мам. Эксперты должны были на этой горизонтальной оси, в интер-
вале между крайними точками (1 и 6), отметить промежуточные
точки 2, 3, 4 и 5, определяющие травмы промежуточной степени тя-
жести, причем сделать это таким образом, чтобы удаление между
точками соответствовало различию в степени тяжести отражаемых
ими событий
После градуировки шкалы тяжести несчастных случаев экспертам
предлагалось выполнить вторую часть задания, которая заключалась
в следующем. Требовалось оценить рассматриваемые события с точки
зрения шансов их возникновения. По вертикальной шкале графика
были отложены значения шансов, выраженные в процентах. Для
каждой категории травм (точек, отмеченных на горизонтальной оси)
эксперт должен был отложить на графике соответствующую орди-
нату, определяющую шансы, при которых данное событие возникает
столь часто, что ситуация становится уже значимой-тревожной. Со-
единив вершины избранных ординат, эксперт таким образом получал
определенную кривую, связывающую тяжесть каждой категории по-
вреждения и его возможность с появлением тревоги по поводу этих
событий.
В результате статистической обработки графиков, построенных
различными экспертами, была получена некоторая осредненная кри-
вая, представленная на рис. 1.4. Как видно из этого рисунка, связь
между тяжестью (S) несчастного случая и шансами (Р) его реали-
зации, при которых ситуация становится уже значимой-тревожной
(Т), описывается примерно экспоненциальной зависимостью. На гра-
фике указаны доверительные интервалы (на уровне достоверности
Р=0,99) как для отдельных категорий тяжести несчастных случаев,
так и для точек построенной кривой Р (S), Как можно заключить из
полученной зависимости, тревога по поводу несчастного случая фор-
мируется не только исходя из шансов его реализации, но и с учетом
степени его тяжести. Так, например, появление микротравмы делает
ситуацию тревожной при шансах 42,5%; в то же время достаточно
8% шансов появления тяжелой травмы и 1,7% шансов появления
смертельной травмы, чтобы ситуация стала тревожной. Итак, полу-
чается, что чем тяжелее последствия несчастного случая, тем при
меньших, шансах его появления ситуация становится тревожной.
Если шансы рассматриваемых событий приближенно выразить в
показателях их вероятности (р = jqo") > а последние по формуле
Н = —logap пересчитать в условные показатели (Н) неопределенности
реализации каждого из этих событий, то получим зависимость, свя-
38
Рис. 1.4. Зависимость значимости-тревожности (Т) опасного со-
<и41|1я от его шансов (Р) и степени тяжести (S); неопределенность
<11ПЫ1ИяН =—10g2 Урд"
i ni пощую тяжесть (S) событий с тревогой (Т) по поводу неопреде-
инности (Н) их возникновения. Как видно из рнс. 1.4, дан-
нин ывисимость оказалась примерно линейной, т. е. если с ростом
понести последствий будет линейно возрастать указанная неопреде-
ленность их реализации, то значимость-тревожность рассматривае-
мых событий будет оставаться примерно на одном и том же уровне.
Описанный выше эксперимент был продолжен. В той же системе
координат (S, Р) для каждой точки, отмеченной на оси абсцисс, экс-
н<piлм предлагалось отложить шансы, при которых указанные собы-
39
тйя оказываются лишь немного тревожными, а затем шаисы, при
которых возможность реализации этих же событий делает ситуацию
тревожной, очень тревожной и исключительно тревожной. По каждой
группе точек получалась своя кривая. После статистической обра-
ботки трех дополнительных кривых, построенных экспертами, на
рис. 1.5, с учетом ранее полученной кривой, были представлены че-
тыре осредненные характеристики, связывающие тяжесть (S) и воз-
можность (Р) несчастных случаев с четырьмя различными уровнями
тревоги: небольшим (То), средним (Ti), высоким (Т2) и исключи-
тельно высоким (Т3). Как видно из рисунка, все эти кривые получи-
лись близкими к экспоненциальным, а характеристики, связывающие
тяжесть несчастного случая (S) и его неопределенность (Н) с раз-
личными уровнямя тревоги, — примерно линейными.
Итак, проведенное исследование позволило не только
заключить, что уровень тревоги, возникающей в опасной
ситуации, оказывается обусловлен как тяжестью вы-
текающих из нее последствий, так и возможностью
их реализации, но и установить функциональную связь
между этими показателями.
Результаты данного исследования, как нам представ-
ляется, имеют важное теоретическое и прикладное зна-
чение. Они раскрывают закономерности возникновения
у людей различных уровней тревоги по поводу опасных
ситуаций, чреватых последствиями той или иной сте-
пени тяжести с теми или иными возможностями их осу-
ществления. В главе 3 будет показано использование
результатов этого исследования для выявления степени
мотивации людей к избеганию опасностей различной
природы, различных уровней. Пока же приведем кон-
кретный пример практического использования выявлен-
ных закономерностей.
Представим себе, что нам нужно пройти по толстой
пятиметровой дубовой доске шириной в 30 см, располо-
женной на высоте около метра над землей. Такая за-
дача покажется нам, наверняка, довольно простой, а ее
неопределенность относительно заданной в ней цели
очень невысокой. Теперь предположим, что та же доска
является частью строительных лесов и находится на вы-
соте третьего этажа. Новая задача покажется нам, по
всей вероятности, не такой уж простой, а успех ее разре-
шения не столь определенным. И причиной тому явится
лишь то обстоятельство, что новая задача станет суще-
ственно более опасной. Если бы обе эти задачи решал
робот, для него они представляли бы одинаковую неоп-
ределенность. Следовательно, именно какие-то челове-
40
Рис. 1.5. Зависимости
опасности и возможности
Смертельная
травма
уровней тревоги от степени физической
(неопределенности) ее реализации.
41
ческие особенности в оценке двух этих задач предопре-
деляют различие в степени их неопределенности. В чем
же заключаются эти особенности?
Можно предположить, что осознание человеком вы-
сокой опасности решаемой задачи вызывает у него
чрезмерно сильное волнение (состояние дистресса), ко-
торое приводит к дезорганизации деятельности и пони-
жению его физических возможностей по решению по-
добной задачи. Однако такие реакции организма на
опасные задачи возникают далеко не всегда. Многие ис-
следования [72; 82; 101 и др] показывают, что фактор
опасности, если он не чрезмерно велик, обычно способ-
ствует мобилизации внутренних ресурсов организма и
этим благоприятствует успешности решения опасных
задач. Поэтому в общем случае нет оснований считать,
что опасные задачи становятся более неопределенными
только потому, что понижаются физические возможно-
сти человека по их разрешению.
Более обоснованный ответ на поставленный вопрос
вытекает из анализа результатов описанного выше ис-
следования, где было экспериментально доказано, что
чем тяжелее последствия ошибки, тем при меньших
шансах возможность ее возникновения уже начинает
тревожить человека. Если считать, что в первой и вто-
рой задаче шансы ошибиться будут одинаковыми (при-
мерно 10%), то при самом грубом осреднении по рис. 1.5
можно заключить, что в первом случае, где при падении
можно получить микротравму, уровень тревоги будет
менее чем небольшой, во втором же случае, где из-за
падения можно стать инвалидом, ситуация станет более
чем очень тревожной.
Для получения более строгих опенок отношения дан-
ного человека к опасности нужно использовать его инди-
видуальные кривые и по ним сделать вывод об его уров-
не тревоги в данных задачах при тех или иных шансах
падения. Причем по взаимному расположению его инди-
видуальных кривых относительно осредненных (рис. 1.5)
можно заключить, является ли он более или менее осто-
рожным, чем большинство других.
В предисловии к данной книге мы отметили, что здесь для нас
важно выявить отношение человека не только к физической, но и к
другим категориям опасности, существующим в его предметной дея-
тельности. Так, в ней ему приходится сталкиваться с опасностью со-
циальных наказаний, материальных потерь, духовных переживаний
42
и пр. Поэтому, наряду с описанным выше исследованием отношения
человека к ситуациям, чреватым физической опасностью, мы провели
специальные исследования его отношения к категориям социальных
и отдельно — материальных опасностей. Исследования проводились
сочно в той же последовательности, как и вышеописанное. В первом
случае изучались такие социальные опасности, как получение неудов-
летворительной оценки на семинаре, на экзамене, исключение из уни-
верситета (в роли экспертов выступали студенты) вплоть до наступ-
ления смерти. Полученные нами результаты представлены на рис. 1.6.
Из сопоставления рис. 1.5 и 1.6 можно заключить, что представленные
<десь зависимости весьма близки к тем, что были установлены для
ситуаций, связанных с физической опасностью.
Во втором случае изучалось отношение человека к материальным
потерям, начиная от потери нескольких рублей, лишения стипендии
(жспертами также были студенты) до потери всего имущества и
жизни. Здесь мы не будем приводить полученные результирующие
кривые (эти исследования более подробно описаны в работе [88]);
отметим лишь, что они оказались сходными с зависимостями, пред-
ъявленными на рис. 1.5 и 1.6.
Таким образом, проведенные исследования позволили
сделать вывод о том, что, независимо от природы дейст-
вующих опасностей, существуют некоторые общие зако-
номерности формирования отношения к ним человека.
Учет этих закономерностей открывает возможности для
диагностирования уровней тревоги людей в связи с раз-
личными видами опасностей. В дальнейшем нашем изло-
жении, на основе теоретических положений и многочис-
ленных практических примеров, будет показана тесная
с вязь между отношением человека к опасности и воз-
можностью возникновения у него несчастных случаев и
прочих происшествий. Поэтому вопрос о выявлении от-
ношения человека к опасности и степени адекватности ее
оценки оказывается одним из важнейших в области пси-
хологии безопасности деятельности. Изучению отношения
людей к различным профессиональным опасностям был
посвящен ряд исследований автора и его учеников.
Описанным выше методом мы совместно с У. Р. Иль-
мом [89] изучали отношение к физической и социаль-
ной опасности работников охраны правопорядка и ус-
ыновили, что для этой категории людей в ситуациях,
где одновременно существует физическая и социальная
опасность, тревога из-за невыполнения служебного дол-
। а и потери авторитета оказывается сильнее, чем тре-
щи а по поводу получения ранения.
Вместе с С. А. Варенд мы изучали отношение к опас-
ности альпинистов [33]. Нас интересовало, что более
волнует альпиниста при восхождениях в горах: физи-
43
Рис. 1.6. Зависимости уровней тревоги от степени социальной
опасности и возможности (неопределенности) ее реализации.
44
ческая опасность (сорваться, получить повреждение
или даже погибнуть) или же социальная опасность
(своим неверным действием подвести товарищей, поте-
рять уважение и пр.). Исследование, проведенное тем
же методом, показало, что социальная опасность вол-
нует альпинистов больше. И только в ситуациях, когда
возникает непосредственная угроза для их жизни, ка-
,егория физических опасностей выходит па передний
план.
Ю. И. Ливенталь [1981] изучал данным методом от-
ношение водителей к различным скоростям движения
в разнообразных дорожных ситуациях и установил для
каждой из них предельные скорости, при которых
обычно возникает или не возникает тревога по поводу
дорожно-транспортного происшествия [111].
В 1984 г нами совместно с Т. Ю. Оргом изложенным
выше методом исследовалось отношение таллиннских
водителей такси к различным категориям опасности,
возникающим в их практической деятельности. Рас-
сматривались три категории таких опасностей: дорож-
но-транспортное происшествие с несчастным случаем
(от микро- до смертельной травмы), социальное нака-
зание службой автоинспекции и судебными органами
(от мелкого наказания до крайних судебных санкций),
проступки и преступления пассажиров (от оскорбления
до нападения и убийства). Исследование показало, что
при невысоких уровнях опасностей водителей такси
больше всего волнуют социальные наказания, при сред-
них же и высоких уровнях опасностей начинает преоб-
ладать тревога, связанная с поведением пассажиров.
Ьыло замечено, что эта категория опасности особенно
февожит водителей, отличающихся худшими профес-
гнональными и социальными качествами. У водителей
же с высоким уровнем таких качеств на переднем пла-
не оказывается тревога по поводу дорожно-транспорт-
ных происшествий. На основе этих исследований были
сделаны практические предложения по созданию более
благоприятных и спокойных условий для работы води-
гелей такси.
* * *
Наряду с достоинствами описанного выше метода оценки отноше-
ния людей к различным видам опасности, следует отметить и один
но весьма существенный недостаток. Эксперты или испытуемые
должны были оценивать в процентах шансы реализации различных
45
опасностей. Люди же, как известно, часто испытывают затруднения
при необходимости количественных оценок тех или иных явлений.
«Элементами мышления человека, — как отмечает американский ма-
тематик Л. Заде. — являются не числа, а элементы некоторых нечет-
ких множеств или классов объектов, для которых переход от «при-
надлежности» к классу «непринадлежности» не скачкообразен, а не-
прерывен» [61, 7]. Поэтому при выявлении отношения людей к тем
или иным явлениям, в том числе и к опасностям, целесообразнее
предлагать им высказывать свое мнение в нечетких показателях типа
«редко», «часто» или «слабо», «сильно».
Подобные нечеткие оценки в таких случаях имеют, с нашей точки
зрения, еще одно большое достоинство. Его можно показать на сле-
дующем примере. Предположим, имеется высказывание «Петр полу-
чил премию 100 рублей», которое вполне определенно описывает со-
бытие. Теперь представим себе, что кто-то по этому поводу сказал:
«Петр получил большую премию», а кто-то другой — «Петр получил
маленькую премию». Последние два высказывания оказываются уже
менее информативными, чем первое, — в них не определяется сумма
премии. Однако за счет использования нечетких понятий в них явно
выражается отношение говорящего к этому событию. Таким образом,
использование нечетких категорий понижает информативность выска-
зываний, но зато позволяет выражать свое отношение к содержа-
щемуся в них смыслу — передавать эмоциональную сторону этого
смысла.
Исходя из этих соображений нами был разработан метод опреде-
ления отношения человека к опасности, при котором он должен был
оценивать интенсивность опасности в терминах «очень слабо», «сла-
бо», «сильно», «очень сильно» и т. п., а возможность ее реализации в
терминах «очень редко», «редко», «часто», «очень часто» и т. д. На
основе ряда специальных исследований были выявлены закономерно-
сти, по которым, исходя из названных человеком пар оценок (интен-
сивности и возможности) опасной ситуации, можно выводить при-
мерное суждение об уровне его тревоги по поводу такой ситуации.
Ограниченность объема данной книги не позволяет изложить в ней
все результаты этого исследования, которые более подробно пред-
ставлены в работе [88].
*
Заключая данный параграф и рассмотрение опасных
ситуаций, следует повторить, что опасные ситуации, к
счастью, далеко не всегда переходят в аварии, несчаст-
ные случаи и прочие подобные неприятности. Поэтому
можно вести речь об опасных ситуациях, которые су-
ществовали, угрожали несчастьем, но по тем или иным
причинам завершились благополучно. Подобные опас-
ные ситуации принято называть предпосылками
к несчастным случаям (англ, incident, нем. Fastunfall).
Предпосылки иногда дефинируют как нежелательные
события, которые при несколько изменившейся ситуа-
ции могли бы явиться причиной повреждения и (или)
материального ущерба [316, Я]. К вопросу анализа пред-
46
посылок и использованию этих сведений для предуп-
реждения несчастных случаев мы еще вернемся в гла-
ве 4 настоящего изложения.
1.3. ФАКТОРЫ БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА
И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ
Целью данного параграфа является выделение основ-
ных факторов, которые создают для человека опасность
в труде, факторов, которые защищают его от этой опас-
ности, и установление общей взаимосвязи между ними.
Здесь мы хотим также показать место и роль психологии
в системе обеспечения безопасности труда. Для более
четкого представления всех этих связей и воздействий
изобразим их в виде структурной схемы (рис. 1.7), на
базе которой и проведем рассмотрение интересующего
нас вопроса. В основу построения такой схемы были по-
ложены следующие соображения.
Из процесса трудовой деятельности можно выделить,
с одной стороны, работающего ЧЕЛОВЕКА, с другой —
ПРОИЗВОДСТВО, куда включаются предметы и орудия
груда, а также окружающая среда. Заметим, что под
производством здесь понимается не процесс труда, а
пространство, в котором протекает трудовая деятель-
ность, возникает трудовая опасность и где человек под-
вергается ее воздействию: им может быть цех промыш-
ленного предприятия, сельскохозяйственный участок,
лечебное учреждение, кабина летательного аппарата
в т. п. Данное рассмотрение будет вестись на примере
промышленного предприятия, но в общем случае эта
схема применима и к любому другому производству,
связанному с опасностью.
Для защиты человека от производственной опасно-
ст предусмотрена СИСТЕМА (СЛУЖБА) БЕЗОПАС-
НОСТИ ТРУДА. Эта система включает в себя целый
комплекс средств воздействия на производство и чело-
века, направленных на предупреждение несчастных
случаев. Поэтому систему обеспечения безопасности
।руда в данной схеме мы будем рассматривать в виде
третьей самостоятельной подструктуры.
Для удобства различения элементов указанных под-
структур на схеме будем использовать различные гра-
фические обозначения и изображать блоки подструк-
туры ЧЕЛОВЕК в виде эллипсов, блоки подструктуры
47
ПРОИЗВОДСТВО в форме прямоугольников, а блоки
СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА в виде ромбов.
Начнем рассмотрение этой схемы с ее верхней части,
где изображена подструктура ЧЕЛОВЕК. Здесь в виде
отдельных блоков представлены только те основные
факторы, которые определяют реакции человека на про-
изводственные опасности. Рассмотрим каждый из них
отдельно.
Человеку, как известно, присущ целый комплекс
безусловных рефлексов (инстинктов), кото-
рыми он неосознанно отвечает на различные опасности,
угрожающие его организму, что способствует самосо-
хранению человека*. Так, при возникновении опасности
повреждения закрывается глаз, отдергивается рука;
при нарушении нормального состава, давления или
температуры окружающей среды в организме возникают
соответствующие сдвиги, направленные на компенса-
цию вредных воздействий и приспособление к новым
условиям среды и т. д. Эти и многие другие защитные
реакции организма, естественно, способствуют повыше-
нию защищенности человека от различных опасностей,
в том числе и производственных. Большую надежность
функционирования организма человека и его биологиче-
скую способность противодействовать опасностям обус-
ловливает и его структурная избыточность. Эта избы-
* Объективности ради следует заметить, что сторонники психо-
анализа придерживаются иной точки зрения. Так, родоначальник
этого направления 3. Фрейд в 1932 г. писал А. Эйнштейну: «Согласно
нашей гипотезе, имеются только два вида человеческих инстинктов:
одни стремятся сохранять и объединять... А другие стремятся раз-
рушать и убивать; эти последние мы классифицируем вместе как
агрессивный и разрушительный инстинкт .. . Этот последний инстинкт
действует в каждом живом существе и старается разрушить его и
свести жизнь к ее первоначальному состоянию неодушевленной мате-
рии. Этот инстинкт совершенно серьезно заслуживает название «ин-
стинкта смерти» [по 193, 315]. Предпосылкой для возникновения та-
кой гипотезы мог служить тот факт, что у людей при некоторых ус-
ловиях может возникать потребность в опасности, в риске (более
подробно об этом пойдет речь в главе 3 настоящей работы). Абсо-
лютизируя эту потребность, отрывая ее от других — ведущих по-
требностей, Фрейд пришел к заключению о проявлении в животном
мире всеобщего «инстинкта смерти». Это заключение опровергается
многочисленными биологическими исследованиями, доказывающими,
что представление о смерти биологически не заложено в живом су-
ществе и такой инстинкт антибиологичен. Представление о смерти
может возникнуть только в результате развития способности к аб-
страктному мышлению и не может расцениваться как врожденная
программа.
48
точность создается как в материальном плане (дублиро-
вание органов, способность одних органов частично ком-
пенсировать функции других, вышедших из строя орга-
нов), так и в информационном (резервирование органов
восприятия, хранения и переработки информации, ее
передачи) [141; 6].
Вторым выделенным на схеме фактором, определяю-
щим реакцию человека на опасность, являются пси-
хофизиологические качества и состоя-
ния человека. Эти качества проявляются в чувст-
вительности человека к обнаружению сигналов опасно-
сти, в его скоростных возможностях по реагированию на
такие сигналы, в его эмоциональных реакциях на опас-
ность и т. п. Как названные, так и другие подобные по-
казатели, обусловливающие возможности человека об-
наруживать опасную ситуацию и адекватно реагировать
на нее, зависят от его индивидуальных особенностей, и
в частности от его нервной системы. На поведении чело-
века в опасной ситуации, очевидно, сказывается также
его психическое и физическое состояние. Так, состояние
тревоги обычно способствует более быстрому обнаруже-
нию опасности, состояние же утомления, наоборот, сни-
жает возможности человека по обнаружению опасности
и противодействию ей.
Способность человека противодействовать опасности
в труде существенно зависит и от третьего фактора —
его профессиональных качеств и опыта.
Здесь имеются в виду не столько навыки и умения по
достижению трудовой цели, сколько навыки и умения
решать такие задачи безопасно. Следует отметить, что
умение безопасно работать зависит главным образом от
знания рабочим своей профессии и правил безопасно-
сти труда, от жизненного опыта, что дает ему возмож-
ность гибко использовать эти факторы для успешного и
безопасного решения различных трудовых задач. Это-
му в значительной мере способствуют и творческие воз-
можности человека, позволяющие ему изыскивать новые
пути, новые методы безопасного решения трудовой за-
дачи в самых разнообразных и неожиданных ситуациях.
И последний, четвертый фактор, обусловливающий
возможности человека противостоять опасности, опре-
деляется степенью его мотивации к труду и его
безопасности. На различных мотивах в труде и их
влиянии на его результаты и безопасность мы более
4 Психология и безопасность
49
Рис. 1.7. Блок-схема факторов, определяющих безопасность труда.
50
подробно остановимся в главе 3. Пока же только отме-
тим, что у разных людей уровень мотивации к выпол-
нению работы и обеспечению ее безопасности не одина-
ков и последний мотив имеет различный вес среди про-
чих мотивов, побуждающих человека к деятельности.
Итак, в рассматриваемой структурной схеме (рис. 1.7)
можно выделить четыре фактора, обусловливающих спо-
собность человека противодействовать опасности в
труде:
1) чисто биологический фактор, вытекающий из при-
родных свойств человека и проявляющийся в бессозна-
тельной регуляции;
2) фактор, определяющий индивидуальные особенно-
сти психического отражения и психических функций че-
ловека;
3) фактор, вытекающий из опыта человека, его навы-
ков, знаний, умений;
4) фактор, характеризующий направленность челове-
ка, т. е. его мотивы, интересы, установки и т п.
Использование четырех указанных факторов в каче-
стве показателей способности человека противостоять
опасности можно рассматривать как частное приложе-
ние к интересующему нас вопросу предложенного
К- К- Платоновым общего подхода к описанию и анализу
структуры личности [149] Автор показывает, что на
основе четырех названных выше составляющих возмож-
но раскрывать разнообразные индивидуальные особен-
ности личности. Человек как личность не является при
этом простой суммой этих факторов, а выступает как
сложная система, сложившаяся в результате их разви-
тия и взаимодействия. Рассмотренные факторы под-
структуры ЧЕЛОВЕК образуют, таким образом, гибкую
систему с взаимодополнениями и взаимными компенса-
циями, способствующую надежности его существования
и деятельности. Поэтому и возможность человека про-
тивостоять опасности также не следует рассматривать
как простую сумму перечисленных выше факторов.
Как будет показано далее (в главах 2 и 3), человек
является сложной саморегулирующейся системой, спо-
собной, в зависимости от сложившейся ситуации, гибко
использовать свои возможности для достижения тре-
буемого результата и избежания при этом опасности.
Если у человека оказываются, например, невысокие
51
биологические и психофизиологические качества по
противодействию опасности, он может обеспечить тре-
буемую безопасность за счет развития профессиональ-
ных умений и высокой мотивации к безопасному труду.
И, наоборот, человек с высокими биологическими, пси-
хофизиологическими и профессиональными качествами
по противодействию опасности из-за низкой мотивации
к безопасному труду может оказаться плохо защищен-
ным от опасности.
Из сказанного следует, что уровень индивидуаль-
ной защищенности человека от опасности в
труде является результирующей действия сложной си-
стемы саморегуляции, базирующейся на четырех указан-
ных выше уровнях. Это положение отражено в структур-
ной схеме (рис. 1.7). Указывая на наличие различных
уровней в структуре личности, А. Н. Леонтьев обращал
внимание на многообразие и сложность межуровневых
связей, образующихся в процессе предметной деятельно-
сти, и подчеркивал, что абстракция, связанная с выделе-
нием в человеке отдельных уровней, «не разрушает цело-
стности конкретного субъекта...», а позволяет рассмат-
ривать его таким, «...каким мы встречаем его на ра-
боте...» [110, 232].
Определив факторы, из которых складывается инди-
видуальная защищенность, временно прервем рассмот-
рение подструктуры ЧЕЛОВЕК и обратимся к подструк-
туре ПРОИЗВОДСТВО.
ПРОИЗВОДСТВО, как уже отмечалось, рассматрива-
ется в данной схеме как общий источник опасности.
В промышленном производстве таким источником опас-
ности чаще всего являются орудия труда (инструмент,
специальные приспособления, машины), порой сам пред-
мет труда или окружающая среда. К среде относится, как
уже отмечалось, окружающее рабочего производствен-
ное пространство со всем его содержимым, исключая
предметы и орудия труда, с которыми человек непосред-
ственно взаимодействует в рассматриваемом трудовом
процессе. Поэтому, когда рабочий получает повреждение
в результате того, что отскочила деталь от соседнего
станка, или это повреждение ему случайно наносит стоя-
щий рядом человек, источником несчастных случаев бу-
дем условно считать производственную среду. При более
широком рассмотрении данного вопроса приходится при-
нимать во внимание и тот факт, что окружающая произ-
52
водственная среда, и в частности социальное окружение,
может явиться источником психической травмы.
Среди различных работ, выполняемых на производ-
стве, у нас в стране специально выделяются работы
(и целые профессии) повышенной опасности
К ним относятся все работы, связанные с подъемными
кранами, баллонами высокого давления, электросетью
высокого напряжения и пр. Подобное деление произво-
дится в расчете на исправную работу техники и обычные
нормальные условия и организацию труда. При наруше-
ниях в указанных сферах может возникнуть дополни-
тельная производственная опасность, которая
превращает обычную работу в опасную. Поэтому
на схеме 1.7 показано, что высокая опасность сущест-
вует в работах с повышенной опасностью, но может по-
явиться (при возникновении дополнительной опасности)
и в обычных работах.
Разделяя работы на категории высокой и невы-
сокой опасности, следует отметить, что несчастные
случаи, как показывает опыт, чаще всего возникают при
работах с невысокой опасностью. Это объясняется рядом
причин. Во-первых, к работам с повышенной опасностью
допускаются лишь лица, прошедшие специальную до-
полнительную подготовку по технике безопасности. Во-
вторых, на таких работах используется более совершен-
ная техника безопасности В-третьих, опасных работ зна-
чительно меньше, чем обычных. В-четвертых (и это,
пожалуй, самое главное), высокая цена ошибки на ра-
боте с повышенной опасностью обусловливает более
серьезное отношение рабочего к ее выполнению. К этому
вопросу мы еще вернемся в дальнейшем изложении (гла-
ва 3). Пока же лишь отметим, что несчастные случаи воз-
никают чаще всего при работах без повышенной произ-
водственной опасности, в связи с чем этой наиболее мас-
совой категории работ следует уделять не меньше вни
мания, чем работам с повышенной опасностью
Итак, ПРОИЗВОДСТВО здесь рассматривается как
источник разного уровня опасности для человека. Теперь
временно приостановим также рассмотрение данной под-
структуры и перейдем к третьей части схемы.
Третьей подструктурой, выделенной на схеме, явля-
ется СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА, которая рас-
положена между блоками подструктур ЧЕЛОВЕК и
ПРОИЗВОДСТВО. Исходя из своего назначения, систе-
53
ма безопасности труда призвана решать две главные
задачи: снижать уровень производственной опасности и
способствовать повышению защищенности человека в
труде. Остановимся отдельно на рассмотрении каждого
из этих направлений воздействия.
В сфере производства СИСТЕМА БЕЗОПАСНОСТИ
ТРУДА, как видно из структурной схемы, решает ряд
важных задач:
— способствует обеспечению общей организации
безопасности производства;
— способствует разработке и использованию инди-
видуальных и стационарных средств за-
щиты от опасных производственных факторов;
— способствует организации обучения безопас-
ной работе, выполнению правил по безопас-
ному труду, контролирует готовность техники и лю-
дей к безопасной работе;
— осуществляет воспитание и программу
безопасной работы.
Под общей организацией безопасности труда на про-
изводстве подразумевается широкий круг мероприятий,
начиная от общего усовершенствования техники и техно-
логического процесса в целях снижения уровня опасных
производственных факторов и вплоть до организации
различными путями безопасных условий труда на от-
дельных рабочих местах. При этом предполагается, что
безопасность труда должна закладываться уже в про-
цессе проектирования техники и условий труда.
Для ограждения человека от опасных производствен-
ных факторов или понижения уровня их воздействия
технике стационарно придаются или встраиваются в
нее специальные устройства, выполняющие функции
средств защиты. В настоящее время в конструкции ста-
ционарных средств защиты чаще всего реализуются сле-
дующие принципы.
1. Ограждение опасной зоны и предупреждение по-
падания в нее человека. Примером устройств, реализую-
щих этот принцип, являются защитные кожухи, которы-
ми прикрываются вращающиеся детали машин, защит-
ные щиты, закрывающие доступ к выводам проводов
высокого напряжения, и т. д.
2. Использование автоматических устройств, отклю-
чающих механизмы и вместе с тем устраняющих дейст-
вие опасных факторов при нахождении человека или ча-
54
сти его тела в опасной зоне. Примером использования
данного принципа может служить штамп, перед опуска-
нием которого сбрасывается шторка, зондирующая вход
в опасную зону, и только тогда, когда в опасной зоне не
обнаруживается ничего постороннего, в том числе и руки
рабочего, замыкается цепь на опускание пресса.
3. Использование технических устройств, которые пе-
ред включением опасного фактора зондируют опасную
зону и автоматически выталкивают из нее все посторон-
ние предметы. Так, например, штамповочное устройство
иногда снабжается специальными резиновыми отбойни-
ками, которые перед опусканием пресса проходят через
опасную зону и, если там находятся руки рабочего, инст-
румент или другие посторонние предметы, выталкивают
их оттуда.
4. Создание таких систем управления, при которых
для включения опасного фактора человек вынужден по-
кинуть опасную зону. Так, например, для опускания
пресса нужно нажать кнопки одновременно правой и
левой рукой — этим исключается возможность нахож-
дения рук в опасной зоне в момент падения пресса.
5. Использование сигнальных устройств, оповещаю-
щих рабочего о появлении опасного производственного
фактора. Например, загорание сигнального табло мо-
жет указывать на рост давления в системе сверх допу-
стимого значения.
6. Использование устройств, которые, в случае появ-
ления опасных нарушений в работе техники, автомати-
чески выключают ее.
7. Использование специальных систем контроля за
управляющими действиями рабочего, которые отфиль-
тровывают и не пропускают в систему управления коман-
ды, ведущие к переходу машины на опасные режимы
работы.
Данный весьма неполный перечень свидетельствует
о наличии целого ряда различных технических подходов
к созданию стационарной защиты человека от производ-
ственной опасности.
Ко всем средствам защиты предъявляется одно весьма
существенное требование: выполняя свои защитные
функции, они не должны создавать рабочему помехи
при выполнении основной трудовой задачи. Еще в 1930 г.
директор Государственного института охраны труда
С. И. Каплун писал, что техника безопасности не должна
55
выполнять функции «смирительных рубашек» пли «на-
мордников», надевающихся на работающие механизмы
для «обуздания» их опасности, поскольку это будет по-
рождать «серьезные конфликты ее не только с организа-
торами производства, но и с самими рабочими» [70, XV].
Автор подчеркивал, что техника безопасности, -в том чис-
ле и стационарные средства защиты, должна не прида-
ваться к основной технике, а органически сливаться с
технологическим процессом и организацией производст-
ва, растворяясь в этой технике.
По отношению к человеку средства защиты также не
могут являться простым «заслоном», ограждающим его
от опасности. Человек должен быть не объектом дейст-
вия техники безопасности, а ее субъектом, посколь-
ку зачастую ему приходится использовать эту технику.
Поэтому операции по использованию средств защиты
должны быть не какими-то «добавками» к рабочим опе-
рациям, а органически вписываться в основной процесс
трудовой деятельности. Об этом писал в свое время еще
Н. А. Бернштейн: «Нам известны случаи, когда рабочие
подвязывали предохранительные приспособления, вы-
ключали их из рабочего процесса и предпочитали риск
серьезной, но все же редкой травмы постоянной и назой-
ливой помехе плохо продуманного ограждения» [21, 5].
И действительно, если, например, стационарные за-
щитные кожухи создают неудобства, то рабочие зача-
стую снимают эти кожухи и работают без них, несмотря
на возросшую опасность. Если стационарные защитные
устройства с автоматическими блокировками увеличи-
вают время трудовой операции, то рабочие просто-на-
просто отключают такие средства защиты. Так, работая
с описанной в пункте 4 автоматической защитой, рабочие
нередко закорачивают контакты одной кнопки, поскольку
при управлении прессом одной рукой существенно уско-
ряется трудовой процесс и повышается производитель-
ность.
До сих пор мы анализировали воздействие системы
безопасности на производство. Теперь перейдем к оценке
ее воздействия непосредственно на работающего чело-
века.
Вернемся к рассмотрению подструктуры ЧЕЛОВЕК,
но теперь уже с учетом воздействия на него СИСТЕМЫ
БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА. Как видно из структурной
56
схемы (рис. 1.7), имеется три направления такого воз-
действия:
— создание и использование индивидуальных средств
защиты,
— разработка правил по безопасности труда, обуче-
ние и контроль,
— пропаганда и воспитание безопасного поведения в
труде.
Коротко остановимся на каждом из этих направле-
ний.
Индивидуальные средства защиты, наряду со стацио-
нарными, являются частью техники безопасности. Их
отличие от стационарных средств защиты заключается
лишь в том, что они придаются не машинам, а непо-
средственно работающему человеку. К индивидуаль-
ным средствам относятся: защитные каски, защитные
очки, защитная одежда (комбинезон, перчатки, специ-
альная обувь, фартук), страховочные ремни и прочее
снаряжение. Выше мы отмечали, что стационарные
средства защиты должны органически входить в струк-
туру производственной деятельности. Это требование
еще в большей мере относится к индивидуальным сред-
ствам защиты. Если стационарные средства защиты
включает в себя машина, то индивидуальные средства
полностью ложатся (в самом прямом смысле) на чело-
века, в той или иной мере ограничивая, а порой стесняя
его действия. Поэтому разработка средств индивидуаль-
ной защиты, которые охраняли бы рабочего и при этом
не только не мешали, но и содействовали основному тру-
довому процессу, является наиболее сложной психоло-
гической и технической проблемой безопасности труда.
Примером такого средства индивидуальной защиты,
которое органически входит в трудовой процесс, могут
служить защитные очки с корригирующими стеклами.
Подобные очки, улучшая зрение, способствуют большей
эффективности работы и одновременно защищают глаза
от воздействия опасных производственных факторов. Ра-
бочий с недостатком зрения ощущает потребность в ис-
пользовании такого средства индивидуальной защиты,
поскольку оно является не только «защитником», но и
хорошим «помощником» в его труде. В этой двойной
функции таких очков и заключается их притягательная
сила для рабочего.
Важным направлением практического приложения
57
системы безопасности труда является разработка и вне-
дрение правил безопасности труда, обучение им рабочих
и контроль за знанием и выполнением этих правил.
При разрешении любой трудовой задачи рабочему
приходится руководствоваться правилами — соответст-
вующими ограничениями, налагаемыми на него произ-
водственным процессом. Эти ограничения рабочий обыч-
но принимает как объективную необходимость, без со-
блюдения которой не может быть достигнута цель его
трудовой деятельности. Правила по технике безопасно-
сти налагают на рабочего свои ограничения. Там, где эти
ограничения оказываются незначительными или совпа-
дают с ограничениями производственного процесса, они
не создают для рабочего каких-либо дополнительных
трудностей. Однако чаще всего с правилами техники
безопасности связаны свои дополнительные ограничения,
которые в той или иной мере усложняют его работу. По-
этому очень важно, чтобы обучение рабочих и выработка
трудовых навыков осуществлялись, как уже отмечалось,
одновременно с учетом как правил производственного
процесса, так и безопасности труда. В результате у ра-
бочего будут одновременно вырабатываться навыки вы-
полнения трудовой операции и учета правил техники
безопасности. Тогда наиболее удобным и приемлемым
для него станет именно тот способ выполнения действий,
который учитывает правила техники безопасности.
Последнее, но не менее важное назначение системы
безопасности — пропаганда безопасного труда и воспи-
тание в этом направлении человека. Здесь имеется в
виду использование наглядной агитации (плакатов, ки-
нофильмов), методов убеждения (лекций, бесед), мето-
дов стимуляции (наказаний за нарушения правил и по-
ощрений за безопасный труд). Все эти мероприятия, как
видно из схемы, направлены на усиление мотивации ра-
бочего к безопасному труду и на повышение его профес-
сионального уровня.
Итак, резюмируя воздействие СИСТЕМЫ БЕЗОПАС-
НОСТИ ТРУДА на ЧЕЛОВЕКА, можно заключить, что
она, с одной стороны, способствует повышению его про-
фессиональных умений производительно и безопасно ра-
ботать, а также повышению мотивации к безопасному
труду и, с другой — обеспечивает человека правилами,
индивидуальными средствами защиты и таким путем до-
68
полнительно увеличивает его результирующую за-
щищенность.
Воздействие СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА
на ПРОИЗВОДСТВО проявляется как в уменьшении
производственных опасностей, так и в снижении уров-
ней их действия благодаря применению средств стацио-
нарной защиты. Исходя из существующих опасных фак-
торов и указанных мер противодействия им формируется
результирующая производственная опас-
ность.
На базе взаимодействия всех трех рассмотренных под-
структур (ЧЕЛОВЕК, ПРОИЗВОДСТВО, СИСТЕМА
БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА) складывается фактиче-
ский уровень безопасности труда. Если воз-
никает несчастный случай, то он обычно оставляет свой
отрицательный след на человеке и в той или иной мере
негативно отражается на производстве; безопасный труд
тоже оказывает свое обратное, но уже положительное
воздействие на ту или другую подструктуру. Кроме того,
фактический травматизм постоянно контролируется си-
стемой безопасности. Поэтому на схеме указаны и обрат-
ные связи, учитывающие влияние фактического уровня
безопасности труда на работающего ЧЕЛОВЕКА, на
ПРОИЗВОДСТВО и СИСТЕМУ БЕЗОПАСНОСТИ.
Следует обратить внимание на характер таких обрат-
ных связей. С одной стороны, рост фактического травма-
тизма отрицательно сказывается как на человеке, так и
на производстве. И в этом смысле данная обратная связь
является положительной. Но, как уже говорилось выше
и более детально будет показано в главе 3, несчастные
случаи оказываются поучительными для человека. Они
являются поучительными и для службы безопасности
труда. С этой точки зрения такая обратная связь явля-
ется уже отрицательной (когда плохой результат на вы-
ходе системы способствует улучшению качества ее функ-
ционирования). Таким образом, создается сложное об-
ратное влияние фактического уровня безопасности труда
на рассматриваемую систему. Нужно заметить, что под-
структуры ЧЕЛОВЕК и ПРОИЗВОДСТВО находятся
под постоянным контролем СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНО-
СТИ ТРУДА — этот факт отмечен на схеме отрицатель-
ной обратной связью первых двух подструктур с третьей.
В описанной выше схеме были выделены два главных
обобщающих фактора, которые обусловливают фактиче-
59
скую безопасность труда: результирующая производст-
венная опасность и результирующая защищенность че-
ловека от этой опасности. Однако обе эти образующие в
рассматриваемой системе не могут считаться равноцен-
ными компонентами. Производственная опасность, каза-
лось бы, является активным, «наступающим» фактором,
а человек здесь выступает в роли «обороняющегося».
Между тем на практике получается как раз наоборот. Не
производство, а именно человек оказывается активным и
ведущим компонентом этой схемы. Данное заключение
вытекает из следующих соображений.
В рассматриваемой схеме мы имеем дело с человеком
определенной степени защищенности и с производствен-
ной опасностью, возникающей главным образом в ре-
зультате его деятельности. Причем, как следует из при-
веденного рассмотрения, под защищенностью здесь по-
нимается способность человека не только противодейст-
вовать производственным опасностям, но главным обра-
зом и не порождать своей деятельностью проявления
этих опасностей и их реализации. Однако и в тех случаях,
когда производственная опасность возникает независимо
от деятельности человека, безопасность труда не может
считаться функцией только «слепой» стихии производ-
ства, поскольку высокие приспособительные и творческие
возможности человека нередко позволяют ему своевре-
менно обнаруживать эти опасности и находить возмож-
ности противодействия им в самых, казалось бы, безвы-
ходных ситуациях.
Из всего сказанного вытекает, что безопасность труда
следует рассматривать прежде всего как результат ак-
тивной предметной деятельности человека. Именно с
этих позиций и будет вестись дальнейшее изложение ма-
териала.
Глава 2
ЛИЧНОСТЬ И ЕЕ БЕЗОПАСНОСТЬ
2.1. КАЧЕСТВА ЛИЧНОСТИ И ИХ ВЗАИМОСВЯЗЬ
При рассмотрении структурной схемы факторов, опре-
деляющих безопасность труда (рис. 1.7), мы указали на
ряд человеческих качеств, от которых зависит этот пока-
затель, и отметили, что эти качества можно (по К. К.
Платонову) связать с соответствующими подструкту-
рами личности работающего человека. Целью настоящей
главы является выявление и более глубокое изучение
качеств рабочего, которые способствуют возникновению
или избеганию несчастных случаев.
Человека и его качества можно расценивать с несколь-
ких точек зрения. Во-первых, человек, как любая другая
живая система, может рассматриваться как индивид,
т. е. как целостная, неделимая биологическая особь.
С другой стороны, человека можно рассматривать как
личность. Существует целый ряд определений лично-
сти. В общежитейском смысле, как пишет И. С. Кон, —
это обозначение «человеческого индивида как субъекта
отношений и сознательной деятельности (лицо в широ-
ком смысле слова)» [76, 1721]. В более строгом, научном
понимании, по А. В Петровскому, «личность — чело-
век как общественный индивидуум, субъект познания и
активного преобразования мира, разумное существо, об-
ладающее речью и способностью к трудовой деятельно-
сти» [142, 660].
Зачастую во втором случае под личностью понимают
не человека в целом, а только сформировавшуюся у него
социально-психологическую «надстройку» — «устойчи-
вую систему социально значимых черт, характеризующих
индивида как члена того или иного общества или общно-
сти» (И. С. Кон). Однако, при исключении из понятия
«личность» биологической подструктуры*, все же имеют
* А. Н. Леонтьев не включает в категорию личности и нервную
систему — непосредственный материальный субстрат психики, рас-
сматривая ее функционирование только как «необходимую предпо-
сылку развития личности» [110, /77].
61
в виду, что эта природная основа существенно влияет и
непосредственно обусловливает особенности личности.
О человеке можно вести речь не только как об инди-
виде и личности, но и как о некоторой индивидуаль-
ности — неком своеобразном сочетании, комплексе его
отдельных особых и неповторимых качеств. Рассматри-
вая связь понятий «индивид», «личность», «индивидуаль-
ность», Б. Г. Ананьев писал: «... не всякий индивид явля-
ется индивидуальностью ... Для этого индивиду нужно
стать личностью. Сложные субординационные, «иерархи-
ческие» связи здесь можно представить так: индивид —
личность — индивидуальность... Единичный человек как
индивидуальность может быть понят лишь как единство
и взаимосвязь его свойств как личности и субъекта дея-
тельности, в структуре которых функционируют природ-
ные свойства человека как индивида» [4, 330—334].
В настоящем изложении, и конкретно в данной главе,
из названных характеристик человека нас в наибольшей
степени будет интересовать его индивидуальность, точ-
нее, прежде всего те ее качества и их сочетания, которые
способствуют приспособлению человека к труду, и в част-
ности защите его от опасности, или, наоборот, возникно-
вению несчастных случаев.
Однако при изучении приспособления человека к дан-
ной трудовой деятельности и безопасности его труда в
ней приходится учитывать и всю его индивидуальность
с качествами разных уровней. Правда, биологические ка-
чества человека более консервативны (труднее подда-
ются изменениям), чем психологические, профессиональ-
ные и социальные, — и все же такое приспособление в
меру возможностей проходит по всем уровням. Можно
говорить о приспособлении личности и к опасной ситуа-
ции, которая, по выражению С. Г. Геллерштейна, «моби-
лизует для преодоления ее новые качества или функции»
[43, 495].
Среди качеств человека имеются такие, которые благо-
приятствуют успеху и безопасности его в труде и, наобо-
рот, противодействуют им. Как показывают исследования
[73; 128], человеку в процессе приспособления к труду
свойственно использовать свои положительные данные и
развивать на их базе новые полезные качества, способ-
ствующие успешности его деятельности. Помимо того, в
процессе труда у него вырабатываются и такие качества,
которые могут компенсировать его недостатки. Однако
62
следует заметить, что не все недостающие для разных ви-
дов деятельности качества человека в равной мере подда-
ются компенсации.
Индивидуальные качества, непосредственно влияющие
на безопасность труда, иногда определяют понятием
«личный фактор в аварийности». При этом к «личному
фактору» относят и «неправильные действия, являю-
щиеся причиной аварии». Используя эти понятия,
С. Г. Геллерштейн расценивал «личный фактор в аварий-
ности» как «совокупность всех психических и физических
свойств личности, которые могут быть поставлены в
связь с происшествием» [по 148, 145]. При такой трак-
товке данное понятие определяет лишь узкий круг отри-
цательных качеств индивида (в основном психологиче-
ского порядка), способствующих возникновению аварии.
Фактически же роль человека при аварии значительно
шире Поэтому в наше время некоторые авторы (Г. Т. Бе-
реговой, Н. Д. Завалова и др. [20, 258—259]) пришли к
выводу, что в подобных случаях целесообразнее исполь-
зовать понятие «человеческий фактор», в которое можно
включить комплекс всех качеств индивида, в том числе
и физиологических, влияющих на данное происшествие,
и рассматривать эти качества с позиции их взаимодейст-
вия с управляемой техникой*
2.2. ПОПЫТКИ СОЗДАНИЯ ТЕОРИИ
«ПОДВЕРЖЕННОСТИ» НЕСЧАСТНЫМ СЛУЧАЯМ
2.2.1. Из истории вопроса
Анализ ранних исследований влияния индивидуальных
качеств человека на безопасность его труда, начавшихся
с первых десятилетий нашего века, показывает, что эта
проблема имела различные истоки.
Впервые она обнаружилась в связи с задачами профес-
сионального отбора. С. Г. Геллерштейн, занимавшийся
этой проблемой еще в 20-х гг., считал, что влияние ка-
честв личности на процесс труда и его безопасность сле-
дует изучать в непосредственной связи с профессиональ-
ной деятельностью. Он указывал, что при этом нужно
* Как мне представляется, авторы чрезмерно расширяют понятие
«человеческий фактор», включая в него такие несвойственные ему
категории, как «характеристики машин (конструкция и оборудова-
ние)».
03
учитывать не только фактические данные личности, йо й
«сочетания ее потенциальных возможностей и присущих
ей тенденций, взятых в их конкретно-историческом со-
держании, т. е. в процессе формирования профессиональ-
ного типа» [43, 499]. Несчастный случай, по мнению ав-
тора, является заостренным выражением столкновения
между человеком и профессией, он «как бы обнажает
связь между профессией и человеческими качествами»
[43, 495]. Так, профессиональная пригодность, например,
к водительским профессиям определялась в первую оче-
редь по способности к безопасной езде. «Хороший води-
тель тот, — писали психотехники 20—30-х гг., — психо-
физиологические свойства которого дают наибольшую
уверенность, что не послужат причиной несчастного слу-
чая» [98, 207].
Американский ученый Г. Мюнстерберг, один из осново-
положников психотехники, изучая в 1910 г. вопросы про-
фессионального отбора вагоновожатых трамвая, отметил,
что в подобных профессиях, опасных не столько для са-
мого водителя, сколько для окружающих, особенно от-
четливо выступает роль личного фактора [123]. Среди
индивидуальных качеств вагоновожатых, особенно влияю-
щих на безопасность движения, он выделил показатели
внимания, быстрой ориентировки и предвидения. Автор
отметил, что «есть вагоновожатые, с которыми никогда
не бывает несчастных случаев, так как они умеют избе-
жать столкновения даже с самыми неловкими прохожими
и неискусными извозчиками, между тем как с другими
вагоновожатыми всегда бывают несчастные случаи, так
как они лет ко теряют присутствие духа» [по 16, 24]. Ав-
тор разработал специальную тестовую методику, предна-
значенную для оценки способностей к водительским про-
фессиям. Примечательно, что в основу этой методики бы-
ло положено не внешнее сходство с работой водителя, а
сходство со структурой его деятельности, в которой глав-
ную роль играет своеобразно сложная функция внима-
ния, где важна способность к ориентировке и предвиде-
нию. Тест был представлен в виде динамической модели
улицы, где движется трамвай и которую пересекают
справа и слева пешеходы, извозчики и автомобили. Ис-
пытуемые должны были на основе оценки удаления, на-
правления и скорости движения людей, лошадей, автома-
шин, а также скорости управляемого ими трамвая пред-
сказывать возможность их столкновения с трамваем. Эти
64
испытания были фактически первым практическим при-
ложением психологии к непосредственному решению при
хладных задач безопасности.
Если Г. Мюпстербсрг указал на отдельные качества
водитрчей, взияющис на безопасность движения, то не-
мецкий инженер К Трамм выделил же петый комплекс
душевны? качеств», необходимых вагоновожатому для
безопасной работы (внимание, способность быстро при-
нимать решение и реагировать, присутствие духа, хоро-
шее зрение и слух, суставная чувствительность, хорошее
различение скорости движения, хорошая память, способ-
ность противодействовать усталости, способность к
работе с техникой) [по 16, 29]. Отбор водителей по ре-
зультатам оценки указанных качеств позволил, как отме
чает автор, за 2 года более чем вдвое снизить число не
Снастных случаев с трамваями.
Второе направление исследований, в колором обнару-
жилась интересующая нас проблема связи несчастных
случаев с индивидуальными качествами человека, со-
стояло в изучении докладов о несчастных случаях, т. е.
в клиническом анализе причин отдельных происшествий.
Его основоположниками были английский врач В. Андер-
сен и немецкий психолог О. Зельц. На основе изучения
докладов о 58 несчастных случаях с самолетами в анг-
ийском аэроклубе Андерсен пришел к заключению, «что
каждый несчастный случай учит чему то новому, и эти
уроки надо использовать для того, чтобы избежать несча-
стий в будущем» [по 16, 63].
Ошибочность оценок и суждений, оказавшуюся наибо-
лее типичной причиной несчастных случаев, В. Андерсен
связывал с индивидуальными качествами летчиков Это
направление исследований продолжил О. Зельц, изучив-
ший 300 «докладов» о несчастных случаях в Баварской
школе летчиков [302]. Он пришел к заключению, что в
53% несчастных случаев решающую роль играли «ду-
шевные качества» летчиков (умение распределить вни-
мание, отстраиваться от помех, присутствие духа, быст-
рота реакции, тонкость ощущений, оценка скорости дви-
жения) .
Третьим направлением, связанным с рассматриваемой
проблемой, бы по изучение статистических закономерно-
стей трудового травматизма (распределения количества
несчастных случаев по отдельным производствам, их из-
менения за большие периоды времени, по дням недели,
5 Психология и безопасность
65
часам и т. п.). Исследованием статистических закономер-
ностей с точки зрения влияния человеческого фактора на
несчастные случаи впервые занялась английская Комис-
сия по изучению промышленного утомления [31; 202].
Так, Вернон с сотрудниками этой комиссии изучал влия-
ние окружающей температуры, темпа и продолжительно-
сти работ на частоту несчастных случаев. Было установ-
лено, что у шахтеров количество несчастных случаев воз-
растало с увеличением жары, что у рабочих фабрики во-
енного обмундирования число их увеличивалось пропор-
ционально росту длительности смены, что при 12-часовом
рабочем дне травматизм был в 2,5 раза выше, чем при
10-часовом.
М. Гринвуд и X. Вудс, сотрудники той же Комиссии по
изучению промышленного утомления, в 1919 г. опублико-
вали работу «Возникновение несчастных случаев в про-
мышленности — особенно многократных», в которой
впервые обратили внимание на неравномерность распре-
деления несчастных случаев между рабочими. Анализи-
руя сведения о несчастных случаях на фабрике военного
обмундирования, они отметили, что в одних и тех же ус-
ловиях производства примерно в один и тот же период
времени (сезон, часть суток) травмы чаще возникали у
тех рабочих, у которых ранее уже бывали несчастные слу-
чаи. Согласно их данным, среди рабочих имеется, с одной
стороны, большое число людей, у которых вообще не бы-
ло производственных травм, и с другой — отдельные
лица, неоднократно попадавшие в несчастные случаи
(80—90% всех несчастных случаев приходится на 10—
15% от общего числа рабочих).
Это обстоятельство, по мнению авторов, свидетельст-
вовало о связи несчастных случаев с индивидуальными
качествами рабочих, т. е. о различной предрасположен-
ности людей к опасности. По поводу происхождения та-
кого различия они высказали ряд гипотез:
1) все рабочие в равной мере предрасположены к опас-
ности, а происшествие — это простая случайность, не-
удача;
2) рабочие в равной мере предрасположены к опас-
ности только до первого несчастного случая; после несча-
стного случая возрастает подверженность опасности;
3) рабочие имеют разную подверженность опасности,
т. е. разную способность противостоять производствен-
ным опасностям.
66
Рассматривая эти гипотезы, советские психотехники
Л. Бурлюк, С. Геллерштейн и др. [31, 657] указывали,
что каждой из названных гипотез соответствует свой
путь борьбы с травматизмом. Если бы подтвердилась
первая гипотеза, то повышать безопасность труда нужно
было бы в основном за счет совершенствования техники
и средств защиты, а также за счет улучшения организа-
ции производства, снижения утомления. В случае под-
тверждения второй гипотезы следовало бы после возник-
новения несчастного случая переводить пострадавшего,
хотя бы временно, на более безопасную работу. В тре-
тьем случае возникала задача разработки путей профес-
сионального отбора и заблаговременного диагностирова-
ния подверженности рабочих опасностям.
Проверка справедливости высказанных гипотез осуще-
ствлялась на основе анализа кривых статистического рас-
пределения несчастных случаев и оценки их отклонений
от гауссовской кривой (при помощи математического
критерия Пирсона). Проведя такой анализ, авторы при-
шли к заключению о справедливости третьей гипотезы,
т. е. о наличии у рабочих разной индивидуальной подвер-
женности опасностям.
Сотрудники той же комиссии Э. Фармер и Э. Чемберс
несколько позже (1926 г.) изучали этот вопрос на основе
анализа коэффициентов корреляции между несчастными
случаями в первый и второй периоды наблюдения [по
202]. Они также пришли к заключению, что среди рабо-
чих имеется небольшая группа людей, более подвержен-
ных опасности, и пытались с помощью тестов выявить
присущие им психологические качества. Исследования
показали, что те рабочие, которые чаще травмировались,
имели худшие показатели по тесту сенсомоторной коор-
динации и худший характер.
К заключению о неравномерном распределении несча-
стных случаев пришла М. Ньюболд (1926 г.), которая на
основе анализа протоколов 16 тыс происшествий устано-
вила, что определенные лица больше предрасположены
ко всякого рода травмам [по 202].
Интерпретируя выводы указанных исследований, их
авторы уже высказывали мысль, что предрасположен-
ность к несчастным случаям следует рассматривать не
просто как функцию индивидуально-психологических ка-
честв рабочего, но и как результат соединения этих ка-
честв с определенными производственными условиями.
67
Следует заметить, что в основу описанных исследова-
ний был положен учет мелких несчастных случаев. Ана-
лизируя данные исследования, Л. Бурлюк, С. Геллер-
штейн и др. [31, 65S] обратили внимание на этот факт,
отметив, что именно мелкие травмы являются ценными
индикаторами обшей склонности к несчастным случаям
и что при изучении индивидуальных различии следует
принимать во внимание не серьезность случаев, а их ча-
стоту.
2.2.2. К. Марбо и его теория
Наибольшую п местность в изучении влияния индивиду
альных качеств человека на несчастью случаи снискал
в свое время немецкий ученый Карл Марбе (1869—1953),
представитель Вюрцбургской психоло!ической школы.
Одним из отправных положений этой школы экспери
ментальной психологии был гезис о том, что человече-
ские действия и их результаты обусловишь! не только
внешними стимулами и условиями, но и ранее существо-
вавшей в организме готовностью (установкой) к их
выполнению — готовноыыо как сошаипя, так и мышеч-
ной системы [213].
К. Марбе, исходя из своей фундаментальной работы
«Однотипность в мире желаний» (1916—1919), пришел
к логическому выводу о том, что ранее полученные трав-
мы должны порождать готовность организма к возник-
новению последующих [166; 267]. В своих утверждениях
он основывался на представленных о врожденных и при-
обретенных качествах личности, которые совместно обра-
зуют «действительную психологическую личность», при-
чем первая группа качеств служит мерилом исходных
iпособностей и предрасположений человека, а вторая —
его жизненного опыта. На базе «телесного фактора» и
под влиянием «критического опыта» в «действительной
психологической личности», по Марбе, формируется
установка. Подобное состояние он называл «моментной
психологической личностью» [266, 9] и считал, что имен
но оно предопределяет поведение человека в данный мо-
мент. Согласно Марбе, вся сознательная сторона жизни
человека — чувствование, мышление, действие — явля-
ется сплошным проявлением его установки, обусловли-
вающей и направление внимания, и представления, и ре-
зультаты деятельности.
68
Установки подразделялись им на два вида: произволь-
ные и непроизвольные. Когда человек специально наце-
тивается на выполнение определенной деятельности, у
него складывается, по мнению К. Марбе, произвольная
установка. Непроизвольная же установка появляется не-
зависимо от него. Например, при решении однотипных за-
дач после серии последовательных удач у человека воз-
никает непроизвольная установка на очередную удачу.
Аналогично ряд последовательных неудач понижает на-
дежды на успех в следующей задаче. Эти заключения
Марбе подтверждал ссылками на опыты его сотрудницы
М. Циллинг, которая экспериментально установила (при-
меняя тесты Бурдона, «прицельный молоток», «ловлю
мяча» и пп), что после удачного действия вероятность
успеха в последующем аналогичном действии оказыва-
ется выше, чем вероятность неудачи.
Из этого вытекает, что в предметной деятельности че-
ювека могут складываться полосы (периоды) хороших
и плохих результатов, обусловленные соответственно по-
ложительной и отрицательной установками. Очевидно,
что между разными установками должны быть переходы,
переключения. На основе своих экспериментов М. Цил-
линг обнаружила, что способность разных людей к изме-
нению, переключению установки далеко не оди-
накова. Так, было замечено, что одни испытуемые лучше
работали в условиях, где действовали постоянные требо-
вания (у них была плохая переключаемость), другие (с
хорошей переключаемостью установки) лучше работали
при меняющихся требованиях. Были люди, у которых хо-
рошая (или плохая) способность к переключению уста-
новок проявлялась в отдельных областях или же меня-
лась в зависимости от требований, предъявляемых к дея-
тельности. Оказалось, что способность к переключению
установки не коррелирует с показателями уровня интел-
лекта, работоспособности, не зависит от скоростных ка-
честв.
Опираясь н । вс ггп т( еретические предпосылки, Мар-
бе рассматривал вопросы безопасности трупа Он рас-
сужпал счедуюшим образом В процессе труд i у чело-
века вспНИКаЮТ разнообразные >.1аЧИ ТрОи/ЮШИе COOT
в кгвуюшгг зерсЕзючений установок Такие быстрые
тер. ключения особенно нужны при возникновении не-
предвиденных задач, неожиданных препятствий, опасно-
стей Подобные задачи как раз свойственны аварийным
«а
ситуациям, и для их успешного разрешения нужно обла-
дать хорошей способностью к переключению установок.
Отсюда Марбе делал заключение, что люди с хорошей
переключаемостью установок (он называл это качество
Umstellungsfahigkeit) будут иметь малую подвержен-
ность опасности, люди же с плохой переключаемостью
будут как бы «отставать» в своем приспособлении к из-
менениям окружающего мира и поэтому будут подвер-
жены несчастным случаям (будут Unfaller’aMH — трав-
матиками) .
Свои теоретические выводы К. Марбе пытался подтвер-
дить собственными экспериментальными данными, полу-
ченными на большом статистическом материале и внешне
довольно убедительными. Повторность несчастных слу-
чаев он изучал на основе анализа данных о травматизме
3 тыс. военнослужащих за десятилетний период. Вначале
рассматривался их травматизм за первые 5 лет. На осно-
вании полученных результатов все испытуемые были раз-
делены на три группы. В первую группу вошли люди, не
имевшие несчастных случаев (1478 человек), во вторую —
те, кто имел по одной травме (893 человека), и в третью
— имевшие более одной травмы (629 человек).
Затем оценивался травматизм в этих же группах за
последующие 5 лет. Оказалось, что за эти годы в первой
группе было 763 несчастных случая, во второй — 817, а
в третьей — 840. Посредством простых арифметических
вычислений (деления количества несчастных случаев за
вторые 5 лет на число людей в группе) Марбе определил
среднее количество травм, приходящихся на человека в
каждой группе. В первой группе на каждого ее члена при-
шлось 0,52 травмы. В третьей же группе, где на человека
в предшествующие пять лет приходилось больше всего
несчастных случаев, и в последующие пять лет приходи-
лось в 2,5 раза больше травм, чем в первой группе. В этих
результатах К. Марбе усматривал доказательство пра-
вильности своей теоретической платформы.
Для большей убедительности он разделил всю совокуп-
ность испытуемых на отдельные фракции и в каждой
фракции выделил три указанные группы. Расчеты пока-
зали, что и в отдельных фракциях сохранилась та же за-
кономерность повторности травматизма. При большом
перерыве между периодами наблюдений во втором перио-
де особенно много травм имели опять же те люди, кото-
рые отличались высоким травматизмом и в первый пе-
70
риод. Чтобы исключить влияние уровня опасности про-
фессии на полученные выводы, Марбе разделил испытуе-
мых на три группы по степени опасности их профессии
(исходя из норм страхового общества) и получил одина-
ковую закономерность как в опасных, так и в неопасных
профессиях.
Выводы Марбе о связи первичных несчастных случаев
с последующими подтвердила его коллега М. Шорн на
материале мелких травм, возникавших у школьников во
время сельскохозяйственных работ. Она предложила ряд
тестов для оценки подверженности: на координацию дви-
жения (раскладывание горошин по пробиркам), оценку
внимания и пр. На основе применения этих тестов к же-
лезнодорожным рабочим М. Шорн пришла к заключе-
нию, что, кроме общих качеств, определяющих подвер-
женность опасности, имеются и соответствующие специ-
альные качества. Так, общим качеством всегда и везде,
по ее мнению, является низкая переключаемость уста-
новки. Специальные же качества создают подвержен-
ность опасности только в определенных видах деятельно-
сти (например, недостаточная ловкость делает подвер-
женными машинистов поездов).
На основе всех этих данных К- Марбе пришел к выво-
ду о том, что его теория, которую он называл учением о
«зависимости более поздних несчастных случаев от пред-
шествующих», справедлива и что она основывается «на
индивидуальных различиях людей, перенесших несчаст-
ные случаи» [266, /9]. Исходя из теоретических предпо-
сылок о ведущей роли установок, Марбе заключил, что
как ранние, так и более поздние травмы возникают по
одной и той же причине — из-за плохой установки к па-
боте и низкой переключаемости установок. Способность
же к переключению установок он рассматривал как
врожденное природное качество человека. Да и весь
человек, вся его личность, по Марбе, «вставлена в опра
ву совокупности врожденных духовных способностей и
предрасположений». «Они определяют, — писал он, —
нашу жизнь, волю, чувство, стремления и интеллект»
[266, 9].
Не отрицая влияния на человека «воспитания и дру-
гого опыта», Марбе стоял на точке зрения, согласно ко-
торой человека прежде всего характеризуют его врож-
денные качества. Он считал, что обучение и опыт могут
лишь несколько «смягчить» природную предрасположен-
71
ность к несчастному случаю, но ни в коей мере не устра-
нить ее.
Основное качество людей, обусловливающее их пред-
расположенность к несчастным случаям, — способность
к переключению установок, по его мнению, может опре
делиться экспериментально, путем ввода резких измене-
ний в условия деятельности и оценки влияния таких из-
менений на ее скоростные и точностные показатели.
Итак, повторность несчастных случаев К- Марбе трак-
товал как результат природной предрасположенности,
вытекающей в основном из низкой врожденной способно-
сти к переключению установок. Как рождается талант-
ливый музыкант, так же, по мнению Марбе (он говорил
об этом на V Международной конференции психотехни-
ков в 1928 г.) [по 42], рождается и травматик, несчаст-
ливец по природе, — человек, с которым везде и при лю-
бых условиях будут случаться несчастья и который часто
будет сам повинен в этом. Таким образом, К. Марбе сво-
ей теорией утверждал, что отдельные люди рождаются с
природной предрасположенностью к несчастным случаям,
которая неизбежно проявится, чем бы они в будущем ни
занимались. При этом подобная предрасположенность
может проявляться не только в несчастных случаях, но и
в других потерях производства (Betriebschaden) — в бра-
ке, авариях, пожарах и т. п.
2.2.3. Критика теории К. Марбе
Теория К. Марбе, провозгласившая фатальную обречен-
ность людей, объявленных «подверженными», вызвала
сразу же после ее появления целый ряд возражений. Она
широко обсуждалась и критиковалась учеными разных
стран, и в частности советскими психотехниками. По ней
велись горячие дискуссии на V, VI и VII Международных
психотехнических конференциях (1928—1931 гг.) [31;
43; 75; 98; 159,209; 210].
Эта теория вызывала сомнения по ряду принципиаль-
ных вопросов.
1. В какой мере экспериментальные материалы, на
которые ссылался К. Марбе, доказывают связь предше-
ствующих несчастных случаев с последующими?
2. Если даже и существует такая связь, то какие име-
ются доказательства того, что несчастные случаи порож-
даются именно индивидуальными качествами?
72
3. На чем основываются утверждения, что индивиду-
।льные качества являются врожденными?
Остановимся отдельно на каждом из этих вопросов.
1. Заключение о наличии связи между ранними и бо-
лее поздними несчастными случаями К. Марбе делал,
как уже отмечалось, на основе сопоставления средних
цифр травматизма в первый и второй период наблюде-
ния. Более убедительным показателем наличия подоб-
ной связи могли бы явиться коэффициенты корреляции
между числом несчастных случаев, происшедших в рас-
сматриваемых группах за первый и второй период. По-
этому статистический материал Марбе был впоследст-
вии подвергнут корреляционному анализу, который по-
казал, что между уровнями травматизма в группах за
рассматриваемые периоды действительно имеется пол»»>
жительная корреляционная связь. Одако коэффициенты
корреляции оказались порядка г = 0,2н-0,3, т. е. связь
была довольна слабой. Эксперименты М. Шорн, па ко-
торые ссылался К. Марбе, также не могли служить до-
стоверным подтверждением наличия устойчивой связи
между ранними и поздними травмами, поскольку осно-
вывались на весьма ограниченной статистике и на изу-
чении фактов, лишь косвенно свидетельствующих о трав-
матизме.
Указывая на этот недостаток исследований Марбе, со-
ветские психотехники [209, 414—415] отмечали, что во
многих профессиях несчастные случаи являются сравни-
тельно редкими явлениями, поэтому имеющиеся объек-
тивные данные зачастую оказываются статистически не-
надежными. Кроме низкой статистической достоверности
полученных результатов, работы Марбе и его последова-
телей критиковались советскими психотехниками и по по-
воду недостаточной корректности постановки самих эк-
спериментов. Ведь авторы не позаботились о том, чтобы
исследуемые ими группы были однородными по возрасту,
стажу, уровню обученности и ряду других важных пара-
метров, непосредственно сказывающихся на травматизме.
Может быть, именно эти погрешности, а не индивидуаль-
ные качества предопределили вывод о повторности несча-
стных случаев в отдельных группах.
Однако справедливости ради следует указать, что вы-
вод о повторности несчастных случаев в отдельных груп-
пах был подтвержден рядом последующих исследований:
73
упомянутыми выше работами англичан Э. Фармера,
Э. Чемберса, М. Ньюболд, французским врачом Дж. Лаи’
работами Е. Шмидта и Н. Блоса (в 20-х гг.), исследова-
нием Добровски (1936) и др. [по 249]. Поэтому с фактом
наличия у отдельных людей связи между предшествую-
щими и последующими травмами можно в какой-то мере
согласиться.
2. Значительно большие сомнения вызвало утверж-
дение Марбе о том, что повторность несчастных случаев
обусловлена главным образом индивидуальными качест-
вами рабочего. Ведь статистика, указывающая на повтор-
ность травматизма, еще ничего не говорит о том, в чем
заключается причина такой повторности! Можно, конеч-
но, предположить, что она является результатом индиви-
дуальных различий. Однако это может служить лишь
основанием для проведения дополнительного исследова-
ния, но не доказательством того, что в основе такой по-
вторности лежат именно индивидуальные качества лю-
дей.
Всегда приходится помнить, что несчастный случай в
труде является результатом столкновения человека с
определенной профессиональной ситуацией, содержа-
щей производственные опасности. Еще на V Междуна-
родной психотехнической конференции (1928) при об-
суждении доклада К. Марбе известный немецкий психо-
техник О. Липман отметил, что нельзя в принципе судить
о подверженности человека опасности вне связи несчаст-
ного случая с реальной производственной ситуацией, где
действуют свои постоянные и изменяющиеся условия [по
31]. Поэтому он высказал сомнение в правомерности ис-
пользования самого понятия «подверженность».
Поиск виновника или причины несчастного случая сле-
дует вести прежде всего на основе совместного и всесто-
роннего анализа всех переменных этой ситуации, вклю-
чая и качества человека, могущие привести к возникно-
вению данного происшествия. Исходя из таких предпо-
сылок, С. Г. Геллерштейн [44, 196] пришел к заключе-
нию, что при изучении травматизма нужно идти от ана-
лиза несчастного случая в целом к выявлению роли в нем
человеческого фактора, а не так, как это делал Марбе,
пытавшийся объяснить причину несчастных случаев, опи-
раясь только на «личный фактор». Как производственный
брак может быть следствием неполадок в технике или
технологии, так, очевидно, и несчастный случай может
74
являться результатом подобных непопадок, не связанных
с человеком.
В. М. Коган, выступая на дискуссии по рассматривае-
мому вопросу, отметил, что Марбе, устанавливая связь
между несчастными случаями и индивидуальными каче-
ствами человека, исходил из предположения, что эти ка-
чества стабильны и неизменны. Фактически же индиви-
дуальные качества людей (особенно те, что влияют на
результат труда и его безопасность) довольно изменчи-
вы. Поэтому полученная статистика о повторности трав-
матизма не может служить достоверным свидетельством
того, что одни и те же качества рабочего приводят его к
несчастным случаям в первый и второй период наблюде-
ния. К тому же повторность несчастных случаев может
быть следствием не каких-то определенных устойчивых
качеств рабочего, а результатом повторения одной и той
же трудовой ошибки [по 209, 426].
Повторность несчастных случаев может возникать так-
же из-за нечеткого распределения обязанностей между
рабочими, из-за плохо составленной инструкции (они по-
рой пишутся «суконным языком»). Марбе, в частности,
указывал, что травматизм, а следовательно, и его повтор-
ность возможны из-за конкуренции памяти относительно
новой и старой инструкции. В исследованиях американ-
ского ученого Д. Вона [по 161] было экспериментально
показано, что характер предостерегающей инструкции
существенно отражается на частоте несчастных случаев
и их повторность может быть результатом плохого ме-
тода инструктирования.
Причиной повторности несчастных случаев иногда яв-
ляется и такой фактор, как усталость.
Некоторые авторы (например, В. Киршнер, 1961) во-
обще сомневались в правомерности выделения группы
предрасположенных к опасности рабочих, поскольку, как
показывают исследования, с увеличением длительности
наблюдений часть рабочих выпадает из этой группы,
группа пополняется новыми членами и вообще такой ста-
бильной группы не существует [по 306].
3. Самые существенные возражения вызвали выводы
теории Марбе о существовании фатальной подвержен-
ности отдельных людей несчастным случаям. Прежде
всего, следует сказать, что такое заключение оказалось
идейной платформой для реакционных, и в частности
расистских, измышлений о делении людей на полноцен-
75
ных и неполноценных. Уже сам Марбе, распространяя
свои выводы на преступность, отмечал, что природные
качества, обусловливающие подверженность несчастным
случаям, определяют и предрасположенность людей к
преступлениям, т. е. он считал, что преступность является
также прирожденным качеством.
Сторонник теории Марбе Гильдебрандт при изучении
несчастных случаев на одном из американских заводов
обратил внимание на то, что среди эмигрантов из южных
славян травмы возникали чаще, чем у шведов или нем-
цев [по 209, 414]. Отсюда, на основе неряшливо собран-
ных данных, делался вывод о наличии конституциональ-
ной предрасположенности к несчастным случаям целых
народов.
Все, что есть в человеке, в том числе и его психические
качества, Марбе выводил главным образом из его био-
логических свойств. Влияние на качества личности усло-
вий жизни, труда, социальной среды при этом явно недо-
оценивалось. При подобном подходе, как заметил Ю. О.
Шпигель, метафизически выхватывалось и преувеличи-
валось то, что в человеке стабильно, и принижалось то,
что в нем изменчиво [209, 414].
При сопоставлении заключения Марбе о существова-
нии природной предрасположенности людей к несчаст-
ным случаям со всей его теорией обращает на себя вни-
мание тот факт, что такое заключение не доказывается
этой теорией. Даже если встать на точку зрения ее ав-
тора и предположить, что установки и способность к их
переключению являются главными факторами, обуслов-
ливающими подверженность человека опасности, то и
тогда не будет достаточных оснований ни теоретического,
ни экспериментального порядка для утверждения, что
эти качества являются врожденными, что они сохраня-
ются всю жизнь и рано или поздно непременно проявля-
ются. Ведь некоторые ситуации, возникающие в данном
виде деятельности, могут оказаться несовместимыми с
отдельными качествами человека и в дальнейшем будут
определять повторность его травматизма. В другом виде
деятельности, где таких ситуаций не будет, те же каче-
ства, очевидно, уже не будут способствовать появлению
несчастных случаев. По терминологии теории Марбе, та-
кие качества определяют не общую, а лишь специальную
подверженность. Однако где гарантия того, что в иссле-
дованиях самого К. Марбе, М. Шорн, М. Гринвуда и
76
X. Вудса, Э. Фармера и Э. Чемберса, М. Ньюболд и др.
повторность несчастных случаев определялась не специ-
> ibHoii, а общей подверженностью и будет проявляться
, iex же людей в других видах деятельности, т. е. будет
постоянной и неизбежной!
Последующие исследования американских авторов
К. Ьрауна и Е Чизелли (1948) подтвердили справедли-
вость этих сомнений [по 306]. Они заметили, что у от-
дельных людей имеется склонность к несчастным слу-
чаям лишь некоторой определенной категории. В работе
П. Ферхегена с соавторами (1947), где изучались каче-
ства предрасположенности к несчастным случаям у ра-
бочих трех различных фабрик, было установлено, что эти
качества со временем, когда возрастает чувство уверен-
ности в своей безопасности, исчезают [по 306]. О посте-
пенном изменении предрасположенности к опасности
свидетельствует и работа польского ученого Я- Окуня
[284].
Обращает на себя внимание также отсутствие экспе-
риментальных доказательств повторения у одних и тех
же людей несчастных случаев в различных видах трудо-
вой деятельности, т. е. самого факта наличия общей пред-
расположенности к несчастным случаям и тем более ее
природного происхождения и постоянства [159].
Критикуя тезис Марбе о постоянно действующей при-
родной подверженности опасности как устойчивом свой-
стве человека, чешские ученые А. Куглер и Г. Майерго-
фер [98] привели целый ряд доказательств того, что под-
верженность может вызываться факторами, вытекаю-
щими непосредственно из конкретных условий жизни,
деятельности, а также из социальной среды. Авторы ука-
зывали на экспериментальные данные, свидетельствую-
щие о том, что с переутомлением резко понижаются ин-
дивидуальные качества шоферов и возрастает их подвер-
женность опасности. Они отмечали, что при длительном
действии отрицательных факторов (например, злоупо-
треблении алкоголем) у человека может сформироваться
сравнительно устойчивая подверженность, которая долго
сохраняется даже после того, как эти факторы перестают
действовать. Предшествующий несчастный случай также
может явиться причиной повышения подверженности че-
ловека опасности. Это положение авторы подтверждали
следующим ярким примером из практики [98, 214].
77
Fla венской фабрике перевязочных материалов использовалась за-
кройная машина, где отсутствовали необходимые технические сред-
ства защиты. Однако благодаря внимательности работающих не-
счастных случаев здесь не было. Но вот одной работнице на этом
станке отрезало руку. В течение той же недели еще с тремя работ-
ницами произошли более или менее тяжелые несчастные случаи. Па-
ническое настроение охватило всех работниц этого помрщепия. При-
шлось временно остановить опасную машину, а работниц распреде-
лить по другим отделам. Новые работницы, используя гу же плохо
защищенную технику, снова работали без травм и так, вероятно, до
очередного несчастного случая. Те женщины, которые ранее работали
на этой машине, потом рассказывали, что после несчастного случая
они шлн на работу с уверенностью, что будут искалечены. Данный
пример показывает, что несчастный случай порождает в организме
такие сдвиги, которые делают людей более подверженными опасно-
сти.
Опровержением биологической природы предрасполо-
женности явились также исследования американского
ученого У. В. Бингема [25], проведенные в начале 30-х гг.
Полученные им в результате изучения аварийности в во-
дительских профессиях данные подтвердили положение
о неравномерном распределении несчастных случаев. Од-
нако их объяснение никак не вписывалось в теорию Мар-
бе. Бингем установил, что небольшая группа водителей,
более склонных к авариям, за 2—Згода набирает больше
несчастных случаев, чем все остальные водители вместе
взятые. Он обратил внимание на то, что шоферы-аварий-
ники были весьма различными людьми; объединяло их
только то, что все они значительно чаще, чем другие, по-
падали в аварии. Так, например, один шофер трижды за-
девал справа другие машины и во всех случаях считал,
что виноват был не он (а это был ранний поворот при об-
гоне). Другой шофер неоднократно оказывался виновни-
ком аварий из-за алкогольного опьянения, третий не на-
учился еще водить машину, четвертый забывал правила
и т. п. Автор приводит пример с одним шофером грузо-
вика, который за 5 месяцев имел 5 аварий. Это был ква-
лифицированный специалист, с хорошим здоровьем, но
до этого он много лет водил легковые машины и теперь
никак не мог приноровиться к инертности грузовика и
все время ударялся в заднюю часть идущих впереди ма-
шин.
У. Бингем считал, что природные качества сравни-
тельно слабо влияют на предрасположенность к несчаст-
ным случаям: любой нормально мыслящий человек мо-
жет научиться безопасно водить машину, а конституцио-
78
нальные недостатки здоровья (дефекты зрения, слуха)
довольно хорошо компенсируются посредством техниче-
ских средств. Склонность к несчастным случаям, по мне-
нию автора, скорее всего создается за счет условий труда,
жизни. Человека обычно делают предрасположенным к
опасности сильная усталость, болезнь, эмоциональная по-
давленность, длительное состояние тревоги. Семейные
неприятности часто влекут за собой аварии, аварии же
еще больше расстраивают человека, что, в свою очередь,
обусловливает новые несчастные случаи — в результате
получается замкнутый круг.
Проведенные автором исследования шоферов, неодно-
кратно попадавших в аварии, показали, что они сущест-
венно отличались от остальных шоферов по трем факто-
рам:
— чаще других совершали общественно неприемлемые
поступки.
— имели больше дефектов в состоянии здоровья,
— имели худшие способности (по результатам тести-
рования).
Бингем даже пришел к заключению, что по двум из на-
званных недостатков возможно диагностировать шофера-
аварийника с точностью 95%. Он сделал также вывод о
том, что причины подверженности несчастным случаям
следует специально выявлять, объяснять и индивидуаль-
но искоренять, излечивая людей от «подверженности».
Иначе говоря, неоднократная повторяемость несчастных
случаев, согласно результатам описанного исследования,
порождается условиями труда, жизни и может устра-
няться, а поэтому никак не является постоянно дейст-
вующим природным качеством индивида.
П. Риппон, изучавший в 20-х гг. причины аварийности
в авиации, обратил внимание на то, что имеются отдель-
ные летчики, которые в полете неоднократно допускают
опасные ошибки. Таких людей он назвал «аварийными
чинностями» и дал даже описание их качеств. Однако эти
качества, по мнению П. Риппона, не являлись врожден-
ными, а вытекали из уклада и образа жизни этих людей.
Он считал, что «летчик летает так, как живет» [по 20,
254].
Многие исследования психологических причин несча-
стных случаев 20—30-х гг. были специально направлены
на поиск качеств, определяющих индивидуальную под-
верженность несчастным случаям, и методов их диагно-
79
стирования. Однако сложность данной проблемы заклю-
чалась именно в том, что факт существования подвер-
женности ни самим Марбе, ни другими исследователями
не был достоверно установлен.
II в наше время, спустя почти 60 лет после появления
теории о подверженности отдельных людей несчастным
случаям, этот вопрос так и остается нерешенным и в нем
продолжают существовать полярные точки зрения. Неко-
торые авторы считают, что подобное качество имеется;
большинство же, наоборот, категорически его отрицают.
Так, на симпозиуме по этому вопросу в Австралии [217]
отношение к рассматриваемой теории ясно выражалось в
названиях некоторых докладов: «Миф о подверженности
несчастным случаям» (А. Сампсон [295]), « Шофер, под-
верженный несчастному случаю. Существует ли он?»
(М. Гендерсон [250]) или же «Подверженность несчаст-
ному случаю: недопустимая философия» (В. Кроуфорд
[228]).
Известный американский ученый в области приклад-
ной психологии А. Апастази [218] приводит данные ана-
лиза травматизма у шоферов за 6-летний период (изуче-
но 29 500 человек). За это время несчастные случаи име-
ли место только у 3,9% шоферов, причем те люди, кото-
рые считались безопасными по данным первых трех лет,
совершали 96,3% всех аварий, имевших место в после-
дующие три года. Эти результаты, по мнению автора, на-
дежно опровергают теорию подверженности, оспованную
на сопоставлении травматизма одного и того же человека
в разные периоды.
Современные сторонники сущсстования нндивидуаль
пой подверженности несчастным случаям ссылаются на
дополнительные факты, которые свидетельствуют в
пользу указанной теории. Некоторые прибегают для это
го к формальным, в том числе и статистическим, мето
дам. Так, П. Шугста, анализируя статистические законо-
мерности травматизма, использует данные различных ис-
следований, свидетельствующие о наличии группы людей
с явно выраженной повторностью происшествий [301].
Автор приводит сведения о травматизме в фармакохими-
ческой промышленности. На одном из таких предприя-
тий в 1970 г. несчастные случаи были зарегистрированы \
52,9% из 3 тыс. рабочих, основная же часть их (43,9%)
приходилась на 10,4% рабочих. Согласно полученным
данным, в службе движения на 10% водителей прихо-
80
дится от 30 до 70% самых тяжелых несчастных случаев
[249]. На эту же закономерность указывает и В. П. Греб-
няк, который приводит данные о травматизме среди до-
нецких шахтеров, где на 8,1% рабочих за пятилетний пе-
риод пришлось от 40.9% до 60,2% всех несчастных слу-
чаев. Однако, как уже отмечалось, повторность несчаст-
ных случаев еще не может служить доказательством
того, что они проистекают, как трактует теория Марбе,
из природных индивидуальных качеств [50].
Противники теории подверженности, в частности ан-
глийские ученые В. Кресвелл и П. Фроггат (1963), на
основе работ Р. Мак-Фартанда с соавторами (1955) и
анализа корреляционных связей пришли к заключению,
что теория подверженности не имеет убедительных осно-
ваний. Они подчеркивали, что. помимо математических и
статистических манипуляций, пронизывающих литерату-
ру по подверженности, это качество надо доказать на ос-
нове изучения индивидуальных свойств личности. Ис-
пользуемые для этого батареи психологических тестов и
сенсомоторных шкал дают очень мало, и многие из них
служат скорее для уничтожения самого изучения психо-
логических причин подверженности, чем дтя доказатель-
ства наличия этого факта [по 228].
Одним из веских опровержений теории подверженности
могут служить данные А. Адельстейна (1952), показываю-
щие, что после исключения из числа рабочих тех немно-
гих людей, которые особенно часто травмируются, число
несчастных случаев в последующий период в общей груп-
пе не уменьшается [по 249]. К такому же выводу пришел
и К. де Вольф в 1964 г. [по 295]. Однако с\ шествуют и
другие мнения: В. Хаддон с соавторами (1964) заметил,
что, когда водителей, с которыми часто случались ава-
рии, переводили на другую, безопасную работу, с ними
начинали происходить несчастные случаи дома [по 250]
Правомерность теории Марбе проверялась и при по-
мощи статистических методов. Так, Ф. Буркардт (1960,
1970) показал, что вероятность возникновения несчаст-
ного случая за данный интервал времени может быть
описана закон м Пуассона. Сравнение реального рас-
пределения периодичности несчастных случаев с этим за-
коном (по критерию «хи-квадрат») покачало их высокое
статистическое совпадение Гпо 301]. Как известно, закон
Пуассона применим толы< > к событиям без последейст-
вия, где вероятность пос едуюшего события не зависит
6 Психология и безопасность
81
от предшествующего. Поэтому сам факт применимости
пуассоновского распределения к закономерности возник-
новения несчастных случаев уже может служить основа-
нием для утверждения отсутствия у часто травмируемых
испытуемых каких-то постоянно действующих качеств,
т. е. того, что Марбе называет подверженностью.
В то же время, как отметили С. Минц и М. Блюм (1949),
при пуассоновском распределении на 9% испытуемых
должно было бы приходиться примерно 39% несчастных
случаев (при проценте пострадавших 39,5%) [по 301].
Фактически же, как было показано выше, у 9% рабочих
концентрируется обычно значительно больше несчастных
случаев. Это обстоятельство авторы использовали для
доказательства неприменимости закона Пуассона к опи-
санию потока несчастных случаев. Отсюда следует опро-
вержение утверждения Буркардта о том, что данные ста-
тистики не доказывают связи первых травм с последую-
щими. К тому же тот факт, что повторность несчастных
случаев свойственна сравнительно небольшому числу
людей в группе, способствует даже меньшему искажаю-
щему действию повторности на закон Пуассона [по 249].
Однако если считать, это этот закон неприменим к опи-
санию потока несчастных случаев и одна травма влияет
на другую, то при этом опять-таки не доказывается, что
межиндивидуальные различия вытекают из постоянно
действующих индивидуальных качеств испытуемых. Ис-
следования данного вопроса, проведенные в самые по-
следние годы, также не подтвердили справедливости
теории подверженности.
Некоторые авторы даже считают, что наличие самого
термина «предрасположенность к несчастным случаям»
порождает тенденцию возложить вину на пострадавшего,
в ущерб изучению производственных предпосылок трав-
матизма, и предлагают вообще исключить этот термин из
употребления [297].
Таким образом, можно заключить, что научная дис-
куссия по теории Марбе не подтвердила ее правомерно-
сти. Если факт наличия связи между предшествующими
и последующими несчастными случаями можно признать
в какой-то мере установленным, то объяснение данной
связи только за счет индивидуальных качеств пострадав-
ших нельзя считать удовлетворительным.
Вывод же этой теории о наличии у людей неких врож-
денных свойств, создающих постоянно действующую
82
подверженность, которая непременно проявится, незави-
симо от того, чем будет заниматься человек, вообще не
имеет никаких оснований.
Следует также указать на то, что после работ 1\. Мар-
бе термин «подверженность» применительно к несчаст-
ным случаям приходилось использовать очень осторожно,
поскольку в этом термине порой усматривали то специ-
фическое содержание, которое в свое время вложил в
него К. Марбе. Некоторые авторы стали по возможности
избегать использования этого термина, заменяя его сино-
нимами «предрасположенность», «склонность», а если и
обращались к нему, то со специальными оговорками. По-
этому и мы отметим, что, используя в дальнейшем изло-
жении термины «предрасположенность» или «склон-
ность» к несчастным случаям, мы будем иметь в виду об-
щепринятые значения этих слов, но ни в коей мере не то
содержание, которое вытекает из теории К. Марбе.
Завершая критику теории Марбе, важно еще заме-
тить, что эта теория оказалась не только идейной плат-
формой реакционеров, но одновременно и объектом
спекуляции буржуазного предпринимательства. Тео-
рия, утверждающая, что несчастные случаи порождают-
ся только самими рабочими и являются неизбежными,
может служить обоснованием выгодной для предприни-
мателей позиции, согласно которой нет смысла тратить
деньги на технику безопасности, на улучшение условий
труда Поэтому данная теория в руках буржуазии ока-
зывалась еще и средством ужесточения эксплуатации
трудящихся.
2.3. ИЗУЧЕНИЕ СВЯЗИ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ
КАЧЕСТВ С НЕСЧАСТНЫМИ СЛУЧАЯМИ
2.3.1. Комплексный подход
При оценке работ К. Марбе и его последователей, на-
ряду с существенными недостатками, указанными выше,
следует отметить их некоторые положительные стороны.
Эти исследования акцентировали внимание на «личном
факторе» в несчастном случае. Они показали, что несча-
стный случай нельзя расценивать ни как случайное со-
бытие, порожденное только внешней стимульной ситуа-
цией, ни как результат врожденной реакции на эту си-
83
туацию. Несчастный случай впервые выступил здесь как
событие, обусловленное психофизиологическими качест-
вами пострадавшего. Отсюда совершенно определенно
вытекало закчюченис об ошибочности распространенного
в ту пору мнения, будто пробтем> безопасности труда
можно разрешить тлтько посредством усовершенствова-
ния техники и \ тучшения условий труда.
Заслуга рассмотренных выше работ состояла и в том,
что они не просто поставили проблему о необходимости
учета «личного фактора» в вопросе безопасности труда,
но попытались также выделить психологические пока-
затели, поддающиеся в некоторой мере измерениям и
определяющие склонность человека к несчастным слу-
чаям (установки, способность к их переключению и пр.)
Все это способствовало дальнейшему развитию психо-
логических исследований по изучению причин несчаст-
ных случаев и их предупреждению.
Таким образом, при оценке исследований К. Марбе в
его последователей приходится констатировать соседство
в них отдельных прогрессивных идей с явно реакционны-
ми выводами. Поэтому нелыя считать случайным тот
факт, что эти работы вызвали в свое время крайне проти-
воречивые мнения, что в борьбе с реакционными заклю-
чениями, вытекавшими из этих работ, некоторые ученые
и практики впадали в другую крайность и вообще отри-
цали какое бы то ни было влияние человеческого фак-
тора на возникновение несчастных случаев [67; 130; 172].
«В настоящее время, — писал в 1932 г. советский психо-
техник И. Л. Цфасман, — психология травматизма явля-
ется самой искаженной, самой запутанной главой психо-
техники» [204, 47]. Увеличению этой путаницы в значи-
тельной мере способствовали распространенные в ту по-
ру в буржуазной психологической науке биологические
концепции об устойчивых свойствах личности и ошибоч-
ные взгляды на социальною среду лишь как на сферу,
в которой проявляются эти свойства и наклонности.
Немалую роль в создании этой путаницы сыграла и
получившая особо широкое распространение в те годы
теория психоанализа 3. Фрейда [193; 197; 198; 201]. Хо-
тя несчастные случаи и не являлись специальным объек-
том ее исследования, однако из этой теории следовало,
что они порождаются самими пострадавшими и явля-
ются плодом их бессознательных проявлений, как бы не-
которым внутренним протестом индивидуума против на-
84
ложенных на него социальных, семейных и прочих огра-
ничений. По 3. Фрейду, человек наносит себе поврежде-
ния не случайно, а под воздействием бессознательных,
присущих ему уже от рождения агрессивных тенденций,
которые в данном случае проявились в устремлении на-
казать себя, а через это наказать (упрекнуть, присты-
дить) тех, кто породил конфликтную ситуацию и выте-
кающий из нее несчастный случай*. Таким образом, вы-
воды теории психоанализа в рассматриваемом вопросе
фактически совпадали с заключением К. Марбе о том, что
несчастные случаи идут только от самих рабочих, явля-
ются результатом недостатков их личного фактора, будут
возникать независимо от условий труда, а поэтому не
нужно делать затрат на создание безопасной техники и
средств защиты.
Однако следует заметить, что уже в 30-е гг. в советской
психологии, благодаря исследованиям Л. С. Выготского,
С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева и др., укреплялась
точка зрения, что личностные качества развиваются и
формируются в деятельности, под непосредственным воз-
действием социальной среды, и что показатель защищен-
ности человека или, наоборот, его склонности к опасно-
сти является не столько его прирожденным качеством,
сколько результатом такого развития.
Признание роли «личного фактора» в несчастном слу-
чае, однако, ни в коей мере не давало оснований для его
фетишизации или изоляции от других составляющих
происшествия, как это делали К. Марбе и его сторон-
ники. Чтобы понять происхождение несчастного случая,
очевидно, недостаточно было иметь даже самые подроб-
ные данные об индивидуальных качествах пострадав-
шего. Здесь надо было знать и особенности профессио-
нальной деятельности, конкретные условия труда, в ко-
тором возникло происшествие, поскольку психофизиоло-
гические качества рабочего тем сильнее сказываются на
* «Когда кто-нибудь из моих домашних жалуется, что прикусил
себе язык, прищемил палец и т. д., — писал 3. Фрейд, — то вместо
того, чтобы проявить ожидаемое участие, я спрашиваю, зачем ты это
сделал»? [198]. И там же: «Кроме сознательного, намеренного само-
убийства существует еще и полунамеренное самоуничтожение с бес-
сознательным намерением, способным ловко использовать угрожаю-
щую жизни опасность и замаскировать ее под видом случайного
несчастья».
85
ёГО травматизме, чем острее общая ситуация с точки зре-
ния опасности.
Это положение позднее было подтверждено работами
В. Д. Небылицына [128], где было показано, что недо-
статки индивидуальных качеств человека проявляются
далеко не во всех трудовых задачах, что именно в экстре-
мальных ситуациях (а таковыми обычно и являются си-
туации, предшествующие и сопутствующие несчастным
случаям) особенно ярко всплывают слабости консерва-
тивных свойств человека, и в частности его нервной си-
стемы.
В работах советских психотехников начала 30-х гг.
уже вполне определенно отмечалась необходимость при
анализе несчастного случая рассматривать «личный фак-
тор» в непосредственной связи с технической средой в
виде некоторого диалектического единства. Специаль-
но отмечалось, что сложно оценить в процентах повин-
ность в несчастном случае человека или техники, по-
скольку «происшествия этой категории являются след-
ствием одновременного действия многих причин, создав-
ших вместе условия возникновения этого происшествия»
[204, 48]. Поэтому уже в начале 30-х гг. возникло на-
правление, отстаивающее необходимость совместного
изучения человеческих и технических составляющих не-
счастного случая — комплексного исследования каче-
ства личности, структуры профессии, особенностей усло-
вий труда.
Другой, не менее важной тенденцией в психологиче-
ских исследованиях тех лет был отход от позиции био-
логизации «личного фактора» и акцентирование все боль-
шего внимания на психологических качествах, развиваю-
щихся в процессе деятельности, профессионального тру-
да, на анализе влияния на эти качества социальной сре-
ды. Поэтому «личный фактор» стал рассматриваться не
как некоторая фатально представленная от рождения
данность, а как развивающийся и изменяющийся ком-
плекс качеств, влияющий на индивидуальную предраспо-
ложенность человека к опасности.
Таким образом, при изучении психологических причин
несчастных случаев возникла проблема выявления в
«личном факторе» целых комплексов переменных, в том
числе и психологических качеств, способствующих их
возникновению.
86
2.3.2. Влияние психофизиологических качеств
Как уже отмечалось, исследователи психологических
причин несчастных случаев еще в 20-х гг. пришли к за-
ключению, что эти причины вытекают из целого ряда
психофизиологических качеств человека. Так, М. Шорн
[по 42, 195} на основе изучения несчастных случаев сре
ди железнодорожных рабочих (в исследовании прини-
мал участие и К. Марбе) указала на 27 различных пси-
хологических качеств, способствующих предрасположен-
ности к несчастным случаям. Среди них в первую оче-
редь были выделены: недостаточная способность к рас
пределению и концентрации внимания, низкие качества
по осмотрительности, наблюдательности, рассудительно-
стей, сообразительности, недостаточная установка к
трудовой деятельности и др. В упомянутых выше иссле-
дованиях Э. Фармера и Э. Чемберса было показано, что
часто травмируемым рабочим присущи худшие показа-
тели по скорости и точности действий, а также по сенсо-
моторной координации.
Советские психотехники Л. Бурлюк, С. Геллерштейн
и др. [31] на основе исследований несчастных случаев
на московском автомобильном заводе АМО (1927) и тес-
товых испытаний, проведенных отдельно среди рабочих,
часто травмирующихся, и рабочих, не имевших травм,
выявили ряд психологических качеств, отличавших пер-
вую группу от второй. Из 10 использованных тестов диф-
ференцирующими оказались следующие:
— тест наблюдательности Н. А Бернштейна (узнава-
ние ряда предметов среди большой совокупности),
— тест координации движений на аппарате Руппа (од-
новременными движениями рук направлять карандаш по
заданной траектории),
— тест «прицельный молоток» (попасть ударом мо-
лотка в заданную точку).
Авторы заметили, что рабочие, у которых часто бы-
вали несчастные случаи, уже сам процесс тестирования
воспринимали более эмоционально, чем те, кто не имел
травм [31, 679}.
