ДЕЛО

ГЕНЕРАЛА

Л.Г.КОРНИЛОВА
Ав густ 1917 - июнь 1967
ДОКУМЕНТЫ

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОНД

«ДЕМОКРАТИЯ»
(Фонд Александра Н. Яковлева)

РОССИЯ.
ХХВЕК
ДОКУМЕНТЫ
СЕРИЯ ОСНОВАНА В 1997 ГОДУ

ПОД РЕДАКЦИЕЙ

АКАДЕМИКА А.Н.ЯКОВЛЕВА
РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ:

А.Н. Яковлев (председатель),
Г.А. Арбатов, Е.Т. Гайдар, В.П. Козлов,
В.А. Мартынов, С.В. Мироненко, В.П. Наумов,
Е.М. Примаков, Э.С. Радзинский, А.Н. Сахаров,
Г.Н. Севостьянов, Н.Г. Томилина, С.А. Филатов,
А.О. Чубарьян, А.А. Яковлев, В.Н. Якушев

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОНД «ДЕМОКРАТИЯ», МОСКВА

ИЗДАТЕЛЬСТВО «МАТЕРИК», МОСКВА

РОССИЯ.
ХХВЕК
ДОКУМЕНТЫ

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА

Л.Г. КОРНИЛОВА
Материалы Чрезвычайной комиссии
по расследованию дела
о бывшем Верховном главнокомандующем
генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках.

Август 1917 г. - июнь 1918 г.
В 2-х томах

Том 1
Чрезвычайная комиссия по расследованию дела
о бывшем Верховном главнокомандующем
генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках.

Август 1917 г. - июнь 1918 г.
Под редакцией
академика РАН Г.Н. Севостьянова

Ответственные составители:
О. К. Иванцова, Ю.Г. Орлова
Составители:
К. Г. Ляшенко, В.М. Хрусталев

МОСКВА

2003

ББК 63.3(2)611
Д29
Международный фонд «Демократия» (Фонд Александра Н. Яковлева) выра­
жает признательность Федеральной архивной службе России и Государственному архиву Российской Федерации за помощь в подготовке издания
Издается при поддержке Института «Открытое общество» (Фонд Сороса)

Д29

Дело генерала Л.Г. Корнилова.
Материалы Чрезвычайной комиссии по расследованию дела о быв­
шем Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и
его соучастниках. Август 1917 г. - июнь 1918 г. В 2-х томах.
Том 1. Чрезвычайная комиссия по расследованию дела о бывшем
Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его со­
участниках. Август 1917 г. - июнь 1918 г. Сборник документов и ма­
териалов.
Под ред. Г.Н. Севостьянова; отв. сост. О.К. Иванцова, Ю.Г. Орлова;
сост. К.Г. Ляшенко, В.М. Хрусталев. Рецензенты: З.И. Перегудова,
А.Д. Степанский
М: МФД, 2003 - 568с. - (Россия. XX век. Документы).
ISBN 5-85646-094-4

Публикуемые документы и материалы позволяют по-новому взглянуть как на само
выступление генерала Л.Г. Корнилова, так и на всю политическую жизнь пред­
октябрьской России 1917 г. Изучение опыта функционирования Чрезвычайной ко­
миссии по расследованию дела о бывшем Верховном главнокомандующем и его со­
участниках раскрывает состояние политической и правовой культуры в переломный
для жизни страны период.

ББК 63.3 (2)611

ISBN 5-85646-094-4

© Международный фонд «Демократия»
(Фонд Александра Н. Яковлева), 2003
© О.К. Иванцова, К.Г. Ляшенко, Ю.Г. Орлова,
Г.Н. Севостьянов, В.М. Хрусталев,
составление, примечания, аппарат, 2003

ПРЕДИСЛОВИЕ
Июль 1917 г. резко изменил картину политической жизни предоктябрьской
России. Неудачное выступление левых 3-5 июля в г. Петрограде позволило
Временному правительству перетянуть на себя «политическое одеяло» и покон­
чить с двоевластием. Хотя политическим кредо правительства и его главы ми­
нистра-председателя А.Ф. Керенского по-прежнему оставался центризм с его
лозунгом борьбы «на два фронта», и против правых, и против левых, общее
соотношение сил в стране заметно изменилось в пользу правых. Очевидная
слабость правительства, его неспособность положить конец «революционной анар­
хии» в тылу и на фронте, военные неудачи, напрямую связанные с внутренней
экономической и политической нестабильностью, укрепили позиции правых и
увеличили численность сторонников правой идеологии и ее крайности — идеи
«сильной власти», осуществляемой военной диктатурой. Усиление правых на­
строений в российском обществе наглядно продемонстрировало Государствен­
ное совещание в Москве 12-15 августа 1917 г., одним из центральных моментов
которого стало выступление генерала Лавра Георгиевича Корнилова1.
На политический олимп генерал Корнилов взошел в середине июля, а имен­
но 18 июля, когда указом Временного правительства он был назначен Верхов­
ным главнокомандующим Российской армии. Сын простого казака, начавший
свой путь солдатом; генерал, бежавший из австрийского плена и пользующий­
ся почти безграничным доверием армии; национальный герой, окруженный
ореолом славы, — одним словом, в общественном сознании он более, чем ктолибо другой, подходил на роль военного диктатора. И хотя сам Корнилов ни­
когда публично не заявлял о своей приверженности идее военной диктатуры,
на политической арене России он выступил не просто с требованиями воен­
ной реформы, но с требованиями, имеющими далеко идущие политические
последствия.
За этой позицией на многие десятилетия закрепился термин «корниловщи­
на». Но сам термин был рожден в стане политических врагов Корнилова и
позже московского совещания — уже после того, как Корнилов отказался выпол­
нить приказ министра-председателя Временного правительства А.Ф. Керенского
о сдаче должности Верховного главнокомандующего и потребовал от Петро­
градского и Московского военных округов и всех фронтов и армии в целом
выполнять непосредственно только его распоряжения. Сегодня можно спорить,
что произошло на самом деле — «слава нашла своего героя» или «герой нашел
свою славу» — и не оказался ли Корнилов просто заложником общественных
ожиданий «спасителя» или игрушкой в руках стоявших за его спиной политических
* См.: Государственное совещание. Л., 1930.

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

6

сил, но факт остается фактом: 27 августа 1917 г. Верховный главнокомандую­
щий генерал Л.Г. Корнилов выступил против Временного правительства.
♦

♦

♦

Еще до своего выступления на московском Государственном совещании Кор­
нилов имел возможность не раз выразить свое несогласие с проводимой Вре­
менным правительством политикой как в отношении армии, так и в отношении
общества в целом; а главное, с его попустительством той разрушительной ра­
боте, что вели на фронте и в тылу советы и их комитеты. В начале июля 1917 г.
им были посланы телеграммы на имя Верховного главнокомандующего и мини­
стра-председателя с требованием принять срочные меры по реформированию
армии1. Некоторые требования чисто политического характера, например тре­
бование упорядочения и ограничения деятельности армейских комитетов, со­
держала телеграмма Корнилова, зачитанная на совещании в Ставке высших
чинов Российской армии и ряда министров Временного правительства во главе
с министром-председателем 16 июля 1917 г.п Возглавив Российскую армию,
Корнилов уже 19 июля отправил в адрес правительства телеграмму с изло­
жением условий, на которых он согласен выполнять обязанности Верховного
главнокомандующего, требуя невмешательства в его оперативные распоряже­
ния и назначения высшего военного состава111. Его первые приказы по армии
были направлены на поднятие боеспособности, усиление воинской дисципли­
ны, борьбу с братанием, дезертирством, укрепление военно-полевых судов и
упорядочение деятельности армейских комитетов. Именно эти действия обес­
печили Корнилову полную поддержку со стороны правого офицерства и их орга­
низаций — Союза офицеров армии и флота, Союза Георгиевских кавалеров и
Военной лиги17.
3 августа Корниловым и генералом А.С. Лукомским, начальником Штаба
Верховного главнокомандующего, была составлена докладная записка, в которой
с целью нормализации положения в армии и в тылу выдвигались требования о
введении на всей территории России военно-революционных судов с примене­
нием смертной казни, о восстановлении дисциплинарной власти военных ко­
мандиров, о точной регламентации прав и обязанностей комитетов и комисса­
ров и фактически ограничении их деятельности7. Того же числа Корнилов с
намерением обсудить эту записку на заседании Временного правительства при­
был в Петроград и сделал свое первое заявление в прессе71. Однако эта доклад1 Телеграммы генерала Л.Г. Корнилова Верховному главнокомандующему от 8 и 11 июля
1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 15, 16.
п Телеграмму генерала Л.Г. Корнилова от 14 июля 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 14. Л. 21—24. См. также: Протокол совещания в Ставке министра-председателя А.Ф. Ке­
ренского, ряда министров Временного правительства и генералитета в Ставке Верховного
главнокомандующего 16 июля 1917 г. Там же. Д. 39. Л. 1-62.
ш Телеграмму генерала Л.Г. Корнилова А.Ф. Керенскому от 19 июля 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 25.
а См.: Телеграмма конференции Союза Георгиевских кавалеров министру-председателю
А.Ф.Керенскому от 9 августа 1917г. (ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д.77. Л. 1.); Письмо прези­
диума Отделения Союза офицеров армии и флота при 318-м пехотном Волховском полку в
Главный комитет Союза офицеров от 8 августа 1917 г. (Там же. Д. 40. Л. 52—53).
7 См.: Доклад генерала Л.Г. Корнилова // Речь. 6 августа 1917 г. С. 4.
71 См.: Заявление Верховного главнокомандующего // Русские ведомости. 4 августа 1917 г. С. 4.

ПРЕДИСЛОВИЕ

7

ная записка Верховного главнокомандующего не была рассмотрена на заседа­
нии Временного правительства: по просьбе управляющего Военным и морским
министерством Б.В. Савинкова Корнилов не вынес ее на обсуждение, надеясь
на дальнейшую доработку совместно с военным ведомством.
9 августа Верховный главнокомандующий вновь посетил Петроград, куда был
вызван для участия в заседании Временного правительства Савинковым. Кор­
нилов рассчитывал в этот раз получить окончательное согласие правительства на
предлагаемые им реформы, так как к этому моменту военное ведомство при
непосредственном участии Савинкова и комиссара Временного правительства
при Штабе Верховного главнокомандующего М.М. Филоненко закончило ра­
боту над докладной запиской, развивающей ранее составленную Верховным
главнокомандующим с добавлением в нее пункта о милитаризации железных
дорог и военной промышленности1. Однако Корнилов был вызван в Петроград
без ведома и согласия министра-председателя. Последний не был предвари­
тельно ознакомлен с подготовленным проектом военных реформ, поэтому счел
себя оскорбленным и не вынес вопрос на пленарное заседание Временного пра­
вительства. В результате под давлением кадета Ф.Ф. Кокошкина докладная
записка обсуждалась лишь на частном совещании членов Временного прави­
тельства 10 августа 1917 £
Корнилов получил принципиальное согласие с предлагаемыми реформами,
за исключением вновь добавленного пункта о милитаризации военной промыш­
ленности и железных дорог. Ему было заявлено, что отныне реализация преоб­
разований — это вопрос темпов бюрократической работы. Но для их введения
требовалось прежде всего законодательное утверждение на заседании Времен­
ного правительства. Однако Керенский, опасаясь роста влияния Верховного
главнокомандующего, не торопился выносить вопрос на заседание правитель­
ства. Кроме того, после 10 августа резко ухудшились отношения министрапредседателя и Савинкова: последний был вынужден подать в отставку, но она
не была принята, и по крайней мере внешне их конфликт был исчерпан.
Резко ухудшились и отношения Керенского с Корниловым. Верховный глав­
нокомандующий подавал к этому немало поводов. Так, 9 августа в Петроград
Верховный главнокомандующий явился в сопровождении военного отряда с пуле­
метами. Его приезд на московское Государственное совещание был обставлен
так, что это не могло не вызвать раздражения со стороны главы правительства.
Следовательно, не было ничего неожиданного в том, что во время Государствен­
ного совещания Корнилов получил от министра-председателя уведомление о
запрещении ему выступать с критикой общей политики Временного правитель­
ства. Сочтя это личным оскорблением, Верховный главнокомандующий в своей
речи все же не ограничился рассмотрением положения на фронте.
На Государственном совещании программа Корнилова встретила если не
полное одобрение, то по крайней мере сочувствие. В унисон с Верховным
главнокомандующим выступили высшие чины Российской армии — генерал
М.В. Алексеев и генерал А.М. Каледин11. Но еще до Государственного совеща­
ния в поддержку Корнилова и его программы выступили делегаты проходив­
шего 8-9 августа также в Москве Совещания общественных деятелей. Послед­
нее было созвано по инициативе кадетской партии и в своей политической резо­
люции практически полностью солидаризировалось с заявленной Верховным
1 См.: Последние известия // Речь. 11 августа 1917 г. С. 3.; К отставке Б.В. Савинкова //
Там же. 12 августа 1917 г. С. 4.
11 См.: Государственное совещание. Л., 1930.