Английский ученый Г. Майлс (1930) экспериментально
показал, что водители, у которых были низкие показа-
тели по тестам моторной координации (25% обследо-
ванных), в два раза чаще попадали в несчастные случаи,
чем остальные 75%. Он отметил, что подверженность не-
87
счастным случаям связана не столько с замедленной ре-
акцией, сколько со стабильностью этого показателя. Ав-
тор также показал, что благодаря тестовому отбору ва-
гоновожатых удалось снизить травматизм на парижских
трамваях: 100 отобранных водителей имели на 16,5%
меньше несчастных случаев, чем 100 неотобранных [по
26, 198—199].
При исследованиях шоферов и вагоновожатых, рабо-
тающих в компании Бостонской городской железной до-
роги [179, 202], было установлено, что показательными
качествами, с точки зрения индивидуальной предраспо-
ложенности к несчастным случаям, являются следующие:
недостаточная ловкость, неспособность к экономному
расходованию сил при управлении техникой и к сосре-
доточению внимания. Было замечено, что самые плохие
показатели тестирования совпадали с наихудшими ре-
зультатами практической деятельности. В то же время
хорошие показатели тестирования еще не давали основа-
ний считать рабочих хорошо защищенными от опасно-
сти.
Исследование несчастных случаев в Кливлендском уп-
равлении железных дорог, проведенное в 20-х гг., пока-
зало, что 70% происшествий здесь возникло из-за отсут-
ствия у водителей специальных психологических качеств,
таких, как умение оценивать скорость движения и рас-
стояние, умение распределять внимание, а также из-за
неосознания рискованных моментов ]202].
Советский психотехник Ю. О. Шпигель [209, 418] в
1932 г. провел тестирование двух групп: в одну входили
люди, имевшие повторные травмы, в другую — те, кто
вообще не имел травм или имел лишь единичные травмы.
Индивидуальные различия рабочих первой и второй
группы были обнаружены по следующим тестам:
— распределение внимания,
-- зрительно-моторная координация,
— «запутанная проволока».
Тесты на скорость и точность реагирования (особенно
в несложных заданиях) оказались недифференцирующи-
ми. Автор исследования пришел к заключению (о чем
уже говорилось), что предрасположенность человека к
опасности следует изучать на основе совместного ана-
лиза данных тестовых испытаний с социально-психологи-
ческими и профессиональными качествами испытуемых.
До сих пор мы описывали исследования психологиче-
88
ских качеств, определяющих предрасположенность к
опасности, проводившиеся в 20—30-х гг. Теперь остано-
вимся на ряде подобных исследований, проведенных уже
в последние десятилетия.
Американский психолог Г. Хан на основе многолетних
поисков путей диагностирования качеств подверженно-
сти в 60-х гг. предложил четыре инструментальные мето-
дики, которые, судя по результатам проверки, позволяли
относительно достоверно выделять людей, предрасполо-
женных к опасности, в водительских профессиях и на
производстве [по 152]. Рассмотрим каждую из этих ме-
тодик более подробно.
Первый его тест был направлен на оценку эмоциональ-
ной уравновешенности испытуемых и основывался на из-
мерениях сенсомоторной реакции в постепенно услож-
няющихся условиях. Испытуемым предлагалось нажи-
мать кнопку при появлении светового сигнала; если же
одновременно со световым подавался и звуковой! сигнал,
то кнопку нажимать не следовало. По ходу испытания
темп подачи сигналов постепенно возрастал, и, наконец,
возникла ситуация, при которой вначале было трудно, а
потом просто невозможно справиться с поставленной за-
дачей. Неуравновешенные индивиды, как показали опы-
ты, особенно эмоционально реагировали на сложность
задач и впадали в панику. Следует заметить, что подоб-
ное же испытание на эмоциональную устойчивость про-
водилось и Ф. Д. Горбовым с соавторами [49]. Исполь-
зованная ими методика, которая была близка к описан-
ной и получила название лабориферной (от лат. laborifer
приносящая трудности), позволяла выделять людей с
яркими эмоциональными реакциями на информационную
перегрузку.
Второй тест Г. Хана оценивал способность испытуе-
мых к взаимодействию с большим числом факторов и
выделению из них главного. Среди разбросанных на пла-
кате в случайном порядке цифр требовалось находить
нужные и указывать их в заданной последовательности.
Таким образом, представлялась возможность выделить
людей, которые испытывают затруднение в распределе-
нии и концентрации внимания на важном объекте. Дан-
ная методика была незначительной модификацией изве-
стной таблицы Шульте—Платонова.
Третий тест был направлен на оценку выдержки и тер-
пения испытуемых, которые должны были.в течение часа
89
складывать соответствующие цифры. В таких опытах у
людей с достаточной выдержкой обычно обнаруживается
постепенное снижение точности и скорости выполнения
действий. Испытуемые же с недостаточным терпением до
известного момента действуют успешно, но потом у них
резко наступают и растут эмоциональные сдвиги, в ре-
зультате которых они быстро утрачивают способность
продолжать испытание.
Четвертый тест Хана предназначался для оценки
склонности к риску. Испытание проводилось у специаль-
но вырытого для этого рва, на дне которого были раз-
бросаны осколки разбитых бутылок. Испытуемому вка-
чало давали возможность посмотреть на ров и убедиться
в том, что падение туда — дело малоприятное. Затем его
отводили на расстояние примерно 5 метров от рва, завя-
зывали глаза и предлагали подойти к краю рва. Если
испытуемый с первого шага проявлял осторожность или
же, напротив, смело шагал до самого края рва и его при-
ходилось удерживать от падения, то в обоих случаях, по
мнению Г. Хана, он был предрасположен к несчастным
случаям. Защищенными считались те, кто, сделав смело
примерно 2—3 шага вперед (сколько они считали безо-
пасным), далее останавливались и их никакими силами
нельзя было заставить сдвинуться с места.
Таким образом, Г. Хан основными показателями, по-
зволяющими выделить подверженных опасности рабо-
чих, считал следующие: эмоциональную неуравновешен-
ность, неспособность к быстрому распределению внима-
ния и выделению главного объекта среди большой сово-
купности прочих объектов, недостаточную выдержку и
неумеренную (чрезмерно большую либо чрезмерно ма-
лую) склонность к риску. На влиянии последнего факто-
ра — склонности к риску — на предрасположенность к
опасности более подробно мы остановимся в следующей
главе.
Французские исследователи П. Катилина и М. Кати
лина также занимались специальным изучением качеств,
присущих людям, у которых несчастные случаи повторя-
лись неоднократно [225]. Они исходили из предпосылки,
что такие качества могут возникнуть на базе свойств кон-
ституционального порядка (неловкость, медлительность
и т. п.), в связи с низким развитием интеллектуальной
сферы, вследствие личностных конфликтов или из-за пло-
хой адаптации к условиям работы. Исходя из этого, они
90
по всем указанным аспектам изучали качества рабочих,
у которых был зафиксирован повторный травматизм (не
менее 4 травм за последние 10 лет). При этом было об-
наружено, что рабочие, подверженные несчастным слу-
чаям, отличались низкими знаниями по своей специаль-
ности (70% показали слабые знания), низкими показа-
телями по тесту интеллигентности (у 66% — «слабо» и
«очень слабо»), отклонениями в эмоциональной сфере
(58% испытуемых были импульсивны, агрессивны или,
наоборот, малоэмоциональны), худшей координацией,
худшим восприятием пространства. Физическое состоя-
ние здоровья, по мнению авторов, не отражалась на пред-
расположенности к несчастным случаям.
Исследование американских ученых С. Чош и Д. Ба-
нерджи было также направлено на выявление индиви-
дуальных качеств, определяющих предрасположенность
к опасности. Здесь анализировались следующие психоло-
гические показатели: мышление, скорость и точность ви-
зуальной координации, способность визуального разли-
чения [226]. Авторы изучали рабочих четырех заводов
автомобильной промышленности. Рабочие, имевшие не-
счастные случаи, были подразделены на 3 группы: в пер-
вую группу (58 человек) вошли люди, за которыми чис-
лилось по одной производственной травме, во вторую
группу (50 человек) — по две, в третью (30 человек) —
по три и более. Для сравнения была создана контрольная
группа (58 человек) из рабочих, не имевших несчастных
случаев.
Оказалось, что по тесту сенсомоторной координации
показатели по группам были тем хуже, чем большим
было число несчастных случаев у входящих в них рабо-
чих. Показатель мыслительных способностей оказался
самым низким в первой и третьей группе. По различи-
тельной способности все группы были примерно одина-
ковыми.
Австралийский ученый В. Кроуфорд приводит данные
исследований несчастных случаев у шоферов, показы-
вающие, что предрасположенность к травматизму суще-
ственно увеличивается при эмоциональной неуравнове-
шенности, возрастает с увеличением усталости, ухудше-
нием состояния здоровья и проявлением алкоголизма.
Использование в качестве теста времени реакции явля-
ется, по мнению автора, целесообразным лишь в слож-
ных рабочих операциях [228].
91
На большое влияние эмоционального фактора, и в ча-
стности эмоциональной неуравновешенности, на подвер-
женность несчастным случаям указывают также работы
директора исследовательского центра по охране труда
Нью-Йоркского университета Л. Броди [223]. Автор ис-
ходит из предположения, что частые эмоциональные
стрессы не только непосредственно увеличивают пред-
расположенность к несчастным случаям, но и способст-
вуют этому косвенно: влекут за собой существенные от-
клонения от нормы кровяного давления (как в сторону
повышения, так и понижения), что в свою очередь, по-
рождает головные боли, депрессию, бессонницу, болезни
желудка. По данным Л. Броди, у 62% исследованных
водителей с частыми авариями было пониженное кровя-
ное давление. Он приводит также результаты, получен-
ные в ходе одного английского исследования, где из 43
водителей трамвая, совершивших аварии, у 14 давление
было повышенным. Кроме того, автор высказывает мне-
ние, что предрасположенности к несчастным случаям в
значительной мере способствуют некоторые общие чер-
ты характера. В частности, подверженным несчастным
случаям более свойственна агрессивность, импульсив-
ность, нетерпимость к замечаниям, порой рассеянность.
Подобные черты в различных сочетаниях, вместе с эмо-
циональной неуравновешенностью, по мнению Л. Броди,
создают наиболее благоприятную почву для возникнове-
ния несчастных случаев.
Английский психолог Г. Айзенк (1962) усматривал
связь предрасположенности к несчастным случаям с та-
ким качеством индивида, как экстраверсия. Он обратил
внимание на то, что в условиях однотипной трудовой дея-
тельности (часто повторяющихся стимулов и реакций)
возникает состояние усталости, при котором рабочий на
какое-то время перестает реагировать на сигналы. По-
добные паузы в трудовой деятельности, как показали ис-
следования автора, у рабочих экстравертного типа были
более продолжительными, чем у рабочих интравертного
типа. Поскольку у рабочих первого типа несчастные слу-
чаи наблюдались чаще, то именно с этим фактором
Айзенк связывал более высокий травматизм экстраверт-
ных людей [по 306] На связь экстравертности с несча-
стными случаями обратила внимание и австралийский
психолог Л. Вайни [314]. Согласно ее наблюдениям,
дети, отличавшиеся экстравертностью, чаще командо-
92
вали, угрожали другим, были более агрессивными и им-
пульсивными. И именно они чаше попадали в несчастные
случаи.
Отметим ряд отечественных исследований последних
лет, в которых изучались индивидуальные качества, при-
сущие рабочим, имевшим мною несчастных случаев,
В работе С. К. Савенко, И. Т. Бабича и др. [173] ана-
лизировалась связь показателей темперамента горноруд-
ных рабочих с частотой несчастных случаев. В исследо-
вании, проводившемся методом опроса, приняло участие
652 человека, из которых 24,85% имели производствен-
ные травмы. Авторы пришли к заключению, что несчаст-
ные случаи в наибольшей мере присущи людям с более
подвижной и неуравновешенной нервной системой, а так-
же людям, отличающимся слабостью нервной системы по
возбуждению и торможению при повышенной тормозно-
сти.
Г. F Панов и И А Барсуков [138, 139] изучали три
группы операторов, работа которых связана с добычей
нефти и имеет сходное содержание, но отличается раз-
личным уровнем трудовой опасности. Авторы выделили
ряд профессионально важных качеств операторов, кото
рые они изучали у испытуемых, имевших и не имевших
травмы. К таким качествам они относили: сенсомотор
ную координацию, скорость переключения внимания,
эмоциональную устойчивость, быстроту суждений, каче-
ство слежения, оперативное мышление, пространственное
представление и динамический глазомер. На основе ана-
лиза данных тестирования 100 травмированных и нс
травмированных операторов авторы пришли к заключе-
нию, что травмированные рабочие по примененным те-
стам имели в среднем худшие показатели, чем нетравми-
рованные.
В. И. Безродный, С. С. Сирота и В. И. Труш [18] изу-
чали показатели предрасположенности к несчастным слу-
чаям у шахтеров. Они произвели сопоставление данных
инструментальных измерений — показателей внимания,
сенсомоторной координации и эмоциональных проявле
ний — в группе неоднократно травмированных шахтеров
(40 человек) и в аналогичной группе шахтеров, не имею-
щих травм. Измерения выполнялись на установке, позво-
лявшей моделировать обычные условия труда и условия
работы в экстремальном режиме (с большой информа-
ционной нагрузкой и наказанием ударом тока за ошиб-
93
ки). Исследования показали, что в обычных условиях
труда достоверного различия в измеряемых показателях
деятельности обеих групп не обнаруживалось. В экстре-
мальных же условиях точность работы травмированных
была с высокой достоверностью (р = 0,99) ниже, чем в
контрольной группе. Эмоциональные реакции в экстре-
мальной ситуации (они оценивались по частоте пульса и
свидетельствовали об активации, мобилизации организ-
ма на решение более сложной и опасной задачи) в группе
травмированных были ниже, чем в контрольной (разли-
чие статистически достоверно при (5 = 0,95). Иначе гово-
ря, рабочие из группы травмированных показали худшие
способности к преодолению трудностей и опасностей.
Полученные данные хорошо согласуются с упомяну-
той выше работой В. Д. Небылицына [128], в которой
отмечается, что отбор надежно действующих операторов
целесообразно вести на основе изучения их поведения в
экстремальных ситуациях.
В исследовании С. А. Елисеева с соавторами [57; 60]
была предпринята попытка широкого системного ана-
лиза индивидуальных качеств предрасположенности к
несчастным случаям у рабочих хлопкоочистительных за-
водов. Следуя теории Б. Г. Ананьева [4] о разных уров-
нях проявления человеческой психики (уровнях лично-
сти, психических состояний и психофизиологических осо-
бенностей), авторы на каждом из этих уровней анализи-
руют признаки, свойственные рабочим, имевшим по соб-
ственной вине травмы и не имевшим травм.
Используя методику К. К. Платонова [148, 238] («кар-
ту личности»), авторы установили, что рабочим, полу-
чившим относительно тяжелые травмы, присущ некото-
рый своеобразный эмоционально-моторный комплекс ка-
честв, способствующий дезинтеграции личности. Для ра-
бочих же из контрольной группы, где не было травм, бо-
лее характерен комплекс качеств интеллектуально-воле-
вого порядка (целеустремленность, настойчивость, кри-
тичность мышления), способствующих их защищенности.
Было также установлено (путем инструментальных
методик, анкет, наблюдений), что рабочие, имевшие
травмы, отличаются худшей динамикой истощения и вос-
становления психофизиологических ресурсов. Это заклю-
чение было сделано на основе низких показателей вни-
мания, высокого времени сенсомоторной реакции, высо-
кой частоты пульса, большего тремора В результате ис-
94
следования авторы пришли к заключению, что предрас-
положенность к несчастным случаям создается на основе
определенной структуры врожденных и сформировав-
шихся качеств индивида, которые реализуются в соот-
ветствии с психическим состоянием субъекта. Как наибо-
лее существенные для безопасного труда они выделили
следующие качества: критичность мышления, вниматель-
ность и преобладание волевой сферы над эмоциональ-
ной. Важным они считали и индивидуальные способно-
сти человека к компенсации таких дезорганизующих дея-
тельность факторов, как усталость, сонливость и плохое
настроение.
Остановимся еще на одном исследовании связи инди-
видуальных качеств рабочих с их производственным
травматизмом. В. П. Гребняк [51] провел сопоставление
психофизиологических показателей группы шахтеров, по-
падавших в несчастные случаи по собственной вине (из-
за опасных действий и неадекватного поведения), и ана-
логичной по стажу и возрасту контрольной группы, где
не было несчастных случаев. Исследование показало,
что в группе с несчастными случаями было явно выра-
жено неадекватное отношение к опасности: у людей от-
сутствовало ощущение тревоги или же, наоборот, на-
блюдалась гиперболия чувства тревоги. Характерно, что
после стресса, который создавался по ходу эксперимен-
та, показатели травмированных еще более ухудшались,
в то время как у нетравмированных они становились луч-
ше. Было также замечено, что в группе травмированных
рабочих вариации тестируемых показателей были суще-
ственно выше, чем в контрольной.
Приведенный выше перечень исследований связи меж-
ду психическими, а также психофизиологическими каче-
ствами рабочих и их травматизмом является далеко не
полным. Однако из рассмотренных работ явно обнару-
живаются некоторые общие дифференцирующие показа-
тели предрасположенности к опасности, выявленные в
большинстве исследований. К таким показателям сле-
дует отнести в первую очередь эмоциональные свойства
и качества темперамента. Подверженности несчастным
случаям способствуют также низкие качества внимания
(его концентрации, распределения и переключения), ма-
лая наблюдательность (осмотрительность), недостаточ-
ная сенсомоторная координация, низкая выносливость,
чрезмерно высокая (или низкая) склонность к риску. По-
95
казателем предрасположенности к несчастным случаям
является и большая вариативность в результате тестиро-
вания по указанным параметрам.
Остановимся теперь на одном новом и отличном от
рассмотренных выше подходов к изучению предрасполо-
женности к опасности Речь пойдет о работе американ-
ских ученых Л- Гудинафа и Р Дональда [241], которые
изучали реакции водителей в зависимости от фона до-
рожно-транспортной обстановки как фактора, обуслов-
ливающего безопасность движения.
Теоретической предпосылкой этого исследования по-
служили работы X. Виткина с соавторами [319] по изу-
чению когнитивного стиля поведения, явившиеся фак-
тически современным вариантом гештальтистских воззре-
ний в психологии. В этих исследованиях человек в про-
цессе восприятия рассматривался не как пассивное зер-
кало, отражающее окружающий его мир, а как актив-
ный субъект этого процесса, проявляющий в нем свою
индивидуальность. Для выявления индивидуальных осо-
бенностей восприятия авторы использовали различные
инструментальные методики. Одна из подобных методик
заключалась в следующем. Испытуемого помещали в
кресло, положение которого могло изменяться в прост-
ранстве, и он должен был в затемненном помещении оце-
нивать положение светящегося стержня, помещенного в
светящуюся рамку. Положение кресла, стержня и рамки
взаимно изменялось, а испытуемый в этих условиях дол-
жен был устанавливать стержень в вертикальное положе-
ние. Как показали исследования, результаты такого те-
стирования в значительной мере зависели от индивиду-
альных качеств испытуемых (от их пространственных
эталонов и представлений, от выбора некоторых опорных
элементов зрительного поля и пр.). Таким образом мож-
но было выделить так называемых толезависимы х»
испытуемых, у которых восприятие было обусловлено
влиянием зрительною поля больше, чем проприорецеп-
тивными и статическими ощущениями собственного тела,
и «поленезависимых» испытуемых, которые при
восприятии пространства ориентировались главным об-
разом на указанные ощущения положения тела в про-
странстве
X. Виткин, применив батареи психологических тестов
к той и другой группе («полезависимых» и «поленезави-
симых») испытуемых, установил, что их когнитивный
96
стиль в значительной мере отражает индивидуальные ка-
чества человека. В частности, он пришел к заключению,
что «полезависимые» люди отличаются большей пассив-
ностью в отношениях с окружающей средой, худшим осо-
знанием своего поведения, хуже дифференцируют схему
своего тела, более конформны и т. п.
Используя указанный подход, Д. Гудинаф [241] раз-
делил испытуемых водителей на две группы: «поленеза-
висимых» ,и «полезависимых» от общего поля дорожно-
транспортной обстановки. Он обратил внимание на то,
что у «полезависимых» испытуемых аварии случались ча-
ще, чем у «поленезависимых». Основываясь на результа-
тах других исследований, автор отмечает, что «независи-
мые» от поля испытуемые способны быстрее различать
компоненты поля (дорожные знаки, пешеходов, транс-
портные средства и пр.). «Зависимые» же от зрительного
поля испытуемые концентрировали свое внимание на
главном объекте, упуская второстепенные, но важные
для оценки ситуации объекты.
При изучении поведения водителей в реальной дорож-
ной ситуации, когда при торможении машину заносило,
было установлено, что «поленезависимые» шоферы луч-
ше воспринимали ускорение и прочие кинетические сиг-
налы заноса (при заносе водитель не может видеть дви-
жение задней части машины), быстрее реагировали и
имели меньший тормозной путь. Другими специальными
экспериментами было установлено, что «поленезависи-
мые» шоферы быстрее обнаруживали внезапное появле-
ние пешехода на дороге и эффективнее предотвращали в
таких случаях аварии.
В том же исследовании проводились также экспери-
менты, где оценивалось время обнаружения на фотогра-
фиях, среди прочих объектов, дорожных знаков и попутно
измерялось время простой и дифференцировочной реак-
ции. Оказалось, что время реакции в обеих группах было
примерно одинаковым, время же обнаружения дорожных
знаков на общем фоне у «поленезависимых» испытуемых
было короче, чем у «полезависимых». Экспериментально
удалось также установить, что при движении машины в
потоке «поленезависимые» шоферы быстрее реагировали
на скорость и направление движения идущей впереди ма-
шины.
На основе анализа собственных исследований и работ
других авторов по оценке влияния данного (когнитивно-
7 Психология и безопасность
97
го) стиля восприятия на безопасность дорожного движе-
ния Д. Гудинаф пришел к заключению, что индивидуаль-
ные качества, присущие «полезависимым» шоферам, спо-
собствуют их предрасположенности к несчастным слу-
чаям.
В последнее время пытаются выводить комплекс инди-
видуальных свойств, создающих предрасположенность к
несчастным случаям, исходя из неспособности индивида
справляться с трудовой задачей при определенном стече-
нии обстоятельств. И именно общие свойства, создающие
такую неспособность, расценивают как показатель пред-
расположенности к несчастным случаям. На ряд таких
исследований указал Т. Элерс [234]. Остановимся на них
более подробно.
Дж. Лаи и С. Корнольд (1937) высказали мнение, что
склонность к несчастным случаям фактически вызыва-
ется неспособностью субъекта достигать заданных целей
при установленных требованиях. Люди зачастую просто-
напросто не укладываются в установленные требования
по скорости и точности действий. Особенно ярко такое
несоответствие обнаруживается в критических ситуациях,
где, кроме того, проявляются еще и реакции обороны,
ухудшающие показатели деятельности.
Д. Дэвис и Е. Миттенекер главную опасность несчаст-
ных случаев усматривали в эмоциональных помехах, воз-
никающих вследствие требований задачи, — помехах, ко-
торые понижают возможности субъекта по достижению
целей. Д. Дэвис (1948) при объяснении происхождения
такой предрасположенности делает основной акцент на
дезорганизации поведения вследствие высокой напря-
женности, вызванной неясностью задания, страхом недо-
стижения требуемого результата. Е. Миттенекер (1962)
основную причину возникновения эмоциональных помех
усматривает во вхождении субъекта в конфликт с двумя
противоречивыми производственными диспозициями: до-
стичь заданной цели и сохранить при этом собственную
безопасность. (Это противоречие мы будем специально
рассматривать в главе 3 в связи с вопросами мотивации.)
На основе анализа этих трактовок Т. Элерс высказы-
вает мнение, что причины предрасположенности к несча-
стным случаям, по всей вероятности, следует искать в
в том, как субъект воспринимает ситуацию и возникшую
в ней задачу, в какой мере он устремлен к достижению
98
цели и насколько реальным при этом он считает возник-
новение несчастного случая.
При рассмотрении связи между психофизиологиче-
скими качествами субъекта и несчастными случаями сле-
дует отметить также влияние на травматизм пола.
Практика показывает, что при прочих равных условиях
несчастные случаи у женщин, как правило, возникают
существенно реже, чем у мужчин, хотя нарушений и оши-
бок в работе женщин в общем бывает больше [158]. Так,
в нашем исследовании психологических причин трудо-
вого травматизма у строительных рабочих было установ-
лено, что несчастные случаи с женщинами происходили
относительно реже, чем с мужчинами [65]. По данным
исследования железнодорожных рабочих, травматизм
женщин был в 1,5 раза ниже, чем у мужчин [158]. Мень-
ший травматизм у женщин иногда объясняется тем, что
они, как правило, используются на менее опасных рабо-
тах. Но такое объяснение опровергается тем, что у шо-
феров (где мужчины и женщины действуют в равных
условиях) на мужчин приходится относительно большее
число несчастных случаев.
Различия в безопасности труда мужчин и женщин, оче-
видно, обусловлены как биологическими особенностями
тех и других, так и различием в воспитании. Действи-
тельно, мальчики и девочки обычно воспитываются по-
разному. Уже с раннего возраста мальчикам дарят игру-
шечные автомобили, самолеты, а девочкам — куклы, су-
мочки. При воспитании девочек особое внимание уделяют
аккуратности, старательности, а в мальчиках чаще раз-
вивают инициативу, смелость. Такая направленность вос-
питания и, конечно, природная предрасположенность к
разному характеру поведения ведут к тому, что уже в
12—13 лет, как показывают тестовые испытания, маль-
чики проявляют лучшие способности к образному мыш-
лению, а девочки — к решению словесно-речевых задач.
Обнаруживается, что девочки при восприятии простран-
ства видят в основном взаимосвязь предметов, а маль-
чики углубляются уже в их физическую сущность.
Все это в конце концов отражается на ценностной и
мотивационной сфере подрастающих детей: мальчики
растут более уверенными в себе, более устремленными в
своих делах на достижение успеха; девочки же, напро-
тив, более осторожными, более тревожными, менее уве-
ренными в себе, и в их начинаниях стремление избегания
99
неудачи превалирует над стремлением к достижению ус-
пеха [200]. Эти различия в диспозициях мальчиков и де-
вочек усиливает сложившаяся традиция школьного вос-
питания. Если мальчик плохо учится, то его чаще всего
ругают за отсутствие старания, за халатность в учебе (в
предположении, что он достаточно способен и вся беда в
его недостаточном прилежании). У девочек же в случае
низкой успеваемости чаще всего усматривают плохие спо-
собности (исходя из предположения, что старательность
у них есть, а причина плохой учебы в недостатке способ-
ностей) [200]. Все это, естественно, сказывается на осо-
бенностях формирования личности у тех и других и, когда
они становятся взрослыми, — на разном стиле поведения
в труде, на разном проявлении в условиях опасности.
Женщины более точно выполняют правила, они более
осмотрительны при опасности, менее склонны к риску.
Не случайно говорят, что женщины больше верят в
правила, в законы, а мужчины — в себя, в технику.
Поэтому-то у мужчин несчастные случаи чаще всего воз-
никают из-за переоценки своих возможностей. Женщины
же при использовании техники обычно попадают в беду
из-за неуверенности, недооценки своих возможностей, из-
лишней осторожности. Там, где требуется активно проти-
водействовать опасности, они порой отступают перед ней.
Установлено, что женщины работают более надежно и
безопасно, чем мужчины, только до тех пор, пока они
действуют в нормальных условиях. В случаях же услож-
нения условий работы, появления непредвиденных об-
стоятельств и особенно экстремальных режимов надеж-
ность и безопасность работы женщин существенно пони-
жается, по сравнению с мужчинами. Надежность и без-
опасность работы женщин падает сильнее, чем у мужчин,
также под влиянием утомления [31]. Эти положения
были подтверждены и в нашем упомянутом выше иссле-
довании строителей, показавшем, что женщины особенно
сильно реагируют на организационные неполадки, на на-
рушения нормальных условий труда, на опасные ситуа-
ции. Поэтому, точнее выполняя предписания по безопас-
ности труда, они, вероятно, более, чем мужчины, стре-
мятся избегать появления опасных ситуаций. Получается,
что «сила» женщин заключается в том, что они реже соз-
дают опасные ситуации, а «сила» мужчин — в том, что
они в таких ситуациях способны скорее избегать несчаст-
ных случаев.
100
Как показало это же исследование, женщины более бо-
лезненно, чем мужчины, реагируют на социальные конф-
ликты, на домашние неприятности, и это обстоятельство
у них сильнее отражается на предрасположенности к не-
счастным случаям, чем у мужчин. На своеобразное пове-
дение женщин указывал и 3. Фрейд, отмечая, что они ме-
нее готовы подчиняться требованиям жизни, что в своих
суждениях они чаще, чем мужчины, оказываются под
влиянием чувств [197]. Из сказанного следует, что для
обеспечения безопасности труда женщин следует в пер-
вую очередь стремиться к созданию нормальных условий
труда и устранению, по возможности, причин, портящих
настроение, вызывающих у них переживания тревоги и
страха. Вероятно, поэтому в некоторых странах приме-
няется такая практика, что на предприятиях, где боль-
шинство работников составляют женщины, ответственный
за безопасность труда специалист назначается также из
числа женщин [180].
2.3.3. Влияние социальных качеств
Как уже отмечалось, К. Марбе и его последователи счи-
тали «личный фактор» биологически предопределенным.
Поэтому свойство подверженности, выводимое из «лич-
ного фактора», они связывали только с врожденными
психофизиологическими качествами человека. Социаль-
но-психологический аспект личности в вопросе подвер-
женности ими просто игнорировался. Поскольку вокруг
работ К. Марбе и его коллег по Вюрцбургской школе
концентрировались в 20-х гг. исследования психологиче-
ских причин травматизма, это обстоятельство, вероятно,
обусловило тот факт, что большинство исследователей
этого вопроса (даже весьма далеких от воззрений
К. Марбе) основное внимание уделяло изучению инди-
видуальных качеств биологического и психофизиологиче-
ского уровня. Об этом свидетельствуют рассмотренные в
предшествующем параграфе работы.
Однако уже в ту пору отдельные авторы указывали на
необходимость учета влияния на возникновение несчаст-
ных случаев и некоторых социальных факторов, вытекаю-
щих из условий труда и качеств рабочего. Так, американ-
ский ученый Г. Слокомб [179] при анализе аварийности
в бостонском трамвайном парке уже тогда включил в ис-
следование вопросы влияния на безопасность движения
101
социальных контактов с товарищами, с руководством, с
пассажирами, отношения вагоновожатых к своей работе,
их бытовых условий. Он пришел к заключению, что пси-
хологические тесты лишь отчасти дифференцируют пред-
расположенность к опасности, что это свойство более до-
стоверно может определяться на основе показателей,
включающих и социальные факторы (в частности, отно-
шение к работе). Соотечественница Слокомба Адлер рас-
сматривала влияние на несчастные случаи личных конф-
ликтов, а также плохих бытовых условий рабочих [по
209] В исследовании причин несчастных случаев на же-
лезнодорожном транспорте, происшедших по вине рабо-
чих, советский психотехник А. И. Колодная [75] выде-
лила следующие социальные факторы
— снижение взаимного контроля в результате разви-
тия доверия друг другу при многолетней совместной ра-
боте,
— влияние поведения одного члена поездной бригады
на остальных,
— получение одновременно различных указаний.
Другой советский психотехник Д. И. Рейтынбарг отме-
чал важную роль социалистического соревнования в
борьбе с аварийностью [161, 20]. На необходимость
изучения и учета влияния социальной среды при анализе
производственного травматизма указывали в начале
30-х гг. и некоторые другие ученые [98].
В решении комиссии по аварийности VII Международ-
ной конференции психотехников в Москве специально
подчеркивалась необходимость учета при анализе трудо-
вого травматизма социально-политических, социально-
экономических и бытового факторов [165].
С. Г. Геллерштейн [44], отражая позицию большин-
ства советских психотехников в этом вопросе в те годы,
отмечал, что главная ошибка психотехнического движе-
ния при трактовке влияния «личного фактора» на трудо-
вой травматизм заключалась в отрыве этого фактора от
условий жизни, работы, ее организации. Он считал, что
«личный фактор» должен включать в себя не только стой-
кие психические свойства, но и временные состояния,
включать уровень профессиональной подготовки и отно-
шение к работе.
В последние десятилетия существенно возрос интерес к
изучению влияния социально-психологических качеств на
предрасположенность к несчастным случаям. По данным
102
X. Поттера, опубликованным в Швейцарии, при анализе
1708 причин 881 несчастного случая было установлено,
что 700 из них обусловлены различными социальными
факторами: 80 — ограниченностью коммуникаций в
группе, 70 — плохими межличностными отношениями,
96 — нехваткой времени, 23 — конфликтами в семье и
170 — преднамеренными нарушениями правил [по 28]
В упомянутом выше исследовании австралийского уче-
ного В. Кроуфорда [228] среди 7 симптомов, определяю-
щих, по мнению автора, предрасположенность шоферов к
несчастным случаям, были выделены такие социально-
психологические качества, как чрезмерная самоуверен-
ность, неуважение и недостаточная чуткость к другим лю-
дям, чувство независимости.
Другой австралийский автор Л. Вайни [314], ссылаясь
на исследование Манхеймера, Миллингера (1967), ука-
зывает, что большая предрасположенность к опасности
обнаруживается у людей плохо дисциплинированных, не
уважающих авторитеты, а также у независимых (Лиф-
ман и Табачник, 1967). Тестирование шоферов, попадав-
ших в аварию, показало, что эти люди отличались эго-
центричностью, безответственностью, неаккуратностью.
Американские ученые А. Дэвиде и Дж. Мехони (1957)
изучали с помощью проективных тестовых методик груп-
пы людей с большим и малым числом несчастных случаев
и установили ряд различий в социальных качествах той и
другой групп. Рабочие, часто попадавшие в несчастные
случаи, были худшего мнения о рабочей обстановке на
предприятии и о качествах своих непосредственных руко-
водителей [по 306]. Эти же авторы установили, что люди,
часто попадавшие в несчастные случаи, отличались пес-
симизмом, недоверчивостью, повышенным беспокойст-
вом, раздражительностью и всех их объединяло отрица-
тельное отношение к своей работе [по 113]. Наши ленин-
градские ученые (П. С. Хомуло, С. В. Алексеев) при
изучении индивидуальных качеств водителей, чаще ос-
тальных попадавших в аварии, отметили их низкий уро-
вень самоконтроля и повышенный консерватизм (по те-
сту Кэтелла), а также низкий индекс социальной адап-
тации (по Розенцвейгу) [по 28].
Американский автор П. Шугста [301] отметил, что не-
способность разрешения возникших внутренних конфлик-
тов и связанное с этим психическое напряжение могут
явиться причиной возникновения у рабочих агрессивности
103
к окружающим — свойства, которое автор связывает с
предрасположенностью к несчастным случаям. Его сооте-
чественник Л. Броди [223] также связывает с подвер-
женностью шофера несчастным случаям такие индиви-
дуальные качества, как агрессивность, импульсивность и
нетолерантность к правилам и прочим ограничениям, на-
лагаемым на их деятельность. Подобная зависимость
была выявлена и в деятельности геологов [46].
Немецкий исследователь X. Гейм [249], анализируя
несчастные случаи на основе биографии пострадавших,
пришел к заключению, что среди последних часто встре-
чались социально неблагополучные люди, т. е. те, кто
совершал ранее преступления, отличался неуважением к
существующим законам, правилам, худшими способно-
стями к социальному приспособлению.
В статье Дж. Кронина, опубликованной в Швейцарии
[230], специально анализируются производственный и
социальный аспекты причин и следствий несчастных слу-
чаев в Великобритании. Автор изучил на 41 промышлен-
ном предприятии травматизм за 5 лет. Ему не удалось
установить какие-либо статистически значимые связи
между числом несчастных случаев, с одной стороны, и
целым рядом объективных показателей производства
(размером предприятия, его оборотом, возрастом, стажем
рабочих, сменой) — с другой. Однако им была обнару-
жена ярко выраженная связь несчастных случаев с рядом
социальных факторов. Автор подтвердил высказанное
еще в 1958 г. английским ученым Р. Ревансом положение
о том, что несчастные случаи связаны с уровнем обще-
ния. Изучая отрицательные контакты руководства пред-
приятия с рабочими, он установил, что чем ниже был уро-
вень общения и совместной консультации руководства и
контролеров с рабочими, тем выше оказывался уровень
травматизма на предприятии. На это же обратили вни-
мание и другие исследователи [300]. Было также уста-
новлено, что несчастные случаи чаще возникали на тех
предприятиях, где руководители и контролеры хуже зна-
ли положение дел на производстве и его проблемы
безопасности, где циркулировало меньше информации
между ними и рабочими, где было худшее сотрудниче-
ство. Этим же исследованием было установлено, что ра-
бочие, которые чаще страдали от несчастных случаев,
отличались более низкими социальными качествами.
Влияние фактора общения на безопасность труда было
104
выявлено и в ряде отечественных исследований. Так, на-
пример, было установлено (В. Г. Быковская [32]), что
изолированность рабочих мест шахтеров, самостоятель-
ность решаемых задач ухудшает общение рабочих, конт-
роль за их работой и тем самым снижает безопасность
труда. К аналогичному заключению пришли при изуче-
нии труда подземных рабочих [185], геологов [46] и дру-
гие авторы, которые отметили необходимость в целях
безопасности труда создавать более благоприятную об-
становку общения.
Американские авторы Р. Смилли и М. Айюб специ-
ально систематизировали в своей работе [306] социаль-
ные факторы, влияющие на предрасположенность к не-
счастным случаям. Они указали на так называемую тео-
рию «домино» их соотечественника X. Гейнриха (1959),
расценивающего несчастный случай как результат дейст-
вия цепочки взаимопорождающих событий: социальное
происхождение человека порождает его ошибки, ошибки
создают опасные ситуации, те, в свою очередь, ведут к
несчастным случаям, а последние вызывают травмы.
Каждый последующий фактор здесь зависит от предыду-
щего, и при отсутствии любого из названных факторов
несчастный случай не может возникнуть. Существует и
точка зрения (М. Дейтч и др., 1961), согласно которой на
частоте несчастных случаев сказываются образование и
культура человека. Есть теория (В. Керр, 1957), связыва-
ющая несчастные случаи со свободой выбора: чем боль-
ше у человека возможностей выбирать цели, задания, спо-
собы действия, тем меньше у него шансов попасть в не-
счастный случай. Свобода такого выбора, кроме внеш-
них ограничений, очевидно, будет зависеть и от инфор-
мированности и квалификации индивида.
В работе того же американского ученого В. Керра с
соавторами (1957) описывается исследование, проведен-
ное методом анкет на 147 фабриках, в котором на основе
статистического анализа, в том числе и коэффициентов
корреляции, устанавливались связи между 75 различ-
ными показателями «психологического климата» и уров-
нем травматизма. Авторы пришли к заключению, что на
тех фабриках, где рабочие набирались посезонно, где
было большее число прогулов, где не поддерживалась
требуемая чистота на производстве, частота несчастных
случаев была явно более высокой [по 237].
В нашем исследовании [65; 83] изучалась связь соци-
105
ально-производственных качеств строительных рабочих с
их трудовым травматизмом. С помощью специально раз-
работанной анкеты (см. Приложение 1) был проведен,
опрос 435 рабочих — группы, репрезентативно отража-
ющей социальную и производственную структуру рабо-
чего коллектива большого строительного треста. Одной:
из задач данного исследования было установление связей
между уровнем травматизма рабочих и их отношением к
труду, к вопросам безопасности, к рабочему коллективу,,
с одной стороны, а также рядом других социальных ка-
честв — с другой. Для ее решения использовалась спе-
циальная методика, известная в социологии под назва-
нием методики типологизации, суть которой заклю-
чалась в следующем.
Каждый испытуемый на основе его ответов (где в 220
признаках отражались все интересующие нас сведения)
оценивался определенной совокупностью показателей.
Далее все испытуемые были разделены на три группы по
уровню травматизма (в анонимной анкете они откро-
венно сообщали о числе и тяжести полученных ими
травм):
— рабочие, не имевшие несчастных случаев;
— рабочие, получившие не более 2 раз легкое повреж-
дение или 1 раз среднее;
— рабочие, имевшие 3 и более раз легкие поврежде-
ния, или более 2 раз средние, или 1 тяжелое.
Исходя из степени статистической «близости» указан-
ных показателей, с помощью специальной машинной про-
цедуры «распознавания образов», был выделен целый
ряд (21) признаков, по которым между названными вы-
ше группами имелось статистически достоверное разли-
чие, и на основе этих признаков произведен повторный
статистический анализ всего массива данных на степень
однородности ответов На основании полученных данных
были выделены 5 групп рабочих. По каждой такой груп-
пе был, в свою очередь, выполнен корреляционный ана-
лиз, который позволил уточнить характеристику «сред-
него» рабочего каждой группы и дать условные названия
группам:
I группа (23 человека) — «отлично защищенные»,
II группа (186 человек) — «хорошо защищенные»,
III группа (108 человек) — «удовлетворительно защи-
щенные»,
IV группа (102 человека) — «плохо защищенные»,
Ю6
V группа (14 человек) — «плохо защищенные из-за
плохой подготовки».
По выделенным средним показателям признаков (ка-
честв) испытуемых каждой группы можно было дать при-
мерное описание образа типичного для нее рабочего.
Образ «отлично защищенного» рабочего оказался сле-
дующим. У такого рабочего не было несчастных случаев,
редко возникали опасные ситуации. В целом он отлича-
ется лучшим, по сравнению с остальными рабочими, со-
стоянием здоровья, ему присуща большая удовлетворен-
ность своим трудом; хорошие условия труда он ценит
больше, чем высокую заработную плату или удобную
квартиру. Ему свойственно лучшее отношение к меро-
приятиям по безопасности труда и в то же время боль-
шая критичность к работе этой службы. Примечательно,
что в этой группе рабочих обнаружилось наибольшее
число корреляционных связей между ответами на отдель-
ные вопросы. Этот факт свидетельствует о высоком един-
стве мнений в группе отлично защищенных. Наличие же
целого ряда признаков, объединяющих вокруг себя боль-
шое число корреляционных связей, а также корреляцион-
ных цепочек логически связанных между собой призна-
ков позволяет предположить, что это единство мнений
вытекает из вполне определенных социальных позиций
рабочих данной группы.
Теперь на основании полученных данных опишем про-
тивоположный образ — «плохо защищенного» рабочего
(IV группа). Такого рабочего отличает не только боль-
шое число полученных травм, но и более частое возник-
новение в его труде опасных ситуаций. У него хуже со-
стояние здоровья, поэтому он быстрее устает, чаще рабо-
тает в состоянии усталости и чаще других вынужден на-
прягаться, чтобы работать безаварийно. Боязнь получить
повреждение чаще, чем другим, мешает ему работать ка-
чественно и безопасно. Плохо защищенный рабочий бо-
лее чувствителен к нарушениям трудового процесса, к
трудностям, возникающим по ходу работы. Он также бо-
лее чувствителен и к нарушениям нормальных отношений
с товарищами по работе, к домашним неприятностям.
Все эти факторы сильнее, чем у остальных рабочих, от-
ражаются на его настроении, причем плохое настроение
бывает у него чаще, чем у других, и у него оно особенно
сильно сказывается на безопасности труда. Однако, бу-
дучи весьма чувствительным к личным вопросам, он при
107
коллективной работе меньше других заботится о том,
чтобы не нанести травму другому. Такой рабочий, как
правило, сменил большое число мест работы и чаще, чем
остальные, желает перейти в другую бригаду.
Плохо защищенного рабочего отличает большая про-
тиворечивость в ответах по вопросам безопасности труда.
Он чаще остальных отмечает недостатки в организации
труда и обеспечении его безопасности и вместе с тем вы-
ражает неверие в пользу мероприятий по безопасности
труда, нежелание обсуждать эти вопросы, бывать на лек-
циях на эту тему. При высокой критичности к руковод-
ству такого рабочего отличает относительно малая кри-
тичность к собственным поступкам. Все свои неудачи в
работе, травмы он склонен относить за счет любых объ-
ективных причин, только не за счет собственных недо-
статков. Чаще, чем другие рабочие, он видит их причину
в плохой технике, в недостатках средств защиты, в пло-
хой организации труда. Подобное стремление объяснять
свои неудачи за счет недостатков других в социальной
психологии расценивается как проявление эффекта так
называемой перцептивной защиты. Этот эффект
заключается в том, что человек, стараясь поддержать хо-
рошее мнение о себе и своих качествах, стремится воспри-
нимать окружающий мир с этих позиций и свои неудачи,
свидетельствующие о личных недостатках, относить за
счет несовершенства окружения и окружающих.
Плохо защищенный рабочий менее склонен -замечать
собственные недостатки и свои низкие возможности про-
тиводействовать опасности. Такой рабочий чаще других
считает, что безопасность его труда должны обеспечи-
вать техника, мастер, инженер по безопасности — в об-
щем, кто угодно, только не он сам. В группе плохо защи-
щенных рабочих, в противоположность отлично защищен-
ным, между ответами на вопросы обнаружено меньше
всего корреляционных связей и признаков, объединяющих
вокруг себя другие признаки. Это свидетельствует о том,
что у рабочих этой группы нет единства мнений и единых
социальных позиций.
Небольшую группу «плохо защищенных из-за плохой
подготовки» (V группа) отличает от основной группы
плохо защищенных молодость рабочих, их хорошее здо-
ровье, высокий образовательный уровень. В то же время
рабочий здесь имеет наименьший трудовой стаж, самый
низкий практический опыт и самые низкие знания по
108
технике безопасности. По остальным же качествам он
мало чем отличается от рабочего основной группы плохо
защищенных. Все эти факты позволяют предположить,
что низкая защищенность в этой группе была вызвана не
столько устойчивыми индивидуальными качествами ра-
бочего, сколько недостаточной обученностью и малым
опытом работы.
Ограниченность объема данной книги не позволяет мне
специально остановиться на описании типичных качеств
рабочих промежуточных групп (они изложены в статье
[92]. Замечу только, что они являются переходными
между качествами крайних по защищенности групп.
Оценивая результаты этого исследования, нужно от-
метить, что оно базировалось на самооценках рабочими
своего отношения, собственных возможностей по интере-
сующим нас вопросам. К подобным субъективным оцен-
кам принято относиться с некоторым недоверием. Однако,
допустив, что в анонимной анкете эксперты откровенно
говорят о том, что они чувствуют и думают, и принимая
во внимание отсутствие иных — объективных методов
измерения указанных психологических категорий, такую
методику исследований можно считать достоверной и
вполне приемлемой. По этому поводу уместно вспомнить
слова А. А. Ухтомского: «Так называемые субъективные
показатели столь же объективны, как и всякие другие..
За всякими субъективными переживаниями кроются фи-
зико-химические события в организме» [192, 135—136].
В литературе приводятся результаты аналогичных ис-
следований, проведенных среди водителей и также на-
правленных на выявление комплексов индивидуальных
качеств, присущих людям, которые склонны к авариям и
несчастным случаям. Так, в исследовании X. Гесхила и
Дж. Конгера дано описание подобного типа водителя,
которого характеризуют следующие качества. Он невни-
мателен и в общем малочувствителен к другим, часто
неудовлетворен повседневной жизнью: сам не знает, чего
хочет. Порой проявляет к людям чрезмерную враждеб-
ность и испытывает трудности в ее подавлении; драчлив,
склонен к словесной агрессии (сарказму, насмешкам над
другими). Такой человек испытывает трудности в оценке
ситуации, в выборе способа поведения. Отличается чрез-
мерным эгоцентризмом, редко имеет близких друзей.
Если в этом типе присутствует психопатология, то наи-
более вероятно, что она выражается в форме импульсив-
109
ности, враждебности, склонности к агрессивному поводе
нию, высокой эмоциональной лабильности, ослаблении
интеллектуальных функций, чрезмерной незрелости. Дру-
гой автор, В. Кинонер, так описывает образ многократно
травмированного рабочего- он импульсивен, безответст-
вен, злоупотребляет алкоголем, недооценивает опасно-
сти, агрессивен, плохо адаптируется к перемене условий
работы, имеет низкий интеллект, слабое развитие навы-
ков. Оценивая образ «травматика-неудачника», некото-
рые авторы подчеркивают его неприспособленность, не-
дружелюбие (особенно к руководителям), желание про-
извести впечатление (часто рискованным поведением),
стремление к высокому положению и популярности, по-
рой чрезмерную заботу о собственном здоровье. При этом
отмечается, что все эти качества не носят патологического
характера [по 113].
Уже упомянутые выше донецкие ученые В. И. Безрод-
ный, С. С. Сирота и В. И. Труш [17] провели специаль-
ное исследование влияния фактора направленности к
безопасной работе на повторность травматизма. Авторы
изучали социальные качества группы горнорабочих, по-
лучивших за 5 лет по 2 травмы и более, в сопоставлении
с качествами аналогичной группы рабочих, не имевших
повторных травм. Показатель направленности опреде
лялся на основании интервью с испытуемыми, в котором
им предлагалось оценить поведение нарушителя правил
безопасности труда в некоторой предполагаемой ситуа-
ции: «Рабочий нарушил правила, руководствуясь стрем-
лением быстрее закончить работу и выполнить норму.
Как вы оцениваете этот факт?» По мнению авторов, по-
добным путем легче получить более откровенные ответы,
поскольку при оценке чужого поведения люди менее опа-
саются порицания, чем при оценке собственных действий
или выборов.
Попутно с интервьюированием в исследовании исполь-
зовались также методы психологического тестирования и
анкет. Было установлено, что рабочие, получившие много
производственных травм, имели явно худшую направлен-
ность к соблюдению правил безопасности, чем рабочие
контрольной группы. Имеющие повторные травмы отли-
чались также (по оценкам руководства) более низкой
дисциплинированностью и добросовестностью по сравне-
нию с рабочими контрольной группы (различие в оценках
статистически достоверно на уровне р = 0,99).
ПО
Таблица 2.1
Количество несчастных случаев Число рабочих (%), запомнивших все эти случаи по Ундейчу по Клебельсбергу
2 3 4 5 75 100 31 25 7 0 0 0
Авторы обратили внимание на тот факт, что у рабочих
с повторными травмами была более слабая установка к
обеспечению личной безопасности в труде, обнаружива-
лось даже некоторое безразличие к возможности несчаст-
ного случая. Большинство рабочих этой группы не заме-
чало, что травмы у них являются повторными, некоторые
даже забыли отдельные травмы, многие считали травма-
тизм нормальным явлением («такая уж работа»). При
опросе они склонны были преуменьшать свою вину в не-
счастном случае и искать его внешние причины.
О подобной забывчивости людей, часто попадавших в
несчастные случаи, свидетельствует таблица 2.1, состав-
ленная психологом из ГДР В. Хаккером [243] по дан-
ным разных авторов
На этот же факт обратил внимание и австрийский ис-
следователь Т. Гартман [246]. Он пишет, что рабочие
вообще не хотят вспоминать о несчастных случаях, что
никто из неоднократно травмированных не помнит кон-
кретных целей, ради которых он совершал действие, при-
ведшее к несчастному случаю. Он заметил, что рабочие,
получившие много травм, считали свою работу неопас-
ной, эти травмы пустяками и не выражали сожаления по
поводу их возникновения*. На этот же факт указывает и
швейцарский ученый X. Поттер [290], который отмечает,
что поговорка «от беды умнеют» в области несчастных
случаев имеет ограниченное применение. Таким образом,
в этих исследованиях подтверждались некоторые черты
вышеописанного образа плохо защищенного рабочего
[92].
* Впрочем, бывают и обратные проявления, когда частые несчаст-
ные случаи, возникающие по вине рабочего на относительно неопас-
ной работе, создают у него впечатление, что эта работа опасная,
111
Авторы ранее реферированной работы [17] считают,
что подобное безразличие к несчастным случаям выте-
кает из особенностей личностных качеств людей с повтор-
ными травмами. Это заключение они делают на основе
результатов тестирования испытуемых на поведение в
конфликтных ситуациях (тест Розенцвейга). Было выяв-
лено, что у лиц с повторными травмами обнаруживается
более низкая самокритичность и меньшее чувство собст-
венной вины, чем у других рабочих.
Влияние недостатков социальных качеств рабочего на
его травматизм рассматривалось и в целом ряде других
работ если не как самостоятельный вопрос, то попутно с
исследованием влияния других индивидуальных качеств.
В одном из таких исследований [71] была, например, вы-
делена группа строительных рабочих, предрасположен-
ность к травматизму у которых авторы связывали с бы-
товыми факторами, такими, как плохая семейная обста-
новка, домашние неприятности и пр.
В заключение остановимся на связи несчастных слу-
чаев с социальной ролью рабочего Судя по индивиду-
альным качествам, присущим людям, хорошо защищен-
ным от опасности, можно было предположить, что те же
качества должны влиять и на их положение в социаль-
ной группе. Действительно, такие качества, как лучшая
сенсомоторная координация, лучшие показатели внима-
ния, эмоциональная уравновешенность и пр. способствуют
не только лучшей защищенности человека от производст-
венных опасностей, но и большему успеху в труде, а сле-
довательно, и большему уважению, авторитету в трудо-
вом коллективе. Таким образом, у хорошо защищенного
рабочего имеются большие предпосылки к тому, чтобы
стать неформальным (а может быть, и формальным) ли-
дером у себя в коллективе. Исходя из этой предпосылки
нами была высказана гипотеза о том, что неформальные
лидеры должны отличаться более высокой защищенно-
стью от опасности.
Эта гипотеза была подвергнута экспериментальной про-
верке на рабочих машиностроительного завода. В не-
скольких цехах с помощью социометрических методов
[119, 95—108] были выделены 32 неформальных лидера,
у которых посредством инструментальных методик и тес-
тов были измерены индивидуальные качества, в том чис-
ле состояние здоровья и производственные показатели.
Эти данные были сопоставлены с аналогичными данными
112
группы рабочих, имевших целый ряд повторных травм, и
группы, где не было травм или они были единичными.
Сравнение средних характеристик этих трех групп по-
казало, что лидеры имели существенно меньшее число не-
счастных случаев и предпосылок к ним, чем «защищен-
ные» рабочие, и в несколько раз меньшее, чем рабочие,
получившие много травм (различие между группами на
уровне достоверности 0>О,99). Лидеры отличались от
той и другой группы рабочих также лучшей моторной
координацией и более высокими показателями внимания
(с такой же высокой достоверностью). Все эти резуль-
таты можно расценивать как подтверждение высказан-
ной выше гипотезы о высокой защищенности неформаль-
ных лидеров.
Из этого следует, что поскольку неформальные лидеры
по своим индивидуальным качествам хорошо защищены
от опасности, то они способны лучше, чем другие, справ-
ляться с опасными ситуациями, т. е. способны безопасно
работать там, где менее защищенные рабочие могут по-
пасть в несчастный случай. Иначе говоря, по своим ин-
дивидуальным возможностям неформальные ли-
деры могут позволить себе иногда, когда это нужно,
пойти на риск и бороться с высокой опасностью. Однако
по своему социальному статусу они не имеют права
это делать, и вот по какой причине. Из социологических
исследований известно, что поступкам и поведению не-
формальных лидеров обычно подражают другие члены
малой группы. Если менее защищенный рабочий станет
действовать в условиях опасности так же рискованно,
как неформальный лидер, то он может легко стать жерт-
вой несчастного случая. Поэтому очень важно, чтобы не-
формальные лидеры знали о наличии описанной законо-
мерности и выбирали такие способы поведения и дейст-
вий, которые способствовали бы не только их личной
безопасности, но и безопасности других членов трудового
коллектива.
2.3.4. Влияние производственных качеств
Наиболее распространенным производственным показа-
телем рабочих, с которым принято соотносить уровень
травматизма, является стаж работы [68]. Поскольку
рабочий стаж, как правило, тесно связан с возрастом, то
попутно с изучением влияния стажа на частоту несчаст-
8 Психология и безопасность
113
ных случаев обычно рассматривают и влияние на нее
возраста.
Связь травматизма с возрастом анализировал еще
К. Марбе [266] на базе статистической документации
военного страхового общества. Он пришел к выводу, что
с повышением возраста рабочего его предрасположен-
ность к несчастным случаям ни в производственных, ни
в непроизводственных условиях не увеличивается. В то
же время он обратил внимание на то, что лица в возра-
сте до 25 лет обладают повышенной предрасположенно-
стью к несчастным случаям. Причину такой связи
К. Марбе усматривал в том, что молодые люди не пол-
ностью осознают опасность, что этому мешает их юноше-
ский задор.
Однако тот факт, что с повышением возраста до 60 лет
и более травматизм рабочих не возрастал, противоречил
сложившимся представлениям о том, что причины трав-
матизма кроются в понижении психофизиологических
возможностей. Отдельные экспериментальные данные
свидетельствовали даже об обратном. Так, указав, что
наиболее опасным в отношении травматизма является
возраст между 20 и 25 годами, Г. Слокомб заметил, что
с дальнейшим увеличением возраста происходит сниже-
ние травматизма, которое продолжается вплоть до 66 лет
и выше [179].
Специальному изучению совместного влияния на трав-
матизм стажа и возраста посвятили свое исследование
советские психотехники М. Б. Михайловский и Н. С.
Сральников [122]. Они исходили из предпосылки, что
для научного анализа данного вопроса нужно вначале
выявить влияние на травматизм возраста и стажа от-
дельно, чтобы затем установить вес в травматизме каж-
дого из указанных факторов. Попутно их интересовала
также связь возраста со стажем работы. При этом во
всех указанных зависимостях важна была закономер-
ность связи, без которой трудно было оценить влияние
каждого из рассматриваемых факторов на травматизм.
Ход мыслей авторов представляет интерес, а поэтому
заслуживает того, чтобы остановиться на нем более под-
робно.
Для удобства рассуждений они вели речь не непосред-
ственно об уровне травматизма, а о тесно связанном с
ним показателе успешности работы. Рассматривая связь
факторов «стаж — успешность», легко обнаружить, что в
114
Рис. 2.1. Влияние профессионального стажа на успешность дея-
тельности.
первый период обучения успешность сильно прогресси-
рует по мере увеличения стажа, а потом ее рост посте-
пенно замедляется. Этот факт подтверждается многочис-
ленными исследованиями процесса тренировки и выра-
ботки навыков. В более простых профессиях успешность
в первое время прогрессирует особенно быстро и замед-
ление ее роста наступает раньше, чем при более сложных
видах труда. Это заключение подтверждается многочис-
ленными исследованиями процесса тренировки и выра-
ботки навыков Авторы показали, что связь между про-
фессиональным стажем работы и ее успешностью может
быть описана гиперболой, крутизна которой зависит от
степени сложности профессии (рис. 2.1).
Далее ими была рассмотрена связь факторов «воз-
раст— успешность». Возможности человека с возрастом,
естественно, изменяются. До некоторого среднего возра-
ста успешность постоянно повышается, причем не столько
за счет развития биологического фактора, сколько за счет
обогащения человека социальным опытом. Нужно заме-
тить, что изменение успешности на этом этапе происходит
неравномерно: за период от 12 до 17 лет она возрастает
значительнее, чем в интервале 25—35 лет.
В некотором возрасте наблюдается вначале медленное
115
понижение ряда биологических показателей человека, а
затем с годами более быстрое дряхление организма, так
что к глубокой старости возможности человека падают до
уровня беспомощного ребенка, Подобную зависимость
успешности от возраста можно, как показывают авторы,
описать параболой второго порядка (рис. 2.2). Поскольку
трудовая деятельность обычно начинается с юношеского
возраста и завершается с наступлением пенсионного воз-
раста, то, как видно из рис. 2.2, в диапазоне обычной тру-
довой деятельности (18—60 лет) успешность сохраняется
примерно на одном уровне. А если учесть присущую че-
ловеку способность к саморегуляции, которая развива-
ется с возрастом, то можно заключить, что человек будет
успешно компенсировать то незначительное понижение
физиологических функций, которое начинается после
среднего возраста, и сохранять до пенсионного возраста
необходимую успешность в своем труде.
Если предположить, что с увеличением возраста рабо-
чего будет непрерывно расти и его профессиональный
стаж, то из сопоставления рис. 2.1 и 2.2, а также на осно-
вании вышесказанного можно прийти к выводу, что с
увеличением возраста и стажа успешность труда будет
116
Рис. 2.3. Связь между профессиональным стажем и возрастом
рабочих.
даже несколько повышаться. Эти рассуждения могут слу-
жить объяснением упомянутых выше экспериментальных
результатов Г. Слокомба, свидетельствующих о том, что
травматизм с возрастом падает.
Однако далеко не всегда человек непрерывно, до ста-
рости, работает по профессии, освоенной в молодости.
Поэтому проведенные рассуждения следует рассматри-
вать скорее как теоретические. На практике же прихо-
дится учитывать тот факт, что люди в процессе своей тру-
довой деятельности нередко меняют род работы. В таких
случаях уже не будет такой четко выраженной пропор-
циональной связи возраста и профессионального стажа,
какая подразумевалась выше.
Вывод о действительной связи возраста и стажа можно
сделать исходя из следующих соображений. В молодые
годы возможен лишь малый стаж. До известного предела
стаж с возрастом должен расти. Поскольку в старшем и
преклонном возрасте люди обычно редко меняют профес-
сию, то и в этот период стаж должен определенно следо-
вать за возрастом. В среднем же возрасте люди выдвига-
ются на более квалифицированные и высокооплачивае-
117
Мые работы, и связь между возрастом и стажем стано-
вится уже не столь определенной. Установленная посред-
ством подобных рассуждений связь между возрастом и
стажем может быть описана параболой третьего порядка
(рис. 2.3).
Исходя из всего сказанного, М. Б. Михайловский и
Н. С. Оральников пришли к заключению, что ошибочно
было бы считать, будто травматизм связан с возрастом.
Такое суждение, на их взгляд, возникло потому, что у
людей младшего возраста (соответственно и с меньшим
профессиональным стажем) несчастных случаев бывает
явно больше, чем у людей старшего возраста. Фактиче-
ски же травматизм падает не в связи с возрастом, а за
счет роста профессионального стажа. В среднем до 20—
25 лет травматизм велик, а потом, с накоплением опыта,
он снижается. Однако если бы рабочий сменил свою про-
фессию в 35 лет, то у него пик травматизма пришелся бы
уже на зрелые годы.
На основании сказанного авторы исследования делают
следующий вывод: наиболее значительное влияние на
аварийность оказывает стаж работы по профессии, воз-
раст же (в реальных пределах от 18 до 60 лет) сказыва-
ется на аварийности весьма незначительно. Свои выводы
они подкрепляют статистическими данными об измене-
нии аварийности у шоферов с увеличением стажа и воз-
раста.
Конкретизируя эти выводы применительно к сложной
и довольно опасной работе шофера, авторы в целях пред-
упреждения аварий дают следующие практические реко-
мендации:
— специально выделять и контролировать водителей
со стажем менее года, поскольку этот год очень «дорого»
обходится с точки зрения аварий;
— изменение в возрасте от 20 до 45 лет практически
не отражается на аварийности;
— в возрасте выше 45 лет может возникнуть тенден-
ция роста аварийности, однако до 55 лет она обычно ком-
пенсируется стажем (т. е. опытом) работы;
— при возрасте водителей 55 лет и более целесооб-
разно облегчать их труд (давать более легкие рейсы);
— предупреждать текучесть кадров, особенно среди
опытных шоферов.
На связь возраста и стажа с трудовым травматизмом
позднее, в 60-е гг., указывала американский психолог
118
А. Анастази [218, 181—189]. В описываемом ею исследо-
вании изучался травматизм в двух экспериментальных
группах, где рабочие имели одинаковый трехлетний стаж
работы, но в одной группе были рабочие более молодого
возраста, чем в другой. Исследование показало, что в
группе более молодых рабочих число несчастных случаев
постоянно было выше, чем в старшей группе. При срав-
нении же двух групп равного возраста, где в одной груп-
пе были начинающие, а в другой опытные рабочие, было
установлено, что примерно в первые полгода в группе
неопытных было значительно больше травм, чем в группе
опытных, однако после этого периода показатели трав-
матизма обеих групп уравнялись. При этом было заме-
чено, что рабочие, более тщательно инструктировавшиеся
по вопросам безопасности труда, имели меньшее количе-
ство несчастных случаев, которое в первый период освое-
ния работы уменьшалось быстрее.
Таким образом, А. Анастази показала, что не только
недостаток профессионального опыта, но и фактор моло-
дости (со всеми присущими ему особенностями) сам по
себе способствует травматизму. Эти выводы, однако, не
опровергают утверждения М. Б. Михайловского и Н. С.
Оральникова, что в общем случае все же более целесооб-
разно соотносить травматизм не столько с возрастом,
сколько со стажем по профессии.
Итак, приведенный анализ позволяет заключить, что
в начале освоения профессии из-за малого стажа и
обычно молодого возраста имеет место пик травматизма,
тогда как в дальнейшем, с ростом стажа, действует об-
щая тенденция снижения количества несчастных случаев.
Однако более детальный анализ этого вопроса показы-
вает (это отмечали и авторы рассмотренных выше иссле-
дований), что через несколько лет после пика травма-
тизма, при профессиональном стаже примерно 5 лет
(±2 года), обнаруживается второй скачок числа несчаст-
ных случаев. Такой повторный скачок травматизма был
замечен и в нашем ранее упомянутом [65; 83] экспери-
ментальном исследовании (при стаже работы по профес-
сии 3—5 лет) среди строительных рабочих (рис. 2.4).
С этим же явлением мы столкнулись и в нашем исследо-
вании причин травматизма на машиностроительном за-
воде: там этот пик также проявился при профессиональ-
ном стаже около 5 лет (±2 года).
Как показывают И. Балинт и М. Мурани [12], пики
119
Рис. 2.4. Гистограмма изменения количества несчастных случаев
у строительных рабочих с ростом профессионального стажа.
травматизма на первом и примерно пятом году имеют
разную психологическую природу. Первый пик оказыва-
ется обусловленным недостатком знаний рабо-
чего: он еще не может точно определить, что опасно и что
не опасно, где последствия ошибки невелики, а где это
чревато несчастным случаем. Кроме того, он еще многого
не умеет: не может быстро ориентироваться и находить
решение в сложных и опасных ситуациях, не может бы-
стро приспосабливаться к различным условиям работы.
При этом такой рабочий понимает, что он может легко
допустить опасную ошибку, осознает свои низкие возмож-
ности противодействовать опасности. Все это порождает
у него тревогу, вселяет неуверенность в себе, в своей без-
опасности, что способствует возникновению несчастного
случая. Названные факторы И. Балинт и М. Мурани оп-
ределяют как проявление неопытности рабочего.
Такое сложное стечение психологических факторов и
обусловливает первый пик травматизма.
Иную психическую природу имеет второй пик. Он, как
уже отмечалось, возникает при наличии примерно пяти-
летнего профессионального стажа. К этому времени ра-
бочие приобретают довольно устойчивые трудовые на-
120
выки, которые позволяют им без специального контроля
сознания относительно легко решать многие трудовые
задачи, приспосабливаться к различным условиям дея-
тельности. О неопытности здесь не может быть и речи.
Причина же второго скачка кроется уже в факторе не-
осторожности, недостаточной осмотрительно-
сти. Если первый пик был обусловлен недостатком воз-
можностей рабочего, то второй пик является следствием
неиспользования рабочим уже имеющихся у него возмож-
ностей. Приобретая необходимый для успешной и без-
опасной работы опыт, он почувствовал уверенность в
себе, поверил в свою способность избегать аварий и
травм. Это приводит к снижению внимания, осторожно-
сти, осмотрительности рабочего, порой даже к пренебре-
жению правилами, средствами защиты. Образно выра-
жаясь, рабочий в этой ситуации переходит с техникой на
«ты», в то время как его не столь уж большой стаж и
опыт еще не дают ему на это права. И за подобную пере-
оценку своих возможностей, за чрезмерную самоуверен-
ность ему приходится расплачиваться.
А. В. Борисов [28], изучавший психологические при-
чины электротравм, также обратил внимание на разли-
чие психологической природы первого и второго пика
травматизма. Первый пик травматизма, порожденный
неопытностью, незнанием, он назвал первичной бес-
печностью, а второй пик, вызванный небрежным, пас-
сивным отношением к опасности, — вторичной бес-
печностью. Автор отметил, что если при работе с ме-
ханическими устройствами опасность обычно видна, то
при работе в электросетях человек сталкивается с незри-
мой опасностью: высокое напряжение на контактах не
увидишь и без специальных приборов не обнаружишь.
В такой деятельности требуется высокая бдительность,
проверка и перепроверка различных решений, и здесь
особенно опасна вторичная беспечность.
Таким образом, исходя из возможности появления вто-
ричной беспечности, можно дополнить приведенный выше
перечень конкретных рекомендаций для шоферов следую-
щим пунктом: шоферы (рабочие) со стажем около 5 лет
склонны ко вторичной беспечности и нуждаются в более
строгом контроле.
Все изложенное выше относительно связи травматизма
со стажем было подтверждено в отечественном исследо-
вании несчастных случаев, происшедших за 10-летний
121
Рис. 2.5. Гистограмма изменения частоты несчастных случаев у
Горнорабочих с ростом профессионального стажа (по Вексельману
и Кульдибе).
период с горнорабочими (В. М Вексельман, П. Б. Куль-
диба [35]). Здесь также обнаруживался пик травма*
тизма при стаже работы до года и повторный, меньший
пик общего травматизма при стаже около 5 лет (рис. 2.5)
По данным авторов указанного исследования, наиболее
высокий уровень травматизма в шахтах отмечался у ра-
бочих в возрасте 20—25 лет. С увеличением возраста до
50 лет и более частота несчастных случаев понижалась.
Наиболее низким уровень травматизма, как общего, так
и с тяжелыми последствиями, был у рабочих 30—40 лет
Эти результаты согласуются с данными австралий-
ского исследователя В. Кроуфорда [228], который также
пришел к заключению, что у молодых и старых шахтеров
аварий бывает больше, чем у шахтеров среднего возра-
ста. Одновременно автор отметил, что эта закономер-
ность не подтверждается на шоферах: здесь у людей стар-
шего возраста аварий меньше.
Как показали исследования уже упомянутого выше ав-
122
стрийского ученого Т. Гартмана [246], изучавшего при-
чины несчастных случаев у молодых рабочих (средний
возраст 29 лет), вторичная безопасность особенно ярко
проявляется у людей с хорошей специальной подготов-
кой, высоким уровнем интеллигентности и положитель-
ным отношением к своему труду. Благодаря этим качест-
вам и приобретенному опыту у них формируется высокий
уровень профессиональных возможностей, что порождает
беззаботность и уверенность в том, что им все «по пле-
чу». Среди людей с большим числом несчастных случаев
такие молодые рабочие составляли около 70%.
Как замечает автор, один такой интеллигентный рабо-
чий, получивший много микротравм, сказал: «Знайте же,
большего я не допущу». Статистика Гартмана свидетель-
ствует о том, что у этой категории рабочих, несмотря на
обилие мелких травм, более тяжелые повреждения воз-
никали довольно редко, ибо они достаточно точно оцени-
вали уровень опасности, которая может возникнуть в том
или ином действии, и позволяли себе быть беспечными
только там, где это не могло им дорого обойтись. Тот
факт, что с приобретением опыта рабочие лучше осо-
знают опасность своего труда, подтверждается и экспе-
риментальными данными о травматизме шахтеров
(рис. 2.5). С увеличением профессионального стажа час-
тота несчастных случаев с тяжелым и смертельным ис-
ходом имеет тенденцию к непрерывному снижению.
Из рабочих с большим числом несчастных случаев
Т. Гартман выделяет также вторую группу людей, трав-
матизм которых он связывает не с высокими профессио-
нальными качествами, а. наоборот, с плохим освоением
профессии. Причем он ведет речь не о каком-то одном
периоде освоения рабочим своей профессии. В эту группу
он включил рабочих, которых назвал «перелетными пти-
цами». Такие люди по тем или иным причинам вовремя
не приобрели определенной профессии. Желание более
легким путем получить большой заработок побуждает их
часто менять место и род работы, осваивать новые про-
фессии, не имея к ним достаточного интереса и не прила-
гая для этого необходимых усилий. Так на разных рабо-
тах у них накапливается относительно большой общий
трудовой стаж, порождающий уверенность в себе, в своих
возможностях, нежелание "учиться наравне с начинаю-
щими. Поэтому и успехи таких людей оказываются не-
высокими, В результате подобные рабочие находятся все
123
время на первых этапах освоения профессии, т. е. в пе-
риоде, когда часто возникают травмы.
В связи со сменой профессий следует отметить еще од-
ну производственную причину, способствующую травма-
тизму. Речь идет о несчастных случаях, возникающих при
работе не по специальности или не по основной специаль-
ности. Приноравливаясь к определенному виду труда, к
его особенностям и опасным производственным факто-
рам, рабочий закрепляет соответствующие навыки и ус-
тановки к данному виду деятельности, что способствует
ее успешности и безопасности. При выполнении же работ
не по специальности все эти преимущества опытного ра-
бочего в значительной мере утрачиваются.
На высокий травматизм рабочих, используемых на раз-
ных рабочих местах (т. н. подменщиков), указывают
И. Балинт и М. Мурани [12, /59]. Наряду с недостатком
практических навыков, авторы отмечают отсутствие у них
устойчивого интереса к выполняемому труду, что, в свою
очередь, вызывает ошибочные действия и приводит к не-
счастным случаям. Существующая иногда практика под-
бора подменщиков из числа слабых работников (в кото-
рых бригада менее заинтересована) еще больше способ-
ствует росту травматизма этой категории рабочих.
Наличие высокого травматизма при работе не по спе-
циальности было выявлено и нашим исследованием не-
счастных случаев на строительстве [65]. Оказалось, что
на погрузочных работах более 90% несчастных случаев
произошло с рабочими, в основные обязанности которых
погрузочные работы не входили и которые поэтому не
имели достаточных навыков их выполнения. (Опасность
подобных работ подтверждается и другими авторами
[313]). Корреляционный анализ данных этого исследова-
ния показал, что при работе не по специальности несчаст-
ные случаи возникали главным образом в связи с незна-
нием характера работы и невозможностью применить из-
вестные правила, приемы труда (коэффициент корреля-
ции г = 0,44), а также из-за появления факторов, которые
данный рабочий практически не .мог предусмотреть (г=
0,34). (Заметим, что в указанной выборке корреляция яв-
лялась достоверной на уровне р = 0,99 при г = 0,2).
Возникновению несчастных случаев может способство-
вать не только переход на работу не по специальности,
но даже изменение характера или условий работы внутри
одной и той же хорошо освоенной профессии. Выше уже
124
приводился пример, когда опытный шофер после пере-
хода с легковой машины на грузовую долгое время не
мог привыкнуть к большей инертности тяжелой грузовой
машины и из-за этого совершал неоднократные аварии —
наезды на впередиидущий транспорт [25]. Можно ука-
зать и другие примеры, когда ранее сложившиеся про-
фессиональные навыки приводят к ошибкам, которые вле-
кут за собой несчастные случаи.
Приведу конкретный пример из нашей практики. Группе из трех
человек — двум шоферам и подсобному рабочему — было дано за-
дание перевезти многотонный каток, служащий для утрамбовки до-
рог, с одного места на другое. Для этого был выделен автокран и
мощный грузовой автомобиль типа МАЗ. Однако поднять каток ав-
токраном не удалось, так как он примерз к земле (дело было зимой).
Тогда было принято решение зацепить каток тросом и оторвать его
от земли с помощью МАЗа. Когда каток был схвачен тросом и потре-
бовалось подвести автомашину, чтобы прицепить к ней трос, оказа-
лось, что шофер МАЗа куда-то ушел. Шофер автокрана решил, что
он может заменить шофера грузовика, сел в грузовик, развернул его
и стал задним ходом подавать машину к катку. Между автомашиной
и катком стоял подсобный рабочий, который должен был прицепить
трос, идущий от катка, к буксировочному узлу грузовика. При дви-
жении автомашины задним ходом подсобный рабочий был зажат
между кузовом грузовика и катком и тут же на месте скончался.
Если не останавливаться на ряде грубых формальных нарушений,
допущенных при организации данной работы, то можно констатиро-
вать, что психологической причиной этого тяжелого происшествия
явилась ошибка восприятия пространства, допущенная шофером ав-
токрана. Этот шофер, много лет проработавший на автокране, не
учел, что МАЗ значительно длиннее. Подавая назад МАЗ, он рассчи-
тывал, что между автомашиной и катком остается еще много места,
и этот просчет стоил жизни другому человеку.
Говоря о несчастных случаях, связанных с работой не
по специальности, следует обратить внимание на сравни-
тельно частые случаи травматизма при выполнении так
называемых «посторонних» работ, иначе говоря, работ,
осуществляемых на производстве, но в личных целях.
Если у рабочего отсутствует необходимое умение для вы-
полнения такой работы и к тому же он старается, чтобы
его работу не заметило руководство, а поэтому спешит и
волнуется, то здесь возникает особенно плодотворная
почва для ошибок и травм. Наше исследование производ-
ственного травматизма у строителей показало, что имен-
но в таких ситуациях нередко имеют место серьезные
несчастные случаи [65].
Таким образом, среди рабочих с большим числом травм
встречаются самые разные люди: с большим опытом и
125
высоким уровнем интеллигентности, и с малым опытом,
только осваивающие профессию, и «перелетные птицы»,
и люди, попавшие в несчастный случай при работе не по
профессии. Вероятно, это обстоятельство и обусловило
полученный в наших исследованиях [65; 86] результат,
согласно которому рабочие с частыми несчастными слу-
чаями в среднем имели примерно такое же образование
и тот же рабочий разряд, что и те, кто не получал боль-
шого числа травм.
*
В трудовой деятельности, как известно, принято выде-
лять основные трудовые операции, подготовительные и
вспомогательные. Как показало наше исследование [86],
у рабочих различных профессий машиностроительного за-
вода 60,2% несчастных случаев возникало при выполне-
нии основных трудовых операций, 19,6% — при подгото-
вительных и 20,2% — при вспомогательных работах. Как
правило, вспомогательные и подготовительные работы в
труде являются не столь опасными, как основные. И тот
факт, что около 40% несчастных случаев произошло
именно при выполнении таких побочных операций, может
явиться свидетельством недооценки рабочим роли этих
работ в общей структуре трудовой деятельности. В ис-
следовании В. А. Влодовец [39] было показано, что если
при обучении профессии внимание ученика специально не
акцентируется на выполнении подготовительных и вспо-
могательных операций, а все обучение подчиняется освое-
нию только основных рабочих операций и достижению
стоящих за ними целей, то существенно ухудшается об-
щий результат труда, а время и качество выполнения
этих дополнительных операций оказывается весьма ва-
риативным. Очевидно, рекомендация автора о специаль-
ном выделении в процессе трудового обучения и практи-
ческой работы подготовительных и вспомогательных опе-
раций и о выработке навыков их выполнения будет спо-
собствовать не только улучшению общего результата
труда, но и снижению травматизма при выполнении этих
операций.
При изучении влияния производственных факторов на
травматизм заслуживает внимания вопрос о том, в какой
смене и на каком часу работы чаще всего возникают не-
счастные случаи. Исследованием этого вопроса занимал-
ся Д. Ногейра [282], который изучил 270 несчастных
126
Рис. 2.6. Изменение числа несчастных случаев на текстильной
фабрике по часам работы в I и II смене для двух групп испытуемых
(по Ногейре).
случаев, происшедших в I и II рабочей смене на текстиль-
ной фабрике. Полученные автором результаты по двум
экспериментальным группам А и В представлены на рис.
2.6. Как следует из этого рисунка, в I смену до обеда
травматизм достигает наибольшей величины к 7—8 ча-
сам, падает к 9—10 часам и достигает своего абсолют-
ного максимума к концу рабочей смены. Во II смене наи-
более высокий уровень травматизма характерен для пер-
вых часов работы (вероятно, до работы люди уже успе-
вают утомиться), к 16—17 часам он падает, а после обе-
да снова возрастает. Автор усматривает связь между по-
лученными им зависимостями и теорией французского
ученого Г. Леманн, которая утверждает, что если рабо-
чий день начинается в 6 часов, то организм рабочего до-
стигает первой вершины биологической эффективности
между 9 и 11 часами, после чего она падает к 12 часам
до первого минимума. Во второй половине дня эффектив-
ность медленно повышается, достигая второй вершины к
15—16 часам, и падает до второго минимума между 2—4
часами ночи. Автор считает, что наибольшее число несча-
стных случаев приходится именно на период минималь-
ной биологической эффективности. В общем же исследо-
вание показало, что в среднем в I и II смене возникает
примерно равное число несчастных случаев.
127
Час суток
Рис. 2.7. Изменение
строительном заводе по
количества несчастных случаев на машино-
времени суток.
В нашем исследовании связи между временем возник-
новения несчастных случаев и их частотой, проведенном
на основе анализа более 3 тыс. несчастных случаев, имев-
ших место на машиностроительном заводе, была установ-
лена зависимость, представленная на рис. 2.7. При на-
чале рабочего дня в 8 часов наибольшее число несчаст-
ных случаев возникает в 9 часов утра и перед концом сме-
ны — в 15 часов, т. е. эти результаты не подтверждают
гипотезу Д. Ногейры. Судя по рис. 2.6 и 2.7, скорее можно
предположить наличие связи с частотой несчастных слу-
чаев не индивидуальных состояний рабочих, а динамики
их деятельности. Именно первые часы работы, когда идет
вхождение в процесс труда, и завершающие часы, когда
уже сказывается утомление, связаны с наибольшим чис-
лом несчастных случаев. Ь. Мессио [118] привел боль-
шую статистику несчастных случаев по предприятиям
Англии, Германии и США. Эти материалы убедительно
показали, что при 10—12-часовом рабочем дне наиболь-
шее число несчастных случаев приходилось на 5-й час
(т. е. перед обедом) и на последний час работы. На осно-
ве этих данных Б. Мессио заключил, что решающим ин-
дивидуальным фактором в травматизме является утом-
Рис. 2.8. Изменение количества несчастных случаев на машино-
строительном заводе по дням недели.
ление. Однако при современном более коротком рабочем
дне, как видно из рис. 2.6 и 2.7, кроме утомления, вероят-
но, проявляются и другие факторы.
На рис. 2.8 представлено изменение числа несчастных
случаев на том же машиностроительном заводе по дням
недели. Статистика показывает, что наибольшее число не-
счастных случаев происходит в конце недели — в четверг
и пятницу, когда, по всей вероятности, сильнее проявля-
ется фактор утомления. Подобные же данные были полу-
чены и в одном зарубежном исследовании [287].
*
Необходимо специально остановиться на вопросе влия-
ния технического уровня производства на травматизм
[224]. В этой связи представляет интерес изучение влия-
ния степени механизации и автоматизации производст-
венных процессов на частоту и тяжесть несчастных слу-
чаев.
Ценным качеством автоматизации является возмож-
ность изолировать (или удалить) рабочего от опасных
производственных факторов, исключить его пребывание в
опасных зонах. Это обстоятельство уже само по себе
должно снизить частоту несчастных случаев и особенно
степень их тяжести.
Однако, как показывает практика, автоматизация, уст-
128
9 Психология и безопасность
129
раняя одни трудности и опасности, порождает свои спе-
цифические трудности и опасности. Освободив человека
от больших физических нагрузок и связанных с ними
опасностей [261], она создает высокие нагрузки психиче-
ского и эмоционального порядка и свои опасности. Как
известно, работа операторов у пультов автоматизирован-
ных систем управления обычно связана с однотипной ин-
формацией. Однообразие информации и ее малый приток
порождают у человека состояние моногонии, сопровож-
дающееся ощущением скуки, топтания на месте, что, в
свою очередь, вызывает у него торможение, сонливость.
Однако высокая ответственность и необходимость быстро
и точно отвечать на отдельные (особенно аварийные) сиг-
налы и высокая цена опоздания или ошибки при реакции
на них требуют, чтобы оператор постоянно находился в
состоянии активного бодрствования. Поэтому человеку во
время работы у пульта нередко приходится за счет воле-
вых усилий поддерживать высокий уровень произволь-
ного внимания. Все это вызывает психическую и эмоцио-
нальную напряженность, способствующую быстрому раз-
витию утомления. А утомление, в свою очередь, порож-
дает ошибки и все вытекающие из них в подобных ответ-
ственных системах тяжелые последствия.
Другой особенностью автоматизированного производ-
ства является появление большого штата ремонтников и
регулировщиков автоматических устройств — специали-
стов, действующих уже непосредственно в опасных зо-
нах. При этом если в простых системах и при несложной
механизации опасные зоны были довольно четко очерче-
ны и достаточно очевидны, то в сложных многофункцио-
нальных автоматизированных системах, где используют-
ся различные виды энергии и существуют опасности раз-
личной природы, порой нелегко разобраться, откуда мож-
но ждать опасности и к чему может привести то или иное
ошибочное действие. Поэтому в автоматизированных си-
стемах появляются новые объективные причины, способ-
ствующие росту числа несчастных случаев.
Таким образом, вопрос о влиянии автоматизации про-
изводства на травматизм оказывается не столь простым,
как может показаться с первого взгляда, и заслуживает
специального изучения. Его изучением, в частности, зани-
мался специалист в области охраны труда П. Мелем
[274], который провел анализ травматизма в 19 крупных
предприятиях разного профиля с различным уровнем ав-
130
томатизации. Им были изучены данные по травматизму
на предприятиях горнодобывающей, химической, стале-
литейной, электронной промышленности, переработки
металлов, машиностроения и пр. в Швеции, Советском
Союзе, Франции и других странах.
Автор установил, что на 16 предприятиях с ростом ав-
томатизации обнаруживалась явная тенденция снижения
производственного травматизма (за 4—5 лет он снизился
там примерно вдвое). На 2 предприятиях (строительных
материалов и машиностроения) после автоматизации
травматизм возрос. На 1 предприятии (химической про-
мышленности) с автоматизацией уровень травматизма не
изменился, хотя количество тяжелых и смертельных не-
счастных случаев снизилось примерно вдвое. На основе
проведенного анализа Мелем пришел к заключению, что
в общей сложности автоматизация существенно снижает
уровень травматизма и особенно его тяжесть. На тех
предприятиях, где процесс автоматизации привел к об-
ратному эффекту, реконструкция производства, по мне-
нию автора, была проведена без должного согласования
новых систем с «человеческим фактором», без необходи-
мой подготовки персонала к обслуживанию новых и бо-
лее сложных технических систем.
Последующее изучение этого вопроса, проведенное ав-
стрийским ученым П. Майером [272] на материале мно-
гих предприятий различных стран, также подтвердило
заключение о том, что механизация и автоматизация в
общем случае способствуют существенному снижению
травматизма. Автор приводит убедительный пример, ког-
да на стекольном производстве (1972—1974 гг.) замена
ручного труда механизированным привела к снижению
количества несчастных случаев вдвое, а автоматизация
того же труда — к снижению травматизма еще вдвое,
т. е. в 4 раза по сравнению с ручным трудом. Он приво-
дит данные, показывающие, как по мере внедрения меха-
низации на одном из советских металлургических пред-
приятий уровень травматизма за 5 лет снизился пример-
но вдвое (рис. 2.9). Однако автор замечает, что на от-
дельных предприятиях (например, во французской гор-
нодобывающей промышленности) в профессиях, связан-
ных непосредственно с ремонтом и обслуживанием слож-
ной техники, частота, а иногда и тяжесть травматизма в
результате автоматизации возрастает. Кроме того, при-
ходится учитывать, что механизированный труд (напри-
131
Рис. 2.9. Изменение частоты несчастных случаев на металлурги-
ческом предприятии по мере внедрения механизации и автоматиза-
ции производства (по Майеру).
мер, у конвейера) порождает свои причины травматизма
[222].
Иногда уровень травматизма пытаются связывать с
размерами предприятия. Изучая этот вопрос, австрий-
ский специалист А. Сует [309] пришел к заключению, что
при равных уровнях автоматизации производства и усло-
вий труда на более крупных предприятиях частота несча-
стных случаев выше, чем на более мелких. Объясняет он
это тем, что на более крупных предприятиях большим яв-
ляется количество опасных точек, в связи с чем там выше
уровень риска, а следовательно, и возможность несчаст-
ного случая. Можно предположить, что на более крупных
предприятиях имеется меньше возможностей для индиви-
дуального контроля за выполнением правил техники
безопасности.
В то же время обширная французская статистика пока-
зывает, что наибольшая частота несчастных случаев ха-
рактерна все же для мелких предприятий с числом рабо-
тающих менее 100 человек (здесь коэффициент частоты,
рассчитанный на 1000 работающих, Кч=80,4). С ростом
132
числа рабочих коэффициент частоты несчастных случаев
падает, а на предприятиях, где число рабочих превышает
1500 человек, снижается вдвое [263].
2.4. ПРИМЕР ИССЛЕДОВАНИЯ СВЯЗИ
ИНДИВИДУАЛЬНЫХ КАЧЕСТВ С НЕСЧАСТНЫМИ
СЛУЧАЯМИ
2 .4.1. Условия и организация исследования
В данном параграфе мы остановимся на конкретном
экспериментальном исследовании индивидуальной пред
расположенности к несчастным случаям, проведенном на-
ми на одном машиностроительном заводе [86]. Его це-
лью явилось комплексное изучение психофизиологиче-
ских, социальных и производственных качеств рабочих,
их состояния здоровья и выявление среди этих показате-
лей таких, которые в наибольшей мере свидетельствуют
об их предрасположенности к несчастным случаям. В ос-
нову исследования были положены данные о трудовом
травматизме, зафиксированные за пятилетний период
(1972—1976 гг.).
Исследовательской группой были изучены официаль-
ные документы о несчастных случаях (190 актов по фор-
ме Н-1), а также книги и карточки учета заводского
здравпункта и заводской поликлиники. Таким образом
было установлено, что за пятилетний период у рабочих
предприятия было зафиксировано 3065 различных по-
вреждений, подавляющее число которых составляли мик-
ротравмы.
Анализ распределения несчастных случаев показал,
что среди рабочих, попадавших в несчастные случаи,
большинство имело по 1 травме, реже отмечались 2 и еще
реже — 3—4 травмы. Небольшая группа рабочих (около
40 человек) имела 5 и более (до 9) травм. Люди этой
группы и явились объектом нашего экспериментального
исследования. Наряду с данной экспериментальной груп-
пой (41 человек), была создана контрольная группа, ку-
да вошли рабочие примерно того же возраста, с тем же
стажем и опытом работы, что и в экспериментальной
группе, но вовсе не имевшие за рассматриваемый период
несчастных случаев или получившие 1, максимум 2 мик-
ротравмы (25 человек).
133
Рис. 2.10. Внешний вид прибора для оценки качества сенсомотор-
ной координации: 1 — панель с зигзагообразным вырезом; 2 —
штырь; 3 — миллпсекундомер, фиксирующий суммарное время каса-
ния штырем краев выреза; 4 — счетчик числа таких касаний; 5 —
миллисекундомер, фиксирующий время выполнения задания.
Важным элементом каждого исследования является
выдвижение соответствующих гипотез, которые оно долж-
но подтвердить или опровергнуть. Для данного исследо-
вания такой гипотезой было предварительное выдвиже-
ние факторов, которые могли бы явиться показателем
исследуемого нами качества — индивидуальной предрас-
положенности к несчастным случаям. На основе анализа
предшествующих подобных исследований мы останови-
лись на следующих характеристиках:
— произвольное внимание (его концентрация, пере-
ключение, распределение); о диагностирующих свойствах
этого показателя свидетельствовали многие из назван-
ных работ [138; 152; 209; 226; 266; 267 и др.];
— сенсомоторная координация; этот показатель был
выделен в исследованиях [18; 31; 51; 57; 179; 202; 209;
226 и др.];
— эмоциональная уравновешенность [18; 51; 57; 138;
152; 223; 228 и др.];
134
Рис 2-11. Внешний вид прибора для оценки степени склонности
к риску: 1 — миллисекундомер; 2 — кнопка для остановки мил-
лисекундомера; 3 — манжет для болевого наказания; 4 — пульт при-
бора.
— склонность к риску была выделена как яркий пока-
затель предрасположенности к опасности в ряде исследо-
ваний [25; 143; 152; 171; 234; 249 и др.];
— состояние здоровья было названо как показатель
травматизма в таких работах, как [12; 83; 86: 98; 179;
223; 228 и др.];
— социальные качества [17; 44; 92; 98; 165; 179; 228;
295 и др.];
— производственные качества [65; 86; 122; 123; 218;
246 и др.].
Для измерения и оценки этих показателей были ис-
пользованы следующие методики:
— показатели внимания выявлялись по бланковому
тесту (корректурные пробы);
— сенсомоторная координация оценивалась с по-
мощью инструментальной методики (проведение штыря
в зигзагообразном вырезе, не касаясь его краев) (рис.
2.10);
— эмоциональная уравновешенность устанавливалась
по двум бланковым тестам (Айзенка «А» — на экстра-
версию и невротизм и Розенцвейга — на фрустрацию);
— склонность к риску выявлялась на основе инстру-
ментальной методики (остановка секундомера как мож-
но ближе к опасному рубежу, переход за который нака-
зывался ударом тока) (рис. 2.11);
— состояние здоровья определялось на основе пря-
мого медицинского осмотра и изучения историй про-
шлых заболеваний по числу и тяжести диагнозов, сред-
нему числу дней болезни в году;
— социальные и производственные качества испытуе-
мых оценивались мастерами по специальному опроснику.
У каждого испытуемого выявлялось всего 44 признака,
куда вошли и основные биографические сведения. Полу-
ченные данные были подвергнуты статистической обра-
ботке на ЭВМ, по ним были проведены корреляционный
и многофакторный анализы.
2 .4.2. Результаты исследования
В данном исследовании нас интересовали главным обра-
зом различия в показателях по отдельным признакам
между экспериментальной группой (назовем ее условно
«травмированные») и контрольной группой («защищен-
ные») .
Из сопоставления средних значений, полученных по
отдельным признакам, обнаружился ряд следующих раз-
личий. Прежде всего они выявились в состоянии здо-
ровья (число и тяжесть хронических диагнозов, среднее
число дней болезни в году); данные «травмированных»
были достоверно хуже, чем «защищенных».
«Травмированные» были в среднем явно более склон-
ны к алкоголизму, отличались худшей сенсомоторной
координацией, более высоким показателем невротизма —
эмоциональной неуравновешенностью. По всем этим при-
знакам различия были достоверны на уровне 0 = 0,95.
Кроме того, «травмированные» характеризовались ма-
стерами как худшие, по сравнению с «защищенными»,
производственники, у них обнаруживалась большая кри-
тичность по отношению к руководству (достоверность
различий на уровне 0 = 0,85).
При сопоставлении корреляционных связей, обнару-
жившихся в рассматриваемых группах, было установ-
136
Раоочие группы , Т'
Минимально достоверные значения
козффициентоб корреляции
при 6=0,95 1-0,31
при /5=0,99 г-0,91
Рабочие группы .3'
Минимально достоверные значения
коэффициентов корреляции
при р-0,95 I-0,396
при /3=0,99 I - 0,505
растет кри-
тичность к
рукободстбу
растет чувст-
вительность к
нарушениям ис-
лоЬий трупа
растет агрес-
сивность к
окружающим
В конфликтной
ситуации чаиц
ищет Винобника
Возраст
уВеличиВает)
Возраст
убеличиВает.
0,999-
.... чаще рассказы-
цчг9- бает о несчасгн
случаях
растет тенденция
, при коллекттруде
ччиа- больше заботиться
о безопасности
другого
растет
самоагрессия
0,957-
растет
защита .Я'
б конфликтной
0,697— ситуации ищет
причину
\-Q501- растет
труслибость
Рис 2.12. Корреляционные связи между возрастом и другими
признаками по группам испытуемых «Т» («травмированных») и «3»
(«защищенных»),
лено следующее. С возрастом изменяются качества рабо-
чих той и другой группы (рис. 2.12), однако примеча-
тельно, что в группе «защищенных» развиваются при
этом в основном положительные социальные качества
(они чаще рассказывают коллегам о своих аварийных
ситуациях, при коллективном труде проявляют больше
заботы о безопасности другого, у них возрастает самоаг-
рессия, защита «Я»). У рабочих же с большим числом
травм с возрастом развиваются далеко не лучшие каче-
ства: агрессивность по отношению к окружающим, кри-
тичность к руководству. Нарушение нормальных усло-
вий сильнее сказывается на безопасности их труда.
В группе «защищенных» подобная агрессивность не
была сколько-нибудь примечательной (рис. 2.13), зато
с возрастом и с ухудшением здоровья у них развился
признак «самоагрессии», не свойственный «травмирован-
ным» рабочим (рис. 2.14).
137
Минимально достоверные значения
коэффициентов корреляции
при /3=0,95 1-0,31
при /3=0,99 1=0,907
Минимально достоверные значения
коэффициентов корреляции
при р = 0,95 1=0,396
при /9 = 0,99 1=0,505
Группа , Г'
Группа,3
0,494- с Возрастом
повышается точ-
ность В сенсомо-
торн координации
Само- \1°^-
агрессия
растет
чаще бинит рц
0,917- коВодстЬо В не-
екает случаях
п.ср у Велич число
Ц диагнозов
Рис. 2.13. Корреляционные связи между признаком «агрессив-
ность» и другими признаками для групп испытуемых «Т» («травми-
рованных») и «3» («защищенных»).
Минимально достоверные значения
коэффициентов корреляции
при у? -0,95 1-0,31
при/3-0,99 1=0,907
Группа .Т'
Минимально достоверные значения
коэффициентов корреляции
при р=0^5
при В = 0,99
Группа, 3'
1=0,396
1 = 0,505
Агрессив-
ность к окру- \решили меньше
жающин уВе- ' ^д^ рниМание
личибается
Рис. 2.14. Корреляционные связи между признаком «самоагрес-
сия» и другими признаками для групп испытуемых «Т» («травмиро-
ванных») и «3» («защищенных»).
138
Иначе говоря, если в группе «травмированных» с воз-
растом и ухудшением здоровья шло развитие агрессив-
ности по отношению к окружающим, то в группе «защи-
щенных» возрастала агрессивность к самим себе. Подоб
ные же выводы следовали из данных многофакторного
анализа, проведенного по полученному статистическому
массиву. Выводы эти совпадали с результатами исследо-
ваний зарубежных ученых П. Шугста [301], Л. Броди
[223].