8

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

главнокомандующим обеспокоенностью политической и экономической анар­
хией внутри страны и неспособностью правительства переломить ситуацию к
лучшему. Отдельным предметом обсуждения на Совещании стала программа
Корнилова1. И хотя депутаты не решились принять военную резолюцию, а не­
которые из предлагаемых Корниловым мер показались им слишком радикаль­
ными, в адрес Верховного главнокомандующего была послана приветствен­
ная телеграмма за подписью председателя Совета Совещания М.В. Родзянко с
выражением поддержки11, что, несомненно, свидетельствовало о растущем
признании Корнилова со стороны крупнейшей политической силы страны —
кадетов.
После Государственного совещания политическая активность Верховного глав­
нокомандующего стала очевидной для всех. Правая пресса начала внимательно
следить за каждым его заявлением и шагом. В ответ в левой печати разверну­
лась откровенная травля Корнилова. Это, а также активно курсирующие слухи
о готовящемся отстранении Корнилова от должности Верховного главнокоман­
дующего подтолкнули Главный комитет Союза офицеров армии и флота, а так­
же Союз георгиевских кавалеров начать широкомасштабную кампанию в его
защиту. В адрес Временного правительства и главных комитетов офицерских
организаций поступили десятки писем с резолюциями офицерских и солдатских
собраний в поддержку Корнилова111. В результате прокатившейся по всей армии
волны протеста против травли Верховного главнокомандующего его позиции
значительно укрепились.
Это ускорило ведущиеся с начала августа переговоры с Временным правитель­
ством, посредническую роль в которых взяли на себя Филоненко и Савинков,
специально для этого прибывший в Могилев 23 августа. 23, 24 и 25 августа в
Ставке велись активные переговоры между Корниловым, Лукомским и генера­
лом И.П. Романовским, с одной стороны, и представлявшими Временное пра­
вительство Савинковым и Филоненко, с другой стороны. Причем речь шла уже
не столько о согласовании необходимых военных реформ, принципиальное одоб­
рение которых Корнилов получил 10 августа, сколько об образовании нового
коалиционного правительства и о стягивании к столице воинских частей.
Такому изменению характера переговоров во многом способствовали поя­
вившиеся сведения о намеченном на конец августа выступлении в Петрограде
большевиков, которое после событий 3-5 июля уже не казалось нереальным.
Правительство, давая согласие на проведение требуемых Ставкой реформ, спра­
ведливо опасалось выступления со стороны Советов. Поэтому, прибыв в Став­
ку, Савинков от лица правительства потребовал выделить войска для посылки в
Петроград. Со своей стороны правительство давало согласие уже не только на
1 См.: Московское совещание общественных деятелей // Русские ведомости. 9 августа
1917 г. С. 5; Московское общественное совещание // Там же. 10 августа 1917 г. С. 4; Там
же. 11 августа 1917 г. С. 6.
11 Телеграмму председателя Совета московского Совещания общественных деятелей
М.В. Родзянко генералу Л.Г. Корнилову от 9 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д.14. Л. 32.
111 См.: Резолюция экстренного заседания Совета Союза казачьих войск // Русские ведомо­
сти, № 182, 10 августа 1917 г. С. 4; Письмо офицеров 271-го пехотного запасного полка в
Главный комитет Союза офицеров армии и флота (не ранее 14 августа 1917 г.). (ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 77. Л. 1); Телеграмма армейского комитета 6-й армии в Петроградский
городской ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов от 15 августа 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1235.
Оп. 78. Д. 102. Л. 45-46).

ПРЕДИСЛОВИЕ

9

предлагаемые Корниловым армейские реформы, но и на подчинение Петроград­
ского военного округа непосредственно Верховному главнокомандующему.
Согласно составленному по результатам переговоров «Протоколу пребывания
управляющего военным министерством Б.В. Савинкова в Могилеве 24-25 августа
1917 года»1, предварительная договоренность была достигнута практически по
всем направлениям. Единственный вопрос, по которому не было достигнуто
соглашение, заключался в том, будет ли сам город Петроград находиться в
подчинении у Верховного главнокомандующего. В соответствии со Сводом за­
конов Российской империи все гражданские власти в местностях, объявленных
находящимися на военном положении, подчинялись военным властям11. Следо­
вательно, если речь шла о столице, то и само правительство должно было бы
подчиниться Верховному главнокомандующему, что, понятно, не могло не вы­
звать возражений со стороны этого правительства, и без того неуверенно себя
чувствовавшего перед лицом такой политической силы, как армия. Со своей
же стороны Корнилов продолжал настаивать только на такой формулировке,
ведь именно ему и его войскам пришлось действовать в самом Петрограде в
случае выступления большевиков. И хотя на предварительных переговорах было
достигнуто компромиссное соглашение, в соответствии с которым на военном
положении объявлялся Петроградский военный округ без самого Петрограда,
именно этот вопрос оказался «провисшим» в договоренности Ставки и Вре­
менного правительства: одна из сторон решила, что подчинение Петрограда —
вопрос времени, другая же надеялась на то, что к этому вопросу больше не
придется возвращаться. Наконец после всех предварительных переговоров было
решено, что как только к столице стянутся воинские силы, о чем Корнилов
сообщит телеграммой, будет объявлено военное положение.
Однако в ответ на условленную телеграмму Корнилов 27 августа получил приказ
за подписью Керенского сдать должность Лукомскому111.
Что же произошло накануне решающего дня, а именно 26 августа? Факти­
ческая сторона событий такова, что бывший обер-прокурор Святейшего Синода
В.Н. Львов, принявший 25 августа участие в завершающей стадии переговоров в
Ставке, на следующий день был принят министром-председателем и беседовал
с ним. После этого Керенский немедленно связался со Ставкой и в разговоре
от своего имени и от имени не присутствовавшего Львова попросил подтвердить
требования, переданные Львовым, но не уточнил, какие. Верховный главно­
командующий подтвердил только то, что ждет министра-председателя и Савин­
кова в Ставке 27 августа17. Далее интерпретации событий, данные министромпредседателем и Верховным главнокомандующим, расходятся.
1 Протокол пребывания управляющего военным министерством Б.В. Савинкова в Моги­
леве 24-25 августа 1917 года, касающийся разговоров Верховного главнокомандующего гене­
рала Л.Г. Корнилова с ним и другими лицами, от 25 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 14. Л. 34-36, 36 об. (Опубл.: Владимирова В. Контрреволюция в 1917 г. (Корнилов­
щина). М., 1924. С. 206-208). (См. приложение № 1—т. 2).
11 См.: Правила о местностях, объявляемых состоящими на военном положении // Свод
законов Российской империи. Т. 2. СПб., 1892. С. 254-259.
111 См.: Телеграмма министра-председателя А.Ф. Керенского Верховному главнокоман­
дующему генералу Л.Г. Корнилову от 26 августа 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27.
Л. 14).
17 Запись разговора по прямому проводу министра-председателя А.Ф. Керенского с Вер­
ховным главнокомандующим Л.Г. Корниловым от 26 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 14. Л. 40-41.

10

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Согласно версии Керенского, изложенной в опубликованном 27 августа «со­
общении» министра-председателя о мятеже генерала Корнилова, Львов устно
передал ему ультимативные требования Корнилова, суть которых заключалась в
том, что вся полнота государственной власти должна быть передана Верхов­
ному главнокомандующему1. По версии же Корнилова, сообщение министрапредседателя о якобы имевшем место ультиматуме является «ложью». В своей
телеграмме, отправленной «по линии железных дорог начальствующим лицам и
другим комитетам» 27 августа, Верховный главнокомандующий заявил, что не
посылал Львова и тем более не требовал передачи власти11. Корнилов приз­
навал, что действительно имел разговор со Львовым, однако в ответ на пере­
данные им от имени министра-председателя предложения по реформированию
правительства он позволил себе только высказать свою точку зрения.
Далее события развивались с катастрофической быстротой. В ночь с 26-го
на 27-е и в ночь с 27-го на 28 августа состоялись экстренные заседания Вре­
менного правительства, на которых Керенский, показывая запись разговора по
прямому проводу с Корниловым и ссылаясь на слова Львова, потребовал пре­
образования правительственного кабинета, а для себя особых полномочий для
борьбы с мятежом Верховного главнокомандующего. Несмотря на то, что не­
которые из присутствовавших министров убеждали Керенского в необходимос­
ти мирно уладить конфликт, министр-председатель не согласился. В ответ на
это кадетские министры Ф.Ф. Кокошкин, А.В. Карташев, С.Ф. Ольденбург и
П.П. Юренев заявили о своей отставке, причем первый из них обвинил ми­
нистра-председателя в диктаторстве. Тем не менее 28 августа вышел Указ Вре­
менного правительства об отстранении Корнилова от должности и предании
суду за мятеж111.
В ответ на это Корнилов издал свое «Обращение к народу», где подробно
описал разногласия с Временным правительством, опять назвав заявление о
заговоре Ставки ложью17 Отказавшись сдать должность и решив воспользо­
ваться стянутыми к столице войсками, Корнилов издал несколько приказов по
армии с требованием подчиняться только его распоряжениям7. Город Мо­
гилев (Ставка Верховного главнокомандующего) был объявлен на военном
положении71.
1 Сообщение министра-председателя А.Ф. Керенского о выступлении генерала Л.Г/Кор­
нилова от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 1. Л. 1, 1 об. (Опубл.: Револю­
ционное движение в России в августе 1917 г. Разгром корниловского мятежа. М., 1959.
С. 445).
11 Телеграмму генерала Л.Г. Корнилова от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 27. Л. 38.
111 Указ Временного правительства Правительствующему Сенату от 28 августа 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 120. Л. 178.
17 «Обращение к народу» Верховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова от
28 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 77. Л. 48. (Опубл.: Корниловские дни.
Бюллетени временного военного комитета при ЦИК Советов рабочих и солдатских депута­
тов. Пг., 1917 г. С. 105-106).
7 См.: Приказ Верховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова № 897 от 28 ав­
густа 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 42); Приказ Верховного главнокомандующего
генерала Л.Г. Корнилова № 900 от 29 августа 1917 г. (Там же. Л. 109). (См. приложения
№ 5, 6 - т. 2).
71 См.: Постановление коменданта города Могилева полковника Квашнина-Самарина от
28 августа 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 44).

ПРЕДИСЛОВИЕ

11

Попытка примирения Временного правительства и Корнилова, осуществ­
ленная 27 августа посредством переговоров по прямому проводу Савинковым,
Филоненко и одним из лидеров кадетов В.А. Маклаковым, закончилась не­
удачей1. Вряд ли это могло быть иначе: посредники действовали на свой страх и
риск, а сам Керенский себя никак не проявил. Что касается Корнилова, то со
своей стороны он через Лукомского и назначенного нового начальника Штаба
Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева выдвинул ряд усло­
вий, на которых он был согласен в целях ликвидации конфликта сдать долж­
ность Верховного главнокомандующего“.
Однако примирение не состоялось, как, впрочем, не состоялось и реальное
военное столкновение. Армейский корпус, двинутый, по версии Корнилова,
для защиты Петрограда и правительства от большевиков, а по версии самого
правительства, для его свержения, не продвинулся дальше ст. Вырицы и Луги.
Его командующий, генерал А.М. Крымов, остановивший свои части после по­
лучения сообщения о конфликте Верховного главнокомандующего и Времен­
ного правительства, был вызван 31 августа на прием к министру-председателю
в Зимний дворец и после встречи застрелился. Это была единственная жертва
«мятежа».
29 августа постановлением Временного правительства за подписью министрапредседателя и министра юстиции А.С. Зарудного была создана Чрезвычайная
комиссия для расследования дела о бывшем Верховном главнокомандующем
генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках. Последствия выступления — арест
Корнилова и его соучастников и расследование обстоятельств мятежа — это уже
история самой комиссии и ее деятельности.
Вне сомнения, 26 и 27 августа стали пограничными датами во взаимоотноше­
ниях Временного правительства и Верховного главнокомандующего, уничтожив­
шими результаты всех прежде достигнутых договоренностей и опрокинувшими
все надежды на реформирование как армейского, так и в целом политического
строя страны.
Однако конфликт Корнилова и Временного правительства возник не в одно­
часье и не 27 августа. Не стоит преувеличивать и роль в этом конфликте Львова,
хотя его поведение 26 августа даже пресса, отслеживавшая события, характери­
зовала как «туманное» или «путаное». Конфликт Верховного главнокомандую­
щего и Временного правительства к концу августа уже имел затяжной характер.
Слухи о готовящемся смещении Корнилова, упорно курсировавшие в обществе
в середине августа, не были случайными. Но если раньше весь конфликт огра­
ничивался телеграммами с ультиматумами, докладными записками и, в конеч­
ном счете, разрешался за столом переговоров, то 27 августа Верховный главно­
командующий и Временное правительство в лице министра-председателя и тех
министров, которые его поддержали, открыто встали друг против друга, пре­
доставив остальным решать, с кем же они.
Сам факт выступления генерала Корнилова не вызывает сомнений. Однако
остается неясным, а существовал ли вообще заранее спланированный и подго1 См.: Запись разговора по прямому проводу генерала Л.Г. Корнилова с управляющим
Военным министерством Б.В. Савинковым и В.А. Маклаковым от 27 августа 1917 г. (ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 45. Л. 2-4 об.) (См. приложение № 2 —т. 2).
11 См.: Телеграмма генерала А.С. Лукомского министру-председателю А.Ф. Керенскому от
30 августа 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 1. Д. 60. Л. 138); Запись разговора по прямому
проводу генерала Л.Г. Корнилова с начальником Штаба Верховного главнокомандующего
генералом М.В. Алексеевым от 31 августа 1917 г. (Там же. Л. 140-148).

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

12

товленный «контрреволюционный заговор» Ставки с целью свержения Времен­
ного правительства? Не являлся ли Корнилов зачинщиком воображаемого, но
многими ожидаемого «контрреволюционного» заговора, иначе говоря, игрушкой
в чужих руках? Причем эти ожидания могли исходить как от его потенциальных
союзников — армейской верхушки и в целом правых сил, так и от его врагов,
не в последнюю очередь заинтересованных в его якобы «мятеже», рассчитывая
таким образом нанести удар по всем «контрреволюционно» настроенным си­
лам. Возможно ли, что случившееся является результатом ряда «недоразуме­
ний», главное из которых— Львов? Или же имело место прямое «предатель­
ство» накануне уже готового соглашения, когда одна из сторон, Керенский, в
свое время снискавший титул «политической проститутки», просто воспользо­
валась первым попавшимся поводом, а именно заявлением Львова, для того,
чтобы уничтожить ранее достигнутые соглашения, а заодно и другую сторону?
Именно эти вопросы и стали своеобразным «камнем преткновения» в отече­
ственной и зарубежной исторической науке.
♦

♦

♦

История корниловского выступления изучалась отечественной и зарубежной
исторической наукой на достаточно широкой Источниковой базе. Событиям,
предшествующим выступлению, самому выступлению и его последствиям было
посвящено немало статей, отдельных монографий, документальных публика­
ций и мемуаров. Хотя их авторы и обращались к одним и тем же источникам,
содержащиеся в исследованиях трактовки различны и подчас диаметрально про­
тивоположны. Одним из источников по истории корниловского выступления
являлись материалы Чрезвычайной комиссии, созданной Временным прави­
тельством для расследования дела о бывшем Верховном главнокомандующем и
его соучастниках.
Первыми свое мнение о произошедших событиях высказали их непосред­
ственные участники. Одним из них невольно оказался сам Корнилов. В дея­
тельности правительственной Чрезвычайной комиссии произошла «утечка» слу­
жебной информации, и часть материалов следствия появилась в печати еще до
его окончания. Публикацию фрагментов показаний Корнилова комиссии пред­
принял 2 октября 1917 г. в газете «Общее дело» известный своими разобла­
чениями публицист В.Л. Бурцев1. И хотя по распоряжению министра-председа­
теля газета была тотчас закрыта, перепечатки следственного материала появились
практически во всех крупных столичных газетах11. Показания Корнилова, изла­
гавшего свою точку зрения на произошедшее, снабженные соответствующими
сочувственными комментариями редактора, несомненно, повлияли на обще­
ственное мнение, прежде категорично возлагавшего вину только на бывшего
Верховного главнокомандующего. Кроме того, эта публикация впервые сдела­
ла доступным один из источников по истории корниловского выступления, к
которому впоследствии будут неоднократно обращаться исследователи.
Первая подробная работа о корниловском выступлении появилась в начале
1918 г. Ее автор — Керенский — опубликовал стенограмму своего допроса Чрез­
вычайной комиссией по делу Корнилова от 8 октября 1917 г.111 Эта работа не­
посредственного участника и виновника событий — уже сама по себе важный
1 См.: Общее дело. 2 октября 1917 г. С. 2.
11 См.: Новая жизнь. 3 октября 1917 г. С. 2.; Русская воля. 3 октября 1917 г. С. 2.
111 См.: Керенский А.Ф. Дело Корнилова. Екатеринослав, 1918.

ПРЕДИСЛОВИЕ

13

источник по истории корниловского выступления. Кроме того, она ввела в на­
учный оборот другой важный документ корниловского выступления из матери­
алов следственной комиссии. Однако ценность работы умаляют более поздние
исправления и прямые разночтения по сравнению с первоначальным текстом
стенограммы допроса, наличие которых не скрывал и сам Керенский, а также
явная политическая ангажированность автора. Политические цели публикации
ясно просматриваются в той оценке, которые были в ней даны происшедше­
му. С точки зрения бывшего министра-председателя, имел место хорошо про­
думанный и заранее спланированный заговор, причем заговор не только против
Временного правительства и лично министра-председателя, а заговор против
революции и ее достижений, иначе говоря, «контрреволюционный заговор».
Иной интерпретации придерживался другой активный участник событий,
Савинков, представлявший в конфликте Керенский — Корнилов посредничес­
кую сторону. В 1919 г. уже в Париже вышла его работа «К делу Корнилова»,
в которой события, предшествовавшие выступлению, рассматривались как ряд
«недоразумений», в конечном счете приведших к открытому противостоянию.
Главное же «недоразумение», с точки зрения Савинкова, — это Львов. В своих
более поздних воспоминаниях решающую роль в разрастании «взаимного не­
понимания» между Керенским и Корниловым Савинков отводил именно быв­
шему обер-прокурору Синода, выгораживая тем самым себя и свою посред­
ническую деятельность. Причем свои доводы автор аргументировал личным
участием в событиях и ссылками на «Протокол» своего пребывания в Ставке
24-25 августа. Более поздние материалы следствия по делу Корнилова были ему
недоступны1.
И, наконец, отличную картину происходящего дал генерал А.И. Деникин,
другой участник событий, действовавший на стороне Корнилова и пострадавший
вместе с ним. Его «Очерки русской смуты» фактически повторяли ту же точку
зрения, что значительно раньше в прессе открыто высказал генерал М.В. Алек­
сеев, назначенный после выступления Корнилова начальником Штаба Верховно­
го главнокомандующего и позже ушедший с этой должности ввиду несогласия с
ходом следствия по этому делу и конкретно с позицией, занятой новым Верхов­
ным главнокомандующим — Керенским. Еще в сентябре — ноябре 1917 г. Алек­
сеев попытался привлечь внимание сначала лидера кадетов П.Н. Милюкова в
частном письме, а после его публикации в газете «Новое время» и внимание
общественности. Как непосредственный свидетель событий, генерал авторитетно
заявил, что «заговора генералов» не было, напротив, имело место прямое «пре­
дательство» со стороны Керенского уже достигнутой договоренности“. Дени­
кин не менее категоричен в своих оценках. С его точки зрения, Корнилов был
поставлен в безвыходное положение отказом министра-председателя от ранее
достигнутой договоренности, а потому всю ответственность за произошедшее
несет «политическая проститутка» Керенский, в последний момент испугавшийся
союза с Корниловым и сделавший ставку на левых1“. С Алексеевым и Деники­
ным солидаризировался другой соратник Корнилова, генерал Лукомский. В
вышедших в эмиграции воспоминаниях он подробно рассматривал конкретные
1 См.: Савинков Б.В. К делу Корнилова. Париж, 1919.; Его же. Генерал Корнилов (Из
воспоминаний) // Былое. № 3 (31). Берлин, 1925.
11 См.: Письмо генерала М.В. Алексеева П.Н. Милюкову от 12 сентября 1917 г. // Влади­
мирова В. Революция 1917 г. Т. IV. Август — сентябрь. Л., 1924. С. 377-380.
111 См.: Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 1. Выл. 1. Париж, 1921.; Его же. То же.
Т. 2. Париж, 1922.

14

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

события августа — сентября 1917 г., ссылаясь на свое личное участие в них, и
повторял уже известную нам точку зрения1. Подчеркнем, что и Алексеев, и
Деникин, и Лукомский неоднократно ссылались на Чрезвычайную комиссию,
однако собранные следствием материалы по делу Корнилова им были недоступны.
Таким образом, в работах основных участников событий явно обозначаются
три различных подхода к истории корниловского выступления. Вышедшие в
эпоху Гражданской войны исследования других авторов, в которых так или ина­
че затрагивались эти события, посвящены личности самого Корнилова и вос­
производят одну из этих точек зрения11. Названные точки зрения — Керенского
(«контрреволюционный заговор»), Савинкова («недоразумение»), Алексеева —
Деникина — Лукомского («предательство Керенского»), а также их комбинации —
практически полностью исчерпывают собой все разнообразие мнений о корни­
ловском выступлении, высказанных впоследствии как в отечественной, так и в
зарубежной историографии.
Одним из первых в советской историографии серьезных исследований корни­
ловского выступления стала работа В. Владимировой «Контрреволюция в 1917 г.
(Корниловщина)» 111. Несомненным достоинством монографии был анализ кон­
кретных событий августа — сентября 1917 г., а также использование большого
числа документов, в том числе и архивных материалов, часть которых была по­
мещена в обширном «Приложении». Обилие цитат из архивных фондов отличает
и работу другого автора, военного историка Е.И. Мартынова, бывшего царского
генерала, в подчинении которого одно время находился Корнилов17. Обращает
на себя внимание использование этими авторами материала правительственной
Чрезвычайной комиссии, а именно стенограмм допросов Керенского и Корни­
лова, а также «Протокола» пребывания Савинкова в Ставке 24-25 августа 1917 г.
В целом построение анализа на относительно широкой Источниковой базе
являлось отличительной чертой отечественной историографии первых лет со­
ветской власти, когда еще не сложились запреты и ограничения на цитирование
и использование, в том числе и ставших впоследствии секретными, архивных
фондов. Так, в 1928 г. появился первый мемуарный сборник по истории кор­
ниловского выступления, составленный на основе белоэмигрантских изданий7.
А еще раньше, в 1924 г., вышел и первый документальный сборник, составлен­
ный той же Владимировой на основе сообщений печати, мемуаров и архивных
источников: «Революция 1917 года. (Хроника событий: Август — сентябрь)»71.
Если помещенные в этом сборнике материалы официального следствия по делу
Корнилова уже были известны по прежним публикациям, то новым стало ис­
пользование документов ВЦИК и других советских органов.
Определенную широту Источниковой базы можно считать достоинством ис­
следовательской литературы, вышедшей в 1920-1930-х гг. и посвященной кор1 См.: Лукомский АС. Воспоминания. Т. 1. Берлин, 1922.
11 Например, см.: Туземцев Н. Генерал Л.Г. Корнилов. Ростов-на-Дону, 1919; Пронин В.
Генерал Л.Г. Корнилов. Ростов-на-Дону, 1919; Каржанский Н. Верховные главнокомандую­
щие России. 1914—1917 гг. // Пережитое. Кн. 1. М., 1918.; Верховский А.И. Россия на Гол­
гофе: Из походного дневника. 1914-1918 гг. Пг., 1918.; Шкловский В. Революция и фронт.
Прага, 1921.; Шингарев И. Как это было. М., 1918.
111 См.: Владимирова В, Контрреволюция в 1917 г. (Корниловщина). Л., 1924.
17 См.: Мартынов Е.И. Корнилов: попытка военного переворота. Л., 1928.
у См.: Мятеж Корнилова: Из белых мемуаров. Л., 1928.
См.: Владимирова В. Революция 1917 года. (Хроника событий: август — сентябрь). Т. IV.
Л., 1924.

ПРЕДИСЛОВИЕ

15

ниловскому выступлению. В то же время именно в этих первых работах выра­
ботались штампы советской историографии, согласно которым Корнилов пред­
ставал как заговорщик и контрреволюционер, стремящийся к установлению
военной диктатуры, ставленник промышленной буржуазии, солидаризирующий ­
ся с правыми кадетами и монархистами. Строгая научная методология анализа
исторических фактов подменялась их идеологической интерпретацией. Понятно,
что такая изначальная ангажированность не могла не сказаться и на приоритетах
исследований. Основной акцент историками был сделан на выявление «классо­
вой сущности корниловщины» и обосновании решающей роли большевиков в
подавлении контрреволюционного мятежа. Активное привлечение к исследова­
нию документов В ЦИК и других советских органов служило именно этой цели.
Все это характерно как для работ Владимировой и Мартынова, так и для ряда
других популярных изданий того периода1. В результате к моменту выхода в
1938 г. в свет многотомной «Истории Гражданской войны в СССР», где выступ­
лению Корнилова были специально посвящены три главы первого тома, совет­
ская историография подошла с готовым набором идеологически обусловленных
штампов11.
После некоторого перерыва в 1940-1950-е гг., когда в отечественной истори­
ографии возобладало мнение, что история контрреволюции не заслуживает вни­
мания, к корниловскому выступлению обратились только в самом конце 1950-х
годов. В 1960-е — начале 1980-х гг. вышел целый ряд как специальных работ111,
так и общих, в которых эта тема так или иначе затрагивалась17.
К крупным работам по истории корниловского выступления, вышедшим в
этот период, можно отнести монографии М.И. Капустина «Заговор генералов:
Из истории корниловщины и ее разгрома» и И.Я. Иванова «Контрреволюция в
России в 1917 г. и ее разгром»7. Исследования этих историков отличались де­
тальной разработкой отдельных моментов выступления. Однако они являлись
продолжением установившейся ранее и идеологически обусловленной трактовки
корниловского выступления. Практически не расширяли они и круг используе­
мых источников. Монографии были написаны по материалам партийных архи­
вов, воспоминаниям деятелей революции и лишь незначительно вовлекали в
круг использованных источников материалы официального следствия. В послед­
нем случае авторы ограничились цитированием фрагментов отдельных и извест­
ных по ранним публикациям документов, главным образом протоколов допро­
сов, с целью подтверждения своих выводов о «контрреволюционной сущности
1 См.: Эдейман Р., Мелихов В. Армия в 1917 г. М. — Л., 1927; Чадаева О.Н. Корнилов­
щина. М.; Л., 1930.
11 См.: История Гражданской войны в СССР. Т. 1. М., 1938. Гл. 9, 14, 15.
111 См.: Бромберг Л., Якушев И. Большевики — организаторы разгрома корниловщины.
М., 1957; Галкин В.А. Разгром корниловщины. М., 1959; Грунт А.Я. Заговор обреченных.
(Разгром корниловщины). М., 1962; Лаверычев В.Я. Русские монополисты и заговор Корни­
лова // Вопросы истории. 1964. № 4; Иванов И.Я. Корниловщина и ее разгром (Из истории
борьбы с контрреволюцией в России в 1917 г.). Л., 1965.
17 Минц И.И. История Великого Октября. Т. 2. М., 1978.; Думова Н.Г. Кадетская контрре­
волюция и ее разгром. М., 1982; Ее же. Кадетская партия в период Первой мировой войны
и Февральской революции. М., 1988; Кувшинов В.А. Разоблачение партией большевиков
идеологии и тактики кадетов. (Февраль — октябрь 1917 г.) М.; 1982; Старцев В.И. Крах
керенщины. Л., 1982.
7 См.: Капустин М.И. Заговор генералов: Из истории корниловщины и ее разгрома. М.,
1968; Иванов ИЯ. Контрреволюция в России в 1917 году и ее разгром. М., 1977.