Таким образом, можно заключить, что повторность
несчастных случаев оказывается связанной с целым ря-
дом индивидуальных качеств испытуемых, среди которых
в первую очередь выделяются ухудшение состояния здо-
ровья, развитие агрессивности к окружающим. К этим
показателям можно добавить еще повышенный невро-
тизм, худшие производственные показатели, худшую сен-
сомоторную координацию.
Однако в то же время это исследование показало, и это
представляется нам весьма важным, что отдельные из
рассмотренных нами отрицательных качеств сами по се-
бе еще не могут служить причиной предрасположенно-
сти к несчастным случаям. Такая предрасположенность
создается на базе сочетания некоторого ряда подобных
качеств. Так, плохое здоровье еще не делает человека
подверженным опасности. Человек становится таковым
тогда, когда плохое здоровье сочетается у него с повы-
шенной агрессивностью к окружающим (а такая агрес-
сивность, согласно данным настоящего исследования, ча-
сто является следствием алкоголизма). В то же время и
хорошее здоровье в сочетании с рядом недостатков соци-
ально-производственного порядка, в частности с легко-
мыслием, тоже становится основой для развития пред-
расположенности к опасностям. Сами по себе еще не по-
рождают высокого травматизма также низкие производ-
ственные качества. Травмы возникают тогда, когда
производственные недостатки сочетаются с недостатками
социального порядка (неуживчивостью, малой самокри-
тичностью, низкой удовлетворенностью своим трудом), с
плохой сенсомоторной координацией.
В другой части исследования (оно изложено в пункте
2.7.2) было замечено, что рабочие, имевшие много мик-
ротравм и наказания за нарушение правил безопасности
труда, характеризовались в среднем лучшими социаль-
ными качествами (лучшим отношением к труду, более
139
развитым чувством ответственности, более высокой оцен-
кой роли техники безопасности), чем рабочие, получав-
шие единичные, но более тяжелые травмы, отмеченные
актом по форме Н-1. Выработку у «травмированных» ра-
бочих подобных положительных социальных качеств
можно расценивать как проявление механизмов компен-
сации. Здесь, вероятно, за счет качеств одного уровня
личности несколько компенсируются недостающие каче-
ства других уровней. Это заключение может служить
практической иллюстрацией высказанного выше положе-
ния о сложных отношениях между различными уровнями
структуры личности, подтверждением того, как ее внут-
ренняя саморегуляция способствует успешности и без-
опасности предметной деятельности. Одновременно оно в
какой-то мере раскрывает причины, по которым столь
сложно диагностировать показатели индивидуальной
предрасположенности к несчастным случаям.
Завершая описание данного исследования, следует
остановиться на диагностирующей ценности использован-
ных в нем методик. Наиболее продуктивными здесь ока-
зались показатели состояния здоровья (оценивалось по
числу и тяжести хронических диагнозов и среднему чис-
лу дней болезни в году), инструментальные методики
определения качества сенсомоторной координации, а
также тестовая методика оценки невротизма (по Ай-
зенку) .
Методика оценки продуктивности внимания показала,
что это качество присуще «защищенным» рабочим. Од-
нако обратный факт (худшие показатели внимания свя-
заны с более высоким травматизмом) установлен не был.
При использовании методики оценки сенсомоторной
координации было замечено, что у рабочих с большим
числом микротравм низкие результаты по этому показа-
телю были обусловлены главным образом низкой точ-
ностью моторных действий, а у «защищенных» рабо-
чих — главным образом неторопливостью (медлитель-
ностью).
2.5. ВЛИЯНИЕ СОСТОЯНИЯ НА НЕСЧАСТНЫЕ
СЛУЧАИ
2.5.1. Влияние общего психофизиологического
состояния
В предшествующих параграфах настоящей главы велась
речь о влиянии индивидуальных качеств рабочего (пси-
хофизиологических, социальных, производственных) на
возможность возникновения у него несчастного случая.
Однако деятельность рабочего и ее результаты, как уже
отмечалось, обусловлены не только его устойчивыми ин-
дивидуальными качествами, но в значительной мере и
временными сдвигами, которые возникают в его организ-
ме и определяются как психофизиологические
состояния. Такие состояния, налагаясь на комплекс
устойчивых качеств, могут существенно влиять на пси-
хические процессы, видоизменять деятельность, сказы-
ваться на ее результатах [103; 167]. Поэтому способ-
ность рабочего противостоять производственным опасно-
стям следует рассматривать не только в связи с его ус-
тойчивыми индивидуальными качествами, но и с учетом
влияния на рабочего переживаемых им психофизиологи-
ческих состояний.
На текущее состояние человека может влиять множе-
ство самых разнообразных факторов внешнего и внут-
реннего порядка. Поэтому задача учета, систематизации
и анализа действия этих факторов оказывается чрезвы-
чайно сложной. Однако еще более сложной является
оценка их влияния на состояние человека, поскольку
один и тот же фактор, в зависимости от индивидуальных
качеств, воспринимается по-разному, вследствие чего у
разных людей он может порождать различные состоя-
ния. Все эти обстоятельства, естественно, усложняют
изучение как предрасположенности к опасности, так и
вопросов влияния состояний рабочего на возможность
возникновения у него несчастного случая. Здесь мы оста-
новимся лишь на самых общих состояниях, способствую-
щих повышению предрасположенности рабочего к несча-
стным случаям, и порождающих их факторах.
Среди таких состояний в первую очередь следует вы-
делить трудовое утомление — комплекс соответст-
вующих физиологических сдвигов в организме, вызван-
ных процессом труда, понижающих работоспособность и
141
создающих конфликт между внешними требованиями ра-
боты и снизившимися возможностями человека [166].
Для разрешения этого конфликта организм мобилизует
внутренние ресурсы, переходит на более высокий энерге-
тический уровень функционирования Данный конфликт
отражается в сознании рабочего и переживается им в
виде состояния усталости, развитие которого, кроме
физиологических, в значительной мере обусловлено и
психологическими факторами — потребностью в работе,
мотивацией, интересом и пр. О влиянии состояния
усталости на предрасположенность к несчастным случа-
ям около 60 лет назад хорошо сказал Б. Мессио: «Несча-
стный случай, вызванный усталостью, отличается не
большей случайностью, чем случай тифозной горячки,
вызванный питьем плохой воды» [118, 62].
В английской Энциклопедии по безопасности и гигиене
труда утомление названо «самым опасным физиологиче-
ским показателем», провоцирующим несчастные случаи
[211, II, 1369]. В литературе приводятся данные, указы-
вающие, что каждому четвертому несчастному случаю
предшествовало явно выраженное утомление [по 28].
Во многих психологических исследованиях [65; 86; 179;
223 и др.] было убедительно показано, что подвержен-
ность несчастным случаям существенно повышается с
ухудшением состояния здоровья рабочего. В на-
стоящей работе не предусмотрено специальное изучение
влияния состояния здоровья и других чисто физиологиче-
ских факторов на частоту травматизма. Поэтому в дан-
ном разделе этот вопрос рассматривается лишь попутно.
Однако все же нужно отметить, что довольно большой
процент несчастных случаев оказывается связанным с
ухудшением здоровья пострадавших. Имеются данные,
что из 1798 причин, вызвавших 881 несчастный случай,
749 относятся к психологическим, 700 — к социально-
психологическим, 184 — к техническим и 165 — к меди-
цинским. Причем из общего числа медицинских причин
49 обусловлено нарушением органов зрения, 18 — по-
следствиями травм и операций, 15 — нарушениями дея-
тельности сердечно-сосудистой системы, органов крово-
обращения и дыхания [по 28].
О сложном влиянии различных (постоянно и временно
действующих) факторов на предрасположенность чело-
века к несчастным случаям пишет Л. Броди [223]. В ка-
честве одного из реальных путей к решению этого во-
142
проса он называет подход сотрудников Национального
центра охраны труда и здоровья в Цинциннати (США)
психологов В. Кроэса, Б. Марголиса и Р. Куин, которые
предлагают для изучения проблемы охраны труда иссле-
довать все факторы оказывающие влияние на жизнь
человека. Исходя из этой посылки, авторы выделяют че-
тыре большие группы факторов, образующих следующие
сферы исследований:
— психический стресс, т. е. различные причины, нару-
шающие нормальное психическое или эмоциональное со-
стояние рабочего;
— физические опасности, с которыми сталкивается ра-
бочий в процессе своего труда;
— факторы, создающие опасность для здоровья рабо-
чего;
— факторы, вытекающие из принятой системы орга-
низации труда и контроля за его охраной.
Указывая на недостаточную строгость такого деления,
где последняя группа факторов может порождать первые
три и поэтому не должна рассматриваться как рядополо-
женная с ними, отметим, что в данном изложении нас
интересуют лишь первые две группы факторов. Авторы
этой работы замечают, что имеются такие виды труда, в
которых физическая опасность для самого рабочего или
оператора очень невелика, однако этот труд становится
весьма эмоционально напряженным из-за высокой ответ-
ственности за жизнь других людей. Конкретным приме-
ром такого вида труда может служить работа наземных
операторов Космического центра США (NASA), у кото-
рых, как показали исследования, от волнения кровяное
давление часто повышается сильнее, чем у самих астро-
навтов. Эмоциональная напряженность вместе с уста-
лостью, вызванной сменной (а иногда и сверхурочной)
работой, порождает у этих операторов состояния, кото-
рые предрасполагают к ошибкам и несчастным случаям.
Такую предрасположенность еще больше усиливают
различные трудности, возникающие в процессе работы
оператора: недостаточно четкое представление информа-
ции в зрительных и звуковых каналах, появление помех
или сообщений, отвлекающих оператора от основной ра-
боты, возникновение соревнования между специалистами
и т. п. В этом исследовании на многих примерах пока-
зано, как факторы, казалось бы, не имеющие прямого
отношения к безопасности труда, порождают у человека
143
предрасположенность к несчастным случаям. И среди
этих факторов авторы ставят на первое место те, которые
вызывают отрицательные эмоции, и в частности стрессо-
вые состояния. О влиянии стресса на безопасность труда
мы будем говорить в следующем пункте параграфа, а
пока отметим, что не только значительные отрицатель-
ные эмоции, но и состояния, вызванные сильными поло-
жительными эмоциями, могут сделать человека явно
предрасположенным к несчастным случаям. Это положе-
ние можно подтвердить конкретным примером из прак-
тики.
Рабочему высоковольтных сетей М. было дано задание покрасить
на электрической подстанции одну из трех башен вывода трехфазной
высоковольтной сети. Как известно, каждая из башен для различе-
ния фаз окрашивается определенным цветом. Перед выполнением ра-
боты от башни, которую нужно было окрасить, было отключено элек-
трическое напряжение, а безопасная зона вокруг нее отделена вере-
вочным ограждением, которое установили таким образом, что оно
обходило две другие башни, остававшиеся под напряжением. Рабо-
чий М. в этот день был в особенно приподнятом настроении. Он рас-
сказывал всем о двух счастливых знаменательных событиях в его
жизни: ему только что дали новую хорошую квартиру и одновре-
менно кончился период уплаты алиментов. Поэтому он был непомерно
весел, подвижен, много шутил и перед началом работы неоднократно
входил в огороженную зону и выходил из нее. В таком восторжен-
ном состоянии он не заметил, как оказался около другой башни. Он
видел перед собой веревочное ограждение (но это была внешняя
сторона безопасной зоны) и начал красить находящуюся перед ним
башню, которая оставалась под высоким напряжением. При первом
же прикосновении кисти к башне М. был убит током.
2.5.2. Влияние стресса
Под стрессом (stress — англ, давление, нажим, напря-
жение) принято понимать состояние психической напря-
женности, вызванное трудностями, опасностями, возни-
кающими у человека при решении важной для него за-
дачи. Понятие стресса впервые ввел канадский физио-
лог Г. Селье (1936) при описании механизма физиоло-
гической адаптации. Хотя стресс представляет собой
сложное психофизиологическое состояние, порой, в зави-
симости от причины, породившей это состояние, говорят
о психическом, или эмоциональном, стрессе. Примени-
тельно к проблеме безопасности труда стало принятым
говорить еще и о трудовом стрессе. Упомянутые выше
американские авторы Б. Марголис, В, Кроэс и Р. Куинн
144
одной из своих статей дали символическое название:
«Трудовой стресс: незарегистрированная профессиональ-
ная опасность» [268].
Как показали многочисленные исследования, стресс в
трудовой деятельности, в зависимости от его уровня, по-
рождает весьма различные, а порой даже противополож-
ные результаты. Стресс проявляется во всеобщем адап-
тационном синдроме как необходимая и полезная вегета-
тивная и соматическая реакция организма на резкое
увеличение общей внешней нагрузки. Он состоит в росте
биоэлектрической активности мозга, в повышении часто-
ты сердцебиений, росте систолического давления крови,
расширении кровеносных сосудов, увеличении содержа-
ния лейкоцитов в крови, т. е. в целом ряде физиологиче-
ских сдвигов в организме, способствующих повышению
его энергетических возможностей и успешности выпол-
нения сложных и опасных действий. Поэтому сам по себе
стресс является не только целесообразной защитной ре-
акцией человеческого организма, но и механизмом, со-
действующим успеху трудовой деятельности в условиях
помех, трудностей и опасностей.
Однако между уровнем стресса и вытекающей из него
активацией нервной системы, с одной стороны, и резуль-
тативностью трудовой деятельности — с другой, нет про
порциональной зависимости. На это обратили внимание
еще в начале нашего века Р. Нерке и Дж. Додсон [320].
Они экспериментально показали, что с ростом активации
нервной системы до определенного уровня продуктив-
ность поведения повышается, тогда как с дальнейшим
ростом активации она начинает падать. Так была уста-
новлена закономерность между уровнем активации нерв-
ной системы и продуктивностью, получившая название
инвертированной V-образной кривой (рис. 2.15).
Как следует из этой кривой, стресс оказывает положи-
тельное влияние на результаты труда (мобилизует орга-
низм и способствует преодолению возникших в труде
препятствий) лишь до тех пор, пока он не превысил опре-
деленного критического уровня. При превышении
же этого уровня в организме развивается так называе
мый процесс гипермобилизации, который влечет за собой
нарушение механизмов саморегуляции и ухудшение ре-
зультатов деятельности, вплоть до ее срыва. Поэтому
стресс, превышающий критический уровень, иногда на-
зывают дистрессом [307].
10 Психология и безопасность
145
Рис. 2.15. Закон Йеркса—Додсона, связывающий активацию нерв-
ной системы (а) с продуктивностью действий (w): I — случай, когда
приращение активации (Ла) ведет к приросту продуктивности (Awi);
II — случай, когда такое же приращение активации (Ла) ведет к
снижению продуктивности (—Aw2).
О поведении человека в сложных трудовых ситуациях,
порождающих у него дистресс (гипермобилизацию), пи-
шет польский психолог Т. Томашевский: «Человек при
этом кажется мечущимся, «загнанным», работающим
«через силу», не видящим ничего, что происходит вокруг.
Общим явлением, наблюдаемым у человека, находяще-
гося в трудной ситуации, является понижение точности
движений, приводящее к порче инструмента, поломке
хрупких деталей машин, срывам резьбы у гаек, столкно-
вениям и ударам о машину и близко расположенные
предметы и т. п. В результате возникают опасные ситуа-
ции, повышается вероятность нарушений и аварий, слу-
чайного включения агрегатов, несчастных случаев» [189,
119].
В подобных ситуациях, отмечает автор, особенно стра-
дает ориентация: неверно оцениваются сигналы, рабочий
146
перестает замечать важные показатели работы машины,
нарушается контроль за процессом труда. По мере услож-
нения ситуации обостряются оборонительные реакции, а
с ростом неудач понижаются волевые функции по преодо-
лению трудностей. В таких условиях у рабочих появля-
ется склонность возложить вину за все неудачи на плохо
работающую технику (на те узлы, которые ранее отказы-
вали), на других людей, связанных с данной работой, на
само задание. Вместо того, чтобы прилагать усилия для
разрешения сложной задачи, у рабочего складывается
«эгоцентрическая» интерпретация событий, его начинают
беспокоить уже не трудности работы, а то, как другие
отнесутся к волнующей его неудаче, все его устремления
направляются на то, чтобы скрыть эту неудачу, ее послед-
ствия от товарищей, руководства.
Следует отметить, что проявление активации в услож-
ненной или опасной ситуации весьма индивидуальны.
Так, было установлено, что люди с более сильной нерв-
ной системой при выполнении обычных задач довольно
спокойны, а под воздействием активации повышают про-
дуктивность труда (рис. 2.15, /). Люди же с более слабой
нервной системой и более тревожные отвечают высокой
активацией уже на сравнительно простые задачи; те за-
дачи, которые у испытуемых более сильного типа вызы-
вают относительно небольшой стресс, у них порождают
дистресс (рис. 2.15,//) [82].
Итак, можно заключить, что пока стресс, вызванный
усложнением условий труда, не превышает определен-
ного уровня, он способствует преодолению трудностей.
Однако все это достигается за счет мобилизации
ресурсов организма. И те виды трудовой деятельности,
где необходимость в подобной мобилизации возникает
довольно часто, отрицательно сказываются на здоровье
занятых в них людей. Так, по данным американских авто-
ров (Б. Марголис и др.), диспетчеры железных дорог —
представители ответственной, а поэтому психически на-
пряженной профессии, живут в среднем на 16 лет мень-
ше, чем другие рабочие, и чаще умирают от болезней
сердца [268]. Ученый из ФРГ В. Дибшлаг [231] отме-
чает, что нельзя допускать, чтобы на работе возникали
длительные экстремальные ситуации, с ними можно ми-
риться лишь как с исключительными случаями. Люди,
которые вынуждены трудиться с максимальной физиче-
ской и умственной нагрузкой, по наблюдению автора,
147
выглядят как обессиленные. Он считает, что нормальная
загрузка рабочих и их необходимая готовность к труду
обеспечивается при 40—60%, а в особых случаях кратко-
временно при 80% от максимальной нагрузки. Оставшие-
ся 20% В. Дибшлаг рассматривает как резерв, который
допустимо использовать лишь в случаях крайней необхо-
димости (при возникновении угрозы для жизни).
В исследовании, проведенном в ФРГ [308], было уста-
новлено, что длительные стрессы существенно понижают
компенсаторные функции организма. Его авторы счита-
ют, что на работах, где нет возможности защитить людей
от длительных стрессов, следует всемерно улучшать ус-
ловия и культуру труда, поскольку только факторы ин-
тереса в труде, удовлетворенности трудом могут еще
как-то противостоять отрицательным эффектам, порож-
даемым длительными стрессами.
С какими же отрицательно действующими факто-
рами — стрессорами — приходится чаще всего сталки-
ваться рабочему на современном механизированном и
автоматизированном предприятии? В. Дибшлаг выделяет
шесть групп таких производственных стрессоров:
— интенсивность работы;
— давление фактора времени (штурмовщина, срочная
аккордная работа и т. п.);
— изолированность рабочих мест и недостаточные меж-
личностные контакты у рабочих (операторы современ-
ного предприятия часто удалены один от другого, нахо-
дятся в изолированных помещениях);
— однообразная и монотонная работа (на конвейере,
у приборных пультов);
— недостаточная двигательная активность (многие
часы оператор находится в состоянии готовности к дей-
ствию, тогда как необходимость действия возникает
редко);
— различные внешние воздействия (шумы, вибрации,
высокие температуры и т. п.).
К перечисленным можно добавить и фактор нарушения
стереотипной системы труда, возникающего в связи с по-
ломками техники и другими внешними причинами, пре-
пятствующими привычной системе деятельности (М. М.
Хананашвили [199, 24].
Каждый из названных факторов в отдельности, а чаще
их сочетания порождают экстремальные условия дея-
тельности и вытекающие из них стрессовые состояния.
148
Причем для современного производства типичны экстре-
мальные ситуации двух крайних типов,
Первый тип экстремальной ситуации возникает тогда,
когда требования интенсивной работы и жесткие ограни-
чения во времени вынуждают рабочего предельно на-
прягать силы и мобилизовать внутренние резервы. При
этом экстремальность такого труда зачастую повышается
вследствие сильных внешних воздействий (шумы, вибра-
ции и т. п.), которые не только увеличивают и без того
большую информационную нагрузку рабочего, но и нару-
шают нормальные условия его жизнедеятельности, что
затрудняет процессы саморегуляции и способствует воз-
никновению дистресса.
Другой тип экстремальной ситуации возникает, наобо-
рот, из-за недостатка или однородности поступающей ин-
формации, недостатка межличностных контактов, низкой
двигательной активности [222]. Он особенно характерен
для работы операторов современных автоматизирован-
ных систем. В подобных условиях, как уже отмечалось
выше, у рабочего или оператора развивается состояние
монотонии, при котором необходимый уровень бодрство-
вания, внимания человеку приходится поддерживать за
счет волевых усилий. Отмечая по этому поводу, что «во
все время труда необходима целесообразная воля, выра-
жающаяся во внимании», К. Маркс специально подчер-
кивал: «...и притом необходима тем более, чем меньше
труд увлекает рабочего своим содержанием и способом
исполнения»*. Монотония же, часто свойственная опера-
торскому труду, порождает в нем ощущение скуки. По-
этому в этом, к тому же обычно весьма ответственном
труде требуется особенно высокий уровень бодрствова-
ния и значительные волевые усилия для его поддержания
в подобных условиях. Если же учесть, что человеку та-
ким образом приходится работать часами и целыми сме-
нами, то легко представить, почему подобный труд по
своей эмоциональной напряженности зачастую оказыва-
ется тяжелее, чем труд с информационной и даже физи-
ческой перегрузкой.
Для стрессовых ситуаций того и другого типа харак-
терна одна общая черта — появление у человека острого
внутреннего конфликта между требованиями, которые
* Маркс К. Капитал. Т. I, гл. 5, § 1. М., 1963, с. 185.
149
предъявляет к нему работа, и его возможностями. В пер-
вом случае этот конфликт возникает в основном в резуль-
тате роста требований, предъявляемых к человеку,
во втором — из-за снижения возможностей че-
ловека по выполнению прежних требований. В том и дру-
гом случае человек уже не может справиться с заданием
и в результате такой конфликтной ситуации становится
предрасположенным к несчастным случаям.
Положение о том, что острота конфликтной ситуации
порождает предрасположенность к несчастным случаям,
которое упоминалось выше в связи с работами Д. Дэвис
и Е. Миттенекера [по 234], легло в основу психодинами-
ческой теории Дж. Грунерта (1963) о возникновении
предрасположенности к несчастным случаям [по 301].
Подобные внутренние конфликты могут порождаться не
только непосредственно техническими факторами, но и
социальными причинами. В литературе приводят данные
американского исследования (М. Зельцер с соавт., 1968
[по 314]), где описываются результаты изучения психо-
логами и психиатрами условий жизни и деятельности шо-
феров в период непосредственно перед возникновением у
них аварий. Его авторы констатировали, что в 11 случаях
из 18 аварии предшествовал психический конфликт и эмо-
циональный стресс.
В упомянутой ранее статье, посященной анализу тру-
дового стресса как производственной опасности [268],
авторы включили в сферу производственных стрессоров
также и социальные факторы и изучили с этой точки зре-
ния действие шести из них.
1. Неопределенность роли рабочего, когда ему неясно,
что входит в круг его обязанностей, чего ждут от него в
результате работы.
2. Недостаточное использование или недооценка воз-
можностей рабочего, когда ему поручается выполнение
задач, которые по сложности существенно ниже его спо-
собностей.
3. Перегрузка, когда работа слишком сложная или
ставит перед рабочим слишком много задач.
4. Недостаточность ресурсов или данных для их ис-
пользования в работе.
5. Небезопасность дальнейшего продолжения работы.
6. Неучастие, когда у рабочего нет возможности для
самопроявления в труде, выражения своего мнения.
В качестве практических индикаторов, позволяющих
150
выявить влияние на рабочих того или иного стрессора,
авторы использовали следующие показатели: физическое
состояние, употребление алкоголя, уровень депрессии,
самоутверждение, удовлетворенность жизнью, удовле-
творенность работой, мотивацию к работе, намерение
продолжать работу и пр. В исследовании, которое про-
водилось методом интервьюирования, участвовало
1,5 тыс. рабочих разных профессий и возрастов. Испы-
туемые на основе самооценок определяли наличие у себя
каждого из перечисленных индикаторов и их связь с ука-
занными категориями стрессоров (выделялись три их
уровня — высокий, средний, низкий).
Анализ результатов эксперимента и полученных из ста-
тистики корреляционных связей показал, что почти меж-
ду всеми категориями стресса и их индикаторами оказа-
лись положительные и достоверные корреляции. Однако
одни категории стресса были связаны с большим числом
индикаторов, другие — с меньшим. Наиболее сильными
побудителями стресса оказались следующие факторы:
неудовлетворенность работой, низкая мотивация к ра-
боте, депрессия и отсутствие самоутверждения. Неудов-
летворенность работой в той или иной мере вызывалась
всеми категориями стрессоров (кроме перегрузки), но
особенно сильно она была связана с неопределенностью
роли рабочего и опасностью работы. Таким образом, опи-
санное исследование показало, что фактор опасности тру-
да является не самым сильным и не единственным стрес-
сором, влияющим на состояние рабочего, а следователь-
но, и на его предрасположенность к несчастным случаям.
Некоторые авторы [300] относят к социальным стрессо-
рам также такие факторы, как неуважение к личности
рабочего, отсутствие возможности действовать в свойст-
венном ему стиле, нежелание нести возложенную на него
ответственность.
Однако предрасположенными к несчастным случаям
людей делают не только стрессоры, порождаемые про-
цессом производства, — не в меньшей мере влияют на
них и конфликты, возникающие в различных сферах лич-
ной жизни. Это экспериментально подтвердили амери-
канские психиатры А. Хиршфельд и Р. Беган (1963 [по
307]). На основе изучения происхождения 500 несчаст-
ных случаев в промышленности Детройта было установ-
лено, что большинству из них предшествовали эмоцио-
нальные конфликты в различных сферах личной жизни.
151
Эта связь была настолько универсальной, что авторы
взяли на себя смелость утверждать, будто научились по
состоянию рабочего экстраполировать процесс развития
и проявления несчастного случая. Они даже выделили
ряд конкретных проявлений, свойственных человеку пе-
ред несчастным случаем:
— опытный рабочий начинает делать ошибки, которых
не делает даже новичок;
— теряется чувство самосохранения, и человек в са-
мых неподходящих случаях начинает пренебрегать пра-
вилами безопасности, средствами защиты;
— рабочий порой даже чувствует, что в данной ситуа-
ции возможен несчастный случай, и говорит об этом ок-
ружающим, однако сам ничего не предпринимает для его
предупреждения.
Авторы этого исследования стоят на позиции психо-
анализа и трактуют подобное поведение рабочего как
проявление неосознанных стремлений индивида найти
облегчение от боли личного конфликта в несчастном слу-
чае, перенести причину травмы на менее значимую для
них в данный момент сферу — на окружение и окружаю-
щих. В подтверждение этой точки зрения они приводят
примеры из работ 3. Фрейда, в которых показано, как
личные конфликты делали людей безразличными к опас-
ности и они через несчастный случай, сами того не осо-
знавая, бросали упрек виновникам конфликтов.
А. Хиршфельд и Р. Веган приходят к заключению, что
несчастный случай — это лишь одно звено длительного
динамического процесса, включающего в себя период
до, во время и после происшествия. И если метод психо-
анализа, посредством которого они пришли к этому вы-
воду, нельзя считать доказательным, то само заключение
следует признать вполне справедливым. Оно, как будет
показано далее, обосновано в теории предметной дея-
тельности, где доказывается, что каждая данная деятель-
ность является результатом предшествующих деятель-
ностей индивида. Поэтому деятельность или действие, не-
посредственно вызвавшее несчастный случай, следует
рассматривать как звено некоторого непрерывного про-
цесса психических проявлений личности,
2.5.3. Влияние пережитой опасности
В данном параграфе будет рассматриваться не просто
связь уровня физической опасности с уровнем травма-
тизма (этой темы мы еще коснемся в следующей главе),
но главным образом вопрос о том, как факт осознания
рабочим физической опасности, которой он подвергался
или подвергается в процессе труда, отражается на его
психическом состоянии и как это, в свою очередь, сказы-
вается на его предрасположенности к несчастным слу-
чаям.
Еще основоположники исследований роли человече-
ского фактора в безопасности труда М. Гринвуд и
X. Вудс высказывали предположение, что полученная
травма может вызвать у человека страх перед опасно-
стями труда и породить у него устойчивую индивиду-
альную предрасположенность к новым несчастным слу-
чаям [по 202]. Чешские ученые А. Куглер и Г. Майерго-
ФеР [98], как отмечалось выше, тоже указывали на то,
что предшествующий несчастный случай порождает у ра-
бочих такие состояния, которые способствуют возникно-
вению последующих. Подобные состояния 3. Фрейд на-
зывал «травматическими неврозами». Он расценивал их
как результат фиксации организма на моменте происше-
ствия и связанных с ним сильных переживаниях: человек
не может забыть это происшествие, и оно как бы продол-
жает висеть над ним, воспринимаясь не в прошлом, а как
то, что еще предстоит пережить [197, 64—66].
Анализируя данный вопрос, Т. Гартман [246] заме-
чает, что условия жизни и повторяющиеся несчастные
случаи могут привести к тому, что человек потеряет веру
в возможность избегать несчастных случаев и после оче-
редного несчастья будет ждать последующего. В таком
поведении автор усматривает проявление так называе-
мого «эффекта Карпентера». Английский психолог Кар-
пентер отметил следующую закономерность: каждое вос-
приятие или представление порождает склонность к по-
добному же восприятию или представлению. Этот закон,
как отмечает Гартман, оказался справедливым для раз-
личных проявлений человеческой деятельности, в том
числе и в сфере ошибочных действий. Поэтому автор
приходит к следующему заключению: кто долго настроен
на возможность допущения ошибки, кто долго смиряется
с возможностью несчастного случая и поэтому долго на-
153
ходится в состоянии страха, тот станет жертвой тревожа-
щей его опасности, поскольку волнение перед ожидаемым
несчастным случаем непременно приведет к его реаль-
ному возникновению [по 235, 87]. Вероятно, поэтому лю-
дям, часто попадавшим в несчастные случаи, более свой-
ственно стремление к избеганию неудачи, чем к дости-
жению цели (об этом мы будем еще говорить в главе 3).
Однако не только уверенность в том, что несчастный
случай должен непременно произойти, но уже само со-
знание того, что такая возможность имеется (особенно
когда она велика), уже может нарушить нормальное со-
стояние человека и вызвать у него состояние волнения —
боязни, что это событие произойдет. Подобные состояния
принято называть беспокойством тревоги —
предвидения нежелательных результатов. Состояние бес-
покойства тревоги, по мнению Н. Д. Левитова [104], от-
личается от состояния страха именно тем, что беспокой-
ство возникает в ситуации, где имеется неопределенность
в появлении нежелательного события и существуют те
или иные возможности его избежания. Состояние беспо-
койства тревоги порой называют состоянием тревожно-
сти, тревожного ожидания и расценивают как одну из
форм «эмоциональной реакции на опасность» (К. К- Пла-
тонов [148, 125]).
Страх перед несчастным случаем или беспокойство тре-
воги могут порождать стрессовое состояние того или ино-
го уровня. Однако реакции человека на то или другое со-
стояние оказываются весьма различными. Если состоя-
ние страха является эмоциональной реакцией на неиз-
бежность (по определению И. П. Павлова, «пассив-
ным оборонительным рефлексом» [по 148]), то беспокой-
ство тревоги — это реакция на отрицательное событие,
которое, как уже отмечалось, еще можно предотвра-
тить. Поэтому и природа этих реакций будет различной.
Реакция страха будет, очевидно, заключаться в направ-
ленности организма на самосохранение, реакция же бес-
покойства тревоги — скорее, на мобилизацию его внут-
ренних ресурсов с целью предупреждения возникновения
нежелательного события.
Кроме различий в природе этих реакций, следует отме-
тить и различие в их уровне. Очевидно, уровень реакции
на неизбежное отрицательное событие будет выше, чем
на событие, которое еще можно предотвратить. Поэтому
страх обычно чаще ведет к нарушению процессов само-
154
регуляции и возникновению дистресса, чем состояние
беспокойства тревоги. Последнее же чаще способствует
целесообразной мобилизации ресурсов организма на пре-
дупреждение отрицательных событий, в том числе и не-
счастных случаев. Следовательно, беспокойство тревоги,
если оно адекватно сложившейся ситуации, следует рас-
ценивать как целесообразное и полезное состояние в тру-
довой деятельности, страх же перед опасностью в усло-
виях труда обычно вреден. (Впрочем, страх, если он оста-
ется в умеренных пределах, может оказаться порой по-
лезнее, чем полное пренебрежение опасностью.)
В литературе можно встретить ряд различных тракто-
вок понятия тревожности [103; 207], однако весьма важ-
но отличать временные текущие состояния беспокойства
тревоги (их мы сейчас и рассматриваем) от тревожности
как устойчивого свойства личности, которое является по-
казателем ее потенциальной предрасположенности к
чрезмерным эмоциональным реакциям на угрозы и труд-
ности. Нужно заметить, что у людей с устойчиво и ярко
выраженным свойством тревожности состояние беспо-
койства тревоги, естественно, возникает легче и чаще,
чем у других людей, не отличающихся этим качеством.
Исследования показывают, что последствия несчаст-
ных случаев иногда оказываются довольно стойкими.
Так, психиатр из Австралии Е. Коул [227] провел меди-
цинское исследование 292 человек, примерно половина
из которых пострадала на предприятиях, а вторая поло-
вина — в транспортных и прочих происшествиях. Все эти
люди (187 мужчин и 105 женщин) наблюдались психи-
атрами в течение первых двух лет после получения трав-
мы. У 273 из них был поставлен диагноз «нервные забо-
левания», у 10 — «повреждение мозга», у 4 — «алкого-
лизм», у 3 — «шизофрения» и у 2 — «психоз». Харак-
терно, что до несчастного случая эти люди в основном
были практически здоровы: к психиатру обращалось лишь
12 из них и у 21 человека проявлялась некоторая склон-
ность к нервным и психическим заболеваниям. После не-
счастных случаев все они без исключения оказались пси-
хически и нервнобольными. Однако если вести речь не о
тех, кто перенес тяжелые несчастные случаи, а о рабочих,
часто получавших мелкие и легкие травмы, то на основе
изучения их здоровья можно тоже заключить, что и у
этих людей после ряда подобных происшествий часто
обнаруживаются симптомы неврозов [301]. Как следует
155
из отчета Центрального института охраны труда Польши
[238], 53,1% из 162 обследованных операторов, попадав-
ших в несчастные случаи, оказались больными неврозом.
Впрочем, и вполне здоровый человек при определенных
обстоятельствах может стать предрасположенным к не-
счастным случаям, причем для этого порой даже не тре-
буется каких-то особых причин или действия сильных
стрессоров. Для подтверждения этого положения я по-
зволю себе привести довольно пространный рассказ, за-
писанный со слов одного профессора.
«В этот день у меня было много всяких дел, среди которых самым
трудным был техосмотр моей машины. Эту процедуру нужно было
завершить до одиннадцати часов — до начала лекции. Поэтому на
площадку осмотра я приехал заранее, до восьми часов, и в очереди
был первым. Может быть, этот мой просчет (студенты знают, что на
экзамене отвечать первым обычно труднее) был причиной того, что
на мою машину со свежими силами навалилось сразу несколько ин-
спекторов. Вначале мне сделали замечание по регулировке ручного
тормоза. Пришлось отвести машину в сторону и лезть под нее, чтобы
отрегулировать этот тормоз. Затем ушло много времени, пока я снова
добился внимания инспекторов, которые занимались уже другими
машинами. Когда одни из них, наконец, проверил мою работу, то
оказалось, что она его не устраивает. Пришлось все переделывать
заново. После того как эта проблема все же была решена, обнару-
жилось. что перегорела лампочка сигнализации поворота. Нужно
было где-то достать новую и заменить. Потом, осматривая машину,
инспекторы долго сомневались по поводу люфта в рулевом управле-
нии, а я с ужасом думал, что здесь уже сам ничего не смогу сделать.
Но, к счастью, все обошлось, техосмотр был закончен, и можно было
оформлять документы. Я выложил, как обычно, технический паспорт,
права, техталон, справки. Но потребовался и мой паспорт, а его я
оставил дома. Теперь нужно было ехать за паспортом. Когда я вер-
нулся и вручил инспектору свой паспорт, то был уверен, что все уже
закончено и я могу ехать на лекцию. Но не тут-то было — обнару-
жилось расхождение между отметками о месте прописки в паспорте
и карточке учета. Нужно было ехать в ГАИ и сделать там поправку
в карточке.
Когда я выезжал с площадки техосмотра, я чувствовал себя со-
вершенно измученным. Чтобы выехать на трассу, мне нужно было
сделать левый поворот, т. е. пересечь улицу и встать в дальний ряд
движения. Мне запомнилось, как я долго смотрел направо — на ма-
шины, идущие по этому ряду, и ждал удобного момента для выезда
в нужный ряд. Когда такой момент выдался и я тронулся с места,
слева с шумом буквально перед моим носом промчался огромный
самосвал! Какая-то доля секунды — и я оказался бы поперек его
пути, и ни от меня, ни от машины, наверное, ничего бы не осталось.
От всего этого — от смертельной опасности, которой просто чудом
удалось избежать, и от своей глупейшей ошибки — я буквально ото-
ропел. Когда я, наконец, снова обрел способность мыслить, в голове
замелькали вопросы. Как это могло случиться? Я два десятка лет
за рулем, у меня техталон без проколов — и вдруг допускаю ошибку,
которой не сделал бы и ребенок. Ведь даже дети знают, что при пе-
156
реходе улицы всегда нужно вначале посмотреть налево и только по-
том направо. Оправившись от испуга, я все же поехал в ГАИ: не
проходить же заново всю эту мучительную процедуру! Помню, как я
ехал и повторял себе: «ты стал опасным водителем», «сейчас нужно
быть особенно внимательным», «парность случаев».
Так я ехал, а время уже приближалось к одиннадцати. А тут еще
при подъезде к пешеходному переходу, как на грех, прямо передо
мною погас зеленый и загорелся желтый свет. Нужно было остано-
виться, но я поехал дальше Никогда так не делал, как бы ни торо-
пился, а тут взял и поехал на желтый свет. Но все вроде бы обо-
шлось. Благополучно миновав переход, я все же чувствовал, что
нарушил правила, и от этого было как-то не по себе. Но мое волне-
ние еще более усилилось, когда в зеркале я увидел, что позади едет
милицейский мотоцикл. Теперь я весь был поглощен вопросом: заме-
тил или не заметил милиционер мое нарушение? Я свернул налево —
мотоцикл за мной. Потом я заехал в переулок, где находилась авто-
инспекция, мотоцикл повернул туда же и остановился передо мною.
Когда сержант хорошо знакомым водителям жестом потребовал мои
документы и я протянул ему права, рука моя дрожала. Не дожидаясь
упреков, я сам сразу признался в том, что не остановился на жел-
тый свет. Однако сержант заметил, что я совершил еще два наруше-
ния: в этот переулок попорот был запрещен, к тому же я забыл при.
стегнуться ремнями. То ли мое искреннее раскаяние, а скорее всего,
мой жалкий вид тронули сержанта, и он ограничился рублевым
штрафом.
Теперь мне уже было не до исправления карточки — я опаздывал
на лекцию. Поэтому решил ехать прямо к себе в институт. Научен-
ный горьким опытом, я уже внимательно смотрел на знаки. Из пере-
улка выезд был разрешен только прямо и налево. Я сам себе по-
вторил это вслух. Мне нужно было свернуть направо, но, подъехав
к перекрестку, я почему-то посчитал, что разрешено ехать прямо и
направо, и дал правый поворот. Тот же сержант просигналил мне и
предупредил новое нарушение. Он, видимо, понял, что со мной тво-
рится что-то неладное. И я теперь тоже, наконец, понял, что в таком
состоянии не имею права ехать дальше. Поэтому оставил машину
около ГАИ и, безнадежно опаздывая, побрел пешком к себе в ин-
ститут».
Если проанализировать эту невеселую и в то же время
вызывающую улыбку историю, то можно заметить, что
за описанные в ней несколько часов у рассказчика фак-
тически не было каких-либо серьезных причин или осо-
бых обстоятельств для того, чтобы стать опасным води-
телем. Он становился им постепенно: мелочь за мелочью
нарушали его эмоциональное равновесие, и все это при-
вело к опасной ошибке, после которой он уже действи-
тельно стал предрасположенным к несчастным случаям.
По этому рассказу легко представить, как неудачи с тех-
ническим осмотром и ограниченность во времени вызы-
вали у этого человека постепенно нарастающее волнение.
Именно оно способствовало сужению его объема внима-
ния на отдельных элементах деятельности: ему нужно
157
было выехать в дальний ряд — и он перестал замечать,
что по ближнему ряду тоже движется транспорт, его вол-
новал автоинспектор — и он уже не видел дорожных зна-
ков. Очевидно, состояние дистресса, в котором он оказал-
ся, нарушило и волевую регуляцию: он, против обыкно-
вения, не удержался от соблазна «проскочить» на желтый
свет, запрещающий знак воспринял не таким, каким тот
был, а таким, каким ему хотелось бы этот знак видеть.
Во всей этой грустной истории примечательно и то, что
профессор трезво осознавал снижение своих возможно-
стей и волевыми усилиями пытался поддержать требуе-
мый уровень внимания. Но его волевое противодействие,
очевидно, было слишком слабым по сравнению с дезор
ганизующим влиянием сильных эмоций.
2.6. УСТОЙЧИВЫЕ И ВРЕМЕННЫЕ ФАКТОРЫ
2.6.1. Режимы труда и несчастные случаи
В предшествующих параграфах довольно подробно было
показано, как устойчивые качества личности и времен-
ные переходящие состояния порождают предрасположен-
ность к несчастным случаям. Из всего сказанного, есте-
ственно, следует, что существуют какие-то устойчивые,
длительно действующие в организме факторы, порож-
дающие его предрасположенность к опасности, и факто-
ры, которые возникают в нем временно по тем или иным
внешним или внутренним причинам. Такое деление фак-
торов на устойчивые и временные было предложено в
60-х гг. И. Балинтом и М. Мурани [12, 150—167~\. Позд-
нее (1970—1971) о предрасположенности на короткое и
длительное время писали и другие авторы [250; 284; 314],
Прежде чем говорить о факторах, создающих предрас-
положенность того и другого вида, следует остановиться
на условиях, способствующих их проявлению, и в связи
с этим выделить две категории ошибок человека и выте-
кающих из них несчастных случаев.
К первой категории будем относить такие ошибки,
когда человек, выполняя относительно безопасную ра
боту, создает опасную ситуацию своими неправильными
действиями. Например, токарь начинает работать при
снятом защитном кожухе или после выключения станка
рукой останавливает вращающуюся деталь. Ко второй
158
категории будем относить такие ошибки, которое возни-
кают в связи с тем, что человек не смог решить задачу
данной сложности, не смог вовремя отреагировать, не
смог добиться требуемой точности и т. и.
Та и другая категория ошибок и связанных с ними не-
счастных случаев имеют различную психологическую
природу: в первом случае они связаны с неиспользова-
нием индивидуальных ресурсов, а во втором — с их не-
хваткой. И проистекают эти ошибки из разных индивиду-
альных качеств человека: качества, связанные с мотива-
ционными особенностями субъекта, определяют главным
образом неиспользование возможностей, а психофизио-
логические качества — их ограниченность.
В психологии безопасности труда, когда говорят о про-
фессии, обычно обращают внимание на степень ее опас-
ности. Однако в любой профессии, независимо от степени
опасности, человеку приходится сталкиваться с различ-
ными режимами работы, предъявляющими различные
требования к использованию его индивидуальных ресур-
сов.
Как показал Е. А. Милерян [120], в труде оператора
(как, вероятно, и в любом другом труде) можно выде-
лить следующие четыре режима работы:
— учебно-тренировочный режим, в котором
трудовые задачи решаются условно и у рабочего отсут-
ствует ответственность, присущая реальным условиям
труда (например, шофер на тренажере);
— минимальный режим, связанный с решением
наиболее простых задач в благоприятных условиях при
невысокой цене ошибки (например, тот же шофер недол-
гое время в хорошую погоду едет по широкому свобод-
ному шоссе);
— оптимальный режим, наиболее типичный для
труда, отличающийся большой продолжительностью,
широким использованием навыков и умений, требующий
внимания, собранности. В таком режиме используется
примерно 40—60% ресурсов организма [231] (напри-
мер, езда по городу в условиях оживленного дорожного
движения);
— экстремальный режим, который возникает
при значительном усложнении трудовых задач (сильном
росте внешних ограничений или существенном сниже-
нии внутренних возможностей человека, при появлении
высоких опасностей и пр.), когда человек без сильной во-
159
левой регуляции и широкого использования резервов ор-
ганизма, как правило, уже не может удовлетворительно
справляться с выполнением возложенных на него функ-
ций, Подобный режим может возникнуть у шофера в
случае неожиданного отказа ходовой части машины, при
появлении сложной дорожной ситуации, и наоборот, в
чрезмерно спокойных условиях, когда становится трудно
преодолевать воздействие монотонии.
Исходя из указанного деления режимов труда, можно
вести речь и о типичных для каждого из них ошибках и
причинах несчастных случаев. Если при экстремальном
режиме чаще приходится иметь дело с ошибками, обус-
ловленными нехваткой ресурсов (а если и неиспользова-
нием ресурсов, то вследствие высокой эмоциональной на-
пряженности), то в других режимах труда ошибки обыч-
но имеют иную психологическую природу. Так, в дли-
тельном оптимальном режиме работы типичной причи-
ной ошибок является тоже нехватка ресурсов организма,
но обусловленная уже не внешними факторами, а сни-
жением внутренних возможностей человека из-за его
утомления. В минимальном режиме ошибки и происше-
ствия чаще всего порождаются мотивационной сферой и
недооценкой значимости задач. Об этом пойдет речь в
следующей главе, пока же отметим, что низкая мотива-
ция, малая загрузка, невысокая цена ошибки вызывают
расслабление и снижение интереса к деятельности, по-
нижение уровня внимания. Все это влечет за собой ошиб-
ки в самых простых действиях, а неожиданное усложне-
ние ситуации здесь зачастую застает человека врасплох,
и он может не решить задачу, которую свободно решает
в оптимальном режиме.
В учебно-тренировочном режиме ошибки также связа-
ны с мотивационной сферой — отсутствием стремления
действовать в этом относительно условном режиме так
же внимательно и осторожно, как в реальных ситуациях
труда. Таким образом, каждому режиму труда присущи
свои типичные причины ошибок и связанные с ними
трудности и неприятности (в том числе и несчастные слу-
чаи).
Из всех перечисленных режимов особого внимания в
данном рассмотрении заслуживает экстремальный ре-
жим работы. Попадая в опасную (аварийную) ситуацию,
человек обычно сталкивается именно с таким режимом.
Однако опасные и аварийные ситуации, как уже отмеча-
160
лось, Могут возникать и в любых других режимах труда.
Допуская ошибку, которая влечет за собой несчастный
случай в оптимальном, минимальном или учебном ре-
жиме, человек может создать аварийную ситуацию и тем
самым превратить существующий режим в экстремаль-
ный.
При анализе психологических причин несчастного слу-
чая часто возникает не только вопрос о том, почему чело-
век в данном режиме труда допустил опасную ошибку, но
также и почему, когда возникла аварийная ситуация, он
не принял требуемых мер по предупреждению происше-
ствия, избежанию несчастного случая. Поэтому, говоря
о качествах человека, способствующих его предрасполо-
женности к несчастным случаям, приходится выделять
отдельно качества, предрасполагающие к ошибочным
действиям, и качества, мешающие противодействию ава-
рийным ситуациям.
Здесь шла речь только об опасных ситуациях, вызван-
ных неправильными действиями самого рабочего. Одна-
ко, как уже отмечалось, аварийные ситуации и несчаст-
ные случаи возникают не только по непосредственной
вине рабочего, но и по техническим и организационным
причинам. Поэтому способность человека к требуемым
действиям в аварийных ситуациях (и, наоборот, его не-
способность) становится уже универсально важным ин-
дивидуальным качеством, определяющим его защищен-
ность от опасности или предрасположенность к ней.
2.6.2. Устойчивые факторы
Перечень факторов, способствующих предрасположен-
ности человека к несчастным случаям, приводят И. Ба-
линт и М. Мурани [12, 150—155]. Прежде чем перейти
к их рассмотрению, остановимся на одном факторе, кото-
рый не был назван авторами, и дадим обоснование целе-
сообразности его включения в их число.
Особенности темперамента. В целом ряде исследова-
ний деятельности людей различных профессий было
установлено влияние качеств темперамента, и в частно-
сти слабости нервной системы, на результаты трудовой
деятельности и особенно на поведение в экстремальных
ситуациях. Так, К. М. Гуревич и С. С. Гаджиев показали,
что у дежурных на пульте управления электросетями,
имевших более слабую нервную систему, аварийные си-
11 Псяхологяя и бемшьеппетв
161
туации вызывали состояние «заторможенности», блоки-
ровку внимания, расстройство процессов мышления и па-
мяти [52; 53,186—198].
Л. А. Копытова [77] при изучении деятельности налад-
чиков станков заметила, что наладчики, отличавшиеся
слабостью нервной системы по возбуждению, в ответст-
венные моменты так волновались, что все у них «вали-
лось из рук». В наших исследованиях на студентах было
замечено, что испытуемые с более слабой нервной систе-
мой при усложнении задач и введении болевых наказа-
ний (удар тока) за ошибки существенно ухудшали ре-
зультаты по сравнению с испытуемыми более сильного
типа [82, 103—108].
В. Д. Небылицын одну из своих работ [128] специ-
ально посвятил вопросу изучения влияния свойств нерв-
ной системы на надежность работы человека-оператора в
экстремальных ситуациях. Автор показал, что возможно-
сти человека надежно, в том числе и безопасно, действо-
вать в экстремальной ситуации вытекают непосредствен-
но из свойств его темперамента, в частности из силы
нервной системы. Он отметил также, что в других, более
легких режимах человек способен компенсировать недо-
стающие функции нервной системы развитием других ка-
честв. В экстремальных же ситуациях, предъявляющих
особенно высокие требования к индивиду, подобной ком-
пенсации уже не хватает, и здесь, скорее всего, обнару-
живаются недостатки консервативных свойств человека,
в том числе и недостатки темперамента.
В. Д. Небылицын назвал целый ряд поведенческих ре-
акций, отражающих способность человека противодейст-
вовать опасности, которые фактически непосредственно
зависят от свойств нервной системы. Так, способность к
длительной активной работе и противодействию утомле-
нию зависит от индивидуальной выносливости нервной
системы по отношению к возбудительному и тормозному
процессу, т. е. от ее силы. От силы нервной системы зави-
сят также способность к экстренной мобилизации в ава-
рийной ситуации, способность успешно действовать, не-
смотря на отвлекающие факторы и помехи. От подвиж-
ности и лабильности нервной системы, от уравновешен-
ности нервных процессов зависят такие важные для безо-
пасности труда качества, как способность к переключе-
нию внимания и к быстрому реагированию на опасные
сигналы.
16g
В последующих специальных исследованиях индиви-
дуальных качеств рабочих, попадавших в несчастные
случаи, положения, высказанные В. Д. Небылицыным,
нашли экспериментальное подтверждение. Так, было
установлено, что шахтеры, часто попадавшие в несчаст-
ные случаи, обладали явно более низкими способностями
к действиям в экстремальной ситуации (по переключе-
нию внимания, сенсомоторной координации), чем другие
рабочие [18]; такие люди в обычных условиях имели бо-
лее низкие способности к экстренной мобилизации [51].
И примечательно, что они отличались более слабой нерв-
ной системой по возбуждению и торможению, большей
неуравновешенностью нервных процессов и их повышен-
ным торможением [173]. Выше было показано, что с не-
счастными случаями тесно связано и такое качество тем-
перамента, как экстравертность [306; 314].
К качествам темперамента относят и показатель невро-
тизма, фактически отражающий эмоциональную неурав-
новешенность. Таким образом, из всего сказанного мож-
но заключить, что свойства темперамента являются су-
щественно важным показателем устойчивой предраспо-
ложенности к опасности.
На этом факторе мы специально остановились под-
робно, чтобы обосновать его правомерность. О следую-
щих факторах, создающих устойчивую предрасположен-
ность к опасности, мы будем говорить более кратко.
Функциональные изменения в организме. Здесь име-
ются в виду стойкие патологические изменения, которые
хотя и не делают людей нетрудоспособными, но мешают
в работе и повышают их предрасположенность к несчаст-
ным случаям. К таким изменениям относятся сердечно-
сосудистые заболевания, заболевания дыхательных пу-
тей, диабет. Существенно отражаются на безопасности
труда и различные отклонения в психике. В одном иссле-
довании водителей, неоднократно попадавших в аварии
и несчастные случаи, было установлено, что 55% из них
составляли лица эмоциональные и сверхэмоциональные
[по 28]. На непосредственную связь состояния здоровья
с несчастными случаями указывают многие цитируемые
ранее авторы [98; 223; 227; 230; 301 и др.].
Недостатки органов чувств. Здесь речь идет в основ-
ном об ухудшении зрения, слуха. Такие причины несчаст-
ных случаев нередко выявляются уже после происшест-
вия. Правда, недостатки зрения обычно коректируются с
163
помощью очков. Однако сами условия труда не всегда
позволяют использовать такие очки (зачистка сварных
швов, при которой требуется надевать маску, формовоч-
ные работы в литейном цехе, при которых очки быстро
загрязняются, и пр.).
Функциональные нарушения связи между сенсорными
и моторными процессами, как отмечают авторы [12], ча-
сто являются причиной несчастных случаев. В основе
устойчивой предрасположенности к несчастным случаям
может лежать как замедленное, так и чересчур поспеш-
ное реагирование на сигнальные раздражители. Наруше-
ние координации часто проявляется в неспособности вы-
полнять тонкие и сложные движения рук. Люди с подоб-
ными нарушениями порой опускают некоторые элементы
сложных комбинированных движений, порой включают
совсем ненужные элементы. В повседневной жизни их
обычно называют неловкими.
Пристрастие к алкоголю, наркотикам. Эти пороки
устойчиво повышают предрасположенность к травматиз-
му. Следует заметить, что и потом, когда люди избавля-
ются от этих пороков, у них зачастую сохраняется повы-
шенная предрасположенность к несчастным случаям
[98]. Связь частоты несчастных случаев со склонностью
к алкоголизму была подтверждена и нашим исследова-
нием [86].
2.6.3. Временные факторы
К факторам, которые временно повышают предраспо-
ложенность рабочего к несчастным случаям, относятся:
неопытность, неосторожность, утомление, состояние ди-
стресса, понижение функциональных возможностей под
влиянием биологических ритмов, атмосферных (косми-
ческих) воздействий и пр. На двух последних мы оста-
новимся подробнее в главе 4. Остальные факторы уже
затрагивались нами выше, поэтому здесь мы рассмотрим
их очень кратко, выделяя наиболее существенные, не от-
меченные ранее особенности.
Неопытность. Под неопытностью понимается отсутст-
вие у рабочего навыков и умений, достаточных для при-
ложения полученных при обучении знаний в конкретном
труде. С неопытностью (первичной беспечностью) связан
высокий травматизм на первом этапе практического ос-
воения профессии. Неопытность порождает ошибки и
164
травмы по ряду причин. Во-первых, пока не выработаны
необходимые трудовые навыки (отсутствуют вторичные
автоматизмы), рабочему приходится подвергать выпол-
нение большинства трудовых операций сознательному
контролю, что мешает распределению внимания: рабочий
упускает из виду многие трудовые факторы, которые он
должен учитывать в своих действиях. Во-вторых, незна-
ние многих особенностей работы может привести к оши-
бочным действиям. В-третьих, неуверенность в себе, опа-
сения по поводу возможных ошибок, своей безопасности
вынуждают рабочего действовать с высокой концентра-
цией внимания, что при длительной работе порождает
состояние напряженности и развитие утомления. Все эти
причины, вместе взятые, создают временную предраспо-
ложенность рабочего к несчастному случаю.
Неосторожность. Если неопытность мы связывали с
недостатком возможностей рабочего, то неосторожность,
как уже отмечалось, является результатом неиспользо-
вания этих возможностей из-за недооценки сложности
задач и переоценки своих трудовых качеств. Впрочем,
неосторожность может возникать и по другим причинам:
неполноты сведений об опасных факторах, под влиянием
отвлекающих обстоятельств и пр. Однако во всех слу-
чаях неосторожность выступает как временное явление,
ведущее к увеличению предрасположенности к опасно-
сти.
Утомление. Этим термином принято называть соответ-
ствующие временные изменения в организме, проявляю-
щиеся в понижении работоспособности при интенсивной
или длительной работе. Сам факт понижения работоспо-
собности уже свидетельствует о снижении уровня защит-
ных реакций организма и о понижении защищенности
индивида. Для поддержания требуемых результатов
труда в условиях снизившейся работоспособности чело-
веку приходится использовать волевую саморегуляцию,
включать в действие свои резервы [166].
Иногда утомление разделяют на физическое и психи-
ческое. Однако в современных условиях производствен-
ного труда, где, наряду с физической нагрузкой, часто
возникают задачи оценки ситуации, принятия решения,
оба эти вида утомления нередко тесно переплетаются.
Как показывают исследования, утомление развивается
весьма неравномерно и особенно сказывается перед пере-
рывом на обед и в последние часы смены. Перед самым
165
концом смены усталость спадает, что объясняют «конеч-
ным порывом», эмоциональным подъемом, вызванным
окончанием работы, предвидением перемены деятельно-
сти, отдыха. Практика показывает, что в периоды куль-
минации утомления частота несчастных случаев выше,
чем в другие периоды рабочей смены.
Еще большую угрозу для безопасности труда пред-
ставляет состояние переутомления. Если утомление
является для человека нормальным, естественным со-
стоянием, которое устраняется обычным отдыхом, восста-
навливающим нормальную работоспособность, то пере-
утомление — это уже патологическое состояние, кото-
рого обычный отдых не снимает. Для устранения пере-
утомления требуется медицинское лечение, и порой дли-
тельное. В состоянии переутомления перечисленные вы-
ше проявления утомления гиперболизуются и обостря-
ются, что особенно негативно отражается на безопасно-
сти труда.
Дистресс. Параграф 2.5 был специально посвящен до-
казательству воздействия различных стрессоров, выте-
кающих из производственных и социальных отношений,
на психофизиологическое состояние рабочего и влияния
этого состояния на предрасположенность его к несчаст-
ным случаям. Было также показано, что физическая опас-
ность, которой подвергается рабочий в процессе труда,
особенно после пережитого им несчастного случая, мо-
жет выступать как стрессор, повышающий его предрас-
положенность к опасности. Состояния дистресса возни-
кают по множеству разнообразных причин, например
вследствие несовпадения характера труда с темперамен-
том рабочего, из-за неприятностей в личной жизни, вслед-
ствие различных воздействий среды и пр.
Влияние биологических ритмов и атмосферных факто-
ров. Установлено, что в организме человека действуют
различные биологические ритмы, определяющие измене-
ние его биологической активности. Помимо того, биоло-
гическая активность изменяется и под влиянием внешних
атмосферных и космических воздействий. Различными
исследованиями выявлена связь между определенными
фазами активности у людей и частотой несчастных слу-
чаев [30; 48; 124 и др.]. Обнаружена также связь между
атмосферными и космическими явлениями (например,
инфрадлинноволновыми импульсами [47; 294] и частотой
травматизма в этот период).
166
Эти факторы, временно повышающие предрасположен-
ность к несчастным случаям, будут рассматриваться в
главе 4 настоящей книги.
*
Итак, мы выделили ряд факторов, устойчиво повыша-
ющих предрасположенность человека к опасности, и не-
сколько общих факторов, создающих это свойство вре-
менно. Знание их необходимо по ряду причин. Во-первых,
для того чтобы изыскать пути противодействия, необхо-
димо «знать противника». Во-вторых, по наличию этих
факторов можно выделять людей, более предрасполо-
женных к несчастным случаям, и путем выбора для них
соответствующих профессий, постов в этих профессиях,
а также введения контроля за их работой предупреждать
реализацию их предрасположенности на практике.
По поводу второго пункта — диагностирования пред-
расположенности — могут возникнуть резонные сомне-
ния. Если предрасположенность появляется за счет утом-
ления, воздействия стрессоров, атмосферных влияний и
прочих временно действующих и сложно связанных фак-
торов, то, следовательно, она может возникнуть по за-
кону случайных событий у любого рабочего, независимо
от его устойчивых индивидуальных качеств. Но даже если
у человека и имеются такие качества, устойчиво пред-
располагающие его к несчастным случаям, они, как было
показано выше, могут компенсироваться другими его ка-
чествами и проявляться так же случайно, как у осталь-
ных. Поэтому, может быть, нет смысла специально выде-
лять людей, предрасположенных к несчастным случаям?
И все же я считаю, что есть смысл и польза диагно-
стировать людей для определения у них устойчивых ка-
честв, предрасполагающих к несчастным случаям.
Во-первых, устойчивые факторы подверженности опас-
ности если и поддаются некоторой компенсации, то лишь
в обычных, спокойных режимах труда. В экстремальном
режиме, предъявляющем к возможностям человека осо-
бые требования, такая компенсация зачастую оказыва-
ется невозможной. А несчастные случаи, как было пока-
зано, наиболее связаны именно с экстремальными режи-
мами, причем возникающими не только при выполнении
сложных или ответственных задач в особых случаях, но
167
И просто из-за ошибок, допущенных Под йлйянием утом-
ления, монотонности в обычных, спокойных условиях ра-
боты .
Во-вторых, и это весьма важно, устойчивая предраспо-
ложенность (особенно в связи с недостатками темпера-
мента и другими факторами центрального происхожде-
ния) оказывается весьма благотворной почвой для раз-
вития временной предрасположенности. Действуя на че-
ловека, предрасположенного к опасности, данный времен-
ный фактор может вызывать значительно больший ре-
зультирующий эффект предрасположенности, чем при
действии на защищенного рабочего. Подтвердить ска-
занное можно следующим примером. Предположим, что
двое рабочих выполняют одно и то же трудовое задание
и находятся при этом примерно в равных условиях. Один
рабочий имеет относительно сильную нервную систему, а
другой — относительно слабую, и этот фактор создает у
второго рабочего, в отличие от первого, некоторую устой-
чивую предрасположенность к несчастным случаям.
Пусть теперь у того и другого рабочего в процессе труда
возникла одинаково опасная ситуация, угрожающая ава-
рией, — фактор, создающий временную предрасположен-
ность. Как этот фактор отразится на том и другом рабо-
чем?
Для ответа на этот вопрос воспользуемся приведенным
выше графическим изображением (рис. 2.15). Здесь
изображены три инвертированные U-образные кривые,
отражающие закон Йеркса—Додсона [320]. По оси абс-
цисс каждого графика отложены значения активации
нервной системы индивида, а по оси ординат — продук-
тивность труда. Левая кривая (I) описывает результаты
деятельности рабочего с более сильной нервной систе-
мой, а правая (II) — с более слабой. В деятельности
средней степени сложности у того и другого рабочего воз-
никает соответствующая активация. Однако известно, и
это было экспериментально подтверждено нашим иссле-
дованием [82], что люди более слабого типа на относи-
тельно несложные задачи реагируют довольно высокой
активацией. В итоге оба рабочих выполняют одну и ту
же работу, но у «защищенного» это связано с невысокой
исходной активацией (aj), а у предрасположенного — с
большей активацией (а2). Оба они справляются с зада-
нием, а последний даже работает с большей продуктив-
ностью. Теперь посмотрим, как скажется на том и другом
168
рабочем аварийная ситуация — трудовой стрессор. Оче-
видно, он вызовет у обоих рабочих дополнительную акти-
вацию (Аа). Исследования показывают, что люди со сла-
бой нервной системой, с повышенной тревожностью более
эмоционально реагируют на подобные ситуации. Они бо-
ятся неудачи, поглощены возложенной на них ответст-
венностью и порой даже преувеличивают ее значение
[300]. Поэтому приращение активации от стрессора у
«предрасположенного» к опасности рабочего будет боль-
ше, чем подобное же приращение (Аа) у «защищенного».
Если у «защищенного» рабочего прирост активации спо-
собствует мобилизации внутренних ресурсов на преодо-
ление трудностей, опасностей, что, как видно из рис. 2.15
(I), ведет к повышению продуктивности (4-Awj), то у
рабочего, устойчиво «предрасположенного», картина ока-
зывается обратной. У него прирост активации ведет к
тому, что результирующая активация превосходит крити-
ческое значение — Акр (возникает уже гиперактивация),
и это влечет за собой дистресс и падение продуктивности
(—Aw2).
Рассмотренный пример показывает, что устойчивая
предрасположенность не только сама по себе способст-
вует возникновению несчастных случаев, но и создает
благоприятные условия для развития временной предрас-
положенности. А объединение этих факторов оказывается
особенно опасным тем, что их интеграция обусловливает
не просто увеличение предрасположенности, а диалекти-
ческий скачок к дистрессу со всеми вытекающими из
этого последствиями.
Все сказанное свидетельствует о том, что устойчивая
предрасположенность заслуживает специального изуче-
ния и разработки методов ее диагностирования. Однако,
признавая тесную связь фактора устойчивой предраспо-
ложенности с трудовым травматизмом, мы не считаем,
что эта связь всегда и везде должна проявляться на
практике. Существует немало видов труда, а в различ-
ных профессиях немало рабочих постов, где экстремаль-
ные режимы возникают редко, где невелика цена ошибок
и где имеются большие возможности компенсации недо-
стающих устойчивых качеств. В таких случаях устойчи-
вая предрасположенность остается лишь потенциальным
качеством, несмотря на которое человек способен рабо-
тать безопасно.
169
2.7. МЕТОДОЛОГИЯ ИЗУЧЕНИЯ СВЯЗИ КАЧЕСТВ
ЛИЧНОСТИ С ЕЕ БЕЗОПАСНОСТЬЮ
2.7.1. Понятие «защищенность от несчастных случаев»
В английской Энциклопедии по безопасности и гигиене
труда приводится понятие «индивидуальная подвержен-
ность несчастным случаям», которое трактуется как «оп-
ределенная личная склонность или предрасположенность
к тому, чтобы либо самому становиться жертвой несчаст-
ного случая, либо стать причиной несчастного случая,
происшедшего с другим работником» [211, II, 1377]. Это
понятие, получившее распространение в 20-х годах,стало
особенно широко использоваться в связи с теорией Марбе
и как бы исторически слилось с ней. И не случайно, что
ученые того времени, и в последующем выступавшие про-
тив этой теории, стали отвергать также само понятие
«подверженность» — вначале в том смысле, в каком его
применяли Марбе и его сторонники, а потом и вовсе стали
избегать его использования из-за приобретенного им
реакционного оттенка.
Однако и в теории, и в практике явно ощущалась не-
обходимость в подобном понятии, отражающем способ-
ность человека противостоять опасностям его труда. По-
этому сама жизнь заставила заниматься поиском какого-
то заменителя понятию «подверженность». При этом ста-
рались подобрать именно такое понятие, которое бы за-
ранее не обрекало человека на незавидную роль «страда-
ющего» (подобно тому, как это делало слово «подвер-
женный»), а нейтрально оценивало его свойства с этой
точки зрения.
В качестве такого заменителя английский ученый
Ф. Маккена (1982) [273] предложил использовать поня-
тие «дифференциальной попадаемости в несчастные слу-
чаи». Такое понятие действительно ничем не порочило
человека, но, с нашей точки зрения, мало помогало делу,
поскольку за ним явно не просматривалось то содержа-
ние, ради которого оно должно использоваться: оно ни-
чего не говорило о возможностях человека противостоять
опасностям его профессиональной деятельности.
Были попытки использовать в этих целях понятие «на-
дежность работы человека». Но оно тоже оказалось не
очень-то пригодным для этого. Действительно, надежно-
стью техники или человека принято называть способ-
170
ность к безотказной или безошибочной работе в данных
нормальных условиях функционирования. Причем в этом
понятии, введенном в теории технической надежности,
полностью игнорируются те последствия, к которым при-
водит отказ техники или ошибка человека. Именно бла-
годаря такой «жертве» и удалось создать теорию, при-
менимую к самым разнообразным техническим устрой-
ствам и видам человеческой деятельности. Однако нас в
данном случае интересуют главным образом именно те
последствия, а точнее — те опасности, которые порождают
неправильные действия человека. Поэтому понятие «на-
дежность», определяющее лишь общую закономерность
возникновения ошибок человека, фактически не отражает
его способность противостоять опасностям, возникающим
в трудовой деятельности.
В нашем предшествующем изложении мы уже неодно-
кратно использовали понятие «защищенность от несчаст-
ных случаев» в рассматриваемом здесь смысле. Теперь в
данном методологическом разделе книги постараемся
дать строгое определение этого понятия и показать его
продуктивность.
Защищенность человека от несчастных
случаев в его профессиональной деятель-
ности определяет его способность не создавать в этой
деятельности для себя и других опасные ситуации, а в
случае их возникновения (по его вине или независимо от
него) успешно им противодействовать. Поскольку, как
уже было показано, этот показатель зависит от ком-
плекса природных психофизиологических качеств чело-
века, то в этом смысле можно говорить о некоторой его
природной защищенности от опасностей про-
фессиональной деятельности. Однако безопасность рабо-
ты человека, кроме того, зависит еще и от его обученно-
сти и тренированности, от его текущего физического и
психического состояния, от мотивации к безопасной ра-
боте. С учетом указанных выше природных и перечис-
ленных далее приобретенных качеств можно уже гово-
рить и о некотором более общем показателе — инди-
видуальной защищенности человека от его
профессиональных опасностей. Однако, определяя защи-
щенность человека, нельзя игнорировать и его орудий-
ную сферу, безопасность самой используемой техники и
эффективность приданных технике стационарных и при-
данных человеку индивидуальных средств защиты. Если,
- 171
кроме названных выше, учесть и этот фактор, то можно
выводить суждение об общей результирующей
защищенности человека от опасностей его профес-
сиональной деятельности. Заметим, что мы ведем речь о
защищенности человека применительно к данному кон-
кретному виду деятельности и не считаем возможным де-
лать по ней обобщения о его защищенности в других ви-
дах деятельности.
Следует также отметить, что понятие «защищенность
от несчастных случаев» в данном виде деятельности не
адекватно понятию безопасности в ней человека, посколь-
ку последняя зависит еще и от условий и организации
труда, от действия других людей, от всяких непредвиден-
ных стихийных явлений. Как видим, понятие «защищен-
ность» не тождественно и понятию «надежность» работы
человека. Ведь надежность, как отмечалось, это способ-
ность не совершать ошибки (любые), а «защищенность»
— это способность не совершать именно опасные ошибки,
не создавать опасные ситуации. Кроме того, надежность
оценивается только применительно к нормальным усло-
виям работы, а защищенность характеризуется способ-
ностью сохранять безопасность и при разных ненормаль-
ных, аварийных и, как говорят космонавты, нештатных
ситуациях.
В качестве иллюстрации продуктивности понятия «за-
щищенность» и его отличия от понятия «надежность» при-
веду результаты одного нашего исследования, выполнен-
ного в 1986 г. в Тартуском таксопарке.
Изучались психологические причины дорожно-транспортных про-
исшествий в данном таксопарке за истекшие 10 лет. Здесь за этот
период было зафиксировано 644 происшествия, из которых в 224
случаях виновниками были признаны сами водители такси, а в 420
случаях — другие участники движения (чаще всего другие водители).
Изучалось распределение происшествий в той и другой группе как
по часам суток, так и по длительности работы водителей такси. Для
каждой группы происшествий (т. е. возникших по собственной вине
и по вине другого) рассчитывались средние значения и анализиро-
вался уровень отклонений от этих средних значений. Поскольку во-
дители такси начинали рабочий день в разное время суток, а выборка
была достаточно представительной, то такой важный фактор, как ин-
тенсивность дорожного движения, различающаяся в отдельные часы
суток, нивелировался.
Исследование показало, что в первой половине рабочей смены от-
носительное число дорожных происшествий было явно больше свя-
зано с неправильными действиями самих водителей такси, чем с дей-
ствиями других участников дорожного движения. Нарушения правил
водителями такси выражались чаще всего в необоснованном риске, в
172
желании достичь с помощью этих нарушений каких-то личных вы-
год, т. е. в первой половине смены происшествия чаще всего явля-
лись результатом недостаточной мотивации водителей такси к без-
опасной езде. Во второй же половине смены существенно увеличи-
валось относительное число дорожных происшествий по вине других
участников движения.
Если взглянуть на эти результаты с точки зрения показателя на-
дежности работы водителей такси и показателя их защищенности от
дорожно-транспортных происшествий, то можно сделать следующее
заключение. В первой половине смены обнаруживалось относитель-
ное понижение надежности работы водителей такси из-за снижения
их индивидуальной защищенности (вследствие недостаточной моти-
вации к выполнению правил дорожного движения). Во второй же
половине смены, когда стала проявляться усталость, происходило по-
нижение индивидуальной защищенности водителей такси, и поэтому
они уже не могли так ловко уходить от опасностей, созданных дру-
гими водителями, как это было в первой половине смены. И здесь
примечательно, что понижение индивидуальной защищенности хотя и
имело место, но не отражалось на надежности работы водителей
такси (сами они действовали точно по правилам и не допускали
ошибок) и в то же время сказывалось на их безопасности (уход от
опасностей, противодействие им теперь уже были не столь успеш-
ными, как, вероятно, в первой половине работы).
Как видно из данного исследования, разведение пока-
зателей надежности работы человека и его защищенно-
сти позволяет глубже вникать в психологическую приро-
ду поведения человека в условиях опасности.
2.7.2. Частота микротравм или тяжесть несчастного
случая?
В предыдущем параграфе на основе анализа результа-
тов исследований по психологии безопасности труда
был выделен ряд факторов, создающих устойчивую и
временную предрасположенность к опасности. Было
также указано, что это качество обусловливают не еди-
ничные факторы, а их определенные комплексы, сочета-
ния. Поэтому выявлению этих комплексов и уточнению
входящих в них качеств посвящаются многие современ-
ные исследования данного вопроса.
В этой связи приобретает особое значение методоло-
гия таких исследований. Если обратиться к статистиче-
ским исследованиям, выполненным за 60-летний период
изучения данной проблемы, то легко заметить, что абсо-
лютному большинству из них свойственна одинаковая
схема построения. Выделяется экспериментальная груп-
па, состоящая из людей, попадавших в несчастные слу-
чаи, как бы предрасположенных к ним, и контрольная
173
группа из людей с подобными же профессиональными
данными, но не имевших травм. С помощью различных
психологических и физиологических методик (инструмен-
тальных, тестовых, анкетных и пр.) исследуются и со-
поставляются индивидуальные качества людей той и
другой группы, и, наконец, выделяются те качества, ко-
торые особенно присущи людям, побывавшим в несчаст-
ных случаях. Далее проводится анализ этих качеств, и те
из них, которые по смыслу могут способствовать несча-
стным случаям, объявляются качествами, позволяющими
диагностировать предрасположенность. По такой именно
схеме было построено и проведено большинство описан-
ных выше исследований, в том числе и наше, изложенное
в параграфе 2.4 настоящей главы.
Однако при более детальном рассмотрении этих иссле-
дований можно обнаружить, что по одному принципи-
ально важному вопросу они существенно разнятся меж-
ду собой. Таким вопросом является критерий выбора ис-
пытуемых экспериментальной группы. Оказывается, в од-
них исследованиях (и таких большинство) на роль пред-
расположенных выбирались люди, которые неоднократ-
но бывали в несчастных случаях и получили много травм
(независимо от степени тяжести последних) [18; 31; 86;
209; 234; 249; 266]. В других исследованиях группа пред-
расположенных формировалась из людей, которые име-
ли травмы, достигшие определенного уровня тяжести (не-
зависимо от числа полученных трам) [51; 59; 125; 138;
173; 206]. На практике же получалось так, что в первой
группе исследований фактически изучались качества лю-
дей с большим числом в основном мелких травм. Во
второй группе изучались люди, получившие единичные
травмы, но главным образом относительно высокого
уровня тяжести и зафиксированные специальными акта-
ми. При этом та и другая группа авторов исходила из
предположения, что выделенные ими испытуемые имеют
предрасположенность к несчастным случаям, и занима-
лась поиском признаков, которые позволили бы диагно-
стировать это качество.
Следует напомнить, что сама проблема подверженно-
сти возникла в 1919 г. именно в связи с повторностью
несчастных случаев и в ней степень тяжести травмы не
выделялась. Напротив, авторы считали, что о подвержен-
ности прежде всего свидетельствуют мелкие травмы (ми-
кротравмы). Па это положение указывали К- Марбе и
174
М. Шорн [по 266], Э. Фармер [235] и другие исследова-
тели того периода [202; 209]. Советские психотехники
Л. Бурлюк и С. Геллерштейн с соавторами [31] также
подчеркивали важность изучения микротравм, отмечая,
что именно они являются наиболее ценным индикато-
ром склонности человека к несчастному случаю. Исходя
из этих предпосылок строилось изучение предрасполо-
женности к несчастным случаям в первой группе иссле-
дований.
На иных позициях стояли исследователи второй груп-
пы. Они, вероятно, исходили из следующих посылок. Ос-
новным официальным документом, служащим свидетель-
ством несчастного случая, у нас является акт по форме
Н-1. Такой акт, по Положению, должен составляться, ес-
ли несчастный случай привел к нетрудоспособности рабо-
чего сроком от одного дня и более (порой выделяют так
называемые учитываемые несчастные случаи с потерей
трудоспособности более чем на три дня). Для практики
наиболее важным является снижение частоты и тяжести
именно таких несчастных случаев, которые учитываются
официально, выявление людей, склонных к категории
происшествий подобного типа. Поэтому авторы исследо-
ваний этой группы занимались выявлением индивиду-
альных качеств, присущих именно данной категории лю-
дей. Важно отметить, что зачастую они располагали дан-
ными о травматизме только в виде таких актов, посколь-
ку учет мелких травм специально не предусмотрен. Трав-
мы же, фиксируемые актами, у абсолютного большинства
рабочих являются лишь одиночными событиями (это из-
вестно из практики, подтверждается и нашими исследо-
ваниями [65; 86]). Поэтому создание статистически ре-
презентативной группы людей, на которых акты состав-
лялись неоднократно, было практически затруднено,
вследствие чего сторонники данного подхода изучали
предрасположенность к опасности на людях, имевших по
собственной вине одиночные несчастные случаи, зафик-
сированные в актах.
Впрочем, второй подход был правомерен и с теорети-
ческой точки зрения: сторонники первого подхода, хотя
и неоднократно подчеркивали, что важно изучать мел-
кие травмы, но нигде экспериментально не доказывали,
что одиночные более тяжелые несчастные случаи не могут
служить свидетельством предрасположенности рабочего
к травматизму. Э.Фармер даже обнаружил корреляцию
175
между частотой мелких травм и более тяжелыми несча-
стными случаями [235].
Таким образом, можно констатировать наличие двух
подходов к изучению качеств предрасположенности. Из
этого заключения, естественно, вытекает вопрос: какой
же подход является более достоверным?
Этот вопрос и побудил нас к проведению специального
экспериментального исследования.
2.7.3. Экспериментальное исследование
В параграфе 2.4 настоящей главы была описана одна
часть нашего исследования индивидуальных качеств
предрасположенности, проведенного на машинострои-
тельном заводе. Здесь я расскажу о другой части это-
го же исследования, в котором были использованы ранее
полученные данные.
Как уже было отмечено, на этом заводе велось изуче-
ние причин трудового травматизма, проявившегося за
пятилетний период. В его основу были положены дан-
ные о несчастных случаях, зафиксированные актами по
форме Н-1 (около 190 актов), а также сведения, извле-
ченные из книг посещения здравпункта, документации
поликлиники завода, согласно которым за этот период
рабочие получили 3065 различных повреждений, глав-
ным образом микротравм. На основании анализа этих
сведений были выделены рабочие, отличавшиеся наи-
большим числом микротравм (от 5 до 9).
Исходя из полученных данных были сформированы
две экспериментальные группы:
— группа из 120 рабочих, имевших несчастные слу-
чаи, по которым составлялись акты; условно названа
«актированными».
— группа из 41 рабочего с большим числом микро-
травм, получившая название «травмированные» (в этой
группе оказалось 11 человек, которые, кроме того, име-
ли несчастные случаи, зафиксированные актами).
Обе эти группы были подвергнуты специальному ис-
следованию методом анкетирования. Каждый из испы-
туемых оценивался по 120 признакам, отражающим с
различных точек зрения те его качества, которые, по на-
шим предположениям, могли служить причиной предрас-
положенности к травматизму. Анкеты заполнялись пси-
хологами на основе имеющейся документации, бесед с по-
176
страдавшими и их мастерами. В анкете были отражены
следующие аспекты индивидуальных качеств испытуе-
мых:
— общие сведения об испытуемом, об условиях его
труда и ситуациях, в которых возникли несчастные слу-
чаи (собирались на основе записей в актах и бесед с ма-
стерами);
— оценка производственных и социальных качеств
испытуемых, их знаний и выполнения ими правил тех-
ники безопасности (давалась их мастерами);
— отношение испытуемых к труду, к трудовому кол-
лективу, к вопросам безопасности (его высказывали са-
ми испытуемые, они давали также ответы на ряд вопро-
сов, по которым выводилось некоторое суждение о силе
их нервной системы);
— сведения о состоянии здоровья испытуемых (о за-
болеваниях, хронических диагнозах, числе дней, пропу-
щенных по болезни) собирались по документации завод-
ской поликлиники врачом исследовательской группы.
Собранные таким путем данные были подвергнуты
статистической обработке на ЭВМ. Остановимся на ос-
новных результатах анализа полученных данных с точки
зрения поставленного выше вопроса. Одним из принци-
пиально важных аспектов настоящего исследования бы-
ло выявление связи индивидуальных качеств, свидетель-
ствующих о предрасположенности рабочего к опасности,
с уровнем тяжести возникавших у него травм. Ответ
на этот вопрос можно было получить на основе корреля-
ционного анализа общего массива данных. Основные ре-
зультаты такого анализа иллюстрируются схемой, пред-
ставленной на рис. 2.16, где выделены связи признака
«тяжесть несчастного случая» с другими используемыми
для анализа признаками. Если исключить из рассмотре-
ния тривиальные связи (с ростом тяжести травмы растет
число дней нетрудоспособности и выплачиваемое посо-
бие, при более тяжелых несчастных случаях поврежда-
ются органы движения и пр.), то по этой схеме можно за-
ключить, что тяжесть несчастного случая достоверно свя-
зана только с факторами невозможности предвидеть его
возникновение, незнанием подобных случаев, с более ран-
ним часом работы. С индивидуальными же показателя-
ми, свидетельствующими о предрасположенности к трав-
матизму, которых было более сотни и связь которых с не-
счастными случаями была подтверждена многими иссле-
12 Психология и безопасность
177
Минимально достоверное
значение коэффициентов корреляции
при р-0,99 1-0,20
Рис. 2.16. Корреляционные связи признаков, влияющих на тяжесть
несчастного случая
дованиями, признак «тяжесть несчастного случая»
оказался не связанным. В то же время признак «ча-
стота микротравм» оказался с высокой достоверностью
(Р = 0,99) связанным с показателями эмоциональной не-
уравновешенности, плохой памяти, низким чувством от-
ветственности, неаккуратностью, низкой дисциплиной,
низким авторитетом и другими показателями, которые
являются свидетельством предрасположенности к несча-
стным случаям. Следовательно, тот факт, что у рабочего
возник единичный несчастный случай такой степени тя-
жести, которая учитывается актом, еще не означает, что
этот рабочий отличается предрасположенностью к опас-
178
Рабочие группы ,/Г
Минимально достоверное значение
хозррициента корреляции
при [5=0,99 г-0,23
Рабочие группы, Т‘
Минимально достоверное значение
козукрициента корреляции
при [3=0,99 г-0,900
неаккуратность -0,395
неосторожность ~О,ЭОС
худшая 1-037-
ориентироока ’
стремление -о зо-
ре запретному
6 несчастном
случае
Вина рабочего
В несчастном
случае
малая
Выносливость
большое число
диагнозов
стремление из-
бежать неудачи
стремление к
Запретному
Рис. 2.17. Корреляционные связи между признаком «вина рабо-
чего в несчастном случае» и другими признаками по группам «А»
(«актированных») и «Т» («травмированных»).
ности. Это заключение, очевидно, свидетельствует не в
пользу второго подхода.
Остановимся теперь на результатах сравнения корре-
ляционных связей, полученных по отдельным подмасси-
вам: по группе «актированных» и группе «травмирован-
ных». Показательным здесь оказался признак «вина ра-
бочего в несчастном случае». Схемы корреляционных
связей этого признака в той и другой группах представ-
лены на рис. 2.17. .
В группе «актированных» вина рабочего чаще всего
порождалась неаккуратностью, неосторожностью, худ-
шей ориентировкой. Все эти качества в основном явля-
ются результатом воспитания, обучения и, в принципе,
не могут рассматриваться как устойчивые свойства инди-
видуальности (здесь ориентировка понималась в пове-
денческом плане). В группе же «травмированных» вина
рабочего была связана с худшим состоянием его орга-
низма (много хронических диагнозов, худшая выносли-
вость), с большим стремлением в труде избежать неуда-
чи, чем достичь цели (качествами, которые, как было по-
казано в нашем исследовании [93], тесно связаны с по-
казателем силы нервной системы). В обеих группах вина
179
рабочего оказалась связанной со стремлением к запрет-
ному. Итак, в группе «травмированных» вина была свя-
зана, в отличие от «актированных», с весьма устойчивы-
ми качествами рабочего — именно с теми, которые были
выделены выше как факторы, устойчиво повышающие
предрасположенность к травматизму. Следует также от
метить, что и свойственная «травмированным» тенденция
скорее избежать неудачи, чем достичь успеха, как пока-
зали экспериментальные исследования Т. Элерса (о них
мы будем подробнее говорить в следующей главе), явля-
ется в некоторой мере показателем предрасположенности
к несчастным случаям [234]. Таким образом, результат
этого анализа также свидетельствует в пользу первого
подхода. Из данного исследования вытекает заключение
о том, что тяжесть несчастного случая не является
достоверным свидетельством предрасположенности по-
страдавшего к травматизму; более достоверным показа-
телем этого качества является неоднократная повтор-
ность микротравм.
Отсюда следовал важный практический вывод: для
выявления людей предрасположенных к несчастным слу-
чаям, недостаточно ограничиваться изучением только ак-
тов по форме Н-1, а требуется учитывать и анали-
зировать закономерности возникновения микротравм.
Изучая травматизм только по актам и данным о коэф-
фициентах его частоты и тяжести, мы, по образному вы-
ражению известного итальянского специалиста в области
безопасности труда Таррантса, занимаем положение на-
блюдателей за айсбергом, семь девятых поверхности ко-
торого находится под водой [по 276]
Сделанное нами заключение может вызвать некоторые
сомнения: могут возразить, что главной задачей для
практики является снижение учитываемого травматизма.
Это сомнение может быть опровергнуто конкретными дан-
ными того же исследования. Оно показало, что среди ра-
бочих с большим числом микротравм несчастные случаи
с актами возникали примерно в десять раз чаще, чем сре-
ди остальных рабочих предприятия. Следовательно, ра-
бочих с большим числом микротравм целесообразно вы-
делять не только исходя из указанных выше теоретиче-
ских предпосылок, но и по чисто практическим сообра-
жениям (они, кстати, подтверждают положения теории),
поскольку у лиц с частыми микротравмами и более тяже-
лые несчастные случаи, фиксируемые в актах, возникают
180
<елый несчастный случай
iyeue учитыбаемые несчастные случаи
МикротраЬмы
(неучитыЬаемые несчастные случаи)
Рис. 2.18. Относительное распределение различных происшествий
по их числу и характеру последствий (по У. Ундейчу).
Поломки и а барии
с материальным ущербом
(без несчастных случаев)
значительно чаще, чем у других рабочих. На основе вы-
деления таких людей и изучения их индивидуальных ка-
честв представляется возможность не только снижения
числа микротравм, но и предупреждения более тяжелых
несчастных случаев.
Есть и другая причина, по которой учет микротравм
представляется целесообразным: их число в 10—15 раз
превышает число актов. Это засвидетельствовано не
только данным исследованием, но подтверждается и дру-
гими отечественными авторами.
Психолог из ФРГ У. Ундейч [311], работающий в об
ласти безопасности труда, приводит статистические дан-
ные ряда авторов, полученные на основе изучения около
10 тыс. несчастных случаев, которые свидетельствуют о
том, что неучитываемые несчастные случаи возникают
примерно в 10 раз чаще, чем учитываемые, а поломки и
аварии техники (без повреждения человека) бывают раз
в 5 чаще, чем микротравмы (рис. 2.18). В литературе
приводятся и данные, полученные американскими учены-
ми на основе анализа 75 тыс. несчастных случаев, проис-
шедших в сталелитейной компании, из которых следует,
что на один несчастный случай с потерей работоспособ-
ности приходится около 100 микротравм [275]. Однако
здесь речь идет, вероятно, о тяжелых несчастных слу-
чаях. Это можно заключить исходя из сравнения этих
181
данных с докладом председателя Комитета США по без-
опасности труда (1974), где отмечается, что 96,6% всех
несчастных случаев относится к категории мелких и
только 1% приходится на тяжелые [318]. Так или иначе,
но все эти цифры указывают на то, что микротравмы воз-
никают во много раз чаще, чем учитываемые несчастные
случаи, и что микротравмы, по меткому выражению Ун-
дейча, выступают как «лупа», как «собиратель времени»
[311, 15] при оценке частоты травматизма и поэтому за-
служивают особого внимания.
На основе большой статистики микротравм открыва-
ются возможности выявлять не только рабочих, предрас-
положенных к опасности, и заблаговременно, не дожида-
ясь тяжелых происшествий, переводить их на менее опас-
ные посты, но также обнаруживать производственные не-
поладки в охране труда и опять-таки заблаговременно их
устранять. Статистика по актам собирается, как было по-
казано, довольно медленно. Пока будет накоплен массив
данных, позволяющий достаточно достоверно судить о
положении дел с травматизмом, обычно проходит столь-
ко времени, что успевают смениться и продукция, и тех-
нология, и производственная техника, и полученные по
ним выводы оказываются безнадежно устаревшими. Ми-
кротравмы же дают большую текущую статистику, позво-
ляющую вести почти непрерывный контроль закономер-
ностей трудового травматизма и их изменений. Таким об-
разом, анализ травматизма с учетом данных о микро-
травмах фактически повышает чувствительность его ста-
тистических показателей [276].
Если к тому же принять во внимание, что микротрав-
мы исчисляются сотнями, тысячами и каждая из них вле-
чет за собой потери рабочего времени, снижение произво-
дительности труда [99], то можно предположить, что
ущерб от них превосходит потери от более тяжелых не-
счастных случаев, фиксируемых актами. Такое предполо-
жение вытекает из работ американского ученого А На-
кэна [278] и французского ученого П. Сартэна [296],
анализирующих официальные и неофициальные издерж-
ки, обусловленные производственным травматизмом. Ав-
торы показывают, что кроме основных издержек, связан-
ных с потерянными рабочими днями, выплаченным посо-
бием, испорченным в результате несчастного случая обо-
рудованием, существуют и большие неофициальные по-
тери, возникающие из-за отрицательного эмоционального
182
воздействия происшествия на других рабочих, отвлече-
ния мастера и руководства на анализ и предупреждение
таких несчастных случаев и пр. Если даже несчастный
случай был незначительным и рабочий после оказания
ему медицинской помощи мог продолжать работу, то
продуктивность его работы некоторое время будет пони-
женной, что тоже принесет немалый ущерб.
На основе такого анализа авторы приходят к заключе-
нию, что неофициальные, скрытые потери от несчастных
случаев примерно в 2—4 раза превышают непосредст-
венные. Причем такие скрытые потери оказываются свя-
занными главным образом с самим моментом происше-
ствия, а не с тяжестью порождаемых им последствий.
Поэтому общие, неофициальные издержки от несчастных
случаев оказываются зависящими в основном не столько
от тяжести несчастных случаев, сколько от их частоты,
повторности.
*
Из всего сказанного следует, что учет мелких несчаст-
ных случаев является не только средством, инструмен-
том более глубокого анализа закономерностей производ-
ственного травматизма, но и методом снижения связан-
ных с ним издержек.
Исходя из изложенных соображений, нами была раз-
работана и внедрена на машиностроительном заводе си-
стема учета всех несчастных случаев (включая микро-
травмы) на перфокартах и соответствующая методика
их анализа и предупреждения [86].
Глава 3
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ЕЕ БЕЗОПАСНОСТЬ
3.1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ ТЕОРИИ ПРЕДМЕТНОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ИХ ПРИЛОЖЕНИЕ К
ВОПРОСАМ БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА
3.1.1. Структура предметной деятельности
В предшествующей главе было показано, что при опре-
деленных сочетаниях индивидуальных качеств, при неко-
торых психических и физических состояниях у человека
может создаваться предрасположенность к несчастным
случаям. Однако подобные индивидуальные качества и
состояния сами по себе еще не обусловливают несчаст-
ных случаев — они лишь в той или иной мере способству-
ют их возникновению. Поэтому наличие повышенной
предрасположенности индивида к опасности еще не яв-
ляется достаточным условием несчастного случая.
Такая предрасположенность не может считаться также
его необходимым условием, поскольку люди с вы-
сокой предрасположенностью к опасности, как было по-
казано, далеко не всегда становятся жертвами несчаст-
ных случаев и в то же время иногда в них попадают те,
кто по своим данным, казалось бы, был хорошо защищен
от опасности.
Все это свидетельствует о том, что исследование пси-
хологических причин несчастных случаев не может огра-
ничиваться изучением только индивидуальных качеств и
выявлением факторов предрасположенности. Помимо
этого, необходимо установить, как индивидуальные ка-
чества человека (чаще всего предрасположенность, а
возможно, и другие факторы) реализуются и выливаются
в несчастный случай.
Именно в деятельности, где на базе устойчивых качеств
индивида проявляются его ситуативные качества, где
имеют место взаимодополнение и компенсация одних ка-
честв другими, происходит особенно полное выражение
личности рабочего в целом. При такой трактовке несча-
стный случай, вызванный ошибкой рабочего, может рас-
сматриваться как результат нарушения нормального про-
184
цёсса предметной деятельности. Следует отметить, что та-
кой широкий подход к анализу психологических причин
несчастных случаев соответствует высказанной в главе 1
точке зрения, что психологию безопасности не следует
ограничивать рамками только производственного труда,
что ее закономерности применимы к анализу опасностей
и несчастных случаев, возникающих и в других видах
предметной деятельности.
Итак, в данном изложении нас интересуют психиче-
ские процессы предметной деятельности, которые по той
или иной причине влекут за собой несчастные случаи, а
конкретнее — те нарушения в деятельности, которые при-
водят к ошибкам с несчастными случаями*. Однако, что-
бы понять патологию предметной деятельности, нужно
прежде всего выявить ее норму. Поэтому следует, хотя
бы кратко, остановиться на общих закономерностях орга-
низации и протекания нормальной предметной деятель-
ности и уже на их фоне рассматривать интересующие нас
нарушения.
Подход к изучению психики человека на основе ана-
лиза его предметной деятельности в последнее десятиле-
тие широко разрабатывается в советской психологиче-
ской науке. В его основу легли работы выдающихся со-
ветских психологов Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна,
А. Н. Леонтьева, которые вместе с широко известными
экспериментальными исследованиями психофизиологов
Н. А. Бернштейна, П. К. Анохина слились в некоторую
общую теорию предметной деятельности. Свое обобще-
ние эта теория получила в работах А. Н. Леонтьева и
его последователей [108; 109; НО].
Деятельностью в общем случае принято назы-
вать специфическую форму активного отношения чело-
века к окружающему его миру, которое он проявляет в
целесообразном преобразовании мира. Поскольку окру-
жающему нас неорганическому миру присуща энтропий-
ная тенденция, то человеку, вносящему организацию в
* Заметим, что несчастный случай может возникнуть и при без-
действии человека (он спал — и на него обвалился потолок) или вне
связи с выполняемой им деятельностью (человек во время работы
пострадал от разряда молнии). Однако подобные довольно редкие и
нетипичные несчастные случаи происходят уже не по вине данного че-
ловека, а поэтому не имеют отношения к интересующим нас психо-
логическим причинам несчастных случаев и здесь не рассматрива-
ются.
185
этот мир, приходится, как уже отмечалось, испытывать
на себе различные формы его противодействия. В таком
противодействии и в возможности превышения им допу-
стимой для человека интенсивности кроется сама сущ-
ность опасности труда.
Побудителем деятельности являются потребности,
возникающие в организме человека, т. е. нужда в чем-то
лежащем вовне и необходимом для функционирования
организма. Человеку свойственны самые разнообразные
потребности, вытекающие из необходимости поддержа-
ния своего существования и развития, которые можно по
содержанию их проявления объединить в три основные
группы: жить, познавать и занимать соответствующее
место среди людей. В первую группу входят интересую-
щие нас в данном случае потребности в самосохранении
(самозащите), сохранении (защите) близких. Большин-
ство всех этих потребностей удовлетворяется посредст-
вом труда.
Появление потребностей еще само по себе не порож-
дает деятельности: потребности создают лишь определен-
ное влечение человека к чему-то, что может их удовлетво-
рить. Деятельность возникает только тогда, когда в со-
знании человека актуализируется конкретный объект,
способный удовлетворить эти потребности и таким обра-
зом стать ее целью. Однако далеко не каждый подоб-
ный объект ею становится. Человеку свойственно выби-
рать цель деятельности не только исходя из ее способно-
сти удовлетворять его непосредственные потребности, но
в значительно большей степени исходя из других мате-
риальных и идеальных результатов, вытекающих из этой
деятельности.
Так, молодой человек осваивает рабочую профессию
не столько из-за заработка (благодаря которому он смо-
жет существовать, развиваться), сколько ради более
дальних результатов: получения хорошей специально-
сти, завоевания авторитета, общественного признания,
улучшения условий жизни и т. п. Подобные в той или
иной мере осознанные факторы, определяющие при дан-
ных потребностях человека выбор цели его деятельности,
называют ее мотивами. Таким образом, если знание
потребностей того или иного человека позволяет понять,
почему он действует, то установление мотивов его дея-
тельности дает ответ на вопрос, ради чего он это делает.
Внешние факторы, которые усиливают подобное стрем-
180
ление к цели и делают ее более притягательной, принято
называть стимулами (например, престиж профессии,
высокая заработная плата в вышеприведенном примере
выступают уже как стимулы).
В условиях коллективного труда цель деятельности
обычно задается человеку извне. С разделением труда
людям приходится выполнять такие функции, которые
сами по себе непосредственно не удовлетворяют их по-
требностей. В подобных условиях потребности человека
удовлетворяются вознаграждением, полученным за долю
его вклада в общий коллективный труд, т. е. и в данном
случае побудителем деятельности остаются потребности,
а ее направляющей силой — мотивы этого труда.
Труд, как писал Л. С. Выготский, «является двояким
образом опосредованной деятельностью: с одной стороны,
это — деятельность, опосредованная в механическом от-
ношении орудиями труда, с помощью которых человек
подчиняет природные силы своей власти; а с другой сто-
роны, трудовая деятельность требует и с психологической
стороны сознательно направленной цели» [40, 56]. Ина-
че говоря, при организации своего поведения в труде че-
ловеку приходится руководствоваться не только целью и
мотивами труда, но также и фактически имеющимися
орудиями, условиями труда, действующими при этом си-
лами природы и, очевидно, вытекающими из труда опас-
ностями.
Предметная деятельность, в зависимости от выделен-
ных целей и мотивов, может рассматриваться в различ-
ных масштабах. Так, выполнение отдельного трудового
задания, где определена цель и есть свои мотивы, может
уже расцениваться как деятельность. В качестве дея-
тельности может рассматриваться выполнение дневного
или многодневного задания, многолетней работы и т. д.,
т. е. любой этап труда, где есть своя конечная цель и со-
ответствующая мотивация к ее достижению, уже может
расцениваться как деятельность.
С выбором или принятием заданной цели деятельности
объект, ставший целью, наряду с реальным бытием, на-
чинает уже существовать в сознании человека в виде не-
которого идеального психического образа, — по выра-
жению Н. А. Бернштейна, в виде «модели потребного бу-
дущего» [24]. Представляя себе цель, человек воссоздает
в своем сознании образ того, чего еще нет, но что долж-
но быть достигнуто в результате деятельности. Этим он
187
как бы экстраполирует существующую ситуацию на бу-
дущее.
С актуализацией цели, как показали американские
ученые Дж. Миллер, Е. Галантер и К. Прибрам [121], в
сознании человека сразу формируется план по ее до-
стижению. План этот обычно состоит из ряда последова-
тельных действий, каждое из которых направлено на вы-
полнение отдельного шага по достижению промежуточ
ного результата на пути к желаемой цели деятельности.
Поэтому А. Н. Леонтьев определяет действие как про-
цесс, подчиненный представлению о том промежуточном
результате, который должен быть достигнут [108].
План действий формируется на основе опыта прошлой
деятельности. Так, например, если целью деятельности
токаря является изготовление определенной детали, то в
его план могут входить действия: зажать деталь в патрон,
выполнить ее грубую обработку, придать требуемую фор-
му и т. д. Перечисляя эти действия, мы практически уже
называем промежуточные цели, на которые они направ-
лены. Объединяют же все эти действия в единую систему
деятельности ее конечная цель и общий мотив.
В план действий людям свойственно включать глав-
ным образом крупные структуры, образующие деятель-
ность. Однако в него могут включаться и более мелкие
действия, такие, от которых особенно зависит успех дея-
тельности либо где велика возможность неудачи, где
ошибки особенно чреваты авариями и несчастными слу-
чаями [82, 46—48]. Подобные действия, приобретающие
для человека особый смысл, как было показано в главе 1,
становятся для него уже значимыми (соответственно
значимо-ценными и значимо-тревожными). Далее будет
показано, что при реализации плана, исходя из значимо-
сти его отдельных действий, будет осуществляться само-
регуляция деятельности: более значимые действия будут
подкрепляться большей энергией организма.
Если продолжить анализ структуры предметной дея-
тельности, то следует отметить, что предметное действие
состоит из еще более мелких единиц — операций. Под
операцией принято понимать сам конкретный спо-
соб, который избирается человеком для выполнения пред-
метного действия. Выбор способа выполнения данного
действия зависит, с одной стороны, от той промежуточ-
ной цели, которую это действие преследует, и, с другой
стороны, — от условий, в которых приходится действо-
188
вать для ее достижения. Так, например, действие по сни-
жению скорости движения автомобиля, в зависимости от
условий, шофер выполняет посредством разных операций.
Он может, если нет особой срочности, отключить двига-
тель от привода колес (поставить переключатель скоро-
стей в нейтральное положение) — и скорость начнет по-
степенно падать. В условиях когда нужно быстро затор-
мозить, он нажмет одновременно педали тормоза и сцеп-
ления. А если дорога скользкая, то будет тормозить, не
выжимая педаль сцепления.
Таким образом, операции оказываются фактически
уже «технологией» действия. Они не имеют своей цели,
а подчинены цели того действия, которое они реализуют.
Следовательно, выбор операций осуществляется исходя
из задачи, которая решается в действии. Задачу же
А. Н. Леонтьев определял как «цель, данную в опреде-
ленных условиях» [106, 21], иначе говоря, задача =
цель + условия. Причем понятие «условие» здесь тракту-
ется довольно широко: сюда включаются и внешние фак
торы, при которых приходится действовать, и внутренние
возможности человека по выполнению действия. Так,
например, если двум рабочим предложили изготовить
одинаковую деталь (поставили одинаковую цель), то за-
дачи у них будут разные. Ведь внешние условия их труда
не могут полностью совпадать (разные станки, инстру-
мент и пр.), тем более не могут совпадать внутренние ус-
ловия (технические способности, знания, навыки и пр.).
Итак, резюмируя сказанное о структуре организации
предметной деятельности, можно заключить, что каждая
новая деятельность основывается на прошлом опыте и
начинает развиваться во внутренней, мыслительной, сфе-
ре с актуализации цели и плана действия. Этот план за-
тем реализуется во внешней, предметной сфере путем по-
следовательного выполнения этих действий посредством
соответствующих операций (рис. 3.1).
На этом мы закончим рассмотрение общих положений
предметной деятельности, чтобы далее перейти к более
детальному разбору вопросов организации предметного
действия. Однако предварительно следует сделать одно
замечание по поводу методики проведения этого ана-
лиза.
Как уже неоднократно отмечалось, каждое действие
включается в план, а потом исполняется исходя из того
смысла, какой оно приобретает для данного человека.
189
Зона предиетоб,
способных
удо&хетЗорить
потребность
Рис. 3.1. Схема формирования и реализации плана действий.
Смысл же объединяет в себе как содержание, которое
субъект усматривает в этом действии, так и его отноше-
ние (эмоции) к нему. Обе составляющие смысла дейст-
вия неразрывно связаны между собой, как две стороны
некоторого диалектического единства. Однако для удоб-
ства анализа предметного действия я позволю себе
условно расчленить две указанные стороны смысла и
рассматривать организацию действия отдельно в сфере
информационных процессов и эмоциональных (энергети-
ческих) проявлений. О допустимости подобного расчле-
нения единого процесса действия свидетельствуют ре-
зультаты последних физиологических исследований, ука-
зывающие на наличие у человека двух различных функ-
циональных подструктур психической регуляции: одной,
связанной с правым полушарием мозга и ответственной
в основном за эмоциональные проявления, и другой, свя-
занной с левым полушарием и управляющей информа-
ционными процессами [13; 34; 55; 155].
190
3.1.2. Организация предметного действия в сфере
информационных процессов
Данный вопрос изучался с разных точек зрения различ-
ными авторами. Организацию предметного действия с
позиции кибернетики анализировал Н. А. Бернштейн
[23], на базе кибернетики и физиологии — П. К. Анохин
[5], с точки зрения психической регуляции она рассмат-
ривалась Д. А. Ошаниным [137] и в моей работе [84].
Однако, несмотря на различие подходов к трактовке это-
го вопроса, все названные работы исходят из положения,
высказанного в начале нашего века И. М. Сеченовым:
«чувствование повсюду имеет значение регулятора дви-
жения» [175, 236].
Для более наглядного объяснения организации пред-
метного действия воспользуемся схемой (см. рис. 3.2),
в которой я попытался учесть различные аспекты это-
го вопроса. На схеме в виде блоков представлены основ-
ные составляющие трудового процесса: в левой ее ча-
сти *— предмет труда, его орудия и окружающая среда;
в средней и правой части — субъект труда, где выделены
три его подструктуры (органы чувств, центральная нерв-
ная система (ЦНС) и моторный «выход» — мышцы).
Как уже отмечалось, определяющей в предметном дей-
ствии является цель, на достижение которой оно направ-
лено. Такая цель в сознании человека актуализируется в
виде некоторого образа, который представлен на схеме
в виде круга в блоке ЦНС (образа цели). Под воз-
действием желаемой цели действия и общего мотива дея-
тельности возникает соответствующая настройка ЦНС и
органов чувств на восприятие информации, необходимой
для достижения этой цели. Поэтому человек оценивает
предмет, орудие труда и его окружение (т. е. то, что пока
существует) с позиции того, что должно появиться в ре-
зультате выполнения действия. Все эти сведения о суще-
ствующей внешней обстановке, которые П. К- Анохин
определял как обстановочную афферентацию, восприни-
маются органами чувств человека и соотносятся в его со-
знании с образом цели.
Если существующая ситуация совпадает с желаемой,
то это означает, что потребная цель уже достигнута и,
следовательно, в данном действии нет необходимости.
Нас же интересует случай, когда между существующим
положением вещей (а) и целью имеется расхождение.
191
При этом в сознании человека формируется новый образ,
который является как бы образом отклонения от цели.
Поскольку предметное действие призвано устранить это
отклонение и свести существующую ситуацию к той, ко-
торая предусмотрена целью, то данный образ мы опре-
делим как образ задачи действия.
Итак, образ задачи, сложившийся под влиянием по-
требной цели действия, общей мотивации деятельности
и обстановочной афферентации, определяет, что нужно
делать.
Толчком к началу действия обычно служат соответст-
вующие внешние сигналы, возникающие или после завер-
шения предшествующего действия, или по каким либо
иным причинам, которые П. К. Анохин определял как
санкционирующую афферентацию, указывающую, когда
нужно начинать данное действие.
На вопрос о том, как выполнять действие, ответ на-
ходится в результате нескольких этапов преобразования
информации. На первом этапе образ возникшей задачи
соотносится с существующими в памяти субъекта пред-
ставлениями о том, насколько успешно (надежно) по-
добные задачи решались в прошлом. Исходя из такого
соотнесения складывается представление о степени слож-
ности — неопределенности данной задачи относи-
тельно искомого решения. В соответствии с этим пред-
ставлением организуется информационное обеспечение
задачи: сбор различных сведений о состоянии предмета
и орудий труда, окружающей среды и их взаимосвязи,
т. е. создается необходимая ориентировочная афферента-
ция. К этим сведениям добавляются извлекаемые из па-
мяти или реконструируемые в процессе мышления зна-
ния об особенностях подобных задач, о правилах и огра-
ничениях, которые налагаются на их разрешение. Созда-
ние такой информационной основы задачи, т. е. сбор и
объединение всех необходимых данных для ее решения,
Н. А. Бернштейн и П. К. Анохин называли сенсорным
(афферентным) синтезом и считали самым важным эта-
пом организации предметного действия [23; 5].
Итак, информационная база для разрешения возник-
шей задачи организуется в соответствии со степенью ее
неопределенности. Если возникшая задача представля-
ется субъекту задачей высокой неопределенности, то это
служит сигналом к созданию условий для более полного
сенсорного синтеза, т. е. для привлечения большого объ-
Рис. 3.2. Блок-схема организации предметного действия.
13 Психология и безопасность
ёма дополнительной информации и расширения образа
задачи до более высокого уровня обобщения. Напротив,
если задача кажется простой и степень ее неопределен-
ности невысокой, то сенсорный синтез осуществляется на
более скромном объеме сведений и уровень обобщения
образа задачи оказывается уже меньшим. Эти преобра-
зования «образа задачи» представлены на схеме в виде
пунктирных окружностей вокруг блока, символизирую-
щих различные уровни обобщения.
После подготовки информационной базы начинается
второй этап поиска ответа на вопрос, как решать задачу.
Он заключается в актуализации в памяти различных ва-
риантов решения подобных задач и выборе такого, кото-
рый представляется наиболее подходящим. Избранный
вариант мысленно проигрывается на образе задачи
(связь Р) [137]. Если он признается неподходящим, то
проигрывается следующий способ действий (связь у) —
и так до тех пор, пока не будет найден вариант, от осу-
ществления которого можно ожидать желаемого резуль-
тата. Тогда этот вариант принимается к использованию,
для его реализации выбирается соответствующий способ
действия, адекватно ему включается моторный выход
(связь б и г]) и при посредстве орудий (связь й) человек
воздействует на предмет труда. При этом по каналам об-
ратной афферентации (зрительному, тактильному, кине-
стетическому и пр.) на его сенсорный вход будут посту-
пать сведения о ходе выполнения предметного действия
и его результатах. Если полученный результат совпадает
с образом ожидаемого, то цель оказывается достигнутой
и предметное действие завершенным. Если избранным
способом не удалось достичь цели, то это является сви-
детельством того, что данная задача оказалась более не-
определенной, чем ожидалось, и для ее решения необхо-
димо привлечь дополнительную информацию, расширить
сенсорный синтез и образ задачи до такого уровня обоб-
щения, при котором удастся найти нужный вариант ре-
шения. Правомерность данной схемы была эксперимен-
тально доказана в моей работе [82, 129—/55].
В рассмотренной схеме организации информационных
процессов предметного действия (рис. 3.2) легко усмот-
реть некоторый замкнутый контур саморегуляции. Про-
следим элементы этого контура. Вначале у человека по-
является представление о возникшей задаче, которое соот-
носится с данными памяти об успешности (надежности)
194
Рис. 3.3. Блок-схема саморегуляции предметного действия в сфе
ре информационных процессов
решения подобных задач в прошлом Исходя из этого
складывается представление о неопределенности данной
задачи. В соответствии с этой неопределенностью органи
зуется такой уровень информационного обеспечения (уро
вень обобщения) задачи, который способствует успешно-
сти ее разрешения. Подобная схема саморегуляции с от-
рицательной обратной связью, функционирующая в сфе-
ре информационных процессов предметного действия,
изображена на рис. 3.3.
Как видно из этой схемы, фактор интенсивности инфор-
мационных процессов выступает здесь как средство ком
пенсации неопределенности задачи Те задачи, которые в
прошлом решались надежно, оказываются задачами ма
лой неопределенности и не требуют большого информа
ционного подкрепления. Однако стоит раз-другой не ре-
шить такую задачу, как меняется представление о надеж-
ности решения таких задач и они уже воспринимаются
как более неопределенные, требующие большего инфор-
195
мационного обеспечения. Благодаря такой саморегуля-
ции человек оказывается способным успешно выполнять
предметные действия разной степени сложности, исполь-
зуя для этого различные информационные подкрепления.
В проведенном рассмотрении организации предметного
действия мы совершенно не касались основного интере-
сующего нас вопроса о безопасности его выполнения.
Этот вопрос в организации предметного действия обычно
в общем случае самостоятельно не фигурирует, а высту-
пает лишь в виде условий, ограничений, существующих
при выборе способа разрешения задачи. Если эти усло-
вия не были заданы либо по тем или иным причинам не
актуализировались в сознании рабочего, то в структуре
предметного действия они не выступают как его само-
стоятельный осознанный элемент. Только тогда, когда
субъект на основе опыта или специальных указаний на-
чинает усматривать опасность (для себя или окружаю-
щих) в данном предметном действии, фактор безопасно-
сти превращается в самостоятельное условие, влияющее
на его организацию и на выбор варианта его выполнения.
В таком случае все рассмотренные выше информацион-
ные процессы предметного действия, начиная с настрой-
ки органов чувств на восприятие обстановочной аффе-
рентации, актуализации в памяти прошлого опыта, оцен-
ки неопределенности задачи и всего афферентного син-
теза, будут подчинены уже не просто выбору лучшего ва-
рианта выполнения предметного действия, но и специ-
ально выделенному условию — безопасному достижению
требуемой цели.
В практике используются различные методы актуали-
зации условий безопасности в структуре предметного
действия. Такая актуализация может достигаться с по-
мощью специального инструктажа перед выполнением
опасных действий. В особых случаях назначается специ-
альный контролер, проверяющий точность выполнения
всех правил безопасности и уже своим присутствием на
поминающий о наличии опасности. Так делается, напри-
мер, при выполнении работ с коммутационной аппарату-
рой высоковольтных сетей. Условие безопасности может
специально актуализироваться и по ходу деятельности:
например, восклицательный знак на щите у дороги пре-
дупреждает водителя о дополнительных препятствиях и
опасностях, которые следует специально учитывать при
организации и разрешении задач предметных действий.
196
*
Итак, я дал относительно развернутое описание ос-
новных информационных процессов, образующих пред-
метное действие. В нем фигурировали отдельные, сдви-
нутые по времени, этапы этого процесса: актуализация
цели действия, настройка органов чувств, формирование
образа задачи и т. д. В подобной развернутой последова-
тельности предметное действие протекает обычно тогда,
когда человек только осваивает его или возникшая за-
дача представляется ему достаточно неопределенной и
сложной. В таком случае действие получается растяну-
тым и выполнение задачи оказывается отсроченным во
времени При выполнении же хорошо освоенных дейст-
вий рассмотренные процессы сокращены и свернуты во
времени [63, 43—44]. Такой эффект достигается в ре-
зультате тренировок, накопления опыта и выработки ав-
томатизмов в выполнении действий. В подобных случаях
рабочий по отдельным существенным признакам одномо-
ментно обнаруживает и идентифицирует задачу и сразу
реагирует на нее серией автоматизированных ответных
двигательных операций. Если условия безопасности под-
черкивались тогда, когда рабочий обучался выполнению
действия, тренировался, и были необходимым осознавае-
мым элементом этого действия, то их выполнение оказы-
вается так же закрепленным в автоматизмах, как и все
другие его существенные элементы.
3.1.3. Организация предметного действия в сфере
энергетических процессов
Теперь рассмотрим, как эмоциональная сторона смысла
предметного действия влияет на его организацию. По-
скольку с помощью отдельных предметных действий че-
ловек стремится достичь цели деятельности и это позво-
ляет ему удовлетворять потребности, соответствующие
его мотивам, то, очевидно, он не может равнодушно от-
носиться к процессу выполнения этих действий. Уже сам
факт, что человек не всегда уверен в полном успехе вы-
полнения предстоящих действий, И. П. Павлов расцени-
вал как причину возникновения определенных эмоций.
Эти эмоции будут возрастать, если от выполняемых дей-
ствий будет непосредственно зависеть успех всей данной
Ю7
деятельности (а может быть, и последующей). Такие
эмоции будут усиливаться тем больше, чем более неже-
лательными могут оказаться последствия в случае невы-
полнения этого действия. Переживания в связи с дан-
ным действием будут, очевидно, возрастать, если его вы-
полнение таит в себе опасность несчастных случаев для
самого рабочего или других людей. При этом чем боль-
шей будет представляться рабочему такая опасность, тем
более сильные эмоции будут заключены в смысле дан-
ного действия и связаны с его выполнением [82, 46—48].
Как же отразятся все эти эмоции на организации и тече-
нии предметного действия? Ответ на этот вопрос выте-
кает из следующих исследований.
Еще в 20-х гг. американский физиолог В. Кеннон [72]
установил, что в сложных ситуациях, требующих быст-
рых и решительных действий, у человека возникают эмо
циональные реакции, выраженные в изменениях эндо-
кринных, вегетативных, двигательных и других функций,
которые порождают энергетическую мобилизацию орга-
низма, направленную на приведение его в состояние го-
товности к интенсивной трате сил и преодолению трудно-
стей на пути к цели. Позднее (1965) его соотечественник
Р Лазарус показал, что в ситуации опасности, угрозы у
человека порождается защитная деятельность, направ
ленная на предвосхищение данной категории опасности,
на устранение или уменьшение ее нежелательного воз-
действия [101]. При этом от угрозы активизируются, спо-
собствуя быстрому поиску решения, различные психиче-
ские сферы индивида — процессы восприятия, мышле-
ния, памяти.
Советский физиолог П. В. Симонов экспериментально
установил, что в ситуации, когда у человека имеется не-
уверенность в успешности предстоящих действий, их вы-
полнение «сопровождается явно избыточной мобилиза-
цией энергетических ресурсов организма» [176, 65]. Та-
кой неэкономный расход энергии в этом случае он счи-
тал вполне оправданным как с физиологической, так и с
психологической точки зрения.
На основе названных и многих других подобных ис-
следований можно сделать следующее заключение. То
действие, которое представляется человеку сложным и
опасным, от выполнения которого зависит успех данной
деятельности (а может быть, и последующей), порождает
у него эмоции и связанную с ними энергетическую мо-
198
билизацию организма, что, как правило, способствует
успеху выполнения такого действия.
В своей профессиональной деятельности рабочий обыч-
но сталкивается с ограниченным кругом задач и решает
их некоторым ограниченным числом управляющих дей-
ствий. С накоплением опыта он все лучше познает осо-
бенности этих задач, их трудности и опасности, а также
свои возможности по их преодолению. Поэтому прогно-
зы его относительно вероятности успеха или неуспеха в
выполнении отдельных действий, вероятности проявле-
ния в них опасностей становятся все более определен-
ными. Следовательно, и уровень переживаний, связан-
ных с их выполнением, также становится более опреде-
ленным и устойчивым. В результате многократных появ-
лений в деятельности рабочего примерно одних и тех же
действий и связанных с ними эмоций, как было доказано
исследованиями Д. Н. Узнадзе [191], у него формиру-
ется соответствующая установка к выполнению дан-
ного действия, выраженная в неосознанной готовности и
преднастроике чувствительных и мышечных структур ор-
ганизма к его выполнению и соответствующему эмоцио-
нальному (энергетическому) подкреплению. Поэтому вся-
кий раз, когда рабочему предстоит выполнить действие
определенной степени сложности и опасности, в его орга-
низме создается необходимая готовность нервных струк-
тур такого энергетического уровня, который адекватен
сложности, важности и опасности данного предметного
действия.
Следует отметить, что сложившееся у рабочего и за-
крепленное в установках отношение к отдельным пред-
метным действиям может проникать и в орудийную сфе-
ру его деятельности и распространяться на его орудия
труда и средства, обеспечивающие выполнение данного
действия. Так, например, у оператора энергосистемы, в
практике которого неоднократно возникали аварийные
сигналы, может сложиться ярко выраженное эмоциональ-
ное отношение к аварийному табло, у летчика-истребите-
ля — к ручке катапультирования.
Если объединить все сказанное об эмоциональной сто-
роне смысла предметного действия, то легко заметить
взаимосвязь между рядом упомянутых выше факторов.
Здесь образуется замкнутый контур следующих связан-
ных между собой событий. Имеется задача — выполнить
предметное действие. Представление об этой задаче соот-
199
Рис. 3.4. Блок-схема саморегуляции предметного действия в сфе-
ре энергетических процессов.
носится с представлением о том, как решались подобные
задачи в прошлом (с надежностью их решения, с опасно-
стями, имевшими место при их решении, последствиями,
возникшими в случае неудач, и т. п.). На основе такого
сопоставления создается представление о степени значи-
мости-тревожности возникшей задачи. Чем более значи-
мой она представляется индивиду, тем более высокие
уровни эмоций, а следовательно, и энергетической
мобилизации она порождает, что, в свою очередь,
способствует успешности ее разрешения. Достоверность
данной схемы была экспериментально подтверждена
моим исследованием [82, 76—128].
Из взаимосвязи названных факторов образуется схема
саморегуляции с отрицательной обратной связью, пред-
ставленная на рис. 3.4. В этой схеме активация нервной
системы и ее следствие — энергетическая мобилизация
организма — выступают в качестве факторов, способст-
вующих более успешному и безопасному выполнению
200
предметного действия и разрешению заключенной в нем
задачи. Данная схема саморегуляции по своей структуре
оказалась весьма сходной с рассмотренной выше схемой,
относящейся к информационным процессам.
Важно отметить, что в схеме саморегуляции, действую-
щей в сфере энергетических процессов (рис. 3.4), актива-
ция нервной системы и энергетическая мобилизация ор-
ганизма возникают непроизвольно: достаточно человеку
только осознать важность, опасность действия, чтобы в
его организме сама собой возникла готовность к преодо-
лению ожидаемых трудностей и опасностей. Поэтому,
очевидно, нецелесообразно перед выполнением ответст-
венных и опасных действий говорить рабочему: «будь
внимателен», «будь осторожен». При этом мы ориенти-
руемым его на создание произвольного внимания, т. е. на
волевую активацию нервной системы. Такая волевая ак-
тивация, как известно, требует значительных энергетиче-
ских затрат, не может поддерживаться в течение дли-
тельного времени и к тому же зависит от волевых качеств
человека.
Значительно целесообразнее и проще в подобных слу-
чаях доводить до сознания рабочего всю важность и опас-
ность задачи: одно осознание этого смысла сделает такое
действие значимым-тревожным для него. Значимость же,
как было показано, уже непроизвольно будет вызывать
активацию нервной системы, мобилизацию энергетиче-
ских ресурсов организма и тем самым способствовать ус-
пешности и безопасности выполнения действия. В подоб-
ном случае, по образному выражению Н. А. Бернштейна,
сам «организм уже будет «биться» за достижение важ-
ных для него результатов, активно преодолевая препят-
ствия» [24, 55]. Поэтому важнейшим условием успеш-
ного выполнения субъектом данного действия является
адекватное осознание им его значимости-тревожности.
Как показывает анализ многих аварий и несчастных
случаев, их основной причиной явилась недооценка чело-
веком степени значимости возникшей задачи, а следова-
тельно, и неиспользование собственных возможностей по
избежанию указанных неприятностей. Однако если чело-
век плохо подготовлен к работе, то осознание значимости
действия и эмоциональная реакция на него, очевидно, не
могут сами по себе заменить недостающие знания и уме-
ния. Поэтому рассмотренная выше схема саморегуляции
непосредственно предусматривает наличие у человека не-
201
обходимой подготовки и соответствующих профессио-
нальных качеств.
Действие указанной схемы (рис. 3.4) хорошо иллюст-
рируется описанной в главе 2 кривой Йеркса—Додсона
(рис. 2.15). Из этого рисунка наглядно следует, как при-
ращение активации способствует приросту продуктивно-
сти действия. Однако, как уже неоднократно отмечалось,
такая связь справедлива только до тех пор, пока уровень
активации не превышает критического значения (Акр).
При большей активации происходит переход на правую
ветвь данной кривой. Применительно к рассмотренной
схеме это означает ее переключение с отрицательной на
положительную обратную связь. В таком случае эмоции,
возникающие в связи со сложностью и опасностью дей-
ствия, будут уже не улучшать, а ухудшать результаты
ею выполнения и делать действие еще более трудным и
опасным, и так схема будет развиваться вплоть до пол-
ного срыва действия.
Поэтому очень важно предусмотреть, чтобы в деятель-
ности рабочего не было таких действий, значимость-тре-
вожность которых превышала бы критический уровень
(Акр) •
Подтверждением сделанного выше заключения о том,
что фактор значимости отражается и на поведении рабо-
чих в условиях опасности, может служить исследование,
проведенное нами совместно с М. Соосалу (1975). Целью
этой работы являлось установление связи между тремя
интересующими нас факторами:
— реальным уровнем опасности отдельных действий,
— оценкой опасности этих действий рабочими,
• числом несчастных случаев, которые имели место в
связи с действиями разного уровня опасности.
В исследовании принимали участие специалисты (элек-
трики, мастера и инженеры, всего 51 человек), обслужи-
вающие высоковольтные сети. В деятельности этой кате-
гории специалистов присутствуют различные уровни опас-
ности от самых небольших, связанных с обычными сле-
сарными работами, до смертельных при обслуживании и
ремонте коммутационной аппаратуры с напряжением в
десятки и сотни тысяч вольт.
Испытуемым предлагалось проранжировать уровни
ожидаемой ими опасности при следующих работах:
1) обслуживание и ремонт сетей с напряжением 35—
330 кВ,
202
Таблица 3 /
Категория работ
S
S
S
и
<и
S
е
о
Е
О
и
S
Работы в сетях 35—330 кВ III 13,9 20
Работы в сетях 6—10 кВ I 4,6 40
Работы в сетях 0,4 кВ и ниже IV 11,6 30
Вождение автотранспорта II 9,3 10
Слесарные и ремонтные
работы V 60,6
2) обслуживание и ремонт сетей с напряжением 6—
Ю кВ, _.
3) обслуживание и ремонт сетей с напряжением 0,4 кВ
и менее,
4) вождение автотранспорта,
5) обычные слесарные работы.
Результаты исследования показали, что наиболее вы-
сокий уровень опасности электрики усматривали в работе
с напряжением 6—10 кВ (в основном они работали в та-
ких условиях, обслуживать же и ремонтировать сети с
напряжением 35—330 кВ им приходилось гораздо реже).
Следующим по уровню опасности они назвали вождение
автотранспорта, а обычные слесарные работы опреде-
лили как наименее опасные.
В таблице 3.1 указаны названные испытуемыми уровни
опасности пяти рассматриваемых категорий работ. Одно-
временно в этой же таблице представлены и данные о
фактическом проценте несчастных случаев и проценте та-
ких происшествий со смертельным исходом (за пятилет-
ний период).
На основании этой таблицы можно заключить, что ис-
пытуемые, оценивая уровень опасности работы, ориен-
тировались не на возможность получения в ней травмы,
а именно на тяжесть последствия несчастного случая.
Так, признанные наиболее опасными работы в сетях с
напряжением 6—10 кВ были связаны с наименьшим про-
центом несчастных случ'аев (4,6%), однако на них прихо-
дилось 40% всех смертельных исходов. В то же время на
долю слесарных работ, которые испытуемые отнесли к
203
наименее опасным, пришлось Подавляющее число несча-
стных случаев (60,6%), однако они были не столь тяже-
лыми и не имели смертельных исходов.
Полученные результаты могут служить хорошей иллю-
страцией действия описанной выше схемы саморегуля-
ции. Те работы, которые представлялись электрикам наи-
более опасными, а следовательно, и наиболее значимыми,
выполнялись наиболее осторожно, и при таких работах
возникало наименьшее число несчастных случаев. И, на-
оборот, на работы, которые представлялись электрикам
менее значимыми, они обращали меньше внимания, и в
связи с этим в них возникало наибольшее число несчаст-
ных случаев. По этой таблице можно также отметить, что
в данном исследовании испытуемые явно завышали сте-
пень опасности вождения автотранспорта, по сравнению
с другими работами. И объяснить это можно, вероятно,
воздействием средств массовой информации, подчерки-
вающей тяжесть автодорожных происшествий.
3.1.4. Взаимодействие информационных и
энергетических процессов в предметном действии
Итак, мы рассмотрели две схемы саморегуляции пред-
метного действия, отражающие два аспекта заключен-
ного в нем смысла — его информационную и эмоцио-
нальную стороны. Такое разделение единого процесса
предметного действия, как уже отмечалось, было допу-
щено чисто условно — как методический прием, позво-
ляющий раскрыть специфические особенности каждого
из рассматриваемых аспектов.
Общность и взаимосвязь этих процессов и вытекаю-
щих из них механизмов саморегуляции явно обнаружи-
ваются при совмещении обеих схем (рис. 3.3 и 3.4) в об-
щей блок-схеме (рис. 3.5). Как видно из рис. 3.5, этим
схемам присущи одинаковые этапы саморегуляции. На
1 этапе возникшая задача в той и другой сфере соотно-
сится с представлением о надежности решения подобных
задач в прошлом. На II этапе складывается суждение о
сложности, опасности этой задачи, что выражается в ее
неопределенности и значимости. III этап регуляции со-
стоит в ответных реакциях организма на данную задачу:
в сфере информационных процессов неопределенность
задачи компенсируется за счет интенсификации этих про-
цессов, в сфере эмоциональных проявлений — за счет ак-
204
Рис. 3.5. Объединенная блок-схема саморегуляции предметного
действия в сфере информационных и энергетических процессов.
тивации нервной системы и мобилизации энергетических
ресурсов организма.
Обе половины этой схемы действуют в неразрывном
единстве: между информационными и энергетическими
процессами здесь обнаруживается ряд конкретных свя-
зей, на которые указывали в своей работе 'Л. М. Веккер
и И. М. Палей [34]. Наличие одной из таких связей под-
тверждается и работами П. В. Симонова, показавшими,
что неопределенность задачи порождает эмоциональные
205
реакции на нее (т. е. делает задачу более значимой)
[176], которые, в свою очередь, способствуют лучшему
ее разрешению. Установлено также, что эмоции, со своей
стороны, оказывают благотворное влияние на протекание
информационных процессов. Этот эффект К. Прибрам
объясняет тем, что возникающая в связи с эмоциями ак-
тивация коры головного мозга способствует десинхрони-
зации установившихся в ней связей, отчего ее нервные
элементы функционируют более независимо, а это, в свою
очередь, создает лучшие условия для новых замыканий
элементов, образования новых, причем дальних, связей
между ними [153, 2,34]. По мнению О. К. Тихомирова и
Ю. Е. Виноградова [188], эмоции способствуют повыше-
нию продуктивности информационных процессов потому,
что направляют и регулируют поиск недостающей инфор-
мации. Причем если положительные эмоции при поиске
решения создают состояние вдохновения и этим способ-
ствуют успеху, то отрицательные эмоции, вызванные тре-
вогой, опасностью, тоже по-своему ускоряют и продуци-
руют мышление на поиск выхода из опасной ситуации.
Очевидно, взаимодействие рассматриваемых систем са-
морегуляции будет способствовать успешности выполне-
ния более сложных, важных и опасных действий.
В заключение анализа механизмов организации пред-
метного действия нужно отметить, что рассмотренные
схемы саморегуляции в значительной мере обусловли-
вают протекание всей предметной деятельности. Если
цель деятельности и ее мотивы предопределяют общее
направление устремлений человека, то значимость и сте-
пень неопределенности отдельных действий определяют
распределение его энергии и информационной на-
грузки между отдельными действиями*.
* Данная трактовка процесса саморегуляции деятельности хорошо
согласуется с теорией внимания Д. Канемана, утверждающей, что
фактор сложности задач предопределяет распределение между ними
ресурсов организма (в том числе активации и внимания). Появление
ошибок прн решении сложных задач, согласно этой теории, связано
либо с нехваткой ресурсов, которые были растрачены ранее, либо с
недооценкой значимости этих задач и неиспользованием всех налич-
ных ресурсов [по 36].
3.1.5. Операция в предметном действии
Когда человек основательно осваивает предметное дей-
ствие и в результате тренировок оно автоматизируется
(т. е. возникает навык его выполнения), оно превра-
щается в операцию, становится способом выполнения
другого, более крупного действия. Так, например, пока
человек осваивает управление автомобилем, чтобы тро-
нуться с места, он выполняет ряд самостоятельных дей-
ствий: выжимает педаль сцепления, устанавливает ручку
переключения скоростей на первую скорость, затем, от-
пуская педаль сцепления и нажимая на акселератор, на-
чинает движение. В результате многократных трениро-
вок по выполнению комплекса этих действий происходит
их автоматизация и объединение, сцепление в одно более
крупное действие. Теперь человек специально не ставит
себе цели выжать педаль, установить ручку и т. д. Все
эти акты отдельно уже не актуализируются в его созна-
нии, а служат лишь способами трогания с места. Таким
образом, отдельные действия, выполняемые каждое по
своему поводу, как справедливо заметил Е. В. Гурьянов,
объединяются в одном сложном действии, совершаемом
по единому поводу [54].
Навыки формируются не только в двигательной сфере,
они могут объединять сенсорные и моторные элементы
действия, возникать в области распределения внимания
и пр. Благодаря навыкам, когда отдельные элементы
действия выполняются без специального сознательного
контроля, токарь, например, может, обтачивая деталь,'
одновременно наблюдать за подачей охлаждающей жид-
кости, отходом стружки. Навыки заключаются также в
целесообразном и экономном согласовании внутренних
процессов в организме с двигательными актами; поэтому
их реализация требует меньших энергетических затрат.
К тому же навыки не являются затвердевшими сцепле-
ниями отдельных элементов — они обычно складываются
в виде некоторых обобщенных связей, позволяющих в
каждом конкретном случае приспосабливать операцию к
реальным условиям ее выполнения. Поэтому возможен
перенос навыков, когда, например, шофер, выработав
навыки управления грузовой автомашиной, переносит эти
навыки на управление легковой автомашиной, имеющей
несколько иные органы управления.
Однако, наряду с указанными выше положительными
207
206
свойствами, навыки могут порождать и некоторые отри-
цательные явления, которые заслуживают особого вни-
мания в данной работе. Речь идет о так называемой и н-
терференции навыков — явлениях, когда один навык
мешает становлению другого или же когда вместо одного
навыка вдруг включается другой, неуместный в данном
случае. С. Л. Рубинштейн выделил два вида интерферен-
ции навыков: ассоциативное торможение, при котором
под воздействием старого навыка операция выполняется
«наоборот», и репродуктивное торможение, когда сраба-
тывает более прочный навык, но не тот, который требу-
ется в данном случае [170].
Приведу пример ассоциативного торможения навыков.
На одном типе самолета была установлена рукоятка аварийного
выпуска шасси новой конструкции. Она отличалась от прежней только
тем, что ее предохранительная защелка открывалась в обратную сто-
рону. И вот на самолете стали возникать случаи поломок новой ру-
коятки аварийного выпуска шасси. Следует заметить, что к этой
рукоятке летчик обращается в тех случаях, когда нормальным спо-
собом выпустить шасси не удается т. е. в аварийной ситуации. Оче-
видно, что поломка рукоятки аварийного выпуска шасси делает та-
кую ситуацию еще более опасной. Как показал проведенный анализ,
поломки новой рукоятки происходили потому, что летчики пытались
открыть ее защелку, нажимая на нее не в ту сторону. В волнующей
аварийной ситуации, когда не выпускались шасси и приходилось
обращаться к их аварийному выпуску, срабатывали прошлые, более
прочные навыки снятия защелкн. Летчики давили на защелку не в
том направлении и, когда она не откидывалась, прилагали к ней та-
кие усилия, что и вовсе ломали аварийную рукоятку. В данном слу-
чае в аварийной обстановке под влиянием опасности, вероятно, сни-
жался сознательный контроль летчиков за своими действиями и про-
являлась интерференция навыков в виде их ассоциативного тормо-
жения.
Примером другого варианта интерференции навы-
ков — репродуктивного торможения — может служить
случай, происшедший с Бернардом Шоу, который он пре-
красно описал в своих воспоминаниях [по 146, 368—
369].
«В 1908 году я учился шоферскому искусству на машине, где пе-
даль акселератора помещалась между сцеплением и тормозом. Это
устройство я освоил до полного автоматизма. Переключившись на
машину, в которой акселератор был справа от тормоза, я стал дья-
вольски опасным водителем. В африканской поездке я сидел за ру-
лем. Позади осталось много горных перевалов и извилистых тропи-
нок над пропастью. Со всем этим я разделался безукоризненно. Вы-
ехали на гладкую безопасную дорогу. За первую милю я мог во вся-
208
ком случае поручиться и дал газ. Вдруг машина подскочила на коч-
ке, резко вильнула влево и двинулась к обочине. Я держался молод-
цом. Вывернул руль направо и что было сил выжал педаль. Машина
слушалась идеально: одним прыжком мы перескочили через дорогу,
сбили столбик на обочине. Мы неслись вперед, набирая скорость,
гремя железом, и прыгали до тех пор, пока сидящий рядом капитан
Ньютон, на чьем попечении мы находились, не сказал сухо: «Может
быть, вы все-таки снимете ногу с акселератора и нажмете на тор-
моз?» Оказывается, нога моя твердо покоилась на акселераторе и я
жал его изо всех сил, считая, по привычке, что это тормоз».
Описанный случай поучителен по ряду причин. Во-
первых, он ярко иллюстрирует проявление репродуктив-
ного торможения навыка, когда снижается сознательный
контроль и проявляется более прочный, но неуместный в
данном случае навык. Примечательно, что ошибка здесь
произошла в самой простой задаче после решения ряда
сложных задач. Данный случай еще раз подтверждает
высказанное выше положение о том, что осознание слож-
ности и опасности решаемых задач (неудобного управ-
ления, горной дороги) способствует успешности и безо-
пасности действий, в то время как чрезмерная самоуве-
ренность даже при решении относительно простых задач
чревата опасностями На этом примере вновь представ-
ляется возможность убедиться в справедливости выска-
занного положения о необходимости согласования тех-
ники с ранее сложившимися навыками человека, кото-
рому предстоит управлять этой техникой.
Недостатком автоматизированных действий является
их низкая устойчивость по отношению к помехам. Если в
действиях, контролируемых сознанием, помехи могут
быть легко учтены и скомпенсированы, то в автоматизи-
рованных действиях противостоять помехам оказывается
значительно сложнее, — поэтому помехи там чаще вле-
кут за собой ошибки и несчастные случаи [243].
*
Мы уже отмечали, что выполнение операции подчинено
задаче, т. е. оно преследует достижение цели дейст-
вия с учетом имеющихся конкретных условий. С измене-
нием условий тот же навык реализуется по-иному. По-
этому при решении задачи особенно важно, чтобы чело-
век достаточно полно оценивал существующие условия,
ибо неучет отдельных условий (неполная ориентировоч-
ная афферентация) зачастую является причиной несчаст-
14 Психология и безопасность,
209
ных случаев, происходящих даже в хорошо освоенных
действиях и автоматизированных операциях. Это заклю-
чение подтверждается результатами анализа причин мно-
гих несчастных случаев. Приведем такой типичный при-
мер.
Человек за многие годы выработал прочный навык резать хлеб,
положив его на стол (дощечку) и придерживая левой рукой. Мно-
жество раз он выполнял эту обыденную операцию, был уверен в ее
успешности и не задумывался пои этом о своей безопасности. Но од-
нажды, несмотря на то, что действовал он как обычно, нож, вместо
того, чтобы углубиться в хлеб, скользнул по его повепхности и про-
шел по указательному пальцу, сильно порезав его. Причиной этого
несчастного случая явилось не неправильное движение (как кажет-
ся). а неполнота оценки ситуации (сенсорного синтеза). Хлеб был
черствым, и это важное в данном случае условие человек не учел.
Если бы он заметил это, то при выполнении операции, вероятно, по-
ставил бы нож под иным углом, сильнее нажал на него и, конечно,
убрал бы палец из зоны, которая стала при данных условиях опас-
ной. В будущем пострадавший, вероятно, уже станет учитывать при-
знак твердости хлеба (наряду с другими — формой, размерами и пр.)
и организовывать свое движение исходя из всех этих показателей.
Следует заметить, что неучет отдельных существенных
элементов или признаков задачи особенно часто наблю-
дается тогда, когда возникают затруднения в работе. В
подобных случаях возможно непроизвольное сосредото-
чение внимания на второстепенных признаках в ущерб
основным. О таких явлениях пишет Т. Томашевский [189,
120]. Он приводит пример с рабочим, который в соответ-
ствующей ситуации начинает без всякой необходимости
подкручивать какие-то части (которые и так хорошо за-
креплены), заглядывать внутрь машины и т. п. Нечто по-
добное происходит с косарем, когда у него не ладится
работа: он больше времени тратит на заточку и правку
косы, чем на саму косьбу. По такому поведению можно,
как считает автор, заключить, что работа зашла в тупик.
Двигательные операции являются обычно завершаю-
щими в предметном действии, и именно через них прояв-
ляются внешне все ошибки различных этапов предмет-
ного действия. Это обстоятельство нередко служит при-
чиной отнесения многих ошибок рабочего и причин не-
счастных случаев за счет плохой моторной координации
или недостатка двигательных навыков. Как показало про-
веденное нами изучение несчастных случаев у строитель-
ных рабочих [65], моторная сфера является их причиной
чаще всего тогда, когда у рабочего еще не успели сфор-
210
мироваться двигательные навыки или когда эти навыки
по каким-либо причинам расстроились (сильное утомле-
ние, болезнь, опьянение и пр.). Основными же психоло-
гическими причинами несчастных случаев являлись по-
верхностность восприятия и мышления, а точнее, неучет
некоторых существенных признаков или условий выпол-
нения действия, т. е. неполный сенсорный синтез.
В процессе труда рабочий, из-за ограниченности вре-
мени, обычно детально не анализирует и не разворачи-
вает каждое предметное действие (как это было пока-
зано на рис. 3.2). Благодаря навыкам восприятия, он спо-
собен быстро по отдельным существенным признакам
обнаружить и идентифицировать задачу. В данном смыс-
ле навык является ценным трудовым качеством. Однако
существующая при этом неполнота восприятия обстанов-
ки таит в себе, как было показано, немалый элемент опас-
ности, особенно тогда, когда у рабочего еще нет доста-
точного опыта и умений выделять те признаки задачи,
которые являются в данном случае существенными.
Нечто подобное проявляется и на этапе предметного
действия, где осуществляется выбор варианта реагирова-
ния. В результате повторения однотипных задач и ис-
пользования примерно одинаковых способов их разре-
шения вырабатывается стереотипность мышления, когда
отдельные акты мышления становятся операциями. В
принципе этот факт тоже можно в какой-то мере считать
положительным, так как благодаря таким навыкам об-
легчается и ускоряется решение многих типовых задач.
Однако стереотипность мышления таит в себе большую
опасность ошибочных заключений, поскольку из-за от-
сутствия требуемого анализа нетипичная задача может
быть отнесена к категории типичных и разрешаться при
помощи непригодных для нее операций. Подобные ошиб-
ки нередко возникают в опасных ситуациях, когда огра-
ниченность во времени требует быстрых решений, а вол-
нение мешает достаточно полной оценке ситуации (сен-
сорному синтезу) и провоцирует срабатывание двига-
тельных автоматизмов.
Практика показывает, что опытные рабочие в аварий-
ных ситуациях обычно действуют медленнее, чем моло-
дые, причем это происходит не потому, что у опытных ни-
же скоростные возможности, а вследствие различной
стратегии поведения тех и других. Опытные рабочие от-
вечают на аварийную ситуацию актом активного
211
мышления — стремлением как можно полнее оценить
сложившееся положение вещей и быстрее найти наибо-
лее целесообразный вариант ответного действия. Неопыт-
ные же чаще всего стараются как можно быстрее дать
двигательный ответ, и это осуществляется в спе-
шке, без должного анализа ситуации, путем включения
двигательного навыка, зачастую неадекватного задаче.
Известный летчик-испытатель А. И. Щербаков, анализи-
руя причины летных происшествий, заметил, что они
чаще всего возникали не потому, что летчики опаздывали
с ответными действиями, а потому, что они поторопились.
Следует подчеркнуть, что сложность аварийной ситуа-
ции обычно заключается не в недостатке времени на реа-
гирование, а в отсутствии времени на исправление
допущенных здесь ошибок. И это обычно хо-
рошо знают опытные рабочие, которые стремятся в та-
ких условиях решать задачу с одного раза и правильно.
У неопытных же рабочих быстрые двигательные реакции
i-a аварийную ситуацию оказываются порой не столько
показателем их оперативности, сколько выражением воз-
никшей у них паники, которая, являясь, по И. П. Пав-
лову, активным оборонительным рефлексом, сопровожда-
ется быстрыми двигательными реакциями.
Завершая рассмотрение особенностей операции в пред-
метном действии, следует коснуться вопроса выработки
общих трудовых навыков и навыков безопасной работы.
К сожалению, иногда эти вопросы разрывают: рабочего
сначала учат правилам выполнения работы, а затем от-
дельно вопросам безопасности труда. При подобной ме-
тодике обучения возможна интерференция навыков, когда
трудовые навыки искусственно противопоставляются на-
выкам выполнения правил безопасности и одни навыки
мешают закреплению других. Из всего сказанного выше
следует, что наиболее естественным и целесообразным
путем трудового обучения является выработка таких на-
выков, в которых способ достижения цели действия ор-
ганически отвечает условиям безопасности труда. Когда
выполнение правил, использование средств защиты ес-
тественно включаются в структуру самого предметного
действия, тогда они становятся неотъемлемыми элемен-
тами его операций. При этом рабочему уже не требуется
специально помнить и думать об использовании тех или
иных средств защиты или выполнении правил. Став опе-
рацией или ее составляющей, эти элементы будут орга-
212
нически входить в действия и выполняться без сознатель-
ного контроля. Более того, пропуск таких элементов ста-
нет невозможным, поскольку это будет нарушать цель-
ную структуру операций и препятствовать нормальному
выполнению предметного действия.
Таким образом, лучшим способом добиться того, чтобы
средства защиты не были «намордниками», смиряющими
опасность техники, чтобы правила безопасности труда не
были побочными элементами в процессе труда, является
выработка навыков их использования и, таким образом,
органическое включение их в структуру действий и опе-
раций.
3.2. ВЛИЯНИЕ МОТИВАЦИИ НА БЕЗОПАСНОСТЬ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
3.2.1. Роль мотивов в предметной деятельности
О понятии «мотив» я уже упоминал в предшествую-
щем параграфе, определив его как фактор, который, на-
ряду с потребностью, обусловливает выбор цели деятель-
ности. Среди психологических факторов, влияющих на
безопасность труда, мотивация занимает, пожалуй, самое
важное место. Это заключение будет обосновано в даль-
нейшем изложении данного параграфа. Однако для та-
кого обоснования нам необходимо более детально рас-
смотреть общий вопрос о роли мотива в психологической
структуре предметной деятельности. Начнем именно с
него, хотя в дальнейшем основное внимание в этом из-
ложении будет уделено рассмотрению непосредственного
влияния особенностей мотивации на безопасность труда.
Термин «мотив» (его происхождение одни авторы свя-
зывают с латинским словом movere — приводить в дви-
жение, толкать [132, 11}, другие — с французским motif
— побуждение [116, 9]) в психологической литературе
используется для определения самых различных явлений
и состояний, вызывающих активность субъекта. А по-
скольку эти явления и состояния могут иметь различную
природу, то мотивы часто рассматривают как эквивалент
весьма различных психологических понятий: потребно-
сти, влечения, установки, инстинкта и пр. [9; 212]. Актив-
ности всегда сопутствуют эмоции (как заметил В. С. Мер-
лин, «не существует неэмоциональных мотивов» [116,
213
10—11]), поэтому мотив связывают и с эмоциями, а
иногда просто отождествляют с ними [196]. Мотив явля-
ется психологической характеристикой человека, однако
нередко его используют и для определения побудителей
поведения животных [131]
Одни авторы рассматривают мотив как психологиче-
ский фактор, изнутри побуждающий человека к деятель-
ности (3. Фрейд, А Левицкий, В. С. Мерлин), другие —
как внешний, объективно действующий побудитель (А. Н.
Леонтьев, Л. И. Божович), третьи говорят о субъективно-
объективной природе мотивов (К. Левин). Некоторые
психологи понимают под мотивами только то, что осоз-
нано, понято (X. Инглиш, К. Обуховский), многие же счи-
тают, что мотивы проявляются как осознанно, так и не-
осознанно (А. Н Леонтьев, К. К. Платонов, В С. Мер-
лин и др.).
Обилие различных (а порой и взаимоисключающих)
трактовок понятия «мотив» делают необходимым в каж
дом случае его употребления специально оговорить, в ка-
ком смысле оно используется, и, как справедливо отме-
чает К. Обуховский, в таком случае само слово «мотив»
становится уже просто ненужным [132, 21]. Поэтому
прежде чем переходить к рассмотрению интересующих
нас вопросов, следует указать, в каком смысле мы будем
в дальнейшем использовать это понятие. Условимся под
мотивом понимать то объективное (в той или иной
мере отраженное в сознании), ради чего совершается
деятельность. Причем, поскольку понятие «деятельность»
мы применяем только к человеку, то и мотивацию усло-
вимся связывать только с психическими процессами че-
ловека.
Потребность, которую мы расцениваем как рассогласо-
вание в организме, как его нужду в чем-то (она может
быть физиологической или психологической природы),
является лишь толчком, побудителем деятельности. Мо-
тивы же выступают как направляющая и контролирую-
щая сила этой деятельности. Они задают и регулируют
направление ее развития подобно тому, как руль управ-
ляет движением автомобиля. Потребности в этом при-
мере можно сравнить с энергией, приводящей автомобиль
в движение [132, 60]. Как движение автомобиля невоз-
можно без энергии, так и деятельность не может возник-
нуть без потребности. В то же время без мотивов дея-
тельность оказывается возможной, но в той же мере, как
214
возможно движение автомобиля без руля. Это сравне-
ние уже дает представление о том, что такое немотиви-
рованное (т. е. неуправляемое) поведение. Подобные
проявления, движимые только потребностями, присущи
скорее животным, чем нормальным людям, и в данной
работе не рассматриваются.
Откуда у человека возникают мотивы и те потребно-
сти, которые не являются прирожденными? Как показал
А. Н. Леонтьев [107, 97], они появляются в результате
предшествующей предметной деятельности человека, в
которой он познал себя, свои возможности. Еще Аристо-
тель заметил, что желание возникает не просто извне, а
проистекает из реальных возможностей его реализации;
возможности же эти познаются в процессе практики. Под
влиянием предметной деятельности, на базе индивиду-
альных особенностей, у человека формируются соответст-
вующие личностные качества, в том числе его направлен-
ность, ценностные критерии, из которых и рождаются
новые потребности и мотивы. Таким образом, потребно-
сти и мотивы, вытекая из деятельности, становятся фак-
торами, опережающими ее, т. е. обусловливающими фор-
мирование и направление последующих новых проявле-
ний человека.
Мотивы личности подразделяются [107] на смыслооб-
разующие, определяющие ее общую направленность, ее
мотивационную сферу и действующие относительно ус-
тойчиво, и на ситуативные (мотивы-стимулы), связанные
с текущей деятельностью, решением ее конкретных задач,
а поэтому, естественно, более вариативные. В данном рас-
смотрении пойдет речь только о второй категории моти-
вов.
Людям свойственно руководствоваться не отдельными,
а несколькими мотивами, действовать под влиянием не
единичных, а ряда потребностей, и все эти побудители
вместе взятые создают сложный комплекс факторов, дви-
жущих и направляющих деятельность человека. Таковы
самые общие соображения о роли мотивов в структуре
предметной деятельности.
Из всего сказанного следует, что именно мотивы явля-
ются тем психологическим фактором, исходя из которого,
вероятно, скорее всего можно найти ответ на вопрос, по-
чему человек в данной ситуации действует именно так, а
не иначе. Поэтому для понимания причин, побуждающих
здравомыслящих людей порой преднамеренно идти на на-
215
рушение правил, подвергая себя при этом высокой опас-
ности, необходимо прежде всего раскрыть мотивы такого
поведения [200]. Выявив эти мотивы и те объективные
побудители, которые стоят за ними, уже можно искать
практические пути для устранения или уменьшения воз-
действия факторов, порождающих нежелательную моти-
вацию, а также пути воспитательных воздействий, спо-
собствующих неприятию таких мотивов.
3.2.2. Мотивы производственного труда и их
взаимосвязь
Для повышения успешности и безопасности производст-
венного труда используется целая система различных ме-
роприятий: от производственного обучения рабочего,
обеспечения его совершенной техникой, средствами за-
щиты и организации благоприятных условий труда до
применения различных методов воспитания и контроля с
соответствующей стимуляцией производительной и без-
опасной работы. Вся эта система целенаправленных ме-
роприятий сама по себе уже способствует выработке у
рабочих благоприятных мотивов трудовой деятельности.
Какие же мотивы являются главными в трудовой дея-
тельности? При изучении этого вопроса Т. Томашевский
пришел к заключению, что в труде проявляются следую
щие пять основных мотивов: выгода, безопасность, удоб-
ство, удовлетворенность и нивелирование в трудовом кол-
лективе [189, 110—113]. Остановимся отдельно на каж-
дом из них.
Мотив выгоды заключается в получении вознаграж-
дения за результаты труда. В понятие выгоды включа-
ется и материальная выгода (заработная плата, преми-
альные), и социальная выгода (самоутверждение, пре-
стиж, профессиональная гордость). Наличие явно выра-
женной связи между фактическими результатами труда
и полученными при этом выгодами, как показывают ис-
следования, усиливают силу мотива выгоды. В этом
смысле важно, чтобы рабочих систематически информи-
ровали о результатах их труда и чтобы такая информа-
ция поступала своевременно. Благодаря подобной обрат-
ной связи существенно повышается продуктивность тру-
да [115].
Мотив безопасности заключается в стремлении избе-
жать опасностей, возникающих в процессе труда. Под
216
опасностью здесь понимается не только возможность фи-
зических повреждений, угрожающих здоровью и жизни
рабочего, но и материальные опасности (связанные с ли-
шением премии, уменьшением заработка, понижением в
должности и т. п.), а также опасности социального поряд-
ка (административное наказание, потеря авторитета, ува-
жения и пр.). Т. Томашевский специально замечает, что
нельзя расценивать опасность как понятие, противопо-
ложное выгоде. Он подчеркивает принципиальное разли-
чие психологических и физиологических механизмов по-
ложительной мотивации — стремления достичь чего-то
(например, получить премиальные) и избежать чего-то
(например, лишения премии). Психологические исследо-
вания показывают различное влияние того и другого мо-
тива на результаты деятельности и более высокую эффек-
тивность мотивов, ориентированных на достижение цели.
Мотив удобства проявляется в стремлении выбрать
более легкий способ выполнения задания, при котором
требуются меньшие энергетические затраты, меньшее пси-
хическое напряжение. Такими способами обычно оказы-
ваются не те, которые объективно являются самыми про-
стыми, а те, для выполнения которых у человека выра-
ботаны навыки. Способы, которыми рабочий лучше вла-
деет, обычно являются и более желаемыми. Особенно
неудобными оказываются те элементы и приемы труда,
которые представляются рабочему ненужными и проти-
воречат сложившимся у него навыкам. Так, порой сред-
ство индивидуальной защиты, без которого, по мнению
рабочего, можно обойтись, представляется ему особенно
неудобным, хотя на деле оно может .мало мешать работе.
Мотив удовлетворенности проявляется в получении
удовольствия от результата и процесса труда. Такое удов-
летворение может возникать непосредственно от достиг-
нутого результата, может быть опосредовано тем вкла-
дом, который вносит данный результат в достижение бо-
лее дальней цели. Очевидно, проявление мотива удовлет-
воренности будет зависеть от ценностных критериев,
склонностей, интересов рабочего. Такой мотив особенно
силен тогда, когда профессия соответствует направленно-
сти рабочего, представляется ему престижной. Однако и
в таких профессиях одни виды деятельности могут созда-
вать большую, другие — меньшую удовлетворенность.
Мотив «нивелирования» проявляется в стремлении
действовать в соответствии с тем, какой образ действий
217
принят в данной рабочей группе, — в стремлении быть
не хуже других. Мотив этот принципиально отличен от
мотива социальной выгоды или же мотива избежания об-
щественного осуждения [212, 270] тем, что в данном слу-
чае человек не ждет ни награды, ни наказания. Мотив
учета мнения товарищей происходит от свойственного лю-
дям стремления присоединяться к мнению окружающих,
от сознания, что окружающие чего-то ожидают от них, в
общем, он является продуктом самого коллективного
труда.
Все перечисленные выше мотивы в той или иной мере
присутствуют в трудовой деятельности любого рабочего.
Однако роль и удельный вес каждого из них в общей мо-
тивации у разных рабочих далеко не одинаковы. У одного
ведущим может быть мотив социальной выгоды, у дру-
гого — мотив безопасности, у третьего на переднем плане
может оказаться мотив материальной выгоды и т. д. По-
добная иерархия мотивов, вместе с иерархией потребно-
стей, отражает то динамическое ядро личности, которое
можно определить как ее направленность. Показа-
телем же места того или иного мотива в общей мотива-
ции является прежде всего его сила по сравнению с
силой других трудовых мотивов. Поэтому при анализе
поведения человека приходится выявлять не только ве-
дущие мотивы, но и их относительную силу, выделять
мотив наибольшей интенсивности. Чтобы понять, почему
именно данный мотив приобрел в рассматриваемой дея-
тельности наибольшую силу, приходится уже анализиро-
вать ценностные критерии личности, выявлять те объек-
тивные условия, в которых проявилась такая мотивация.
Однако существует и целый ряд объективных закономер-
ностей, которые непосредственно влияют на силу мотива-
ции. Поскольку они представляют интерес с точки зре-
ния данной работы, специально остановимся на них.
На силе действия мотива отражается степень осо-
знанности и ясности объекта мотивации. Еще в на-
чале нашего века немецкий психолог Вюрцбургской
школы Н. Ах экспериментально доказал, что ясность и
определенность объекта устремлений повышает волевые
усилия и активность организма и усиливает силу моти-
вации к достижению этого объекта. Эту зависимость он
назвал «законом специальной детерминации воли» [по
116, 52]. Следовательно, если рабочий недостаточно чет-
ко представляет опасность своего труда, а поэтому недо-
218
статочно ясно осознает пользу средств защиты и правил
безопасности, то сила его мотивации к использованию
этих средств и выполнению правил будет невысокой. В
результате его поведение в данном труде будет опреде-
лять не мотив безопасности, а другие мотивы.
На силу мотива оказывает влияние и навык. Как
уже говорилось, навыки способствуют улучшению резуль-
татов деятельности, а деятельность, которая совершается
более успешно, становится и более притягательной в бу-
дущем. Поэтому можно заключить, что навыки не только
благоприятствуют реализации мотивов, но и усиливают
их интенсивность. Следовательно, вырабатывая навыки
по соблюдению правил безопасности, рабочий тем самым
усиливает собственную мотивацию к выполнению этих
правил. Причем под воздействием более сильного мотива
становление навыка идет быстрее. Здесь получается бла-
гоприятная цепочка замкнутых факторов: сильный мотив
способствует становлению навыка, а устанавливающийся
навык в еще большей мере усиливает этот мотив [200].
Усилению некоторых мотивов способствует исходная
притягательность их предметов. А притягательные пред-
меты человеку свойственно идеализировать, что способ-
ствует еще большему усилению устремлений к этим пред-
метам и иногда делает их объектом других мотивов. Так,
например, рабочий в конце смены мотивирован быстрее
завершить задание. Неожиданно он узнает, что должен
до конца работы решить важный для него вопрос. Теперь
уже два мотива будут побуждать его действовать быст-
рее. Под влиянием подобной усиленной мотивации, как
показали исследования американского психолога Мак-
Клелланда (1953) [по 131], может нарушиться адекват-
ность восприятия и человек воспримет ситуацию такой,
какой хотел бы ее видеть, а не такой, какой она является
в действительности. К тому же под влиянием сильного
мотива, который понижает дифференцирующую способ-
ность по отношению к окружающим условиям, человек
может легко принять желаемое за действительное. Так, в
рассматриваемом примере рабочий под влиянием силь-
ной мотивации к более быстрому завершению работы мо-
жет в спешке неверно оценить ситуацию, принять задачу
за более простую, допустить ошибку и попасть в несчаст-
ный случай.
Ошибочной оценке ситуации в этом примере может спо-
собствовать еще один психологический эффект. Под
219
влиянием сильной мотивации событие, которое является
нежелательным, кажется менее вероятным,
чем оно есть на самом деле [116, 57]. Так, в том же при-
мере рабочий, возможно, и замечает, что в спешке допус-
кает определенные нарушения правил безопасности, од-
нако последствия этих нарушений кажутся ему менее ве-
роятными, чем они фактически являются. И это обстоя-
тельство тоже может послужить одной из причин не-
счастного случая.
Теперь остановимся еще на одной закономерности мо-
тивации, непосредственно связанной с данным вопросом.
Речь пойдет об исследованиях американского психолога
Дж. Аткинсона (1957), который изучал, как влияет труд-
ность задания на силу мотивации к его выполнению [220;
134]. Автор провел экспериментальное исследование, в
котором испытуемые, действуя в игровой ситуации, долж-
ны были издали набрасывать кольца на соответствующий
стержень. Расстояние, с которого бросались кольца (т. е.
степень трудности задачи), испытуемые выбирали сами.
По тем расстояниям, которые чаще всего выбирались,
выводилось суждение о степени трудности заданий, на
которые испытуемые были наиболее мотивированы.
На основе анализа результатов этих исследований
Дж. Аткинсон пришел к заключению, что люди выбирают
задание той или иной степени трудности, исходя главным
образом из мотивационной диспозиции; устремлен-
ности к успеху или же к избеганию неудачи.
Причем в зависимости от того, какая из этих двух диспо-
зиций оказывается у них доминирующей, будут опреде-
ляться их мотивационные предпочтения к решению задач
той или иной степени трудности.
Исходя из этих позиций, с помощью ряда чисто логи-
ческих рассуждений Дж. Аткинсон вывел ряд закономер-
ностей, определяющих связь между уровнем мотивации
субъекта к выполнению той или иной деятельности и сте-
пенью ее трудности (при разных доминирующих диспо-
зициях). Эти закономерности получили название теории
мотивации достижения [220; 134]; сущность их представ-
лена на рис. 3.6.
На горизонтальной оси этого графика отложен показа-
тель вероятности недостижения цели (р), символизирую-
щий степень трудности решаемых задач, а на вертикаль-
ной — уровень мотивации к их решению (причем моти-
вация может быть положительной и отрицательной).
220
+м
~’ I I I-----------1----1----1---1----1---1-----р
0,1 0,2 0,3 0,4 0,5 0,6 0.7 0,8 0,9 1,0
о
Рис. 3.6. Зависимость мотивации к деятельности (М) от домини-
рования диспозиции к достижению успеха (Ds) или диспозиции избе-
гания неудачи (Dr).
Верхняя (сплошная) кривая построена для случая, когда
диспозиция устремления к успеху преобладает над дис-
позицией избегания неудачи (Ds>Df), нижняя (пунктир-
ная) кривая — для случая, когда, наоборот, диспозиция
избегания неудачи оказывается сильнее диспозиции к до-
стижению успеха (Df>Z)s). Как можно заключить из
рис. 3.6, люди с преобладающей диспозицией к успеху
наиболее мотивированы к решению задач средней слож-
ности (где р = 0,5). Их не привлекают чрезмерно простые
задачи (в которых р близка к нулю), а также чрезмерно
сложные (где р близка к единице и нет надежд на ус-
пех) .
Мотивация же тех, кто в своей деятельности более уст-
ремлен к избеганию неудачи (Df>Z)s), подчинена совсем
другим закономерностям. Прежде всего обращает на себя
внимание тот факт, что такая диспозиция, как видно по
рис. 3.6, связана лишь с отрицательной мотивацией к вы
полнению деятельности. При возникновении простых за-
дач (где р мала) отрицательное воздействие такой моти-
вации невелико. Это означает, что люди с подобной дис-
позицией предпочитают задачи малой степени трудности.
221
Отрицательная мотивация к решению чрезмерно трудных
задач (когда р приближается к единице) здесь тоже не-
большая. Объяснить это можно тем, что в задачах очень
высокой трудности неудача не является постыдной: она
не грозит ни престижу, ни репутации человека. Наиболь-
шая же отрицательная мотивация к деятельности у лю-
дей с преобладающей диспозицией к избеганию неудачи
возникает в задачах средней трудности (при р = 0,5), —
задачах, которые предпочитают выполнять те, кто более
ориентирован на достижение успеха. Таковы основные
выводы теории мотивации достижения.
При обсуждении этой теории обращает на себя внима-
ние тот факт, что она выведена для несколько идеализи-
рованных и далеких от реальности условий, где неудача
в деятельности может отразиться лишь на престиже или
на репутации субъекта. В реальных же условиях трудо-
вой деятельности недостижение цели и прочие неудачи в
труде чреваты многими отрицательными последствиями
социального, материального порядка, а порой и несчаст-
ными случаями. Поэтому вопросы мотивации к деятель-
ности должны рассматриваться не только исходя из труд-
ности решаемых задач, но и с учетом степени on ас но-
ет и в них неудач. В таких условиях, как можно предпо-
ложить, закономерности проявления мотивации будут су-
щественно отличаться от тех, которые были выведены
Дж. Аткинсоном [220].
Для проверки высказанной гипотезы нами совместно с В. И. Ти-
хоновым было проведено специальное экспериментальное исследова-
ние, где изучались закономерности мотивации к выполнению дея-
тельности, в которой ошибки связаны с физической опасностью [93].
Испытуемым — студентам-медикам (50 человек) — давалось зада-
ние останавливать стрелку миллисекундомера, шкала которого ча-
стично закрывалась, по возможности ближе к заданной отметке.
В случае перехода стрелки за указанную отметку испытуемый нака-
зывался ударом тока. В исследовании предусматривалась оценка це-
лого ряда индивидуальных качеств испытыемых: силы-слабости нерв-
ной системы по возбуждению и ее лабильности (по инструменталь-
ной методике В. Д. Небылицына [129]), экстра-интравертности и
невротизма (по опроснику Айзенка), диспозиции к достижению ус-
пеха и избеганию неудачи (по опросникам Элерса [234]) (приложе-
ния 3 и 4). а также склонности к риску (приложение 2).
Исследование показало, что преобладание диспозиции к достиже-
нию успеха или избеганию неудачи тесно связано с показателем си-
лы-слабости нервной системы, что испытуемые более сильного типа
были более ориентированы на успех, а более слабого — на избега-
ние неудачи. Было установлено, что испытуемые с преобладающей
диспозицией к избеганию неудачи были мотивированы в основном на
222
решение задач малой трудности и избегали задач средней и тем бо-
лее высокой сложности. Здесь фактор безопасности оказывался важ-
нее престижных соображений. Таково было первое различие получен-
ных нами данных от выводов теории мотивации достижения.
Было также выявлено, что испытуемые с преобладающей диспо-
зицией к достижению успеха получали наплучшне результаты при
низком устремлении к избеганию неудачи. В то же время те, у кого
преобладала диспозиция к избеганию неудачи, своих лучших резуль-
татов достигали при довольно значительном (превышающем средний)
уровне такого стремления. Этот вывод уже в принципе противоречил
исходному утверждению теории мотивации достижения о том, что
диспозиция к избеганию неудачи всегда негативно отражается на мо-
тивации к деятельности, а следовательно, и на ее результатах. Необ-
ходимо отметить, что справедливость нашего опровержения под-
тверждается многочисленными исследованиями индивидуального
стиля деятельности, доказывающими, что формирующиеся в процес-
се деятельности диспозиции и другие устойчивые способы поведения
являются проявлениями саморегуляции индивида, направленными на
организацию более успешной и удобной для него деятельности [73;
183]. В заключение замечу, что результаты описанного исследова-
ния повторно проверялись в другом нашем инструментальном экспе-
рименте, проведенном совместно с В. С. Пановой, где было полу-
чено их практическое подтверждение. Выводы данного исследования
подтверждают и сомнения X. Хеккхаузена, высказанные им по этому
же поводу [200].
Итак, резюмируя результаты проведенного исследова-
ния, можно заключить, что при деятельности в ситуации
опасности люди с доминирующей диспозицией к достиже-
нию цели наиболее мотивированы к решению задач сред-
ней степени трудности; те же, у кого доминирует диспо-
зиция к избеганию неудачи, предпочитают лишь более
простые задачи. Причем диспозицию к избеганию неуда-
чи не следует расценивать как негативную: люди, у кото-
рых она преобладает, способны достигать относительно
высоких результатов в деятельности, когда такая диспо-
зиция достаточно велика.
*
Анализируя данный вопрос, В. С. Мерлин указывал,
что на доминирование диспозиции достижения успеха или
избежания неудачи, кроме свойств темперамента, влияет
и ценностная ориентация личности [116, 94]. Он отмечал,
что в основе стремления добиться успеха может лежать
особое качество личности, проявляющееся в желании ис-
пытать себя или утвердиться во мнении о собственной
ценности. Это то, что в общих чертах соответствует жи-
тейскому термину «честолюбие». Подобное свойство лич-
ности в психологии принято определять как «ориента-
223
цию на Я», при которой мотив стремления к успеху
обычно преобладает над мотивом избегания неудачи.
Люди с подобной тенденцией весьма чувствительны к
тому, как их «Я» оценивается общественным мнением, и
очень ранимы, когда речь идет о их репутации.
В противоположность «ориентации на Я» существует
личностная позиция, называемая «ориентация на
задачу», в которой проявляется стремление добиться
объективных социально ценных результатов. В такой по-
зиции человека больше всего волнует возможность неус-
пеха, и здесь мотив избежания неудачи уже превалирует
над мотивом достижения цели. «Ориентация на Я» харак-
терна для людей с индивидуалистической направленно-
стью, а «ориентация на задачу» — для людей коллекти-
вистского типа. Таким образом, преобладание мотива
избежания неудачи может иметь разное происхождение:
оно может являться как результатом относительной сла-
бости нервной системы, пережитой серии неудач (в том
числе и ряда несчастных случаев), так и результатом по-
ложительной личностной позиции — «ориентации на за-
дачу».
В заключение следует отметить, что чем сильнее дис-
позиция к достижению цели, тем больше переживается
угроза ее недостижения. Поэтому, вероятно, получается,
что при очень сильной диспозиции к успеху люди склон-
ны выбирать более простые задания, в которых меньше
опасность неудачи. При этом важно заметить, что наи-
большие переживания у них обычно вызывают не физи-
ческие опасности, а угроза для репутации. Люди, как
правило, легче переносят физические страдания (лише-
ние сна, сильную жару, холод и т. п.), чем отрицательные
оценки общества. По этому поводу шведский ученый
К- Лагер писал (1965), что военных летчиков в период
войны страх совершить ошибку, быть отставленным или
осмеянным беспокоил больше, чем физическая опасность
[100, 291]. Однако более подробно мы поговорим об этом
в одном из последующих пунктов данного параграфа.
3.2.3. Об одном исследовании мотивов безопасной
работы
К безопасной работе человека побуждает прежде всего
мотив самосохранения — стремление уберечь себя от
несчастного случая. Однако немалую роль здесь играют
224
и социальные мотивы: стремление поддержать свой ав-
торитет, сохранить о себе хорошее мнение руководителей
и товарищей по работе, поскольку люди, пренебрегающие
правилами безопасности, средствами защиты, социально
осуждаются и наказываются. Итак, игнорирование норм
безопасности чревато для рабочего и физическим, и во-
кальным наказанием. Мотив же безопасной работы как
раз и способствует их избежанию.
При анализе этого аспекта мотивации возникает инте-
ресный вопрос: какой удельный вес в мотивации к без-
опасной работе имеет та и другая тенденция? Этот вопрос
специально изучался в нашем проведенном совместно с
Ю. Туйском (1976) исследовании деятельности электри-
ков высоковольтных сетей, которая, как уже отмечалось,
связана с особенно высокой опасностью.
В исследовании участвовали 35 достаточно опытных
специалистов-электриков со стажем работы в таких се-
тях более 2 лет; исследование проводилось методом экс-
пертных оценок. Испытуемому-эксперту предъявлялось
12 типичных рабочих заданий, по каждому из которых он
должен был в процентах указать, какой удельный вес в
его побуждении к выполнению правил безопасности за-
нимает тенденция избежания физической опасности и тен-
денция избежания административного (социального) на-
казания. Среди этих заданий были такие, которые отли-
чались очень высокой физической опасностью, и такие,
где подобная опасность была не столь велика,
Поскольку целью этого исследования было также ус-
тановление связи между индивидуальными качествами
экспертов и данными ими оценками, то каждый эксперт,
кроме того, был подвергнут тестовым испытаниям по сле-
дующим показателям темперамента: силе-слабости нерв-
ной системы по возбуждению, ее подвижности, экстра-
версии-интраверсии, невротизму и тревожности.
Анализ результатов исследования показал, что в опас-
ных заданиях у всех испытуемых мотив к безопасной ра-
боте был обусловлен главным образом стремлением избе-
жать физической опасности. Однако у экспертов, отличав-
шихся большей слабостью нервной системы, невротизмом
и тревожностью, при выполнении опасных заданий был
относительно силен и мотив избежания социального нака-
зания. Эта тенденция у них была статистически досто-
верно ((5 = 0,95) выше, чем у экспертов с более сильной
нервной системой, с малой тревожностью и малым невро-
15 Психология и безопасность
225
тизмом. В менее опасных заданиях такого различия й
тенденции к безопасной работе по указанным группам
уже не обнаруживалось. Корреляционный анализ стати-
стических данных исследования также свидетельствовал
о наличии явно выраженной связи между слабостью нерв-
ной системы и невротизмом, с одной стороны, и тенден-
цией к избежанию социальных наказаний — с другой.
Таким образом, в мотивации к безопасной работе у элек-
триков более слабого и невротического типа отмечался
(относительно большой удельный вес социального аспекта.
При этом важно отметить, что число нарушений правил
безопасности и наказаний за это у электриков с такими
качествами было примерно в два раза меньше, чем у
электриков с сильным типом нервной системы и с низким
уровнем невротизма. Получалось, что, хотя электрики
слабого и невротического типа редко социально наказы-
вались за нарушения правил, они все же больше боялись
таких наказаний, чем те, кто наказывался часто.
По результатам данного исследования можно заклю-
чить, что к рабочим, отличающимся более слабой нерв-
ной системой, повышенными невротизмом и тревожно-
стью, служебные наказания за нарушения правил следует
применять особенно осмотрительно. Как было показано,
люди этого типа больше остальных стремятся избежать
неудачи и именно таких наказаний, они особенно чувст-
вительны к административным и общественным порица-
ниям, поэтому подобные наказания могут чрезмерно по-
высить у них и без того высокую активацию и вызвать
негативный результат (дистресс и вместе с ним пониже-
ние защищенности).
3.2.4. Замещение мотивов
Из рассмотрения и анализа перечисленных выше моти-
вов труда можно заключить, что в принципе все они хо-
рошо согласуются между собой и способствуют целесооб-
разному поведению рабочего: позволяют достигать высо-
ких результатов в труде, удовлетворенности этим трудом,
его безопасности и положительного общественного мне-
ния. И, напротив, отсутствие или слабость любого из ве-
дущих мотивов в труде, например мотива к безопасному
труду, может нарушить всю эту гармонию и повлечь за
собой несчастный случай, который обычно сводит на нет
результаты работы, ее выгоды, подрывает авторитет, по-
226
нижает удовлетворенность, веру рабочего в себя и пр.
Со всеми этими истинами рабочие в своем абсолютном
большинстве хорошо знакомы, хотя нередко поступают
вопреки им, действуя по принципу, высказанному древ-
ним римским философом: «Я знаю лучшее и одобряю его,
а делаю худшее».
В данном пункте параграфа мы остановимся на неко-
торых психологических предпосылках и проявлениях ука-
занного несоответствия. Начнем с конкретного примера.
Человек страдает алкоголизмом. Свою потребность в вине он реа-
лизует программой систематического пьянства. Пусть в рассматри-
ваемом конкретном случае его целью становится опять выпить вина,
а мотивом — ощутить то приятное состояние, в которое он впадает
в результате этого. Осознавая, что так пить вредно и для него, и для
общества, но стремясь сохранить привычную и удобную программу
действий, он выдвигает для себя другой мотив: вино поднимает на-
строение, а хорошее настроение всегда полезно для здоровья. В таком
случае наиболее подходящей целью для удовлетворения существую-
щей потребности и созданного мотива оказывается привычная для
этого человека выпивка.
В этом примере мы имеем дело с явлением подста-
новки ложного мотива вместо фактического с
целью сохранения удобной программы действий. К. Обу-
ховский, детально изучавший такие замещения и подста-
новки ложных мотивов, отмечает, что люди в подобных
ситуациях часто глубоко верят, будто выдуманный ими
замещающий мотив действительно направляет их дея-
тельность, и порой даже, вопреки логике, не хотят (а
иногда и не могут) признать фактический мотив, который
играет основную роль в их поведении [132, 28—36]. Сле-
довательно, под влиянием сильной потребности и жела-
ния сохранить привычную программу действий люди за-
частую могут непреднамеренно обманывать самих себя,
выдвигая ложные замещающие мотивы. С подобными
явлениями приходится сталкиваться и при анализе пси-
хологических причин нарушений правил безопасности и
несчастных случаев.
Например, каменщик привык работать без защитной каски. Рань-
ше бригадир и руководство не требовали от него ношения каски. Но-
вый же бригадир стал требовать выполнения этого пункта правил и
неоднократно напоминал рабочему, что каску нужно носить для его
же блага. Однако рабочий, стараясь сохранить привычную для него
программу поведения (работать без каски), выдвигает следующий
мотив: от ношения каски у него болит голова и это мешает ему нор-
мально работать. На деле же мотив является ложным: рабочий про-
сто не желает обременять себя ношением непривычного средства за-
щиты.
227
Появление такого нежелания можно объяснить и дей-
ствием некоторых социальных факторов. Так, американ-
ский ученый Л. Фестингер (1957) показал, что людям
свойственна тенденция изменения своего мнения только
в том направлении, которое не противоречит принятому
ими внешнему поведению [по 131, 76—77]. И вообще то,
что избрано самим и «свое», людям обычно кажется луч-
ше предлагаемого извне и «чужого». Расхождение между
принятым поведением и навязываемым извне Л. Фестин-
гер назвал «когнитивным диссонансом» и рассматривал
его проявление как мотивацию к сохранению прошлого
поведения, прежней точки зрения. Подобное стремление
нередко порождает тенденцию к «развенчанию», разобла-
чению нежелательных нововведений. Так, в рассматри-
ваемом примере нежелание каменщика одевать защит-
ную каску может проявиться в утверждениях, будто та-
кая каска никуда не годится, что ношение каски — не-
нужное правило, что мастер просто придирается к нему
и пр. При этом, отстаивая свое отношение и поведение,
каменщик будет, как показывают работы Ж- Нюттена
[131, 76], использовать любые выгодные для него случай-
ные факты и игнорировать веские доводы, ставящие под
сомнение его решение. И все эти противодействия неже-
лаемому новому будут тем сильнее и устойчивее, чем бо-
лее притягательной для человека является привычная
программа, которую может разрушить это новое.
3.2.5. Конфликты мотивов
Если формально оценить влияние различных правил и
инструкций по безопасности на процесс труда, то легко
заметить, что все они, ограждая рабочего от опасности,
одновременно налагают соответствующие ограниче-
ния на его действия и поведение. Не будь этих правил,
рабочий волен был бы выполнять действие любым спо-
собом, который он сочтет в данный момент выгодным,
удобным для себя. Правила же устанавливают какие-то
границы, в которых он должен, имеет право действовать.
Аналогично и средства защиты ограждают рабочего от
опасности и при этом в той или иной мере ограничивают
свободу его действий. Я уже указывал на то, что вы-
полнение правил безопасности и использование средств
защиты должны органически вплетаться в технологиче-
ский процесс, чтобы влияние указанных ограничений на
228
действия рабочего свелось к минимуму. Однако на деле
это требование далеко не всегда соблюдается, да и да-
леко не везде пока удается достигнуть такой гармонии
между требованиями технологии и безопасности.
Директор Центрального института труда ГДР X. Ре-
танц отмечает, что мотивы повышения выпуска продук-
ции и ее сбыта порой реализуются в ущерб мотивам обес-
печения безопасности труда. Он подчеркивает необходи-
мость большей стимуляции безопасного труда и превра-
щение этого показателя в определяющий при оценке ре-
зультатов работы предприятий [164].
Вопрос гармонии выполняемых функций в общем пла-
не анализировал бельгийский психолог Ж. Фаверж [194;
215]. Он отмечал, что эволюция систем проявляется в
двух направлениях — по пути сегрегации и конкретиза-
ции. Под сегрегацией здесь понимается образование
внутри систем все большего числа подсистем, каждая из
которых предназначена для выполнения своей отдельной
функции. Например, в современном автомобиле непре-
рывно увеличивается число подсистем: к подсистемам
двигателя, управления, шасси прибавились новые, неза-
висимо действующие подсистемы безопасности, ком-
форта и пр. Под конкретизацией же понимается тенден-
ция к созданию таких подсистем, которые органически
выполняли бы одновременно несколько задач, служащих
основной функции системы. В качестве примера автор
приводит турбину Гэмбала, где вода выполняет одновре-
менно две важных задачи: приводит во вращение турбину
и при этом охлаждает ее. Чем выше скорость вращения
турбины, тем больше требуется воды для ее привода и
охлаждения, — эта связь в данном случае оказывается
весьма гармоничной.
Подобное органичное слияние действий по выполнению
технологического процесса с действиями по обеспечению
безопасности я и имею в виду, говоря о гармонии вы-
полняемых рабочим функций. И если такого слияния не
удается достичь, то рабочему в процессе труда прихо-
дится выполнять ряд несогласованных между собой
функций. В качестве подобного примера Ж. Фаверж при-
водит работу шахтера, который должен для получения
требуемого результата рубить в большом количестве
уголь, а для обеспечения безопасности своего труда уста-
навливать крепления в забое (от возможных обвалов).
Между двумя этими функциями возникает конфликт,
229
который шахтер может разрешать, действуя по двум стра-
тегиям:
— стремиться добыть как можно больше угля, полу-
чить большую выгоду (после прохождения трехметрового
отсека не тратить время и силы на постановку креплений,
а продолжать рубить уголь дальше);
— стремиться обеспечить требуемую безопасность (пе-
реходить к рубке угля в следующем отсеке только после
того, как будут выполнены все работы по креплению пре-
дыдущего).
Автор замечает, что при сдельной оплате труда боль-
шинство рабочих действует по первой стратегии, т. е. ра-
ди выгоды жертвует безопасностью. Он указывает, что
в подобных конфликтах стратегия поведения зависит
главным образом от того, какая из конкурирующих
функций окажется для рабочего преобладающей (веду-
щей). При подобном выборе, считает автор, рабочим
обычно свойственно игнорировать менее вероятные от-
рицательные события (пусть даже с большими издерж-
ками) ради более привлекательных целей.
Вопрос конфликта мотивов представляет особый ин-
терес с точки зрения безопасности труда и заслуживает
более детального рассмотрения. Его изучению было по-
священо наше исследование с Э. Мюрк (1973). Оно бази
ровалось на изучении мнений рабочих строительного
треста по вопросам безопасности труда [65; 91]. Оказа-
лось, что около 75% опрошенных строителей (из 435 че-
ловек) объясняло причины неиспользования средств ин-
дивидуальной защиты возникающими при этом неудоб-
ствами, отчего увеличивается время выполнения работ,
снижается их точность и в результате страдает зарабо-
ток.
Анализ конфликта между мотивами выгоды (удобст-
ва) и мотивом безопасности проведем на конкретном
практическом примере работы штамповщика мелких де-
талей. Предположим, что используемый штамп не имеет
специальных блокирующих систем защиты и для уста-
новки деталей под штамп рабочий должен пользоваться
пинцетом. При этом работа штамповщика, естественно,
усложняется, по сравнению с тем случаем, когда он мог
ставить детали под штамп непосредственно рукой. В рас-
сматриваемой ситуации у рабочего может возникнуть
конфликт между мотивом выгоды и удобства, с одной
стороны, и мотивом безопасности — с другой. Рассмот-
230
рйМ возможные варианты поведения рабочего в такой
ситуации.
1. Рабочий будет действовать строго по правилам и
использовать пинцет. При этом шансы выработать мень-
ше и заработать меньше составят, очевидно, 100%, шан-
сы же несчастного случая можно считать равными 0%.
2. Рабочий понадеется на свой опыт, на свое внима-
ние, пренебрежет правилами и будет устанавливать де-
тали под штамп непосредственно рукой. В таком случае
шансы выработать больше и заработать больше будут
100%, шансы же попасть в несчастный случай, конечно,
повысятся, но всего лишь на несколько процентов (пусть
на 5—10% — это уже много).
При таком положении вещей второй вариант для от-
дельных рабочих может оказаться более привлекатель-
ным, чем первый, поскольку он гарантирует 100% выгоду
при шансах реализации опасности в 5—10%. Ради сию-
минутной текущей выгоды человек может избрать второй
вариант, не подумав о том, сколь дорого может обойтись
ему полученная «выгода», если эти небольшие шансы не-
счастного случая все же вдруг реализуются. О том, что
«выгоды», достигнутые за счет нарушений правил, несо-
измеримы с возможными здесь потерями, напоминает и
шоферская мудрость: лучше пять минут опоздания, чем
«минута молчания».
В экспериментальной психологии известно понятие так
называемого градиента цели, введенное американским
психологом Дж. Халлом (1934) [по 131, 71—74], которое
означает, что с приближением цели усиливается сила мо-
тива к ее достижению, или, что то же, при равных по силе
соперничающих мотивах побеждает тот, который быстрее
реализуется (т. е. имеет более высокий «градиент»). Дан-
ная закономерность также способствует выбору второго
варианта поведения. Происходит это потому, что полу-
чаемая с полной определенностью выгода (большая вы-
работка) реализуется здесь же, в процессе работы, а ве-
роятность (понятие, вытекающее из повторения событий)
опасности возникает как нечто связанное с будущим. По-
этому-то градиент выгоды оказывается выше, чем гра-
диент опасности, и это способствует выбору второй стра-
тегии.
Описанное положение можно дополнительно подтвер-
дить, воспользовавшись данными ученого из ФРГ У. Ун-
дейча [311, 35] (рис. 3.7). На этом рисунке показано
231
Индивид
Индивид
Рис. 3.7. Изменение силы мотивации по мере приближения к це-
ли: а — изменение силы мотива к достижению цели; б — изменение
силы мотива к избеганию опасности (по У Ундейчу).
изменение силы мотива достижения (а) по мере прибли-
жения к притягательной цели и изменение силы мотива
избежания опасности (б), которая может возникать при
достижении цели. Как видно из данного рисунка, сила
мотива достижения реальной цели растет пропорцио-
нально приближению к ней. Сила же мотива избежания
возможной опасности возрастает по мере приближения
к цели вначале слабо и только перед самой целью и ее
опасностью, если она оказывается близкой и ее реализа-
ция представляется возможной, резко увеличивается (эта
закономерность была получена экспериментально). Если
же реализация опасности расценивается как маловеро-
ятное событие, то мотив избежания опасности может со-
храняться на низком уровне и вообще не возрастать.
Приведенные кривые дополнительно подтверждают наше
заключение о том, что имеются объективные причины, де-
232
лающие мотив выгоды более предпочтительным по срав-
нению с мотивом безопасности.
Это заключение подтвердил и словацкий ученый
А. Мыдлик, который писал: «Парадоксальное явление,
что осязаемый в данный момент успех часто преобладает
в сознании работника над возможным травмированием в
будущем, причем совсем не обязательным, а только веро-
ятным, тем более, если опасность представляется не
слишком серьезной» [277, 11].
Существуют и другие факторы, усиливающие для ра-
бочего притягательность второго, опасного варианта по-
ведения. Это было показано в нашем исследовании [65;
91]. Дело в том, что высокая производительность труда
постоянно и разнообразно стимулируется: за нее рабо-
чему больше платят, всегда хвалят, его портреты поме-
щают на Доске почета, его ставят в пример и пр. Все эти
факторы, несомненно, усиливают мотив выгоды. Мотив
же безопасной работы поощряется гораздо реже — безо-
пасную работу обычно считают само собой разумеющей-
ся нормой, обязанностью рабочего. Поэтому получается,
что мотив выгоды благодаря стимулированию все время
усиливается, тогда как мотив безопасности не только не
получает подобного подкрепления, но на деле даже при-
нижается. Это происходит потому, что нарушения правил,
к счастью, далеко не всегда влекут за собой несчастные
случаи, зато зачастую позволяют реализовать мотив вы-
годы. Рабочий пренебрегает правилами раз-другой, до-
стигает при этом, без всяких неприятных для себя послед-
ствий, выгоды, потом еще и еще раз достигает выгоды и
успеха за счет безопасности, — и постепенно происходит
адаптация рабочего к нарушению правил, а мотив их со-
блюдения все больше ослабевает. При этом у рабочего
вырабатываются навыки действовать с нарушением пра-
вил, что, как уже отмечалось, будет делать такое поведе-
ние еще более удобным для него. Конечно, все эти нару-
шения будут оставаться безнаказанными, как говорится,
до поры до времени, пока с рабочим не произойдет не-
счастье, после чего он поймет неразумность своего пове-
дения. Но подобные происшествия случаются не столь уж
часто.
Таким образом, по поводу рассматриваемой борьбы
мотивов с грустью приходится констатировать, что борь-
ба эта часто бывает «неравной» и существующее поло-
233
жение вещей объективно обусловливает победу мотива
выгоды над мотивом безопасности.
Из этого рассмотрения вытекают и возможные пути
борьбы с таким ненормальным положением вещей. Нуж-
но изыскивать пути подкрепления и усиления
мотива безопасности, т. е. широкого применения поощре-
ний рабочих за безопасный труд. Иначе говоря, нужно
так же, как выработку, стимулировать и безопасную ра-
боту — стимулировать материально и социально. Если
учесть суммарные потери, возникающие за счет несчаст-
ных случаев, то легко показать, что затраты на такую
стимуляцию сторицей могут окупиться за счет снижения
потерь от травматизма.
Другой путь заключается в создании такой техники, в
такой организации условий труда, чтобы получение вы-
годы в процессе труда за счет нарушения правил стало
в принципе невозможным. И там, где подобная техника
еще не внедрена, следует культивировать в коллективе
такой психологический климат, при котором падение ав-
торитета из-за нарушения правил безопасности сводило
бы на нет все материальные выгоды, которые могли бы
быть достигнуты за счет нарушений.
3.2.6. Практические методы оценки силы мотивов к
безопасной работе
Поскольку поведение людей в условиях опасности за-
висит главным образом от характера преобладающих
мотивов, то выявление этих мотивов, как отмечалось,
становится одним из основных путей для объяснения
такого поведения.
Изучение преобладающих мотивов в тех или иных
видах деятельности обычно осуществляется с помощью
вербальных методик- анкет, направленных бесед, ин-
тервью, тестов. Однако такие методики имеют ряд суще-
ственных недостатков. Во-первых, даже в самых откро-
венных беседах людям обычно свойственно скрывать те
мотивы, которые, по их представлению, могут создать
о них неблагоприятное впечатление. Во-вторых, как уже
отмечалось, не все мотивы, направляющие деятельность,
полностью осознаются и адекватно отражаются созна-
нием. Эти и некоторые другие недостатки подобных ме-
тодик свидетельствуют о том, что они оказываются не
лучшими инструментами для выявления ведущих моти-
234
bob. Более подходящими следует, очевидно, считать ме-
тодики, позволяющие судить о мотивах либо непосред-
ственно по предметным действиям людей, по их реак-
циям на решаемые в действиях задачи, либо по ответам,
которые косвенно отражают мотивацию субъекта, когда
ему нет смысла скрывать свое истинное мнение.
К категории методик, позволяющих достаточно досто-
верно определять отношение человека к опасности и его
устремленность к избеганию вытекающих из нее послед-
ствий, можно отнести предложенную мною методику,
основанную на использовании нечетких оценок (см.
пункт 1.2.3). Сущность ее кратко может быть выражена
следующим образом. Если человек, оценивая опасное со-
бытие, будет определять его в цифрах и одновременно
относить к определенной категории нечетких множеств
(типа «большое» — «малое» или «частое» — «редкое»)
[85], то по соотнесению этих двух оценок можно будет
судить об отношении этого человека к данному событию
и о мотивации к его избеганию.
Эта методика была использована нами для оценки
мотивации пилотов к избеганию аварийных ситуаций,
возникающих в условиях полета. В исследовании участ-
вовало 45 пилотов разной квалификации. Каждому из
них предъявлялось для оценки 18 различных аварийных
ситуаций разного уровня тяжести. Из них 9 было связано
с отказами техники в полете и 9 — с ошибками пилотов.
Отказы техники состояли, например, в выключении
крайнего двигателя на взлете сразу после отрыва само-
лета или же в выходе из строя самолетной навигацион-
ной системы при дальнем перелете и т. п. Расценивались
такие ошибки пилотов, как невыдерживание направле-
ния полета на взлете, посадка на три точки и пр. Все эти
аварийные ситуации, а также возможности их возникно-
вения и противодействия им были достаточно хорошо
знакомы испытуемым.
Как известно, каждая аварийная ситуация, возникаю-
щая в полете, обычно чревата для пилота не только «фи-
зической», но и «духовной» опасностью — пережи-
ваниями за жизнь и здоровье пассажиров, за возможный
материальный ущерб, за невыполнение задания; чревата
она и «социальной» опасностью — переживаниями
возможности административного наказания, потери авто-
ритета, уважения и пр. И в данном исследовании нас
интересовала не только общая мотивация пилотов к из-
235
беганию в полете аварийных ситуаций, но и удельный вес
в этой общей мотивации частных мотивов избегания «фи-
зической», «духовной» и «социальной» опасностей.
Для получения ответов на все эти вопросы испытуе-
мым предлагалось по каждому особому случаю оценить
возможность возникновения данной аварийной ситуации
и если таковая возникнет, то возможность при этом реа-
лизации отдельно «физической», «духовной» и «социаль-
ной» опасности. По каждому из этих четырех вопросов
испытуемые должны были дать по две оценки: дискрет-
ную — называя шансы (возможность) возникновения
такого события (в процентах), и «мягкую» — определяя
это событие наиболее подходящим словом из заданного
набора 11 слов (от «никогда», ... , «редко», ... , «часто»,
«очень часто», ... до «всегда»).
Таким образом был получен большой статистический
массив пар оценок 45 пилотами 18 аварийных ситуаций.
После обработки этих данных на ЭВМ и анализа полу-
ченных результатов представилась возможность устано-
вить ряд связей, позволяющих судить о силе мотивации
пилотов к избежанию аварийных ситуаций и вытекаю-
щих из них последствий. Эти результаты можно было
выразить графически.
На рис. 3.8 представлен один из таких графиков, по-
зволяющий судить о мотивации пилотов к избежанию
«физической» опасности в связи с отказами техники и соб-
ственными ошибками. По горизонтальной оси отложены
«мягкие» оценки возможности возникновения рассмат-
риваемого события («никогда», «почти никогда», «исклю-
чительно редко», ... , «почти всегда», «всегда»). По вер-
тикальной оси в логарифмическом масштабе отложены
дискретные значения (в процентах) шансов возникнове-
ния этого же события. Указанная испытуемыми связь
между парами таких оценок представлена на графике
соответствующими осредненными характеристиками, ко-
торые в данном случае оказались близкими к прямым.