16

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

корниловщины» и обоснования концепции неизбежности свершения социалис­
тической революции.
Фразы, вынесенные в заглавия вышедших в этот период работ, наглядно
показывают, что по сравнению с предшествующим периодом в советской исто­
риографии в 1960—1980-е гг. тематический спектр исследований истории кор­
ниловского выступления заметно сузился. Преимущественно историков инте­
ресовало не выяснение хода событий августа — сентября 1917 г., т.е. не само
выступление, контрреволюционный и заговорщический характер которого не
ставился под сомнение, а его «разгром». Причем под «разгромом» понималась
не деятельность Временного правительства, «двурушничество» и «несостоятель­
ность» которого разоблачались, а деятельность Советов и партии большевиков.
Поэтому основное внимание исследователей было приковано к участию в по­
давлении корниловского мятежа советских органов, главным образом Бюро
Военного отдела ВЦИК и местных солдатских комитетов. Если принять это во
внимание, становится понятным, почему правительственные учреждения, со­
зданные специально для расследования дела Корнилова, не оказались в центре
внимания историков.
Утвердившиеся приоритеты в исследовании задавали и источниковую базу.
В исторической литературе в этот период традиционно использовались сооб­
щения левой печати и мемуарная литература. Круг последней в этой период
даже несколько расширился, доказательством чего служит издание воспомина­
ний генералов А. А. Брусилова и А И. Верховского1. Однако преимущественно к
исследованию привлекались воззвания и листовки ВЦИК, местных советских
органов, резолюции армейских комитетов, бюллетени Временного военного
комитета при ВЦИК солдатских и рабочих депутатов, протоколы заседания Бюро
Военного отдела ВЦИК, материалы РСДРП(б). В этом смысле показателен
ряд сборников по истории революционного движения в русской армии в 1917 г.,
составленных по материалам военных архивов. Документы, собранные прави­
тельственной Чрезвычайной комиссией, к исследованию привлекались, однако
в незначительном объеме и выборочно. Доказательством этого служит доку­
ментальный сборник «Революционное движение в России в августе 1917 г. Раз­
гром корниловского мятежа»11.
Появление в 1959 г. в серии «Великая Октябрьская социалистическая рево­
люция» специального тома, посвященного истории корниловского выступле­
ния, стало событием в отечественной историографии. В сборнике движение
Корнилова хронологически и тематически прослеживается на основе докумен­
тов бывших архивов ЦГАОР (ныне — ГА РФ), ЦГВИА (ныне — РГВИА),
ЦГАВМФ (ныне - РГА ВМФ), ЦПАИМЛ (ныне - РГАСПИ). Однако, не­
смотря на несомненную ценность этого академического издания, сосредоточен­
ность его составителей на показе главенствующей роли большевиков при подав­
лении мятежа заметно сузила возможную источниковую базу. Большую часть
сборника составили документы советских и партийных органов, их воззвания,
листовки, протоколы заседаний. Документы правительственной Чрезвычайной
комиссии были представлены незначительным объемом и главным образом для
доказательства «контрреволюционного» характера деятельности генерала Кор­
нилова и его окружения.
1 См.: Брусилов А.А. Мои воспоминания. М., 1983; Верховский А.И, На трудном пере­
вале. М., 1959.
11 См.: Революционное движение в России в августе 1917 г. Разгром корниловского мяте­
жа / Под. ред. Д.А. Чугаева. М., 1959.

ПРЕДИСЛОВИЕ

17

Таким образом, в период с конца 1950-х до начала 1980-х гг. окончательно
сложилась официальная точка зрения советской историографии на корнилов­
ское выступление и его место в политической истории России, а также методо­
логия его анализа. Версия советских историков — Корнилов мятежник и контр­
революционер. Фактически соглашаясь в этой оценке с мнением Керенского,
аргументацию в ее пользу советская историография черпала не из работ быв­
шего министра-председателя, а из политических агиток советов времен подав­
ления корниловского выступления. Из левой прессы августа — сентября 1917 г.
историками был заимствован сам термин — «корниловщина». А ленинские оцен­
ки классовой сущности выступления Корнилова определили методологию ана­
лиза1. В этот период в советской историографии окончательно утвердились и
основные направления изучения истории корниловского выступления, ставшие
приоритетными, согласно которым рассмотрение конкретных событий шло с
точки зрения альтернативы «Корнилов или Ленин» и доказательства того фак­
та, что у России в сентябре — октябре 1917 г. был выбор только между корни­
ловской военной диктатурой или же социалистической революцией большеви­
ков. Поставленная цель достигалась в худшем случае пустой декларацией, в
лучшем — обильным цитированием документов из архивных фондов советских и
партийных органов. Следовательно, приоритеты в исследовании заметно сужа­
ли возможную источниковую базу. Материалы правительственной следственной
комиссии к исследованию привлекались в незначительном объеме.
Не случайно поэтому в работах по истории корниловского выступления, вы­
шедших с конца 1980-х и до начала 1990-х гг., наметился пересмотр приоритет­
ных направлений исследования и, как следствие, расширение Источниковой
базы.
В этом смысле показательно появление в этот период ряда работ, посвящен­
ных анализу феномена контрреволюции. В частности, исследование В.Д. По­
ликарпова «Военная контрреволюция в России. 1905—1917 гг.» было посвя­
щено рассмотрению военной, в том числе и «корниловской контрреволюции»
как таковой, т.е. как самостоятельного социального и политического явления,
имеющего свою логику возникновения и затухания, свою социальную базу и
лозунги11. Однако методология анализа в данной работе по-прежнему базиро­
валась на ленинских замечаниях, что не позволило ее автору отойти от тради­
ционной точки зрения советской историографии о классовой сущности «кор­
ниловщины». Феномену корниловского движения была посвящена и статья
А.С. Сенина «Корниловская альтернатива»111. Однако эта работа также оказа­
лась несвободной от многих штампов советской историографии, хотя в ней и
была предпринята попытка более широко и без идеологической предвзятости
взглянуть на корниловское выступление. В частности, выступление Корнилова
рассматривалось в ней с точки зрения традиционной альтернативы «Корнилов
или Ленин».
В целом работы этого периода иллюстрируют общее состояние отечествен­
ной исторической науки в первые постперестроечные годы, представляя собой
странное сочетание «нового взгляда» и традиционных историографических штам­
пов. Из работ о корниловском выступлении, вышедших в последнее время,
наиболее содержательными, с точки зрения ломки традиционных штампов отече1 См.: Ленин В.И. О компромиссах // Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 34. С. 135-136.
11 См.: Поликарпов В.Д. Военная контрреволюция в России. 1905-1917 гг. М., 1990.
1,1 См.: Сенин А. С. Корниловская альтернатива // Историки отвечают на вопросы. Вып. 2.:
Сборник / Сост. В.Д. Поликарпов, М., 1990.

18

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ственной историографии, представляются труды Г.З. Иоффе1. Автор справед­
ливо отметил, что в советской историографии предпочитали смотреть на все
связанное с феноменом контрреволюции только глазами революционного лаге­
ря, что не позволяло представить себе картину во всей ее полноте. Не случайно
поэтому в работах Иоффе, как никогда ранее в отечественной историографии,
большое внимание было уделено принятым правительством мерам по подав­
лению выступления, в частности помещены основные сведения о создании и
первых шагах правительственной Чрезвычайной комиссии. Пытаясь пересмот­
реть место корниловского выступления в политической истории России, автор
утверждал, что для этого прежде всего необходимо поменять традиционные при­
оритеты в исследовании и сместить акцент с анализа разгрома выступления на
анализ самого выступления. Отсюда характерная черта работ Иоффе — использо­
вание широкой документальной базы для исследования. В частности, к анализу
им были привлечены документальные материалы из числа собранных правитель­
ственной Чрезвычайной комиссией. Возможно, именно изменение приоритетов
исследования и значительное расширение Источниковой базы позволило ему
отойти от устоявшегося в советской историографии мнения о корниловском
выступлении как о заранее спланированном и подготовленном контрреволюци­
онном заговоре, направленном на свержение Временного правительства и лик­
видацию достижений революционной демократии. Возвращаясь к вопросу, а
существовал ли вообще заранее спланированный и подготовленный контр­
революционный заговор и не было ли случившееся результатом ряда недоразу­
мений или же прямого предательства, автор не дает на него уже столь катего­
ричного ответа: «В корниловском выступлении сказались и “недоразумения”, и
подозрительность, и вероломство Керенского, и другие “субъективные факторы”.
Но все это могло проявиться только при наличии реальных контрреволюцион­
ных замыслов, которые вынашивались в тех кругах, где ненавидели револю­
цию, демократию и саму “керенщину”»11.
В последние десятилетия в отечественной исторической науке произошло
смещение акцентов анализа с феномена революции на феномен контрреволюции
и с разгрома корниловщины на само выступление. Это не могло не повлечь за
собой более тщательное изучение конкретного хода событий, а как следствие —
и расширение Источниковой базы исследований. В последнее время значитель­
но пополнился круг используемой мемуарной литературы. Доказательством .этого
служит появление с конца 1980-х гг. большого числа публикаций — воспомина­
ний непосредственных свидетелей событий, как неизвестных ранее, так и пере­
печаток из эмигрантской литературы111. Кроме того, снятие идеологических ог­
раничений позволило исследователям использовать те исторические источники,
которые традиционно замалчивались. Так, показания Корнилова известны оте­
чественной исторической науке. Однако только в последние годы историки ста­
ли более внимательно и с большим доверием относиться к заявлениям самого
Корнилова. В этом смысле не случайно появление новой версии публикации
1 См.: Иоффе Г.З. «Белое дело»: Генерал Корнилов. М., 1989; Его же. Семнадцатый год:
Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995.
11 Иоффе Г.З. «Белое дело». С. 151.
111 См.: Вырубов В.В. Воспоминания о корниловском деле // Земство. 1995. № 3; Ке­
ренский А. Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары. М., 1993; Александр Иванович
Гучков рассказывает... М., 1993; Князев Г. Из записной книжки русского интеллигента за
время революции и гражданской войны. 1915-1922 гг. // Русское прошлое. Кн. 2. СПб.,
1991.

ПРЕДИСЛОВИЕ

19

показаний генерала, данных им Чрезвычайной комиссии 2-5 сентября 1917 г.
Новая публикация была предпринята Иоффе и значительно превосходит преды­
дущие своей выверенностью и полнотой1.
Подобного рода процессы характерны и для современной зарубежной исто­
риографии.
Справедливо мнение Г.М. Каткова, выделившего три этапа развития инте­
реса к истории корниловского выступления в российской эмигрантской лите­
ратуре. Начало первому положили фундаментальные «Очерки русской смуты»
Деникина и «История второй русской революции» П.Н. Милюкова11. Второй
этап был связан с юбилейной датой — 20-летием революции 1917 г. В этот
период на страницах «Последних новостей» была помещена специальная под­
борка воспоминаний эмигрантов, в прошлом активных участников событий, —
А.И. Гучкова, П.Н. Финисова, А.И. Путилова111. Наконец, выход после Второй
мировой войны мемуаров Керенского вновь привлек внимание к корниловско­
му выступлению17.
Даже этот беглый обзор позволяет увидеть, что в русской эмигрантской среде
существовал постоянный интерес к корниловскому выступлению. И это объяс­
нимо: события августа — сентября не были рядовым эпизодом 1917 г. Роль Кор­
нилову в организации Белого движения и в создании Добровольческой армии
заставила даже политических противников по-иному взглянуть на его деятель­
ность в 1917 г. Уже в эмиграции, оценивая августовские события с точки зрения
случившегося двумя месяцами позже, многие спрашивали: а была ли у России
иная альтернатива? Не случайно поэтому вопрос, представлял ли собой Корни­
лов такую альтернативу, стал ключевым для эмигрантской историографии. О
существовании у России в 1917 г. выбора между Корниловым и большевистской
революцией заявил еще Деникин в упомянутых выше «Очерках русской смуты».
Отметим, что Деникин имел в виду не заговор во имя военной диктатуры, ко­
торого, с его точки зрения, вообще не существовало, а конкретную програм­
му, выдвинутую Корниловым на переговорах с Временным правительством.
Однако впоследствии в эмигрантской литературе такая поправка большей час­
тью уже не делалась. Милюков, вынося альтернативу «Корнилов или Ленин» в
заглавие второго выпуска своей «Истории второй русской революции», факти­
чески закреплял такой подход к истории корниловского выступления.
Таким образом, для зарубежной историографии, так же как и для советской,
было характерно рассмотрение истории корниловского выступления с точки
зрения альтернативы «Корнилов или Ленин», но уже с прямо противополож1 См.: Иоффе Г.З. Генерал Л.Г. Корнилов перед Чрезвычайной комиссией Временного
правительства // Кентавр. 1995. № 5-6.
11 См.: Милюков П.Н. История второй русской революции. Т. 1. Вып. 1. Киев, 1919;
Его же. То же. Т. 1. Вып. 2. Корнилов или Ленин. София, 1921; Чернов В. «Подполье»
и «надполье» в подготовке корниловского движения // Воля России. № 4. Прага, 1923;
Галич Ю. Генерал Крымов: Из личных воспоминаний // Сегодня. Рига, 10 апреля 1928 г.
111 Из воспоминаний А.И. Гучкова // Последние новости. Париж, 1939. 23 сентября;
Беседа с П. Финисовым. Генерал Корнилов и Керенский // Там же. 1927. 27 февраля;
Путилов А.И. Заговор Корнилова // Там же. 1937. 24 января; Никитин Б. Роковые годы.
Париж, 1937; Головин Н.Н. Русская контрреволюция в 1917-1918 гт. Т. 1. Ч. 2. Таллин, 1937.
17 Гессен И. Годы изгнания. Париж, 1979; Лодыженский А.А. Воспоминания. Париж,
1984; Степун Ф. Бывшее и несбывшееся. Лондон, 1990. Т. 2; Манухин И. Воспоминания о
1917-1918 гг. // Новый журнал. Т. 54. Нью-Йорк, 1958; Воспоминания генерала барона
П.Н. Врангеля. Франкфурт-на-Майне, 1969.

20

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ными симпатиями. Из русской эмигрантской литературы эта точка зрения пе­
рекочевала и в зарубежную историографию, для которой поиск в российской
истории альтернативы большевизму приобретал особое значение. При такой
акцентировке анализ конкретного хода событий августа — сентября 1917 г. неиз­
бежно отходил на задний план. Таким же второстепенным становилось и иссле­
дование вопроса: а существовал ли вообще заговор Ставки с целью свержения
Временного правительства? Не случайно поэтому историки мало интересовались
теми мерами, которые были предприняты правительством для ликвидации кор­
ниловского выступления, в частности и результатами работы Чрезвычайной
комиссии.
Уже упомянутый выше зарубежный историк Катков, выпустив в 1987 г. пе­
ревод с английского своей работы «Дело Корнилова», был вынужден конста­
тировать именно такое положение как в русской эмигрантской литературе, так
и в зарубежной историографии в целом1. Поэтому свою задачу автор видел в
новой оценке событий августа — сентября 1917 г., прежде всего посредством
расширения документальной базы исследования и использования ранее не изве­
стных или же замалчиваемых источников. С этой целью к анализу были привле­
чены показания самого Корнилова Чрезвычайной комиссии, полный текст ко­
торых воспроизведен в приложении к работе. Следуя за Корниловым, автор
сделал вывод, что никакого заговора вообще не существовало. Однако ничего
нового в этом не было, и фактически Катков воспроизводил точку зрения,
хорошо известную в историографии по работам Алексеева, Деникина, Лукомс­
кого. Кроме того, доказательство этой точки зрения не может быть основано
только на заявлениях самого Корнилова. И в этом смысле представляется спра­
ведливым высказанное в адрес Каткова и его работы рядом зарубежных истори­
ков замечание о некритичном в целом восприятии показаний Корнилова11.
Тем не менее это исследование ознаменовало собой новый этап в изучении
корниловского выступления в зарубежной исторической литературе. Крупней­
ший американский историк Р. Пайпс, посвятив специальный раздел своей мо­
нографии «Русская революция» корниловскому выступлению, также говорил о
необходимости пересмотра традиционных подходов к этому событию политичес­
кой истории предоктябрьской России111. Как и Катков, Пайпс утверждал, что
для этого прежде всего необходимо отрешиться от довлеющей над современной
историографией альтернативы «Корнилов или Ленин» и обратиться к тщатель­
ному документальному изучению конкретных событий августа — сентября 1917 г.
В центре его внимания оказался все тот же вопрос: а был ли сам заговор? По­
казательно, что для исследования автором были подключены материалы Чрез­
вычайной комиссии, доступные ему по Русскому архиву Колумбийского уни­
верситета (США), а именно — показания Корнилова. Мнение Пайпса то же,
что и у Каткова: заговор генерала Корнилова — это миф, сотворенный Времен­
ным правительством и подхваченный Советами. Однако обращает на себя вни­
мание тот факт, что позиция автора плохо подкреплена документально. Боль­
шинство документов, собранных Чрезвычайной комиссией по делу Корнилова,
им не было проанализировано.
Подводя итог краткому историографическому обзору, можно констатиро­
вать, что на протяжении более чем полувека и в отечественной, и в зарубежной
1 См.: Катков Г.М. Дело Корнилова. Париж, 1987.
11 См.: Much J.L. The Kornilov Revolt. A Critical Examination of Sources and Research. Aarhus
(Denmark), 1987.
111 См.: Пайпс P. Русская революция. Ч. 2. M., 1994.

21

ПРЕДИСЛОВИЕ

исторической литературе шли практически сходные процессы. В советской
литературе идеологическая ангажированность заставляла строить анализ на од­
них исторических фактах и источниках и замалчивать другие. Та же самая анга­
жированность, но уже с другой стороны, заставляла выборочно относиться к
историческим свидетельствам и эмигрантских исследователей. Помимо этого,
необходимость постоянно доказывать неизбежность свершения социалистичес­
кой революции толкала советскую историографию на поиск не только «объек­
тивной экономической закономерности», но и «субъективных факторов», одним
из которых и стала угроза корниловской военной диктатуры. Напротив, поиск
в русской истории альтернативы большевизму заставлял как эмигрантскую, так
и зарубежную историографию в целом преувеличивать масштаб корниловского
выступления. Главное, и та и другая стороны практически не заостряли внима­
ние на вопросе — а был ли сам заговор Ставки с целью свержения Временного
правительства? Вновь этот вопрос был поднят только в последние десятилетия и
в тех работах, которые посвящены рассмотрению конкретного хода событий
августа — сентября 1917 г. Вряд ли можно считать случайным, что именно в
этих исследованиях было уделено должное внимание деятельности Чрезвычай­
ной комиссии Временного правительства. Это лишний раз доказывает, что ма­
териалы самой комиссии являются важнейшим источником по истории корни­
ловского выступления.
Обращение к собранным официальным следствием материалам по делу Корни­
лова особенно важно для современной отечественной историографии. Историчес­
кая литература последних десятилетий наглядно продемонстрировала, что одно
только снятие идеологических запретов не может переломить ситуацию в изуче­
нии темы корниловского выступления. Для этого необходимо прежде всего
тщательное и документально выверенное исследование. Привлечение материалов
Чрезвычайной комиссии может оказать в этом плане неоценимую услугу.
♦

♦

♦

Изучение деятельности Чрезвычайной комиссии по расследованию дела о быв­
шем Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его соучастни­
ках необходимо не только для углубления знаний о корниловском выступлении.
Такое обращение важно еще и в смысле общего изучения политической истории
России.
Правительственные следственные комиссии — совершенно особое и новое
явление в российской политической жизни начала XX в. Чрезвычайная комис­
сия по расследованию дела о бывшем Верховном главнокомандующем и его
соучастниках — не первый такого рода опыт Временного правительства. 9 июля
была образована Особая следственная комиссия для расследования степени учас­
тия в восстании 3-5 июля 1917 г. отдельных частей войск и членов гарнизонов
г. Петрограда и его окрестностей.
Июльское вооруженное выступление 3-5 июля в г. Петрограде и выступление
Верховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова в августе — сентябре
были ключевыми моментами 1917 г., изменившими картину общественнополитической жизни страны. И в первом, и во втором случае для расследова­
ния событий были образованы особые следственные комиссии. Однотипность
реакции власти и в том и другом случаях не покажется совпадением, если сопо­
ставить это с тем фактом, что уже на второй день своего существования Времен­
ным правительством была создана такого же рода комиссия: 4 марта начала
свою деятельность Чрезвычайная следственная комиссия для расследования

22

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляю­
щих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так и военного и
морского ведомств.
Все три следственные комиссии создавались правительствами разных соста­
вов, и поэтому они не были практикой лишь одного из них. Образуя новую
комиссию, правительство использовало те же принципы функционирования,
которые были выработаны в работе ее предшественниц. Все три комиссии со­
здавались на общих политико-правовых основах, финансировались по одной
схеме, имели сходную структуру. Отчасти совпадал и их персональный состав.
Все это позволяет рассматривать создание официальных следственных комиссий
как устоявшуюся практику Временного правительства и в целом расценивать их
как существенную характеристику его политики.
Все три комиссии были созданы Временным правительством, но только
следственная комиссия по делу Корнилова имела опыт деятельности при двух
правительствах — Временном и Советском — и, следовательно, наиболее пол­
но характеризовала практику функционирования такого рода государственного
учреждения.
Вместе с тем следственные комиссии образовывались и функционировали не
как правительственные учреждения. В условиях революционного времени они
и не могли быть таковыми. Поэтому ни одна из следственных комиссий Вре­
менного правительства не являлась простым придатком государственного аппа­
рата и непосредственно какого-либо министерства. Следственные комиссии пред­
ставляли собой весьма своеобразный политический институт. Это своеобразие
заключалось прежде всего в том, что их положение в общественной жизни 1917 г.
характеризовалось как положение между обществом и властью. Создаваясь как
государственное учреждение, подотчетное непосредственно премьер-министру,
следственная комиссия обладала значительно большей долей самостоятельнос­
ти, чем любая министерская или сенатская комиссия. Настолько, насколько
комиссия была подотчетна правительству, она была подотчетна и обществу в
лице его представителей, так как обязательным условием существования каж­
дой из них было включение в состав комиссии общественных представителей.
Таким образом, следственные комиссии Временного правительства представ­
ляли такой политический институт, в котором одновременно работали и пред­
ставители власти, и представители общества. Вместе с тем при создании ко­
миссии речь шла о проведении независимого юридического расследования,
поэтому в истории деятельности названных комиссий хорошо прослеживаются
попытки освободится от давления как со стороны власти, так и со стороны
общества.
Действительно, следственные комиссии, созданные Временным правительст­
вом, являлись совершенно особым явлением в российской жизни начала XX ве­
ка. До 1917 г. Россия не знала опыта создания и функционирования такого
рода государственного учреждения. Образование наделенной особыми полно­
мочиями комиссии с широким участием общественности, без сомнения, было
возможно только при условии определенных демократических завоеваний. Уже
сам факт, что правительство не просто прибегло к силовым мерам воздействия,
а создало некое государственное учреждение для объективного, как предполага­
лось, расследования всех обстоятельств дела, говорит об определенном уровне
политической культуры общества. Другое дело, насколько предполагаемое со­
ответствовало действительности. Поэтому, изучая историю создания и деятель­
ность одной такой комиссии, можно очень многое понять в жизни общества
рассматриваемого периода.

ПРЕДИСЛОВИЕ

23

Изучение опыта функционирования Чрезвычайной комиссии по расследова­
нию дела генерала Корнилова позволит по-иному взглянуть как на само выступ­
ление, так и на всю политическую жизнь предоктябрьской России. Подобное
исследование позволит, во-первых, увидеть, насколько серьезной угрозой для
Временного правительства являлось выступление Верховного главнокомандую­
щего, а также охарактеризовать реальное положение правительства и его авто­
ритет. Во-вторых, это даст возможность максимально полно представить себе
отношение различных политических и социальных сил к выступлению Корни­
лова. И, наконец, такого рода анализ позволит проследить динамику измене­
ния общественного мнения по отношению как к корниловскому выступлению,
так и к Временному правительству. Иначе говоря, изучение опыта функциони­
рования Чрезвычайной комиссии даст возможность реально представить себе
подлинное, а не декларируемое состояние политической и правовой культуры и
охарактеризовать политико-правовое сознание российского общества. Что же
касается истории предоктябрьской России, то это позволит не декларировать
альтернативу «Корнилов или Ленин», а уже исходя из реального состояния по­
литической культуры российского общества накануне Октября ответить на воп­
рос: была ли у страны иная политическая альтернатива?
Однако именно институциональный аспект деятельности Чрезвычайной ко­
миссии на сегодняшний момент оказался практически не изученным. В оте­
чественной и зарубежной исторической литературе традиционно рассматрива­
лось только само выступление бывшего Верховного главнокомандующего, а
деятельность Чрезвычайной комиссии практически не привлекала внимание ис­
ториков. И хотя почти в каждом исследовании, посвященном теме корниловс­
кого выступления, содержалось упоминание о правительственном следствии,
основные сведения о комиссии даны только в уже названных выше работах Иоф­
фе, Каткова, Пайпса. В исторической литературе утвердилось мнение, что
работа следствия не была закончена и комиссия не сделала каких-либо выводов
по делу Корнилова. Более того, тема функционирования Чрезвычайной комис­
сии оказалась настолько малоизученной, что в работах историков существовал
разнобой даже в датировке окончания следствия. Завершение следствия при­
вязывалось то к декабрю 1917 г., то к январю 1918 г. Только Пайпс оказался
более внимательным к таким существенным деталям. Изучение сообщений со­
ветской печати позволило ему верно отнести окончание работы к июню 1918 г.
В то же время и в его работе проскользнула неточность: начало следствия он
ошибочно относит к октябрю 1917 г. Сегодня нам трудно понять, на чем бази­
ровались такие выводы отечественной и зарубежной историографии, когда ма­
териалы самой комиссии, находящиеся на хранении в Государственном архиве
Российской Федерации, позволяют достаточно точно проследить начало, ход и
завершение следствия.
Чрезвычайная комиссия по расследованию дела о бывшем Верховном главно­
командующем генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках была создана поста­
новлением Временного правительства от 29 августа 1917 г.1 Председателем комис­
сии был назначен адвокат, главный военно-морской прокурор И.С. Шабловский,
известный Керенскому по прежней совместной адвокатской работе. Членами
комиссии стали военные юристы полковники Н.П. Украинцев, ранее работав­
ший в Особой комиссии по расследованию событий 3-5 июля, и Р.Р. Раупах, а
1 Постановление Временного правительства о назначении Чрезвычайной следственной
комиссии для расследования дела о бывшем главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и
его соучастниках от 29 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 120. Л. 196.