В основу анализа оценок, данных испытуемыми по опас-
ным событиям, было положено доказанное выше (в пун-
кте 1.2.3) положение: чем более опасным и значимым
представляется субъекту данное событие, тем при мень-
ших шансах оно расценивается им как «частое», «ред-
кое» и т. п. А то событие, которое кажется человеку бо-
лее опасным, порождает у него и более сильную мотива-
цию к его избеганию.
236
Рис. 3.8. Взаимосвязь дискретных и нечетких оценок возможно-
сти возникновения «физической» опасности из-за отказов техники и
ошибок пилотов.
Анализируя с таких позиций характеристики, пред-
ставленные на рис. 3.8, можно заключить, что пилотов с
точки зрения «физической», опасности больше волнуют
отказы техники, нежели собственные ошибки. И дейст-
вительно, как видно из этого рисунка, «физическая»
опасность в связи с отказами техники расценивается как
«частая» в среднем при шансах 6%, а по собственным
ошибкам — при шансах примерно 20%. Аналогично и на
других множествах («редко», «очень часто» и пр.) «фи-
зическая» опасность, возникшая от отказов техники, вез-
де была определена испытуемыми меньшими шансами,
чем та же опасность, но вызванная собственными ошиб-
ками. Проверка статистического различия этих характе-
ристик, проведенная методом «теста знаков», предложен-
237
Рис. 3.9. Взаимосвязь дискретных и нечетких оценок возможно-
сти возникновения «духовной» опасности из-за отказов техники и
ошибок пилотов.
ним В. Диксоном и Ф. Массеем [232], показала, что оно
достоверно на уровне 0 = 0,95. На рис. 3.8 около каждой
характеристики указаны коэффициенты корреляции (по
Спирмену) между рассматриваемыми показателями.
Из анализа данного графика можно вывести простое
мнемоническое правило для оценки отношения испытуе-
мых к рассматриваемым опасным событиям: та характе-
ристика, которая на таком графике располагается пра-
вее и ниже, отражает более значимое для испытуемых
опасное событие — к избеганию этого события у них бо-
лее сильная мотивация.
Теперь рассмотрим мотивацию пилотов к избеганию
«духовной» опасности для тех же двух случаев — отка-
зов техники и собственных ошибок. Их мнения по этому
вопросу отражены в характеристиках, представленных
Рис. 3.10. Взаимосвязь дискретных и нечетких оценок возможно-
сти следующих опасных событий:
— возникновения аварийной ситуации,
— проявления при этом «физической» опасности,
— проявления при этом «духовной» опасности,
— проявления из-за этого «социального» наказания.
на рис. 3.9. Эти характеристики также оказались близ-
кими к прямым. Используя указанное выше мнемониче-
ское правило, по этому рисунку можно заключить, что в
связи с «духовной» опасностью собственные ошибки вол-
нуют пилотов больше, чем отказы техники. Следователь-
но, мотивация к избеганию «духовной» опасности, воз-
никшей по собственной вине, оказывается сильнее,
чем к избеганию той же опасности, вызванной техниче-
238
239
скими причинами. Достоверность различия между харак-
теристиками, представленными на рис. 3.9, согласно «те-
сту знаков» [232], составляет р = 0,99.
Следует отметить, что заключения, сделанные по рис.
3.8 и 3.9, подтверждаются практикой. Так, известно, что
отказы техники в полете влекут за собой большую «фи-
зическую» опасность и более тяжелые последствия, чем
ошибки пилотов. Из психологии хорошо известно, что
переживания из-за ущерба, вызванного собственной
ошибкой, оплошностью, обычно сильнее переживаний в
связи с тем же ущербом, но возникшим по не зависящим
от человека причинам.
О соотношении уровней всех четырех рассматривае-
мых мотивов (избегания аварийной ситуации и вытекаю-
щих из нее «физической», «духовной» и «социальной»
опасностей) можно судить по рис. 3.10, где все эти харак-
теристики представлены на одном графике. Используя
указанное выше правило, по этому рисунку можно сделать
заключение, что у пилотов имеется наиболее сильная мо-
тивация к избеганию самих аварийных ситуаций. Сле-
дующими по силе являются мотивы избегания «социаль-
ной» и «физической» опасности. Наиболее слабым из рас-
смотренных мотивов оказался мотив к избеганию «духов-
ной» опасности. Достоверность различия полученных ха-
рактеристик (р), согласно «тесту знаков» [232], равна
0,95. Сделанное заключение совпадает с отмеченными
выше фактами о том, что «социальное» наказание страш-
нее для пилотов, чем «физическое» [100].
Таким образом, по полученным результатам можно за-
ключить, что предложенный метод позволяет не только
сопоставлять между собой силы отдельных мотивов, но
и выявлять удельные веса этих мотивов в общем побуж-
дении.
Примечательно еще одно заключение, вытекающее из
рассматриваемого исследования. На рис. 3.11 представ-
лены средние значения оценок аварийных ситуаций, дан-
ные отдельно опытными пилотами I класса и более мо-
лодыми пилотами III класса. По изображенным на этом
рисунке характеристикам можно заключить, что у более
опытных пилотов мотивация к избеганию аварийной си-
туации сильнее, чем у менее опытных. Различие между
этими характеристиками, согласно «тесту знаков» [232],
достоверно на уровне 3 = 0,9. Если исходить из предпо-
ложения, что более низкая летная квалификация обычно
240
Рис. 3.11. Взаимосвязь дискретных и нечетких оценок возможно-
сти летного происшествия при различных аварийных ситуациях, дан-
ных пилотами I и II класса.
связана с меньшим опытом, с молодостью, то можно кон-
статировать, что эти результаты совпадают с выводами
целого ряда работ, описанных в главе 2, где было пока-
зано, что молодым людям более свойственно недооцени-
вать уровень опасности [122; 218; 266].
Изложенный выше метод оценки силы мотивации к
безопасной работе натолкнул меня на следующую мысль.
Если по слову, которое избирается для оценки частоты
опасного события, можно диагностировать уровень моти-
вации субъекта к его избеганию, то, вероятно, и по слову,
18 Психология и безопасность
241
которое избирается для оценки интенсивности опас-
ного события, можно также ставить подобный диагноз.
Для проверки этой гипотезы требовалось найти такую
деятельность, в которой можно было бы количественно
оценивать интенсивность опасного воздействия. Этим тре
бованиям отвечала работа электрика в высоковольтных
сетях, в которой уровень напряжения в электрической
сети может служить количественным показателем интен-
сивности «физической» опасности.
На примере такой деятельности нами совместно с
Л. Ээвелем (1979) было проведено исследование по про-
верке высказанной выше гипотезы. Исследование осу-
ществлялось методом экспертных оценок, в нем участво-
вало 38 электриков высоковольтных сетей. Выполнялось
оно примерно в той же последовательности, что и иссле-
дование, описанное в главе 1 (пункт 1.2.3). Каждому эк-
сперту выдавался лист миллиметровой бумаги, на кото-
ром были вычерчены оси координат. На оси абсцисс бы-
ли отмечены «мягкие» оценки интенсивности опасного
воздействия («нулевое», «исключительно слабое», ... до
«исключительно сильное», «смертельное»). По оси орди-
нат откладывалась величина электрического напряжения
от 0 до 400 вольт. Эксперту предлагалось для каждого
квантора (слова, отмеченного на горизонтальной оси)
указать соответствующее напряжение, при котором такое
отрицательное воздействие «всегда» должно определять-
ся данным квантором, т. е. требовалось для каждой точ-
ки, отмеченной на горизонтальной оси, строить на гра-
фике соответствующую ординату для условия «всегда».
Затем этот же опыт повторялся: экспертам предлага-
лось выполнить аналогичное задание, но уже для усло-
вия, когда данное воздействие электрического напряже-
ния «часто» оказывается соответствующей интенсивно-
сти.
Полученные по этим двум опытам осредненные харак-
теристики всей группы испытуемых представлены на
рис. 3.12 (различие между кривыми на уровне достовер-
ности Р —0,99). Как видно из этих графиков, связь меж-
ду интенсивностью отрицательного воздействия (напря-
жением) и квантором интенсивности (словом), которым
оно определяется, оказалась примерно линейной (при ус-
ловии равномерного распределения кванторов по оси
абсцисс).
Таким образом, данный эксперимент снова подтвер-
242
'слип
350
Рис. 3.12. Взаимосвязь между дискретными и нечеткими оцен-
ками интенсивности воздействия электрического напряжения.
дил высказанную выше гипотезу и показал, что по сло-
ву, избираемому испытуемым для определения интен-
сивности отрицательного воздействия, можно судить
об его эмоциогенности для испытуемого и об уровне мо-
тивации испытуемого к избеганию этого воздействия.
Данное положение было использовано в качестве не-
которого теста для дифференцирования испытуемых
электриков по их отношению к опасности и по степени их
мотивации к ее избеганию. Нужно заметить, что в опи-
сываемом эксперименте испытуемые были выбраны не
случайно: 38 экспертов, образующие экспериментальную
группу, фактически составляли две уравновешенные по
возрасту и рабочему разряду подгруппы (по 19 человек).
243
Рис. 3.13. Взаимосвязь между дискретными и нечеткими оценками
интенсивности воздействия электрического напряжения в группе
«осторожных» и в группе «нарушителей».
В первую подгруппу вошли электрики, которые неодно-
кратно нарушали правила техники безопасности, наказы-
вались за это и имели несчастные случаи (в большинстве
с актами). Во второй подгруппе были электрики, кото-
рые не допускали подобных нарушений и не имели не-
счастных случаев. Первую подгруппу мы условно назва-
ли «нарушителями», вторую — «осторожными». Обе под-
группы "были подвергнуты тестовым испытаниям по пока-
зателям темперамента, склонности к риску, устремлен-
ности к успеху, степени самозащиты, была проведена
также оценка профессиональных и социальных качеств
244
испытуемых обеих подгрупп. Все эти исследования пока-
зали, что «нарушители» отличались более подвижной
нервной системой, были более склонны к риску, к алко-
голизму, хуже относились к работе и были менее устрем-
лены к ее успешному завершению. В подгруппе «наруши-
телей» несчастные случаи возникали не столько в связи
с физическими или психологическими недостатками вхо-
дящих в нее людей, сколько из-за недостатков социаль-
ного порядка. Они подтверждали справедливость наиме-
нования этой подгруппы, недооценивающей опасность.
Далее с помощью предложенной методики оценивалось
отношение той и другой подгруппы к «физической» опас-
ности и выявлялось, какими кванторами интенсивности
они станут ее определять, если это воздействие будет
«всегда». Полученные результаты такого исследования
представлены на рис. 3.13. Из него следует, что «нару-
шители» явно меньше боятся опасности, чем «осторож-
ные». Так, например, «осторожные» электрики считают,
что напряжение 150 В всегда является сильным, а «нару-
шители» оценивают уже как сильное напряжение около
180 В, «осторожные» считают смертельным напряжением
порядка 270 В, а «нарушители» — 300 В. Статистическое
различие между характеристиками (рис. 3.13) той и дру-
гой группы, согласно «тесту знаков» [232], находится на
уровне достоверности порядка [3 = 0,95.
Таким образом, предложенный метод оказывается
дифференцирующим и в рассмотренном случае позво-
ляет заключить, что «нарушители» меньше боятся опас-
ности, чем «осторожные», а следовательно, и менее моти-
вированы к ее избеганию. Это заключение хорошо согла-
суется с изложенными выше положениями о том, что не-
дооценка опасности, ее значимости, а также недостаточ-
ная мотивация к ее избеганию способствуют нарушениям
правил безопасности и возникновению несчастных слу-
чаев. Все эти выводы могут служить доказательством ва-
лидности описанной методики оценки силы мотивации.
3.2.7. Практический метод оценки мотивации
к использованию средств защиты
В основу предложенного метода оценки силы мотивов к
использованию средств защиты были положены дока-
занные выше положения о том, что по слову, избранно-
му для оценки частоты и интенсивности нежелательного
245
события, можно судить о силе мотивации индивида к его
избежанию.
Применяя этот метод, я исходил из предположения,
что сила побуждения к использованию того или иного
средства защиты обусловлена проявлением следующих
мотивов трудовой деятельности:
— мотива безопасности (не получить физического по-
вреждения, а также служебного наказания или общест-
венного порицания за нарушение правил безопасности),
— мотива выгоды (получить большую производитель-
ность, больший заработок, больший авторитет),
— мотива удобства (облегчить процесс труда).
Исследование проводилось методом анкетирования, и
в нем принимали участие рабочие, которые оценивали
средства защиты, используемые ими в повседневном тру-
де. Каждое средство защиты оценивалось по 7 вопросам.
Ответы на эти вопросы следовало давать путем выбора
из предлагаемого перечня такого ответа, который наибо-
лее точно отражал мнение отвечающего. Анкеты (их бы-
ло 380 шт.) заполнялись анонимно, с указанием только
квалификационного разряда отвечающего.
Поскольку вопросов в анкете немного, приведу их
полностью с предложенными вариантами ответов. К то-
му же этот материал нам потребуется при дальнейшем
анализе исследования.
1. Каково Ваше внутреннее побуждение использовать или
не использовать в работе, когда это требуется, данное сред-
ство защиты?
1. Очень сильное использовать. 2. Сильное использовать. 3. Слабое
использовать 4. Очень слабое использовать. 5. Трудно сказать.
6. Очень слабое не использовать. 7. Слабое не использовать. 8. Силь-
ное не использовать. 9. Очень сильное не использовать.
II. Если Вы не будете использовать это средство защиты,
когда это требуется правилами, как часто в таком случае можно
получить травму?
1. Очень часто. 2. Часто. 3. Редко. 4. Очень редко.
III, Какова в среднем тяжесть такой травмы?
1. Очень слабая. 2. Слабая. 3. Сильная. 4. Очень сильная.
IV. Если вы не будете использовать данное средство защиты,
когда это требуется правилами, как часто за такое нарушение можно
получить административное или общественное наказание?
1. Очень редко. 2. Редко. 3. Часто. 4. Очень часто.
V. Какова обычно сила такого наказания?
1. Очень сильное. 2. Сильное. 3. Слабое. 4. Очень слабое.
VI. Если Вы всегда, когда это требуется правилами, исполь-
зуете данное средство защиты, как это сказывается на Вашей
производительности труда (заработке)?
246
1. Очень сильно возрастает. 2. Сильно возрастает. 3. Слабо возра-
стает. 4. Очень слабо возрастает. 5. Трудно сказать. 6. Очень слабо
снижается. 7. Слабо снижается. 8 Сильно снижается. 9. Очень сильно
снижается.
VII. Если Вы используете данное средство защиты всегда,
когда это требуется правилами, как это сказывается на степени т я-
жести Вашего труда?
1. Очень сильно возрастает. 2. Сильно возрастает. 3. Слабо возра-
стает. 4. Очень слабо возрастает. 5. Трудно сказать, 6. Очень слабо
облегчается. 7. Слабо облегчается. 8. Сильно облегчается 9. Очень
сильно облегчается.
VIII. Ваш рабочий разряд?
1. Сидьмой. 2. Шестой. 3. Пятый. 4. Четвертый. 5. Третий. 6. Второй.
Как видно из этих вопросов,
I из них оценивает интересующую нас функцию — мо
тивацию рабочего к использованию (неиспользованию)
данного средства защиты:
II и III вопросы определяют соответственно возмож-
ность и интенсивность физического наказания при неис-
пользовании этого средства;
IV и V вопросы оценивают возможность и интенсив-
ность социального наказания при неиспользовании дан-
ного средства;
VI оценивает влияние использования средства защиты
на производительность труда (заработок);
VII определяет влияние данного средства на условия
труда;
VIII вопрос учитывает рабочий разряд отвечающего.
Излагаемая методика была применена для оценки от-
ношения рабочих к следующим средствам защиты, кото-
рые, как можно было предполагать, были по-разному
притягательными для них:
а) защитные очки открытого типа (для токарей),
б) защитный кожух токарного станка,
в) защитный экран токарного станка,
г) пинцет для установки мелких деталей под штамп,
д) крючок для извлечения деталей после штамповки,
е) респиратор (для обрубщиков литья и шлифоваль-
щиков сварных швов),
ж) защитный фартук (для литейщиков и гальвани-
стов),
з) защитная решетка на «ножницах», используемых
для резки крупных металлических листов.
Среди названных средств защиты были стационарные
(кожух, экран, решетка) и индивидуальные (остальные).
247
о и
> о ю о Ч >> 4,517 uo Tt- со см оо о о СО СМ СМ 05 СО СО О> — СЭ 00. Г* О СМ" — тг тг тГ тг СМ*
6 и СП X о CU с Ё ЕС а. X ЕС J3 н * X (заработок) 4,600 тГ Г^. 00 Ь- СО О — СО Ю Г* см СМ 00 со_ О - 05.05 со LO Ю* LO '’Ф *сг io г-*
> 0J X я СП СП л X СП X d * к О о см’ СО СО О> 05 LO —< 00 И Ь- 00 Ю 00 —< 00 00 U0 со 05 СО г^ см* см" см* см* см* со* см*
> о X -а ч СП X X о О Возможн. 2,830 О СМ со со ь. 1Л о О — со г- Г- СО 7Г о о СО"-г^ О.’З’ СО" см* см’ см’ см" см* —<* —Г
£ -Д
8 X о СП Е О J 1) * X 2,939 00 Г"- О г- 00 00 00 СМ н-1С тг о О 5 05 —^О. О5"0О г>. о —* см* со* см* см* —* со*
к СП х CJ Q X X сп X е Возможн. 2,067 00 О оо О СМ О 00 СМ СО ю тр 05 00 со СМ 00 05. СМ Н-СМ см СО* СМ* —* см’ см* со* со*
й 1 < о £ S X Е = X X о СП X ч о X НИЮ 2,533 — О Ю О СМ О 05 СО О г- СМ СО 00 см LQ 1О 00 СО" 05" тг тГ* со см* см* —* СО 1О
о и 5 5 С. О 3 X X СП X X X О CU о н S X X °- Е § 5 9" В о a s а. о> я а> & т с iz в. © о.
Средние
значения 3,373 2,652 2,470 2,209 2,742 4,185 4,135 3,315
248
co
Полученные на основании 380 анкет сведения были под-
вергнуты статистической обработке на ЭВМ. В резуль-
тате анализа этих данных были определены средние зна-
чения номеров избранных ответов на поставленные во-
семь вопросов (таблица 3.2).
Если проанализировать эту таблицу, то можно заклю-
чить, что наиболее сильное побуждение использовать
средство защиты относится к респиратору («более чем
сильное»), несколько слабее побуждение к применению
крючка, очков, пинцета, а по отношению к решетке име-
ется уже обратное стремление — ее не использовать.
Примечательно, что такое отношение к защитной решет-
ке существует несмотря на то, что ее неиспользование
(как следует из ответов) связано с физической опасно-
стью самой высокой тяжести. И обусловлено такое отно-
шение главным образом тем, что это средство защиты
сильнее всех других (между «слабо» и «сильно») сни-
жает производительность и заработок, что это средство
больше всех остальных (почти «сильно») повышает тя-
жесть труда. Следовательно, мотивы выгоды и удобства
в этом случае оказались сильнее мотива избежания высо-
кой опасности, которую таит в себе неиспользование ре-
шетки.
Из этой же таблицы вытекает и обратный пример —
отношение рабочих к респиратору. Сильное побуждение
к использованию этого средства обусловлено в основном
высокой возможностью реализации «физической» опас-
ности (хотя ее интенсивность невелика). Социальное на-
казание за неиспользование респиратора, как и решетки,
небольшое. На производительности же, заработке и тя-
жести труда использование респиратора сказывается не-
значительно. Следовательно, и в этом примере получает-
ся, что мотивы заработка и удобства отражаются на фор-
мировании общего побуждения к использованию данного
средства защиты.
Из таблицы 3.2 видно, что низкое побуждение к исполь-
зованию защитного кожуха токарного станка связано в
основном с тем, что это средство снижает производи-
тельность, заработок и отрицательно сказывается на тя-
жести труда. С помощью этой таблицы можно выявить
влияние производственных и социальных факторов на
побуждение рабочих к использованию и других рассмот-
ренных средств защиты. Сделанные выше заключения о
влиянии различных факторов на рассматриваемое по-
249
буждение подтвердили и результаты корреляционного
анализа.
Таким образом, по данному исследованию можно за-
ключить, что ведущими факторами, определяющими ре-
зультирующую мотивацию к использованию средств за-
щиты, являются мотивы избежания физической опасно-
сти, а также сохранения при этом высокой производи-
тельности (заработка) и удобства. Избежание социаль-
ного наказания оказалось самым слабым мотивом среди
рассмотренных побудителей к использованию средств за-
щиты.
На основе проведенного в данном исследовании стати-
стического анализа представилось возможным устано-
вить алгоритмическую связь, позволяющую по ответам
на вопросы II—VIII анкеты определять средний уровень
побуждения рабочих к использованию данного средства
защиты (т. е. прогнозировать ответы на вопрос I). В этот
алгоритм вошел еще пункт IX — оцениваемое средство
защиты.
Вид алгоритма получился следующим:
У=4,3571 + Кп + Kin + Kiv + Kv + Kvi + К vn +
+ Kviii + Kix [3.1].
Коэффициенты данного алгоритма находятся из приведенных ниже
таблиц (3.3—3.10), в зависимости от номера избранного ответа на
вопрос.
II вопрос. Возможность «физической» опасности Таблица 3.3
Номер ответа 1 2 3 4
Кп —3,0484 —2,4155 — 1,5855 — 1,200
Ш вопрос. Интенсивность «физической» опасности
Таблица 3.4
Номер ответа 1 2 3 4
Кт 0,1371 —0,4667 —0,3209 0
250
IV вопрос. Возможность социального наказания
Таблица 3.5
Номер ответа 1 2 3 4
Kiv 1,3281 1,0931 1,6675 1,2050
V вопрос. Тяжесть социального наказания
Таблица 3.6
Номер ответа 1 2 3 4
Kv 0,3812 0,2548 0,1206 0
VI вопрос. Влияние на производительность, заработок
Таблица 3.7
Номер ответа 12 3 4 5
Kvi —2,0467 —1,6075 —1,5994 - 1,4762 —1,3300
VII вопрос Влияние на тяжесть труда
Таблица 3.8
Номер ответа 1 2 3 4 5
Kvn 0,0888 0,4080 0,2855 0,1176 0
VIII вопрос. Рабочий разряд
Таблица 3.9
Разряд 1 2 3 4 5
Kvni —0,3079 —0,1214 —0,0249 0,3152 0,6277
IX вопрос. Оцениваемое средство зашиты Таблица 3.10
н 8 м а
Ом О Q г £ в >> 5 3 ° so. Й » s ь. 5 2 5 ° э о.
& 2 т о a s О.
Я О О ОТ Е О. о, О. ©
Kix 0,39080,9070 0,5884 0,55221 —0,1951 —0,4598 1,4628. . . . .
251
По приведенным выше таблицам 3.3—3.10 можно заключить, что
особенно существенно на общее побуждение использовать средства
защиты влияет фактор возможности «физической» опасности и фак-
тор производительности, заработка. (Следует учесть, что с увеличе-
нием функции Y в формуле [3.1] побуждение падает — больший но-
мер ответа соответствует меньшему уровню побуждения.)
Рассмотрим теперь конкретный пример применения формулы [3.1]
для оценки побуждения рабочего-токаря к использованию защитных
очков. Предположим, что данный рабочий на вопросы анкеты ука-
зал следующие ответы (в скобках приведены их номера):
II. Возможность «физической» опасности — «часто» (2)
III. Интенсивность такой опасности — «сильно» (3)
IV. Возможность социального наказания за нарушение правил — «редко» (2)
V. Сила такого наказания — «слабо» (3)
VI. Влияние на производительность, — «трудно
заработок сказать» (5)
VII. Влияние на тяжесть труда — «очень слабо воз-
растает» (4)
VIII. Рабочий разряд — «пятый» (3)
В таком случае общая мотивация данного токаря к использова-
нию открытых защитных очков определится по формуле [3.1]:
Y = 4,3571—2,4155 — 0,3209 + 1,0931 + 0,1206—1,3300 +
+ 0,1176 — 0,0249 + 0,39о8 = 1,9879
Полученный результат по шкале ответов на вопрос I означает, что
побуждение рабочего к использованию защитных очков более чем
«сильное».
Поскольку влияние последнего признака «средство защиты» (ко-
эффициента Kix) на искомую функцию было относительно невелико,
последним членом в формуле [3.1] можно пренебречь. При таком
условии указанная формула с соответствующим допущением может
применяться без последнего члена для оценки побуждения рабочих
к использованию не только названных, но и других средств защиты.
Практическая ценность узложенного метода заклю-
чается прежде всего в том, что он позволяет сравни-
тельно легким путем получать количественные
оценки, характеризующие уровень мотивации рабочих к
использованию отдельных средств защиты, и выявлять
источники подобной мотивации. Такие объективные
оценки могут служить хорошим основанием для того,
чтобы опровергнуть предвзятое отношение отдельных ра-
бочих к действительно удачным средствам защиты и, на-
оборот, убедительным основанием для постановки во-
252
проса о замене недостаточно совершенных средств Оче-
видно, на основе умозрительных или интуитивных заклю-
чений подобная постановка вопроса не была бы возмож-
ной.
3.3. РИСК в ТРУДОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
3.3.1. Понятие риска и его трактовки
В «Словаре русского языка» С. Ожегова слово «риск»
объясняется как «возможная опасность» или же как «дей-
ствие наудачу в надежде на счастливый исход» [133,
262]. При такой трактовке понятие «риск» расценивается
или как опасное условие, при котором выполняется дей-
ствие, деятельность, или же как действие, совершаемое в
условиях неопределенности. При этом неопределенность
здесь может относиться и к достижению желаемой цели
в данном действии, и к возможности избежания физиче-
ской опасности при (или в результате) его осуществле-
ния. Примером проявления риска как условия может слу-
жить работа крепильщика в опасной зоне шахты, приме-
ром же риска в действии — случаи, когда люди предна-
меренно нарушают правила безопасности в надежде, что
все обойдется.
Риск может являться и целью деятельности, напри-
мер, тогда, когда человек специально рискует только для
того, чтобы убедиться или показать другим, что он не бо-
ится опасности (физической или недостижения цели).
В подобном случае риск становится также и средством
самоутверждения или создания о себе желаемого мне-
ния. Риск может выступить и в роли мотива [25]. Это
бывает, в частности, в тех случаях, когда человек без осо-
бой на то нужды специально выбирает опасные (с той и
другой точки зрения) цели или опасные способы их до-
стижения только ради самого риска и связанных с ним
острых ощущений. Порой о риске говорят как о какой-то
потребности, проявляющейся во влечении к опасности,
присущем людям, склонным к риску [103]. Впрочем,
можно предположить, что рисковать и испытывать при
этом радость в той или иной мере свойственно вообще
253
всем людям*. Об этом свидетельствуют и пушкинские
строки** из маленькой трагедии «Пир во время чумы»:
... Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья.
Таким образом, как следует из сказанного, акт риска
в структуре трудовой деятельности может выполнять
весьма различные психологические функции, по-разному
в ней проявляться, по-разному отражаться на ее течении
и результатах.
Само понятие риска, с нашей точки зрения, более стро-
го может быть определено следующим образом. Риск
— это действие (поступок), выполняемое в условиях вы-
бора, когда существует опасность в случае неудачи ока-
заться в худшем положении, чем до выбора.
Исходя из двух возможных трактовок риска (связи
его с опасностью или с неблагоприятным исходом дей-
ствия) в психологической литературе сложились два под-
хода к изучению такого проявления. При первом подходе
риск расценивается как направленность на особо
привлекательную цель, достижение которой связано с
физической опасностью, при втором риск означает
осуществление альтернативного выбора в ситуации неоп-
* В одном из примечаний к главе 1 уже упоминалось, что стрем-
ление к опасности, к риску 3. Фрейд расценивал как проявление свой-
ственного живым существам «инстинкта смерти», и доказывалась не-
состоятельность этой гипотезы. Стремление к опасности некоторые
авторы рассматривают как проявление природной или развиваю-
щейся в процессе деятельности агрессивности [201]. В наше время
делаются попытки объяснить стремление человека к опасности исхо-
дя из физиологических предпосылок. Так, например, высказывается
мнение, что в организме существует особый физиологический аппа-
рат общей мотивации, формирующий эмоции удовольствия и страда-
ния. Предполагается также, что в этом аппарате действуют две си-
стемы, порождающие положительные эмоции: система повышения
удовольствия и система минимизации страдания. При возникновении
опасных ситуаций именно вторая система является источником поло-
жительных эмоций. При определенных обстоятельствах и длительном
бездействии системы, связанной с эмоциями страдания, в организме
может возникнуть стремление к опасности, т. е. к условию, дающему
выход скопившейся энергии второй системы, за счет чего возникают
положительные эмоции [195].
** Эти строки цитировал Б. М. Теплов в работе «Ум полководца»
[187, 264].
254
рёделенности, где успех-неуспех зависит от случая, а
неуспех проявляется в недостижении желаемого резуль-
тата (не обязательно в физическом наказании).
Первый подход, более распространенный в европей-
ских исследованиях, акцентирует в риске фактор физи-
ческой опасности. Он ориентирован на анализ таких слу-
чаев, когда субъект выбирает более опасные цели или бо-
лее опасные способы их достижения, по сравнению с дру-
гими целями или способами, в которых такая опасность
меньше или вовсе отсутствует. Данный подход применя-
ется в основном в связи с изучением вопросов безопасно-
сти отдельных действий, безопасности труда.
При втором подходе, чаще используемом в американ-
ских исследованиях, вопросы риска рассматриваются в
связи с трудностями выбора и опасностями недостиже-
ния цели из-за неудачного выбора. Здесь риск уже расце-
нивается как азартный процесс принятия решения, как
акт предпочтения, которое субъект отдает труднодоступ-
ным целям, в ущерб целям, достижение которых гаран-
тировано (Дж. Аткинсон [220]). При втором подходе,
как и при первом, изучаются поступки человека, совер-
шаемые в ситуации выбора, однако здесь фактор опасно-
сти рассматривается шире. Этот подход изучает общие
случаи альтернативного выбора, когда субъект нацелен
на достижение цели (или избегание неудачи) и сущест-
вуют разные шансы на успех и неудачу (Н. Коган,
М. Валлах [по 145]).
Данный подход позволяет по степени трудности изби-
раемых вариантов действий и ожидаемым результатам
определить такое важное качество личности, как уровень
ее притязаний. И хотя подобные сведения, казалось бы,
более далеки от интересующей нас проблемы безопасно-
сти труда, чем вопросы, изучаемые в европейском под-
ходе, они, как было (и еще будет) показано, имеют боль-
шое значение при интерпретации поведения субъекта в
условиях опасности. Эти качества отражаются на общей
стратегии его поведения в опасных ситуациях и оказыва-
ются не менее важными, чем качества самосохранения,
проявляющиеся в условиях непосредственной физической
опасности. Впрочем, как считают некоторые европейские
исследователи (Д. Клебельсберг и др.), качества, на об-
наружение которых нацелены американские ученые, бо-
лее достоверно выявляются, когда поведение субъекта
изучается в условиях физической опасности. Исходя из
255
этого, Д. Клебельсберг предпочитает определять риск
как специфическую личностную форму регуляции в си-
туации, когда стремление к цели проявляется в условиях
опасности. Под опасностью же здесь понимается не про-
сто неуспех в достижении цели, но и связанные с ним от-
рицательные последствия (например, физические воздей-
ствия и травмы).
Итак, из сопоставления европейского и американского
подходов к изучению проявления риска обнаруживается
как их сходство, так и различие. Если при европейской
трактовке риска реализация физической опасности еще
не исключает достижения цели в данном действии, то при
американской трактовке, где сама опасность как раз и
заключается в недостижении цели, эти факторы стано-
вятся уже несовместимыми. Различие в трактовках мож-
но устранить, если условно принять, что целью деятель-
ности является не только получение желаемого резуль-
тата (продукта) труда, но и достижение его без ущерба
для здоровья. Однако при таком допущении мы искусст-
венно исключаем из рассмотрения целую категорию по-
ступков, которые принято называть героическими, когда
люди для достижения ценных и благородных целей пред-
намеренно жертвуют своей жизнью, здоровьем. В этих
случаях факт реализации физической опасности, очевид-
но, уже не может служить основанием для заключения о
том, что цель деятельности здесь не достигнута. Поэтому
событие достижения цели в общем случае, вероятно, не
следует связывать с событием избегания при этом физи-
ческой опасности. В дальнейшем изложении эти события
мы будем рассматривать раздельно.
В связи с анализом понятия риска целесообразно оста-
новиться на одной характеристике, которая определяет
его степень, уровень. Д. Катцем (1953) было введено по-
нятие «маргиналий уверенности», определяющее
как бы запас безопасности, уверенности, «прочности» при
осуществлении выбора в условиях опасности [по 145].
Такой запас автор образно поясняет следующим приме-
ром: если человек держит в руках гирю, то избыточная
сила руки, по сравнению с весом гири, и есть тот запас,
который подобен «маргиналию уверенности». Очевидно,
«маргиналий уверенности» формируется у субъекта на
основании его представлений о действующей опасности
и противодействующих ей факторах, т. е. является чисто
субъективным показателем. И хотя этот показатель в
256
принципе может быть применен Для оценки уровня риска
при обоих вариантах его трактовки, Д. Катц предпочи-
тает использовать его только в связи с опасностью недо-
стижения цели (без учета побочных возможностей реа
лизации физической опасности).
Наряду с рассмотренными трактовками понятия рис-
ка, можно отметить еще одну, чисто формальную, ис-
пользуемую в процессе принятия решения. Здесь риск
расценивается по вероятности ошибки, возможной при
данном выборе [171]. Чтобы учесть степень риска, иначе
говоря, цену возможной ошибки выбора, используют
также показатель конфликтности выбора.
3.3.2. Причины рискованного поведения и методы
определения склонности к риску
Выбор варианта поведения в условиях опасности обыч-
но определяется следующими соображениями:
— выигрышем, который может быть получен при дан'
ном выборе,
— опасностью (физического или иного порядка, а так-
же просто проигрыша);
— шансами на успех или избежание неудачи (опас-
ности) при сделанном выборе;
— степенью необходимости осуществления выбора, и
в частности именно данного выбора.
Все эти внешние ситуативные факторы, составляю-
щие объективные условия задачи, и обусловливают вы-
бор субъектом способа действий в сложной ситуации,
связанной с опасностью. Каждое из названных сообра-
жений может быть детализировано. Так, например, шан-
сы на успех или избежание опасности могут расцени-
ваться в связи с возможностями субъекта контролиро-
вать развитие ситуации, корректировать свое поведение
в ней, предотвращать отрицательные последствия сде-
ланного выбора и т. п. Экспериментально установлено,
что при наличии таких возможностей человек более уве-
ренно действует в опасной ситуации, что способствует
выбору более рискованного варианта поведения. Причем
люди, менее уверенные в себе и считающие, что успех в
основном зависит от внешних объективных обстоя-
тельств, т. е. с внешним локусом контроля (по Дж. Рот-
теру), в опасных ситуациях действуют обычно осторож-
нее [по 200].
17 Психология и безопасность
257
Однако поведение субъекта в опасной ситуации зави-
сит не только от ее объективных условий, но и от того,
насколько адекватно эти условия отражаются в его со-
знании. Степень же адекватности отражения субъектом
опасных ситуаций, как показывают исследования, в зна-
чительной мере зависит от его индивидуальных качеств.
Так, выше уже отмечалось, что люди, отличающиеся сла-
бостью нервной системы, тревожностью, обычно завы-
шают степень опасности и возможности ее реализации
Людям же, движимым сильным побуждением к дости-
жению цели и получению выигрыша от этого, свойствен-
но порой, наоборот, занижать уровень опасности и счи-
тать возможность ее проявления менее вероятной, чем на
самом деле. Влияние личностных качеств особенно силь-
но отражается на осуществлении подобного выбора в
условиях риска при экстремальных ситуациях. Как уже
говорилось в главе 2, на выборе сильно сказывается та-
кое качество личности, как индивидуальная склонность
к риску. Далее будет показано, что это качество не
только непосредственно определяет выбор более риско-
ванного варианта, но и косвенно способствует этому, по-
скольку порождает недооценку возможной опасности.
Таким образом, рискованное поведение определяется,
с одной стороны, объективно действующими ситуативны-
ми факторами, а с другой — индивидуальными качест-
вами субъекта. Специальному изучению этих вопросов, и
в частности влияния личных качеств на рискованное по-
ведение, было посвящено исследование В. А. Петров-
ского [144; 145].
Он обратил внимание на два вида проявления риска:
на категорию мотивированного (ситуативного)
риска, когда люди рискуют ради достижения определен-
ных выгод (выигрыша, получения одобрения и т. п.), и на
категорию немотивированного (бескорыстного)
риска. Если мотивированный риск является средством
адаптации, приспособления субъекта к ситуации и
действующей в ней опасности, то немотивированный риск,
как показали исследования автора, оказался явлением
иной психологической! природы. Немотивированный риск
направлен уже не на приспособление к опасности, а ско-
рее, на противодействие ей, на устранение этой
опасности. Здесь поведение организовано таким образом,
чтобы при встрече с опасностью показать, что ей можно
противостоять, а следовательно, доказать, что для субъ-
258
екта такой опасности не существует. Поэтому, реализуя
подобную стратегию поведения, субъект не избегает опас-
ности, не отказывается от риска, а специально выбирает
вариант действий, который принято считать опасным, для
того, чтобы доказать, что он способен и в этой ситуации
сохранять безопасность Таким образом субъект своим
рискованным поведением как бы сдвигает «демаркацион-
ную» линию действующих ограничений, расширяет сферу
своей деятельности, показывает свои возможности без-
опасно действовать в более широкой области.
Проявлению немотивированного риска, кроме того,
способствуют и сложившиеся социальные установки, ут-
верждающие ценность такой стратегии поведения (это
подтверждают и поговорки: «риск — благородное дело»,
«трус не рискует» и т. п ). Осуществляя стратегию пове-
дения в разрезе таких установок, субъект как бы приоб-
щается к общественным нормам, жертвуя своими инди-
видуальными интересами, становясь над своей безопас-
ностью. Такое побудительное действие установок порож-
дает устремленность к опасности, «вкус к риску». С этих
позиций и тревожность субъекта можно расценивать как
некоторую прикованность к опасности, стимулирующую
весь организм на ее преодоление.
Исследуя проявления мотивированного и немотивиро-
ванного риска, В. А. Петровский ставил одних и тех же
испытуемых в экспериментальные ситуации, провоцирую-
щие проявления того и другого вида риска. В своих опы-
тах ему удалось показать, что в конфликтных ситуациях,
где проявляется мотивированный риск, поведение субъ-
екта зависит от его склонности к немотивированному
риску. Иначе говоря, в склонности к мотивированному
риску необходимо проявляется и склонность к немотиви-
рованному риску. В то же время склонность к немотиви-
рованному риску еще не свидетельствует о наличии
склонности к мотивированному риску. В этих же экспе-
риментах на основе тестовых испытаний было также ус-
тановлено, что склонность к немотивированному риску
нельзя трактовать как проявление стремления к само-
утверждению или как показатель уровня притязаний
субъекта.
Остановимся теперь на одной относительно новой
трактовке природы рискованного поведения — гомеоста-
тической теории риска, выдвинутой в начале 80-х гг.
259
Г. Уальдом [по 273] применительно к деятельности води-
телей. Суть этой теории довольно проста.
Вождение автомобиля всегда связано с определенным
риском дорожного происшествия: этот риск может быть
очень большим или очень малым, но он всегда сущест-
вует, поскольку имеется масса причин, зависящих и не
зависящих от водителя, способных вызвать такое проис-
шествие. Предполагается, что у каждого водителя имеет-
ся свой наиболее желательный для него, наиболее пред-
почтительный уровень риска, к которому он стремится.
И если в данном совершаемом им маневре уровень риска
по какой-то причине оказывается выше желаемого, то во-
дитель будет стремиться уменьшить его и привести к
нужному уровню. И наоборот, если уровень риска оказы-
вается ниже предпочтительного, то водитель пойдет на
его увеличение до того же желаемого уровня. Таким об-
разом, по мнению Г Уальда, в деятельности водителя
функционирует некоторая гомеостатическая система,
осуществляющая саморегуляцию риска и поддержание
его на уровне, который требуется для данного водителя.
Действительно, водителю всегда приходится в какой-то
мере рисковать. Мало того, что подобный риск просто не-
избежен, он оказывается еще и притягательным для води-
теля: риск позволяет достигать каких-то выгод и сам по
себе оказывается еще и приятен. Однако любой водитель
понимает, что рисковать следует, как говорят, «в меру
разумного». Но в том то и дело, что такая «мера» у каж-
дого водителя своя и эти «меры» порой существенно рас-
ходятся. Поэтому уровни риска, которые, согласно тео-
рии Уальда, поддерживают разные водители, далеко не
одинаковы и, очевидно, зависят от их индивидуальных
качеств.
Хотелось бы высказать ряд замечаний по гомеостатиче-
ской теории риска. В ней прежде всего бросается в глаза,
что все представления об уровне опасности, связанной с
риском, ограничиваются только субъективными вероят-
ностями возможной при этом неудачи. Степень же тяже-
сти последствий риска остается вне поля зрения этой тео-
рии. В то же время, как было показано в главе 1 данной
книги (пункт 1.2.3), тревога, связанная с осуществлением
опасного (рискованного) действия, оказывается обуслов-
ленной не только возможностью реализации опасности,
но в значительной мере и уровнем этой опасности — сте-
пенью тяжести вызываемых ею последствий. И чем тяже-
260
лее эти последствия рискованного действия, тем при
меньшей субъективной вероятности их реализации эти
последствия тревожат человека. Поэтому-то оценка уров-
ня риска только на основе субъективных ожиданий не-
удачи представляется мне недостаточно корректной.
Другое замечание к этой теории, на которое указывает
и Ф. Маккена [273], связано с самой идеологией гомео-
статической теории риска. Не породит ли эта теория, ут
верждающая, что человек всегда будет стремиться к же-
лаемому уровню риска, мнение о малой пользе техниче-
ских средств безопасности? Так, например, согласно этой
теории, после установки в автомобилях ремней безопас-
ности, которые в целом снижают уровень риска, водители
все равно будут стремиться поднять этот уровень (хотя
бы за счет более «смелой» езды) до желаемого уровня.
Что-то в этой теории просматривается общее с воззре-
ниями 3. Фрейда об изначальных агрессивных инстинк-
тах человека, о которых упоминалось в главе 1. Поэтому,
при некоторой внешней привлекательности этой теории,
нельзя не отметить ее существенные недочеты. К тому же
сам Г. Уальд, выдвинувший идею о постоянстве уровня
желаемого риска, не отрицает, что по ситуации этот уро-
вень может изменяться. Так, имеются экспериментальные
данные, показывающие, что если водителей специально
поощрять за безопасную езду, то их предпочтительный
уровень риска будет снижаться и они будут реже попа-
дать в дорожные происшествия.
*
Рассмотрим теперь некоторые методы определения
склонности к риску. Существующие методы обычно не
разделяют склонность к мотивированному и склонность
к немотивированному риску, а служат выявлению единой
оценки индивидуальной склонности к риску. К тому же,
как было отмечено, в наиболее распространенном — мо-
тивированном риске обе эти склонности проявляются
совместно.
В главе 2 была упомянута инструментальная методика
оценки склонности к риску американского психолога
Г. Хана [по 152], когда испытуемым предлагалось идти
с завязанными глазами в направлении рва, на дне кото-
рого были разбросаны осколки бутылочного стекла.
Склонность к риску определялась по тому, насколько уве-
261
ренно испытуемый шел ко рву: по числу сделанных ша-
гов, по скорости движения, по его общему поведению.
Можно назвать и другие подобные методики [по 145].
Ф. Мерц (1963) оценивал склонность к риску при помощи
следующей инструментальной методики: испытуемым
предлагалось действовать на выбор с различными ост-
рыми предметами — деревянными и стеклянными. Те ис-
пытуемые, которые особенно не дифференцировали каче-
ство предметов и не задумывались над их выбором, при-
знавались более склонными к риску. Австрийский уче-
ный А. Гора (1957) [по 249] оценивал склонность к риску
по тому, как испытуемые работали с тяжелыми шарами
над стеклом. Те из них, кто был более склонен к риску,
выполняли эти действия менее осторожно и чаще роняли
шары.
Американские ученые Н. Коган и М. Валлах (1967)
[по 145] для определения склонности к риску использо-
вали инструментальную методику — игру в кости на пари
с небольшими денежными ставками, где по выбранным
вариантам действий и устанавливаемым ставкам оцени-
вался уровень этого качества. Д. Клебельсберг (1969) [по
145] для оценки склонности к риску использовал инстру-
ментальную методику, при которой испытуемые за возна-
граждение должны были останавливать движущийся ин-
декс за I мм до контрольной точки. Если испытуемый ос-
танавливал индекс на большем расстоянии от этой точки,
он лишался вознаграждения, при переходе индекса за
контрольную точку штрафовался. Подобная, но несколько
модифицированная методика применялась В. А. Петров-
ским [145], а также в наших экспериментах, описанных
в главе 2. В наших опытах был использован электромил-
лисекундомер (рис. 2.11), стрелку которого после вклю-
чения прибора испытуемый должен был останавливать
как можно ближе к отметке «5 секунд»; переход за эту
отметку наказывался ударом тока. Во всех этих методи-
ках склонность к риску диагностировалась по степени
устремленности испытуемых к опасности. Для определе-
ния склонности к риску использовалась также методика,
где испытуемый должен был как можно быстрее оцени-
вать цифры на карточках (Ф. Ирвин, В. А. Смит). Испы-
туемые, которые давали такие оценки быстрее (в ущерб
точности), признавались склонными к риску. Склонность
к риску оценивалась и при других игровых методиках,
например, по вероятности ожидаемого успеха, при кото-
262
рой испытуемым выбирается рискованный вариант pemej
ния. Кроме инструментальных методик, для оценки склон-
ности к риску использовались и бланковые методики, в
частности специальные вопросники. Примером такого
вопросника может служить вопросник RSK Г. Шуберта
[по 234], который в адаптированном мною русском ва-
рианте представлен в приложении 2 к данной книге.
3.3.3. Связь индивидуальной готовности к риску с
несчастными случаями
Понятие «готовность к риску» (нем. Risikobereitschaft)
получило распространение в работах европейских ученых
в 1960-х гг. в связи с возникновением определенного на-
учного направления, усматривающего в этом качестве
главную предпосылку к возникновению несчастных слу-
чаев. Оно явилось в некотором смысле на смену утвер-
дившемуся еще со времен К. Марбе понятию «подвержен
ность».
Выше было доказано, что несчастные случаи, возникшие
по вине рабочего, правильнее расценивать не как следст-
вие проявления его индивидуальных качеств, а как ре-
зультат его неудачной предметной деятельности, в кото-
рой эти качества реализуются.
Как проявление некоторой тенденции к анализу не-
счастных случаев с указанных позиций можно расцени
вать появление нового индивидуального показателя —
готовности к риску. Заметим, что использование
для определения этого понятия слова «готовность», а не
«склонность» уже указывает на связь этого показателя
не только с индивидуальными проявлениями, но и со сло-
жившейся ситуацией. Слово «готовность» (в отличие
от «склонность») отражает, как мне представляется, в
какой-то мере и мотивационный аспект личности. В этом
слове звучит выражение желания, а также фактор ситуа-
тивное™ (временности), поскольку оно воспринимается
скорее как характеристика состояния, нежели как каче-
ство личности.
Однако X. Гейм, анализируя термин «готовность к рис-
ку» и весь связанный с ним подход, рассматривает его все
же как индивидуальное качество [249]. При этом он ис-
ходит из точки зрения, что хотя такая готовность и по-
рождается ситуацией, но базируется она в основном на
индивидуальных качествах рабочего. Исходя из анализа
263
некоторых исследований, X. Гейм даже выделяет ряд ин-
дивидуальных качеств, от которых зависит такая готов-
ность: потребности, актуальные мотивы, доминантность,
экстравертность, ригидность, эгоцентризм, легкомыслие,
недобросовестность, боязливость и пр. Примечательно,
что большинство названных им качеств являются отно-
сительно устойчивыми и ранее расценивались как показа-
тели предрасположенности к несчастным случаям. И все
же понятие «готовность к риску», как мне представля
ется, оказывается более емким, чем «подверженность»:
кроме устойчивых качеств индивида, в него входят и си-
туативные факторы трудовой задачи, по отношению к
которым складывается такая готовность.
В доказательство того, что готовность к риску связана
с индивидуальными качествами рабочих, можно сослать-
ся на результаты ряда экспериментальных исследований
[по 249]. Австрийские ученые Е Миттенекер и Б. Вайс
(1954) с помощью тестовых испытаний рабочих сталели-
тейного завода установили, что при высокой готовности
к риску обнаруживается низкая тенденция к защите, ко
торая коррелирует с несчастными случаями. Их сооте-
чественник А. Гора (1957) провел тестовые и инструмен-
тальные испытания железнодорожных рабочих по пока-
зателю готовности к риску с применением наказаний за
ошибки (удары тока, критика). Исследование показало
достоверную связь между готовностью к риску и числом
допущенных в опытах ошибок (символизирующих несча-
стные случаи).
Можно указать и на ряд общих закономерностей, об-
наруженных в исследованиях готовности к риску [145].
Так, было замечено, что с возрастом готовность к риску
падает, что у более опытных рабочих она ниже, чем у
менее опытных, что у женщин готовность к риску реали-
зуется при более определенных ожиданиях, нежели у
мужчин. На готовности к риску отражается характер тру-
довой деятельности [127]: у военных она оказывается
выше, чем у студентов.
На готовности к риску существенно сказываются и со-
циальные факторы. Так, с ростом отверженности субъ-
екта растет его готовность к риску. Если в коллективе
обнаруживается примерно одинаковая готовность к рис-
ку как при опасности для одного из его членов, так и при
опасности для всего коллектива, то в корпорации готов-
ность к риску выше, если за ошибку приходится распла-
264
чиваться одному. В условиях группы готовность к риску
проявляется сильнее, чем при действиях в одиночку (про-
является так называемый эффект «сдвига риска» Дж.
Стоунера, 1961). Готовность к риску в группе зависит и
от групповых ожиданий.
Все эти данные показывают, что готовность к риску
оказывается показателем, включающим в себя, наряду с
индивидуальными качествами, также различные ситуа-
тивные факторы, вытекающие из реальных условий дея-
тельности. Поэтому во многих исследованиях, в которых
заключение о готовности к риску делается на основе изо-
лированно взятых индивидуальных качеств, не удается
установить достаточно достоверную связь этого показа-
теля с несчастными случаями. И не случайно X. Гейм,
рассматривающий готовность к риску как индивидуаль-
ное качество, приходит к заключению, что этот показа-
тель сам по себе не связан с несчастными случаями и
даже нельзя считать, что он рядоположен с ними [249].
Таким образом, если готовность к риску расценивать
как показатель индивидуальных качеств рабочих (в не-
котором отношении связанный с деятельностью, но все же
оторванный от нее), то при анализе несчастного случая
следует принимать во внимание хотя бы еще такой важ-
ный показатель деятельности, как мотивация. При учете
же мотивации в первую очередь, вероятно, следует выде-
лить ее направленность на достижение цели или на избе-
жание неудачи, т. е. принять во внимание мотивы, кото-
рые, как было показано выше, наиболее связаны с не-
счастными случаями.
На большое влияние именно этих мотивов на несчаст-
ные случаи первым обратил внимание Д. Мак-Клелланд
(1953). В проведенном им исследовании с помощью про-
ективных методик было установлено, что испытуемые, у
которых был «страх» перед несчастными случаями, чаще
попадали в подобные неприятности, чем те, кто был ори-
ентирован на успех в деятельности [по 249]. Позднее эти
вопросы изучал Дж. Аткинсон (1957), который, как уже
говорилось, показал, что люди, ориентированные на до-
стижение цели, предпочитали средний уровень риска, а
те, кто боялся неудачи, предпочитали малый или, наобо-
рот, чрезмерно большой риск (где неудача не угрожает
престижу) [220]. Эти выводы отчасти подтвердил в ес-
тественном эксперименте с реальной опасностью швей-
царский автор Ц. Хрйоз (1965). В его опытах, как и в на-
265
ших [93], в отличие от выводов теории мотивации дости-
жения, испытуемые, более ориентированные на избегание
неудачи, уже не выбирали задачи с высоким риском (где
им угрожала реальная физическая опасность), а предпо-
читали задачи малого и отчасти среднего уровня риска.
В исследовании того же вопроса голландским ученым
X. Ван-дер-Меером (1967) был выявлен ряд новых при-
мечательных закономерностей. Он установил, что чем
выше мотивация индивида к достижению цели, тем ниже
готовность к риску. При этом было также замечено, что
такая мотивация влияет и на надежду на успех: при
сильной мотивации к успеху надежды на успех обычно
скромнее, чем при слабой мотивации к такому успеху.
К тому же обнаружилось, что людям, мотивированным
на достижение цели и имеющим большие надежды на ус-
пех, свойственно избегать высокого риска [по 249].
Непосредственно интересующий нас вопрос совмест-
ного влияния готовности к риску и особенности мотива-
ции на частоту несчастных случаев изучал в нескольких
исследованиях немецкий ученый Т. Элерс [234]. В пер-
вом его исследовании в роли испытуемых выступали сле-
сари металлообрабатывающего завода со стажем работы
по профессии более 4 лет (за это время уже могла нако-
питься статистика по их травматизму). В основу иссле-
дования были положены данные тестовых испытаний по
трем показателям: готовности к риску, устремленности к
успеху и тенденции к самозащите (эти опросники в адап-
тированном мною русском варианте даны соответственно
в приложениях 2, 3 и 4). Результаты тестирования затем
сравнивались с данными о фактическом травматизме ис-
пытуемых слесарей.
Исследование показало, что между группой испытуе-
мых, более устремленной к успеху, и группой, более ори-
ентированной на избегание неудачи, обнаруживается
важное статистически достоверное различие. В группе,
настроенной главным образом на избегание неудачи, ра-
бочие с высокой готовностью к риску попадали в несчаст-
ные случаи чаще, чем те, кто имел малую готовность к
риску. В другой же группе, ориентированной в основном
на успех, подобных различий не было.
Для проверки полученных результатов Т. Элерс про-
вел второе подобное же исследование с электриками —
специалистами, у которых несчастные случаи бывали
значительно реже, чем у слесарей (за 4 года не более од-
266
ноГО случая). В этом исследовании также было подтверж-
дено положение о том, что рабочие с преобладающей
мотивацией к избеганию неудачи, но с высокой готовно-
стью к риску попадают в несчастные случаи достоверно
чаще, чем те, кто имеет высокую готовность к риску, но в
сочетании с преобладающей мотивацией к успеху. Иначе
говоря, автор пришел к выводу, что те, кто сильно моти-
вирован на успех, и имеет высокую готовность к риску,
реже попадают в несчастные случаи, чем те, кто имеет
высокую готовность к риску, но при высокой защитной
тенденции к избеганию неудачи.
Т. Элерс дает следующее объяснение полученным ре-
зультатам. Когда у рабочего имеется высокая мотивация
к защите — избеганию неудачи, то это препятствует мо-
тиву достижения цели деятельности и стремлению к ее
успеху. К тому же высокую защитную тенденцию можно
трактовать и как готовность подвергнуться опасности.
Если рабочий должен выполнять задание, при котором
он боится получить травму, то уже в самом акте его вы-
полнения он усматривает высокий риск. Возникающая
при этом высокая защитная тенденция будет, с одной
стороны, настраивать рабочего на возможность несчаст-
ного случая, а с другой — ослаблять силу мотива к вы-
полнению данной деятельности. Подобная диспозиция, по
мнению Т. Элерса, способствует возникновению несчаст-
ных случаев, и подтверждение справедливости этой точки
зрения он видит в результатах своего эксперимента.
Когда у рабочего имеется высокая мотивация к дости-
жению успеха в деятельности, а защитной тенденции при-
надлежит в ней лишь подчиненное значение, рабочий не
ждет несчастного случая и такая стратегия поведения
способствует его более безопасной работе.
Таким образом, проведенное исследование подтвердило
высказанное выше положение о том, что недостатки ин-
дивидуальных качеств (в данном случае высокая инди-
видуальная готовность к риску) сами по себе еще не
предопределяют возможность несчастных случаев. Связь
между готовностью к риску и несчастными случаями де-
терминируется предметной деятельностью и, в частности,
мотивацией субъекта к ее успешности.
Для описания стратегии поведения рабочих при риске
может быть использована структурная схема немецкого
ученого Ф. Буркардта (1970), представленная на рис. 3.14
[по 249]. Как можно заключить из данной схемы, уста-
267
Рис. 3.14. Схема стратегий рискованного и нерискованного пове-
дения (по Ф. Буркардту).
йовка на защитное поведение в труде зависит от трех
факторов:
— степени предполагаемого риска,
— преобладающей мотивации,
— опыта работы.
Согласно данной схеме, установку на защитное пове-
дение усиливают два обстоятельства:
— когда без риска удается получить желаемый ре-
зультат,
— когда рискованное поведение ведет к несчастному
случаю.
Достижение же безопасного результата при рискован-
ном поведении, наоборот, ослабляет установку к защите.
268
3.3.4. Рискованное поведение как результат развития
трудовой деятельности
В предшествующем пункте рискованное поведение рас-
сматривалось как тактика разрешения трудовой зада-
чи. Однако рискованное поведение может явиться и ес-
тественным результатом процесса развития деятельности.
Это я покажу в дальнейшем изложении данного
пункта.
Поводом для постановки и обсуждения проблемы о развитии
предметной деятельности послужил следующий конкретный случай,
который заслуживает того, чтобы его описать в деталях.
Как-то в Таллинне летним вечером я ехал на такси и разговорился
с шофером. Стояла пора белых ночей, еще светило солнце, машин
на дороге было немного, и мы могли спокойно беседовать. Молодой
водитель интересно рассказывал о шоферских делах, и так приятно
и незаметно проходило время. Но вдруг неожиданно, без всякого на
то повода, он сделал невероятно опасный обгон именно в тот момент,
когда поравнялся со встречной машиной. Заметив мое замешатель-
ство, водитель самодовольно сказал: «А правила я не нарушил». На
вопрос: «Как он стал водителем?», видимо поняв, что меня интере-
сует, бойко ответил: «Не подумайте, что случайно, мне с детства
нравилась эта профессия. Но если целыми днями вот так крутить
«баранку», то и любимое дело тоже может наскучить». Л потом, как
бы невзначай, добавил «Если я за день раз десять так не встрях-
нусь, мне просто неинтересно будет работать».
Значит, и любимое дело со временем становится скучным? И что-
бы было интересно работать, нужно создавать опасности, рисковать?
Нет ли другого, более разумного пути поддержания интереса в тру-
де? Вероятно, эти вопросы относятся не только к работе шофера.
Дать исчерпывающие ответы на них, очевидно, не так легко. Однако
что-то в самом общем кибернетическом плане мне, как кажется, уда-
лось объяснить. Приведу это объяснение, Однако предварительно
остановлюсь на некоторых общих положениях о классификации пред-
метной деятельности.
Как известно, исходным и наиболее типичным видом
человеческой деятельности является труд. На его основе
развились и другие виды предметной деятельности: учеб-
ная, игровая, творческая, военная и пр. [170]. Сущест-
вуют и иные подходы к классификации различных видов
деятельности [4; 66 и пр.], но в данном случае нас более
интересует первый. Каждому из названных видов дея-
тельности присущи определенные особенности. Однако
все они имеют два общих показателя: процесс и резуль-
тат деятельности. Причем роль этих показателей в на-
званных видах деятельности далеко не одинакова. Так,
для трудовой и учебной деятельности наиболее сущест-
венным является результат. Здесь важно достижение
269
более высокого результата с наименьшей затратой сил и
средств. Поиском подобных путей занимаются психоло-
гия труда [148; 243], эргономика [63; 189], педагогика
трудового обучения и ряд других наук. Для военной дея-
тельности тоже наиболее важным является достижение
высокого результата (победы) с наименьшими затратами
и потерями.
В игровой же деятельности на передний план уже вы-
ходит сам ее процесс. Примечательно, что, задавая ус-
ловия игры, уже не стремятся к обеспечению простоты и
легкости достижения ее результата, цели (это вело бы к
утрате интереса к такой игре). Здесь, напротив, искусст-
венно усложняют условия деятельности: например, мото-
гонки устраивают не на шоссе, а на льду, гаревой до-
рожке, выдумывают замысловатые головоломки — и все
только для того, чтобы сделать более эмоционально при-
влекательным сам процесс игры и, естественно, и более
ценным ее результат.
В творческой деятельности тоже наиболее важным
оказывается ее процесс: так называемые «муки творче-
ства», радость самовыражения порождают в нем высо-
кий эмоциональный накал, выдвигая сам этот процесс во
главу всей творческой деятельности.
К анализу указанных категорий деятельности можно
подойти и с позиции кибернетики. В таком случае пред-
метная деятельность в общем виде может расцениваться
как сложная система взаимодействия человека с ее сред-
ствами и объектом в данных условиях среды. Советские
кибернетики И. М. Гельфанд и М. Л. Цетлин [45] пока-
зали, что если рассматривать деятельность как некото-
рую функцию многих переменных, то в такой системе
обычно можно выделить две группы переменных, опреде-
ляющих ее течение: «существенные» и «несущест-
венны е». «Существенные» переменные предопределяют
выполнение основной задачи функционирования системы.
«Несущественные» же переменные хотя и сказываются
на процессе и результате функционирования системы, но
в общем здесь не имеют решающего значения. Если с
этих позиций расценивать трудовую деятельность, на-
пример, токаря, то к ее «существенным» переменным сле-
дует отнести все заданные технические условия: мате-
риал, форму, размеры изготовляемого изделия, которые
требуется соблюсти, правила работы, которые рабочий
обязан при этом выполнять. К «несущественным» же
270
переменным деятельности можно отнести все те ее ха-
рактеристики, которые специально не задаются, а выби-
раются по усмотрению самого рабочего. Так, он может
выбрать для работы тот резец, который сочтет наиболее
подходящим, может установить желаемую подачу стан-
ка, выбрать удобное для себя движение, рабочую позу
и т. п.
Для лучшего понимания деления переменных деятель-
ности на «существенные» и «несущественные» приведу
другой пример — игру скрипача. Чтобы правильно ис-
полнить музыкальное произведение, он обязан строго вы-
держивать заданные композитором звуки, их последова-
тельность, продолжительность и прочие его указания,
должен выполнять правила скрипичной игры. Все эти пе-
ременные в данной деятельности являются «существен-
ными». Однако, выполняя эти требования, музыкант мо-
жет варьировать некоторыми переменными, такими, как
сила и плавность звука, его вибрация, которые по ука-
занным выше формальным соображениям условно на-
званы «несущественными», может в допустимых прави-
лами игры пределах организовывать свои движения и пр.
Подобным путем он имеет возможность по-своему трак-
товать и передавать музыкальное произведение.
*
Теперь, с учетом приведенных выше теоретических по-
ложений, рассмотрим в развитии процесс освоения тру-
довой деятельности. Проведем такое обсуждение на при-
мере широко известной деятельности шофера.
Начнем с процесса обучения. Наибольшую трудность
в учебной деятельности представляет выдерживание в
заданных пределах всех «существенных» переменных.
Процесс обучения осуществляется обычно под руко-
водством педагога, который ставит перед учениками за-
дачи возрастающей степени сложности. Обучающемуся
приходится в строгой последовательности выполнять все
требуемые действия по управлению автомобилем, свое-
временно воспринимать сигналы и знаки дорожного дви-
жения, точно выполнять их предписания и т. д. и т. п. Не-
выдерживание любой из этих «существенных» перемен-
ных может нарушить функционирование всей системы.
Поэтому такая деятельность оказывается психически на-
пряженной и эмоционально насыщенной: здесь обучаю-
271
щийся испытывает немало волнений от ошибок, неудач и
удовлетворение, радость — от успехов. Несмотря на труд-
ности, она является в общем эмоционально привлека-
тельной и интересной.
Характеризуя рассматриваемый этап освоения дея-
тельности на формальном языке кибернетики, можно
сказать, что при этом информированность субъекта ока-
зывается ниже неопределенности возникающих у него за-
дач. Такую ситуацию графически можно представить схе-
мой (рис. 3.15,а), где субъект изображен кружком, число
стрелок, направленных вверх, символизирует неопреде-
ленность задачи, а число стрелок в кружке, направлен-
ных вниз, — информированность субъекта. В подобных
случаях, как показывает известный американский физио-
лог К- Прибрам [153], субъект реагирует на сложившую-
ся значимо-тревожную ситуацию эмоциями, благода-
ря которым включаются механизмы саморегуляции, спо-
собствующие преодолению трудностей возникшей задачи
(см. схему на рис. 3.4).
Значимо-тревожная ситуация, как было доказано вы-
ше, порождает мобилизацию внутренних ресурсов орга-
низма, что способствует более продуктивному обучению,
выработке необходимых навыков и росту информирован-
ности субъекта. Когда информированность субъекта до-
стигнет уровня неопределенности поставленных задач и
он сможет их успешно решать, все это будет порождать
положительные эмоции (рис. 3.15,6). Далее по ходу обу-
чения педагог, очевидно, будет ставить перед обучаемым
более сложные задачи, вводя в них дополнительные «су-
щественные» переменные, которые также нужно выдер-
живать в заданных пределах. Поскольку возможности
субъекта снова окажутся ниже неопределенности таких
задач, ситуация опять станет значимо-тревожной (рис.
3.15, в). Возникающие при этом эмоции будут способст-
вовать дополнительной мобилизации ресурсов организма
и более продуктивному обучению, что позволит успешно
решать и более сложные задачи, а успех будет снова со-
провождаться положительными эмоциями (рис. 3.15,а).
Затем подобным же образом педагог будет ставить перед
обучаемым все более сложные задачи, которыми в конце
концов будет охвачен перечень всех «существенных» пе-
ременных для данного вида деятельности. Применитель-
но к работе шофера учебная деятельность сводится к то
му, что он научается управлять машиной с учетом всех
18 Психология и безопасность
273
предусмотренных здесь обязательных правил эксплуата-
ции техники и вождения машины.
Теперь посмотрим, как будет далее развиваться дан-
ная деятельность после приобретения самых необходи-
мых знаний и навыков по выдерживанию «существен-
ных» переменных. Допустим, что процесс учебы закон-
чился и теперь начинается уже сама трудовая деятель-
ность, ее развитие и совершенствование. Динамика тако-
го развития представлена на рис. 3.16. Для сокращения
обозначим комплекс «существенных» переменных данной
деятельности и необходимую для их выдерживания ин-
формированность стрелкой со значком S Рис. 3.16, а сим-
волизирует баланс возможностей субъекта и требований
деятельности по всем ее «существенным» переменным.
В процессе практической деятельности будет идти
дальнейшее накопление знаний и опыта субъектом, пока
его информированность не начнет превышать неопреде-
ленность возникающих задач (рис. 3.16, б). В подобных
случаях, как показывает К. Прибрам [153], повышается
чувствительность субъекта к различным аспектам дея-
тельности и возникает мотивация к ее расширению. Субъ-
ект теперь становится способным замечать и «несущест-
венные» переменные (раньше ему было не до них — лишь
бы сохранять в норме «существенные»!), у него начинает
возникать, по выражению К Прибрама, «заинтересован-
ность» по отношению к новым переменным и стремление
организовывать деятельность с их учетом. Например, шо-
фер начинает замечать: можно так тормозить машину,
что будут меньше изнашиваться шины. Освоив управле-
ние с учетом данной «несущественной» переменной (та-
кие переменные обозначены на схеме маленькой стрел-
кой с кружком), водитель, естественно, будет испыты-
вать положительные эмоции (рис. 3.16,в). Затем, с при-
обретением новых знаний и еще большего опыта, он
вновь ощутит избыток своих возможностей и у него по-
явится мотивация к дальнейшему расширению деятель-
ности (рис. 3.16,г). Теперь уже, продолжая тот же при-
мер, можно предположить, что шофер обнаружит воз-
можность экономнее расходовать бензин. Реализуя и эту
возможность, он снова будет испытывать положительные
эмоции (рис. 3.16,5). Так, постепенно включая в деятель-
ность новые «несущественные» переменные, шофер будет
улучшать результаты деятельности, понижать связанные
с ней затраты (выбором более удобной рабочей позы
275
Рис. 3.17. Кибернетическая схема проявлений субъектом элементов творчества в тр> де.
и т. п.) и таким образом совершенствовать свое профес-
сиональное мастерство.
Однако приобретение высокого профессионального ма-
стерства не является еще пределом — деятельность мо-
жет развиваться и далее, причем разными путями.
На рис. 3.17 представлена схема одного из таких пу-
тей — развития деятельности по пути внесения в нее
элементов творчества. Когда у субъекта, в результате
дальнейшего накопления опыта, появятся избыточные
возможности для развития деятельности (рис. 3.17,6),
будет возрастать его чувствительность как к ее внешним
показателям, так и к собственным ощущениям, возни-
кающим в ее процессе. Благодаря этому он станет спо-
собным выражать в деятельности не только свою инфор-
мированность, но и эмоции, чувства, порожденные этой
деятельностью. Так, например, шофер, как бы сливаясь
с машиной и ощущая ее как продолжение своего тела,
начинает испытывать потребность выразить себя в про-
цессе управления — передать в нем свое отношение. Та-
кая деятельность, в которой на передний план выходит
стремление субъекта выразить себя в ее процессе, как
уже отмечалось, относится к категории творческой. В
этом случае шофер начинает вести машину не просто ма-
стерски, но уже красиво, с искусством. При описании та
кой деятельности в кибернетическом плане приходится
учитывать, что в ней субъект передает, наряду с инфор-
мацией, и свои эмоции, т. е. не только рациональные, но
и свои иррациональные проявления (осознанные и не-
осознанные). На рис. 3.17,5, где эмоциональная компо-
нента возможностей субъекта изображена волнистой
стрелкой, показано, что на такую ситуацию он реагирует
мотивацией к расширению деятельности и она осущест-
вляется за счет «несущественных» переменных. Однако
свои эмоциональные проявления он реализует не так, как
информационные. В обычной трудовой деятельности из-
быток информационных возможностей использовался для
совершенствования ее результатов посредством подклю-
чения отдельных «несущественных» переменных. В твор-
ческой же деятельности для самовыражения и передачи в
ней своих эмоций субъект использует уже целые ком-
плексы таких «несущественных» переменных (на рис.
3.17,б они отмечены звездочкой). И действительно, когда
идет речь о красивом вождении машины, нельзя точно
сказать, в чем оно выражается, — здесь проявляется и
277
I
индивидуальный «почерк» водителя, и его чувство дороги
и многое другое, что трудно передать словами.
С накоплением опыта и еще более тонким познанием
деятельности у субьекта будут возникать новые эмоции
и потребности их выражения (рис. 3.17,г), которые он
станет передавать с помощью новых комплексов «несу
щественных» переменных (рис. 3.17,6), все более полно
и тонко выражая при этом в процессе управления свои
чувства и свое отношение к данной деятельности. И такое
самовыражение, очевидно, может развиваться безгра-
нично, а сопутствующие ему эмоции будут всегда делать
радостным весь этот процесс.
Теперь рассмотрим другой возможный путь трансфор-
мации процесса трудовой деятельности в игровую. Он
начинается так же, как и творческий путь, с достиже-
ния субъектом высокого уровня профессионального ма-
стерства. Идя по этому пути, субъект использует свои
избыточные возможности уже не для самовыраже-
ния (как было в случае творчества), а для самоут-
верждения в процессе деятельности. Развитие дея-
тельности по этому пути иллюстрирует рис. 3 18.
Субъект, уверовав в свое мастерство и осознав избы-
ток своих возможностей, позволяющих ему решать более
сложные, по сравнению с обычными, трудовые задачи
(рис. 3.18,6), становится на путь преднамеренного ус-
ложнения деятельности — внесения в нее более слож-
ных задач, чтобы, разрешая их, самому убедиться в сво-
их больших возможностях, доказать другим свою неза-
урядность и таким образом сделать деятельность более
интересной Однако не всякое усложнение деятельности
делает ее процесс привлекательным. Так, например,
опытный шофер не станет искать привлекательность в
труде за счет прохождения лишнего десятка километров-
от этого неопределенность задачи возрастает очень не-
значительно и радость от ее разрешения будет невелика
А вот внесение в деятельность элементов опасности (они,
как было показано в пункте 1.2.3, сильно увеличивают
неопределенность задач, а следовательно и эмоции от их
разрешения) — это уже волнующе и интересно.
Следуя этому пути, субъект, за счет варьирования «не-
существенными» переменными, будет создавать для себя
задачи высокой степени неопределенности (рис. 3.18 в),
а потом, благодаря тренировке и мобилизации своих воз-
можностей, их успешно разрешать, испытывая при этом
279
чувство удовлетворения (рис. 3.18,г). Однако решение
таких сложных, точнее, опасных задач со временем ста-
новится для него привычным делом и перестает сопро-
вождаться тем боевым возбуждением, той радостью от
успеха, которые он испытывал прежде. Поэтому, избрав
такой путь поддержания интереса в труде, субъект пой-
дет на дальнейшее усложнение задач и внесение в них
еще больших опасностей, т. е. пойдет на все возрастаю-
щий риск (рис. 3.18, (?) для еще большего самоутверж-
дения в этом процессе. Если творческий путь развития
деятельности не имеет предела, то игровой путь, требую-
щий постоянного роста риска — путь все большего «ще-
котания нервов» — рано или поздно неизбежно ведет к
несчастному случаю.
Возвращаясь к случаю, который побудил меня к прове-
дению данного анализа, теперь легко заключить, что мо-
лодой шофер встал именно на игровой путь поддержания
интереса в своей профессиональной деятельности: созда-
вая опасные ситуации и успешно (не нарушая «сущест-
венных» переменных и без отрицательных последствий)
решая их, он и сам убеждался в своих недюжинных во-
дительских способностях, которые он охотно демонстри-
ровал.
Заключая сопоставление двух рассматриваемых путей
развития трудовой деятельности, следует заметить, что
имеется ряд объективных обстоятельств, побуждающих
молодых людей к выбору именно второго, рискованного
пути. Это, во-первых, свойственная людям склонность к
бескорыстному риску. Во-вторых, особая склонность к
мотивированному и немотивированному риску молодых
людей (а именно в молодые годы обычно осваивают про-
фессии). В-третьих, творческий путь развития деятельно-
сти более сложен. Здесь нужны волевые качества, он тре-
бует напряжения, зачастую длительного и упорного тру-
да, а такого упорства порой как раз и недостает моло-
дежи.
В итоге более простой путь развития трудовой деятель-
ности за счет игры, при всей его очевидной неразумности,
оказывается зачастую соблазнительным, а поэтому и рас-
пространенным. Знание молодыми людьми рассмотрен-
ных выше закономерностей развития деятельности долж-
но уже само по себе сдерживать их от соскальзывания на.
путь рискованного поведения.
280
3.3.5. Психологические механизмы связи риска
с интересом в труде
Итак, я показал, что стремление обрести интерес в
труде может порой толкать человека на внесение в него
элементов опасности. Попутно было также доказано, что
внесение в процесс труда элементов творчества тоже де-
лает этот процесс более интересным. Таким образом,
схемы развития и трансформации деятельности, постро-
енные для объяснения причин опасного поведения води-
теля, фактически приобрели более широкий смысл — они
позволили объяснить психологическую природу воз-
никновения и развития интереса в труде. Остановимся на
этом аспекте рассмотренных выше схем (рис. 3.15—3.18).
Вопрос создания интереса в труде непосредственно при-
мыкает к одной из центральных проблем трудовой психо-
логии — проблеме более полного использования челове-
ческого фактора в труде и гуманизации этого процесса.
В исследованиях по трудовой и социальной психологии
было доказано, что создание интереса в труде, т. е. эмо-
циональное вовлечение человека в этот процесс, достига-
ется не столько за счет материального и социального сти-
мулирования его результатов, сколько посредством ак-
тивизации этого процесса, путем предоставления чело-
веку большей самостоятельности, условий для проявле-
ния инициативы. Для достижения этих целей нужно до-
верить ему принятие решения, разрешить рисковать и
брать на себя ответственность за все эти шаги. Если
взглянуть на эти средства активизации трудовой дея-
тельности с позиции общей проблемы данной книги, то
нетрудно заметить, что все они направлены на одну об-
щую цель — дать человеку возможность для самопрояв-
ления, для самоутверждения в этом процессе путем вне-
сения в него элементов опасности. Действительно, если
не будет опасности, то и никакого риска, никакой ответ-
ственности быть не может, не может быть и самоутверж-
дения, а следовательно, и того интереса, на создание ко-
торого направлены все эти средства.
Если процесс гуманизации труда выразить посредст-
вом кибернетических терминов, которые мы использо-
вали в рассмотренных выше схемах, то можно сказать,
что разведение границ «существенных» переменных си-
стемы означает предоставление человеку большего про-
стора для самовыражения и самоутверждения. Замечу,
281
что Такое стремление Особенно характерно Для Тйорче-
ских личностей. Еще 3. Фрейд отмечал, что «гений и по-
слушание — вещи несовместимые». Вероятно, поэтому
Чарли Чаплину было тесно в рамках актера (заданных
драматургом и режиссером) и он сам стал режиссером,
потом и эти рамки показались ему тесными — и он стал
драматургом. Аналогичным стремлением к раздвиганию
границ «существенных» переменных движимы, очевидно,
и талантливые музыканты, проходящие путь от исполни-
теля к дирижеру, от дирижера к композитору (например,
Иоганн Штраус-младший).
Если акт принятия на себя ответственности и проявле-
ния риска представить в тех же кибернетических терми-
нах, которые мы использовали при описании наших схем,
то можно сказать, что он означает преднамеренное повы-
шение неопределенности решаемых задач за счет привне-
сения в них элементов опасности. Появление таких задач
порождает у человека состояние боевого возбуждения, а
их разрешение, согласно информационной теории эмоций
П. В. Симонова [176], — сильные положительные эмо-
ции. Самовыражение человека в процессе труда и про-
явление в труде элементов творчества в терминологии
наших схем означает использование своих эмоциональ-
ных проявлений для решения задач высокой степени не-
определенности и повышения таким образом эмоциональ-
ной привлекательности процесса труда.
Таким образом, можно заключить, что приведенные
выше кибернетические схемы развития деятельности
(рис. 3.15—3.18) позволяют объяснить также природу
возникновения и развития интереса в труде.
Как следует из этих схем, все рассмотренные виды дея-
тельности, начиная от учебной и вплоть до деятельности
с элементами игры или творчества, сопровождаются раз-
личными эмоциями, в том числе и положительными, по-
этому они должны быть эмоционально привлекательными,
т. е. интересными. И все же, как показывает практика и
приведенный выше пример с водителем такси, именно не-
достаток эмоциональной привлекательности обычной тру-
довой деятельности побуждает людей к привнесению в
нее элементов другого вида деятельности — творческой
или игровой. Что же в этих двух последних видах дея-
тельности особенно привлекает человека? Чтобы дать от-
вет на этот вопрос, надо обратиться к некоторым специ-
альным исследованиям, посвященным изучению связи
282
Рис. 3.19. Взаимосвязь внешней стимуляции, активации и их при-
влекательности (по Д. Хеббу).
Гедонический
между уровнем активации субъекта и степенью приятно-
сти для него (гедонического* тонуса) этой активации.
Канадский психолог Д. Хебб, изучавший связь между
уровнем внешней стимуляции, величиной активации и
степенью ее привлекательности, установил, что с ростом
стимуляции происходит линейный прирост активации
нервной системы субъекта, причем наиболее привлека-
тельным для него оказывается средний уровень актива-
ции (слабая активация неинтересна, а очень сильная —
неприятна) [по 200]. Взаимосвязь этих показателей пред-
ставлена на рис. 3.19.
Более детально этот вопрос исследовали английские
психологи М. Аптер и К- Смит [7]. Эти авторы выдви-
нули теорию, согласно которой в нервной системе чело-
века действует не одна (как считал Д. Хебб), а две аль-
тернативные системы, управляющие активацией каждая
из которых порождает свой гедонический тонус. Одна та-
кая система способствует изгибанию активации:
при ее действии субъект испытывает наиболее приятное
состояние при минимальной активации и наименее при-
* Гедонизм (от греч. hedone — наслаждение) — этическое учение,
считающее целью жизни и ее высшим благом наслаждение.
283
ятное состояние — тревогу — при ее максимуме. Вторая
такая система, напротив, направлена на поиск акти-
вации. Когда она включается в действие, то наиболее
приятное состояние человек испытывает при высоком
уровне активации, а наименее приятное — при минималь-
ной активации. Закономерности действия той и другой
системы управления активацией представлены на рис.
3.20, а, где пунктирной линией изображена кривая, пост-
роенная по данным Д. Хебба.
М. Аптер и К- Смит выдвинули теорию реверсивной ак-
тивности, согласно которой на любом уровне активации
возможны переключения организма с одной системы на
другую, т. е. реверс активации с соответствующей сменой
гедонического тонуса. Исходя из этой теории, авторы
объясняют различные скачки в эмоциональных состоя-
ниях человека в связи с процессами деятельности и их
результатами. Воспользуемся и мы этой теорией для объ-
яснения смены эмоциональных состояний в рассмотрен-
ных нами видах деятельности (рис. 3.15—3.18).
В учебной и трудовой деятельности, где все ориентиро-
вано на ее результат, эмоциональные состояния человека
(как видно из рис. 3.15 и 3.16) обусловливают то тревоги
по поводу успешности решения возникшей задачи, то
приятные состояния релаксации после удачи. Как можно
заключить из рис. 3.20, а, такие состояния возникают у
человека под воздействием системы избегания актива
ции. Рассматривая отдельно действие этой системы (рис.
3.20, б), можно представить себе, как под влиянием труд-
ностей, возникших с появлением новой задачи, у человека
появляется состояние тревоги и сопутствующая ему вы-
сокая активация. Эти изменения соответствуют переме-
щению по кривой избегания активации сверху — вниз
направо. После успешного решения этой задачи проис-
ходит смена неприятного тревожного тонуса на приятное
состояние релаксации, что означает обратное движение
по этой же кривой, но уже снизу влево вверх.
Рассмотрим теперь закономерности изменения актива
ции и гедонического тонуса субъекта в процессе трудо-
вой деятельности с элементами игры. Ранее уже говори-
лось, что в игровой деятельности субъект ориентируется
главным образом на текущий процесс, самоутверждение
в этом процессе. При этом он сам стремится к усложне-
нию процесса, к привнесению в него фактора опасности
и, очевидно, к активации, способствующей преодолению
284
Гедонический а
тонус
Активация Активация
Рис. 3.20. Кривые изменения гедонического тонуса при измене-
1Ши и реверсе активации (по М. Аптеру).
всех этих трудностей и опасностей. Поэтому в данном
случае будет действовать система поиска активации. Как
следует из рис. 3.20, в, такая тенденция соответствует пе-
ремещению по кривой поиска активации снизу вверх на-
право к приятному состоянию боевого возбуждения с вы-
соким уровнем активации. После решения трудной и
опасной задачи у субъекта наступает приятное состояние
285
релаксации. Согласно теории Аптера и Смита, при этом
происходит реверс активности — резкое переключение
организма с системы поиска активации на систему ее из-
бегания с сохранением высокого гедонического тонуса.
Такой реверс активации иллюстрируется рис. 3.20, в.
Далее, как можно предположить, субъект со временем
адаптируется к решению задач с данным уровнем слож-
ности (опасности), и приятный гедонический тонус будет
исчезать. Тогда-то для его поддержания субъект начнет
искать задачи еще более высокого уровня сложности и
опасности. А это будет означать включение в действие
системы поиска активации и начало нового цикла дви-
жения по соответствующей кривой вправо вверх к но-
вому состоянию боевого возбуждения. После успешного
разрешения более сложной и опасной задачи состояние
боевого возбуждения снова сменится приятным состоя-
нием релаксации и т. д.
Обратимся теперь к закономерностям трудовой дея-
тельности с элементами творчества. Очевидно, свойствен-
ное творчеству стремление к самовыражению будет по-
буждать субъекта к поиску активации, столь необходи-
мой для творческого вдохновения и самовыражения. По-
этому здесь будет задействована система поиска актива-
ции. Эта тенденция выражается на рис. 3.20, в в виде дви-
жения вверх вправо по кривой поиска активации к прият-
ному состоянию радостного возбуждения. После же за-
вершения акта творчества и самовыражения будет проис-
ходить реверс активации с переходом на другую кривую
в состояние релаксации. Далее под влиянием потребно-
сти к самовыражению произойдет переход на кривую по-
иска активации, и описанный выше цикл снова повто-
рится. Таким образом, можно заключить, что психологи-
ческие механизмы изменения активации и гедонического
тонуса субъекта при внесении в процесс труда как эле-
ментов игры, так и элементов творчества оказываются
примерно одинаковыми.
После проведенного анализа можно уже дать ответ на
поставленный выше вопрос: почему же обычная трудо-
вая деятельность не удовлетворяет людей и у них воз-
никает стремление к более притягательным видам тру-
да с элементами творчества или игры? Ответ на этот во-
прос вытекает из сопоставления рис. 3.20, б и 3.20, в. Как
видно из рис. 3.20,6, положительные эмоции в учебной и
трудовой деятельности возникают лишь за счет достиже-
'286
ния в них определенного результата, снятия предшество-
вавшего ему состояния тревоги и перехода в приятное
состояние релаксации. Здесь действует только система
избегания активации, и изменение гедонического тонуса
описывается как движение вниз и вверх по кривой избе-
гания активации. При внесении же в процесс труда эле-
ментов творчества или игры, как следует из рис. 3.20, в,
ведущую роль в деятельности приобретают система по-
иска активации и реверс активации на уровне высокого
гедонического тонуса — когда приятное состояние радо-
стного или боевого возбуждения сменяется приятным со-
стоянием релаксации. И очевидно, что такой длительно
и устойчиво действующий высокий гедонический тонус,
присущий деятельности с элементами творчества или иг-
ры, во многом превосходит сравнительно редкие прият-
ные ощущения от отдельных результатов обычной трудо-
вой деятельности. Если к тому же учесть, что со време-
нем успех в труде становится обычным явлением и пере-
стает вызывать особые эмоции, то можно с уверенностью
заключить, что деятельность с элементами творчества или
игры по своей привлекательности, по порождаемому ин-
тересу будет значительно превосходить обычную трудо-
вую деятельность.
И все же здесь стоит еще раз повторить, что путь под-
держания интереса в труде за счет внесения в него эле-
ментов игры и опасности, по сравнению с путем внесения
в процесс труда элементов творчества, явно менее целе-
сообразен. Если вовремя не остановиться на пути под-
держания интереса в труде за счет «щекотания нервов»,
то он может привести к краху всей деятельности Графи-
ческой иллюстрацией такого финала является схема, изо-
браженная на рис. 3.20, в, когда боевое возбуждение пе-
ред предстоящим риском после неудачи резко сменяется
тяжелыми тревожными переживаниями, что соответст-
вует реверсу активации (на ее высоком уровне) с при-
ятного гедонического тонуса на неприятный.
В данном изложении заслуживает внимания и такой
вопрос: могут ли преднамеренные нарушения правил тех-
ники безопасности делать трудовую деятельность более
эмоционально привлекательной? Если с описанных вы-
ше позиций проанализировать такую деятельность, то
можно сказать, что в ней возрастет тревога по поводу ус-
пешного и безопасного выполнения трудовых задач, воз-
можно, несколько возрастут положительные эмоции, если
287
все обойдется без происшествий, но особенно интересной
такая деятельность не станет. Здесь, как и в обычной
деятельности, мы будем иметь дело лишь с системой из-
бегания активации и с той ограниченной эмоциональной
привлекательностью, которая присуща обычной рутин-
ной трудовой деятельности.
Глава 4
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ
ЦЕЛЯХ ПОВЫШЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ
4.1. ОРГАНИЗАЦИЯ БЕЗОПАСНОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
4.1.1. Создание психологического настроя
на безопасность
Как следует из описанной в главе 1 блок-схемы факто-
ров, обусловчивающих безопасность труда, существует
два общих направления в решении данной проблемы:
— снижение уровня производственных опасностей пу-
тем создания более безопасных орудий, предметов и усло-
вий труда или более эффективных средств защиты;
— повышение уровня индивидуальной защищенности
рабочих путем организации их более безопасного пове-
дения.
Анализируя указанные пути, X. Фитч отмечает, что
большинство исследователей проблемы безопасности
труда избирает первый, ссылаясь на то, что управлять
поведением человека очень сложно, точно предсказать
его поведение невозможно и даже сам человек не всегда
способен полностью контролировать свои поступки
[237]. Между тем второй путь заслуживает не меньшего
внимания, чем первый. В данном изложении нас интере-
сует именно путь организации безопасного поведения
рабочего, поэтому далее речь пойдет только о нем.
Прежде всего остановимся на вопросе психологиче-
ского настроя рабочего на безопасный труд, который на-
шел отражение в ряде работ отечественных и зарубеж-
ных авторов [147; 215; 229; 242; 264]. Некоторые поло-
жения этих работ заслуживают специального рассмот-
рения.
Безопасная деятельность является прежде всего след-
ствием правильного отношения рабочего к вопросам
охраны труда, его настроя на работу без несчастных слу-
чаев. А «отношению к чему-то не учат — его перенима-
ют», считают авторы одной из работ [264, /]. Следова-
it Пеьхопогмм и бмопаенвеув
289
тельно, чтобы добиться благоприятного отношения рабо-
чих к вопросам безопасности, такое отношение необхо-
димо создать прежде всего у руководителей производст-
ва — и оно должно «захватить» рабочего. Рабочий будет
верить в безопасность своего труда только в той мере, в
какой будет верить в это его непосредственный и выше-
стоящий руководитель. Поэтому все звенья управления
производством должны постоянно проявлять «видимый»
и «слышимый» рабочими интерес к обеспечению их без-
опасности труда. Поскольку более высокие руководители
производства по роду своих обязанностей более удалены
от рабочих, их труда и опасности, то им в большей мере
следует компенсировать свою удаленность повышенным
вниманием и большей заботой о безопасности, благопо-
лучии рабочих. Причем рабочие должны это постоянно
ощущать на себе.
В нашем исследовании [65] была предпринята попыт-
ка выявить, как руководство предприятия представляет
себе отношение рабочих к вопросам безопасности труда.
Руководителям одного строительного треста (33 чело-
века) было предложено дать ответы на упомянутую вы-
ше анкету по безопасности труда (см. приложение 1),
причем ответить так, как, по их мнению, ответил бы на
нее «средний» рабочий. После статистической обработки
массива данных этих ответов и сопоставления его с мас-
сивом ответов рабочих были выявлены некоторые рас-
хождения между мнениями рабочих и мнениями о них
руководителей. Оказалось, что рабочие были более удов-
летворены своей работой и более высоко оценивали орга-
низацию их труда, чем думали их руководители. Рабочие
были также лучшего мнения о своих руководителях, вы-
ше оценивали работу инженера по безопасности труда.
Примечательно расхождение в мнениях по вопросам
роли материального стимулирования и психологического
климата в коллективе. Руководители переоценивали зна-
чение заработка и денежного стимулирования в вопросе
безопасности труда, для рабочих же эти факторы не бы-
ли самыми важными. В то же время руководители явно
недооценивали важность хорошего психологического кли-
мата в коллективе, тогда как рабочие оценивали этот
фактор выше, чем думали руководители. Таким образом,
руководители недооценивают роль того фактора, на кото-
рый они могут широко воздействовать (создание хоро-
шего психологического климата), и переоценивают зна»
290
1
чение фактора, где их возможности ограничены (увели-
чение заработка). Очевидно, подобная позиция руковод-
ства едва ли может способствовать лучшему настрою ра
бочих на безопасный труд.
Для создания такого настроя нужна общая политика
руководства (а не отдельные мероприятия) в этом на-
правлении [274], и такая политика должна широко рек-
ламироваться. Отношение руководства к вопросам без-
опасности труда ярко проявляется уже в том, какое ме-
сто они уделяют им в общем производственном процессе,
в какой мере показатель безопасности принимается во
внимание при оценке эффективности производства [269;
311]. Руководство должно отказаться от принципа «про-
изводство и безопасность» (где эти факторы расценива-
ются как рядоположные) и опираться на концепцию «про-
изводство в условиях безопасности», где безопасность
становится орудием достижения эффективности произ-
водства.
Политика безопасности труда должна быть направле-
на на коллективный поиск членами производства на всех
его ступенях путей предупреждения несчастных случаев.
Каждый на своем месте обязан искать пути решения этой
проблемы и вносить свои предложения в данном направ-
лении, причем такие предложения следует всемерно по-
ощрять. Любой несчастный случай, независимо от сте-
пени его тяжести, должен привлекать к себе внимание
руководителей всех уровней. Все это способствует тому,
что на производстве создается общественное мнение:
здесь каждый несет ответственность за безопасность.
Только в таком случае у рабочего появится уверенность
в том, что все вокруг него в порядке, появится настрой
на безопасную работу. Подобная уверенность еще боль-
ше укрепится, если рабочий будет видеть, что на пред-
приятии существует строгий контроль за выполнением
всех правил безопасности [221]. Причем при анализе не-
счастных случаев следует избегать тенденции сваливать
все на пострадавшего и стремиться объективно выявлять
организационные и технические предпосылки, породив-
шие происшествие. Только при таком подходе возможна
эффективная профилактика травматизма [164].
Политику охраны труда приходится проводить сугубо
дифференцированно, с учетом специфики производства.
Даже на одном и том же предприятии такую политику
следует проводить по-разному, исходя из особенностей
291
труда на отдельных его участках. Так, в нашем социаль-
но-психологическом исследовании вопросов безопасно-
сти труда на приборостроительном заводе, проведенном
совместно с психологом Т. Нымм, было выявлено суще-
ственное различие в отношении к этим вопросам у рабо-
чих слесарно-механических и сборочных цехов. Если ра-
бочие механических цехов, где чаще возникают несчаст-
ные случаи, связывали свою безопасность с использова-
нием средств защиты и организацией труда, то рабочие
сборочных цехов, где травмы бывают редко, считали, что
их безопасность скорее зависит от психологического кли-
мата в коллективе и прочих социальных факторов.
Появление новой техники или новой технологии долж-
но во всех случаях являться объектом особого внимания
службы безопасности на предприятии. Здесь может вы-
явиться непригодность или неполная пригодность ранее
действовавших правил, могут выявиться новые производ-
ственные опасности, которые ранее нельзя было предви-
деть. При этом люди оказываются в том периоде освое-
ния работы, когда наиболее часто возникают несчастные
случаи. Повышенное внимание руководства к таким
опасным из-за новизны точкам не останется незамечен-
ным рабочими и тоже будет содействовать лучшему их
настрою на безопасную работу. Этому будет способство-
вать и четкое распределение круга служебных обязан-
ностей между рабочими, с указанием конкретных опас-
ных производственных факторов, за которые ответствен
каждый из них и от которых он обязан защищать себя (а
в некоторых случаях и других рабочих).
Система охраны труда требует специального управле-
ния. Такому управлению в настоящее время уделяют осо-
бое внимание в Японии [293]. Там оно охватывает самые
разнообразные аспекты труда, в той или иной степени от-
ражающиеся на его безопасности. Причем основной ак-
цент делается на выявлении цепочек взаимосвязанных
факторов, порождающих несчастные случаи. Эти цепоч-
ки досконально исследуются, и по ним разрабатываются
меры предотвращения несчастных случаев, адресован-
ные в различные сферы: создания техники, обучения,
воспитания, выбора методов стимуляции безопасной ра-
боты и пр. Особенно большое значение здесь придается
отработке безопасных приемов труда, настрою на без-
опасный труд и повышению престижности такого тру-
да. Все это, по мнению руководства фирм, должно поро-
292
дить у рабочего чувство гордости уже только потому, что
он работает безопасно. Благодаря такой политике мно-
гим японским фирмам удалось снизить до минимума ко-
личество аварий и несчастных случаев, происшедших по
вине работающих. Каждое нарушение правил безопас-
ности труда расценивается ими как акт подрыва автори-
тета фирмы и оскорбления ее сотрудников и встречает
всеобщее осуждение как среди рядовых рабочих, так и
руководителей всех рангов.
Нечто подобное удалось достичь и в Эстонии в сфере
выполнения правил дорожного движения. Здесь стало
просто неприличным переходить улицу на красный свет
светофора даже тогда, когда на дороге нет автомоби-
лей. И если кто-либо из приезжих нарушает это правило,
то вызывает своим поведением явное неодобрение мест-
ных жителей. Хорошо, если бы рабочие коллективы на-
ших предприятий так же реагировали на каждый случай
нарушения правил безопасности труда, чтобы подобные
нарушения воспринимались как постыдные и вызывали
такое же неодобрение.
4.1.2. Стимуляция безопасной деятельности
В главе 3 было показано, что при решении трудовых за-
дач могут возникать конфликты мотивов и что сущест-
вующее положение вещей способствует усилению мотива
выгоды в ущерб мотиву безопасности. Говорилось и о
том, что имеется необходимость применения специаль-
ных мер для усиления мотива безопасности. Психологи-
ческий настрой на безопасное поведение, о котором шла
речь в предыдущем пункте параграфа, фактически уже
являлся одним из путей усиления мотивации к безопас-
ному труду.
Другим таким путем является стимуляция безопас-
ного поведения. Ведь уже сам по себе весьма притяга-
тельный мотив выгоды, как было показано в главе 3, ока-
зывается особенно сильным потому, что он разносто-
ронне стимулируется также извне. Очевидно, не менее
притягательный по своему содержанию мотив безопас-
ности также может быть усилен за счет дополнитель-
ной стимуляции. Такая стимуляция может осуществлять-
ся в социальном плане, когда пунктуальное выполнение
требований безопасности труда, обеспечивающее его вы-
сокую производительность и культуру, специально оце-
293
нивается, ставится в пример другим, социально поощ-
ряется. Безопасному поведению может способствовать и
материальная стимуляция, которая, как известно, обыч-
но используется для усиления мотива выгоды. Применяя
ее для усиления мотива безопасности, можно таким об-
разом сделать безопасный труд материально более вы-
годным. Но при этом рабочий будет хорошо зарабаты-
вать уже не только за счет того, что дает много продук-
ции, но и за счет того, что работает более безопасно, не
создает несчастных случаев и не причиняет связанного
с ними ущерба производству. Таким образом, перед на-
ми сложная задача с аргументами экономического, со-
циального и этического порядка. Однако если даже от-
влечься от этих факторов и рассматривать ее в чисто пси-
хологическом по отношению к эффекту безопасности
плане, то здесь обнаружатся свои дополнительные труд-
ности. Как известно, при установлении заработной пла-
ты у нас используется принцип индивидуального подхо-
да, базирующийся на двух главных соображениях:
— устойчивых и длительных показателях производи-
тельности,
— личных качествах рабочего и его профессиональной
квалификации.