24

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

также следователь по особо важным делам Н.А. Колоколов. Войти в комиссию
и даже возглавить ее предлагали и П.А. Александрову, однако он отказался вви­
ду незаконченности следствия о событиях 3—5 июля.
На момент образования комиссии следствие по делу Корнилова уже было
начато в Петроградской судебной палате. 27 августа вышло постановление су­
дебного следователя Петроградского окружного суда 16-го участка г. Петрогра­
да Шульца о начале производства предварительного следствия по делу о загово­
ре против Временного правительства1, основанное на устном распоряжении
прокурора Петроградской судебной палаты. 29 августа к Петроградскому ок­
ружному суду присоединился и Московский окружной суд, и вышло постанов­
ление судебного следователя по особо важным делам А.В. Коренкова о начале
производства предварительного следствия по делу о посягательстве на насиль­
ственное изменение государственного строя и смещение Временного правитель­
ства11. Инициативным документом для начала предварительного следствия и в
том и в другом случаях стало сообщение министра-председателя от 27 августа о
выступлении генерала Корнилова против Временного правительства.
Такое начало следствия было возможно в силу особенностей функционирова­
ния судебного ведомства в революционное время. После Февральской револю­
ции в столицах были установлены дежурства товарищей прокурора и судебных
следователей, в обязанности которых входило немедленное возбуждение след­
ствия по поводу всех происходивших во время дежурства преступных действий в
пределах города. Поэтому дежуривший 27 августа судебный следователь Шульц,
получив сообщение о выступлении Корнилова, имел законное основание для
начала предварительного следствия.
Однако если сложившаяся в революционное время упрощенная практика
судопроизводства и предусматривала такое начало следствия, то даже она не
допускала, чтобы правовой акт о создании специальной следственной комиссии
вышел позже, чем акт о предании суду. И тем не менее в данном случае все
обстояло именно таким образом. О предании генерала Корнилова суду за мя­
теж впервые было объявлено в сообщении министра-председателя 27 августа
1917 г., которое только на следующий день, 28 августа, было подкреплено соот­
ветствующим указом Временного правительства Правительствующему Сенату111.
На постановлении об образовании Чрезвычайной комиссии, подписанном ми­
нистром-председателем Керенским и министром юстиции А.С. Зарудным17, сто­
яла дата «29 августа». А 30-м августа было датировано решение об образовании
комиссии, принятое на заседании Временного правительства7. Налицо сразу
же две юридические нелепости: во-первых, появление акта о создании следст1 См.: Постановление судебного следователя Петроградского окружного суда 16-го участ­
ка г. Петрограда Шульца о начале производства предварительного следствия по делу о заго­
воре против Временного правительства от 27 августа 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29.
Л. 16-16 об.).
11 См.: Постановление судебного следователя Московского окружного суда по особо важ­
ным делам А.В. Коренкова о начале производства следствия по делу о посягательстве на
насильственное изменение государственного строя и смещение Временного правительства от
29 августа 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 1-1 об.).
111 Указ Временного правительства Правительствующему Сенату от 28 августа 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 2. Д. 120. Л. 178.
17 Постановление Временного правительства от 29 августа 1917 г. см.: Собрание узаконе­
ний и распоряжений правительства. 1917 г. Отд. 1., №212. Ст. 1387.
7 См.: ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 12. Л. 128.

ПРЕДИСЛОВИЕ

25

венной комиссии позже акта о предании суду, а во-вторых, выход постановле­
ния Временного правительства о создании комиссии днем раньше, чем это ре­
шение было отражено в журнале заседаний самого правительства.
Объяснение данной парадоксальной, с юридической точки зрения, ситуа­
ции дано в воспоминаниях члена Чрезвычайной комиссии подполковника
Н.П. Украинцева. Он сообщает, что в действительности текст постановления
Временного правительства об образовании комиссии был составлен не 29 авгус­
та, а в ночь с 30 на 31 августа на совещании министра-председателя и министра
юстиции с членами комиссии. И только по настоянию Керенского, по «лич­
ным мотивам» не пожелавшего ставить на нем ни ту, ни другую дату, постанов­
ление было датировано 29 августа.
«Когда постановление было готово и переписано вызванным дежурным чи­
новником Домичем, оно было дано на подпись Керенскому. “Какое же число
ставить?” — спросил Керенский. Времени было около часа ночи, следовательно,
нужно было бы поставить 31 число. Между тем постановление должно было
появиться в тот же день в утренних газетах, и было бы непонятно, когда же оно
составлено. “Ну, значит, поставьте 30”, — сказал Зарудный. “Нет, мне не хо­
чется, чтобы этот акт носил дату 30 по личным моим интимным причинам”.
Все с недоумением молчали, Керенский, щурясь и улыбаясь, смотрел вокруг
себя. “Да ведь сегодня день Александра, вы не именинник ли?” — спросил За­
рудный. “Да, и мне не хочется в этот день ставить свою подпись под таким
актом, вы ведь меня понимаете. Давайте я поставлю 29 число”. Акт был под­
писан 29 числом, и, таким образом, министром-председателем, в кабинете
министра юстиции, в присутствии Чрезвычайной следственной комиссии, был
учинен подлог»1.
Несмотря на всю кажущуюся невинность данного подлога, он повлек за со­
бой еще один: вопрос о создании комиссии не обсуждался на заседании Вре­
менного правительства 30 августа (решение об этом было принято ночью 31 ав­
густа), а позже постановление об этом было впечатано в журнал заседаний.
Подобные несоответствия не были последними в деле Корнилова. Так, отправ­
ленная 26 августа министром-председателем Корнилову телеграмма с сообще­
нием об устранении его от должности была составлена неверно с юридической
точки зрения: на ней стояла подпись «Керенский», тогда как подобного рода
решение может принять только Временное правительство. На этот факт обра­
тила внимание и пресса: в газетах появились статьи, в которых говорилось о пре­
вышении министром-председателем своих полномочий в отношении Верховного
главнокомандующего.
Такое вольное обращение с законом министра-председателя, юриста по об­
разованию, вряд ли можно объяснить его незнанием азбучных правовых норм.
Керенский, стремясь как можно скорее ликвидировать своего вчерашнего парт­
нера, в одночасье ставшего оппонентом, не обременял себя соблюдением про­
цессуальных формальностей. Того же он ожидал и от членов Чрезвычайной
комиссии. Дело виделось ему предельно простым: скорейший арест, обвинение
по статьям 108 (Коллективный заговор) и 110 (Государственная измена) Уго­
ловного уложения и осуждение военно-революционным судом. Поэтому ко­
миссия, прибыв 2 сентября для начала следствия в Ставку, постоянно испыты­
вала на себе давление «сверху». Первое время ее председатель И.С. Шабловский
1 Воспоминания члена Чрезвычайной комиссии помощника военного прокурора Петро­
градского военно-окружного суда Н.П. Украинцева о создании и деятельности комиссии от
20 ноября 1936 г. см.: ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп.2. Д. 687).

26

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

был вынужден каждый день отчитываться в разговоре по прямому проводу с
Петроградом, откуда его спрашивали только об одном — сколько человек арес­
товано. Сообщение министра-председателя о мятеже Корнилова и о заранее
подготовленном заговоре было столь убедительно, что вначале дело казалось
ясным и самим членам комиссии. Но первые же проведенные допросы убедили
их, что все далеко не так просто.
Согласно первоначальному обвинению, выдвинутому против Верховного глав­
нокомандующего по статьям 108 и ПО Уголовного уложения, осуждение по
таким преступлениям должно было осуществляться военно-революционным су­
дом. Однако, согласно действовавшему на тот момент положению, военно­
революционным судом могли быть осуждены только солдаты и офицеры, но не
генералы. Кроме того, членам комиссии с первых же дней их работы было
ясно, что в действиях Ставки нет данных составов преступления. Уже 5 сентяб­
ря был готов доклад комиссии Временному правительству, в котором говори­
лось, что осуждение Корнилова может происходить только по статье 100 Уго­
ловного уложения (насильственное посягательство на изменение в России или
какой-либо ее части установленного основными государственными законами
порядка), находящейся в ведении гражданского суда с привлечением присяж­
ных заседателей1.
На осуждении Корнилова и его сторонников военно-революционным судом,
что фактически означало расстрел, настаивала и революционно настроенная
общественность, в свою очередь оказывавшая на комиссию давление «снизу». С
появлением первых сообщений о выступлении Верховного главнокомандующе ­
го против Временного правительства по армии прокатилась волна самочинных
арестов. При малейшем подозрении в сочувствии генералу Корнилову солдата­
ми арестовывались кадровые офицеры и высшие чины Российской армии. Страсти
подогревались армейскими комитетами, требовавшими немедленной передачи
дела Корнилова и его соучастников военно-революционным судам. Возникшие
в результате такой революционной «охоты за ведьмами» местные фронтовые
следственные комиссии стремились распылить единое следствие по делу Корни­
лова и передать подозреваемых военно-окружным и корпусным судам. А когда
на сторону солдатских комитетов встали комиссары отдельных фронтов, конф­
ликт приобрел уже принципиальный политический характер. Наиболее значи­
тельный инцидент произошел на Юго-Западном фронте, где членам комиссии
пришлось столкнуться с упорным нежеланием комиссара Временного прави­
тельства при армиях фронта Н.И. Иорданского и Исполнительного комитета
Совета солдатских депутатов фронта предать арестованных в г. Бердичеве гене­
ралов А.И. Деникина, С.Л. Маркова и других Чрезвычайной комиссии для про­
ведения единого следствия над всеми участниками выступления.
Оказавшись в сложной ситуации, комиссия обратилась за помощью к Керен­
скому, который еще 1 сентября издал приказ по армии о сосредоточении всего
следствия по делу Корнилова исключительно в руках Чрезвычайной комиссии11.
Воспользовавшись пребыванием министра-председателя в Ставке 5-7 сентября,
председатель комиссии поставил перед ним два вопроса: о подсудности дела
1 См.: Докладная записка Чрезвычайной комиссии Временному правительству о подсуд­
ности дела генерала Л.Г. Корнилова суду гражданского ведомства от 5 сентября 1917 г. ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д.ЗО. Л. 1-2 об.
11 Приказ Верховного главнокомандующего А.Ф. Керенского и начальника Штаба Верхов­
ного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева от 1 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 62. Л. 42-46.

ПРЕДИСЛОВИЕ

27

генерала Л. Г. Корнилова и о деникинцах, удерживаемых в г. Бердичеве с целью
проведения над ними военно-революционного суда. В ходе этих переговоров
второй вопрос стал центральным: Керенский, недовольный выводом комиссии
о подсудности дела Корнилова суду гражданского ведомства, поставил этот вопрос
в прямую зависимость от того, как будет решена судьба арестованных в Берди­
чеве. От решения же последнего вопроса он уклонился, оставив его на усмотре­
ние комиссии и комиссара Иорданского.
Таким образом, участь деникинцев стала своеобразной разменной картой в
политической игре, ведущейся как Керенским, так и Исполнительным комитетом
Юго-Западного фронта. Вопрос был поставлен ими таким образом, что каким
судом осудят «деникинскую группу», таким судом будут осуждены и все осталь­
ные сторонники Корнилова, в том числе и сам бывший Верховный главноко­
мандующий. И только благодаря настойчивости комиссии, для разрешения
конфликта обратившейся во ВЦИК, от корниловцев удалось отвести угрозу во­
енно-революционного суда: высший орган революционной демократии в конф­
ликте Чрезвычайной комиссии и Исполнительного комитета Юго-Западного
фронта встал на сторону комиссии* и подтвердил законность ее требований о
выдаче арестованных.
Бердичевский инцидент был не единственным случаем, когда членам комис­
сии пришлось выступить в роли не обвинителей, а адвокатов своих подслед­
ственных. Исполнительный комитет Юго-Западного фронта, проиграв в воп­
росе о переводе «деникинской группы», не отказался от намерений организовать
революционный самосуд и продолжал оказывать давление на комиссию, требуя
ужесточения условий содержания заключенных. К Бердичевскому гарнизону
присоединились и Могилевский гарнизон, и ряд армейских комитетов, суть
требований которых сводилась к переводу арестованных из защищенной Быховской тюрьмы, где они к этому времени уже содержались, в другое место и
удаление от них верных Корнилову текинцев, несших охрану внутренних поме­
щений заключения. Осуществление на практике данных требований угрожало
корниловцам самосудом, чего комиссия допустить не могла: перевод не только
не состоялся, но представители армейских комитетов даже не были допущены к
проверке условий содержания арестованных.
Не были допущены представители армейских комитетов и к участию в комис­
сии, хотя вопрос об этом поднимался неоднократно. Желая видеть комиссию
подконтрольной, революционно-демократические организации стремились вклю­
чить в нее своих представителей, ссылаясь при этом на то, что ее сугубо про­
фессиональный состав не был «демократическим». В результате было найдено
компромиссное решение, и в состав комиссии вошли члены исполкома ВЦИК
меньшевики М.И. Либер и В. Крохмаль, а также представитель Совета Союза
казачьих войск И.Г. Харламов11. Если первые двое практически не вмешивались
в ход следствия, то последний оказал помощь при организации поездки комис­
сии на Дон для выяснения вопроса об участии в выступлении Корнилова каза­
чьего атамана генерала А.М. Каледина.
Несмотря на оказываемое на комиссию давление, она не стала подконтроль­
ной ни Временному правительству, ни советам и их армейским комитетам. К
* См.: Протокол заседания Бюро Военного отдела ВЦИК от 13 сентября 1917 г. (ГА РФ.
Ф.Р-6978. Оп. 1. Д. 546. Л. 106-107 об.). (См.документ №29-т. 1).
11 См.: Постановление Чрезвычайной комиссии о включении в ее состав представителя
Совета Союза казачьих войск (не позднее 12 октября 1917 г.) (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93.
Л. 272). (См. документ № 44 —т. 1).