Оба этих критерия непосредственно не учитывают со-
ображений опасности и безопасности труда (их прини-
мают во внимание лишь косвенно). Выбор вида возна-
граждения за труд (повременной или сдельной оплаты)
также обычно не связывают с вопросами его безопасно-
сти, тогда как связь здесь оказывается весьма существен-
ной.
На наличие связи между видом оплаты труда и без-
опасным поведением рабочих указывал бельгийский
психолог Ж- Фаверж, который, как уже отмечалось в
главе 3, обратил внимание на то, что при повременной
оплате труда шахтеры более полно и точно выполняли
требования правил безопасности, чем при сдельной оп-
лате [194]. К- Мейсон специально занимался изучением
влияния на безопасность труда канадских лесорубов
сдельной оплаты по сравнению с твердым повременным
окладом. На основе изучения 1430 несчастных случаев
он пришел к заключению, что хотя при сдельной оплате
травм было примерно столько же, что и при повремен-
ной, однако при сдельной работе травмы были тяжелее
[270].
204
Этот же вопрос был позднее рассмотрен в статье сло-
вацкого ученого А. Мыдлика [277]. По мнению автора,
сдельную и аккордную оплату недопустимо применять
на работах с повышенной опасностью, поскольку здесь
повышение производительности труда может идти в
ущерб безопасному поведению. Сдельную оплату сле-
дует применять только при том условии, что имеются
обоснованные нормы труда, существует надежный
контроль не только за количеством и качеством труда,
но и за его безопасностью. Систему премирования также
не следует применять в тех случаях, когда получение
высоких результатов и премий за них может достигаться
ценой снижения безопасности труда. Основным показа-
телем премирования, наряду с количеством и качеством
труда, должна являться длительная работа без травм и
аварий. Коллективы рабочих и руководители должны по-
лучать премиальные вознаграждения только при дости-
жении низкого производственного травматизма. Мыд-
лик отмечает, что при обнаружении в оборудовании яв-
ных недостатков, угрожающих безопасности его исполь-
зования, и невозможности приостановить трудовой про-
цесс рабочему вплоть до устранения этого недостатка
должна выплачиваться денежная надбавка (до 5% от
общего заработка) за повышенную осторожность, повы-
шенное внимание к данной работе.
Для воспитания безопасного поведения в труде обычно
используется как отрицательная стимуляция — наказа-
ния за нарушения правил, так и положительная стиму-
ляция — поощрения за безопасную работу. Поговорим
вначале о действенности наказаний.
Как основание для такой отрицательной стимуляции в
некоторых странах (Австрии, Франции) действуют дек-
реты, предусматривающие за умышленное нарушение
правил техники безопасности применение больших денеж-
ных штрафов и даже тюремного заключения на сроки от
3 до 10 дней [180].
И у нас в стране отрицательная стимуляция за нару-
шения правил безопасности труда применяется довольно
широко. Для этого используются такие средства, как ли-
шение премий, вызов на цеховую комиссию (при грубых
нарушениях — к директору предприятия). На одном су-
достроительном заводе были, например, применены та-
лоны предупреждения (по типу таких талонов у шофе-
ров), которые прокалывались в случае нарушения пра-
295
йил. Эти «проколы» учитывались при назначений премий
и оценке результатов соцсоревнования.
Убеждение, что только путем строгостей и наказаний
можно достичь непреложного выполнения правил тех-
ники безопасности, в какой-то степени даже укоренилось
в сознании некоторых наших руководителей. Когда мы
спросили одного директора крупного завода, где прово-
дили исследование психологических причин трудового
травматизма, почему у них только наказывают за нару-
шения правил и не поощряют тех, кто их исправно вы-
полняет, то он даже удивился: «А за что их поощрять,
если сами рабочие прежде всего заинтересованы в своей
безопасности?» Эта, с нашей точки зрения, ошибочная
позиция не только не позволяет решить проблему обес-
печения безопасности труда, но и в значительной мере
препятствует ее решению.
Выше я указывал, что наиболее типичной причиной
преднамеренных нарушений правил техники безопасно-
сти у опытных рабочих является стремление к достиже-
нию за счет этого каких-то выгод — облегчения, ускоре-
ния или упрощения работы и т. п. Из эксперименталь-
ной психологии известно, что наказание само по себе не
подавляет стремления и интереса к притягательной цели,
напротив, наказания могут способствовать закреплению
таких стремлений [131, 65]. Показательны в этом плане
опыты на животных.
У них вырабатывали устойчивые навыки нажатием рычажка от-
крывать дверку кормушки с пищей. Потом экспериментаторы под-
вели к этому рычажку электрическое напряжение, и при прикосно-
вении к нему животные стали получать удар током. Некоторое время
они боялись подходить к рычажку, но вскоре освоились и, несмотря
на боль от удара током, продолжали нажимать его и получать до-
ступ к пище. И прекратились эти нажатия только тогда, когда в кор-
мушку перестали класть пищу, то есть когда исчезла выгода, ради
которой они ранее переносили боль.
Да простят меня за грубое сравнение, но можно пред-
положить, что нечто подобное проявляется и в поведении
рабочего, которому нарушения правил приносят выгоду.
Несмотря на наказания, при таких условиях он все равно
будет продолжать эти нарушения. И они прекратятся
только тогда, когда перестанут быть источником выгоды.
Отсюда следует заключение; уж если решают применять
отрицательную стимуляцию за нарушение правил, то
нужно сделать так, как об этом уже говорилось, чтобы
296
ущерб от нарушения правил превосходил получаемые за
счет этого выгоды. Тогда их будет просто невыгодно на-
рушать. Создание такой системы наказаний за наруше-
ние правил является не такой уж простой задачей. Одна-
ко кое-что в этом направлении делается, и вот конкрет-
ный пример.
Для борьбы с пьяными водителями у нас в Эстонии стали приме-
нять такую меру наказания: если водителя задерживали за рулем в
состоянии опьянения, то на его автомобиль ставился специальный
номерной знак, предшествуемый буквой «О». Жителей республики
осведомили о значении такого знака, поэтому люди стали обращать
внимание на водителей «меченых» автомобилей (речь идет о частном
автомобильном транспорте), другие водители на дорогах стали сто-
рониться их. И такая мера оказалась действенной — на следующий
год число водителей, задержанных за рулем в состоянии опьянения
уменьшилось по республике на 25—30%. Ни большие денежные штра-
фы, ни лишение водительских прав на длительные сроки не давали
ранее такого эффекта. А вот наказание стыдом перед людьми возы-
мело свой положительный результат. Некоторые из наказанных во-
дителей стали даже продавать свои автомобили, предпочитая хож-
дение пешком езде с обличающим номером. Это нововведение вызвало
и социальный резонанс в республиканской прессе: здесь возникла це-
лая дискуссия — не ущемляет ли такая мера социальные права граж-
дан, стали приводиться доводы о том, будто бы теперь члены семьи
нарушителя, севшие за руль «меченого» автомобиля, несут незаслу-
женный позор. С моей же точки зрения такая мера наказания
вполне правомерна. Человек, который в пьяном состоянии сел за
руль автомобиля, совершил преступление (в некоторых странах это
уголовно наказуемо), и нет ничего страшного в том, что техническое
средство, на котором было совершено преступление,.будет специально
помечено. И, возможно, осознание того, что данный акт приносит не
только вред обществу, но и неудобства членам .своей семьи, тоже
станет сдерживающим фактором для нарушителей правил.
Итак, я показал, что наказания за преднамеренные
нарушения правил дают эффект лишь при определенных
условиях. А вот наказания за непреднамеренные нару-
шения оказываются, как свидетельствуют психологиче-
ские исследования, еще менее эффективными.
В главе 3 настоящей книги было показано, что по раз-
ным причинам — из-за неустойчивых навыков, их интер-
ференции или просто их разрушения — возможны непро-
извольные ошибочные действия и нарушения правил тех-
ники безопасности. Теоретические работы и практический
опыт доказывают, что если за такие нарушения людей
будут наказывать, то это может привести к закреплению
в психике неправильных способов выполнения действий.
А поскольку наказания являются сильным эмоциогенным
297
фактором и эмоциональные события особенно прочно
фиксируются в памяти, то потом человеку очень трудно
избавиться от повторения подобных нарушений. Значит,
наказания в подобных случаях не столько помогают,
сколько вредят делу [299].
Наказания, как следует из экспериментальной психо-
логии [131], могут быть полезными в основном в процес-
се обучения, при формировании навыков к безопасному
поведению в труде. В подобных случаях наказания, во-
первых, будут препятствовать закреплению нецелесооб-
разных и опасных навыков в работе и, во-вторых, бу-
дут способствовать выработке мотивов к осторожному
типу поведения.
Изучению вопроса влияния отрицательной стимуляции в период
обучения на выработку навыков безопасной работы было посвящено
исследование X. Фитча [237], которое проводилось методом обучаю-
щего эксперимента. По его условиям за опасные действия, которые
приводили к «взрыву» колеса, виновника обдавало струей холодной
воды. Опыты показали, что подобные наказания привели к уменьше-
нию частоты «несчастных случаев», по сравнению с обычным обуче-
нием без таких наказаний. Оказалось, что те, кто обучался с подоб-
ными наказаниями, и в другой экспериментальной ситуации неделю
действовали более безопасно, чем остальные. На вопрос о том, как
долго будет сохраняться навык безопасного поведения, привитый та-
ким образом, автор не дает ответа. Но он указывает, что когда нака-
зываются не все нарушения, а только каждое третье, эффект обуче-
ния с отрицательной стимуляцией оказывается более продолжитель-
ным.
Оценивая же в общем значение отрицательной стиму-
ляции в вопросах безопасности труда, дорожного движе-
ния, полетов и т. п., нельзя не заметить, что преоблада-
ние такой тенденции может негативно сказаться на об-
щем отношении рядовых исполнителей к службе безопас-
ности труда и проводимым ею мероприятиям. Действи-
тельно, политика одних устрашений и наказаний будет
порождать у них только отрицательные эмоции по отно-
шению к ее носителям. Ведь уже сама возможность не-
счастного случая таит в себе какую-то угрозу, а если ее
постоянно подчеркивать и дополнительно грозить соци-
альными наказаниями за нарушения правил, то все это
будет вызывать сильные отрицательные эмоции и вре-
дить делу.
Намного целесообразнее и эффективнее использовать
положительную стимуляцию. Применение поощрений за
безопасную работу, как свидетельствует международный
опыт, является действенным средством повышения без-
опасности труда. Поощрения не только усиливают моти-
вацию к точному выполнению правил и безопасному по-
ведению, но и способствуют закреплению хороших ре-
зультатов труда, отбору и фиксированию в психике луч-
ших и наиболее безопасных приемов работы.
Как часто мы ругаем себя за допущенную ошибку, долго думаем
о ней, переживаем свою оплошность. А ведь такое поведение, как
было показано, просто неразумно. Мы этим закрепляем в нашей пси-
хике неудачные способы действий. Значительно полезнее было бы по-
больше радоваться своим удачам, не стесняться похвалить самого
себя за успешно и безопасно выполненную работу, удачно решенную
задачу, даже сделать себе что-то приятное в награду за успех. И та-
ким путем можно было бы более прочно закреплять в психике удач
ные действия, а это способствовало бы успехам в будущем.
Отмечая значение положительной стимуляции, X. Фитч
[237] подчеркивает, что поощрения должны осущест-
вляться сразу же после достижения успеха и чем дли-
тельнее оказываются задержки, тем ниже эффект от та-
кой стимуляции. Он указывает, что важно стимулиро-
вать именно тем, что притягательно для данного чело-
века. Оказывается, денежные надбавки за безопасную ра-
боту здесь имеют малый успех: труд рабочих обычно xoj
рошо оплачивается и небольшие надбавки к заработной
плате их мало прельщают, к тому же к таким надбав-
кам люди быстро привыкают и они теряют свое стиму-
лирующее воздействие.
Практика показывает, что значительно более действен-
ным материальным стимулом оказываются подарки за
безопасную работу, особенно если их вручать в соответ-
ствии со вкусами награждаемого. Вручение таких подар-
ков должно проводиться на специально организуемых по
этому поводу торжественных обедах или вечерах, куда
приглашаются и члены семьи награждаемых, куда не-
пременно приходит все руководство предприятия, а вру-
чение наград проводится руководителями самого высо-
кого ранга.
Система положительной стимуляции требует специаль-
ной организации, включающей в себя разработку четких
критериев оценки уровня безопасности труда каждого
работника. Это может осуществляться, например, путем
начисления баллов за работу без нарушений правил в те-
чение определенного отрезка времени, за усовершенство-
вание средств техники безопасности, за пропаганду без-
298
299
опасной работы и пр. Периодически, например раз в квар-
тал, подводятся итоги безопасной работы на предприя-
тии и чествование лучших. Практика применения подоб-
ной системы положительной стимуляции безопасного тру-
да показывает, что она способствует существенному
уменьшению количества травм и аварий, а получаемая
прибыль примерно в десять раз превосходит затраты, свя-
занные с такой стимуляцией.
Кроме материальной, немалое значение имеет и мо-
ральная стимуляция. Для этого, например, одна из япон-
ских фирм стала устанавливать на рабочих местах лю-
дей, строго выполняющих правила техники безопасности,
зеленые флажки в знак уважения к ним (на рабочих ме-
стах нарушителей устанавливались флажки красного
цвета как знак опасности) [293].
Заслуживают внимания способы морального поощре-
ния водителей, используемые некоторыми зарубежными
фирмами, осуществляющими автомобильные перевозки.
Наиболее отличившихся с точки зрения безопасной езды
водителей награждают специально изготовленными фир-
менными куртками безопасного водителя, ношение кото-
рых считается большой честью. Тех, кто проехал без ава-
рий и несчастных случаев миллион миль, торжественно
зачисляют в весьма престижный клуб водителей-миллио-
неров. Обращает на себя внимание и следующий ориги-
нальный способ поощрения водителей за безопасную ра-
боту. Наиболее отличившимся водителям разрешается
написать на кузове автомобиля, которым он управляет,
имя дорогого ему человека (ребенка, жены, невесты
и пр.). Замечено, что водитель автомобиля с подобной
надписью на кузове ездит особенно осторожно, поскольку
повреждение такого кузова будет ассоциироваться у него
с причинением вреда близкому человеку.
В заключение данного пункта отмечу необычный ме-
тод положительной стимуляции безопасного труда, осно-
ванный на использовании игр. Примеры таких игр приво-
дит М. Немек [279]. Так, фирма «Western Elektric» про-
водит игру под лозунгом «Вознаграждение за осторож-
ность». Рабочие имеют специальные кодовые номера и
ежедневно разыгрывают между собой в лотерее призы
на сумму от 25 до 100 долларов. При возникновении на
участке несчастного случая с потерей работоспособности
выигрыши в этот день снижаются вдвое и до конца не-
дели лотерея не проводится. С 1976 г., когда начали при-
300
менять этот метод, травматизм на предприятиях фирмы
снизился на 75%. Применяются и другие варианты игр,
однако сущность всех их сводится к тому, что при без-
опасной работе у людей имеются реальные возможности
получить некоторый выигрыш, который они теряют, когда
нарушают правила. Поэтому такие игры стимулируют
безопасную работу не только ради себя, но и ради выгоды
всех рабочих участка.
4.1.3. Обучение безопасной деятельности
Как было показано американским психологом Б. Скинне-
ром (1971) [по 74], человек в своей практической дея-
тельности руководствуется двумя категориями знаний:
полученными от педагога, более опытного коллеги или из
книг (он назвал их «холодными») и накопленными в соб-
ственной практической деятельности, на собственном
опыте («горячими»). Для использования «холодных» зна-
ний в предметной деятельности их нужно переводить на
язык практики (а они порой не очень-то согласуются с
ним), «горячие» же знания оказываются тесно вплетен-
ными в практику, поэтому они ближе и понятнее рабо-
чему человеку. Следовательно, при обучении вопросам
безопасности труда следует преподносить «холодные»
знания в такой форме, чтобы они как можно легче транс-
формировались для решения практических задач и нахо-
дили практическое подтверждение в «горячих» знаниях.
Вопросу обучения безопасной деятельности посвящена
работа английского ученого П. Пауэлла [292]. Выбор ме-
тодов обучения осуществляется автором на основе ана-
лиза ошибок. Все ошибки рабочих он подразделяет на две
общие категории:
1) ошибки психомоторные (автор называет их ошиб-
ками физического опыта);
2) ошибки принятия решения (ошибки познаватель-
ного опыта).
Ошибки психомоторной сферы возникают на уровне
двигательных операций и проявляются в неловких дви-
гательных актах. Несмотря на то, что рабочих специально
обучают выполнению ручных операций, вырабатывают у
них необходимые для этого навыки и умения, причинами
несчастных случаев нередко являются именно ошибки
такого типа. И возникают они чаще всего, как показы-
вает опыт, не столько из-за недостаточного развития на-
301
выков или их разрушения (в связи с утомлением, бо-
лезнью и пр.), сколько в результате неполноты сенсор-
ного синтеза. Неучет отдельных внешних условий ведет к
неверной оценке обстановки, задачи, а поэтому и к вы-
бору неправильного способа действия по ее разрешению.
Все эти взаимосвязанные факторы и порождают ошибки
психомоторной сферы. Поэтому приходится еще раз по-
вторить высказанное выше положение о том, что для
безопасного выполнения моторных действий следует
прежде всего выработать имение полно и правильно оце-
нивать сложившуюся ситуацию. При наличии необходи-
мых двигательных навыков такие умения будут способ-
ствовать исключению психомоторных ошибок и несчаст-
ных случаев этой категории.
Значительно сложнее обучать рабочих умению прини-
мать правильные решения и избегать при этом опасных
ошибок. П. Пауэлл [292] выделяет два типа таких оши-
бок:
1) ошибки, допускаемые в задачах с ограниченным
выбором (когда требуется принимать решение о выборе
одного из ряда возможных действий);
2) ошибки в задачах с открытым концом (где тоже
есть ряд путей, но при выборе любого из них возникают
новые задачи).
Приведу примеры задач того и другого типа. Предпо-
ложим, рабочему нужно подняться с улицы на балкон
второго этажа. Можно подняться по водосточной трубе,
а можно это сделать, использовав лестницу. Использова-
ние в таком случае лестницы уже будет решением с огра-
ниченным выбором. Но может оказаться, что имеется
только обычная плоская лестница, ножки которой будут
скользить по тротуару. В таком случае задача усложня-
ется: нужно найти способ надежной установки лестницы
на тротуаре и т. п. Получается уже задача с открытым
концом.
Принятию целесообразного и безопасного решения в
задачах с ограниченным выбором обучить, очевидно, не
столь уж сложно. Труднее научить принятию решения в
задачах с открытым концом. П. Пауэлл предлагает ис-
пользовать для этого методику Б. Блума (1956), устанав-
ливающую некоторую иерархию уровней мышления в по-
добных задачах:
знание — способность узнавать, идентифицировать
отдельные явления;
302
понимание — способность изложить, объяснить
данное явление;
применение — способность в определенных ситуа-
циях прилагать и использовать свои знания, понима-
ния;
анализ — способность разложить данное явление на
его составляющие;
синтез — способность по составляющим воспроизве-
сти данное явление;
оценка — способность критически осмыслить данное
явление.
При обучении, по мнению П. Пауэлла, нужно последо-
вательно переводить ученика от уровня знания к уровню
понимания и так далее до способности критически оцени-
вать сложившуюся ситуацию.
Применительно к приведенному выше примеру с лест-
ницей картина окажется следующей. Предположим, что
обучаемый рабочий узнаёт лестницу среди прочих при-
способлений, понимает, для чего она служит, и может
применять ее для того, чтобы влезть наверх. В этом слу-
чае он в своем познании поднялся до уровня понимания.
Если он начнет действовать, ограничиваясь только таким
уровнем познания, то весьма вероятно, что он упадет вме-
сте с этой лестницей, поскольку она может соскользнуть
по гладкому тротуару (а этого он не учитывает).
Когда же этот рабочий поднимается до способности
критически оценивать ситуацию, т. е. сможет также ана-
лизировать и синтезировать ее элементы, то он учтет, что
поверхность тротуара гладкая, что ножки лестницы за-
кругленные (анализ), установит связь между этими фак-
тами (синтез) и тогда сможет понять, что при нагрузке
лестница будет скользить и для предупреждения этого
нужно принять конкретные меры (это уже оценка ситуа-
ции). Установив этот факт, он, очевидно, будет искать
средства, чтобы не допустить такого скольжения лест-
ницы.
Из приведенного примера следует, что уровень пони-
мания не обеспечивает безопасную деятельность ученика
и с таким уровнем его еще нельзя допускать к данному
виду работы. Только тогда, когда он будет способен осо-
знать возможность и причины скольжения лестницы, т. е.
учитывать принцип момента, статических и динамических
сжатий, когда он сможет изыскать возможности для ис-
ключения такого скольжения, т. е. поднимется до способ-
303
ности критически оценивать ситуацию, можно надеяться,
что эту работу он выполнит безопасно.
Программа обучения безопасному труду Пауэлла сво-
дится к тому, что, кроме психомоторных навыков, боль-
шое внимание уделяется развитию мыслительных способ-
ностей ученика, выработке у него умения критически оце-
нивать различные трудовые задачи, быть готовым к дей-
ствиям в новых, неожиданно возникающих ситуациях. По
мнению автора, при обучении все этапы использования
познавательных процессов для решения трудовых задач
должны иллюстрироваться конкретными практическими
примерами.
Автор считает, что для избежания ошибок различных
категорий нужны разные минимальные уровни познания.
Так, для исключения ошибок психомоторики необходимо
обучение по меньшей мере до уровня «понимания». Чтобы
избежать ошибок в принятии решения при ограниченном
выборе, обучаемый должен непременно достичь уровня
«применения». Для успешного же решения задач приня-
тия решения с открытым концом нужна подготовка более
высокого уровня, т. е. способности к критическим оцен-
кам ситуаций. Резюмируя этот вывод автора, следует за-
метить, что способность критической оценки оказывается
важной для избежания всех названных категорий оши-
бок и именно к этому уровню обученности следует стре-
миться для обеспечения безопасной работы.
В заключение еще раз замечу, что обучение безопас-
ному труду должно быть органически связано с обуче-
нием профессии. В то же время выработку двигательных,
сенсомоторных и прочих навыков труда следует ориенти-
ровать не только на экономное получение высоких резуль-
татов, но и на достижение их непременно безопасным пу-
тем. С учетом соображений безопасности следует обучать
также разрешению мыслительных задач и проблемных
ситуаций, возникающих в процессе работы.
4.1.4. Правила как средство ограждения деятельности
от опасности
Правила безопасности труда можно определить
как узаконенные нормы, указывающие, как можно, как
должно и как нельзя действовать в процессе труда и на
территории производства, чтобы избежать несчастных
случаев и аварий. Полезный эффект правил достигается
304
как за счет предупреждения рабочих о наличии тех или
иных опасных производственных факторов, так и путем
запрещения тех действий, операций, способов поведения,
которые могут повлечь за собой указанные происшествия.
Таким образом, правила и вытекающие из них запреще-
ния фактически в какой-то мере ограничивают свободу
выбора действий рабочего, но благодаря этому и защи-
щают его от опасности. Поэтому эти частные ограничения
не могут расцениваться как факторы, уменьшающие лич-
ную свободу рабочего. Напротив, когда рабочий осознает
пользу и необходимость правил, он становится относи-
тельно более свободным, чем тот, кто их не учитывает,
поскольку правила делают этого рабочего свободным от
несчастных случаев и аварий.
Наряду с данным положительным эффектом действия
правил по безопасности труда, приходится констатиро-
вать, что налагаемые ими ограничения иногда в какой-то
мере усложняют процесс труда и порождают конфликты
между мотивами выгоды и безопасности Для сокраще-
ния числа подобных конфликтов требуется, очевидно, со-
вершенствовать технику и технологию, снижать число и
уровень опасных факторов и одновременно в большей
мере согласовывать правила безопасности труда со струк-
турой производственной деятельности рабочего. Следует
добиваться того, чтобы действия и операции, необходи-
мые для управления производственным процессом, совпа-
дали с действиями, выполнения которых требуют правила
безопасности, чтобы нарушения этих правил не только не
давали выгоды рабочему, но, наоборот, препятствовали
бы решению трудовой задачи.
С повышением насыщения техникой современных про-
изводств, естественно, возрастают также число и уровень
производственных опасностей. Для ограждения рабочих
от новых опасностей, очевидно, приходится увеличивать
и объем правил безопасности труда. Такая тенденция
вполне естественна. Однако она порождает ряд трудно-
стей чисто психологического порядка. Ведь все пункты,
записанные в правилах, рабочий должен не только пони-
мать — он обязан все их еще и помнить и по мере необ-
ходимости выполнять в процессе своей практической дея-
тельности. Когда таких пунктов было 10—15, он мог за-
помнить их сравнительно легко. Когда же число пунктов
достигло нескольких десятков, запоминать их стало слож-
нее. Когда же их количество стало исчисляться сотнями,
20 Психология и безопасность
305
ограниченные возможности человеческой памяти превра-
тились в прямое препятствие к их запоминанию и выпол-
нению. Но если даже предположить, что рабочий всегда,
когда потребуется, может заглянуть в эти правила, то и
тогда приходится констатировать, что в условиях ограни-
ченного времени быстро найти ответ на возникший воп-
рос при таком множестве пунктов нелегко. Все это по-
рождает опасение, не помешает ли такое обилие пунктов
разной степени важности запоминанию и выполнению
первостепенных, жизненно важных правил. Не может ли
чрезмерно большое число правил по технике безопасно-
сти привести, вместо повышения, к понижению защищен-
ности рабочих от опасностей?
Этот вопрос явился предметом нашего исследования,
проведенного совместно с У. Сяэстла (1974). Изучались
условия безопасности труда шахтеров, существующие у
них правила безопасности, их отношение к этим прави-
лам и то, в какой мере эти правила ограждают шахтеров
от травм.
Вначале был проведен анализ увеличения числа пра-
вил за 5 лет (с 1969 г по 1973 г) Оказалось, что за эти
годы по всем профессиям число пунктов правил техники
безопасности чрезвычайно сильно возросло. Так, напри-
мер, в 1969 г. у подземного электрослесаря было 9 раз-
личных инструкций, включающих 594 пункта. За пять лет
число таких инструкций возросло до 16, а число пунктов,
которые требуется знать и помнить, достигло 735. У под-
земных железнодорожных рабочих за указанные пять лет
число инструкций возросло от 5 до 12, а число пунктов в
них увеличилось с 229 до 519. У наземных рабочих-экс-
каваторщиков раньше было 8 инструкций с 499 пунктами
правил, а к 1973 г. их число возросло до 16 с 781 пунктом
Заметим, что речь шла только об официальных инструк-
циях и в число названных пунктов не входят требования,
вытекающие из дополнительных приказов, указаний, рас-
поряжений. Правда, здесь мы привели наиболее яркие
примеры роста числа правил (по другим горным профес-
сиях число правил возросло несколько меньше), однако в
общем за рассматриваемые пять лет число пунктов пра-
вил увеличилось по всем профессиям в среднем примерно
на 24,5%.
В исследовании было проведено сопоставление изме-
нения числа правил по годам и изменения числа наруше-
ний этих правил. Оказалось, что за рассматриваемые
306
пять лет число нарушений правил возросло примерно на
25%. Таким образом, вместе с ростом числа правил почти
в такой же мере с годами увеличивалось и число их нару-
шений.
Весьма примечательно, что нарушались в основном тре-
бования одних и тех же пунктов инструкций (113 из
3644). 3531 пункт инструкций за 5 лет ни разу не был на-
рушен. На каждый из 113 пунктов, по которым отмеча-
лись нарушения, падало в среднем по 6 случаев. Следо-
вательно, хотя нарушений было довольно много, прихо-
дились они примерно лишь на 3% пунктов инструкций.
Естественно возникал вопрос: почему не было наруше-
ний по остальным 97% пунктов инструкций? Проистекало
ли это из того, что они так хорошо выполняются, или на-
рушения их возникают чрезвычайно редко, или их вообще
не бывает, а возможно, существуют еще какие-то неиз-
вестные нам причины?
Данный вопрос был специально исследован нами с по-
мощью метода экспертных оценок. Группе, состоящей из
25 опытных рабочих и инженерно-технических работни-
ков со стажем работы на шахтах более 5 лет, было пред-
ложено оценить требования (пункты) инструкций по без-
опасности труда для четырех подземных профессий по
степени важности (по опасности нарушений) этих пунк-
тов. Экспертам давалось следующее задание: «Пред-
ставьте, что данный пункт правил нарушался 1000 раз.
Укажите, сколько раз, по Вашему мнению, такие нару-
шения могут привести к несчастным случаям. Пункты ин-
струкций, содержащие общую информацию, выделите в
отдельную группу».
Оценки экспертов после их статистической обработки и
анализа были разделены на следующие категории:
а) исключительно важные пункты, нарушение кото-
рых с вероятностью р>0,05 ведет к несчастным случаям;
б) очень важные пункты, нарушение которых приво-
дит к несчастным случаям с вероятностью р =0,014-0,05;
в) важные пункты, где нарушения влекут несчастные
случаи с вероятностью р = 0,001 4-0,01;
г) относительно важные пункты, нарушение которых
вызывает несчастные случаи с вероятностью р>0,001;
д) ненужные пункты, нарушение которых практически
не влечет за собой несчастных случаев (р = 0);
е) пункты, где сообщается общая информация.
Средние результаты всех оценок экспертов по четырем
307
Таблица 4.1
1 Номер । инструкции Пункты, %
исключит, важные очень важные важные относи- тельно важные ненуж- ные общая инфор- мация
1 13,4 24,2 14,3 10,7 8,9 28,5
2 2,5 13,7 40 20 15 8,8
3 15,8 33,6 26,3 13,7 2,1 8,5
4 9,3 37,6 36,9 11,5 0,8 3.9
инструкциям, выраженные в процентах, представлены в
таблице 4.1.
Как следует из таблицы 4.1, в оцениваемых инструк-
циях эксперты отметили от 0,8% до 15% ненужных пунк-
тов, нарушение которых не влечет за собой несчастных
случаев; от 3,9% до 28,5% пунктов, передающих лишь
общую информацию; и только от 62,6% до 95,3% пунк-
тов были признаны ими в той или иной степени важными.
По насыщенности важными правилами лучшей оказалась
инструкция № 4, а худшей в этом смысле — инструкция
№ 1 (рис. 4.1).
Следует оговориться, что таблица 4.1 не может слу-
жить общим показателем для всех действующих инструк-
ций в рассматриваемых профессиях, поскольку в иссле-
довании для оценки были специально отобраны те ин-
струкции, в которых ожидалось большее число маловаж-
ных пунктов. Нам нужно было только показать, что име-
ются инструкции, куда включено сравнительно много не-
существенных пунктов и пунктов с общей информацией,
которым, скорее, место в учебных пособиях или правилах
по эксплуатации техники.
Заметим, что в описываемом исследовании степень
важности пунктов оценивалась только по частоте возмож-
ных несчастных случаев, тяжесть же их последствий не
учитывалась. Очевидно, за счет тяжести последствий от
нарушений отдельных пунктов каждый из них мог стать
еще более важным. Поэтому те пункты, по которым не-
счастные случаи бывают очень редко (где р<0,001), не-
зависимо от их тяжести, были условно названы «относи-
308
Обозначения
исключительно банные, очень банные и
банные пункты
[ J относительно /банные пункты
общая информация
| | ненужные пункты
Рис. 4.1. Диаграммы распределения пунктов по степени их важ-
ности в инструкциях по безопасности труда.
тельно важными», а те пункты, где подобные происшест-
вия случаются очень редко и возможны тяжелые послед-
ствия, — «важными».
Для проверки степени достоверности полученных экс-
пертных оценок было проведено сопоставление фактиче-
ских нарушений отдельных пунктов инструкции и связан-
ных с ними несчастных случаев (за 5 лет) с теми пунк-
тами, которые были признаны экспертами в той или иной
мере важными. Получилось, что все несчастные случаи
были связаны с пунктами инструкции, признанными «ис-
309
ключительно важными», или «очень важными», или про-
сто «важными», причем 72% несчастных случаев прихо-
дилось на «исключительно важные» пункты. Корреляци-
онный анализ полученных данных показал, что число не-
счастных случаев связано со степенью важности пунктов
инструкции высоким коэффициентом корреляции (г =
= 0,91).
Таким образом, по результатам описанного исследова-
ния можно заключить, что в отдельных профессиях дей-
ствует много инструкций по безопасности труда с чрез-
мерно большим числом пунктов (до 700 и более), кото-
рые практически просто невозможно запомнить.
Ситуация бесконтрольного роста числа пунктов инст-
рукций по безопасности труда очень напоминает ситуа-
цию роста за последнее десятилетие числа индикаторных
приборов на пультах операторов сложных автоматизиро-
ванных систем. Это обстоятельство сделало данную проб-
лему проблемой первостепенной важности в инженерной
психологии. Приведенные по этому вопросу исследова-
ния убедительно доказали, что перегрузка человека-опе-
ратора информацией только вредит его работе и порож-
дает ошибки. Эти исследования также показали, что объ-
ем передаваемой оператору информации не должен пре-
вышать его пропускной способности, в связи с чем необ-
ходимо специально организовывать поток информации,
адресованной человеку-оператору [84].
Аналогичная проблема в наше время возникает и при
применении правил безопасности труда. Появляется по-
требность в оценке объема действующих инструкций и в
их соотнесении с возможностями долговременной памяти
рабочего. Назрела необходимость поиска путей специаль-
ной организации информации, содержащейся в этих ин-
струкциях, в наиболее удобные для восприятия и запо-
минания формы.
Вред чрезмерного увеличения объема правил безопас-
ности труда за счет ненужных и общих пунктов заключа-
ется также в том, что среди них растворяются и теряются
действительно важные пункты. Для начинающего рабо-
чего все пункты инструкции равнозначны. Он в равной
мере старается запомнить их, а так как все запомнить
невозможно, то он порой забывает наиболее важные пра-
вила, которые необходимо помнить всегда, — и попадает
из-за этого в тяжелые несчастные случаи. Пока молодой
рабочий на опыте убедится, что есть пункты, нарушение
310
которых является жизнеопасным, может произойти не-
мало несчастий.
Уже сам факт, что среди пунктов инструкции есть та-
кие, невыполнение которых обычно не влечет за собой
никаких отрицательных последствий, подрывает автори-
тет документа и приводит к тому, что, наряду с этими
«безопасными» пунктами, рабочие начинают нарушать и
другие, очень «опасные». Все это способствует адаптации
рабочих к нарушениям правил и, очевидно, росту травма-
тизма. Не случайно, вероятно, что, как показало данное
исследование, соответственно росту числа пунктов инст-
рукции возрастало число их нарушений и количество не-
счастных случаев.
Из вышесказанного следует, что необходимо специаль-
но выделять в инструкциях (шрифтом, большими бук-
вами, рамками и т. п ) те пункты, нарушение которых
связано с особо тяжелыми последствиями, отдельно вы-
делять пункты, которые обычно особенно часто наруша-
ются. При этом число выделенных пунктов не должно
быть слишком большим. На таких пунктах следует от-
дельно останавливаться при обучении, во время инструк-
тажей. Тогда они станут более значимыми для рабочих, а
это, как было показано в главе 3, будет способствовать
более точному их выполнению и сокращению случаев как
опасных, так и распространенных нарушений правил.
Итак, на поставленный выше вопрос, почему по 97%
пунктов правил безопасности не было нарушений, можно
ответить так: по части пунктов нарушения вообще не воз-
никают, а по абсолютному большинству пунктов они воз-
никают относительно редко.
На основании описанного исследования было сделано
заключение, что имеется реальная возможность сокра-
щения числа пунктов действующих инструкций за счет:
— исключения ненужных требований;
— исключения требований, очевидных для нормаль-
ных, здравомыслящих людей (типа «не лезь в огонь —
обожжешься»);
— перевода пунктов, содержащих общие положения,
из инструкций по безопасности в инструкции по эксплуа-
тации техники и учебные пособия;
— ликвидации дублирования одних и тех же пунктов
в разных правилах.
Таким образом, правила безопасности оказываются
важной и сложной проблемой психологии безопасности
311
труда, проблемой, где сейчас уже назрел ряд i 'гущных
вопросов, разрешив которые можно снизить трудовой
травматизм.
В заключение обсуждения влияния правил на безопас-
ное поведение следует обратить внимание на вопрос кор-
ректировки и изменения правил. Еще К- Марбе приводил
пример железнодорожной аварии, причиной которой бы-
ло введение в пользование сигнала, отмененного два года
назад. Он считал, что ошибка в реагировании на сигнал
здесь возникла под влиянием двух конкурирующих рас-
поряжений старой и новой инструкций (иначе говоря, че-
ловек запутался в том, нужно или не нужно реагировать
на данный сигнал). Анализируя этот вопрос, А. И. Ко-
лодная отмечала, что рабочие часто не замечают измене-
ния в правилах, перестановки сигнальных знаков и, дей-
ствуя по привычке, попадают в аварии и несчастные слу-
чаи [75]. Поэтому очень важно при появлении изменений
в правилах специально акцентировать внимание рабочих
на новых элементах правил, соотнося их со старыми пра-
вилами и обосновывая причину изменений.
В этой связи важно заметить, что люди лучше выпол-
няют те правила, необходимость которых они осознают.
Так, например, было установлено, что шоферы чаще
всего превышают установленные ограничения в скорости
в тех местах, где причины их введения непонятны. Если
же рядом со знаком, ограничивающим скорость движе-
ния, стоит другой знак, поясняющий причину установки
такого ограничения (например, «скользкая дорога», «ос-
торожно, дети»), превышения скорости допускаются го-
раздо реже [156].
В заключение рассмотрения вопроса о правилах заме-
тим, что в некоторых странах нормы безопасности до-
рожного движения регламентируются не правилами, а
государственными законами. И примечательно, что там,
как отмечалось на XI научно-транспортной конференции
в ГДР (1978 г.), относительное количество дорожно-
транспортных происшествий было много меньше, чем в
странах, где движение регулировалось правилами. Такой
результат можно трактовать как следствие социальной
установки: нарушить правило еще можно, а переступить
закон — нельзя [135].
312
4.1.5. Контроль за выполнением правил
Чтобы уверенно контролировать выполнение любых пра-
вил, в том числе и по безопасности труда, нужно прежде
всего точно знать, какие действия являются правиль-
ными и в каких действиях следует фиксировать наруше-
ние. Причем при таком контроле приемлема только би-
нарная система оценок: правильно или неправильно,
третье, как говорят, здесь не дано. При подобном под-
ходе удобнее всего опираться на понятие «ошибка», кото-
рое строго дефинировано в наших словарях.
Так, в Словаре русского языка С. И. Ожегова ошиб-
к а определяется как «неправильность в действиях, мыс-
лях» [133], в логических словарях — как событие, кото-
рое не укладывается в рамках заданных правил [по 88].
Из этих определений следует, что об ошибке человека
можно говорить только тогда, когда существует или за-
дана некоторая «правильность», а его действия расхо-
дятся с нею.
Поскольку при управлении технической системой (на-
пример, автомобилем) человек в принципе не может аб-
солютно точно выдерживать значения заданных пара-
метров системы, то при установлении ограничений на
процесс управления указываются не только их программ-
ные значения, но и допустимые отклонения от них. Пока
человек выдерживает значения этих параметров в рамках
дозволенного «коридора», их отклонения от заданных
значений расцениваются как погрешности управле-
ния, т. е. как вполне допустимое нормальное явление.
Когда же эти отклонения выходят за установленные гра-
ницы, тогда уже следует говорить об ошибке, допу-
щенной при управлении системой. Очевидно, так же нуж-
но фиксировать факт ошибки и в тех случаях, когда че-
ловек действует вопреки правилам.
Однако американские инженерные психологи Д. Мей-
стер и К. де Грине придерживаются по этому поводу
иного мнения: они считают, что ошибку человека следует
квалифицировать только тогда, когда она повлекла за
собой существенные отрицательные последствия для уп-
равляемой системы [по 88]. Следовательно, по их мне-
нию, всякие «неправильности», допущенные человеком
при управлении технической системой, которые по тем
или иным причинам обошлись без последствий, не счита-
ются ошибочными.
313
У нас в авиации принято относить к ошибочным только
те неправильные действия, которые были совершены не-
преднамеренно. В то же время некоторые наши психологи
придерживаются мнения, будто об ошибке человека
можно говорить лишь в том случае, когда известно, что
он знал, как нужно правильно действовать, умел так дей-
ствовать и все же допустил нарушение [по 88]. Если при-
держиваться этих точек зрения, то, чтобы сделать заклю-
чение, что человек допустил ошибку, нужно располагать
достоверными сведениями о том, что он не хотел ее до-
пускать или что он мог в данном случае не ошибиться.
А поскольку установить это обычно довольно непросто,
то вывод заключения о том, что в данном случае была
действительно допущена ошибка, становится сложным
делом.
Как видим, в психологии нет единого мнения о том, как
квалифицировать факт совершения ошибки. В данном
вопросе я придерживаюсь следующей точки зрения;
факт совершения ошибки не следует связывать ни с теми
последствиями, к которым она привела, ни с ее происхож-
дением (намерением человека, его знаниями и умениями).
Ошибкой следует считать любое действие человека
(или его бездействие), которое привело к отклонению уп-
равляемых параметров системы за допустимые пределы,
или такое его действие (бездействие), которое было за-
прещено правилами. При подобном подходе факт совер-
шения или несовершения ошибки фиксируется однознач-
но по внешним проявлениям управляемой системы или
человека, который ею управляет.
Однако установление того факта, что человек действи-
тельно допустил ошибку, совсем не означает установле-
ния его виновности в этой ошибке. Ведь та же ошибка
могла провоцироваться плохими эргономическими каче-
ствами техники и многими другими внешними причинами.
Ошибка могла порождаться и некоторыми внутренними
причинами — например, переутомлением человека или
допуском его к работе без надлежащей подготовки, обус-
ловленными плохой организацией труда. И такие ошибки
следует в первую очередь относить за счет людей, ответ-
ственных за организацию.
Поэтому я считаю, что одно дело — констатировать
факт совершения человеком ошибки, а другое — устано-
вить ее причины, степень вины человека в этой ошибке,
оценить ее последствия, выяснить, мог ли он ее не совер»
314
шить, мог ли предупредить опасные последствия данной
ошибки, если таковые возникли. Ответ на все эти вопросы
дается уже после детального анализа причин ошибки
Этому вопросу посвящена специальная литература, в том
числе и монография автора, написанная совместно с ма
тематикой А. М. Емельяновым, «Ошибки управления.
Психологические причины, метод автоматизированного
анализа» [88].
Итак, я стою на точке зрения, что факт ошибки сле-
дует фиксировать только по одному признаку — допуще-
нию человеком нарушения норм, правил. Если, например,
водитель допустил, что его автомобиль пересек непре-
рывную линию посреди дороги, то этого достаточно, что-
бы заключить, что водитель совершил ошибку. Если ра-
бочий использовал недозволенный правилами прием
труда, то и в этом случае тоже сразу фиксируется его
ошибка, хотя от этого, как и в случае с водителем, может
быть, никто не пострадал. При таком подходе считаются
ошибочными даже те неверные действия, которые были
вовремя замечены и исправлены тем, кто допустил ошиб-
ку, или кем-то другим. Поэтому-то можно говорить об
ошибках работающего, совершенных по неумению или
преднамеренно, исправленных или неисправленных, с по-
следствиями и без последствий и т. п. И самым сложным
моментом в данном вопросе является установление сте-
пени виновности человека, совершившего ошибку, в этой
ошибке.
Для разрешения данного вопроса должны привлекаться
компетентные специалисты, в том числе и психологи,
объединенные общим стремлением к установлению ис-
тины. Не хотелось бы, чтобы эту оговорку читатель истол-
ковал как намек на то, что порой люди, проводящие рас-
следование, не заинтересованы в установлении истины.
Такая оговорка сделана только потому, что существуют
чисто психологические причины, препятствующие объек-
тивным оценкам побудителей и происхождения челове-
ческих ошибок. На этих причинах следует специально
остановиться.
В социальной психологии существует понятие — фун-
даментальная ошибка атрибуции. Поясню вначале, что
мы понимаем под а т р и б у ц и с й. Дело в том. что люди
обычно оценивают поступки других несколько предвзято.
Человеку свойственно приписывать другому определен-
ные мысли, устремления; если человек что-то сделал, то
315
трактовать, с какой целью он это сделал, по каким при-
чинам. И подобное поведение психологически вполне оп-
равдано: прогнозируя цели и намерения другого, легче
контролировать развитие ситуации, легче самому выби-
рать правильный способ действия. Так вот слово «атри-
буция» (от лат. attributum — придание) в данном случае
используется в смысле «приписывания». В социальной
психологии уже несколько десятилетий существует весь-
ма продуктивное научное направление, получившее на-
звание каузальной (от лат. causa — причина) атрибу-
ции и изучающее психологические механизмы приписы-
вания причин поведения [по 200].
Понятие «фундаментальная ошибка атрибуции» было
введено в конце 70-х гг. (Л. Росс и Е. Джонс). При этом
исходили из следующих соображений. Любой поступок
человека обычно обусловлен двумя причинами: его внут-
ренними личностными побуждениями и провоцирующими
факторами сложившейся внешней ситуации. Когда чело-
век наблюдает со стороны поступок другого, то, как по-
казывают психологические исследования, ему свойст-
венно искать его причины главным образом в личности
другого, исходя из тех устремлений, которые он ему за-
ранее приписал. На внешние же условия, в которых еще
надо разобраться и оценить их с позиции другого, он в
таких случаях мало обращает внимание. Если же, паче
чаяния, данный человек повторно совершает аналогич-
ный поступок, то человек «со стороны» уже будет усмат-
ривать в нем подтверждение своей атрибуции и теперь
станет искать причины поступка в каких-то устойчивых
качествах субъекта. И его заключение порой оказывается
ложным, поскольку оно выводилось без соответствую-
щего учета действия внешней ситуации, между тем как
именно она могла провоцировать в обоих рассмотрен-
ных случаях сходные ошибки. Так из-за фундаменталь-
ной ошибки атрибуции люди «со стороны» могут, сами
того не подозревая, давать ложные оценки наблюдаемым
событиям.
Было также установлено, что при самооценках своих
поступков тоже проявляются ошибки атрибуции, но здесь
уже в иной форме: людям свойственно причины своих
поступков усматривать главным образом во внешней си-
туации. Это объясняется тем, что при совершении по-
ступка собственные устремления обычно не актуализи-
руются в сознании (они являются сами собой разумею-
316
щимися), а все внимание человека обращено на внешнюю
ситуацию; поэтому потом, при оценке собственного по-
ступка, именно в ней он ищет его причины.
Если все сказанное о фундаментальной ошибке атри-
буции перенести на интересующий нас вопрос отношения
к ошибкам рабочего людей «со стороны» и самого рабо-
чего, то приходится констатировать, что описанные выше
психологические механизмы в какой-то мере уводят тех
и других от объективных оценок причин ошибок. Так, у
наблюдателей «со стороны» возникает тенденция списы-
вания причин ошибок на тех, кто их совершил, а у послед-
них — тенденция самооправдания. И следует специально
подчеркнуть, что это делается не преднамеренно, не ради
какой-то корысти, а получается само собой под влиянием
указанных психологических особенностей человеческого
восприятия.
Эти закономерности должны прежде всего знать те,
кому доверено контролировать выполнение правил без-
опасности труда, безопасности дорожного движения и
выводить заключение о причинах нарушения этих пра-
вил, а также те, кто взялся свидетельствовать об обстоя-
тельствах возникновения нарушения правил. Если по-
следние должны описывать только то, что они видели,
т. е. внешнюю ситуацию, при которой возникло наруше-
ние, то люди, проводящие расследование его причин,
должны помнить о фундаментальной ошибке атрибуции
и как можно глубже вникать в его внешнюю ситуацию.
О данной фундаментальной ошибке полезно помнить и
тем, кто случайно совершил нарушение, чтобы подумать,
не виноват ли в чем-то и он сам.
4.1.6. Воспитание безопасного поведения
Все рассмотренные выше методы организации безопасно-
сти труда — создание психологического настроя, стиму-
лирование, обучение, правила, — кроме своего основного
назначения, в какой-то мере выполняют и функции вос-
питания. В этом пункте параграфа мы остановимся на
методах, которые специально предназначаются для вос-
питания безопасного поведения.
Тот факт, что подобное воспитание действительно не-
обходимо, вытекает из результата анализа несчастных
случаев на одном немецком металлургическом предприя-
тии [289]. Такой анализ 1798 несчастных случаев пока-
317
зал, что по происхождению их можно разделить на че-
тыре основные группы: в 749 происшествиях причины
были психологического порядка, в 700 — социального, в
165 — медицинского и лишь 184 — технического порядка.
Более чем 90% несчастных случаев было связано с «лич-
ным фактором», причем наибольший удельный вес здесь
имели негативное отношение к правилам безопасности,
неисполнительность, невнимательность, т. е. те качества
рабочих, которые зависят главным образом от воспита-
ния.
Воспитание в этом плане можно определить как на-
правленное воздействие на психику рабочего с целью
развить у него качества, способствующие его безопасной
работе. Воспитание можно рассматривать и как инфор-
мационное воздействие (передача таких сведений, кото-
рые способствуют желаемому поведению), и как эмоцио-
нальное воздействие (создание благоприятного отноше-
ния). В воспитательной работе в области безопасности
труда порой возникают определенные трудности. Причи-
ной их может явиться своеобразная позиция, занятая в
этом вопросе некоторыми руководителями производства.
В самосохранении и избежании несчастных случаев, ут-
верждают они, заинтересован в первую очередь сам ра-
бочий. К тому же природа одарила его различными
защитными механизмами. Поэтому он сам ориентирован
на безопасную работу, и нет нужды воспитывать или сти-
мулировать его в этом направлении. Более того, рабочего
обучили безопасному труду, снабдили необходимыми
средствами защиты, правилами, и здесь надо заниматься
не воспитанием и уговорами, а просто требовать строгого
выполнения всех норм.
Однако сторонники такой точки зрения не учитывают,
что, наряду с целесообразным устремлением к безопасно-
сти, поведение рабочего в труде детерминировано не ме-
нее целесообразными мотивами повысить производитель-
ность, облегчить условия работы. А эти мотивы, как было
показано в главе 3, могут быть в конфликте с мотивом
безопасности и могут побуждать рабочего к достижению
полезного и желаемого результата невзирая на ограниче-
ния, налагаемые на него средствами защиты и прави-
лами. В таких случаях, очевидно, одними только требова-
ниями едва ли возможно изменить поведение рабочих и
ориентировать их на безопасную работу.
Вероятно, значительно большего эффекта можно до-
318
стичь путем усиления мотивации к безопасному труду и
создания таких условий, при которых этот мотив в суще-
ствующих конфликтах преобладал бы над остальными.
Усиливать же определенную мотивацию и менять общую
ориентацию рабочего возможно опираясь главным обра-
зом на личный пример.
Воспитательная работа в области безопасности труда
необходима на предприятии и по следующим соображе-
ниям.
Как рабочий, так и его мастер, безусловно, заинтересо-
ваны в том, чтобы процесс труда протекал безопасно, т. е.
в этом вопросе они имеют одинаковые устремления. Од-
нако если у рабочего мотивация к безопасному труду
может оказываться в конфликте с мотивацией выгоды
или удобства, то для мастера и других руководителей
наших предприятий во всех отношениях выгодно, чтобы
рабочий всегда сохранял безопасность. И это объясня-
ется прежде всего тем, что тот сравнительно небольшой
прирост в производительности участка или цеха, который
может быть достигнут ценой нарушения рабочим правил
безопасности, оказывается ничтожным по сравнению с
неприятностями, которые влечет за собой для мастера и
всего цеха возможный при этом несчастный случай. Эти
соображения дополнительно свидетельствуют о необхо-
димости воспитания безопасного поведения рабочих, при-
чем не только ради их самих, но и для блага всего рабо-
чего коллектива.
Вопрос воспитания безопасного поведения рассматри-
вает в своей работе американский ученый Л. Шлезингер
[299], который выделяет два метода воздействия:
— одноканальные коммуникации, когда сущест-
вует канал воздействия, но отсутствует непосредственный
канал обратной связи для контроля за восприятием этого
воздействия;
— двухканальная коммуникация, при которой в
процессе воздействия имеется возможность контролиро-
вать его восприятие.
Средством одноканального воздействия являются пе-
чатные издания (инструкции, наставления, правила
и т. д.), плакаты по безопасности, стенные газеты, док-
лады, аудиовизуальные средства (телевидение, кино).
Двухканальное воздействие реализуется методом бесед,
коллективного обсуждения с рабочими несчастных слу-
чаев, путей использования средств защиты.
319
Таблица 4.2
Задачи
Методы
пла- докла- лечат- телевиде-
каты ды, ука- ный Ние, кино
зания текст
Обучение безопасному
выполнению простой
работы ++ + +
Краткие пояснения по
ходу работы + ++ + + +
Пояснение причин несчастных случаев + + —|- 4-
Пояснение к использо- ванию средств защиты + + + +
Сообщение об опасных несчастных случаях + +
Каждый из названных методов должен избираться
применительно к конкретной решаемой задаче. На основе
анализа методов одноканальной! коммуникации Л. Шле-
зингер приводит таблицу, иллюстрирующую, для реше-
ния каких задач наиболее пригодны названные методы
(табл. 4.2) (число крестиков в таблице указывает на сте-
пень продуктивности метода).
Автор предостерегает от использования общих призы-
вов безопасно работать типа обращения к шоферам
«Ехать осторожно». Подобные призывы, по его мнению,
могут приносить пользу только тогда, когда они указы-
вают на конкретный способ действий и выгоду от него,
например; «Ехать следует так (объясняется как), по-
скольку твоя жизнь зависит от выбора способа езды».
Малополезными оказываются также общие указания на
опасность (даже с подтверждением их данными о час-
тоте и тяжести несчастных случаев) без объяснения, как
и когда она проявляется, и определения конкретных пу-
тей ее избежания. По вопросам безопасности надо всегда
говорить конкретно и по делу, а главное, избегать стан-
дартных и заученных фраз. При этом следует непременно
учитывать, что тот рабочий, на которого мы хотим воз-
действовать, может еще мало знать и уметь (Дж. Хуске
[254]). Помимо того, как замечает психолог из ФРГ
8^
У. Ундейч, недостаточно выбрать подходящий способ вос-
питательного воздействия, не менее существенно опреде-
лить и «подходящее слово, подходящее время и подходя-
щее место» [311, SS] для осуществления такого воздейст-
вия.
Безопасное поведение нельзя сформировать методом
запугивания: это может вызвать только чувство страха
и общее негативное отношение к воспитательному воз-
действию, а порой и вообще к работе.
По этому поводу можно привести реальный пример, когда инже-
нер по безопасности труда при инструктировании девушек-штампов-
щиц, решил использовать своеобразные «наглядные пособия». Неза-
долго перед этим инструктажем на заводе произошел тяжелый несча-
стный случай на штамповочном стайке, где из-за своей халатности
работница лишилась двух пальцев руки. Незадачливый инженер при-
нес с собой на инструктаж отрубленные пальцы и для большей убе-
дительности продемонстрировал их молодым работницам. Эффект
был поразительный — девушки расплакались, инструктаж был сор-
ван. Впоследствии эти девушки отказались от работы на штампе, и
их пришлось перевести на другую работу.
Из этого примера можно заключить, что в тех случаях,
когда возникает необходимость демонстрировать людям
опасность, это следует делать очень осторожно и непре-
менно давать конкретные и надежные рекомендации по
избежанию такой опасности.
Говоря о средствах воспитания безопасного поведения
с помощью одноканальной коммуникации, Л. Шлезингер
отмечает, что они дают довольно скромные результаты.
Значительно более эффективными он считает средства
двухканальной коммуникации, позволяющие вызвать ак-
тивность у адресата таких воздействий [299].
При выборе методов воспитательного воздействия
очень важно принимать во внимание особенности тех ра-
бочих, для которых оно предназначается. Здесь необхо-
димо учитывать одно общее правило: воспитательные
воздействия по выработке безопасного поведения дают
полезный эффект только тогда, когда адресаты этих воз-
действий достаточно хорошо информированы по
данному кругу вопросов. Таким образом, воздействия по-
добного рода оказываются применимыми только по отно-
шению к рабочим, обученным как в области своей про-
фессии, так и безопасности труда. При выборе же кон-
кретного метода воспитательного воздействия следует
учитывать также степень интереса рабочего или группы
П Психочогил и веаапасяость
321
рабочих к вопросам безопасности труда, престижность
этих вопросов в данной группе и ряд других социальных
факторов.
Это положение было подтверждено исследованием
Д. Петерсена, который путем опроса изучал отношение
рабочих к различным методам воспитательного воздейст-
вия, формирующего безопасное поведение: плакатам, ки-
нофильмам, литературе, кратким беседам мастера, ин-
спектированию, состязаниям и отрицательной стимуля-
ции (выговорам, наказаниям, увольнениям) [288]. Кроме
того, испытуемые оценивали интерес к вопросам безопас-
ности труда, проявляемый другими рабочими в группе,
руководителем группы, мастером и управлением пред-
приятия.
На основе статистической обработки данных такого оп-
роса и анализа корреляционных связей автор сделал
целый ряд заключений о целесообразности использова-
ния различных методов воспитания в зависимости от ин-
тересов и социальных особенностей отдельных рабочих и
групп, которым адресованы эти воздействия:
— рабочие, которые интересуются вопросами безопас-
ности, считают эффективным средством воздействия пла-
кат, а те, кто безразличен к этим вопросам, указывают
на кинофильмы;
— беседы считают полезными только те рабочие, на-
чальники которых и их группа положительно относятся к
вопросам безопасности;
— литературу считают полезным средством те рабо-
чие, которые интересуются вопросами безопасности труда
или ими интересуется их группа;
— обучение безопасному поведению считают полезным
там, где рабочие или их мастера положительно относятся
к вопросам безопасности;
— состязания целесообразны в тех группах, где есть
интерес к безопасности, независимо от того, как к ней от-
носится их руководитель;
— наказания могут иметь эффект только в той группе,
где имеется интерес к вопросам безопасности;
— инспекция полезна в тех группах, где рабочие счи-
тают, что их мастер заинтересован в безопасном труде.
Данное исследование показало, что эффект воздейст-
вия почти всех рассмотренных методов воспитания непо-
средственно зависит от интереса, проявляемого самим
рабочим и его группой к вопросам безопасности труда.
322
Наиболее эффективными средствами воспитания были
признаны беседы и плакат, наименее эффективны-
ми — наказания и состязания.
Из этого исследования, таким образом, вытекают сле-
дующие заключения:
1) главной задачей при воспитании безопасного пове-
дения в труде является создание положительного отно-
шения, настроя к вопросам безопасности, — в таком слу-
чае почти все методы воздействия будут давать положи-
тельный эффект;
2) перед использованием того или иного метода вос-
питательного воздействия следует вначале оценить инте-
рес и отношение рабочих к вопросам безопасности и, ис-
ходя из этого, выбирать конкретный метод.
Одним из продуктивных путей воспитания в области
безопасности труда является подключение широкого
круга нижестоящих руководителей, вплоть до бригади-
ров, а также самих рабочих к оценке уровня безопасно-
сти труда в их коллективе и к изысканию средств для его
повышения. Этот путь был использован на ряде пред-
приятий г. Львова [157].
Сущность и конкретное приложение этого метода за-
ключались в следующем. Анализом показателей безопас-
ности труда и определяющих их факторов обычно зани-
мается управление предприятия (отдел безопасности,
главный инженер). В рассматриваемом случае эти обя-
занности решили возложить и на руководителей подраз-
делений (цехов, участков, бригад). С этой целью был
разработан метод количественной оценки уровня без-
опасности труда по специальному коэффициенту безопас-
ности. Этим коэффициентом характеризовалась работа
как отдельной бригады, участка, цеха, так и всего пред-
приятия в целом. Коэффициент безопасности вычислялся
на основе целого ряда нормированных показателей, учи-
тывающих как положительные, так и отрицательные фак-
торы в этом вопросе. Положительные факторы, такие,
как внедрение сверхплановых мероприятий по безопас-
ности труда или рационализаторских предложений в этой
области и т. п., увеличивали этот коэффициент. Отрица-
тельные же факторы — рост частоты несчастных слу-
чаев, их тяжести, нарушение правил, отсутствие конт-
роля и пр. — понижали его. Коэффициент безопасности
выступал в качестве одного из определяющих критериев
при оценке места цеха, участка, бригады в соцсоревнова-
323
нии, при назначении премий и других поощрений. Поэто-
му руководители цехов, участков, бригад (одни поквар-
тально, другие ежемесячно) занимались анализом пока-
зателей, определяющих безопасность труда, и расчетом
ее коэффициентов. В том, чтобы коэффициент безопасно-
сти в данном рабочем коллективе был высоким, были за-
интересованы также все рядовые его члены, поэтому к
расчету подключались и они.
Подобный же метод углубленного анализа причин про-
изводственного травматизма на местах был внедрен в
1981 г. О. Вийтмаа в Министерстве местной промышлен-
ности ЭССР, что способствовало снижению трудового
травматизма на предприятиях этого министерства в по-
следующие годы. Главное достоинство данного подхода
заключается в том, что рабочие и их ближайшие руково-
дители могли видеть, благодаря каким факторам они до-
стигали высокого показателя безопасности труда и, на-
оборот, из-за каких конкретно причин этот коэффициент
оказался низким. Иначе, говоря, они могли видеть свои
конкретные просчеты, изыскивать пути их устранения и
повышения коэффициента безопасности труда в своем
коллективе.
Важным аспектом воспитательной работы по охране
труда является подготовка квалифицированных специа-
листов в этой области и наделение их соответствующими
полномочиями, способствующими повышению авторитета
службы охраны труда. С этой целью во многих странах
действуют высшие и средние учебные заведения, готовя-
щие специалистов данного профиля. По положению та-
кие специалисты не подчиняются руководителям пред-
приятий, им дается право определенных запретов, вплоть
до приостановки производства на отдельных его участ-
ках [180].
4.2. АНАЛИЗ НЕСЧАСТНЫХ СЛУЧАЕВ КАК МЕТОД
БОРЬБЫ С ТРАВМАТИЗМОМ
4.2.1. Значение психологического анализа
Анализ несчастных случаев является одним из основ-
ных путей борьбы с травматизмом любого вида [219].
Только после выявления истинных причин, породивших
тот или иной несчастный случай, появляются условия
324
Таблица 4 3
Причина Неосто- Неопыт- Невнима- Невыполнение рожность ность тельность правил техники безопасности
Число случаев 38 25 22 15
для поиска путей исключения или снижения возможно-
сти его повторения. Когда несчастный случай возникает
по вине техники или из-за недостатков организации и
этот факт оказывается установленным, выявление кон-
кретных причин происшествия становится необходимым
результатом его расследования. Пока инженеры и руко-
водители производства не установят, какой узел маши-
ны, какой ее конкретный элемент привел к аварии или
какое упущение в организации производства вызвало
данное происшествие, его расследование не считается за-
вершенным. До разрешения этого вопроса запрещают
использование машины, а порой даже приостанавливают
работу на отдельных производственных участках.
Совершенно иное положение дел возникает тогда,
когда расследование заключает, что виновником несча-
стного случая явился человек. Здесь установить кон-
кретную причину его ошибки (какое индивидуальное ка-
чество его подвело, в каком элементе деятельности про-
изошло нарушение) гораздо сложнее. И если причина
ошибки не является очевидной (например, явная непод-
готовленность к работе, заболевание, алкогольное опья-
нение и пр.), то зачастую для ее квалификации находят
удобное объяснение (типа «невнимательность» или« не-
осторожность»), назначают какие-то общие воспитатель-
ные меры — и расследование считается законченным.
Свидетельством сказанному могут служить приведенные
в таблице 4.3 данные о зафиксированных актами несча-
стных случаях, происшедших по вине самих рабочих на
одном машиностроительном заводе (указаны цифры,
приходящиеся на 100 несчастных случаев).
По отдельным названным в данной таблице диагнозам
психологических причин несчастных случаев едва ли
можно принять какие-то конкретные меры для преду-
преждения повторения подобных ошибок. Но даже если
395
отвлечься от факта, что указанные заключения не явля-
ются поучительными ни для самого пострадавшего, ни
для других рабочих, легко обнаружить несостоятель-
ность отдельных из них. Так, заключение о том, что при-
чиной несчастного случая было «невыполнение пра-
вил техники безопасности», является просто-напросто
тавтологией, поскольку все ошибки человека в вопросе
безопасности труда проявляются в нарушении правил.
Если же опасное ошибочное действие не является нару-
шением правил безопасности, то, значит, правила были
недостаточно совершенными и виновность в данном не-
счастном случае должна быть возложена не на рабочего,
а на плохую организацию (плохие правила).
Нельзя признать корректным и заключение «невнима-
тельность». Если строго подойти к этому слову, то отра-
жаемое им понятие следует отнести к свойству личности,
однако по одному несчастному случаю достоверно диаг-
ностировать это свойство едва ли возможно. Но если
пойти на упрощение и условно понимать под «невнима-
тельностью» нарушение психического процесса в сфере
внимания, то из этого заключения тоже трудно извлечь
пользу. Ведь важно знать, почему возникло такое нару-
шение; может быть, оно действительно типично для дан-
ного рабочего, а может, нарушение является результа-
том неумения распределять внимание, переутомления,
возможно, какой-то посторонний раздражитель неожи-
данно отвлек рабочего от работы и пр. Все это при такой
диагностике причин происшествий остается нераскры-
тым.
Очевидно, на основе подобных диагнозов психологиче-
ских причин несчастных случаев трудно рекомендовать и
конкретные пути предупреждения таких событий. Пост-
радавшие, конечно, в той или иной мере запомнят свои
неудачи и в будущем, когда придется выполнять подоб-
ное действие, отнесутся к нему с большим вниманием,
проявят в нем большую осторожность. Такой эффект (его
иногда называют эффектом «обожженных пальцев»), как
было показано в главе 3, будет способствовать более
безопасной работе. Однако здесь возможен и обратный
эффект — эффект «заразительности» (о нем мы говори-
ли в главе 2), когда несчастный случай повышает пред-
расположенность рабочего к опасности. Поэтому в про-
филактике травматизма нельзя рассчитывать только на
то, что сама жизнь будет воспитывать людей, а нужно,
326
как и при анализе технических причин, доискиваться до
конкретных, в данном случае психологических причин
несчастных случаев, причем делать это надо вовремя.
Такое заключение подтверждается следующим примером.
Предположим, что причиной несчастного случая у мо-
лодого рабочего были какие-то недостатки в знаниях.
При повторном выполнении аналогичных действий этот
рабочий, естественно, будет стараться быть более осмо-
трительным, внимательным. Однако за счет такой внут-
ренней мобилизации обычно трудно компенсировать не-
знание. Этот недостаток может проявиться в несколько
ином действии и тоже привести к несчастному случаю.
Пока рабочий молод, такие происшествия по традиции
будут относить к категории «неопытности». Если у этого
рабочего со временем закрепятся навыки работы с по-
добными ошибками, то последствия этих ошибок станут
уже расценивать как «невнимательность». Из-за повтор-
ности несчастных случаев данного рабочего, вероятно,
зачислят уже в категорию людей, предрасположенных к
опасности. Впрочем, это будет справедливо, поскольку
повторность несчастных случаев создаст у него чувство
неуверенности в своих силах, нарушит его эмоциональ-
ную уравновешенность. Если же у этого человека к тому
же окажутся некоторые качества темперамента и харак-
тера, способствующие развитию указанных недостатков,
то со временем такая предрасположенность к несчаст-
ным случаям у него еще более увеличится. И все это про-
изойдет не столько потому, что человека когда-то не на-
учили безопасной работе (в обучении люди нередко чего-
то не усваивают), сколько из-за того, что вовремя не об-
наружили этой причины.
Таким образом, мы еще раз приходим к заключению,
что в целях предупреждения несчастных случаев необ-
ходимо вовремя выявлять конкретные психологические
причины их возникновения. Здесь требуется прежде все-
го искать ответы на следующие вопросы: почему рабочий
избрал именно такое действие и выполнял его именно та-
кой операцией, при которой произошел несчастный слу-
чай, почему в процессе выполнения действия он не заме-
тил опасности, не предупредил происшествие? Все эти
вопросы направлены на обнаружение психологической
причины несчастного случая. Но даже тогда, когда уста-
новлено, что происшествие возникло по чисто техниче-
ским причинам, необходимо анализировать, почему ра-
327
бочий вовремя не заметил нарушения в работе техники,
а если заметил, то какие обстоятельства помешали ему
предотвратить происшествие.
Психологический анализ причин несчастных случаев
является непростой задачей для психологов по труду и
чрезвычайно сложной задачей для людей, не имеющих
такой специальной подготовки. Поэтому в состав служ-
бы безопасности труда должны, очевидно, входить пси-
хологи. Однако для успешного решения подобных задач
этого недостаточно: им нужны еще и научно обосно-
ванные подходы и методы психологического анализа не-
счастных случаев.
В настоящее время можно выделить три основных под-
хода к проведению подобных психологических анализов:
клинический, статистический и подход, осно-
ванный на моделировании. Остановимся отдельно
на названных подходах и применяемых в них методиках
психологического анализа несчастных случаев.
4,2.2. Клинический подход
Данный подход (его иногда называют монографическим
[11]) заключается в разностороннем изучении всех внеш-
них и внутренних факторов, которые могли отдельно или
в их сочетании явиться причиной неправильных действий
человека и привести его к данному несчастному случаю.
Поскольку подход этот направлен на выявление психо-
логических причин таких ошибочных действий, все эти
факторы рассматриваются в нем не только в их реальном
проявлении, но и с точки зрения их отражения в сознании
человека.
В главе 2 я уже упоминал об использовании клини-
ческого подхода В. Андерсеном и О. Зельцем [по 151]
для анализа несчастных случаев, возникавших в авиации
на заре се развития. Такой метод расследования летных
происшествий продолжает использоваться и в наше вре-
мя. По каждому несчастному случаю составляются под-
робные доклады, раскрывающие его развитие, проявле-
ние и вытекающие из него последствия. Их составляют:
— возможный виновник, происшествия, например лет-
чик, если он остался жив (он излагает, что произошло,
что видел, что думал, что делал и т. п.);
— взаимодействовавшие с ним люди; руководитель по-
летов, инструктор, командир подразделения, врач (они
328
описывают поведение предполагаемого виновника несча
стного случая в процессе назревания и проявления про
исшествия, отмечают профессиональные и другие инди
видуальные качества этого человека, условия его жизни,
труда, отдыха и т. п.);
— свидетели происшествия (излагают, что они видели,
слышали в момент происшествия, что ранее знали о его
виновнике и пр.).
На основе изучения всех этих документов выводится
суждение о причинах, породивших ошибку летчика
Обычно в проведении таких анализов редко участвую i
психологи. Сожаление по этому поводу высказывал еще
в 20-х гг. О. Зельц.
Важным аспектом клинического анализа является по
прос о достоверности выявленных в нем данных. В 1927 i
психотехник Р. Куве [97] обращал внимание на сомни
дельность некоторых показаний свидетелей происшесч
вия; особенно противоречивыми здесь оказываются оцеп
ки момента и интервалов времени, а также пространства
К тому же когда специалисты — участники расследова
ния собирают сведения о происшествии путем личных
бесед со свидетелями, то это нарушает объективность
свидетельских показаний, поскольку здесь действует эф
фект внушения личного мнения специалиста свидетелю
Поэтому собранные таким путем свидетельские показа
ния оказываются весьма пестрыми, а порой просто про
тиворечивыми, и к ним приходится относиться довольно
критически.
Клинический метод давно уже используется и при апа
лизе несчастных случаев на производстве. Еще в 20-х i г.
на одном американском предприятии была создана сш
циальная группа для проведения клинического анализа
несчастных случаев [208]. В нее входили специалисты
различных профессий, заинтересованные в вопросе без
опасности работы: из отдела безопасности труда пред
приятия, от предпринимателя, из страхового общества,
медик, психолог. По каждому относительно серьезному
несчастному случаю велось специальное расследование
его обстоятельств, предыстории, документации, изучался
его виновник. Расследование продолжалось в среднем
около двух недель. Два раза в месяц заседала специаль
ная комиссия, на которой обсуждались собранные мате-
риалы, выводилось заключение о причинах происшествия
и путях предупреждения повторения подобных случаев.
329
В те годы существовали даже специальные «клиники
происшествий», в которых работали врачи, психологи и
где всесторонне исследовались лица, неоднократно попа-
давшие в несчастные случаи. Попутно в клинике прово-
дились оздоровительные мероприятия. В литературе при-
водятся данные о том, что в результате работы такой
клиники число несчастных случаев у людей, находивших-
ся в ней на излечении, снизилось на 81% [202].
Уже в ранних психологических исследованиях причин
несчастных случаев обнаружилась необходимость в спе-
циальных схемах, указывающих последовательность их
анализа. Одна из первых таких схем была предложена в
1921 г. советскими учеными А. Е. Минцем, А. Б. Гранов-
ским и В. В. Макеевым. В схеме указывались вопросы,
по которым следовало собирать данные о происшествии.
Первая часть вопросника относилась к виновнику проис-
шествия, вторая — к его обстоятельствам (машинам, ус-
ловиям труда и пр.) [по 148, 140].
Несколько позже (1925 г.) известный немецкий психо-
техник О. Липман выпустил книгу под названием «При-
чины несчастных случаев и борьба с ними» [по 31, 669],
где рассматривал различные подходы к анализу и клас-
сификации несчастных случаев. Он считал, что при ана-
лизе таких происшествий весьма важно получить ответ
на вопрос: можно ли было избежать несчастного случая
или в данной ситуации он был неизбежен. О. Липман
также указывал, что любое происшествие является преж-
де всего следствием проявления каких-то особых причин,
которые могут проистекать из особых свойств работника
или же из особых обстоятельств.
К особым свойствам работника он относил:
— недостатки знаний по профессии или правилам тех-
ники безопасности;
— его физические недостатки (болезнь сердца, плохое
зрение или слух, головокружение и пр.);
— психические недостатки (беззаботность, низкое чув-
ство долга, отсутствие хладнокровия, недостаток памяти
И пр.).
К особым обстоятельствам происшествия относились
как внешние, так и внутренние причины:
— жара и другие погодные факторы,
— плохое освещение,
— переутомленность рабочего,
— плохое отношение к работе,
330
— аффекты (от споров, неприятностей, радостей и пр.),
— чрезмерное честолюбие, рвение, поспешность,
— склонность к алкоголю,
— заболевание во время работы.
В своей работе О. Липман приводил и другие подходы
к классификации несчастных случаев, и в частности точ-
ку зрения немецкого инженера К. Трамма, который под-
разделял несчастные случаи, возникающие по вине чело-
века, на две категории:
— обусловленные недостатками способностей,
— вызванные недостатками волевых качеств.
Позднее Е. Миттенекер (1962) ввел понятие косвенной
виновности человека в несчастном случае, которая ква-
лифицируется тогда, когда он мог предвидеть возникно-
вение несчастного случая, но не сделал этого и в резуль-
тате не предотвратил его [по 249]. И. Балинт и М. Мура-
ни [12, 142] предложили разделять причины несчастных
случаев на непосредственные и косвенные.
Непосредственной причиной они считали ту, которая яви-
лась прямым толчком к несчастному случаю (например,
когда отвлечение внимания привело к тому, что рабочий,
проходя с грузом через узкий мостик, споткнулся и упал).
Косвенная же причина действовала относительно ста-
бильно уже до начала несчастного случая и создавала ус-
ловия для его возникновения (в данном примере это мо-
жет быть неудобный для перехода с грузом мостик). По-
этому в рассмотренном примере поводом к несчастному
случаю следует считать результирующую обеих этих
причин.
О. Липман, анализируя в названной выше работе раз-
личные подходы к классификации причин несчастных
случаев, указывал, что в подобных происшествиях лич-
ные и неличные причины обычно сопутствуют друг другу
и тесно связаны между собой, поэтому существующие
критерии их классификации оказываются недостаточно
четкими. Он считал, что нужна классификация, учиты-
вающая совместное действие всех внешних и внутренних
факторов. Этому требованию в какой-то мере отвечала
классификация, предложенная Флоренсом, которую
О. Липман считал весьма полезной.
По методике Флоренса, каждый несчастный случай
рассматривался с четырех точек зрения;
— что (кто) является его причиной;
331
Таблица 4.4
Причинитель происшест- вия Возможность предотвраще- ния происше- ствия Отвратимость (связь с ха- рактером реакции) Условия про- исшествия
I. Материал 1) случай не- предвидим а) случай был неотвра- тим а) при необыч- ных обстоя- тельствах
II. Субъект 2) случай можно было пред- видеть 3) случай произошел по невни- мательно- сти Ь) случай был предотвра- тим с) случай обусловлен неправиль- ным или слишком медлен- ным реа- гирова- нием Р) при обыч- ных обстоя- тельствах
— связь несчастного случая с возможностью его пред-
видения и со сферой внимания;
— связь несчастного случая с психомоторной сферой и
возможностью его предотвращения;
— условия, в которых произошел несчастный случай.
Схема анализа Флоренса представлена в таблице 4.4.
Каждый из четырех рассматриваемых факторов обо-
значался соответствующим символом (римской и араб-
ской цифрами, латинской и греческой буквами). Благо-
даря этому данная методика предусматривала возмож-
ность не только анализа, но и краткой алгоритмической
записи причины происшествия. Например, несчастный
случай, когда рабочий получил травму, наступив ногой
на гвоздь, торчащий в доске, записывался так: I, 2, Ь, 0,
что означает: «несчастный случай вызван материальным
объектом, его можно было предвидеть, можно было пре-
дотвратить, и произошел он в обычных условиях».
В наше время существуют различные схемы анализа
несчастных случаев [8]. В одной из таких схем предла-
гается анализировать происшествия по 9 разделам: све-
дениям об обстоятельствах несчастного случая, данным
о пострадавшем, о его индивидуальных особенностях,
социальных качествах, сведениям об опасных производ-
332
ственных факторах, о технических факторах и т. п. [11,
132].
Изучение психологических причин несчастных случаев
может осуществляться посредством схемы, предложен-
ной Г. М. Зараковским и В. М. Медведевым для анализа
ошибок человека-оператора. Анализ выполняется по схе-
ме, состоящей из пяти следующих этапов:
1. Место ошибки в структуре деятельности.
2. Внешнее проявление ошибки.
3. Последствия ошибки.
4. Характер отображения ошибки в сознании чело-
века.
5. Причины ошибки.
По каждому из этих этапов разработана соответст-
вующая последовательность анализа [62].
Для сбора стандартизированной информации о несча-
стных случаях в последнее время в Англии стали исполь-
зовать специальные электронно-вычислительные устрой-
ства, которые, действуя в диалоговом режиме, непосред-
ственно в медицинском пункте предприятия «расспраши-
вают» пострадавшего о всех существенных сведениях, от-
носящихся к несчастному случаю. При этом постановка
вопросов осуществляется с учетом ответов на предшест-
вующие вопросы. Вопросы могут задаваться просто сло-
вами и с использованием поясняющих рисунков [310].
*
Важным подспорьем для проведения клинического
анализа несчастных случаев может служить изучение
биографий их виновников. Как следует из ряда цитиро-
ванных выше работ [98; 246; 249; 306 и др.], предпосыл-
ки для возникновения данного несчастного случая зача-
стую приходится искать уже в детских годах жизни по-
страдавших (в черствости родителей, чрезмерной стро-
гости, отсутствии любви и других условиях детства) и в
прочих обстоятельствах, сказавшихся на формировании
личности данного человека. Поэтому при анализе несча-
стных случаев важно знать биографию его виновника,
условия его жизни и особенно те значительные события,
которые предшествовали несчастному случаю.
Опыт клинического анализа несчастных случаев пока-
333
зывает, что они являются обычно следствием не единич-
ных причин, а результатом действия целого ряда факто-
ров. Высокие приспособительные и творческие возмож-
ности человека обычно позволяют ему за счет одних ка-
честв компенсировать ошибки, просчеты, возникшие из-
за других, и таким образом часто избегать опасных по-
следствий своих ошибок. Поэтому после обнаружения
одной психологической причины несчастного случая ни-
когда не следует прекращать его анализ, а нужно искать
другие сопутствующие причины. В доказательство этого
приведу конкретный случай из нашей практики.
С молодым плотником А. при работе на циркулярной пиле про-
изошел тяжелый несчастный случай, в результате которого у него
были ампутированы три пальца левой руки. Психологом было уста-
новлено, что этот рабочий в предшествовавшие несчастному случаю
сутки был на свадьбе и после бессонной ночи в нетрезвом состоянии
приступил к работе. Казалось, бы, причина происшествия была до-
статочно ясной. Однако психолог, расследовавший несчастный слу-
чай, на этом не остановился. Он стал изучать биографию пострадав-
шего, его документы. В акте по этому несчастному случаю было от-
мечено, что пострадавший имел специальное образование и почти
трехлетнин стаж работы. Однако изучение его биографии показало,
что после окончания профессионально-технического училища он ра-
ботал плотником всего три месяца, после чего два года служил в ар-
мии и лишь за несколько месяцев до происшествия возобновил ра-
боту по специальности. Поэтому можно было заключить, что этот ра-
бочий имел низкие трудовые навыки, малый опыт практической ра-
боты. и это тоже явилось причиной происшествия.
Дальнейший анализ происшествия и индивидуальных особенностей
пострадавшего показал, что рабочий был левшой. Как известно, цир-
кулярная пила, как и прочее оборудование, сконструирована в рас-
чете на рабочих с ведущей правой рукой. Людям с ведущей левой
рукой приходится специально приспосабливаться к работе с таким
оборудованием. И пострадавшему рабочему, очевидно, тоже прихо-
дилось делать это. Если в нормальном состоянии при слабых трудо-
вых навыках он еще мог за счет внимания, осмотрительности рабо-
тать успешно и безопасно, то после бессонной ночи, в состоянии
опьянения это явилось для него уже непосильной задачей. И не слу-
чайно, что в этом происшествии пострадала именно его левая рука:
привычка использовать эту руку и неудобство такого использования
вместе с низкой (к тому же еще нарушенной от утомления и алко-
голя) сенсомоторной координацией — все эти факторы и послужили
причиной данного несчастного случая.
334
4.2.3. Статистический подход
Описанные выше методы клинического анализа несча-
стных случаев оказываются особенно ценными на тех
производствах, где имеется большое число рабочих, заня-
тых однотипной или сходной деятельностью. В таких ус-
ловиях результаты анализа отдельных несчастных слу-
чаев оказываются полезными и поучительными для мно-
гих рабочих. На крупных же современных предприятиях,
объединяющих рабочих многих разнообразных профес-
сий, а внутри профессии весьма несходные виды деятель-
ности, результаты таких отдельных клинических анали-
зов оказываются полезными лишь для сравнительно не-
большого числа рабочих. К тому же небольшая группа
специалистов по безопасности труда, которая имеется на
предприятии, физически не в состоянии проводить подоб-
ные углубленные клинические анализы по всем несчаст-
ным случаям. Поэтому в таких условиях чаще использу-
ется другой подход — статистический метод изучения не-
лее ограниченное число показателей несчастного случая,
счастных случаев. При данном методе анализируется бо-
которые, однако, строго стандартизированы по видам, ка-
тегориям и пр. Этот метод требует сбора большого ста-
тистического массива данных по всем изучаемым показа-
телям. С помощью различных видов статистического ана-
лиза представляется возможным обнаруживать некото-
рые закономерности, существующие между рассматри-
ваемыми показателями, изучать особенности возникнове-
ния несчастных случаев в отдельных профессиях, на от-
дельных производственных участках, у определенных ка-
тегорий рабочих.
Следует заметить, что статистический подход нельзя
рассматривать только как выход из положения для тех
случаев имеет давнюю историю. Еще в 1756 г. муници-
анализа. Этот подход имеет свои самостоятельные силь-
ные стороны, и в частности прогнозирующую способность,
чего непосредственно не дают клинические анализы.
Статистический подход к изучению причин несчастных
случаев, где не удается применить методы клинического
палитет Вены опубликовал статистический обзор несча-
стных случаев, которые произошли за предшествующий
год. Главными причинами несчастных случаев тогда на-
зывали падение с лестниц, со строительных лесов, алко-
гольное опьянение [257]. Примечательно, что и в наше
335
время, спустя более чем 200 лет, в связи с несчастными
случаями наиболее часто упоминаются те же факторы.
Статистический подход используют для анализа произ-
водственного травматизма и предупреждения несчастных
случаев и многие последующие исследователи данной
проблемы. При этом статистика в рассматриваемом под-
ходе выступает лишь в виде формального инструмента
исследования, служащего для обработки данных, полу-
ченных другими, и в том числе психологическими, мето-
дами. К таким психологическим методам сбора статисти-
ческих данных относятся:
— инструментальные измерения психофизиологиче-
ских показателей испытуемых.
— использование бланковых тестовых методик для
оценки их различных индивидуальных качеств,
— применение методов анкет (опросников), интервью
и бесед по сбору стандартизированных данных,
— сбор сведений методом наблюдения.
Для данного подхода важно, чтобы любая используе-
мая в нем методика позволяла собирать однородные све-
дения по каждому оцениваемому показателю. В таком
случае собранная перечисленными методами информа-
ция может быть представлена в виде таблицы, столбцы
которой определяют соответствующие измеряемые при-
знаки, а в каждой строке записываются оценки всех этих
признаков, полученные по отдельным испытуемым. По-
добные таблицы с массивом полученных данных далее
обычно подвергаются обработке на ЭВМ и различным
видам статистических анализов: определению средних
значений по отдельным признакам и их доверительных
интервалов, построению двухмерных таблиц по паре
признаков, проведению корреляционного, многофактор-
ного, дисперсионного, регрессионного анализов, проце-
дуры «распознавания образов» и т. д.
Результативность использования статистического ме-
тода в значительной мере зависит от полноты и объек-
тивности собранных данных. Как показывает опыт систе-
матизации данных о несчастных случаях в гражданской
авиации СШЛ, наиболее полные и точные сведения о про-
исшествиях удается получить в тех случаях, когда они
собираются анонимно, без указания имен пострадавших
и виновных, а также персонально ответственных лиц, т. е.
при исключении социального и юридического аспекта
происшествия [20].
336
При применении статистического подхода для изуче-
ния влияния различных факторов на травматизм широко
используется принцип сопоставления. О подобном стати-
стическом методе мы неоднократно говорили в главе 2.
Статистический подход направлен на выявление об-
щих закономерностей проявления производственного или
любого другого травматизма. Травматизм при этом рас-
сматривается как функция различных (в интересующем
нас случае — психологических) переменных. Выявление
наиболее существенных из этих переменных и закономер-
ностей их влияния на травматизм — вот главная цель
этого подхода. Поэтому данный подход не претендует на
разработку конкретных рекомендаций по предупрежде-
нию отдельных несчастных случаев — он направлен на
выявление общих закономерностей возникновения трав-
матизма и на определение общих путей борьбы с ним, с
отдельными его видами и проявлениями.
4.2.4. Моделирование несчастных случаев и их
закономерностей
Моделью явления в общем случае принято называть
его отображение, используемое в качестве его «замести-
теля», а моделированием — исследование этого
явления на модели. Уже с тех пор как стали специально
изучаться причины несчастных случаев, при их анализе
использовалось моделирование их отдельных элементов
или условий. Такое моделирование заключалось в основ-
ном в воспроизведении в натурном эксперименте ситуа-
ции, которая имела место в реальном несчастном случае,
и в изучении поведения людей в такой ситуации. Об этом
методе как важном средстве анализа несчастных случаев
писал еще в 1927 г. Р. Куве [97]. При изучении причин
несчастных случаев зачастую бывает трудно представить
себе в виде единой ситуации все внешние условия и фак-
торы, в которых находился и действовал пострадавший.
При воспроизведении же всех этих факторов в натуре
иногда обнаруживаются такие детали, которые совер-
шенно по-иному представляют происшествие.
В качестве иллюстрации к сказанному приведу пример изучения
одного смертельного несчастного случая, происшедшего с опытным
машинистом растворомешалки К., который был прижат ковшом к
корпусу машины. История этого происшествия такова. Во второй по-
ловине дня К. по личной договоренности (за соответствующую плату)
выполнял ие предусмотренную заданием работу по изготовлению
22 Психология и безопасность
337
раствора В этот день утром его вызвал прокурор по поводу подоб-
ных незаконных работ. Поэтому К. спешил завершить эту работу,
чтобы ее не заметило руководство. Однако в механизме тросового
управления движением ковша обнаружилась неисправность и воз-
никла необходимость в его регулировке. Такую регулировку по ин-
струкции предусмотрено осуществлять вдвоем — машинисту со сле-
сарем. Однако приглашать слесаря К. не стал (не хотел делиться с
ним заработанными деньгами) и решил выполнить регулировку один.
Ему пришлось в неудобном положении, стоя на механизме между
тросами, регулировать концевой выключатель и тянуться отсюда к ры-
чагам управления движением ковша. После регулировки концевика К.
включил рычаг управления ковшом и, стоя спиной к ковшу, наблю-
дал, как кулачок поворачивается к концевому выключателю. Он, ве-
роятно, предполагал, что ковш в это время спускается вниз, факти-
чески же ковш поднимался вверх и в конце концов прижал его к
корпусу бункера смесителя. В результате тяжелого перелома таза с
повреждением внутренних органов К. скончался.
При анализе этого происшествия в натурном моделировании усло-
вий, в которых машинист К. выполнял регулировку тросового управ-
ления ковшом, можно было убедиться, в какой неудобной позе он
действовал, как ему трудно было дотянуться до рукояток управле-
ния и как легко было перепутать рукоятки и включить ковш на дви-
жение «вверх» вместо движения «вниз». При этом была обнаружена
одна малозаметная, но весьма существенная деталь: концевой вы-
ключатель нижнего положения ковша в коробке управления нахо-
дился вверху, а выключатель верхнего положения ковша — внизу.
Теперь можно было понять, почему К., случайно включив ковш на
движение вверх, не обнаружил своей ошибки: тот факт, что кулачок
приближался к нижнему концевому выключателю, естественно, вос-
принимался им как свидетельство того, что ковш движется вниз.
Следовательно, кроме прочих причин ошибочных действий машини-
ста К., можно было назвать еще одну важную причину этого проис-
шествия — неправильное, с точки зрения инженерной психологии,
расположение концевиков. Вероятно, именно это обстоятельство вве-
ло в заблуждение рабочего и помешало ему вовремя обнаружить
свою ошибку и предотвратить несчастье.
*
В последние десятилетия получил распространение и
другой метод моделирования несчастных случаев, осно-
ванный на описании этого события с помощью абстракт-
ных символов. В качестве аргументов в таких описаниях
обычно выступают показатели отдельных качеств инди-
видов, попавших в несчастный случай, а также характе-
ристики техники, внешних условий несчастного случая.
Путем анализа функционирования таких динамических
моделей при различных значениях их аргументов пред-
ставляется возможным выявлять те стечения обстоя-
тельств (сочетания значений аргументов), которые по-
рождают несчастные случаи. На основе подобных анали-
338
зов, проводимых обычно при помощи ЭВМ, могут быть
выявлены основные факторы, порождающие в данных ус-
ловиях несчастные случаи, и разработаны меры преду-
преждения травматизма. Таким образом, данный метод
обладает, так же как и статистический подход, способ-
ностью к прогнозированию.
Для сбора данных о победителях несчастных случаев
иногда используются методы моделирования поведения
(англ, «behavior sampling») или моделирования без-
опасности (англ, «safety sampling») [276)]. Сущность
первого метода заключается в выявлении посредством
периодических наблюдений тех действий, которые при-
знаются опасными. Таким образом определяется сред-
ний удельный вес этих действий в деятельности рабочих,
процент рабочих, допускающих опасное поведение, и т. п.
Второй метод заключается в наблюдении за оборудова-
нием, его использованием и в выявлении его недостатков
с точки зрения безопасности. На основе собранных в ре-
зультате наблюдения данных строятся математические
модели и осуществляются расчеты возможности возник-
новения различных несчастных случаев.
В качестве примера практического использования рас-
сматриваемого подхода может служить разработанная
в Киеве математическая модель прогнозирования несча-
стных случаев в строительстве [71, 54—56], где число
несчастных случаев описывается в виде линейной функ-
ции от ряда условий работы строительной организации
(объема выполненных работ, возраста строительной ор-
ганизации, выработки на одного рабочего, текучести кад-
ров, зарплаты и т. д.).
Иногда строят модели, описывающие возможность
возникновения несчастного случая в виде функции веро-
ятности целого ряда обусловливающих его событий. Так,
например, группа ученых из Донецка [38] разработала
математическую модель для расчета вероятности несча-
стных случаев в шахте как функцию 23 вероятностей от-
дельных событий (вероятности обрушения породы, веро-
ятности нахождения человека в опасной зоне, вероятно-
сти образования навеса породы и т. д.). С помощью по-
добной модели можно оценить как вероятность несчаст-
ного случая при данном стечении отдельных факторов,
так и влияние каждого из рассматриваемых факторов на
искомую вероятность.
Вероятность возникновения несчастных случаев и сте-
339
пень их тяжести могут определяться и с помощью мате-
матических моделей, основанных на экстраполяции со-
бранной ранее статистики о трудовом травматизме. Та-
кая модель была использована для прогнозирования за-
кономерностей несчастных случаев у шахтеров [178]. Ее
практическая проверка показала, что полученные по ней
расчетные данные довольно хорошо совпадали с факти-
ческой динамикой травматизма.
Для прогнозирования несчастных случаев некоторые
авторы [64] предлагают использовать модель с аргумен-
тами, представленными в виде нечетких множеств. При
практическом применении такой модели облегчается сбор
необходимой информации, а результаты моделирования,
по утверждению авторов, оказываются близкими к фак-
тическим данным о травматизме.
Модель несчастного случая, более полно учитывающая
влияние на него «человеческого фактора», была разрабо-
тана английскими учеными А. Хале и М. Хале (1970) [по
306]. Она представляет собой графическое изображение
взаимосвязи ряда блоков, символизирующих различные
показатели деятельности субъекта: цель действия, моти-
вацию, опыт, состояние, психофизиологические качества,
способности, оценку ожидаемой пользы в данном дейст-
вии, степени риска в нем и т. д. На основе таких харак-
теристик представлялось возможным определять вероят-
ность возникновения несчастного случая для любых кон-
кретных условий.
Более обстоятельная графическая модель, описываю-
щая не только параметры человека, но совместно с ними
и параметры машины, окружающей среды, была предло-
жена американскими авторами Р. Смилли и М. Айюбом
[306]. В ней были представлены разнообразные показа-
тели человека, характеризующие его с различных точек
зрения: пол, возраст, культура, физическое состояние,
обученность, навыки, мотивация, отношение к безопасно-
сти, к риску, фактор стресса и пр. В модели также отра-
жались виды производственных опасностей, условия тру-
да. Все эти данные объединялись в логических схемах,
где учитывались возможности разрушения системы (не-
счастного случая) и восстановления ее нормального дей-
ствия при различных нарушениях. Такие графические мо-
дели предназначаются для последующего анализа с по-
мощью ЭВМ, что позволяет рассчитывать возможность
несчастного случая для любых конкретных условий функ-
340
ционирования системы. Существенным достоинством дан-
ного метода является тот факт, что по предложенной мо-
дели ясно видно, какие психологические факторы оказы-
ваются решающими при возникновении несчастного слу-
чая, а также как изменение отдельных из них сказыва-
ется на вероятности такого происшествия. При его при-
менении представляется возможным оценивать, напри-
пример, как влияют на несчастный случай в отдельности
такие факторы, как способ предъявления информации,
зрение рабочего, его опыт, прежние травмы, способность
избегать происшествия и прочие. Отсюда открываются
возможности выбора факторов, их значений и сочетаний,
при которых можно достичь доступными средствами
наибольшей безопасности труда.
К категориям математических моделей относится и
описанная нами в главе 3 формула (3.1), позволяющая
анализировать влияние различных факторов на мотива-
цию рабочего к использованию данного средства защиты
и прогнозировать по этим факторам силу этой мотивации.
4.3. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОБ ОПАСНОСТИ
4.3.1. Роль осознания опасности
Почему дети часто падают, ушибаются, ранят себе ру-
ки — в общем, часто попадают в несчастные случаи? На
этот вопрос, естественно, следует ответ: потому, что мало
знают об источниках опасности. Вероятно, той же при-
чиной можно объяснить и травмы у начинающих рабо-
чих и у тех, кто более опытен, но осваивает незнакомую
технику или технологию. И наиболее естественным путем
борьбы с несчастными случаями в подобных ситуациях
является предупреждение рабочих об опасностях, кото-
рые они могут встретить в процессе труда.
Так, в США существовала градация опасностей, где
использовались такие определения, как «серьезная», «ме-
нее серьезная», «незначительная» и т. п. Однако отсутст-
вие конкретных критериев, позволяющих обоснованно
относить ту или иную опасность к указанным категориям,
открывало возможность довольно произвольного диффе-
ренцирования опасностей на различных производствах.
В целях более четкого определения уровней опасностей
была разработана десятибалльная шкала для их ранжи-
341
рования. И хотя при такой шкале все равно оставались
некоторые возможности вольного отнесения опасностей
к определенному рангу, она все же, как показывает прак-
тика, оказалась достаточно полезной [по ИЗ].
Для оценки уровня опасности отдельных технических
устройств с точки зрения последствий их отказов или
ошибок человека при использовании этих устройств мо-
жет применяться предложенная мною методика экс-
пертных оценок, описанная в пункте 3.2.6.
О связи фактора осознания опасности предстоящего
предметного действия с его результатами достаточно
подробно говорилось в предшествующей главе. Здесь мы
приведем лишь ряд примеров, подтверждающих тот факт,
что если человек осознает важность, опасность предстоя-
щего действия, то у него возникает активация нервной
системы, способствующая мобилизации энергетических
ресурсов его организма и внешних средств на лучшее вы-
полнение такого действия и избежание связанных с ним
опасностей.
Г. Чемберлен (1968), анализируя автодорожные про-
исшествия вблизи пешеходных переходов, заметил любо-
пытную закономерность; число несчастных случаев при
подъезде к переходам и на переходах оказалось значи-
тельно меньшим, чем сразу после переходов [по 199, 22],
т. е. несчастных случаев оказывается больше не там, где
опасность действительно велика, а там, где она уже
уменьшилась, но недооценивается. Можно привести при-
меры, когда опытные летчики после выполнения трудного
летного задания и посадки в сложных метеорологических
условиях уже на земле недопустимо грубо ошибались в
самых простых действиях, в результате чего создавали
аварии. Известно также, что машинисты электровозов не-
редко после прохождения дальнего маршрута, уже при-
быв на конечную станцию, у себя «дома», где им все бы-
ло хорошо знакомо, допускали грубейшие ошибки (на-
пример, ехали на красный свет). Во всех этих примерах
причиной аварий являлась недооценка значимости (труд-
ности, опасности) сравительно простых действий, кото-
рые после выполнения сложных по контрасту казались
особенно простыми. Замечу, что подобные аварии часто
возникают в завершающих действиях, когда у человека
создается готовность к окончанию работы, отдыху. Такая
готовность нарушает рабочий настрой, препятствует адек-
ватной оценке трудности и опасности завершающих дейст-
342
вий. Важность правильной оценки степени трудности и
опасности предстоящего действия можно показать на сле-
дующем примере.
Известно, что алкогольное опьянение шофера является причиной
многих несчастных случаев. Говоря об этом, обычно подчеркивают
тот факт, что алкоголь понижает психофизиологические возможности
человека: ухудшает внимание, сенсомотопную координацию, память,
увеличивает время реагирования и т. п. Это, бесспорно, так. Но толь-
ко ли эти психофизиологические сдвиги создают опасность несчаст-
ного случая? Очевидно, что если человек выпьет много, то эти каче-
ства снизятся сильно, если выпьет мало, то они снизятся тоже мало,
а если он выпьет совсем немного, то они снизятся настолько незначи-
тельно, что этим обстоятельством, с точки зрения физиологии, можно
будет, вероятно, ппенебпечь. К тому же, как было показано, человек
является в высшей степени саморегулируемой системой, способной
различными путями компенсировать нарушения или недостающие
функции. Все эти факты свидетельствуют о том. что физиологические
сдвиги, возникающие в организме человека от весьма слабого опья-
нения. не должны являться предпосылкой к авариям и несчастным
случаям. Практический же опыт говорит об обратном: именно в со-
стоянии легкого опьянения совершается наибольшее число аварий.
Объяснение этому кажущемуся несоответствию можно найти, если
учесть не только психофизиологическое, но и чисто психологиче-
ское воздействие алкоголя. Для этого воспользуемся графическим
пояснением. На рис. 4.2 представлены три векторные диаграммы,
каждая из которых состоит из двух векторов, символизирующих фак-
тические возможности субъекта по решению возникшей задачи (век-
тор изображен жирной линией) и самооценку этих возможностей
(вектор изображен тонкой линией). Диаграмма (а) построена для
случая, когда человек трезв и его самооценка в целом обычно адек-
ватна фактическим возможностям. Средняя диаграмма (б) соответ-
ствует состоянию легкого опьянения: здесь реальные возможности
человека несколько снижаются, но он этого не ощущает, не чув-
ствует и опьянения, самооценка же им своих возможностей, за счет
тонизирующего воздействия небольшой дозы алкоголя, резко воз-
растает.
В таком случае между фактическими возможностями и их само-
оценкой возникает значительное рассогласование (<ц). Сильное за-
вышение своих возможностей при этом ведет к недооценке значимо-
сти возникающих задач, недоиспользованию своих внутренних и
внешних ресурсов там, где это требуется, и всем вытекающим от-
сюда последствиям.
На рис. 4.2, в представлена диаграмма для случая среднего опья-
нения. Как видно из этого рисунка, реальные возможности шофера
здесь уже значительно снижаются, он это обычно ощущает и пони-
мает, что пьян. Поэтому его самооценка собственных возможностей
соответственно падает. В подобном случае рассогласование (аз)
между фактическими возможностями шофера и его представлением
о них будет уже не столь большим, как в случае легкого опьянения.
Осознание значимости сложившейся ситуации должно было бы по-
влечь за собой включение описанных в главе 3 механизмов саморегу-
ляции, способствующих выполнению действия на требуемом уровне.
Однако в данном случае этого не произойдет, поскольку более силь-
343
амооценка
фактические Ьозтжности
Рис. 4.2. Пояснения к вопросу о влиянии алкоголя на адекват-
ность самооценки субъектом собственных возможностей: а) в трез-
вом состоянии, б) при легком опьянении, в) при среднем опьянении
ное алкогольное опьянение будет нарушать действие физиологиче-
ских механизмов саморегуляции и они уже не дадут должного эф-
фекта. Поэтому и последний вариант окажется чреватым опасностью.
О последнем варианте я упомянул лишь попутно. Цель же данного
примера показать, сколь важным является знание человеком реаль-
ных опасностей предстоящих действий и адекватная оценка им своих
возможностей, т. е. значимости решаемых задач.
Следовательно, предупреждение об опасности, т. е.
придание ситуации соответствующей ей значимости,
нужно считать важным путем профилактики несчастных
случаев. Ценность этого пути, в отличие от ранее рас-
смотренных, заключается в его априорности: он дейст-
вует до несчастного случая и нацелен на предупрежде-
ние уже первых таких происшествий, а не только их по-
вторности.
4.3.2. Предупреждение об опасных ситуациях
Каждый несчастный случай, независимо от его проис-
хождения, всегда в какой-то мере поучителен как для
пострадавшего, так и для окружающих. На это указы-
вал еще в начале века английский врач В. Андерсен
[по 16]. Все обстоятельства, характерные для ситуации,
в которой возник несчастный случай (на каком рабочем
месте, при выполнении какого действия, при каких усло-
виях, в какой день недели, в котором часу и т. п.), свя-
зываются с несчастным случаем и на будущее становятся
настораживающими, т. е. значащими для индивида, и
344
уже одно это, как было неоднократно показано, способ-
ствует избеганию опасностей при встрече с подобными
ситуациями или их элементами (см. гл. 3). Причем зна-
ние опасности вызывает не только сознательное противо-
действие ей, но порождает и неосознанные процессы са-
морегуляции, способствующие противостоянию организ-
ма вредным или нежелательным воздействиям на него
[82; 259]. Поэтому так важно заблаговременно преду-
преждать рабочих об опасных ситуациях, которые могут
возникать на отдельных этапах их труда.
Одним из наиболее распространенных средств опове-
щения рабочего об опасности является использование
аварийной сигнализации, предупреждающей о возникно-
вении опасных нарушений в работе системы или же о по-
явлении особо опасных производственных факторов.
Очень важно, чтобы подобные сигналы быстро и легко
воспринимались рабочими. Для этого их характеристики
должны выбираться с учетом структуры той деятельно-
сти, в которой воспринимается сигнал опасности. Ис-
пользование же одних и тех же серийно выпускаемых
сигнализаторов в разных системах, без учета специфики
работы в них человека, как отмечалось, часто является
причиной их низкой эффективности (Дж. Робинсон [по
37]).
К категории методов оповещения рабочих об опасно-
сти можно отнести и передачу информации о конкретных
несчастных случаях, происшедших на данном производ-
стве. В главе 2 уже отмечалось, что сведения о несчаст-
ных случаях обычно базируются на актах, составленных
по форме Н-1, а поэтому оказываются довольно ограни-
ченными, и что более полный учет несчастных случаев
(включая микротравмы) может существенно повысить
объем и чувствительность такой статистики.
На основе подобных анализов обширного статистиче-
ского материала представляется возможным выделить
не только ситуации, в которых чаще всего возникают
несчастные случаи, но и отдельные внешние условия, ко-
торые им сопутствуют. Таким образом, для рабочих раз-
ных профессий, для различных рабочих мест можно ука-
зать конкретные данные: в каких задачах, действиях,
операциях, в какие дни месяца, недели, на каком часу
работы и т. п. наиболее вероятны ошибки, ведущие к
несчастным случаям. Эта информация в виде плакатов-
предупреждений может вывешиваться на участках цехов,
345
в бригадах как средство, направленное на снижение
травматизма. На целесообразность использования таких
предупреждений указывает и ученый из ФРГ X. Пауль
[287].
Хорошо известно, и об этом уже неоднократно упоми-
налось в этой книге, что далеко не каждое нарушение
правил техники безопасности, не каждый случай опас-
ного поведения кончается травмой. Поэтому у некоторых
исследователей возник даже интерес к установлению ко-
личественной связи между числом таких повторных нару-
шений и полученными при этом повреждениями.
Так, Р. Скиба [по 113] приводит пример оператора
механической пилы, который, вопреки правилам, пере-
двигал разрезаемый материал рукой вместо того, чтобы
использовать специально предусмотренную для этого
планку. В конце концов при одном из таких нарушений
ему отсекло палец руки. Расследование показало, что
пострадавший в течение трех месяцев работал на этой
пиле с такими же нарушениями правил. Если учесть, что
ежедневно он применял недозволенный прием 20 раз, то
получим, что за эти три месяца он 1500 раз нарушал пра-
вила работы с пилой. Выяснилось также, что за этот пе-
риод пострадавший примерно 350 раз попадал в такие
ситуации, когда он оказывался буквально на волосок от
травмы, а в 40 случаях все же получал мелкие травмы и
ему оказывали медицинскую помощь.
На основе этих данных Скиба установил связь между
следующими событиями: числом нарушений правил —
числом явно опасных ситуаций — числом мелких травм —
числом тяжелых повреждений, которые находились в
соотношении 1500 : 350 : 40 : 1.
Полученная зависимость подтверждалась исследова-
ниями других авторов, большинство из которых сходи-
лись примерно на таком соотношении между числом явно
опасных ситуаций (предпосылок к несчастным слу-
чаям) — числом легких травм — числом тяжелых травм:
300:29: 1.
В литературе приводится и такая связь: на один не-
счастный случай с травмой (с потерей работоспособно-
сти) приходится 100 несчастных случаев с легкими трав-
мами и 500 случаев аварий и поломок с причинением ма-
териального ущерба [по 113].
Теперь остановимся на одном относительно новом ме-
тоде предупреждения об опасных ситуациях, получившем
340
название «актуализация предпосылок» (англ, critical
incident-recall») [299; 247]. Этот метод, разработанный
американским ученым Шлезингером, нацелен на выявле-
ние обстоятельств, которые привели к возникновению
опасных ситуаций, не завершившихся несчастными слу-
чаями, и основан на следующих соображениях. Обстоя-
тельства зафиксированных несчастных случаев обычно
разносторонне изучаются, анализируются, и по ним дела-
ются соответствующие выводы. Те же опасные ситуации,
которые по тем или иным причинам не привели к проис-
шествиям (а их, как было показано, гораздо больше, чем
происшествий), обычно остаются неизученными. Такие
ситуации, как уже говорилось, называют предпосыл-
ками к несчастным случаям. Авторы метода считают,
что следует специально восстанавливать в памяти людей,
у которых были подобные предпосылки, эти ситуации,
анализировать их, обобщать и принимать по ним меры.
Истоки данного метода идут от психологических иссле-
дований, которые проводились еще в годы второй миро-
вой войны по программам американских воздушных сил.
Эти программы были направлены на выявление причин
ошибочных действий пилотов и их связи с. несовершенст-
вом индикаторов, органов управления и другой авиацион-
ной техники. Данные исследования, которые в наше вре-
мя относят к категории инженерно-психологических, вы-
являли ошибки пилотов, приведшие и не приведшие к
последствиям, а также влияние отдельных вещественных
и индивидуальных факторов на возникновение таких
ошибок. На основе рассказов пилотов, у которых возни-
кали предпосылки, а также рассказов очевидцев восста-
навливались условия каждой опасной ситуации и при-
чины их возникновения. Эти исследования, опубликован-
ные в 1954 г. Дж. Фланагеном, впоследствии были ис-
пользованы американскими учеными Л. Шлезингером и
Ф. Бирдом для разработки метода актуализации
предпосылок [по 287].
Главной задачей этого метода является изучение воз-
можностей возникновения опасных ситуаций до того, как
появится несчастный случай и связанный с ним мате-
риальный ущерб. Авторы метода обращают внимание на
трудности восстановления реальных условий несчастного
случая, поскольку пострадавшие обычно не любят вспо-
минать о происшествии — люди охотнее говорят о ситуа-
циях, где им удалось избежать несчастного случая, т. е.
347
о предпосылках к нему. Однако существует целый ряд
причин, по которым они не всегда охотно рассказывают
и о предпосылках к несчастным случаям. Среди таких
причин Л. Шлезингер выделяет следующие:
— незнание рабочим, как руководство или товарищи
будут реагировать на его сообщение;
— опасение потерять доброе имя и повредить себе по
службе;
— желание показать себя с лучшей стороны и пр.
Поэтому авторы метода приходят к заключению, что
информацию о предпосылках следует собирать «на пер-
вой линии», т. е. непосредственно у рабочих, у которых
были подобные случаи, и должен делать это ближайший
руководитель, интимно близкий к ним, пользующийся их
доверием. Это должно осуществляться следующим обра-
зом. Мастер в непринужденной обстановке проводит один
на один с рабочим беседу, где устанавливает те опасные
ситуации, которые у него возникали. В условиях довери-
тельной атмосферы с помощью специально нацеленных
вопросов он выявляет картину опасной ситуации, фак-
торы и причины, сопутствовавшие ее возникновению. В
результате беседы мастер должен получить ясное пред-
ставление о предпосылках, которое затем он излагает
письменно в соответствующем рапорте в отдел безопас-
ности труда завода.
Такие беседы мастер проводит раз в неделю с одним
из рабочих. Если он руководит группой из 10—20 рабо-
чих, то получается, что с каждым из них он беседует 2—4
раза в год. На сталелитейном заводе, где, например, за-
нято в производстве около 4 тыс. рабочих, составляют в
год примерно 12—15 тыс. рапортов. Каждый из 6 инже-
неров по безопасности труда, работающих на заводе,
должен, таким образом, анализировать по 40—50 рапор-
тов в неделю. Однако такие большие затраты труда и
весь этот метод, как показывает опыт, оправдывается
практическими результатами.
Применение данного метода на некоторых заводах
США привело к значительному снижению числа несчаст-
ных случаев. Благодаря ему руководство предприятия
стало получать массовую информацию об опасных ситуа-
циях, возникающих в труде рабочих. В большом массиве
данных многие предпосылки к несчастным случаям, ка-
жущиеся одиночными событиями, связываются между
собой и позволяют выявить общие причины и закономер-
348
ности их возникновения. Данные, полученные в резуль-
тате анализа большого статистического массива, позво-
ляют изыскивать технические и организационные пути
для снижения вероятности появления опасных ситуаций,
используются при обучении, инструктажах, в беседах по
безопасному труду.
Следует заметить, что метод актуализации предпосы-
лок так же, как и предложенный нами метод учета микро-
травм [86], позволяет получать массовую информацию
об опасных ситуациях, т. е. фактически повышать чувст-
вительность системы статистических данных. Различие
этих методов состоит в том, что в микротравмах опасная
ситуация уже реализовалась, а в предпосылках несчаст-
ного случая удалось избежать. К тому же поток инфор-
мации о предпосылках раз в 20 (судя по приведенным
данным) превышает сведения о микротравмах, и это яв-
ляется большим достоинством метода актуализации пред-
посылок.
В. Гартман [247], посетивший сталелитейный завод в
США, где используется данный метод, отметил, что бла-
годаря ему улучшились контакты рабочих с мастерами и
сами рабочие стали обращать больше внимания на опас-
ные ситуации, задумываться над причинами их возник-
новения, анализировать свои действия. Все эти психоло-
гические факторы, вместе с мероприятиями отдела без-
опасности труда, вероятно, и определили успех реализа-
ции данного метода.
В некоторых фирмах США рабочим вручаются специ-
альные бланки о потенциальных опасностях в их работе,
где указывается, как может проявляться данная опас-
ность, по каким признакам она обнаруживается, как сле-
дует действовать в случае ее возникновения. Порой рабо-
чих даже просят проследить за развитием этой опасности
и дать описание ее динамики [255].
4.3.3. Предупреждение об опасных точках
Рабочих следует предупреждать не только об опасных
ситуациях, которые могут возникать у них в процессе
труда, но и указывать конкретные технические точки, при
соприкосновении с которыми наиболее возможно возник-
новение таких ситуаций. Подобные точки принято назы-
вать «опасными». Институт охраны труда ФРГ опреде-
ляет их следующим образом: опасные по соображе-
349
ниям безопасности труда точки — это особые места, вы-
деляющиеся высокой концентрацией на них несчастных
случаев [257].
Указанные точки становятся опасными по многим при-
чинам. Точка может стать опасной потому, что при взаи-
модействии с ней у рабочего часто возникают сложные
задачи, где весьма возможны ошибочные решения. Точка
становится опасной и потому, например, что техника или
технология в данном месте плохо согласованы с психо-
физиологическими возможностями человека и провоци-
руют его ошибки. Рабочий может взаимодействовать с
данной точкой в состоянии усталости, что также делает
ее опасной. Возможно, что в данной точке часто возни-
кают отказы техники, причиняющие повреждение рабо-
чему. Следовательно, опасные точки могут возникать в
связи с самыми разнообразными причинами, действие
которых в конце концов сводится к тому, что в данном
месте несчастные случаи появляются значительно чаще,
чем в других местах.
Основанием для выделения опасных точек обычно слу-
жит статистика несчастных случаев и материалы их
анализа. Статистика позволяет установить точки, при
взаимодействии с которыми несчастные случаи возни-
кают особенно часто, а данные анализа показывают ха-
рактер опасности (механической, электрической и т. п.).
Для накопления статистики об опасных точках может
использоваться план предприятия, на котором инженер
по безопасности соответствующими цветными знаками
отмечает места происшествий, причины и поврежденные
части тела [298]. Подобная методика (ее называют
иногда топографической) существенно облегчает система-
тизацию и анализ опасных точек.
Однако точки приходится считать опасными не только
по соображениям частоты несчастных случаев, но
также и исходя из степени их тяжести. На эту тему
мы уже говорили в главе 1, где показали, что чем тяже-
лее последствия несчастного случая в данной точке, тем
при меньшей вероятности его возникновение восприни-
мается уже как частое и эта точка как опасная. Мысль о
целесообразности выделения опасных точек не только по
критерию частоты, но и с учетом тяжести возможных
несчастных случаев высказывалась в работах Б. Шнай-
дера (1961), Ф. Буркардта (1967) [по 304]. Последний
предложил разделять опасные точки на абсолютные
350
и относительные и определять первые по высокой
частоте несчастных случаев, а вторые — по степени их
тяжести, независимо от частоты возникновения.
В некоторых исследованиях [303] делались предложе-
ния оценивать степень опасности точек по уровню мате-
риальных потерь, которые могут возникать из-за ошибки
или отказа в данном месте. При этом в материальные
потери включались как выплаты по нетрудоспособности,
так и ущерб от поврежденных при аварии машин, поме-
щений и т. п. Были предложения разделять опасные
точки по происхождению связанной с ними опасности.
Так, 3. Зломски (1966) выделял на строительстве три
категории опасных точек, где опасность заложена в са-
мой работе, создается технологией или является следст-
вием плохой организации [по 257].
Заключение об опасных точках можно делать в прин-
ципе не только исходя из физической опасности, но и с
позиции опасности недостижения цели деятельности из-за
ошибки в данной точке. С этих позиций я оценивал
различные индикаторные приборы на самолете, опреде-
ляя их значимость по вероятности невыполнения летного
задания из-за отказа данного прибора или ошибки при
его использовании [81, 176—179].
Если опасные точки, связанные с высокой частотой
несчастных случаев, принято определять по статистике
травматизма, то опасные точки, обусловленные тяжестью
происшествия (относительные), приходится выявлять
иными путями. Статистический метод здесь оказывается
непригодным: тяжелые несчастные случаи бывают срав-
нительно редко, поэтому ждать сбора подобной статис-
тики явно неразумно. Относительно опасные точки, оче-
видно, приходится выявлять посредством расчетов —
теоретического прогнозирования. 1<.-Х. Янцен в данном
прогнозировании усматривает два подхода — прямое и
косвенное обнаружение таких опасных точек [257]. При
прямом прогнозировании изучается сама опасность и
возможности ее проявления, при косвенном — причины,
которые порождают эту опасность. Наибольший интерес
с позиций данного изложения представляет косвенный
метод прогнозирования, поскольку он позволяет выяв-
лять причинно-следственные связи, делающие данную
точку опасной, и устанавливать факторы (в том числе и
психологические), от которых особенно сильно зависит
реализация ее опасности.
351
Проблема прогнозирования относительно опасных то-
чек особенно актуальна в опасных профессиях, и в част-
ности в авиации. Идея дифференцирования самолетных
устройств по степени их влияния на безопасность полетов
высказывалась мною еще в 1967 г. [79]. Предлагалось по
вероятности, с которой отказ данного устройства или
ошибка при его использовании ведет к нарушению без-
опасности, присваивать этому устройству соответствую-
щий коэффициент. Об устройствах, имеющих низкие
коэффициенты безопасности, рекомендовалось предуп-
реждать пилотов, наземный технический персонал с
целью обратить их внимание на важность осторожной и
внимательной работы с этими устройствами, на важность
их особо качественной проверки и профилактики.
В другой моей работе [84, 212—215] был предложен
конкретный метод оценки технических устройств исходя
из степени опасности их отказов или ошибок при их
использовании. Сущность его заключается в следующем.
В рассматриваемой системе выделяется ряд категорий
возможных в ней аварий, точнее — последствий этих
аварий (в авиации, например, это нарушение безопасно-
сти полета, срыв воздушного рейса, длительный ремонт
техники, текущий ее ремонт). Вероятность последствий
каждой категории в общем случае зависит от многих раз-
личных факторов: места возникновения отказа или ошиб-
ки, возможности человека вовремя заметить и устранить,
парировать отказ или ошибку, от наличия в системе
средств резервирования техники, фильтрации ошибок
и пр. Учесть совместное влияние этих факторов на про-
явление каждой из категорий последствий можно с по-
мощью соответствующей логической схемы. Таким обра-
зом, открывается возможность оценивать отдельные уст-
ройства системы как потенциальные носители аварий
различной степени тяжести. При этом можно не только
определять опасные с этой точки зрения устройства, но и
выявлять и прогнозировать факторы, делающие их опас-
ными.
Достоинство данного подхода заключается прежде
всего в том, что он ориентирован на оценку не просто
надежности работы техники или человека, а на оценку
их способности вызывать/не вызывать аварии различной
степени тяжести. И именно этот аспект надежности ра-
боты техники или человека по отношению к тяжелым
853
происшествиям нас особенно интересует в данном изло-
жении.
Следует заметить, что с накоплением практического
опыта работы люди обычно сами интуитивно, может быть
до конца не осознавая этого, приходят к подобным оцен-
кам. Так, например, опытный шофер, осматривая авто-
мобиль перед выездом, значительно больше внимания
уделяет проверке тормозов и рулевого управления, чем
работы мотора, хотя последний отказывает намного чаще
На основе опыта он знает, что по отношению к тяжелому
дорожному происшествию тормоза и рулевое управление
обладают меньшей надежностью, чем мотор. Однако да-
леко не всегда надежность технических устройств по от-
ношению к тяжелым последствиям выражается так оче-
видно. Изложенный выше метод позволяет априорно,
среди сложной взаимосвязи факторов, выделить те дейст-
вия или устройства, которые по тем или иным причинам
стали с относительно высокой вероятностью носителями
таких последствий. Подтверждением целесообразности
данного подхода и метода оценки опасных точек по их
надежности относительно тяжелых аварий может слу-
жить конкретный случай из моей практики [80].
В процессе полета на одном самолете возник отказ, который про-
явился в зажатии рулей управления самолетом. Самолет стал почти
неуправляем и начал, несмотря на противодействие пилотов, быстро
снижаться. Судя по проявлению этого отказа, он явился следствием
самопроизвольного включения автопилота. Пилоты это поняли, од-
нако все их попытки ликвидировать отказ путем нормального и ава-
рийного выключения автопилота не имели успеха. К счастью, через
некоторое время отказ самоустранился и удалось благополучно по-
садить самолет, избежав высокой опасности. Длительное детальное
изучение этого случая позволило предположить, что причиной само-
произвольного включения автопилота было замыкание в электропро-
водке и попадание в линию питания электромагнитных рулевых ма-
шин автопилота по «паразитной» цепи положительного потенциала.
Поскольку этот провод питания имел на самолете много разветвле-
ний, такая возможность была весьма вероятна. Натурное моделиро-
вание этого отказа показало, что достаточно было потенциала 4-14
вольт (в самолетной электросети напряжение 28 вольт), чтобы сра-
ботали электромагниты рулевых машин и произошло зажатие рулей.
Электрическая схема подвода питания к этим электромагнитам пред-
ставлена на рис. 4.3, а. Из этого рисунка легко заключить, что в слу-
чае проявления подобного отказа все выключатели автопилота уже
не действуют.
Во избежание повторения подобных случаев мною было предло-
жено произвести небольшую доработку этой схемы питания и уста-
новить в ее минусовой цепи на пульте пилота дополнительный ава-
рийный выключатель 5 (рис. 4.3, б). В случае возникновения такого
23 Психология и безопасность
353
ис. 4.3. Пояснения к случаю отказа автопилота: а) упрощенная
схема питания электромагнитов рулевых машин автопилота б) та
же схема, но с дополнительным аварийны;,; бь:к-
машин: 1 — выключатель автопилота, 2 и 3 — кнопки ав
выключения автопилота от левого и правого пилота 4 —
рийныи выключатель рулевых машин.
аварийным^ выключателем рулевых
" кнопки аварийного
магнитные выключатели рулевых машин, 5 — "дополнительныТава-
отказа пилот сможет с помощью этого выключателя сразу прервать
паразитную цепь питания электромагнитов и таким образом устра-
нить его чрезвычайно опасные последствия. Но это предложение
вызвало возражение у отдельных инженеров: включение в электри-
ческую цепь автопилота дополнительного выключателя будет пони-
жать надежность автопилота. Действительно, согласно классической
теории технической надежности, абстрагирующейся от содержатель-
ной стороны отказов, дополнительный последовательный элемент в
схеме снижал в какой-то мере его надежность. Однако ценность та-
кого выключателя можно было доказать, использовав понятие на-
дежности системы по отношению к ее безопасной работе. Именно
354
данную надежность этот выключатель существенно увеличивал. Воз-
можно, что из-за отказа дополнительно введенного выключателя
когда-то не включится автопилот и это приведет к тому, что при-
дется пилотировать самолет вручную. Зато, если повторится описан-
ный выше отказ, этот выключатель спасет жизнь людям. Очевидно,
польза от такого выключателя будет несоизмеримо выше, чем воз-
можные потери от его поломки.
Приведенный пример показывает, как усовершенство-
вание технической схемы позволяет снизить опасность
отдельной точки системы. Существуют и другие пути та-
кого снижения. Это может достигаться, как уже отмеча-
лось, введением в схемы специальных автоматов, пред-
назначенных для выключения системы в случае возник-
новения в ней опасных нарушений или опасных сигналов
[291]. В системы могут включаться и специальные фильт-
рующие устройства, предназначенные для отсеивания
ошибочных и опасных управляющих действий человека,
а также устройства, способствующие своевременному об-
наружению аварийных ситуаций и предотвращению их
развития. Принципы создания подобных устройств у нас
в стране разрабатываются, в частности, В. М. Ахутиным
и его сотрудниками [10]. Снижать опасность отдельных
точек в системе можно и посредством повышения квали-
фикации рабочих и операторов, т. е. путем понижения
возможности их ошибочных действий в этих точках.
Опасные точки можно ранжировать, располагая их в
соответствующей иерархии: в первую очередь, по тяже-
сти (значимости) последствий отказов, далее по вероят-
ности их возникновения и, наконец, по сложности ликви-
дации таких отказов или их последствий.
4.3.4 Предупреждение об опасных состояниях
Как было показано в главе 2, при определенных состоя-
ниях человек становится более предрасположенным к
несчастным случаям. Опасные состояния могут созда-
ваться из-за болезни рабочего, его чрезмерного утомле-
ния, под воздействием внешних стрессоров и т. п. Появ-
ление подобных состояний обычно ощущается человеком,
а вступающие при этом в действие механизмы саморегу-
ляции в той или иной мере помогают ему в достижении
трудовых целей и сохранении при этом безопасности.
Важно, чтобы люди знали, что в таких состояниях они
являются более предрасположенными к опасности, и это
355
обстоятельство уже будет дополнительно содействовать
их самосохранению.
Однако существует категория внешних факторов,
снижающих уровень защищенности, действие которых
непосредственно не ощущается и не осознается челове-
ком. Поэтому они не встречают прямого противодейст-
вия организма. Данное обстоятельство делает эти «ко-
варные» факторы особенно опасными. Речь идет о раз-
личных воздействиях космоса на человека.
Так, установлено, что фаза Луны отражается на со-
стоянии людей и что в периоды полнолуния возрастает
агрессивность, особенно тех, кто эмоционально неурав-
новешен. На этот период, как показали исследования
А. Либера и К. Шерина [по 47], приходится наибольшее
число убийств и самоубийств. Ученые предполагают, что
под воздействием гравитационных сил, вызванных изме-
нением взаимоположения небесных тел, земного магне-
тизма или ионизации атмосферы происходят соответст-
вующие сдвиги в организме и психике человека, которые
отражаются на его состоянии и поведении.
Еще более ощутимые сдвиги в организме вызывают
вспышки активности Солнца [1]. Известный советский
ученый А. Л. Чижевский уже более 60 лет назад на осно-
ве анализа большого статистического материала, собран-
ного им по многим странам мира, убедительно показал,
что имеется тесная связь между повышением солнечной
активности и происшествиями на Земле — числом смер-
тей, самоубийств, апоплектических ударов, эпилептиче-
ских припадков и прочих тяжелых заболеваний [205].
Авализируя периодичность солнечной активности, А. Л.
Чижевский за 30 лет сумел предсказать мощные эпиде-
мии гриппа, которые действительно разразились на Зем-
ле в 1957—1959 и в 1965 гг.
Французский ученый М. Гоклен [47] приводит данные,
венгерского исследователя И. Эрмени, который, анали-
зируя случаи самоубийств за 1964 г., пришел к заключе-
нию, что они с высокой статистической достоверностью
возникают чаще в периоды хромосферных вспышек. Он
изучил около 5,5 тыс. несчастных случаев на дорогах
Венгрии за 1963—1964 гг. и установил, что в периоды сол-
нечной активности их число увеличивается более чем
вдвое. На основе анализа производственного травматиз-
ма на металлургических предприятиях страны за 1962—
1964 гг. автор пришел к выводу, что несчастные случаи
356
связаны с солнечной активностью и эта связь особенно
сильно проявляется тогда, когда такая активность сопро-
вождается резкими понижениями температуры. И. Эрме-
ни высказал мнение, что так же, как астрономы способ-
ны предвидеть вспышки на Солнце, можно регулярно со-
ставлять прогнозы количества несчастных случаев. Свое-
временное предупреждение рабочих о таких опасных для
них периодах позволило, как отметил автор, понизить
производственный травматизм в Венгрии на 10—20%.
М. Гоклен приводит данные Р. Мартини, который изу-
чил 5580 несчастных случаев в угольных шахтах Рура и
заметил поразительное совпадение дней несчастных слу-
чаев, происшедших по вине рабочих, с днями сильной
солнечной активности. Одна из наиболее признанных ги-
потез, объясняющая связь между скачками солнечной
активности и ростом происшествий среди людей, трак-
тует этот факт как результат воздействия на организм и
психику людей низкочастотных (длинноволновых) излу-
чений, связанных со взрывами на Солнце, — излучений,
которые по частоте относительно близки к основным рит-
мам биологической активности человеческого мозга.
Приведенные выше данные о росте производственного
травматизма в периоды высокой солнечной активности
подтверждаются и исследованиями Р. Рейтера, специ-
ально изучавшего влияние инфрадлинноволновых излу-
чений (частотой 5—100 кгц) на частоту несчастных слу-
чаев на производствах в ФРГ ]294]. Он анализировал
изменения частоты травматизма у 3G0 тыс. рабочих на
территории радиусом 300—400 км (за 1950—1952 гг.) под
влиянием роста и снижения таких излучений относитель-
но среднего уровня. Анализ показал, что в дни повышен-
ного уровня инфрадлинноволновых излучений частота
несчастных случаев в зоне их действия возрастала, по
сравнению со средним числом, на 12%. В дни же мини-
мальных уровней таких излучений наблюдалось, наобо-
рот, уменьшение числа несчастных случаев относительно
среднего уровня также на 12%. Было замечено, что с
удалением этих излучений от центральной зоны на 200 км
указанная связь ослабевала и постепенно исчезала.
Примечательно, что действие инфрадлинных волн от-
разилось и на травматизме шахтеров, находящихся под
землей и защищенных от их непосредственных воздейст-
вий. Причем, как показал почасовой анализ, эти излуче-
ния особенно сказались на травматизме шахтеров в пер-
357
вне часы их работы. Автор считает, что полученные дан-
ные свидетельствуют о том, что шахтеры приходили в
шахту уже с более высокой, чем обычно, предрасположен-
ностью к несчастным случаям, вызванной действием ука-
занных излучений.
Дополнительным подтверждением предположения о
том, что инфрадлинноволновые излучения снижают пси-
хофизиологические возможности человека, могут слу-
жить показатели измерений времени реагирования. Ис-
следованием 4 тыс. здоровых рабочих было установлено,
что в периоды действия этих излучений у них существен-
но повышалось время реакции (отличалось от обычных
дней с высокой статистической достоверностью). При
этом сами испытуемые не замечали каких-либо измене-
ний в своем самочувствии. На рост времени реакции под
воздействием таких излучений указывают и другие авто-
ры [1]. Итак, описанные исследования показывают, что
полезно специально предупреждать рабочих о днях, ког-
да они находятся под воздействием подобных внешних
факторов, и о возможности появления у них в эти дни
опасных состояний.
Высказывались предположения о влиянии погодных
условий на частоту несчастных случаев. Венгерские уче-
ные Г. Халми и Л. Бележки провели анализ связи между
прохождением погодных фронтов и частотой травматиз-
ма [244] и заметили явно выраженную зависимость
между этими факторами. Так, было установлено, что из
400 несчастных случаев в промышленности 54% прихо-
дились на время прохождения фронтов и ближайшие к
ним часы (±4,5 часа). Анализ 9983 автомобильных про-
исшествий на дорогах Венгрии (1953—1957 гг.) показал,
что 3493 таких события (т. е. 35%) приходится на время
прохождения погодных фронтов и ближайшие к ним ча-
сы (±4), тогда как на 5—12-й часы относительно мо-
мента прохождения фронта приходится 1607 и 1539 про-
исшествий (соответственно до и после). Авторы ставят
вопрос о выделении по медицинским показателям людей,
сильно подверженных погодным влияниям, о прогнози-
ровании резких погодных изменений и предупреждении
о них людей. Однако в другом исследовании влияния от-
дельных показателей погоды (температуры, атмосфер-
ного давления, их перепадов и пр.) на травматизм, про-
веденном в 1969—1970 гг. на предприятиях Киева [78],
не было установлено достоверной связи между этими
358
факторами. Возможно, влияние метеорологических усло-
вий на травматизм проявляется в комплексном воздей-
ствии погодных факторов.
Теперь остановимся на внутренних факторах, кото-
рые, как предполагают, тоже незаметно для человека по-
вышают его предрасположенность к несчастным случаям.
Такими факторами, как считают некоторые авторы, яв-
ляются периодические сдвиги в различных видах актив-
ности индивида, происходящие в связи с проявлением
биологических ритмов его организма. Известно, что в ор-
ганизме человека действует более ста различных ритми-
ческих биологических процессов, начиная от сердцебие-
ния, дыхания, биоэлектрической активности мозга, об-
менных процессов и вплоть до дневных, сезонных и годо-
вых ритмов. Еще в конце прошлого века венским психо-
логом Г. Свободой и берлинским врачом В. Флейсом бы-
ло высказано предположение о действии в организме че-
ловека трех многодневных ритмов биологической актив-
ности: физического (с периодом 23 дня), эмоционального
(период 28 дней) и интеллектуального (период 33 дня).
Ритмы эти, по мнению авторов, проявляются со дня рож-
дения и имеют положительные полупериоды, когда соот-
ветствующая активность повышена, и отрицательные,
когда она понижена. Поскольку ритмы имеют различные
периоды, то у человека в разные моменты времени со-
здаются разнообразные сочетания уровней и полярно-
стей различных видов активности. Г. Свобода и В. Флейс
высказали предположение, что в определенные дни, на
которые приходятся одновременные изменения фаз не-
скольких видов биологической активности, существенно
понижаются психофизиологические возможности чело-
века. Такие дни были названы «критическими», и именно
в эти дни, по мнению авторов гипотезы, особенно пони-
жается защищенность человека от опасности и создаются
такие состояния, которые благоприятствуют возникнове-
нию несчастных случаев*.
Исходя из вышеописанного предположения, по дню
рождения человека несложно вычислить все его крити-
ческие дни за любой период. Если заранее предупреж-
* Несчастные случаи порой оказываются связанными с социаль-
ными ритмами. Немецкий ученый X. Пауль [287] отмечает, что ему
известен один социальный ритм, тесно связанный с повышением час-
тоты несчастных случаев, — это ритм выдачи заработной платы.
359
дать о наступлении таких дней и сообщать ему о том, что
в эти дни он станет более предрасположенным к несча-
стным случаям, то таким образом, по мнению авторов
гипотезы, можно предостеречь его от опасностей. Эта
идея была реализована в конце 60-х гг. японской транс-
портной фирмой «Оми рэйлвей компания. Только за
первый 1969 г., как сообщила фирма, таким путем уда-
лось снизить вдвое число транспортных происшествий
[27]. Позднее методика расчета «критических» дней шо-
феров и предупреждения об их наступлении была внед-
рена на автопредприятиях Грузии (1975), где позволила
сократить число аварий на 25%. Опубликованы данные,
согласно которым эта методика способствовала сниже-
нию числа автодорожных происшествий в Болгарии [30].
В 1978 году сообщалось, что в Одесском порту, Калинин-
градском пароходстве, благодаря предупреждению рабо-
чих об опасных днях, удалось значительно снизить трав-
матизм [48; 124].
В то же время существуют довольно обоснованные
точки зрения, отрицающие научную достоверность дан-
ного метода. Так, Б. С. Алякринский считает, что вся рас-
сматриваемая гипотеза об использовании биоритмов для
выявления опасных дней научно несостоятельна [2]. Он
указывает, что в принципе невозможно, чтобы ритмы дей-
ствовали в организме человека с неизменной периодич-
ностью (под влиянием условий жизни они должны ме-
няться), и отмечает, что день рождения индивида — это
не начало, а продолжение его жизни, что нельзя считать
полупериоды отрицательной активности в общем случае
худшими для организма, чем полупериоды положитель-
ной активности.
Столь существенное расхождение в мнениях по воп-
росу использования биоритмов для прогнозирования не-
счастных случаев побудило нас к проведению специаль-
ного экспериментального исследования для проверки дан-
ного вопроса на конкретном статистическом материале
трудового травматизма. На одном заводе были выде-
лены 190 рабочих различных профессий, которые в тече-
ние 5 лет имели ряд повторных несчастных случаев (от
3 до 8) разной степени тяжести (от микротравм до тя-
желых повреждений). Всего таких несчастных случаев
было 590. С помощью ЭВМ для каждого испытуемого
были рассчитаны и построены кривые изменения трех
указанных биоритмов (по Свободе и Флейсу). На полу-
360
ченных таким образом графиках были выделены «крити-
ческие» дни за рассматриваемый период и с этими днями
соотнесены дни, в которые данный испытуемый попадал
в несчастный случай или заболевал. Проведенный ана-
лиз всего массива этих данных показал, что несчастные
случаи и заболевания в «критические» дни возникали ни-
чуть не чаще, чем в другие рабочие дни.
Проверка достоверности данной методики осуществля-
лась и другими учеными (в частности, работа Ц. Куруча
и Т. Кхалила, опубликованная в американском журнале
[262]), исследования которых также не подтвердили пра-
вомерности гипотезы о связи названных биоритмов с не-
счастными случаями.
Однако из всего сказанного о биоритмах резонно вы-
текает вопрос: почему же благодаря данной системе
прогнозирования «критических» дней все же существенно
снижаются травматизм и аварийность? Можно предполо-
жить, что успех данной методики обусловлен не столько
ее прогностическими способностями, сколько чисто пси-
хологическим воздействием: оповещение, напоминания о
возможностях несчастных случаев препятствовали адап-
тации рабочих к опасности. Оповещение о предстоящем
«критическом» дне заставляло задуматься об опасности.
При этом оповещение, полученное одним рабочим, стано-
вилось известным и другим, и все они волей-неволей лиш-
ний раз возвращались к мысли о трудовых опасностях.
А поскольку подобные волнующие сообщения в трудовом
коллективе появлялись довольно часто (в коллективе из
12 человек примерно раз в неделю), то среди рабочих со-
здавался тот эмоциональный фон, которого обычно так
не достает для противодействия адаптации людей к опас-
ности и к нарушениям правил.
Подтверждением положения, что именно такой настрой
на безопасную работу способствует снижению травматиз-
ма, может служить пример, приведенный К. Марбе [126].
Он писал, что в начале 20-х гг. в Берлине и в Париже бы-
ло примерно одинаковое число автомобилей. В Берлине
борьба за безопасность движения велась главным обра-
зом путем введения жестких правил уличного движения
и строгого наказания их нарушителей. В Париже же та-
ких строгостей для водителей не было, однако страховые
общества там активно напоминали об опасностях дорож-
ного движения. В результате дорожный травматизм в
Столице Франции был ниже, чем в Берлине.
361
Свидетельством того, что актуализация вопросов без-
опасности ведет к снижению травматизма, может слу-
жить и наш опыт. В процессе проведения исследования
причин несчастных случаев на строительстве по мере то-
го, как анализировались прошлые несчастные случаи и
велся опрос мнений, в строительных колоннах одновре-
менно шло непрерывное снижение травматизма. За три
года нашего исследования и поиска путей повышения без-
опасности труда (до внедрения каких-либо мероприятий)
число несчастных случаев в строительном тресте снизи-
лось более чем вдвое и резко уменьшилось число тяжелых
травм [83].
4.4. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ
ПЛАКАТА ПО БЕЗОПАСНОСТИ
4.4.1. Изучение плаката
Плакат по безопасности является наиболее массовым,
наиболее признанным, а поэтому и самым распространен-
ным средством наглядного воспитания безопасного пове-
дения в труде. Исходя из этого, вопрос психологического
воздействия плаката я выделил в отдельный параграф.
В данном рассмотрении плакат нас интересует не как
произведение искусства, а только как средство психологи-
ческого воздействия.
Изучение плаката с точки зрения его психологического
воздействия ведется уже много лет. Еще в середине
20-х гг. появились исследования по этому вопросу в Гер-
мании (Куршман, Рейцман, Михельс и др., 1925), в США
(Вильямс, Куве и др., 1927). С 1927 г. изучение психоло-
гического воздействия плаката началось и в нашей стра-
не (Рейтынбарг, Макаров, Бурлюк и др.). 20 октября
1927 г. в газете «Труд» была опубликована специальная
анкета «Запугиваем или просвещаем», предназначенная
для выявления отношения рабочих к различным видам
плакатов по безопасности. В начале 1929 г. в Музее ох-
раны труда в Москве был проведен специальный диспут
по плакату [161; 162]. Со второй половины 20-х гг. у нас
в стране шло непрерывное увеличение выпуска плакатов
по безопасности и гигиене труда: с 36 в 1927 г. их число
возросло до 226 в 1936 г. (больше, чем во всех странах
Европы), а к 1931 достигло 700 [163].
362
Если кратко сформулировать конкретное назначение
плаката по безопасности, то это можно сделать, выделив
три его главные цели:
— привлечь к себе внимание,
— быть правильно понятым и запомниться,
— вызвать желаемую эмоциональную реакцию, желае-
мое отношение.
В качестве основных методов изучения психологиче-
ского воздействия плаката выступали экспертные оценки,
а также метод фиксации движений глаз испытуемых при
восприятии различных плакатов. Об экспертных оцен-
ках как методе психологического исследования мы уже
неоднократно упоминали. Здесь только можно добавить,
что, хотя этот метод принято считать субъективным, он,
как указывал еще Б. М. Теплов [186], оказывается един-
ственно возможным для исследования субъективных пе-
реживаний, а именно таковы переживания, вызываемые
плакатом.
Второй метод исходил из того, что людям свойственно
фиксировать внимание и дольше задерживать взгляд
на тех объектах, которые их больше привлекают и ин-
тересуют. Для использования этого принципа при изу-
чении восприятия плакатов американский исследова-
тель К. Найксон разработал методику «наблюдения над
чтением» (1924), заключающуюся в том, что эксперимен-
татор, находящийся за прозрачной перегородкой против
испытуемого и отделенный от него световым потоком,
наблюдает и хронометрирует движения его глаз.
В исследовании советских психотехников Д. Рейтын-
барга и И. Макарова [162] испытуемым предъявлялось
одновременно несколько плакатов, они имели возмож-
ность неограниченное время рассматривать каждый из
них и по желанию переходить к следующему. После про-
смотра плакатов экспериментатор беседовал с испытуе-
мым и узнавал от него, какие плакаты ему больше понра-
вились или запомнились, какие расцениваются им как
более поучительные. В данных опытах испытуемым
предъявлялись плакаты двух разных категорий:
— положительные плакаты, где изображались способы
правильного использования средств защиты, применения
правил и положительный эффект от этого;
— отрицательные плакаты демонстрировали, наобо-
рот, результаты невыполнения правил, непринятия над-
лежащих мер по безопасности.
363
Отдельной задачей этого исследования было изучение
вопроса о том, какая из этих категорий оказывает более
сильное воздействие. Результаты исследования (в нем
участвовало 100 человек разных профессий) показали,
что все отрицательные плакаты рассматривались доль-
ше (на ’/з времени), чем положительные. Все испытуе-
мые значительно лучше (в 2,5 раза) запомнили отрица-
тельные плакаты, причем это различие особенно ярко
проявилось у испытуемых-рабочих (в 2 раза сильнее, чем
у служащих).
Точку зрения о явном преимуществе отрицательных
(устрашающих) плакатов перед положительными опро-
вергал другой наш психотехник Г. А. Ротштейн [168]. Он
высказал сомнение в самом используемом в исследова-
нии принципе оценки воздействия плаката. Автор считал,
что неправильно оценивать плакат по его первому впе-
чатлению, — ведь плакат обычно висит длительное вре-
мя, и здесь важно не первое впечатление, а то, как будет
сохраняться его впечатляющее воздействие со временем.
Он отмечал, что большинство опытных рабочих высту-
пает против отрицательных плакатов. Исходя из этих
предпосылок, автор провел специальное изучение того же
вопроса воздействия положительного и отрицательного
плаката по времени их обзора. При этом, в отличие от
описанного выше исследования, испытуемыми были толь-
ко рабочие или ученики фабрично-заводских школ (83
человека). Кроме того, в анализе результатов учитывался
стаж работы испытуемых и их возраст.
Опыты показали, что в данной группе на отрицатель-
ных плакатах дольше задерживали внимание только
44% испытуемых. Такие плакаты сильнее привлекали
внимание главным образом молодых людей (от 15 до
20 лет), рабочие же в возрасте от 20 до 30 лет отдавали
предпочтение положительным плакатам, рабочие в воз-
расте более 30 лет уделяли равное внимание той и другой
категории. Результаты воздействия плаката оказались
сильно зависящими от стажа работы испытуемых: испы-
туемые с трудовым стажем менее года дольше рассмат-
ривали и сильнее реагировали на устрашающие плака-
ты; подготовленные же и более опытные рабочие (а их
было большинство) большее внимание уделяли положи-
тельным, неустрашающим плакатам.
На основе этих опытов автор пришел к заключению,
что устрашающий плакат «запугивает» главным обра-
364
зом молодых и неопытных рабочих, что нельзя выводить
заключение о степени воздействия плаката в отрыве от
рабочего — объекта этого воздействия. Признавая силь-
ное эмоциональное воздействие самого тона устрашаю-
щего плаката, он считал все же нецелесообразным сво-
дить воспитание безопасного поведения только к усиле-
нию эгоистических мотивов самосохранения перед опас-
ностью. В другой работе этот же автор [168] показал,
что главное назначение плакатов — раскрыть природу
опасности, разъяснить рабочему, в чем и как она может
проявиться. Поэтому плакат не должен ограничиваться
призывами «не делай так», а «делай так»; его главная за-
дача — инструктируя, объяснять и убеждать рабочего,
как именно создается безопасное поведение.
Психологические особенности восприятия плаката с
помощью метода экспертных оценок изучал также
Ф. Н. Барановский [14]. Рабочим и служащим, высту-
павшим в роли экспертов, предъявлялись различные
плакаты с короткой (30 с) и длительной (5 мин) экспо-
зицией, после чего они должны были ответить на ряд
вопросов по каждому плакату: описать, что видели, что
бросилось в глаза, больше всего запомнилось, какое вы-
звало чувство и т. п. По таким ответам определялось,
правильно ли воспринят плакат, прочтена ли на нем над-
пись, какие выводы сделал для себя испытуемый, его эмо-
циональная реакция на плакат и др.
На основе анализа ответов автор пришел к следую-
щим заключениям.
1. Оценивать воздействие плаката следует только на
тех людях, которым он адресован.
2. Эмоциональная реакция на плакат зависит от вре-
мени его обзора.
3. Рабочего интересуют на плакате не столько послед-
ствия ошибок, сколько причина происшедшего.
4. Вывод о том, как надо действовать, должен выте-
кать не из надписи на плакате, а из рисунка. Надпись
должна быть короткой и только дополнять то, что не уда-
лось передать на рисунке. Восприятие надписи должно
облегчаться с помощью цвета, шрифта.
5. Если на плакате изображается производственная
обстановка, то она должна быть абсолютно точной. Ра-
бочие относятся нетерпимо к искажениям хорошо изве-
стных им вещей. С обнаружением неточностей на плакате
у рабочих возникает сомнение во всем его содержании.
365
Плакат должен создавать мотивацию к безопасной
работе. Развивая эту мысль, Д. И. Рейтынбарг приводил
ряд примеров плакатов, на которых не изображено ни
производства, ни опасности, однако через аллегории уси-
лена общая мотивация к безопасной работе [163]. Так,
на одном американском плакате был нарисован клад,
рисунок же сопровождался надписью «Никакие богат-
ства мира не способны заменить жизнь и здоровье». Или
же австрийский плакат, призывающий к тому, чтобы на
заводе не курили, изображает пожар на фабрике и ра-
бочего, который из-за этого стал безработным. На дру-
гом плакате был нарисован только ребенок и дана над-
пись: «Когда отец работает осторожно, дети счастливы».
На итальянском плакате была изображена женщина с
детьми, аллегорически представлено отечество и дана
надпись: «Ради них стоит безопасно работать». Приводя
эти примеры, автор обращает внимание на политическую
заостренность, которая должна быть в плакате по без-
опасности труда. Плакат должен убеждать рабочего, что
в его безопасном труде заинтересована и нуждается Ро-
дина.
До сих пор шла речь о психологических исследованиях
плаката, проведенных в 20—30-х гг. Остановимся теперь
на более поздних работах по этому вопросу.
Советские специалисты в области охраны труда В. А.
Круковский и А. В. Ястребов опубликовали работу, где
провели анализ требований, которым должен удовлетво-
рять плакат по безопасности [96].
Психолог из ФРГ У. Ундейч (1970), анализируя психо-
логические средства повышения эффективности воздей-
ствия плаката, указал на целесообразность, использова-
ния аналогий: не обязательно изображать фактор опас-
ности в виде производственной ситуации, такую же опас-
ность и пути ее избежания можно ярко представить с по-
мощью современной картины из спортивной жизни или
из области развлечений [311]. Изучению эффективности
воздействия плаката по безопасности было посвящено
специальное исследование польских специалистов X, Га-
домской и 3. Копачевской [239]. Авторы провели экспе-
риментальное изучение факторов, способствующих лег-
кости восприятия плаката, его пониманию, запоминанию
и убедительности. В результате анализа данных иссле-
дования они пришли к заключению, что основным фак-
тором, определяющим воздействие плаката, является
366
его содержание (логичность, конкретность и понятность).
Они установили также, что воздействие плаката зависит
от особенностей человека, воспринимающего плакат (от
его возраста, образования, профессии, а также от опыта
чтения плакатов).
Американский ученый К. Мейсон из департамента
компенсаций по несчастным случаям провел оригиналь-
ное исследование эффективности воздействия плакатов
по безопасности [270]. Под эффективностью в нем пони-
малось, в какой мере данный плакат снижает возмож-
ность возникновения несчастного случая, против кото-
рого он нацелен. В этом исследовании изучались рабо-
чие, пострадавшие от несчастных случаев, с целью выяв-
ления, видели ли они ранее плакат, на котором был изо-
бражен несчастный случай, подобный происшедшему.
Автор исследования разослал рабочим, претендентам на
денежную компенсацию по несчастным случаям, анкеты,
в которых на одной странице в миниатюре были изобра-
жены 16 плакатов, направленных на предотвращение
ряда типичных несчастных случаев: падений, поврежде-
ний глаз, обвалов и пр. Испытуемые должны были отве-
тить, видели ли они каждый из них раньше или нет. Цель
опроса им была неизвестна.
Для количественной оценки данных анкетирования
(1051 анкета) автор использовал соотношение числа сход-
ных несчастных случаев у видевших и не видевших дан-
ный плакат. Анализ полученных оценок не позволил ему
выявить различие в эффективности изучаемых плакатов.
Лишь один плакат по предупреждению травм спины ста-
тистически достоверно отличался от остальных своей вы-
сокой эффективностью.
В этом же исследовании К. Мейсон анализировал так-
же влияние фактора опасности отображенного на пла-
кате несчастного случая на эффективность восприятия
этого плаката. Степень опасности несчастного случая ав-
тор оценивал по выплачиваемому пособию. Если пособие
было ниже 1 доллара, то опасность считалась низкой, при
пособии в 1—2 доллара — средней, при пособии более
2 долларов — высокой. Расчеты показали, что плакаты
наиболее эффективно предупреждали несчастные случаи
средней опасности. Этот результат автор трактует сле-
дующим образом. Плакатом, где изображена малая опас-
ность, рабочий не интересуется; о большой опасности он
знает и сам, без плаката. Плакаты же, изображающие
367
среднюю опасность, не отличаются этими «недостатка-
ми», а поэтому оказываются более эффективными.
Автор исследования обратил также внимание на то,
что плакат сильнее воздействовал на рабочих со стажем
менее одного месяца. Отсюда он заключил, что с «выхо-
дом в люди» падает интерес к плакату. Наиболее силь-
ным воздействие плаката оказывается при первом вос-
приятии, а при последующих оно непрерывно ослабевает.
Остановимся еще на одном, несколько сходном иссле-
довании, проведенном американскими учеными С. Лане-
ром и Р. Селлем (1960) [по 237] и направленном на оп-
ределение влияния плаката на безопасное поведение ра-
бочих. Его авторы в течение 5 недель на двух рабочих
участках фиксировали случаи нарушений определенного
пункта правил безопасности. Затем на одном из этих уча-
стков были вывешены плакаты, направленные на преду-
преждение указанных нарушений. После этого в течение
6 недель, а затем после некоторого перерыва в течение 2
недель продолжалось наблюдение за теми же двумя уча-
стками. Исследование показало, что благодаря примене-
нию плаката удалось существенно снизить число рас-
сматриваемых нарушений в экспериментальной группе,
по сравнению с контрольной. По поводу данного и ему
подобных исследований следует, однако, заметить, что
на производстве, наряду с плакатом по безопасности,
обычно одновременно используются и другие меры вос-
питательного воздействия, поэтому очень важно обеспе-
чить независимость результатов подобных экспериментов
от таких побочных воздействий.
4.4.2. Виды плакатов и их воздействие
Анализируя исследования психологического воздейст-
вия плаката, мы уже указали на две разновидности пла-
ката: положительные и отрицательные (уст-
рашающие), отметив, что первые подчеркивают пользу
безопасности, а вторые — вред опасности. Было также
упомянуто, что могут быть плакаты-аллегории, вос-
питывающие общую мотивацию к безопасной работе.
Средн положительных, в свою очередь, выделяют коми-
ческие и нейтральные плакаты. К тому же су-
ществуют и двойные плакаты, совмещающие в себе
указанные выше категории (например, устрашающий и
положительный), где противопоставляются польза без-
368
моей
ЗАЩИТНЫЕ
ОЧКИ
Рис. 4.4. Двойной (комбинированный) плакат.
опасности и вред пренебрежения ею. Кроме указанных,
можно назвать и ряд других критериев разделения и
классификации плакатов.
Плакаты можно классифицировать по моменту несча-
стного случая, изображенному на нем: показана ли здесь
его причина, сам момент происшествия или же его по-
следствия. Классификация плакатов может осущест-
вляться и по тому, изображают ли они событие в статике
или в динамике, отображен ли на плакате производствен-
ный процесс, представлены ли на нем человек или части
его тела, изображена ли кровь, есть ли на плакате надпи-
си, а если есть, то как они выполнены (в одном месте или
разнесены по его площади) и т. п.
Хорошим примером изучения воздействия на рабочих
различных видов плаката может служить исследование
Д. И. Рейтынбарга [160; 162]. Один и тот же сюжет «но-
си защитные очки» был специально для данного экспе-
24 Психология и безопасность
369
носи
ЗАЩИТНЫЕ
ОЧКИ
Рис. 4.5. Устрашающий плакат.
римента изображен на 5 плакатах одинакового размера,
цвета и с одинаковыми надписями. Однако на каждом
плакате применялась своя форма передачи его содержа-
ния. При этом рисунки были сделаны таким образом, что
получились следующие разновидности плакатов: поло-
жительный, устрашающий, нейтральный, комический,
комбинированный (двойной). Эти плакаты в миниатюре
представлены на рис. 4.4—4.8.
Испытуемым (150 человек) предлагалось внимательно
370
осмотреть эти плакаты (время не ограничивалось) и рас-
ставить их (проранжировать) в зависимости от степени
убедительности: на первое место поставить самый убе-
дительный по их мнению плакат, на последнее — самый
неубедительный. После расстановки плакатов каждый
испытуемый должен был аргументировать, почему он
установил плакаты именно в такой последовательности.
Преобладающей в этих опытах оказалась следующая
последовательность плакатов: комбинированный, устра-
шающий, комический, положительный, нейтральный. Обо-
снование такой расстановки было следующее.
Комбинированный (двойной) плакат был лучшим по-
тому, что он практически передавал сюжет, по которому
можно было составить целый рассказ: о характере опас-
ности, ее воздействии, способе защиты и эффекте. Здесь
же были показаны отрицательные эмоции пострадавшего
нарушителя и им противопоставлена радость защищен-
ного от опасности рабочего.
Устрашающий плакат хорош тем, что он эмоционален
и убедительно показывает опасность. Людям свойственно
стремление узнать, «что случилось», этим продиктован и
интерес. Однако, с другой стороны, на этот плакат смот-
реть неприятно, и это «создает впечатление не к плакату,
а от него».
Комический плакат невольно обращает на себя внима-
ние. Однако он не очень хорошо передает мысль, что ра-
дость соседствует с очками (это можно понять только по
надписи). Те, кто не заметил этой связи, могут не понять,
чему радуется изображенный на плакате чудак.
Положительный плакат малоубедителен, в нем нет мо-
мента опасности, не виден эффект от очков. Показ благо-
получия без выделения фактора опасности мало впечат-
ляет.
Нейтральный плакат — это скорее объявление, немо-
тивированный «прейскурант», экспонат на витрине. Кто
раньше не видел таких очков, вообще может не понять,
что здесь нарисовано.
По поводу данного нейтрального плаката следует до-
полнительно отметить, что отсутствие на нем изображе-
ния человека в значительной степени снижает его убеди-
тельность. Работами упомянутого выше Найксона, а так-
же Ролева было доказано, что объявления и плакаты с
изображением людей оказывают более сильное воздейст-
вие на зрителя, по сравнению с подобными же объявле-
371
Рис. 4.6. Комический плакат.
ниями и плакатами, на которых изображены только пред-
меты (пусть даже в виде сюжета) [по 160].
Однако вернемся к общему рассмотрению плакатов,
критериев и их классификации.
Если расценивать плакаты по их целенаправленности,
то по этому критерию можно выделить следующие клас-
сы плакатов:
1) напоминающие о правилах поведения (типа «не
стой под стрелой подъемного крана»);
372
Рис. 4.7. Положительный плакат.
2) напоминающие о запрещенных приемах труда («не
применяй жидкое горючее для растопки печи») ;
3) напоминающие о необходимости использования
средств защиты («при работе на высоте не забудь на-
деть предохранительный пояс»);
4) указывающие безопасную последовательность дей-
ствий («перед началом работы проверь.., затем вы-
полни ...» и т. д.);
5) призывающие к безопасной работе («соблюдай
правила переноса длинных металлических предметов
вблизи линии электропередачи»).
373
н
носи
ЗАЩИТНЫЕ
ОЧКИ
Рис. 4.8. Нейтральный плакат.
По характеру изображенных на плакате надписей их
можно подразделить на:
1) запрещающие («не включать — на линии работают
люди»);
2) предупреждающие («надень защитные очки»);
3) предостерегающие («берегись автомобиля»).
Мы уже отмечали, что надпись на плакате не должна
дублировать содержание рисунка, а должна лишь допол-
нять его, направлять внимание рабочего на наиболее су-
374
щественные элементы рисунка. При выборе текста для
такой надписи следует анализировать его семантику, из-
бегая слов, дезинформирующих об опасности. Так, на-
пример, объявление «Бензиновый бак пуст» может быть
воспринято как свидетельство того, что опасность отсут-
ствует. Фактически же опустошенный от бензина бак яв-
ляется наиболее опасным, поскольку в нем остаются па-
ры бензина, особенно легко взрывающиеся. По этому по-
воду уместно вспомнить один рассказ, получивший приз
за его краткость: «Шофер с горящей сигаретой заглянул
в бензиновый бак. Покойнику было 20 лет».
Существуют точки зрения, что плакат должен быть
ясен без слов. Однако некоторые авторы [96] считают,
что надписи все же нужны, особенно стихотворные, по-
скольку они усиливают воздействие плаката и способст-
вуют его лучшему запоминанию.
Имеются также разные мнения по поводу изображения
на плакате производственной обстановки. Одни считают,
что чем ближе ее изображение к действительности, тем
убедительнее плакат. Другие, напротив, утверждают, что
это перегружает плакат, место которого, как правило,
в цеху, где производственная обстановка уже сама по
себе реально присутствует. И хотя плакат должен быть
уроком по безопасности, следует всегда помнить,
что учениками в данном случае являются не случайные
люди, а рабочие, которые прошли необходимую подго-
товку по специальности и безопасности и хорошо зна-
комы с инструкциями и правилами [96]. Но в то же вре-
мя плакат не должен превращаться в невыразительную
картинку, что-то напоминающую или на что-то указы-
вающую. Основная же сила плаката по безопасности
труда, на мой взгляд, заключается в его эмоциональном
воздействии. Эмоциональная привлекательность должна
порождать у рабочего непроизвольное внимание к пла-
кату, способствовать более яркому восприятию даже из-
вестного рабочему содержания плаката, лучшему его за-
поминанию.
Я. Крживоглавы [95] писал, что для усиления эмоцио-
нального воздействия плаката и других средств передачи
информации об опасности в ЧССР, в зависимости от со-
держания, применяются три ступени представления
средств индикации.
I ступень используется для передачи сообщений двух
категорий: опасно — безопасно. Применяются теплые
375
тона для указания на опасность (красный — «стой»,
оранжевый — «серьезная опасность», желтый — «внима-
ние») и холодные — для сообщения об отсутствии опас-
ности (зеленый — безопасно, голубой — организацион-
ные сообщения).
II ступень применяется, когда нужно не только сооб-
щить об опасности, но и уточнить ее содержание. Для
этого используются разные цвета в сочетании с простыми
геометрическими фигурами, создающие совместно еди-
ный выразительный комплекс (например, в оранжевом
треугольнике изображен огонь — это означает, что су-
ществует серьезная опасность пожара).
III ступень используется в тех случаях, когда требу-
ется передать более детальную информацию об опасно-
сти. Здесь преднамеренно создается информационная из-
быточность и знаки дополняются необходимым текстом.
Некоторые исследователи рекомендуют для повышения
эффективности воздействия плакатов по безопасности
труда вешать их в людных местах (у проходов, в коридо-
рах и т. п.), но только не на постоянных витринах, при-
чем через несколько недель менять их местами. Они от-
мечают сильное воздействие самодельных плакатов, ин-
формирующих рабочих о конкретных происшествиях на
данном предприятии (Дж. Хуске [254]).
Все эти виды воздействия фактически призваны при-
влечь внимание рабочего к опасности, указать на ее со-
держание и вызвать у него соответствующее эмоциональ-
ное отношение, которое бы способствовало ее избежанию.
Подобно тому, как ораторы древности воздействовали на
аудиторию, используя три пути: «взволновать, убедить
и усладить», должен действовать и плакат (под «усла-
дить» в данном случае понимается «вселить веру в воз-
можность избежания опасности»),
4.4.3. Об одном психологическом исследовании плаката
Исследование, о котором пойдет речь, было проведено
нами совместно с М. Кноль (1978). Оно выполнялось ме-
тодом экспертных оценок и имело целью выявить эле-
менты плаката, которые в наибольшей мере влияют на
его восприятие и воздействие, а также установить связи
между степенью воздействия плаката и индивидуаль-
ными особенностями рабочих,
376
В качестве объекта изучения были выбраны 10 плака-
тов по безопасности труда, предназначенных для свер-
ловщиков. Плакаты были одинакового размера, выпол-
нены одним и тем же художником в одной и той же ма-
нере, с использованием одного и того же набора цветов.
Это обстоятельство позволяло исключить влияние на
восприятие и оценку плакатов таких трудно учитываемых
факторов, как мастерство художника, цветовое оформле-
ние и пр. Примечательно в этом исследовании и то, что в
качестве экспертов для оценки плакатов были избраны
не просто рабочие, а рабочие, занимающиеся сверловкой,
т. е. выполняющие те действия, на безопасность которых
нацеливают данные плакаты. В исследовании учитыва-
лись не только стаж и возраст рабочих-экспертов, но и
целый ряд других их индивидуальных характеристик,
которые могли повлиять на восприятие и оценку плаката
(свойства темперамента, социальные, профессиональные
и прочие качества).
С чисто формальной точки зрения об этом исследова-
нии можно сказать, что в нем изучались связи между
составляющими трех множеств:
— множества показателей, характеризующих плакаты
с разных точек зрения;
— множества оценок, которые дали эксперты по этим
плакатам;
— множества показателей, определяющих особенности
экспертов — испытуемых, воспринимающих плакаты.
Связь между всеми показателями этих множеств вы-
являлась и анализировалась на ЭВМ на основе ряда
статистических процедур.
Остановимся отдельно на каждом из указанных мно-
жеств.
Множество показателей плаката. Оно состояло из пе-
речня следующих классов и их признаков.
1. Характер плаката:
а) положительный (как следует делать),
б) отрицательный (как нельзя делать),
в) комбинация положительного и отрицательного,
г) устрашающий,
д) с элементами комического.
2. Изображение на плакате человека:
а) человек полностью,
б) часть тела,
377
в) стилизованное изображение человека,
г) без человека.
3. Изображение последствий несчастного случая:
а) нет последствий,
б) есть повреждение (травма) человека,
в) есть материальные последствия,
г) изображена кровь.
4. Изображение обстановки:
а) показана часть объекта,
б) показан объект полностью,
в) показано несколько объектов.
5. Характеристика надписи на плакате:
а) предупреждает,
б) инструктирует,
в) поясняет рисунок,
г) дополняет рисунок,
д) повторяет рисунок,
е) дана в одном месте,
ж) дана в разных местах.
Перед проведением опытов каждый из 10 плакатов был
оценен нами (экспериментаторами) на наличие в нем
указанных выше 23 формальных признаков.
Множество оценок плаката, данных экспертами. Оно
складывалось, с одной стороны, из ранговых оценок пла-
катов, т. е. из того, в какой последовательности эксперты
располагали плакаты по их общему качеству, и из отве-
тов на вопросы (12 вопросов по каждому плакату), в ко-
торых выявлялись три главных аспекта плакатов:
— семантический (как точно они передают требуемое
содержание),
— практический (в какой мере они поучительны),
— эмоциональный (в какой мере заинтересовывают,
волнуют).
Множество показателей экспертов (их было 33 чело-
века), состояло из следующих групп качеств.
1. Биографические, профессиональные и социальные
данные — всего 8 показателей, включая оценки эксперта
как производственника, оценки уровня его авторитета в
коллективе и пр. Эти оценки выставляли мастера, кото-
рым по работе были подчинены испытуемые.
2. Характеристика испытуемого по безопасности его
труда — всего 4 показателя о наличии у него несчастных
случаев, наказаний за нарушение правил и пр. (ее также
давал мастер).
378
3. Показатели нервной системы — ее силы-слабости
по возбуждению (измерялись по инструментальной мето-
дике В. Д. Нсбылицына [129] и вербальной методике
Е. А. Климова [73]), а также по показателю уровня нев-
ротизма (по тесту Айзенка).
Результаты статистической обработки всех указанных
данных исследования (корреляционного и многофактор-
ного анализов) позволили сделать следующие общие за-
ключения. Ранг плаката в общей совокупности, т. е. его
качество и степень воздействия, был связан главным
образом с показателями самого плаката. Среди оценоч-
ных факторов на определение ранга плаката больше
всего влияли следующие: «заставляет задуматься об ос-
торожности» (коэффициент корреляции г = 0,501), «эмо-
циональное воздействие» (г = 0,461), «поучительность»
(г = 0,391), «понятность без текста» (г = 0,312). Это же
заключение подтвердил и многофакторный анализ, из
которого следовало, что самым весомым фактором в оп-
ределении ранга плаката является его содержательно-
эмоциональная сторона (затем форма выражения пла-
ката, его типичность и цветовое решение).
Среди характеристик плаката на его ранг наиболее
положительно влияли следующие факторы: изображение
целого объекта на отрицательном плакате, изображение
на рисунке человека, наличие предупреждающей надписи.
Отрицательно сказывались на оценках плакатов такие
факторы, как изображение лишь части объекта, крови,
наличие инструктирующей надписи. Степень эмоциональ-
ного воздействия плаката, как показало исследование,
зависит главным образом от типичности отображаемой
производственной ситуации и точности ее передачи.
Исследование обнаружило также некоторое влияние
индивидуальных качеств экспертов на восприятие ими
плакатов:
— эксперты с более слабой нервной системой по воз-
буждению были более критичны в оценке цветовых ре-
шений плаката и передаче его содержания;
— эксперты с большим стажем были более требова-
тельны при оценке типичности плаката.
Таким образом, резюмируя результаты описанного ис-
следования, можно сказать, что из него вытекает ряд кон-
кретных практических рекомендаций по усилению психо-
логического воздействия плаката.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Завершая данную монографию, выделю ряд наиболее
существенных соображений, которыми я руководство-
вался при ее изложении, и вопросов, которые мне хоте-
лось бы, чтобы читатель особенно ясно осознал.
Многие годы проблему безопасности труда пытались
решать посредством создания менее опасной техники,
улучшения средств технической защиты, усовершенство-
вания организации использования техники в процессе
труда. Иначе говоря, техника являлась главным и, пожа-
луй, единственным путем в борьбе с травматизмом раз-
личного вида. Уже в самих названиях специалистов и
служб, ответственных за обеспечение безопасности, вы-
ражалась только их техническая направленность (отдел
техники безопасности, инженер по безопасности труда,
мероприятия по технике безопасности и пр.). Однако со
временем даже самые горячие сторонники технического
пути борьбы с травматизмом вынуждены были признать,
что без учета «человеческого фактора» решить эту проб-
лему в принципе невозможно. Об этом свидетельствовал
практический опыт: несчастные случаи чаще всего воз-
никали именно там, где были предусмотрены технические
средства защиты, а их причиной были, как правило, не
недостатки техники, а неосторожность, недисциплиниро-
ванность человека, и в том числе нежелание использо-
вать средства защиты. Поэтому в последнее время в ли-
тературе и других выступлениях по вопросам безопасно-
сти труда стали все больше обращать внимание на необ-
ходимость учета психологических факторов в травматиз-
ме, приводить примеры несчастных случаев, возникших
по психологическим причинам. К сожалению, деловая
сторона в этих выступлениях чаще всего ограничивалась
лишь общими призывами учитывать психологию. При
этом частые упоминания о важности психологии в воп-
росе безопасности труда без конкретных указаний на то,
как ее использовать, создавали впечатление, будто это
направление представляет собой лишь общие разговоры
на данную тему.
380
Главная цель этой книги — показать, что существует
целый ряд объективных закономерностей влияния пси-
хики человека на возникновение несчастных случаев и
имеются реальные возможности их учета и использова-
ния для повышения безопасности труда. .
Одной из первых попыток приложения психологии в
этом направлении было изучение влияния индивидуаль-
ных качеств людей на возникновение у них несчастных
случаев. Многочисленные исследования проблемы пред-
расположенности к несчастным случаям .показали, что
данное свойство создается на основе сложной связи ус-
тойчивых и временных качеств индивида, что оно зависит
от его состояния и в какой-то мере поддается компенса-
ции. Поэтому диагностирование свойства предрасполо-
женности людей к несчастным случаям на практике свя-
зано с существенными трудностями. Однако, несмотря на
это, можно назвать ряд индивидуальных качеств, кото-
рые создают благоприятную почву для развития такой
предрасположенности. Выше были указаны эти качества
и названы методики, позволяющие с относительно высо-
кой достоверностью диагностировать их. Эти сведения
уже сами по себе могут служить практической основой
для организации профессионального отбора людей на
опасные рабочие посты, использоваться для выявления в
общей массе рабочих тех, которые с большей вероятно-
стью могут попадать в несчастные случаи, и для установ-
ления за ними особого контроля.
Однако, как уже было показано, предрасположенность
может только способствовать возникновению несчастных
случаев, но еще не предопределяет эти события. По-
этому при изучении психологических причин несчастных
случаев нельзя ограничиваться анализом только инди-
видуальных качеств человека и не учитывать конкретную
предметную деятельность, в которой эти качества реали-
зуются на практике. С этой точки зрения наиболее подхо-
дящей и удобной теоретической платформой для изуче-
ния рассматриваемого круга проблем является теория
предметной деятельности, развиваемая в советской пси-
хологической науке. С позиций этой теории открываются
возможности для анализа индивидуальных проявлений
человека, со всеми присущими ему особенностями, в кон-
кретных условиях его практической деятельности, и вы-
явления психологических причин ее опасных нарушений.
При рассмотрении всей системы предметной деятель-
381
ности появляется возможность учета не только комплекса
индивидуальных качеств человека, но и решаемой им тру-
довой задачи (цели труда, технических условий и средств
ее достижения), учета ведущих мотивов и эмоций, порож-
даемых данной деятельностью. Пока нельзя указать за-
конченную конкретную методику проведения такого ана-
лиза предметной деятельности, но по отдельным ее ас-
пектам уже наметились определенные направления ис-
следований и выявились некоторые закономерности. Так,
например, была установлена связь между полнотой сен-
сорного синтеза и несчастными случаями, между недо-
оценкой фактора значимости ситуации и происшествиями,
выявлены предпосылки возникновения конфликтов меж-
ду мотивами труда и их влияние на безопасность, выде-
лены некоторые причины рискованного поведения, со-
вместного влияния готовности к риску и особенностей мо-
тивации и пр. Учет названных и других психологических
закономерностей уже может способствовать лучшему по-
ниманию причин возникновения несчастных случаев и
поиску конкретных путей их предотвращения
Последняя часть (глава 4) настоящей книги была по-
священа систематизации таких наиболее существенных
путей. Здесь были предложены конкретные практические
рекомендации использования психологических факторов
в целях повышения безопасности труда. Как было пока-
зано, арсенал их приложения довольно велик: от обуче-
ния, воспитания, стимуляции, пропаганды безопасной ра-
боты до использования результатов анализа несчастных
случаев и предупреждения рабочих об опасных ситуа-
циях, точках, состояниях. Замечу, что при рассмотрении
теоретических вопросов (в главах 2 и 3) также излага-
лись практические методы реализации отдельных теоре-
тических предложений.
Изложение всего материала подкреплялось разнооб-
разными примерами из области производственного труда,
работы оператора, шофера, летчика. В нем широко ис-
пользовались кибернетические схемы. Все это должно
было пояснять высказанные мысли, служить практиче-
ским подтверждением их правомерности, а также свиде-
тельствовать о том, что рассматриваемые вопросы отно-
сятся не только к производственному труду, но отражают
и общие психологические закономерности, свойственные
поведению человека в различных условиях опасности.
Так, например, влияние индивидуальных качеств, фак-
382
тора значимости, саморегуляции, особенностей мотива-
ции, готовности к риску сказывается не только на труде
рабочего, шофера, летчика, но в не меньшей мере и на
труде сотрудника уголовного розыска, врача-хирурга, на
поведении спортсмена-альпиниста и во многих других
видах деятельности, связанных с высокой опасностью и
элементами риска. Именно поэтому в заголовке данной
монографии я ограничился словами «Психология и
безопасность», не связывая ее содержание с производст
венным или иным видом труда; я даже не хотел бы
ограничивать психологические проблемы безопасности
только трудом, поскольку считаю их существенными и в
других видах деятельности, в частности в военной, спор-
тивной и даже в искусстве (например, цирковом). Боль-
шинство из рассмотренных здесь проблем, подходов, ме-
тодик их изучения и разрешения актуальны во всех чело-
веческих проявлениях, где в той или иной мере присутст-
вует элемент опасности.
ПРИЛОЖЕНИЯ
Приложение 1
АНКЕТА
БЕЗОПАСНОСТЬ ТРУДА НА СТРОИТЕЛЬСТВЕ
ВАШЕ МНЕНИЕ?
УВАЖАЕМЫЙ СТРОИТЕЛЬ!
Своей трудной и благородной работой Вы приносите
радость многим. Нам очень хотелось бы, чтобы работа,
которой Вы занимаетесь, радовала и удовлетворяла Вас
самих, не грозила Вам никакой опасностью.
Травмы и повреждения, полученные во время работы,
отражаются на Вашем здоровье, нарушают ритм работы
бригады, портят всем настроение, вселяют чувство неуве-
ренности, сказываются на производительности и качестве
труда всего рабочего коллектива. Поэтому мы хотим
серьезно поговорить с Вами по вопросам безопасности
труда, посоветоваться с Вами, узнать Ваше мнение. Все
это мы делаем для того, чтобы выявить пути снижения
производственного травматизма на строительстве и та-
ким образом сделать Вашу работу более безопасной, бо-
лее привлекательной.
Для выявления мнений строителей по вопросам безо-
пасности труда нами была разработана настоящая ан-
кета. В ней много вопросов, но пусть это Вас не пугает.
Ответы не займут у Вас много времени. Вам нужно толь-
ко выбрать из приведенных под каждым ответом тот ва-
риант, который соответствует Вашему мнению, и под-
черкнуть его. На некоторые вопросы ответы нужно да-
вать, отмечая крестиком один из вариантов ответа, ука-
занных в каждой строке таблицы. В отдельных случаях,
которые специально оговорены, нужно давать три ответа,
отмечая цифрой 1 самый важный, а цифрами 2 и 3 отве-
ты, следующие за ним по важности. Можете также де-
лать дополнения и замечания там, где это предусмотрено
в анкете.
384
Убедительно просим Вас отвечать на все вопросы и де-
лать это откровенно, не опасаясь того, что Ваши ответы
будут неверно истолкованы и могут чем-то повредить
Вам. Анкеты являются анонимными. Собранные в них
данные мы используем только для статистической обра-
ботки. Руководство строительной колонны, треста будет
ознакомлено лишь с обобщенными выводами исследова-
ния.
Надеемся, что польза от этой анкеты будет взаимной.
ЖЕЛАЕМ УСПЕХА!
Анкетирующий при Вас расписывается в том, что Ва-
ши ответы останутся в тайне.
(подпись)
25 Психология и безопасность
ВАШ ТРУД
СНАЧАЛА ПОГОВОРИМ О ВАШЕЙ РАБОТЕ, О ЕЕ
УСЛОВИЯХ
1. Как Вы обычно ПРИБЫВАЕТЕ к месту работы?
(Подчеркните правильный ответ.)
— пешком
— на велосипеде
— на своей машине, своем мотоцикле
— транспортом предприятия
— общественным транспортом
— поездом
2. Сколько ВРЕМЕНИ ВЫ ТРАТИТЕ на дорогу к ме-
сту работы?
..............минут.
3. УТОМЛЯЕТ ли ВАС ДОРОГА до места работы?
— не утомляет
— незначительно утомляет
— утомляет
— сильно утомляет
4. По какой СПЕЦИАЛЬНОСТИ Вы работаете?
5. Что Вы считаете важным при выборе МЕСТА РАБО-
ТЫ? (По каждой строке отметьте крестиком один из
вариантов.)
Это особенно важно И это необхо- димо учитывать Это не имеет значения
1 2 3 4
Хороший заработок
Интересная работа
Хорошие условия труда
Безопасная работа
386
1 2 3 4
Хороший коллектив
Возможность получить квартиру
6. Как часто Вам приходится выполнять работу НЕ ПО
СВОЕЙ СПЕЦИАЛЬНОСТИ?
— вообще не прихо-
дится
— редко
— трудно сказать
— часто
— очень часто
7. УДОВЛЕТВОРЯЕТ
ли Вас Ваша повсе-
дневная работа?
— очень удовлетворяет
— удовлетворяет
— трудно сказать
— не удовлетворяет
— совсем не удовле-
творяет
8. Считаете ли Вы свою
работу ТЯЖЕЛОЙ
или ЛЕГКОЙ?
— очень легкая
— легкая
— трудно сказать
— тяжелая
— очень тяжелая
9. Считаете ли Вы
свою работу ОТВЕТ-
СТВЕННОЙ?
— очень ответственная
— ответственная
— трудно сказать
— не очень ответственная
— вообще не ответственная
10. Какой у Вас РАБОЧИЙ РАЗРЯД?
— нет разряда
— I разряд __
387
— II разряд
— Ill разряд
— IV разряд
— V разряд
— VI разряд
11. Насколько Ваш рабочий РАЗРЯД СООТВЕТСТВУ-
ЕТ Вашим СПОСОБНОСТЯМ?
— мои способности намного выше
— мои способности выше
— способности соответствуют
— способности ниже
— способности намного ниже
12. Достаточно ли у Вас ЗНАНИЙ ДЛЯ УСПЕШНОГО
ВЫПОЛНЕНИЯ Вашей работы?
— вполне достаточно
— достаточно
— трудно сказать
— иногда недостаточно
— недостаточно
388
ИЗВЕСТНО, что тот, кто
РАБОТАЕТ, ОБЫЧНО УСТАЕТ
13. ЧАСТО ли Вы работаете
УСТАЛЫМ?
— никогда
— редко
— трудно сказать
— часто
— всегда
14. Замечали ли Вы, что из-за
усталости допускаете
БОЛЬШЕ ОШИБОК?
— не замечал
— трудно сказать
— замечал
15. Приходится ли Вам к концу
рабочего дня НАПРЯ-
ГАТЬ силы, внимание, чтобы
работать без ошибок?
— никогда
— редко
— трудно сказать
— часто
— всегда
16. Какой РАБОЧИЙ ДЕНЬ НЕДЕЛИ для Вас СА-
МЫЙ ТРУДНЫЙ?
— понедельник
— вторник
— среда
— четверг
— пятница
— суббота
— все дни одинаково трудны
17. В какое ВРЕМЯ рабочего дня Вы чаще допускаете
ОПАСНЫЕ ошибки?
— в начале работы
— перед обедом
— трудно сказать
— после обеда
— в конце рабочего дня
389
А ТЕПЕРЬ ПОГОВОРИМ О НАСТРОЕНИИ И О ТОМ,
ОТ ЧЕГО ОНО ЗАВИСИТ
18. У Вас ЧАСТО бывает на работе ПЛОХОЕ НАСТ-
РОЕНИЕ?
— очень редко
— редко
— трудно сказать
— часто
— очень часто
19. Что ЧАЩЕ ВСЕГО является ПРИЧИНОЙ Вашего
ПЛОХОГО НАСТРОЕНИЯ во время работы?
(Отметьте номерами три основные причины: 1 — самую
главную, 2 и 3 — последующие.)
— плохое отношение мастера, бригадира
— плохое отношение товарищей по работе
— невнимание к Вам руководства
— недооценка Вашей квалификации
— неспособность справиться с трудностями работы
— неинтересная работа
— плохая организация труда
— плохие условия труда
— плохое нормирование труда
— плохое техническое снабжение
— домашние неприятности
— собственные оплошности
— плохое самочувствие
— волнение за свою безопасность
20. Как часто бывают у Вас КОНФЛИКТЫ С МАСТЕ-
РОМ, БРИГАДИРОМ?
— вообще не бывает
— бывают изредка
— трудно сказать
— бывают довольно часто
— бывают очень часто
21. Как часто бывают у Вас КОНФЛИКТЫ С ТОВА-
РИЩАМИ по работе?
— очень часто
— довольно часто
— трудно сказать
— бывают изредка
— вообще не бывает
22. Если бы Вы могли выбирать, Вы ПРОДОЛЖАЛИ
390
бы РАБОТАТЬ в той же БРИГАДЕ, в том же КОЛ-
ЛЕКТИВЕ?
— да
— трудно сказать
— нет
ПОГОВОРИМ О ТОМ, КАК вы РАБОТАЕТЕ, СКОЛЬ-
КО ЗАРАБАТЫВАЕТЕ
23. Каков Ваш СРЕДНИЙ ЗАРАБОТОК в месяц?
— примерно............рублей.
24. ОТ КОГО главным образом ЗАВИСИТ Ваш зара-
боток? (Отметьте: 1 — самая главная причина, 2 и
3 — следующие по важности)
от Вас самих
— от мастера
— от других рабочих
— от руководства колонны
— от руководства треста
25. На сколько БОЛЬШЕ Вы могли бы ВЫРАБАТЫ-
ВАТЬ, если бы работали С ПОЛНОЙ ОТДАЧЕЙ
СИЛ и за это получали бы дополнительное возна-
граждение?
— более чем на 100%-
— на 100%
— на 75%
— на 50%
— на 25%
— на 10%
— больше не мог бы
391
ВАШ ТРУД И ОПАСНОСТЬ
НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ О ВАШЕЙ РАБОТЕ С ТОЧ-
КИ ЗРЕНИЯ ЕЕ БЕЗОПАСНОСТИ
26. Когда Вы осваивали специальность, ИСПЫТЫВА-
ЛИ ли Вы ЧУВСТВО СТРАХА перед возможностью
получить травму на работе?
— не было
— трудно сказать
— было
27. А СЕЙЧАС, когда Вы уже ПРИОБРЕЛИ ОПЫТ?
— нет
— осталось небольшое
— трудно сказать
— есть
— есть еще большое
28. В какой мере накопленный Вами ОПЫТ СНИЖАЕТ
ОПАСНОСТЬ в труде?
— позволяет полностью избежать опасности
— лишь частично понижает опасность
— опасность не понижает
29. Считаете ли Вы свою работу ОПАСНОЙ?
— вообще не опасная
— малоопасная
— трудно сказать
— опасная
— очень опасная
392
30. БЕСПОКОИТ ЛИ членов Вашей семьи ОПАС-
НОСТЬ, которой Вы подвергаетесь на работе?
— всегда беспокоит
— обычно беспокоит
— трудно сказать
— обычно не беспокоит
— совершенно не беспокоит
31. Хотели бы Вы перейти на другую работу с теми же
условиями труда, с той же зарплатой, но МЕНЕЕ
ОПАСНУЮ?
— ни в коем случае
— не хотел бы
— трудно сказать
— хотел бы
— очень хотел бы
32. ВЫДЕЛЯЕТЕ ли Вы среди тех операций, которые
выполняете, те, где ОШИБКИ НАИБОЛЕЕ ОПАС-
НЫ?
— всегда четко выделяю
— в общем выделяю
— не задумываюсь над этим
— в общем не выделяю
— вообще не выделяю
393
«
33. Влияет ли ПОГОДА на безопасность Вашей работы?
— совсем не влияет
— не влияет
— трудно сказать
— влияет
— очень влияет
34. Влияет ли ВРЕМЯ ГОДА на безопасность Вашего
труда?
— очень влияет
— влияет
— трудно сказать
— мало влияет
— совсем не влияет
35. К чему может привести в ХУДШЕМ СЛУЧАЕ нару-
шение правил безопасности при Вашей работе?
— к смертельному исходу для самого себя
— к смертельному исходу для других
— к тяжелому повреждению
— к легкой травме
36. Бывали ли у Вас случаи, когда ВОЛНЕНИЕ из-за
грозящей Вам опасности МЕШАЛО Вам выполнить
работу?
— не бывало
394
— трудно сказать
— бывали
37. Если машина и инструмент, с которыми Вы рабо-
таете, исправны и Вы ВЫПОЛНЯЕТЕ ВСЕ ПРА-
ВИЛА ТЕХНИКИ БЕЗОПАСНОСТИ, уверены ли
Вы в том, что несчастного случая не произойдет?
— абсолютно уверен
— уверен
— не очень уверен
— совсем не уверен
ПОГОВОРИМ О СРЕДСТВАХ ЗАЩИТЫ И О ТОМ,
КАК ОНИ ВАМ ПОМОГАЮТ
38. Предусмотрены ли на Вашем рабочем месте СРЕД-
СТВА ЗАЩИТЫ?
— предусмотрены
— не знаю
— не предусмотрены
Если не предусмотрены, то переходите сразу
к ответам на вопрос 46.
395
39. В какой мере ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ СРЕДСТВА
ЗАЩИТЫ позволяют Вам ИЗБЕГАТЬ поврежде-
ний?
— полностью
— частично
— трудно сказать
— мало помогают
— совсем не помогают
40. В какой мере защищают
СРЕДСТВА ЗАЩИТЫ?
— полностью
— частично
— трудно сказать
— мало помогают
— совсем не помогают
Вас СТАЦИОНАРНЫЕ
396
41. Если Вы НЕ ИСПОЛЬЗУЕТЕ средства индивиду-
альной защиты, то ПОТОМУ, что ... (Ответ укажите
крестиком отдельно по каждой строке.)_
Всегда Иногда Нет, никогда
... они затрудняют вы- полнение работы
... они понижают про- изводительность
... они понижают каче- ство работы
... они плохо защищают
... вероятность травмы мала и без них
... другие тоже не используют
... к ним не лежит душа
42. Приходилось ли Вам работать при НЕИСПРАВ-
НЫХ средствах защиты?
— никогда
— иногда
— довольно часто
— очень часто
397
43. Когда средства защиты были неисправны, ДОБИ-
ВАЛИСЬ ли Вы их скорейшего ВОССТАНОВЛЕ-
НИЯ?
— добивался
— говорил бригадиру (мастеру)
— не говорил об этом никому
При отрицательном ответе переходите к вопросу 46.
44. КАК БЫСТРО эти средства восстанавливали?
— вскоре
— через некоторое время
— спустя долгое время
— так и не восстановили
45. РЕМОНТИРУЕТЕ ли Вы иногда САМИ свои сред-
ства техники безопасности?
— да
— нет
46. Часто ли Вам приходилось работать на машине или
с инструментом, которые НЕ СООТВЕТСТВОВАЛИ
требованиям правил безопасности?
— никогда
— редко
— трудно сказать
— часто
— очень часто
БЕЗОПАСНОСТЬ ВАШЕГО ТРУДА В ЗНАЧИТЕЛЬ-
НОЙ МЕРЕ ЗАВИСИТ ОТ ЕГО ОРГАНИЗАЦИИ. ВА-
ШЕ МНЕНИЕ ПО ЭТИМ ВОПРОСАМ?
47. ДОСТАТОЧНО ЛИ ВНИМАНИЯ, по Вашему мне-
нию, уделяют на Вашем предприятии ВОПРОСАМ
БЕЗОПАСНОСТИ труда?
— вполне достаточно
— достаточно
— надо бы больше
— недостаточно
— вообще не уделяют внимания
48. Как часто инженер по технике безопасности ИНТЕ-
РЕСУЕТСЯ Вашей работой?
— очень часто
— часто
— трудно сказать
— редко
— вообще не интересуется
398
49. Ощущаете ли Вы ПОЛЬЗУ от работы специалистов
службы безопасности труда?
— никакой пользы
— небольшая польза есть
— польза есть
— большая польза
50. Имеются ли, по Вашему мнению, НЕДОСТАТКИ в
работе службы безопасности труда в Вашей органи-
зации?
— нет
— имеются небольшие
— трудно сказать
— имеются существенные
— очень много
Если недостатков нет, переходите к вопросу 52.
51. Если недостатки есть, то В ЧЕМ они ПРОЯВЛЯ-
ЮТСЯ?
(Укажите крестиком по каждой строке отдельно.)
Точно так Почти так Не так
1 2 3 4
Плохое обучение безо- пасному труду
Недостаточный конт- роль за соблюдением правил
399
Точно так Почти так Не так
1 2 3 4
Попустительство нару- шениям
Плохое обеспечение средствами защиты
Недостаточная пропа- ганда безопасного труда
Плохо поощряется безо- пасный труд
Скрываются нарушения
52. ОТ КОГО Вы раньше всего УЗНАЕТЕ о несчастных
случаях в Вашей строительной колонне?
— от бригадира
— от товарищей по работе
— от инженера по технике безопасности
— от руководителя колонны
— от знакомых вне стройки
53. Приходилось ли Вам выполнять УКАЗАНИЯ РУКО-
ВОДИТЕЛЕЙ, которые ПРОТИВОРЕЧИЛИ бы тре-
бованиям техники безопасности?
— никогда не приходилось
— изредка
— трудно сказать
— часто приходилось
— очень часто приходилось
ПОГОВОРИМ О ТРЕБОВАТЕЛЬНОСТИ К КАЧЕСТ-
ВУ ТРУДА И ЕГО БЕЗОПАСНОСТИ В ВАШЕМ КОЛ-
ЛЕКТИВЕ
54. Каков УРОВЕНЬ ТРЕБОВАТЕЛЬНОСТИ Вашего
мастера (бригадира) К КАЧЕСТВУ работы?
— очень высокий
— высокий
— трудно сказать
— невысокий
— очень низкий
400
55. Каков УРОВЕНЬ его ТРЕБОВАТЕЛЬНОСТИ К
ВЫПОЛНЕНИЮ ПРАВИЛ БЕЗОПАСНОСТИ
труда?
— очень низкий
— невысокий
— трудно сказать
— высокий
— очень высокий
56. Получали ли ВЫ ЗАМЕЧАНИЯ от бригадира (ма-
стера) ЗА НАРУШЕНИЕ правил безопасности
труда?
— нет
— исключительно редко
— редко
— довольно часто
— очень часто
57. НАКАЗЫВАЛИ ли Вас когда-нибудь ЗА такие НА-
РУШЕНИЯ?
— наказывали часто
— наказывали
— не помню
— наказывали редко
— не наказывали
58. Какое наказание является САМЫМ ДЕЙСТВЕН-
Е1ЫМ в таких случаях?
— устное замечание
26 Психология и безопасность
401
о
— административное взыскание
— обсуждение на собрании
— лишение премии
— денежный штраф
— лишение возможных льгот (отпуска в летнее время,
очереди на автомашину и т. п.)
59. КАК ЧАСТО в Вашей организации НАКАЗЫВАЮТ
за нарушения правил безопасности труда?
— вообще не наказывают
— редко
— трудно сказать
— часто
— очень часто
60. Как Вы думаете, КОГО следует в первую очередь
НАКАЗЫВАТЬ за нарушения правил техники безо-
пасности?
— начальника колонны
— инженера по технике безопасности
— мастера
— бригадира
— самого рабочего
61. Знаете ли Вы случаи, когда нарушения правил безо-
пасности труда и связанные с ними несчастные слу-
чаи у Вас в колонне СКРЫВАЛИСЬ?
— такого не было
— бывает редко
— бывает часто
— бывает очень часто
402
ТЕПЕРЬ О ТОМ, КАК В ВАШЕМ РАБОЧЕМ КОЛ-
ЛЕКТИВЕ ОТНОСЯТСЯ К НАРУШЕНИЯМ ПРАВИЛ
БЕЗОПАСНОСТИ ТРУДА
62. ПРЕДУПРЕЖДАЛИ ли Вас товарищи по работе,
когда Вы подвергали себя опасности, что так НЕЛЬ-
ЗЯ поступать?
— предупреждали
— таких случаев не было
— не предупреждали
63. А Вы, когда видели, что другой нарушает правила
безопасности, говорили, что так НЕ СЛЕДУЕТ ПО-
СТУПАТЬ?
— говорил об этом мастеру
— говорил нарушителю
— говорил товарищам по работе
— никому не говорил
64. Есть ли у Вас в коллективе рабочие, которые нару-
шают правила, чтобы ПОКАЗАТЬ, что они НЕ БО-
ЯТСЯ ОПАСНОСТИ?
— таких нет
— такие встречаются
— таких много
65. Есть ли у Вас в коллективе рабочие, которые ПРЕ-
403
НЕБРЕГАЮТ ПРАВИЛАМИ безопасности, чтобы
ПОКАЗАТЬ СВОЮ ОПЫТНОСТЬ?
— таких много
— такие встречаются
— таких нет
66. Принято ли у Вас РАССКАЗЫВАТЬ товарищам по
работе об ОПАСНЫХ СИТУАЦИЯХ, которые воз-
никали?
— все рассказывают
— рассказывают только некоторые
— никто не рассказывает
67. А Вы сами РАССКАЗЫВАЕТЕ товарищам об этом,
ПРЕДУПРЕЖДАЕТЕ их, чтобы они не попали в
подобные ситуации?
— всегда рассказываю
— иногда рассказываю
— не рассказываю
68. ПОДРЫВАЮТ ЛИ случаи нарушения правил АВ-
ТОРИТЕТ рабочего в Вашем коллективе?
— очень сильно подрывают
— подрывают
— подрывают незначительно
— на авторитете не отражаются
69. ИНТЕРЕСУЮТСЯ ЛИ рабочие Вашего коллектива
КИНОФИЛЬМАМИ, ЛЕКЦИЯМИ по безопасности
труда?
— очень интересуются
— некоторые интересуются
— не интересуются
404
70. Уважают ли у Вас людей, которые ради ВЫПОЛ-
НЕНИЯ ПЛАНА ИДУТ НА НАРУШЕНИЕ правил
техники безопасности?
— не уважают
— это не отражается на уважении
— уважают
71. ПРОВОДЯТСЯ ЛИ у Вас ТЕХНИЧЕСКИЕ РАЗБО-
РЫ несчастных случаев?
— систематически и с пользой
— изредка, но с пользой
— систематически, но формально
— изредка и формально
— не проводятся
ПОГОВОРИМ О ПРАВИЛАХ БЕЗОПАСНОСТИ
72. ПОМНИТЕ ЛИ Вы ВСЕ ПРАВИЛА техники безо-
пасности, предусмотренные для Вашей работы?
— помню все
— помню основные
— помню далеко не все
— помню лишь некоторые
73. ВЫПОЛНЯЯ ПРАВИЛА техники безопасности,
Вы...
(Ответ укажите крестиком в таблице, отдельно, по каж-
дой строке.)
Точно так Иногда так Не так
... стремитесь избе- жать физической опасности
... стремитесь избе- жать взыскания
... стремитесь не под- вести коллектив
...стремитесь не под- вести мастера
... действуете по при- вычке
405
74. Есть ли в правилах по технике безопасности ПУНК-
ТЫ, от невыполнения которых ОПАСНОСТЬ НЕ
УВЕЛИЧИТСЯ?
— нет вообще
— почти нет
— трудно сказать
— есть
— таких много
75. Какова ВОЗМОЖНОСТЬ ПОЛУЧИТЬ ТРАВМУ,
если Вы будете работать, вообще НЕ ЗНАЯ правил?
— очень большая
— большая
— трудно сказать
— малая
— очень малая
7G. ПО КАКИМ ПРИЧИНАМ у Вас на производстве
ЧАЩЕ ВСЕГО НАРУШАЮТ правила безопасности
труда? (Ответ укажите крестиком в таблице отдель-
но по каждой строчке.)
Это главная причина Иногда может быть причиной Это не причина
1 2 3 4
Их выполнение затруд- няет работу
Их выполнение снижает заработок
Рабочие имеют свои правила, которые лучше
Потому, что другие тоже не выполняют
Нельзя качественно выполнить работу, не нарушив правила
Выполняющих эти пра- вила считают трусли- выми
Забывают эти правила
406
1 2 3 4
Хотят показать свою храбрость
Нравится рисковать
> *
77. Можете ли Вы в обычных, нормальных условиях ра-
боты ТОЧНО ВЫПОЛНЯТЬ все правила техники
безопасности?
— всегда могу
— обычно могу
— трудно сказать
— не всегда могу
— не могу
В РАБОТЕ ИНОГДА ВОЗНИКАЮТ СИТУАЦИИ. КОГ-
ДА ИЗ ДВУХ ЗОЛ ПРИХОДИТСЯ ВЫБИРАТЬ МЕНЬ-
ШЕЕ. КАК ВЫ ДЕЙСТВУЕТЕ В ПОДОБНЫХ СЛУ-
ЧАЯХ?
78. Если у Вас возникает такое положение, когда НЕЛЬ-
ЗЯ КАЧЕСТВЕННО выполнить работу, НЕ НАРУ-
ШИВ ПРАВИЛА, то Вы ...
— выполняете качественно работу, не обращая внима-
ния на правила
407
— жертвуете несколько качеством, чтобы меньше нару-
шать правила
— выполняете работу менее качественно, но соблюда-
ете правила безопасности труда
79. ПРИ КОЛЛЕКТИВНОМ ВЫПОЛНЕНИИ работы
Вы заботитесь о том,...
(Ответ укажите крестиком, отдельно по каждой
строке.)
Особенно забочусь Забочусь Не забочусь
... чтобы выполнить ра- боту
... чтобы не получить травму
... чтобы не нанести травму другому
408
80. Если Вам предстоит выполнять работу С НОВОЙ
ТЕХНИКОЙ, НОВОЙ ТЕХНОЛОГИЕЙ, для кото-
рой еще НЕТ правил, то Вы ...
— применяете старые, подходящие в данном случае
правила
— пытаетесь сами разработать новые правила
— работаете так, как хочется, без всяких правил
81. Если Вы во всех случаях будете ТОЧНО ВЫПОЛ-
НЯТЬ все пункты правил техники безопасности, как
это ОТРАЗИТСЯ НА Вашем ЗАРАБОТКЕ?
— сильно возрастет
— несколько возрастет
— не изменится
— несколько снизится
— сильно снизится
БЕЗОПАСНОСТЬ ВАШЕГО ТРУДА ЗАВИСИТ ОТ
МНОГИХ ПРИЧИН. ПОГОВОРИМ О НЕКОТОРЫХ
ИЗ них
82. ОБЕСПЕЧИВАЕТ ЛИ ОБОРУДОВАНИЕ Вашего
рабочего места и техника безопасности НЕОБХО-
ДИМУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ Вашего труда?
— вполне обеспечивает
— обеспечивает
— трудно сказать
— в отдельных случаях не обеспечивает
— в общем не обеспечивает
83. Как СПЕШКА И ШТУРМОВЩИНА при выполне-
нии плана ОТРАЖАЮТСЯ НА БЕЗОПАСНОСТИ
Вашего труда?
— не отражаются
— возможность несчастных случаев несколько повы-
шается
— возможность несчастных случаев повышается
— возможность несчастных случаев сильно повышается
84. Не мешает ли Вашей безопасной работе ТЕСНОТА,
ЗАХЛАМЛЕННОСТЬ рабочего места?
— нет
— немного мешает
— мешает
— сильно мешает
85. Не мешают ли Вашей безопасности ОТВЛЕКАЮ-
409
ЩИЕ ФАКТОРЫ (разговоры соседей по работе,
хождения и пр.)?
— очень мешают
— немного мешают
— не мешают
86. Как сказывается на безопасности Вашей работы
ПЛОХОЕ НАСТРОЕНИЕ?
— не отражается
— несколько понижает безопасность
— понижает безопасность
— сильно понижает безопасность
87. В ЧРЕЗМЕРНО ПРИПОДНЯТОМ НАСТРОЕНИИ
Ваша безопасность ...
— понижается
— несколько понижается
— трудно сказать
— несколько повышается
— повышается
88. Если ДОМА НЕПРИЯТНОСТИ, думаете ли Вы о
них во время работы?
— всегда думаю
— часто думаю
— иногда думаю
— обычно не думаю
— иногда не думаю
89. А если думаете, то МЕШАЕТ ли это Вам РАБО-
ТАТЬ?
— не мешает
— немного мешает
— мешает
— сильно мешает
90. Когда Вам НЕЗДОРОВИТСЯ, это сильно отража-
ется на Вашей РАБОТЕ, на ее БЕЗОПАСНОСТИ?
— очень сильно
— сильно
— трудно сказать
— слабо
— совсем не отражается
91. При выполнении работы Вы СПЕЦИАЛЬНО ДУ-
МАЕТЕ о выполнении правил безопасности труда?
— думаю
— иногда думаю
— обычно не думаю
— никогда не думаю
410
НЕ ВСЕГДА УДАЕТСЯ УБЕРЕЧЬ СЕБЯ ОТ НЕСЧА-
СТНЫХ СЛУЧАЕВ НА РАБОТЕ
92. Вы ПОПАДАЛИ В НЕСЧАСТНЫЕ СЛУЧАИ на ра-
боте? (Ответ укажите крестиком в таблице, отдель-
но по каждой строке.)
Нет Однажды Несколько раз Много раз
Легкие
Средние
Тяжелые
93. ЧАСТО ли у Вас бывали МИКРОТРАВМЫ, после
которых Вы продолжали работу?
— не бывали
— исключительно редко
— редко
411
— довольно часто
— часто
— очень часто
При отрицательных ответах на вопросы 92 и 93 перехо-
дите к вопросу 96.
94. ПО КАКОЙ ПРИЧИНЕ главным образом возника-
ли эти повреждения? (Отметьте крестиком отдельно
по каждой строке.)
Было главной причиной Отчасти было причиной Не было причиной
Из-за невыполнения требований техники безопасности
Из-за неисправности техники
Из-за плохой организа- ции труда
По случайным причи- нам, которые трудно было предвидеть
Из-за нарушения пра- вил другими рабочими
95. Были ли составлены АКТЫ по несчастным случаям,
которые требовалось оформить?
— да
— не по всем
— не знаю
— нет
96. Почему, по Вашему мнению, НЕ ВСЕ несчастные
случаи фиксируются АКТАМИ?
(Ответ отметьте крестиком отдельно по каждой
строке.)
412
Это главная причина Это допол- нительная причина Это не причина
Боязнь лишиться пре- мии
Боязнь лишить премии товарищей
Нежелание руководства разглашать происшест- вие
Сложность бумажной волокиты
Неверие в эффектив- ность актов
Безразличие к проис- шествию
97. КАК ЧАСТО у Вас возникали ОПАСНЫЕ СИТУА-
ЦИИ, при которых Вам удавалось избежать несча-
стных случаев?
— исключительно редко
— очень редко
— редко
— относительно часто
413
— довольно часто
— очень часто
98. ПРИ КАКИХ РАБОТАХ у ВАС чаще всего возни-
кали ОПАСНЫЕ СИТУАЦИИ или НЕСЧАСТНЫЕ
СЛУЧАИ? (Укажите три основных вида по их ча-
стоте цифрами 1, 2 и 3.)
— при индивидуальных ручных операциях
— при коллективных ручных операциях
— при монтажных работах
— при работе с ручным инструментом
— при работе на станке (машине)
— при работе у пульта управления
НЕСКОЛЬКО ВОПРОСОВ ПО ОБУЧЕНИЮ БЕЗО-
ПАСНОМУ ТРУДУ
99. Обеспечивает ли существующая СИСТЕМА ПОД-
ГОТОВКИ И ОБУЧЕНИЯ достаточно безопасную
работу?
— вполне обеспечивает
— обеспечивает отчасти
— мало обеспечивает
— не обеспечивает
100. Считаете ли Вы полезным ПЕРИОДИЧЕСКИЙ
ИНСТРУКТАЖ по технике безопасности?
— очень полезен
— полезен
— мало полезен
— бесполезен
101. КАК этот инструктаж ПРОВОДИТСЯ у Вас?
— не проводится
— проводится несистематически
— проводится чисто формально
— проводится по всем правилам
102. Если Вы выполняете работу повышенной опасно-
сти, в какой мере помогает безопасности Вашего
труда ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ОБУЧЕНИЕ?
— очень помогает
— помогает
— мало помогает
— не помогает вообще
103. Когда у Вас проводится лекция или демонстриру-
414
ется кинофильм по вопросам безопасности, у Вас
бывает ЖЕЛАНИЕ ПРИСУТСТВОВАТЬ на них?
— всегда бывает
— иногда бывает
— трудно сказать
— обычно не бывает
— не бывает
104. КАК Вы ОЦЕНИВАЕТЕ свои знания по технике
безопасности?
— отличные
— хорошие
— трудно сказать
— удовлетворительные
— плохие
ДВА ВОПРОСА ПО ПОВОДУ УПОТРЕБЛЕНИЯ АЛ-
КОГОЛЯ
105. Как Вы полагаете, несколько глотков АЛКОГО-
ЛЯ...
—- сильно мешают работе
— немного мешают работе
— не имеют никакого значения
— работа идет немного лучше
— работа идет значительно лучше
106. Возможно ли ДОСТАТОЧНО БЕЗОПАСНО РАБО-
ТАТЬ в состоянии небольшого опьянения?
— невозможно
— трудно сказать
— возможно
ИНТЕРЕСНО УЗНАТЬ ВАШЕ МНЕНИЕ ПО РЯДУ
КОНКРЕТНЫХ РЕКОМЕНДАЦИЙ
107. Возможно ли ИСКЛЮЧИТЬ несчастные случаи в
Вашем труде?
— можно исключить
— возможно только снизить их число
— невозможно исключить
При отрицательном ответе на вопрос 107 переходи-
те к вопросу 109.
415
108. КАКИМ ПУТЕМ этого можно добиться?
(Ответ укажите крестиком отдельно по каждой
строке.)
Очень важно Важно Не имеет значения
Усовершенствованием техники и технических средств защиты
Улучшением подготовки и воспитания рабочих
Улучшением организа- ции труда
Усилением наказаний за нарушения правил техники безопасности
Введением больших по- ощрений за безопасную работу
109. Считаете ли Вы целесообразным обсуждать на тех-
нических разборах ПРЕДПОСЫЛКИ К ПРОИС-
ШЕСТВИЯМ, т. е. случаи, когда в опасной ситуа-
ции удалось избежать аварий и травм?
— это очень полезно
— это полезно
— трудно сказать
— вероятно, не нужно
— не нужно
ПО. Если бы были отпущены ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ
СРЕДСТВА на усовершенствование производства,
как бы Вы их РАСПРЕДЕЛИЛИ? (Разделите
100% на три части.)
— на повышение производительности труда...... %
— на повышение качества труда ............... %
— на повышение безопасности труда ........... %
416
НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ВАС
111. Ваш возраст?
............лет
112. Пол
— мужчина
— женщина
113. Семейное положение
— женат (замужем)
— холост (ая)
— разведенный (ая)
— вдовец (вдова)
114. Сколько человек в Вашей семье?
115. Ваше образование
— высшее
— специальное среднее
— среднее
27 Психология и безопасность
417
-°- неполное среднее
— начальное
116. Национальность
117. Ваш общий трудовой стаж
.................лет
118. Ваш стаж по специальности, по которой Вы сейчас
работаете
..............лет
119 В скольких местах Вы до этого работали?
120. Состояние Вашего здоровья?
— абсолютно здоров
— ничего, не жалуюсь
— не могу похвастаться
— плохое
ВЫ УСТАЛИ? НО ТЕПЕРЬ ВСЕ ПОЗАДИ!
ОСТАЕТСЯ ОЖИДАТЬ ПОЛЕЗНОГО ЭФФЕКТА
ОТ ВАШИХ ОТВЕТОВ. БОЛЬШОЕ СПАСИБО!
УСПЕШНОЙ И БЕЗОПАСНОЙ ВАМ РАБОТЫ!
Приложение 2
ВОПРОСНИК RSK
ДЛЯ ОЦЕНКИ СКЛОННОСТИ К РИСКУ
(по Г. Шуберту)
Испытуемым предлагается 25 вопросов, ответы на кото-
рые даются путем выбора одного из следующих вариан-
тов:
полное да,
более да, чем нет,
трудно сказать (неразличимо),
более нет, чем да,
полное нет.
1. Превысили бы Вы установленную скорость, чтобы
быстрее оказать необходимую медицинскую помощь
тяжелобольному человеку?
418
2. Согласились бы Вы ради хорошего заработка уча-
ствовать в опасной и длительной экспедиции?
3. Стали бы Вы на пути убегающего опасного взлом-
щика?
4. Могли бы Вы ехать на подножке товарного вагона
при скорости более 100 км/час?
5. Можете ли Вы на другой день после бессонной ночи
нормально работать?
6. Стали бы Вы первым переходить вброд очень холод-
ную реку?
7. Одолжили бы Вы другу большую сумму денег, бу-
дучи не совсем уверенным, что он сможет Вам вер-
нуть эти деньги?
8. Вошли бы Вы вместе с укротителем в клетку со льва-
ми при его заверении, что это безопасно?
9. Могли бы Вы под руководством извне залезть на вы-
сокую фабричную трубу?
10. Могли бы Вы без тренировки управлять парусной
лодкой?
11. Рискнули бы Вы схватить за уздечку бегущую ло-
шадь?
12. Могли бы Вы после 10 стаканов пива ехать на вело-
сипеде?
13. Могли бы Вы совершить прыжок с парашютом?
14. Могли бы Вы при необходимости проехать без би-
лета от Таллинна до Москвы?
15. Могли бы Вы совершить автотурне, если бы за ру-
лем сидел Ваш знакомый, который совсем недавно
был в тяжелом дорожном происшествии?
16. Могли бы Вы с 10-метровой высоты прыгнуть на
тент пожарной команды?
17. Могли бы Вы, чтобы избавиться от затяжной болез-
ни с постельным режимом, пойти на опасную для
жизни операцию?
18. Могли бы Вы спрыгнуть с подножки товарного ва-
гона, движущегося со скоростью 50 км/час?
19. Могли бы Вы в виде исключения вместе с семью дру-
гими людьми подняться на лифте, рассчитанном
только на шесть человек?
20. Могли бы Вы за большое денежное вознаграждение
перейти с завязанными глазами оживленный улич-
ный перекресток?
21. Взялись бы Вы за опасную для жизни работу, если
бы за нее хорошо платили?
419
22. Могли бы Вы после 10 рюмок водки вычислять про-
центы?
23. Могли бы Вы по указанию Вашего начальника
взяться за высоковольтный провод, если бы он за-
верил Вас, что провод обесточен?
24. Могли бы Вы после некоторых предварительных
объяснений управлять вертолетом?
25. Могли бы Вы, имея билеты, но без денег и продук-
тов, предпринять поездку из Таллинна в Свердловск?
Приложение 3
ВОПРОСНИК
ДЛЯ ОЦЕНКИ МОТИВАЦИИ К ДОСТИЖЕНИЮ
ЦЕЛИ — К УСПЕХУ
(по Т. Элерсу)
Испытуемым предлагается 41 вопрос, на каждый из ко-
торых следует отвечать по принципу «да—нет».
1. Когда имеется выбор между двумя вариантами,
его лучше сделать быстрее, чем отложить на оп-
ределенное время. —
2. Я легко раздражаюсь, когда замечаю, что не мо-
гу на все 100% выполнить задание. да
3. Когда я работаю, это выглядит так, будто я все
ставлю на карту. да
4. Когда возникает проблемная ситуация, я чаще
всего принимаю решение одним из последних. да
5. Когда у меня два дня подряд нет дела, я теряю
покой. да
6. В некоторые дни мои успехи ниже средних. нет
7. По отношению к себе я более строг, чем по отно-
шению к другим.
8. Я более доброжелателен, чем другие. да
9. Когда я отказываюсь от трудного задания, я по-
том сурово осуждаю себя, так как знаю, что в
нем я добился бы успеха. да
10. В процессе работы я нуждаюсь в небольших
паузах для отдыха. да
420
И. Усердие — это не основная моя черта. —
12. Мои достижения в труде не всегда одинаковы. —
13. Меня больше привлекает другая работа, чем та, которой я занят. нет
14. Порицание стимулирует меня сильнее, чем по-
хвала. да
15. Я знаю, что мои коллеги считают меня дельным человеком. да
16. Препятствия делают мои решения еще более твердыми. да
17. У меня легко пробудить честолюбие. да
18. Когда я работаю без вдохновения, это обычно
заметно. нет
19. При выполнении работы я не рассчитываю на помощь других. —
20 Иногда я откладываю то, что должен был сде- лать сейчас. нет
21. Нужно полагаться только на самого себя. да
22. В жизни мало вещей, более важных, чем деньги. да
23. Всегда, когда мне предстоит выполнить важное задание, я ни о чем другом не думаю. 1 1
24. Я менее честолюбив, чем многие другие. нет
25. В конце отпуска я обычно радуюсь, что скоро выйду на работу. да
26. Когда я расположен к работе, я делаю ее лучше и квалифицированнее, чем другие. да
27. Мне проще и легче общаться с людьми, которые могут упорно работать. да
28. Когда у меня нет дел, я чувствую, что мне не по себе. да
29. Мне приходится выполнять ответственную рабо- ту чаще, чем другим. да
30. Когда мне приходится принимать решение, я стараюсь делать это как можно лучше. да
31. Мои друзья иногда считают меня ленивым. нет
32. Мои успехи в какой-то мере зависят от моих
коллег. да
33. Бессмысленно противодействовать воле руково- дителя. —
34. Иногда не знаешь, какую работу придется вы-
полнять. —
35. Когда что-то не ладится, я нетерпелив. —
36. Я обычно обращаю мало внимания на свои до-
стижения. нет
421
37. Когда я работаю вместе с другими, моя работа
дает большие результаты, чем работа других. да
38. Многое, за что я берусь, я не довожу до конца, нет
39. Я завидую людям, которые не очень загружены
работой. нет
40. Я не завидую тем, кто стремится к власти и по-
ложению. —
41. Когда я уверен, что стою на правильном пути,
для доказательства своей правоты я иду вплоть
до крайних мер. да
Приложение 4
ВОПРОСНИК ДЛЯ ОЦЕНКИ МОТИВАЦИИ К ИЗБЕ-
ГАНИЮ НЕУДАЧИ - К САМОЗАЩИТЕ
(по Т. Элерсу)
Испытуемому предлагается список слов из 30 строк (по
3 слова в каждой строке). По каждому пункту испытуе-
мый должен выбрать одно из трех слов, которое наибо-
лее точно его характеризует, и подчеркнуть это слово.
Звездочкой отмечены те слова, выбор которых свиде-
тельствует об отсутствии у испытуемого измеряемого ка-
чества (мотивации к самозащите).
1. смелый*
2. кроткий
3. осторожный
4. непостоян-
ный*
5. неумный*
6. ловкий*
7. хладнокров-
ный*
8. стремитель-
ный*
9. незадумы-
вающийся
10. оптимистич-
ный*
11. меланхолич-
ный
бдительный
робкий
решительный*
бесцеремонный*
трусливый
бойкий*
колеблющийся
легкомысленный*
жеманный
добросовестный
сомневающийся
предприимчивый*
упрямый*
пессимистичный
внимательный
недумающий*
предусмотритель-
ный
удалой*
боязливый
непредусмотри-
тельный*
чуткий*
неустойчивый
422
12. трусливый
13. опрометчи-
вый*
14. вниматель-
ный
15. рассудитель-
ный
16. предприим-
чивый*
17. взволнован-
ный*
18. малодушный
19. пугливый
20. исполнитель-
ный
21. предусмотри-
тельный
22. укрощенный
23. осторожный
24. разумный
25. осмотритель-
ный
26. торопливый*
27. рассеянный*
28. осмотритель-
ный
29. тихий
30. оптимистич-
ный*
небрежный* взволнованный
тихий боязливый
неблагоразум- смелый*
ный*
быстрый* мужественный*
осторожный предусмотритель-
ный
рассеянный* робкий
неосторожный* бесцеремонный*
нерешительный нервный*
преданный авантюрный*
бойкий* отчаянный*
безразличный* небрежный*
беззаботный* терпеливый
заботливый храбрый*
неустрашимый* добросовестный
пугливый беззаботный*
опрометчивый* пессимистичный
рассудительный предприимчивый*
неорганизован- боязливый
ный*
бдительный беззаботный*
ЛИТЕРАТУРА
1. Агаджанян И. Сигналы для расшифровки. — Литературная га-
зета, 1974, 6 февр.
2. Алякринский Б. Ритм наш насущный. — Наука и жизнь, 1978,
№ 4, с. 61—65.
3. Ананьев Б. Г Комплексное изучение человека и психологиче-
ская диагностика. — Вопросы психологии, 1968, № 6, с 21—33.
4. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л., 1968. 339 с.
5. Анохин П. К. Физиология и кибернетика. — Вопросы филосо-
фии, 1957, № 4, с. 149—151.
6. Анохин П. К. Общие принципы формирования защитных при-
способлений организма. — Вестник Академии медицинских наук
СССР, 1962, № 4, с. 16—26.
7. Аптер М. Дж. Теория реверсивной и человеческой активности.—
Вопросы психологии, 1987, № 1, с. 162—169.
8. Аршава В. Г., Малов В. П., Сарамуд Б. Д. Структурно-систем-
ный анализ причин травматизма. — Безопасность труда в про-
мышленности, 1974, № 11, с. 39—42.
9. Асеев В. Г. Мотивация, поведение и формирование личности.
М„ 1976. 184 с.
10. Ахутин В. М., Неймарк Г. С. и др. Бионические принципы син-
теза эрготических систем повышенной надежности. Препринт
доклада на IV Всесоюзном симпозиуме по эффективности и на-
дежности систем «человек—техника». М.—Л., 1975. 8 с.
11. Ачин В. А. Основы безопасности труда в строительстве. Л., 1976.
184 с.
12. Балинт И., Мурани М. Психология безопасности труда. М.,
1968. 207 с.
13. Баллонов Л. Я., Баркан Д. В., Деглип В. Л. и др, Унилатераль-
ный электросудорожный припадок. Л., 1979. 171 с.
14. Барановский Ф, Н. К вопросу о плакате по технике безопасно-
сти. — Психотехника и психофизиология труда, 1930, т. III,
вып. 5, с. 385—402.
15. Бассин Ф. В. К развитию проблемы значения и смысла. — Во-
просы психологии, 1973, № 6, с. 13—24.
16. Баумгартен Ф. Психотехника. Ч. I. Исследование пригодности
к профессиональному труду. Берлин, 1926. 154 с.
17. Безродный В. И., Сирота С. С., Труш В. И. О некоторых пси-
хологических причинах травматизма в угольной промышлен-
ности. — В кн.: Тезисы докладов республиканского научно-тех-
нического совещания НИИ гигиены труда и профзаболеваний.
Донецк, 1975, с. 72—74.
424
18. Безродный В. И., Сирота С. С., Труш В. И. Психологические
аспекты травматизма среди горнорабочих угольных шахт. —
Там же, с. 69—71.
19. Береговой Г. Т., Тищенко А. А. н др. Безопасность космических
полетов. М., 1977. 263 с.
20. Береговой Г. Т., Завалова Н. Д. и др. Экспериментально-пси-
хологические исследования в авиации и космонавтике. М., 1978.
303 с.
21. Бернштейн Н. А. Современная биомеханика и вопросы охраны
труда. — Гигиена, безопасность и патология труда, 1930, № 2,
с. 3—12.
22. Бернштейн Н. Л. О построении движения. М., 1947. 225 с.
23. Бернштейн Н. А. Некоторые назревшие проблемы регуляции
двигательных актов. — Вопросы психологии, 1957, № 6, с. 70—
90.
24. Бернштейн Н. А. Новые линии в развитии физиологии и их со-
отношения с кибернетикой. — Вопросы философии, 1962, № 8,
с. 78—87.
25. Бингем У. В. О водителе, склонном к несчастным случаям. —
Советская психотехника, 1933, т. VI, № 4, с. 353—359.
26. Бингем У. В. Анализ причин несчастных случаев в водитель,
ских профессиях. — Советская психотехника, 1934, т. VII, № 2.
с. 198—199.
27. Биоритмы и аварии на дорогах. — Наука и жизнь, 1974, № 3,
с. 52—55.
28. Бондарев И. П., Юровских В. Г. Психологические и социально-
психологические основы профилактики производственного трав-
матизма. — Охрана труда. Обзорная информация. Вып. 5. М.,
Всесоюзный центральный научно-исследовательский институт
охраны труда. 1986, с. 48.
29. Борисов А. В. Роль психологических причин в возникновении
электротравматизма. — Вопросы психологии, 1959, № 1, с. 141—
146.
30. Бургасский эксперимент. — Наука и жизнь, 1977, № 9, с. 137.
31. Бурлюк Л., Геллерштейн С. и др. К вопросу о психологиче-
ском изучении несчастных случаев. — В кн.: Промышленный
травматизм и борьба с иим. М.—Л., 1930, с. 639—689.
32. Быковская В. Г. Психологический климат коллектива и его
влияние на уровень травматизма и повышение производитель-
ности труда в угольной промышленности. — В кн.: Тезисы до-
кладов республиканского научно-технического совещания НИИ
гигиены труда и профзаболеваний. Донецк, 1975, с. 89—91.
33. Варенд С. А. Исследование фактора опасности в деятельности
альпиниста. — В кн.: Тезисы докладов республиканской конфе-
ренции «Психологические вопросы безопасности деятельности».
Тарту, 1981, с. 92—94.
34. Беккер Л. М., Палей И. М. Информация и энергия в психо-
логическом отражении. — В кн.: Экспериментальная психоло-
гия. Вып. 3, Л., 1971, с. 61—65.
35. Вексельман В. М., Кульдиба П. Б. Профессия, возраст, стаж
горнорабочих и травматизм. — Безопасность труда в промыш-
ленности, 1969, № 10, с. 17—20.
36. Величковский Б. М. Современная когнитивная психология. М.,
1982. 336 с.
37. Венда В. Ф. Труды III Международной конференции по безо-
425
пасности систем. — Новые книги за рубежом, серия «Техника»,
1979, № 1, с. 152—156.
38. Вермов В. М., Рубин В. С. и др. О методологии изучения при-
чин травматизма. — Безопасность труда в промышленности.
1973, № 10, с. 26—28.
39. Влодовец В. А. Влияние целевого назначения трудового дей-
ствия на его формирование. — В кн.: Психология промышлен-
ного труда. Вып. 19. 1962, с. 127—152.
40. Выготский Л. С. Проблема высших интеллектуальных функций
в системе психологического исследования. — Психотехника и
психофизиология труда, 1930, т. Ill, вып. 5, с. 373—384.
41. Выготский Л. С. Избранные психологические исследования. М.,
1956.
42. Геллерштейн С. Г. О современном состоянии психотехники по
данным V Международной психотехнической конференции. —
Психофизиология труда и психотехника, 1928, т. 1, вып. 3—4,
с. 195—196.
43. Геллерштейн С. Г. К вопросу о профессиональной типологии. —
Психотехника и психофизиология труда, 1930, т. III, вып. 6,
с. 489-502.
44. Геллерштейн С. Г. Проблемы психотехники на пороге II пяти-
летки. — Советская психотехника, 1932, т. V, № 1—2, с. 19—22.
45. Гельфанд И. М., Цстлин М. Л. О некоторых способах управления
сложными системами. — Успехи математических наук, 1962,
т. 17, вып. 1, с. 3—26.
46. Годлиник О. Б. Социально-психологические факторы производ-
ственного травматизма. Автореф. дис. на соиск. ученой степ,
канд. психол. наук. М., 1982. 18 с.
47. Гоклен М. Роковое воздействие космоса. — Литературная га-
зета, 1974, 6 февр.
48. Головачев А., Гердий Ю. Новый вид профилактики травматиз-
ма. — Охрана труда и социальное страхование, 1971, № 2, с. 24.
49. Горбов Ф. Д., Матова М, А., Розенблат Б. Ш. К характери-
стике психического состояния человека в усложненных услови-
ях деятельности. — Вопросы психологии, 1971, № 2, с. 88—97.
50. Гребняк В. П, Психология безопасности труда и профессио-
нальный отбор рабочих шахт, разрабатывающих угольные пла-
сты на глубоких горизонтах. — В кн.: Тезисы докладов Респуб-
ликанского научно-технического совещания НИИ гигиены труда
и профзаболеваний. Донецк, 1975, с. 8—9.
51. Гребняк В. П. Прогнозирование вероятности производственных
травм по психофизиологическим показателям. — Вопросы пси-
хологии, 1978, № 1, с. 101—109.
52. Гуревич К. М., Гаджиев С. С. Изучение роли личного фактора
в управлении электрооборудованием электростанций. — Вопро-
сы психологии, 1962, № 3, с. 37—44.
53. Гуревич К. М. Профессиональная пригодность и основные свой-
ства нервной системы. М., 1970. 271 с.
54. Гурьянов Е. В. Навык и действие. — Ученые записки МГУ, 1945,
вып. 90, с. 133—148.
55. Деглин В. Л. Асимметрия мозга. — Наука и жизнь, 1975, № 1,
с. 104—115.
56. Дмитриева М. А., Елисеев С. А. О предрасположении к несча-
стным случаям. — В кн.: Экспериментальная и прикладная пси-
хология. Вып. 7. Л., изд-во ЛГУ, 1976, с. 139—148.
426
57. Дмитриева М. А., Елисеев С. А., Парачев А. М. О личностном
факторе производственного травматизма. — Физиология чело-
века, 1976, т. 2, № 3, с. 482—489.
58. Дмитриева М А., Соколов В. П. Классификация психологиче-
ских причин несчастных случаев на производстве. — В кн.:
Психология — производству и воспитанию. Л., 1977, с. 147—
153.
59. Елисеев С. А. Психологические факторы в промышленном трав-
матизме. Ташкент, 1975. 14 с.
60. Елисеев С. А. О психологических предпосылках в производст-
венном травматизме. Автореф. дис. иа соиск. ученой степ. канд.
психол. наук. ЛГУ, 1977. 19 с.
61. Заде Л. А. Основы нового подхода к анализу сложных систем
и процессов принятия решения. — В кн.: Математика сегодня.
М„ 1974, № 7, с. 5—48.
62. Зараковский Г. М., Медведев В. И. Классификация ошибок
оператора. — Техническая эстетика, 1971, № 10, с. 5—6.
63. Зинченко В. П., Мунипов В. М., Смолян Г. Л. Эргономические
основы организации труда. М., 1974. 239 с.
64. Иоффе В. М., Лобова М. А. О применении метода нечетких
множеств в исследованиях по охране труда. — В кн.: Проблемы
охраны труда и их решение. М.. 1983, с. 72—76.
65. Исследование психологических факторов, влияющих на безо-
пасность труда в условиях рассредоточенного способа строи-
тельства в тартуском тресте <Сельхозстрой», и разработка ме-
роприятий по повышению безопасности труда на строительстве.
Тартуский гос. ун-т, 1973, т. I, 262 с.; т. II, 232 с. с прилож.
66. Каган М. С. Человеческая деятельность. М., 1974. 319 с.
67. Казаков В. Г. Социально-психологический аспект советской
психологии труда. 1917—1936 гг. Автореф. дис. на соиск. уче-
ной степ. канд. психол. наук. М., 1978. 25 с.
68. Казаков В. И. Производственный травматизм среди железно-
дорожников и мероприятия по его снижению. — Ортопедия,
травматология и протезирование, 1975, № 5, с. 45—49.
69. Капитализм и здоровье. — Проблемы мира и социализма, 1974,
№ 2, с. 93—96.
70. Каплун С. И., Синев П. И. Промышленный травматизм н борьба
с ним. Предисловие к сборнику. — Труды Института охраны
труда, 1930, т. III, вып. 2, с. XIII—XXXII.
71 Квинтицкий Р. А., Вильсон А. Г., Мельниченко С. С. Органи-
зация безопасных условий труда в строительстве. М., 1976.
160 с.
72. Кеннон В. Физиология эмоций. Л., 1927. 173 с.
73. Климов Е. А. Индивидуальный стиль деятельности в зависи-
мости от типологических свойств нервной системы Казань, 1969.
278 с.
74. Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. М., 1979.
504 с.
75. Колодная А. И. Психологический анализ железнодорожных про-
исшествий. — Советская психотехника, 1932, т. V, № 4, с. 264—
268.
76. Кои И. С. Личность. БСЭ, т. 14, 1973, с. 578—580.
77. Копытова Л. А. Индивидуальный стиль трудовой деятельности
наладчиков в зависимости от силы нервной системы по возбуж-
дению. — Вопросы психологии. 1964, с. 25—33.
427
78. Коссая А. И., Никберг И. И., Жудина Л. А. Зависимость трав-
матизма от погоды. — Ортопедия, травматология и протезиро-
вание, 1975, № 5, с. 33—37.
79. Котик М. А. Коэффициент безопасности. — Красная звезда,
1967, 28 марта.
80. Котик М. А. Парадокс теории надежности. — Авиация и кос-
монавтика, 1969, № 7, с. 28—29.
81. Котик М. А. Краткий курс инженерной психологии. Таллин,
1971. 308 с.
82. Котик М. А. Саморегуляция и надежность человека-оператора.
Таллин. 1974. 167 с.
83. Котик М. А. Об одном психологическом исследовании безопас-
ности труда на строительстве. — Охрана труда и социальное
страхование, 1975, № 1, с. 26—28.
84. Котик М. А. Курс инженерной психологии. Таллин, 1978. 368 с.
85. Котик М. А. О методе оценки осознанного и неосознанного в
факторе значимости. — В кн.: Бессознательное: принципы, функ-
ции и методы исследования. Т. III. Тбилиси, 1978, с. 651—659.
86. Котик М. А. К изучению психологических причин травматиз-
ма. — Безопасность труда в промышленности, 1979, № 12,
с. 44—45.
87. Котик М. А., Емельянов А. М. Анализ структуры рискованных
поступков и их классификация посредством ЭВМ. — Учен. зап.
Тартуского гос. ун-та. Вып. 594. Труды по искусственному ин-
теллекту. IV. Диалоговые системы и представление знаний.
Тарту, 1981. с. 43—55.
88. Котик М. А., Емельянов А. М. Ошибки управления. Таллин,
1985. 390 с.
89. Котик М. А., Ильм У. Р. Фактор опасности в деятельности су-
дебного работника. — В кн.: Тезисы докладов республиканской
конференции «Психологические вопросы безопасности деятель-
сти». Тарту, 1981, с. 99—101.
90. Котик М. А., Мисхорлы А. С. Восприятие и трактовка некото-
рых стандартов безопасности труда. — Учен. зап. Тартуского
гос. ун-та. Вып. 722. Труды по психологии. Тарту, 1985, с. 61—
79.
91. Котик М. А., Мюрк Э. А. О конфликте мотивов и безопасности
труда. — В кн.: Психика человека в единстве теории и прак-
тики. Тарту, изд-во Тартуского университета, 1975, с. 67—69.
92. Котик М. А., Тамм Я. Ф. О применении процедуры типологи-
зации в прикладном социологическом исследовании по распо-
знаванию уровня подверженности рабочего опасности. — Учен,
зап. Тартуского гос. ун-та. Вып. 395. Труды по психологии. IV.
Тарту, 1976, с. 113—123.
93. Котик М. А., Тихонов В. И. Влияние диспозиции к достиже-
нию успеха и избеганию иеудачи на деятельность в условиях
опасности. — Учен. зап. Тартуского гос. ун-та. Вып. 691. Труды
по психологии. Познавательные процессы. Тарту, 1984, с. 17—
31.
94. Котик М. А., Ээвель Л. Н. Об одном методе автоматизирован-
ной оценки отношения человека к опасным факторам. — В кн.:
Теоретические и практические вопросы автоматизации психоло-
гического эксперимента. Тарту, 1980, с. 97—105.
95. Крживоглавы Я. Инженерная психология и безопасность тру-
да. — Вопросы психологии, 1962, № 4, с. 88—98.
428
96. Круковский В. А., Ястребов А. В. Плакат по технике безопас-
ности. Л., 1956. 30 с.
97. Куве Р. Психотехника на службе железных дорог. Германская
практика. М„ 1927. 135 с.
98. Куглер А., Майергофер Г. Роль личного фактора в несчастных
случаях на городском транспорте. — Советская психотехника,
1934, т. VII, № 3, с. 207—221.
99. Кузнецов Б. Экономический эффект. — Охрана труда н соци-
альное страхование, 1970, № 9, с. 18—19.
100. Лагер К. Экспериментальные методы и результаты измерения
«стресса» при моделировании условий полета. — В кн,: Эмо-
циональный стресс. Л., 1970, с. 290—295.
101. Лазарус Р. Теория стресса и психофизиологические исследова-
ния. — В кн.: Эмоциональный стресс. Л., 1970. с. 178—208.
102. Ларичев О. И. Наука и искусство принятия решения. М., 1979.
200 с.
103. Левитов Н. Д. О психических состояниях человека. М., 1964,
344 с.
104. Левитов Н. Д. Психическое состояние беспокойства тревоги. —
Вопросы психологии, 1969, № 1, с 131—138.
105. Леонтьев А. А. Психология общения. Тарту, изд-во Тартуского
гос. уи-та, 1974. 219 с.
106. Леонтьев А. Н. Психологические вопросы сознательного уче-
ния. — Изв. АПН РСФСР, 1947, вып. 7, с. 3—40.
107. Леонтьев А. Н. Потребности, мотивы, эмоции. М., 1971. 40 с.
108. Леонтьев А. Н. Проблема деятельности в психологии. — Во-
просы философии, 1972, № 9, с. 95—108.
109. Леонтьев А. Н. Деятельность и сознание. — Вопросы филосо-
фии, 1972, № 12, с. 129—140.
ПО. Леонтьев А. Н. Деятельность, сознание, личность. М., 1975.
111. Ливенталь Ю. И. Представления шоферов об опасных скоро-
стях. — В кн.: Тезисы докладов республиканской конференции
«Психологические вопросы безопасности деятельности». Тарту,
1981, с. 101 — 103.
112, Маиойлов В. Е. Основы электробезопасности. Л., 1976. 342 с.
113. Мариненко Н. В. Психологические аспекты профилактики про-
изводственного травматизма. — Охрана труда. Обзорная ин-
формация. Вып. 2. М., Всесоюзный центральный научно-иссле-
довательский институт охраны труда. 1987, с. 48.
114. Международная VI психотехническая конференция в Барсе-
лоне. — Психотехника и психофизиология труда, 1930, т. Ill,
вып. 4, с. 327—333.
115. Мейстер Д., Рабидо Дж. Инженерно-психологическая оценка
при разработке систем управления. М., 1970. 343 с.
116. Мерлин В. С. Лекции по психологии мотивов человека. Пермь,
1973. 120 с.
117. Мерлин В. С. Очерки теории темперамента. Пермь, изд-во Перм-
ского гос. пед. ин-та, 1973. 292 с.
118. Мессио Б. Рациональная организация труда и психология, М.,
1924. 232 с.
119. Методы социальной психологии. Л., изд-во Ленинградского уни-
верситета, 1977. 174 с.
120. Милерян Е. А. Эмоциональио-волевые компоненты надежности
оператора. — В кн.: Очерки психологии труда. М., 1974,
с. 5—82.
429
121. Миллер Дж., Галантер Е., Прибрам К. Планы и структура пове-
дения. М., 1965. 238 с.
122. Михайловский М. Б., Оральников Н. С. Связь аварийности с
возрастом и стажем водителей местного транспорта. — Совет-
ская психотехника, 1933, т. VI, № 2, с. 112—124.
123. Мюнстерберг Г. Психология и экономическая жизнь. М., 1924.
262 с.
124. Мясников А. Биоритмы и безопасный труд. — Охрана труда и
социальное страхование, 1978. № И, с. 22—23.
125. Мясоед П. А. Анализ психологических причин производствен-
ного травматизма. Автореф. дис. на соиск. ученой степ. канд.
психол. наук. Л., 1980. 23 с.
126. На IV конференции германских работников по прикладной пси-
хологии. — Психофизиология труда и психотехника, 1928, т I,
вып. 3—4, с. 211—212.
127. Нерсесян Л. С., Петровский В. А., Ривина И. В. Психологиче-
ская характеристика тенденции к риску у представителей «опас-
ных» профессий. — В кн.: Тезисы докладов к V Всесоюзному
съезду психологов. Ч. 1. М., 1977, с. 81.
128. Небылицын В. Д. Надежность работы оператора в сложной
системе управления. — В кн.: Инженерная психология М., 1964,
с. 358-367.
129. Небылнцын В. Д. Основные свойства нервной системы. М., 1966.
383 с.
130. Нецкий Г. Психотехническая лаборатория Государственного
научного института охраны труда. — Психотехника и психофи-
зиология труда, 1929, т. II, вып. 4. с. 329—332.
131. Нюттен Ж. Мотивация. — В кн.: Экспериментальная психоло-
гия. Вып. V. М.. 1975, с. 15—110.
132. Обуховский К. Психология влечений человека. М., 1971 245 с.
133. Ожегов С. И. Словарь русского языка. Изд. 3-е. М., 1953. 848 с.
134. Орлов А. Б. Две ориентации в исследованиях мотивации за ру-
бежом. — Вестник Московского ун-та, сер. 14 «Психология»,
1979, № 2, с. 65—78.
135. Особая ответственность шофера. — Наука и жизнь, 1979, № 7,
с. 123.
136. Охрана труда в машиностроении. М., 1976. 336 с.
137. Ошанин Д. А. Психологическая структура предметного дейст-
вия. — В кн.: Проблемы инженерной психологии. Труды II Все-
союзной конференции по инженерной психологии, вып. III. М.,
1968, с. 3—11.
138. Панов Г. Е., Барсуков И. А. О количественной оценке субъек-
тивных факторов в причинах производственного травматизма.—
Нефть и газ, 1972, № 2, с. 109—112.
139. Панов Г. Е., Барсуков И. А. О связи причин производственного
травматизма с личностью рабочего. — Безопасность труда в
промышленности, 1972, № 4, с. 24.
140. Панов Г. Е., Тимощук А. Б. Причины травматизма в оценке
пострадавшего. — Безопасность труда в промышленности, 1978,
№ 7, с. 61—62.
141. Парии В. В., Баевский Р. М. Введение в медицинскую киберне-
тику. М., 1966. 298 с,
142. Петровский А. В. Личность. Педагогическая энциклопедия, т. 2.
1965.
143. Петровский В. А. Поведение человека в ситуации опасности. —
430
В кн.: Новые исследования в психологии. М., изд-во АПН
СССР, 1974, с. 23—24.
144. Петровский В. А. К психологии активности. — Вопросы психо-
логии, 1975, № 3, с. 26—38.
145. Петровский В. А. Активность субъекта в условиях риска. Авто-
реф. дис. на соиск. ученой степ. канд. психол. наук. М., 1977.
146. Пирсон X. Бернард Шоу. М., 1972. 450 с.
147. Пискуи В. М., Мясоед П. А.. Зайцев С. Л. Исследование актуа-
лизации мотивов безопасности новыми наглядными средствами
пропаганды техники безопасности. — В кн.: Тезисы докладов
республиканского научно-технического совещания НИИ гигиены
труда и профзаболеваний. Донецк, 1975 с. 67—68.
148. Платонов К- К. Вопросы психологии труда. М., 1970. 263 с.
149. Платонов К. К. О системе психологии. М., 1972. 216 с.
150. Почтарева Р. И. Карл Марбе — об установке и переключе-
нии. — Психофизиология труда и психотехника, 1928, т. I,
вып. 2, с. 103—106.
151. Почтарева Р. И. К анализу ошибочных действий пилотов. —
Советская психотехника, 1934, т. VII, № 2, с. 161—166.
152. Предрасположенность к несчастным случаям (по материалам
зарубежной печати). — Наука и жизнь, 1966, № 6, с. 81.
153. Прибрам К- Языки мозга. М., 1975. 464 с.
154. Производственный тпавматизм в некоторых зарубежных стра-
нах (ГДР, ПНР, СФРЮ, США, Великобритания, Франция
ФРГ). М., 1975. 100 с.
155. Психодиагностические методы в комплексном лонгитюдном ис-
следовании студентов. Л., 1976. 248 с.
156. Пути повышения безопасности дорожного движения. Материа-
лы II Всесоюзной межвузовской научно технической конферен-
ции. М„ 1975. 159 с.
157. Пыжик Г. М. Управление безопасностью труда. Опыт львовских
предприятий. — Машиностроение. 1978, № 10, с. 28—30.
158. Рабочие трамвая, трудовое утомление и психотехнический под-
бор. — Труды НИИОТ, 1928, т. II, № 2. 240 с.
159. Рахмель Э. А. Психология промышленного травматизма. —
В кн.: Тезисы докладов иа VII Международной психотехниче-
ской конференции. Ч. IV. М„ 1931, с. 48—54.
160. Рейтынбарг Д. И. Плакаты по безопасности. — В кн.: Психо-
техника и психофизиология труда, 1929, т. II, вып. 1, с. 31—61.
161. Рейтынбарг Д. И. Опыт исследования плакатов по безопасно-
сти. — В кн.: Промышленный травматизм и борьба с ним. М. —
Л., 1930, с. 625—652.
162. Рейтынбарг Д„ Макаров И. Изучение эффективности положи-
тельного и отрицательного (устрашающего) плаката по безо-
пасности. — Психотехника и психофизиология труда, 1931,
т. IV, № I. с. 16—22.
163. Рейнтынбарг Д. И. Плакат безопасности труда на новом эта-
пе. — Советская психотехника, 1932, т. V, № 4, с. 268—278.
164. Ретанц X. Значение и пути мотивации руководителей при вы-
полнении задач охраны здоровья н труда. — В кн.: Проблемы
охраны труда и их решение. М., 1983, с. 120—124.
165. Решение VII Международной психологической конференции.—
Советская психотехника, 1932, т. V, № 1—2, с. 65—66.
166. Розенблат В. В Проблема утомления. М., 1975. 240 с.
167. Розенштейн Г. А. Психотравматизм. М., 1928. 36 с.
431
168. Ротштейн Г. А, К вопросу об эффективности устрашающего н
неустрашающего плаката. — Психотехника и психофизиология
труда, 1931, т. IV, № 4—6, с. 357—360.
169. Ротштейн Г. А. Плакат в системе пропаганды безопасности тру-
да в горной промышленности. — Советская психотехника, 1932,
т. V, № 4, с. 391—392.
170. Рубинштейн С Л. Основы общей психологии. М., 1946, 704 с.
171. Рудашевский В. Д. Риск, конфликт и неопределенность в про-
цессе принятия решения и их моделирование. — Вопросы пси-
хологии, 1974, № 2, с. 84—94.
172. Рузер Е. И. Личный фактор в промышленном травматизме. —
В кн.: Тезисы докладов на VII Международной психотехниче-
ской конференции. Ч. IV. М., 1931, с. 54—57.
173. Савенко С. К.> Бабич И. Т. и др. Зависимость уровня травма-
тизма от индивидуальных качеств работающих. — Безопасность
труда в промышленности, 1972, № 4, с. 22—23.
174. Свердлик Б. Д Причины производственного травматизма в ка-
питалистических странах. — Ортопедия, травматология и про-
тезирование, 1966, № 8, с. 71—73.
175. Сеченов И. М. Избранные философские и психофизиологические
произведения. М„ 1947, с. 236—237.
176. Симонов П. В. Теория отражения и психофизиология эмоций.
М„ 1970. 131 с.
177. Симонов П В Высшая нервная деятельность человека Моти
вационно-эмоциональиые аспекты. М. 1975. 175 с.
178. Синило М. И., Румянцев В. П, и др. Математическая модель
прогнозирования производственного травматизма среди шахте-
ров. — Ортопедия, травматология и протезирование, 1973, № 10,
с. 12-17.
179. Слокомб Г. Психотехническая борьба с несчастными случаями
на транспорте. — Психотехника и психофизиология труда. 1930,
т. 111, № 2—3, с. 173—182.
180, Служба охраны труда в развитых капиталистических странах.
Обзорная информация по охране труда. Вып. 2. М., 1983. 53 с.
181, Смирнов К. М., Мунипов В. М. Эргономика и охрана труда. —
Техническая эстетика, 1978, № 6, с. 1—3.
182. Статистические отчеты о промышленном травматизме в США.
Бюллетени «Безопасность и гигиена труда» Всесоюзного Цент-
рального научно-исследовательского института охраны труда
(индексы МИЦ-198-1971, МИЦ-76-284).
183. Степанский В. И. Влияние мотивации достижения успеха и из-
бежания неудачи на регуляцию деятельности. — Вопросы пси-
хологии, 1981, № 6. с. 59—74.
184 Схема распределения производственных травм по степени тя-
жести повреждений и острых профессиональных отравлений
газами по степени тяжести интоксикации. Утверждена Мини-
стерством здравоохранения СССР 27 февраля 1952 г. и допол-
нена 7 мая 1956 г.
185. Табачников С. И. Внутригрупповое общение подземных рабо-
чих в условиях взаимной деятельности и его влияние на произ-
водственный травматизм. — В кн Тезисы докладов республи-
канского научно-технического совещания НИИ гигиены труда и
профзаболеваний. Донецк, 1975, с. 92—94.
186. Теплов Б. М. Психология. Учебник для средней школы. М.,
1954. 256 с.
432
187. Теплов Б. М. Ум полководца. — В кн.: Проблемы индивидуаль-
ных различий. М., 1961.
188. Тихомиров О. К., Виноградов Ю. Е. Эмоции в функции эври-
стик. — В кн.: Психологические исследования. Вып. 1. М., 1969,
с. 3—24.
189. Томашевский Т. Человек в системе труда. — В кн.: Эргономика,
1971, с 106—121.
190. Трамм К. К. Исследование трудовых процессов. Петроград,
1923. 134 с.
191. Узнадзе Д. Н. Психологические исследования. М., 1966. 451 с.
192. Ухтомский А. А. Физиология двигательного аппарата. Утомле-
ние. Собр. соч., т. III, гл. VI. Л., 1951, с. 112—139.
193. Уэлс Г. К. Павлов и Фрейд. М., 1959. 608 с.
194. Фаверж Ж. М. Оператор с двойной функцией. — Вопросы пси
хологии, 1966, № 4, с. 22—25.
195. Файвишевский В. А. О существовании неосознанных негативных
мотиваций и их проявлении в поведении человека. — В кн.: Бес-
сознательное: природа, функции, методы исследования. Т. III.
Тбилиси, 1978, с. 433—445.
196. Фот У. С. Аффект как мотивация познавательных и волевых
процессов. — Труды IV Международной объединенной конфе-
ренции по искусственному интеллекту. XI. Психологические
аспекты искусственного интеллекта. М., 1975, с. 1158—1175.
197. Фрейд 3. Лекции по введению в психоанализ. Т. II. М. — Пб.,
1922 250 с.
198. Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни. Изд. 4-е. М., 1926.
256 с.
199. Хананашвили М. М. Информационные неврозы. Л., 1978. 143 с.
200. Хеккхаузев X. Мотивация и деятельность. (Пер. с нем.), М„
1986. Т. 1, 408 с. Т. 2, 392 с.
201. Холичер В. Человек и агрессия. М., 1975. 131 с.
202. Храповицкая М. Значение личного фактора в происшествиях
(обзор зарубежной литературы). — Психотехника и психофи
зиология труда, 1931, т IV, № 2—3, с. 231—234.
203. Цуцков М. Е., Ковальская К- В. Производственный травматизм
в некоторых зарубежных странах. М., 1975. 100 с.
204. Цфасман И. Л. Принципы и методы психотехнического проф-
травматизма. — В кн.: Психотехника и физиология труда иа
Урале. Свердловск, 1932, с. 47—52.
205. Чижевский А. Л. Земное эхо солнечных бурь. М., 1976. 366 с.
206. Чумак В. И. Исследование личностного фактора безопасности
труда диспетчеров. Автореф. дис. на соиск. ученой степ, канд
психол наук. Л., 1983 22 с
207. Шах Б. И. Некоторые аспекты изучения состояния тревожности
в связи с задачами профориентации. — Научные труды Всесо-
юзного НИИ профтехобразования, 1975, вып. 12, с. 28—35.
208. Шеллоу С. М. Клинический метод изучения травматизма. —
Советская психотехника, 1934, № 2, с. 199.
209. Шпигель Ю. О. Психотехника и борьба с промышленным трав-
матизмом — Советская психотехника, 1932, т. V, № 5—6,
с. 412—428.
210. Шпильрейн И. Н. О повороте в психотехнике. — Психотехника
и психофизиология труда, 1931, т. IV, № 4—6, с. 247—285.
211. Энциклопедия по безопасности и гигиене труда. (Пер. с англ.)
В 4-х т. М., 1985—1988.
28 Психология и безопасность
433
212. Якобсон П. М. Психологические проблемы мотивации поведения
человека. М., 196° 317 с.
213. Ярошевский М. И. История психологии. М., 1976. 463 с.
214. Accident Fact, 1979. Edition Chicago, 1979. 96 p.
215. Act No 73-1195, respecting the improvement of working condi-
tions. Dated 27 December 1973. — Journal Official, 30 Decem-
ber 1973, No 304, p. 14146.
216. AFL CIO News, February 24, 1968, p. 5.
217. Allen J. Accident proneness. Foreword. Seminar on «Accident
Proneness» held at Lidcombe Hospital, New South Wales, on
December 9, 1970. — Medical Journal of Australia, 1971, v. 2,
No 18, p. 904.
218. Anastasi A. Fields of applied psychology. Ljubljana, 1964.
219. Andlauer P., Hermann S. Proposition d’application d’une
methode de recherche en vue d’une meilleure prevention des
accidents du travail. — Travail humain, 1970, v. 33, N 2, p.
295-300.
220. Atkinson J. Motivational determinants of risk-taking behavior.
— Psychol. Rev., 1957, v. 64, p. 359—371.
221. Bartels K. Kontrolle der Wirksamkeit von Arbeitsschutzmass-
nahmen. — Moderne Unfallverhiitung, 1974, H. 18, S. 83—86.
222. Braton P. A field study of repetitive manual work in relation
to accidents at the work place. — International Journal of
Production Research, 1970, v. 8, No 2, p. 95—107.
223. Brody L. Science sheds new light on accident proneness. —
Occupational Hazards, Cleveland, September 1973, p. 61—64.
224. Carpentier J. Determinisme et probabilite dans la securite
des systemes socio-techniques. — Securite et medecine du
travail, 1975, N 34, p. 7—8.
225. Catilina P., Catilina M. Poly-accidentes et accidentabilite:
Recherche et donnees pratiques. — Bulletin du Groupement
National d’etude des Mcdecins du Batiment et des Travaux
Publics, 1969, v. 6, N 3, p. 357—371.
226. Chogh S., Banerjee D. Personality characteristics of industrial
workers involved in accidents: a psychological study. — Indian
Journal of Industrial Medicine, 1970, v. 16, No 3, p. 105—111.
227. Cole E. S. Psychiatric aspects of compensable injury. — Me-
dical Journal of Australia, 1970, No 1, p. 93—100.
228. Crawford V. Accident proneness: an unaffordable philosophy.
— Medical Journal of Australia, 1971, v. 2, No 18, p. 905—909.
229. Crepin-Sodel M. Sur la propagande et la prevention. — Vigi-
lance, 1975, N 51, p. 21—33.
230. Cronin J. Cause and effect? — International Labour Review,
1971, v. 103, No 2, p. 99—115.
231. Diebschlag W. Stress am modernen Arbeitsplatz. — Arbeits-
medizin—Sozialmedizin—Praventivmedizin, 1974, Bd. 9, N. 10,
S. 217—222.
232. Dixon W., Massey F. Introduction of statistical analysis.
N. Y„ 1957.
233. Dokumentation zur Statistik der Unfallschwerpunkte. Bericht
der Gruppe Unfallforschungen beim Bundesinstitut fur Ar-
beitsschutz. Koblenz, 1970. 31 S.
234. Ehlers T. Experimentelle Untersuchungen zur personlichkeits-
bedingte Unfallgefahrdung. Dissertation Philosophischen Fa-
kultat der Philipps-Universitat. Bremen, 1964, S. 252—279.
434
235. Farmer E. Psychological study of accident proneness. Lon-
don, 1930
236. Favcrge J. Psychologie des accidents du travail. Paris, 1967.
237. Fitch H. G. Safe and unsafe behavior and its modification. —
Journal of Occupational Medicine, 1976, v. 18, No 9, p. 618—
622.
238, Franaszczuc J., Kopaczewska Z Osobowosa a wypadki. —
Bezpecznenstwo Pracy, 1975, N 4, s. 3—5.
239. Gadomska H., Kopaczewska Z. Badania nad efektywnoscia
oddzialywania plakatow z dziedziny ВНР, — Prace ciop CRZZ,
г. XXII, z. 72, 1972, s. 3—20.
240. Glivicky V., Palasek M., Pavlikova J. К otazkam soucasneho
pojeti nehodovosti. — Bezpecnost a Hygiena Prace, 1976, N 2,
s. 42—44.
241. Goodenough D. R., Donald R. A. Review of individual diffe-
rences in field dependence as a factor in auto safety. —
Human Factors, 1976, v. 18, No 1, p. 53—62.
242. Grundlagen der amerikanischen Unfallverhiitung. — illust-
rierte Zeitschrift fiir Arbeitsschutz, 1973, N 6, S 15—16, 1974,
N 1, S. 4—5; 1974, N 2, S. 2—3.
243. Hacker W. Allgemeine Arbeit- und Ingenieur-psychologie.
Berlin, 1980. 436 S.
244. Halmi G., Beleczki L. Neue Moglichkeiten zur Verhiitung von
Betriebsunfallen mit Hilfe meteoro-medizinischer Progno-
ses — Sicher ist Sicher, 1969, v. 20, N 1, S 6—8.
245. Handbook of Labor Statistics. 1972. 361 p.
246. Hartmann T. Der Unfaller. — Soziale Sicherheit, 1977, Bd. 30,
N 3, S. 85-90.
247. Hartmann W. Neue Unfallverhiitungsmethoden. — Illustrierte
Zeitschrift fiir Arbeitsschutz, 1971, Bd. 18, N 6, S. 8—9.
248. Heidberg H.-S. Arbeitssicherheit und Unternehmenspolitik —
im Spiegel einer Betriebsvereinbarung. — Sicherheitsinge-
nieur, 1974, Bd. 5, N 1, S. 8.
249. Heim H. Individuelle Risikobereitschaft und Unfallneigung.
Bundesinstitut fiir Arbeitsschutz. Koblenz, 1971. 78 S.
250. Henderson M. The accident-prone car driver — does he
exist? — Medical Journal of Australia, 1971, v. 2, No 18, p.
909—912.
251. Hoke B. The game of work. — Archives of Environmental
Health, 1969, v. 19, No 2, p. 232—236.
252. Horbaczewski J. Uwzglednianie wymagaii ergonomii i bezpiec-
zenstwa pracy w normach RFN. — Ochrana Pracy, 7—8, s.
14—15.
253. Hoskin A. F. Preliminary accident report. Work deaths decre-
ased. — National Safety News, Chicago, 1981, v. 123, No 4,
p. 69—70.
254. Huske J Arbeitssicherheitsaufklarung und Werbung. — Berg-
bau, Hatting, 1982, T. 1, N 11, S. 597—600; T. 2, N 12, S.
647—654.
255. Indelicate W. A. National hazard day: A holiday from acci-
dents. — National Safety News, Chicago, 1983, v. 127, No 1,
p. 38—40.
256. Industrial higiene training — the impending crisis! — Ame-
rican Industrial Hygiene Association Journal, Akron, 1981,
v. 42, No 5, p. A-4.
435
257. Janzen K.-H. Gefahrdungsanalyse Theorie-Praxis. Schriften-
reihe Arbeitssicherheit Industriegewerkschaft Metall. Frank-
furt/Main, 1975. 47 S.
258. Joliet P. V. A guide to the development of accidental injury
control programs. US Department of Health Education and
Welfare. Public Health Service Division of Accident Preventi-
on. Washington, November, 1965.
259. Kofta M. Some interrelations between consciousness, behavior
integration and defense mechanisms. — В кн.: Бессознатель-
ное: природа, функции, методы исследования. Т. III. Тби-
лиси, 1978, с. 402—413.
260. Kotik М. Л method of diagnostics of a person’s attitude
towards on alarming event. — Учен. зап. Тартуского гос.
ун-та. Вып. 474. Труды по психологии. VII. Проблемы
общения и восприятия. Тарту. 1978, с. 162—179.
261. Krieger Н. Die korperliche Beanspruchung des Schlossers aus
Sicht des Sicherheitsingenieur. — Die Berufsgenossenschaft,
1971, N 11, S. 408—411.
262. Kurucz C. N., Khalil T. M. Probability models for analysing
the effects of biorhythms on accident occurrence. — Journal
of Safety Research, 1977, No 4, p. 150—158.
263. L’activite des services de prevention des caisses regionales
d’assurance nialadie en 1981. — Travail et Securite, 1982, Nil,
p. 547—554.
264. Management policies on occupational safety. National Safety
Council, 1966.
265. Manpower report of the president. 1970. 12 p.
266. Marbe K. Praktische Psychologie der Unfall und Betriebs-
schaden. Miinchen—Berlin, 1921.
267. Marbe K. Uber Einstellung und Umstellung. Nach einem auf
dem Biologenkongress (Miinchen, 1925) gehaltenen Vortrag. —
Peu. в кн.: Психофизиология труда и психотехника, 1928,
т. I, вып. 1, с. 103—106.
268. Margolis В. L., Kroes W. Н., Quinn R. Р. Job stress: an un-
listed occupational hazard. — Journal of Occupational Medi-
cine, 1974, v. 16, No 6, p. 659—661.
269. Masanke H. Arbeitssicnerheit und Mitbestimmung. — Sicher-
heitsingenieur, 1974, Bd. 5, N 1, S. 9—15.
270. Mason K. A survey of safety posters. Workmen's Compensa-
tion Board of British Columbia. Vancouver, 1972. 18 p.
271. Mason K. The effect of workplace on accident rates in the
logging industry. — Journal of Occupational Accidents, 1977,
v. 1, No 3, p. 281—294.
272. Mayer P. Mechanisierung und Automatisierung sowie deren
Auswirkungen auf die Arbeitssicherheit. — Keramische Zeit-
schrift, 1977, Bd. 29, N 4, S. 181 — 185.
273. McKenna F. P. The human factor in driving accidents. — Ergo-
nomics, v. 23, No 10, 1982, p. 867—877.
274. Mehlem P. Zum EinfluB der Automatisierung auf das Unfall-
geschehen. — Sicherheitsingenieur, 1972, Bd. 3, N 9, S. 406—
412.
275. Meuer G. Schadenkontrolle. Bindegiied zwischen Arbeits-
sicherheit und Instandhaltung. — Sicherheitsingenieur, 1972,
Bd. 3, N 11, S. 516—523.
276. Monte K. del, Saba A., Zagini E. La misurazione del risihio
436
potenziale della imprese. — Securitas, 1971, 56, N 6, p. 481—
518.
277. Mydlik A. Vyznam hmotnych stimulov pri zvysovani starostli-
vosti о bezpecnosta ochranu zdravia pri praci v CSSR. —
Bezpecna Praca, 1975, 6, N 2, s. 5—7.
278. Naquin A. The hidden costs of accidents. — Professional
Safety, 1975, v. 20, No 12, p. 36—39.
279. Nemec M. M. Safety contest sparks worker interest. — Occu-
pational Hazards, 1978, No 8, p. 47—48.
280. Neubauer J. u. a. Sicherheitstechnische Probleme und Unfall-
vcrhiitung. — Osterreichische Zeitschrift fur Elektrizitatswirt-
schaft, 1975, Bd. 28, N I, S. 155—156.
281. News from Brussels. Going to work. — Journal of the En-
vironmental Health Association Officers, London, 1979, v. 87,
No 5, p. 109.
282. Nogueira D. P. Accidents during work and time of the day. —
Industrial Medicine and Surgery, 1971, v. 40, No 6, p. 28—30.
283. Nygren R. G. The accident process resulting in injure: a conti-
nuum, — ASSE Journal, 1971, v. 16, No 16, p. 12—16.
284. Okon J. Wypadki przy pracy na tie wspolczesnej psychologii
przemyslowej. — Ochrana Pracu, 1970, 24, N 4, s. 13—16.
285. OSHA proposes major cut in recordkeeping demands. —
Occupational Hazards, Clevlend, 1982, v. 44, No 8, p. 63.
286. Palisano P. Tough decisions ahead for new N1OSH Director.—
Occupational Hazards, Clevlend, 1981, v. 43, No 7, p. 51—54.
287. Paul H. A, Beitrage der epidemiologischen Forschung zur
Unfallverhiitung. — Arbeitsmedizin, 1972, N 1, S. 6—13.
288. Petersen D. C. The effectiveness of safety programs as
perceived by employees. — ASSE Journal, 1973, No 8, p. 22—
26.
289. Potter H. Die Unfallverhiitung ist eine Fiihrungsaufgabe. —
Illustrierte Zeitschrift fur Arbcitsschutz, 1972, Bd. 19, N 3,
S. 10—12, N 4, S. 1—14; N 5, S. 1-3; N 6, S. 16—17.
290. Potter H. Der Mensch als Unfallursache. — Illustrierte Zeit-
schrift fiir Arbeitsschutz, 1972, Bd. 19, N 6, S. 1—4; 1973,
Bd. 20, N 1, S. 2-4.
291. Poulter D. R. Safety relies on reliability. — Engineering, 1974,
v. 214, No 8, p. 632—636.
292. Powell P. J. Accident prevention — a practical framework.
Royal Society for the Prevention of Accidents. Surrey, 1972,
p. 14—19.
293. Rehan H. Die Wille zu Arbeitssicherheit in Japan. — Sicher
ist Sicher, 1980, N 11, S. 670—678.
294. Reiter R. Beziehungen zwischen Biotropizitat des Wetters und
Bctriebsunfallhaufigkeit. — Arbeitsmedizin—Sozialmedizin—
Arbeitshygiene, 1970, Bd. 5, N 4, S. 89—90.
295. Sampson A, The myth of accident proneness. — Medical
Journal of Australia, 1971, v. 2, No 18, p, 913—916.
296. Sartin P. Le cout des accidents du travail. — Production et
Gestion, 1976, N 287, p. 7—12.
297. Sass R., Crook G. Accident proneness: science or non-science?
International Journal of Health Services, 1981, v. 11, No 2,
p. 175—190.
298. Schaaf. Aufzeichnung des Unfallgeschehens als Arbeitsunter-
lagc. — Die Berufsgenossenschaft, 1969, N 9, S. 334—335.
437
299. Schlesinger L. E. Die Anwendung von Motivations- und Kom-
munikationstechniken fiir die Arbeitssicherheit, — Illustrierte
Zeitschrift fiir Arbeitsschutz, 1974, Bd. 21, N 3, S. 12—14; N 4,
S. 7—9; N 5, S. 2—4.
300. Schnewlin H. StreB in der Unternehmung. — Industrielle
Organisation, 1974, Bd. 43, N 11, S. 479—482.
301. Schugsta P. M. The theory of accident proneness and the role
of the poisson distribution. — ASSE Journal, 1973, v. 18, No
11, p. 24—28.
302. Selz O. Uber den Anteil der individuellen Eigenschaften der
Flugzeugfiihrer und Beobachter an Fliegerunfallen. — Zeit-
schrift fiir angewandete Psychologie, Bd. 15, Leipzig, 1919,
S. 254—296.
303. Shakespeare J. C. Introducing total loss control into a UK
company. Royal Society for the Prevention of Accidents.
Surrey, 1972, p. 20—24.
304. Skiba R. Zur Statistik der Unfallschwerpunkte. Bundesinstitut
fiir Arbeitsschutz. Coblenz, 1970. 31 S.
305. Skiba R. Die Gefahrentragertheorie. — Die Berufsgenossen-
schaft, 1973, N 4, S. 138—142.
306. Smillie R. J., Ayoub M. A. Accident causation theories: a
simulation approach. — Journal of Occupational Accidents,
1976, v. 1, No 1, p. 47—68.
307. Strasser H. Technisch-physiologische Aspekte der Bezeich-
nung Stress-Strain. Eine modell-theoretische Betrachtung. —
Arbeitsmedizin—Sozialmedizin—Praventivmedizin, 1974, Bd. 4,
N 10, S. 212—217.
308. Stressuntersucht, — Bundesarbeitsblatt, Stuttgart, 1983, N 2,
S. 27—28,
309. Sust A. Das Unfallgeschehen in Abhangigkeit von der Bet-
riebgroBe. — Sicher Arbeit, 1971, Bd. 24, N 1, S. 17—19.
310. Tregelles P. G., Senneck C. R A new approach to accident
investigation in the Doncaster area: an interim report. —
Mining Engineer, 1973, v. 132, No 150, p. 291—307.
311. Undeutsch U. Sicherheit im Betrieb. Wiesbaden, 1970. 60 S,
312. Unsere Zeit, 1973, 16. Marz, S. 9.
313. Vigone M. Giova piu la prevenzione che la repressione degli
infortuni nell’ esercizio dei transport interni. — Imballaggio,
1975, v. 26, N 234, p. 23—28.
314. Viney L. Accident proneness: some psychological research. —
Medical Journal of Australia, 1971, v. 2, No 18, p. 916—918.
315. Vollmer G. R. Risikoverhalten im innerbetnebliche Transport-
system Kranfiihrer-Kran. Forschungsbericht Nr. 120. Dort-
mund, 1974.
316. Weilenmann F. Neue Unfallverhiitungsmethoden, — Illustrierte
Zeitschrift fiir Arbeitsschutz, 1971, Bd. 18, N 6, S. 8—9.
317. Weinhold L. Statistische Auswertung der Entwicklung der
Unfallquote. — Informationen Arbeitsschutz — Arbeitshygiene,
1976, Bd. 2, N 2, S. 45—52.
318. Wigglasworth E. C. Oversea trends in accident control. —
Protection, 1976, v. 13, No 5, p 4—11.
319. Witkin H, A. a. o. Psychological Differentiation. N. Y., 1974,
320. Yerkes R., Dodson J. The relation of strength of stimulus to
rapidity of habit-formation, — Journal of Comp. Neur.
Psychol., 1908, v. 18, p. 459—482.
ИМЕННОМ УКАЗАТЕЛЬ
Агаджанян Н. 356, 358
Адельстейн А. 81
Адлер А. 102
Айзенк Г. 92, 136, 140, 222, 379
Айюб М. 75, 77, 92, 103, 105, 163,
333, 340
Алексеев С. 103
Аллен Дж. 80
Алякринский Б. 360
Ананьев Б. 62, 94. 269
Анастази А. 80, 119, 135, 241
Андерсен В. 65, 328, 332, 344
Андлауэр П. 324
Аптер М. 283—286
Аристотель 215
Аршава В. 332
Асеев В. 213
Аткинсон Дж. 220, 222, 255, 265
Ах Н. 218
Ахутин В. 26, 355
Ачин В. 30, 328, 333
Бабич И. 33, 163, 174
Баевский Р. 49
Балинт И. 15, 28, 29, 119, 124,
135, 158, 161, 164, 331
Баллонов Л. 190
Банерджи Д. 91
Барановский Ф. 365
Баркан Д. 190
Барсуков И. 93. 134, 174
Бартельс К. 291
Бассин Ф. 36
Баумгартен Ф. 64, 65, 344
Беган Р. 151, 152
Безродный В. 93, 110, 112, 135,
163, 174
Бележки Л. 358
Береговой Г. 10, 13, 17, 63, 79, 336
Бернштейн Н. 20—22, 56, 87, 185,
187, 191, 192, 201
Бехтерев В. 20
Бингем У. 78, 88, 125, 135, 253
Бирд Ф. 347
Блос Н. 74
Блум Б. 302
Блюм М. 82
Божович Л. 214
Бондарев И. 103, 104, 142
Борисов А. 121
Братои Н. 149
Браун К. 77
Броди Л. 92, 104, 134, 135, 139,
142. 163
Бурдой 69
Буркардт Ф. 81. 267, 268. 350
Бурлюк Л. 67. 68, 72, 74, 87, 100,
134, 174, 362
Быковская В. 105
Вайленмап Ф. 31, 46
Вайни Л. 92, 103, 150, 158, 163
Вайс Ф. 264
Валлах М. 255, 262
Ван-дер-Меер X. 266
Варенд С. 43
Веккер Л. 190, 205
Вексельман В. 122
Величковский Б. 206
Венда В. 8, 345
Вермов В. 339
Верной X. 66
Вигоне М. 124
Вийтмаа О. 324
Вильсон А. 28, 112, 339
Вильямс 362
Виноградов Ю. 206
Виткин X. 96
Влодовец В. 126
Вольф К. 81
Вон Д. 75
Вудс X. 66, 77, 153
Выготский Л. 36, 85, 185, 187
439
Гаджиев С. 161
Галантер Е, 188
Гартман В. 347, 349
Гартман Т. 111, 123, 135, 153, 333
Гейм X. 33, 74, 81, 82, 104, 106,
135, 174, 263—267, 331, 333
Гейнрих X. 105
Геллерштейн С. 67, 68, 72, 74, 102,
104, 135, 175
Гельфанд И.270
Гендерсон М. 80, 81, 158
Гердий Ю. 166, 360
Германн С. 324
Гильдебрандт 76
Глнвицки В. 10, 31
Годлиник О. 105
Годомски X. 366
Гоклеи М. 356, 357
Головачев А. 166, 360
Гора А. 262, 264
Горбов Ф. 89
Грановский А. 330
Гребняк В. 81, 95, 134, 163, 174
Гринвуд М. 66, 76, 153
Грине К., де 313
Грунерт Дж. 150
Гудинаф Д. 96—98
Гуревич К. 161
Гурьянов Е. 207
Гэмбал 229
Деглин В. 190
Дейтч М. 105
Джолиет П. 5
Джонс Е. 316
Дибшлаг В 147, 148
Диксон В. 238, 240, 245
Дмитрева М. 35, 94, 134
Добровски 74
Додсон Дж. 145, 146, 168, 202
Дональд Р. 96—98
Дэвис А. 103
Дэвис Д. 98, 150
Елисеев С. 34, 94, 134, 174
Емельянов А. 43, 46, 313—315
Жудин Л. 358
Завалова Н. 10, 13, 63, 79, 336
Загинн Е. 29, 31, 180, 182, 339
Заде Л. 46
Зайцев С. 289
Зараковский Г. 333
Зельц О. 65, 328, 329
Зельцер М. 150
Зинченко В. 197, 270
Зломски 3. 351
Иеркс Р. 145, 146, 168, 202
Ильм У. 43
Инглиш X. 214
Инделькейт В. 349
Иоффе В. 340
Ирвин Ф. 262
Каган М. 269
Казаков В. Г. 84
Казаков В И. 113
Канеман Д. 206
Каплун С. 56
Карпентер 157
Карпентье Дж. 129
Картер Дж. 7
Каталина М.90
Каталина П. 90
Катц Д. 256, 257
Квинтицкий Р. 28, 112, 339
Кеннон В. 42, 198
Керр В.105
Киршнер В. 75
Клебельсберг Д. 111, 255, 256,
262
Климов Е. 62, 223, 379
Кноль М. 376
Ковальская К. 5
Коган В. 75
Коган Н. 255, 262
Козелецкий Ю. 301
Колодная А. 72, 102, 312
Кон И. 61
Копачевска 3. 366
Копытова Л. 162
Корнольд С. 98
Коссая А. 358
Котик М. 10, 27, 42, 43, 46, 109,
111, 112, 119, 126, 133, 135,
142, 147, 162, 168, 174, 175,
183, 188, 191, 193, 200, 230, 233,
235, 248, 290, 306, 310, SIS-
SIS, 345, 351, 352, 353, 376
Коул К. 155, 163
Кофта М. 345
Крепэн-Содель М. 289 '
Кресвелл В. 81
Крживоглавы Я. 375
Кригер X. 130
Кронин Дж. 104, 163
Кроуфорд В. 80, 81, 91, 103, 122,
134, 135
440
Кроэс В. 143, 144, 150
Крук Г. 82
Круковский В. 366, 374
Куве Р. 329, 337, 362
Куглер А. 64, 72, 77, 102, 135,
153, 163, 164, 333
Кузнецов Б. 182
Куинн Р. 143, 144, 150
Кульдиба П. 122
Куруч Ц. 361
Куршман 362
Кхалил Т, 361
Кэтелл 103
Лагер К. 224, 240
Лазарус Р. 42, 198
Лаи Дж. 74, 98
Ланер С. 368
Левин К. 214
Левитов Н. 141, 154
Левицкий А. 214
Леманн Г. 127
Леонтьев А. А. 11
Леонтьев А. Н. 36, 52, 61, 85, 188,
189, 214, 215
Либер А. 356
Ливенталь Ю. 44
Липман О. 74, 330, 331
Лифман 103
Лобова М. 340
Мазанке X. 291
Майер П. 131
Майергофер Г. 64, 72, 77, 102,
135, 153, 163, 164, 333
Майлс Г. 87
Макаров В. 362, 363, 369
Макеев В. 330
Маккена Ф. 170, 260, 261
Мак-Клелланд Д. 219, 265
Мак-Фарланд Р. 81
Малов В. 332
Манойлов В. 9
Манхеймер Д. 103
Марбе К. 68-77, 81-86, 101,
114, 134, 174, 241, 263, 312, 361
Марголис Б. 143, 144, 150
Мариненко Н. 103, 104, 342
Маркс К. 24, 25, 149
Мартини Р. 357
Массей Ф. 238, 240, 245
Матова М. 89
Медведев В. 333
Мейсон К. 367
Мейстер Д. 10, 216, 313
Мелем П. 130, 131
Мельниченко С. 28, 112, 339
Меннингер К. 28
Мерлин В. 214, 217, 220, 223
Мерц Ф. 262
Мессио Б. 128, 142
Меуэр Г. 181
Мехони Дж. 103
Милерян Е. 159
Мнллер Дж. 188
Милл ингер 103
Минц А. 330
Минц С. 82
Мисхорлы А. 27
Миттенекер Е. 33, 98, 150, 264,
331
Михайловский М. 114, 118, 119,
135, 241
Михельс 362
Могилянская 22
Монте К. 29, 31, 180, 182, 329
Мунипов В. 24, 197, 270
Мурани М. 15, 28, 29, 119, 124,
135, 158, 161, 164, 331
Мыдлик А. 233, 295
Мюнстерберг Г. 64, 135
Мюрк Э. 230, 233
Мясищев В. 20
Мясников А. 166, 360
Мясоед П. 174
Найксон К. 363, 371
Накэн А. 182
Небылицын В. 62, 86, 99, 162, 163,
222, 379
Неймарк Г. 26, 355
Немек М. 300
Нерсесян Л. 264
Нецкий Г. 84
Нигрен Р. 28
Никберг И. 358
Ногейра Д. 126, 127
Нымм Т. 292
Ньюболд М. 67, 74, 77
Нюттен Ж. 214, 219, 228, 231, 296,
298
Обуховский К. 213, 214, 227
Ожегов С. 253, 313
Окунь Я. 77, 158
Сральников Н. 114, 118, 119, 135,
241
Орг Т. 44
Орлов А. 280
Ошанин Д. 191, 193
441
Павликова Я. 10, 31
Павлов И. 154, 197, 212
Палашек М. 10, 31
Палей И. 190, 205
Палисано П. 7
Панов Г. 93, 134, 174
Панова В. 223
Парачев А. 95, 134
Парин В. 49
Пауль X. 129, 346, 347, 359
Пауэлл П. 301—304
Петерсен Д. 322
Петровский А. 61
Петровский В. 135, 255, 256, 258,
259, 262, 264
Пирсон 67
Пирсон X. 208
Пискун В. 289
Платонов К. 34, 51, 61, 63, 89, 94,
154, 214, 270, 330
Поттер X. 103, 111
Поултер Д. 355
Почтарева Р, 328
Прибрам К. 188, 206, 273, 275
Пуассон 81, 82
Пыжик Г. 323
Рабидо Дж. 10, 216
Рахмель Э. 72, 77
Реванс Р. 104
Рейган Р. 7
Рейтер Р. 166, 357
Рейтынбарг Д 75, 102, 362, 363,
366, 369, 372
Рейцман 362
Ретанц X. 229
Рехан X. 292, 300
Ривина И. 264
Риппон П. 79
Робинсон Дж. 345
Розенблат Б. 89
Розенблат В. 165
Розенцвейг 103, 136
Розенштейн Г. 141
Ролев 371
Росс Л. 316
Роттер Дж. 257
Ротштейи Г. 364, 365
Рубин В. 339
Рубинштейн С. 85, 185, 208, 269
Рудашевский В 135, 257
Рузер Е. 84
Румянцев В. 340
Рупп 87
Саба А. 29, 31, 180, 182, 339
Савенко С. 33, 163, 174
Сампсон А. 80, 81, 135
Сарамуд Б. 332
Сартэн П. 182
Сасс Р. 82
Свердлик Б. 10
Свобода Г. 359, 360
Селль Р. 368
Сеннек К. 333
Сеченов И. 191
Симонов П. 32, 198, 206
Синев П. 56
Синило М. 340
Сирота С. 93, ПО, 112, 135, 163
Скиба Р. 346
Скиннер Б. 301
Слокомб Г. 88, 102, 114, 117, 134.
135, 142
Смилли Р. 75, 77, 92, 103, 105,
163, 333, 340
Смирнов К. 24
Смит В. 262
Смит К. 283, 284, 286
Смолян Г. 197, 270
Соколов В. 35
Соосалу М. 202
Спирмен 238
Степанский В. 223
Стоунер Дж. 265
Сует А. 132
Сяэстла У. 306
Табачник 103
Табачников С. 105
Тамм Я. 105
Таррантс 180
Теплое Б. 254, 363
Тихомиров О. 206
Тихонов В. 179, 222, 266
Тищенко А. 17
Томашевский Т. 146, 210, 216,
217, 270
Трамм К. 65, 331
Трегеллес П. 333
Труш В. 93, ПО, 112, 135, 163,
174
Туйск Ю. 225
Уальд Г. 260, 261
Узнадзе Д. 199
Уиггласуорт Е. 182
Ундейч У. 111, 181, 231, 232, 291,
321, 366
Ухтомский А. 109
Уэлс Г. 48, 85
442
Фаверж Ж. 229, 294
Файвншевский В. 254
Фармер Э. 67, 74, 77, 87, 154, 175,
176
Ферхеген П. 77
Фестингер Л. 228
Фитч X. 105, 289, 298, 299, 368
Фланаген Дж. 347
Флейс В. 359, 360
Флоренс 331,332
Фот У. 214
Франасчук Я. 156
Фрейд 3. 28, 48, 84, 85, 153, 214,
254
Фроггат П. 81
Хаддон В. 81
Хаккер В. 111
Хале А. 340
Хале М.340
Халми Г. 358
Хан Г. 89, 90, 261
Хананашвили М. 148
Хебб Д. 283, 284
Хеккхаузен X. 100, 223, 257, 316
Хиршфельд А. 151, 152
Хойоз Ц. 265
Холичер В. 84, 254
Хомуло П. 103
Хоскин А. 6
Хофстеттер П. 33
Храповицкая М. 66, 67, 88, 134,
175, 330
Хуске Дж. 10, 320, 376
Цетлин М. 270
Циллинг М. 69
Цуцков М. 5
Цфасман И. 35, 84, 86
Чаплин Ч. 282
Чемберлен Г. 342
Чемберс С. 67, 74, 77, 87
Чижевский А. 356
Чизелли Е. 77
Чош С. 91
Чумак В. 174
Шааф 350
Шах Б. 155
Шекспир Дж. 351
Шеллоу С. 329
Шернн К. 356
Шлезингер Л. 298, 319, 320, 347,
348
Шмидт Е. 74
Шнайдер Б. 350
Шневлин X. 104, 151, 169
Шорн М. 73, 76, 87, 174
Шоу Б. 208
Шпигель Ю. 72, 75, 76, 88, 102,
134, 174
Шпильрейн И. 72
Штрассер X. 145, 151
Штраус И. 282
Шуберт Г. 263, 418
Шугста П. 80, 81, 82, 103, 139,
150, 155, 163
Шульте 89
Щербаков А. 212
Эйнштейн А. 48
Эллере Т. 98, 135, 150, 174, 222,
266, 267, 420, 421
Эрмеии И. 356, 357
Ээвель Л. 242
Юровских В. 103, 104, 142
Якобсон П. 213, 218
Янг Б. 10
Янцен К.-Х. 351
Ярошевскнй М. 68
Ястребов А. 366, 374
предметный указатель
Аварийная ситуация 33—47
авария 33
авиационная и космическая пси-
хология 18
активация 145—148, 197—201,
205, 206
— избегание 284—287
— поиск 284—287
— реверс 284—287
активность Солнца 166, 356, 357
анализ несчастных случаев 324—
341
— клинический 328—334
— моделированием 337—341
— статистический 335—337
анкета для исследования психо-
логических причин несчастных
случаев 384—418
атрибуция каузальная 316
Беспечность 121л 122
— первичная 121
— вторичная 121
беспокойство тревоги 154, 271 —
288
биологические ритмы 166, 167,
359—361
Виновность в несчастном случае
28—33, 328—334
— косвенная 331
—। непосредственная 331
внимание 88, 89, 93, 95, 134
военная психология 18
вопросник для оценки
— мотивации к избеганию не-
удачи 422—423
— мотивации к использованию
средств защиты 246—253
— мотивации к самозащите
422—423
—> мотивации к успеху 420—
422
— склонности к риску 418—
420
воспитание безопасного поведе-
ния 317—324
вредные производственные фак-
торы 28
временные факторы, порождаю-
щие предрасположенность к
опасности 164—169
Вюрцбургская психологическая
школа 68, 218
Гедонизм и гедонический тонус
283—287
гипермобилизация 145—148
градиент цели 231
гуманизация труда 281, 282
Деятельность, теория 184—213
дистресс 145, 146
дифференциальная попадаемость
в несчастные случаи 170
Защищенность от опасности (от
несчастных случаев) 170—172
— индивидуальная 171
— общая (результирующая)
172
— природная 171
значение 35, 36
значимость 37, 200, 205, 206
значимость-тревожность 37
значимость-ценность 37
Индивид 161, 162
индивидуальность 162
индивидуальные средства защиты
57, 245—253
инженерная психология 18, 310
444
инструкция по безопасности тру-
да 27, 57, 304—312
информационные процессы в
предметном действии 191—197
Катастрофа 33
классификация несчастных случа-
ев 324—325, 313—333
когнитивный диссонанс 228
когнитивный стиль 96—98
коммуникация при воспитании
безопасного поведения 318—
321
коэффициент
— безопасности 323, 324, 349—
355
— опасности 33, 34
Личность 161, 162
личный фактор в аварийности 63,
317, 318
Маргиналий уверенности 256, 257
медицинская психология 18
методология изучения причин
травматизма 170—183
микротравмы 173—183
моделирование несчастных слу-
чаев 337—341
модель 337
монотония 130, 149, 160
мотивы 186, 213—253
— замещение 226—228
— иерархия 218, 234—245
— конфликт 228—234
— методы оценки 234—253
— ситуативные 215
— смыслообразующие 215
— труда 216—224
Навыки 207—213, 219
надежность работы человека 94,
170—173
надежность техники 130, 171
наказания за нарушения правил
295—299
напряженность эмоциональная
35, 143—152, 284—287
настрой на безопасный труд
289—293
научная организация труда 23
невротизм 136, 140, 222, 379
негоэнтропня 25
неопределенность задачи 40—44
неопытнос1ь 120, 121, 164, 165,
325
неосторожность 121, 165, 325
несчастный случай 28—32
— последствия 341—355
— предпосылки 46, 347
— причины 10—12, 331—334
нечеткие множества 46, 234—245
Оборонительный рефлекс 154
обучение безопасной работе 301—
304
опасная зона 30
опасные производственные фак-
торы 27
— потенциальные 28
— явные 28
опасные ситуации 33—47, 344—
349
опасные состояния 165, 166, 355—
362
опасные точки 341—355
операция в деятельности 188, 190,
207—213
оплата труда на опасных рабо-
тах 294, 295
организация труда 27, 54
ошибка 313—317
— непреднамеренная 120, 121
— преднамеренная 230, 231
— фундаментальная ошибка
атрибуции 316
Переживания несчастного случая
32, 33
переутомление 166
перцептивная защита 108
плакаты по безопасности труда
362—379
— виды 368—376
— классификация 362—376
— эффективность воздействия
364, 367—369
планы действий 188—190
подверженность несчастным слу-
чаям 70—83
поощрения за безопасный труд
298—301
потери от травматизма 5—10,
182, 183
правила безопасности труда 50,
54, 304—312
— исследования 306—312
— контроль выполнения 313—
317
предупреждение об опасности
341—362
445
пригодность к труду 63—65
причинители травм 25
производственная вредность 28
производственная опасность 28
производственные качества и
травматизм 49, 113—133
пропаганда безопасного труда 54,
317—324
психоанализ 28, 29, 48, 84, 153,
254
психологический климат 105
психология безопасности деятель-
ности 17—19
психология труда 17—19
Работы повышенной опасности
50, 53
режимы труда 127, 159—161
риск 253—288, 418—420
— бескорыстный 258
— влияние на травматизм
263—268
— гомеостатическая теория
259—261
— готовность 263—268
— мотивированный 258
— ситуативный 257, 258
— склонность 90, 135, 261, 262
— эффект «сдвиг риска» 265
Сенсомоторная координация 87,
134
служба (система) безопасности
труда 50, 53—60
смысл действия 36, 37
состояние человека и безопас-
ность труда 141—158, 165, 166,
355-362
социальные качества и травма-
тизм 101—113
социальные роли 112, ИЗ
спортивная психология 18
стимулы деятельности 187
стимуляция безопасной работы
293-301
стресс 144—152
судебная психология 18
Темперамент и травматизм 161 —
163
теория «домино» 105
теория подверженности несчаст-
ным случаям 63—85, 96—101
теория предметной деятельности
184-213
травматизм 5—10, 180—183
тревожность 37—46, 154, 155,
284—288
труд 24, 25, 275, 276
Усталость 142
установки 68—70, 199
устойчивые факторы предраспо-
ложенности к опасности 161—
164
утомление 141, 142
Факторы, определяющие безопас-
ность труда 47—60
Человеческий фактор и травма-
тизм 63, 68
Экстравертность и безопасность
92, 136, 222
экстремальная ситуация 86, 94,
159—163, 168
эмоциональная напряженность
144-152, 281, 288
эмоциональная неуравновешен-
ность 90, 91, 94, 134, 167, 168
энергетические процессы в пред-
метном действии 197—206
энтропия 24
эргономика 20, 21
эффект «заразительности» 326
эффект Карпентера 153
эффект «обожженных пальцев»
326
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие ко второму и третьему изданию................... 3
Введение ................................................... 5
Глава 1. Психология в проблеме безопасности .............. 17
1.1. Психология безопасности и ее место в системе наук.... 17
1.1.1. Психология безопасности как отрасль психологине
ской науки............................................. 17
1.1.2. Психология безопасности труда и эргономика ..... 20
1.2. Основные положения безопасности труда ................ 24
1.2.1. Труд и его опасность ........................... 24
1.2.2. Несчастный случай .............................. 28
1.2.3. Опасная (аварийная) ситуация ................... 33
1.3. Факторы безопасности труда и их взаимосвязь .......... 47
Глава 2. Личность и ее безопасность........................ 61
2.1. Качества личности и их взаимосвязь ................... 61
2.2. Попытки создания теории «подверженности» несчастным
случаям ................................................... 63
2.2.1. Из истории вопроса ............................. 63
2.2.2. К, Марбе и его теория .......................... 68
2.2.3. Критика теории К. Марбе ........................ 72
2.3. Изучение связи индивидуальных качеств с несчастными
случаями .................................................. 83
2.3.1. Комплексный подход ............................. 83
2.3.2. Влияние психофизиологических качеств ........... 87
2.3.3. Влияние социальных качеств .................... 101
2.3.4. Влияние производственных качеств .............. 113
2.4. Пример исследования связи индивидуальных качеств с не-
счастными случаями ....................................... 133
2.4.1. Условия и организация исследования ............ 133
2.4.2. Результаты исследования ....................... 136
2.5. Влияние состояния на несчастные случаи .............. 141
2.5.1. Влияние общего психофизиологического состояния .. 141
2.5.2. Влияние стресса ............................... 144
2.5.3. Влияние пережитой опасности ................... 153
2.6. Устойчивые и временные факторы ...................... 158
2.6.1. Режимы труда и несчастные случаи .............. 158
2.6.2. Устойчивые факторы ............................ 161
2.6 3. Временные факторы ......................... 164
2.7. Методология изучения связи качеств личности с ее безопас-
ностью ................................................... 170
2.7.1. Понятие «защищенность от несчастных случаев» .... 170
2.7.2. Частота микротравм или тяжесть несчастного случая? 173
2.7.3. Экспериментальное исследование ................ 176
Глава 3. Деятельность и ее безопасность .................. 184
3.1. Общие положения теории предметной деятельности и их
приложение к вопросам безопасности труда ................. 184
3.1.1. Структура предметной деятельности ............. 184
3.1.2. Организация предметного действия в сфере информа-
ционных процессов .................................... 191
3.1.3. Организация предметного действия в сфере энергети-
ческих процессов...................................... 197
447
3.1.4. Взаимодействие информационных и энергетических
процессов в предметном действии ..................... 204
3.1.5. Операция в предметном действии ................ 207
3.2. Влияние мотивации на безопасность деятельности ...... 213
3.2.1. Роль мотивов в предметной деятельности ........ 213
3.2.2. Мотивы производственного труда и их взаимосвязь 216
3.2.3. Об одном исследовании мотивов безопасной работы 224
3.2.4. Замещение мотивов ............................. 226
3 2.5. Конфликты мотивов ......................... 228
3.2.6. Практические методы оценки силы мотивов к безо-
пасной работе .................................. 234
3.2.7. Практический метод оценки мотивации к использова-
нию средств защиты .......................... 245
3.3. Риск в трудовой деятельности ....................... 253
3.3.1. Понятие риска и его трактовки ................. 253
3.3.2. Причины рискованного поведения и методы опреде-
ления склонности к риску............................. 257
3.3.3. Связь индивидуальной готовности к риску с несчаст-
ными случаями ....................................... 263
3.3.4. Рискованное поведение как результат развития тру-
довой деятельности .................................. 269
3.3.5. Психологические механизмы связи риска с интересом
в труде ............................................. 281
Глава 4. Использование психологических факторов в целях по-
вышения безопасности ..................................... 289
4.1. Организация безопасной деятельности ................. 289
4.1.1. Создание психологического настроя на безопасность 289
4.1.2. Стимуляция безопасной деятельности ............ 293
4.1.3. Обучение безопасной деятельности .............. 301
4.1.4. Правила как средство ограждения деятельности от
опасности .................................... 304
4.1.5. Контроль за выполнением правил ................ 313
4.1.6. Воспитание безопасного поведения............... 317
4.2. Анализ несчастных случаев как метод борьбы с травматиз-
мом ................................................ 324
4.2.1. Значение психологического анализа ............. 324
4.2.2. Клинический подход ............................ 328
4.2.3. Статистический подход ......................... 335
4.2.4. Моделирование несчастных случаев и их закономер-
ностей ......................................... 337
4.3. Предупреждение об опасности ......................... 341
4.3.1. Роль осознания опасности ...................... 341
4.3.2. Предупреждение об опасных ситуациях............ 344
4.3.3. Предупреждение об опасных точках ............. 349
4.3.4. Предупреждение об опасных состояниях .......... 355
4.4. Психологическое воздействие плаката по безопасности .... 362
4.4.1. Изучение плаката .............................. 362
4.4.2. Виды плакатов и их воздействие ................ 368
4.4.3. Об одном психологическом исследовании плаката .. 376
Заключение................................................ 380
Приложения ............................................... 384
Литература ............................................... 424
Именной указатель ........................................ 439
Предметный указатель ..................................... 444