28

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

концу сентября стало очевидным, что следствие развивается совершенно не в
том направлении, как это предполагалось вначале. Гипноз слов Керенского о
«мятеже» и «заговоре» постепенно рассеивался, и в прессе появились первые
публикации материалов, в том числе и следственных, которые показывали со­
вершенно другую картину выступления, отличную от сообщения министра-пред­
седателя от 27 августа. К появлению в печати следственных материалов, в
частности показаний самого генерала Корнилова от 2—5 сентября, был причас­
тен член комиссии полковник Р.Р. Раупах, явно сочувствовавший корнилов­
скому движению.
После встречи в Ставке отношения Чрезвычайной комиссии с Керенским
ухудшились. Министр-председатель, получивший желаемые политические ди­
виденды в первый момент выступления и недовольный общим ходом следствия,
практически перестал интересоваться расследованием. Отошли в прошлое и
каждодневные доклады Шабловского по прямому проводу. Ухудшение отноше­
ний с министром-председателем сразу же сказалось и на финансовом положе­
нии комиссии: если первоначально денежные средства выделялись комиссии
Государственным казначейством, то уже к началу октября встал вопрос о пере­
воде ее на обеспечение Военного ведомства1.
Последняя встреча министра-председателя и членов комиссии состоялась
8 октября, когда комиссии, практически завершившей следствие, потребова­
лось еще раз опросить главного свидетеля и обвинителя по делу Корнилова. По
свидетельству Украинцева, эта встреча носила столь резкий характер, что сам
допрос Керенского оказался скомканным и не дал никаких результатов. В та­
ких условиях не могло быть и речи о том, чтобы в ближайшее время ознакомить
Временное правительство с окончательными выводами. Тем более что выводы,
к которым пришла комиссия, были прямо противоположны тем, которые хотел
бы иметь его глава Керенский. В связи с этим комиссия, хотя следствие уже
фактически было закончено, приняла решение не выносить пока окончатель­
ного постановления по делу Корнилова, давая свое заключение лишь по отдель­
ным вопросам. Так, помимо упомянутого выше доклада о подсудности дела
Корнилова суду гражданского ведомства, в ответ на запрос Временного прави­
тельства комиссия вынесла постановление о роли казачьего атамана А.М. Кале­
дина в выступлении Корнилова11.
После октября 1917 г. Чрезвычайная комиссия по расследованию дела о быв­
шем Верховном главнокомандующем генерале Л. Г. Корнилове и его соучаст­
никах перестала существовать как самостоятельная единица, а само следствие
велось уже в рамках Верховной морской следственной комиссии. Последняя
была образована 24 ноября 1917 г. на 1-м Всероссийском съезде моряков воен­
ного флота в составе А. Куценко, С. Медведева, С. Настюшенко, В. Захарова,
Т. Рвачева111.
Верховная морская следственная комиссии как новый высший следственный
орган морского ведомства приняла в свое ведение все дела упраздненных при­
казом по Народному комиссариату по морским делам от 2 декабря 1917 г. (на
основании Декрета Совета народных комиссаров о суде) Главного военно-мор1 См.: Отношение Управления делами Временного правительства министру финансов от
9 октября 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1779. Оп.2. Д. 512. Л. 11).
11 Доклад Чрезвычайной комиссии Временному правительству от 3 сентября 1917 г. см.:
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 191. (См. документ № 87 —т. 1).
111 См.: Положение о Верховной морской следственной комиссии. (РГА ВМФ. Ф. Р-5.
Оп. 1. Д. 258. Л. 13-15).

ПРЕДИСЛОВИЕ

29

ского судного управления и подведомственного ему Главного военно-морского
суда1. И.С. Шабловский, главный военно-морской прокурор и руководитель
Главного военно-морского судного управления, был уволен одним из первых.
Сообщение об увольнении застало его в отпуске в Риге, куда он уехал к своей
семье, поэтому к следственному делу Корнилова он больше не вернулся. Но­
вой властью все незаконченные или не рассмотренные судом дела, ведущиеся в
его ведомстве, были переданы следователям Верховной морской следственной
комиссии.
Следствие по делу генерала Л.Г. Корнилова не было подведомственно Глав­
ному военно-морскому судному управлению, наследницей которого в ноябре —
декабре и выступила Верховная морская следственная комиссия. Однако Шаб­
ловский как председатель Чрезвычайной комиссии по расследованию дела быв­
шего Верховного главнокомандующего еще в сентябре выделил помещение для
своей комиссии в том же здании, где помещалось и возглавляемое им Управ­
ление. Помимо этого, многие следователи и служащие его ведомства непо­
средственно принимали участие в работе комиссии. Когда в ноябре решался
вопрос о передаче всех дел Главного военно-морского судного управления, воз­
ник вопрос и о дальнейшей судьбе Чрезвычайной комиссии. По воспомина­
ниям Украинцева, на основании частной договоренности членов комиссии —
его и Раупаха — с народным комиссаром по морским делам Дыбенко работу над
незавершенным следствием было разрешено продолжить, но уже в рамках Вер­
ховной морской следственной комиссии, занявшей те помещения, где раньше
располагалась комиссия Шабловского. Более того, новой властью оставшимся
членам комиссии было выплачено жалованье, назначенное еще Временным пра­
вительством.
Первоначально, когда статус следствия еще не прояснился, в своих обраще­
ниях в Народный комиссариат по морским делам Украинцев и Раупах продол­
жали использовать формальное название уже не существующей комиссии. Впо­
следствии субординация прояснилась, и следствие по делу Корнилова образовало
лишь одно из направлений расследований Верховной морской следственной
комиссии.
В марте 1918 г., в связи с эвакуацией государственных учреждений из Петро­
града, Верховная морская следственная комиссия переехала в Москву. В Пет­
рограде же было оставлено отделение комиссии с техническими сотрудниками и
следователями, работавшими еще в управлении Шабловского, которое возгла­
вил комиссар В. Захаров. Именно в его ведении и осталось дело генерала Кор­
нилова, для окончания которого в качестве сотрудника отделения комиссии
под непосредственным руководством Захарова продолжил свою работу Украин­
цев. Известно, что в своих воспоминаниях Захаров окончание следствия по
делу Корнилова ставил в заслугу себе и возглавляемой им комиссии.
К этому моменту само следствие уже не носило судебного характера: Вре­
менное правительство перестало существовать, а в ноябре Быховскую тюрьму
не без помощи членов комиссии покинул последний заключенный — сам гене­
рал Корнилов. Даже если бы вина бывшего Верховного главнокомандующего
была доказана, ему нельзя было предъявить обвинение по ст. 100 Уголовного
уложения, так как власти, на ниспровержение которой он посягал, уже не
существовало. Новая власть не прекратила следствие и даже проявила к нему
интерес скорее из-за его исторического значения, чем по каким-либо политичес1 См.: Систематический сборник постановлений по Народному комиссариату по морским
делам с 25 октября 1917 г. по 31 декабря 1918 г. М., 1919. С. 356.

30

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ким причинам. Поэтому задачей Украинцева на данный момент была система­
тизация огромной документальной базы следствия, а также написание итогово­
го документа. К апрелю 1918 г. эта работа была выполнена, и следственное
дело генерала Корнилова было закончено. 26 апреля 1918 г. в газете «Заря Рос­
сии» была помещена заметка, где сообщалось о завершении следствия по делу
Корнилова и о подготовке итогового доклада комиссии. Эта заметка — единст­
венное на сегодняшний день документальное свидетельство, позволяющее уста­
новить срок окончания дела. Достоверность содержащейся в ней информации
придает тот факт, что в составе Петроградского отделения Верховной морской
следственной комиссии в качестве постоянного штатного служащего для целей
«связи с общественностью» находился журналист П.И. Кузнецов, отвечавший
за освещение работы комиссии в прессе. Помимо этого, в воспоминаниях Ук­
раинцева также содержится указание именно на апрель 1918 г. как на дату,
когда им было окончено написание доклада.
Централизация государственного аппарата, наметившаяся в марте — апреле
1918 г., поставила вопрос о дальнейшей судьбе многочисленных учреждений, в
том числе и следственных комиссий, созданных в первые месяцы советской
власти. 27 апреля 1918 г. вышло постановление Народного комиссариата юсти­
ции об упразднении Верховной морской следственной комиссии1. Но ввиду
того, что спор между народными комиссариатами по морским делам и юстиции
о том, куда должны быть переданы следственные дела упраздненной комис­
сии — в Юридический отдел Канцелярии Народного комиссариата по морским
делам или в Революционный трибунал, затянулся, Верховная морская след­
ственная комиссия закончила свою работу только 1 июня 1918 г.
Первоначально все дела упраздненной Верховной морской следственной ко­
миссии были переданы в Юридический отдел Канцелярии Народного комисса­
риата по морским делам. Одним из первых было сдано и дело генерала Корни­
лова. Причем его передача была осуществлена 29 мая не в общем порядке, а
особым актом, по описи, лично председателем Верховной морской следствен­
ной комиссии С. Медведевым11. Позже Юридический отдел Канцелярии На­
родного комиссариата по морским делам, ознакомившись с материалами след­
ствия по делу Корнилова, отправил в Совет народных комиссаров запрос с
просьбой ввиду особой «исторической значимости» дела передать его «для над­
лежащего хранения» в «соответствующее место»111. В июле — сентябре 1918 г.
все дела из Юридического отдела были переданы в Следственную комиссию
Революционного трибунала при ВЦИК.
Среди прочих документов следствия был передан и завершающий следствие
доклад. Текст доклада известен Этот документ, объем которого составляет
более ста пятидесяти страниц, можно рассматривать как итоговый доклад Чрез1 Постановление Народного комиссариата юстиции от 27 апреля 1918 г. см.: ГА РФ.
Ф.А-353. Оп.2. Д. 113. Л. 34-34 об.
11 Протокол осмотра документов следственного дела генерала Корнилова, находящихся в
производстве Верховной морской следственной комиссии от 29 мая 1917 г. см.: РГА ВМФ. Ф. Р1734. Оп. 1. Д. 17. Л. 10. (См. документ № 84 —т. 1).
111 См.: Докладная записка начальника Канцелярии Народного комиссариата по морским
делам В. Бокарда в Народный комиссариат юстиции о передаче дел упраздненной Верховной
следственной комиссии следственным и судебным властям от 21 июля 1918 г. (РГА ВМФ.
Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 44—45 об.). (См. документ № 86 —т. 1).
17 Доклад Чрезвычайной комиссии (не позднее 29 (16) мая 1918 г.) см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 31. Л. 1-153 об.

ПРЕДИСЛОВИЕ

31

вычайной комиссии: в нем на основе анализа большого количества источников,
использованных членами комиссии в ходе следствия, а также показаний сви­
детелей и обвиняемых прослеживается история конфликта Верховного главно­
командующего с Временным правительством и само выступление генерала Кор­
нилова. Текст доклада был подготовлен Украинцевым к апрелю 1918 г., и в нем
он воспроизвел те выводы следствия, к которым пришли члены Чрезвычайной
комиссии еще в октябре 1917 г. Таким образом, за всю историю своей деятель­
ности Чрезвычайной комиссией было подготовлено три официальных докумен­
та: доклад о подсудности дела суду гражданского ведомства, согласно которому
обвинение Корнилову и соучастникам его выступления строилось по ст. 100
Уголовного уложения; постановление по результатам расследования степени
участия в корниловском выступлении генерала А.М. Каледина (полностью его
оправдывающее); и упомянутый итоговый доклад. Все три документа в сово­
купности полностью исчерпывают круг вопросов, расследованием которых за­
нималась Чрезвычайная комиссия. Итоговые выводы следствия были даны в
последнем докладе.
Тематически доклад был разбит на три части, раскрывающие логику следст­
вия. В первой части анализируется вопрос о том, существовал ли ультиматум
Верховного главнокомандующего Керенскому, как об этом сообщалось в обраще­
нии министра-председателя от 27 августа 1917 г. Ответ имел особое значение,
ибо именно этот ультиматум дал законный повод для возбуждения следствия.
Вторая часть доклада исследует существование реального, заранее подготовлен­
ного и спланированного заговора Ставки против Временного правительства.
И, наконец, в третьей части был поставлен вопрос о целях движения войск
генерала А.М. Крымова к Петрограду. Из текста доклада видно, что Украинцев
планировал написание еще одной части, в которой бы рассматривалось движе­
ние в поддержку Верховного главнокомандующего на фронтах, в том числе и на
Юго-Западном фронте. Однако эта глава написана не была. Но даже если бы
она и была подготовлена, то это мало что прибавило бы к уже сделанным в
докладе выводам, ибо ответы на поставленные вопросы были однозначны: уль­
тиматум генерала Корнилова — миф, с определенной целью использованный
Керенским; заговора Ставки против Временного правительства не существова­
ло; войска были двинуты к Петрограду по распоряжению самого Временного
правительства. Таким образом, следствие сняло обвинение с генерала Корни­
лова, возложив всю ответственность за инсценировку мятежа Ставки и последу­
ющий конфликт с Верховным главнокомандующим на министра-председателя
А.Ф. Керенского.
О.К. Иванцова

32

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

АРХЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
Коллекция документов «Дело генерала Л.Г. Корнилова» публикуется в двух
томах. Том первый — «Чрезвычайная комиссия по расследованию дела о быв­
шем Верховном главнокомандующем генерала Л.Г. Корнилове и его соучастни­
ках: Между обществом и властью. Август 1917 г.— июнь 1918 г.» — посвящен
деятельности правительственной Комиссии. Во второй том вошли показания и
протоколы допросов свидетелей и обвиняемых по делу о выступлении генерала
Л.Г. Корнилова («Чрезвычайная следственная комиссия по расследованию дела
о бывшем Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его со­
участниках: Показания и протоколы допросов свидетелей и обвиняемых по делу
генерала Л.Г. Корнилова. 27 августа — 6 ноября 1917 г.»).
Материалы Чрезвычайной комиссии по расследованию дела о бывшем Вер­
ховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках нахо­
дятся на хранении в Государственном архиве Российской Федерации, в фонде
1780 (оп. 1) (бывший ЦГАОР СССР. Ф. Р-9). Документы поступили в Цент­
ральный архив Октябрьской революции в 1921 г., а рассекречены были в декаб­
ре 1966 г.1
В настоящее время наибольшее количество документов и материалов Чрезвы­
чайной комиссии опубликовано в сборнике «Революционное движение в России
в августе 1917 г. Разгром корниловского мятежа»11. В подразделе «Организация
контрреволюционного мятежа и поход корниловских войск на Петроград» было
помещено 55 документов из фонда 1780. Среди них: телеграммы, приказы, об­
ращения генерала Корнилова; донесения из воинских частей о настроениях в
армии в связи выступлением Корнилова. Протоколы допросов и показания были
опубликованы в извлечении, за исключением протокола допроса министра-пред­
седателя АФ. Керенского от 27 августа. Однако это всего лишь незначительная
часть фонда Чрезвычайной комиссии.
В состав первого тома издания «Дело генерала Л.Г. Корнилова» включено
90 документов. В основном это документы и материалы фонда Чрезвычайной
комиссии дела о бывшем Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корни­
лове и его соучастниках (ГА РФ. Ф. 1780).
В первом томе две части: часть I — «Чрезвычайная комиссия: между обще­
ством и властью»; часть II — «Свидетельства очевидцев о деятельности Чрезвы­
чайной комиссии». Первая часть состоит из тематических разделов. Внутри раз1 ГА РФ. Дело фонда 1780.
11 Великая Октябрьская социалистическая революция. Документы и материалы. Револю­
ционное движение в России в августе 1917 г. Разгром корниловского мятежа. М.: Издатель­
ство Академии наук СССР, 1959. (Далее: Революционное движение в России ).

АРХЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

33

делов документы располагаются по хронологии. В целях сохранения логичнос­
ти изложения в некоторых случаях хронологический принцип расположения до­
кументов нарушается и документы объединяются в небольшие тематические груп­
пы (см., например, документы № 17-20; № 26-34; № 35-37 и др.).
По записям разговоров по прямому проводу председателя комиссии И.С. Шабловского с Временным правительством и по переписке между ними можно су­
дить, в каких условиях работала комиссия, какое давление оказывала власть на
следствие (см. раздел 1).
В издании есть документы и из других фондов. Для освещения взаимоотно­
шений комиссии с Временным правительством в сборник включены документы
Канцелярии министра-председателя Временного правительства (ГА РФ. Ф. 1778;
см. документ №8); Канцелярии Временного правительства (ГА РФ. Ф. 1779;
см. документы № 2, 6, 18, 19).
С первых дней своего существования комиссия оказалась между обществом и
властью. На работу комиссии пытались повлиять различные политические силы.
Этому посвящен второй раздел тома «Чрезвычайная комиссия, общество, армия».
Письма и заявления солдатских собраний и комитетов отражают настроения в
армии в связи с выступлением генерала Корнилова. Помимо материалов самой
комиссии (ГА РФ. Ф. 1780), в раздел помещено несколько документов Всерос­
сийского центрального исполнительного комитета Советов рабочих и солдатских
депутатов 1-го созыва (ГА РФ. Ф. Р-6978; см. документы № 22, 29).
В фонде Чрезвычайной комиссии имеются документы, изъятые у поддержи­
вавших Корнилова общественных организаций. Среди них: уставы, воззвания и
протоколы заседаний военных общественных организаций Союза Георгиевских
кавалеров, Военной лиги, Главного комитета Союза офицеров армии и флота
(ГА РФ. Ф. 1780. Д. 71—79). (Эти материалы использованы составителями для
написания комментариев).
Работа самой Чрезвычайной комиссии прослеживается по ее переписке с дру­
гими судебно-следственными органами, по телеграммам и записям разговоров
по прямому проводу председателя комиссии И.С. Шабловского с министромпредседателем А.Ф. Керенским, начальником Штаба Верховного главнокоман­
дующего М.В. Алексеевым, начальником Кабинета Верховного главнокоман­
дующего В.Л. Барановским и другими (см., например, документы № 11, 12,
13, 14, 16 и др.).
В фонде сохранилась также переписка Чрезвычайной комиссии с судебными
органами и войсковыми частями об арестах причастных к выступлению лиц и
заведении на них дел. Предварительное следствие по делу Корнилова было на­
чато Московской и Петроградской судебными палатами, допросы велись также
чрезвычайной следственной комиссией Северного фронта, следственной ко­
миссией при Великолукском Совете солдатских, рабочих и крестьянских депу­
татов, следственной комиссией при Гомельском Совете рабочих и солдатских
депутатов, начальниками различных воинских подразделений и другими следст­
венными комиссиями и подобными им организациями, созданными на местах.
Позже все собранные этими комиссиями документы направлялись в адрес Чрез­
вычайной комиссии для ведения единого следствия.
В фонде отложилась обширная переписка с комиссаром Юго-Западного фрон­
та Н.И. Иорданским и с Бердичевским Исполнительным комитетом по поводу
арестованных и содержавшихся в Бердичеве генералов АИ. Деникина, С.Л. Мар­
кова и др. (см. документы №31, 33, 34).
Ход следствия по делу генерала Корнилова отражался в прессе. Помимо об­
зорных и аналитических статей, журналисты помещали в газетах «хронику след­

34

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ствия». В свою очередь комиссия собрала вырезки из газет, систематизировала
их по хронологии и сформировала из них отдельные дела. (См. ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 94-96; см. раздел 3, документы № 56-61).
Настроения обывателей, их отношение к выступлению и к самому генералу
Л.Г. Корнилову отражены в письмах в Чрезвычайную комиссию (см. документы
№ 65, 66), во ВЦИК (см. документ № 67), в различные газеты. В фонде име­
ется несколько писем генерала М.В. Алексеева редактору газеты «Новое время»
(см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 98. Л. 1—7 об.; см. документы № 68, 69).
Весь этот комплекс документов иллюстрирует отношение общества к ходу
следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова, воспроизводит атмосферу, в кото­
рой приходилось работать Чрезвычайной комиссии.
Несмотря на все сложности и препятствия, комиссия все же закончила пред­
варительное следствие по делу генерала Корнилова. На основе собранных ма­
териалов был создан внушительный документ — объемный обзорный доклад (не
позднее 29 (13) мая 1918 г.). (См. раздел 5, документ №88 —т. 1). К сожале­
нию, этот внушительный труд имеется в фонде 1780 (ГА РФ) только в копии.
Незавершенная копия этого доклада находится и в РГА ВМФ. (См.: РГА
ВМФ. Ф. Р-315. Оп. 1. Д. 10. Л. 1-38 об.).
Итоги деятельности Чрезвычайной комиссии отражены также в постановлении
комиссии о результатах расследования участия генерала АМ. Каледина в выс­
туплении генерала Корнилова (не ранее 23 октября 1917 г.) (см. документ № 84).
О том, что комиссия продолжала существовать и как-то функционировать в
1918 г., свидетельствует переписка с советскими органами (см. документы № 71—
73). К сожалению, сохранилось только небольшое количество этих документов.
Завершающий этап работы комиссии может быть восстановлен по материа­
лам советской прессы и по документам, имеющимся в других фондах и архивах.
Воссоздать отдельные эпизоды деятельности комиссии в советское время уда­
лось по фондам Российского государственного архива военно-морского флота
(см. документы №71, 72,'75-86, раздел 4).
Советский период существования комиссии представлен документами из
РГА ВМФ. В четвертый раздел «Чрезвычайная комиссия и советская власть»
включены документы из фондов Управления делами Народного комиссариата
по морским делам (РГА ВМФ. Ф. Р-5), Верховной морской следственной ко­
миссии (РГА ВМФ. Ф. Р-1734), Материалов по истории советского ВМФ, (РГА
ВМФ. Ф. Р-315).
Некоторые документы Министерства юстиции РСФСР (Минюст РСФСР,
ГА РФ. Ф. А-353) использованы для написания комментариев (раздел 4. Чрез­
вычайная комиссия и советская власть).
Во второй части сборника «Дело генерала Л.Г. Корнилова» (т. 1) помещены
отрывки из воспоминаний непосредственных участников событий: члена Чрез­
вычайной комиссии помощника военного прокурора Петроградского военно­
окружного суда Н.П. Украинцева (ноябрь 1936 г.) и одного из узников Быховской тюрьмы капитана С.Н. Ряснянского (ноябрь 1927 г.) (см. документы № 1
и 2 — т. 1, часть И). Эти материалы выявлены в коллекции отдельных докумен­
тов эмигрантов, хранящихся в ГА РФ (Ф. Р-5881).
Подготовка сборника осуществлена в соответствии с «Правилами издания
исторических документов в СССР» (2-е изд., М., 1990). Издание является на­
учной тематической публикацией.

АРХЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ

35

Неисправности текста, не имеющие смыслового значения (орфографические
ошибки, опечатки и т.п.), исправлены. Пропущенные в тексте документов и
восстановленные составителями слова и части слов заключены в квадратные
скобки.
К документам составлены редакционные заголовки, а в некоторых случаях
оставлены собственные заголовки документов.
Части текста, не относящиеся к теме сборника, опускаются без оговорок и
отмечаются отточием в квадратных скобках.
Непонятные места текста, не поддающиеся восстановлению или исправле­
нию, оставлялись без изменения с оговоркой в примечаниях: «Так в тексте». В
тексте документов сохранены подчеркивания только в тех случаях, когда они
несут особую смысловую нагрузку. Отточия документов воспроизводятся без
оговорок.
Объемные зачеркнутые части текста и текст, вписанный (впечатанный) над
строкой, заключаются в угловые скобки. В постраничных примечаниях указы­
вается, что текст зачеркнут или вписан (впечатан) над строкой.
Подписи под всеми документами сохранены. В случае невозможности про­
чтения подписи в примечаниях оговаривается: «Подпись неразборчива».
При отсутствии даты на документе она устанавливалась составителем, что
вместе со способом установления датировки оговаривается в примечании.
В документах (раздел 4), созданных после 1 февраля 1918 г., указываются две
даты: первая — по новому стилю, вторая (в скобках) — по старому стилю.
Текст каждого документа сопровождается легендой, в которой указывается:
архив, номер фонда, описи, дела, листа, подлинность или копийность, способ
воспроизведения. Если документ написан или напечатан на бланке какой-либо
организации, то это также указывается в легенде.
В состав научно-справочного аппарата входят: историческое и археографи­
ческое предисловия, примечания, комментарии по содержанию, именные ком­
ментарии, хроника событий, список сокращений, именной указатель. Доку­
ментальные приложения помещены во втором томе настоящего издания.
В постраничных примечаниях указываются: обоснование датировки, содержа­
ние опущенных частей документов, неразборчивость подписей, перекрестные
ссылки на публикуемые документы, примечания самого документа, даются от­
сылки на упомянутые в тексте документы, отсутствие или местонахождение
упоминаемых в тексте документов приложений, раскрываются редко встреча­
ющиеся сокращения. В отсылках на документы и документы-приложения ука­
зывается номер документа (или приложения) и тома. В ссылках на примечания
дается номер комментария и тома. В подстрочных примечаниях отсылки к по­
казаниям и протоколам допросов даются только на подлинники.
Именные комментарии составлены на основе энциклопедических словарей и
справочников: «Политические партии России. Конец XIX — первая треть XX ве­
ка» (М.: РОССПЭН, 1996); «Политические деятели России 1917: Биографичес­
кий словарь/Гл. ред. П.В. Волобуев» (М.: Большая Российская энциклопедия,
1993); «Биографический справочник высших чинов Добровольческой армии и
Вооруженных сил Юга России. (Материалы к истории Белого движения)» (М.,
1997).
Основная масса аббревиатур и сокращенных слов раскрыта в списке сокращений.
В список использованных источников внесены архивные источники с указа­
нием архивов, номеров и названий фондов. В этот список включены также и
периодические издания.

36

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

В работе над томом принимали участие: Е.А. Данилина (список сокраще­
ний, именной указатель, компьютерный набор текста), М.В. Тихонова (ком­
пьютерный набор текста, список сокращений, именной указатель).
Ю.Г. Орлова
Авторский коллектив выражает особую благодарность за помощь в работе
над сборником «Дело генерала Л.Г. Корнилова» начальнику отдела фондов по
истории Российской империи Х1Х-ХХвв. Елене Алексеевне Чирковой и со­
труднику отдела Ирине Николаевне Засыпкиной (ГА РФ); начальнику отдела
информационного обеспечения Людмиле Ивановне Спиридоновой (РГА ВМФ)
и заместителю директора РГА ВМФ Марине Евгеньевне Малевинской.

ЧАСТЬ I

ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ:
МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

РАЗДЕЛ I. СОЗДАНИЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ
ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ДЕЛА О БЫВШЕМ
ВЕРХОВНОМ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ГЕНЕРАЛЕ
Л.Г. КОРНИЛОВЕ И ЕГО СОУЧАСТНИКАХ.
КОМИССИЯ И ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО

№1
Сообщение министра-председателя А.Ф. Керенского
о выступлении генерала Л.Г. Корнилова

27 августа 1917 г)

ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО И ГЕНЕРАЛ КОРНИЛОВ

Сообщение министра-председателя
26 августа генерал Корнилов прислал ко мне члена Государственной Думы
Владимира Николаевича Львова с требованием передачи Временным правитель­
ством всей полноты гражданской и военной власти с тем, что им по личному
усмотрению будет составлено новое правительство для управления страной.
Действительность полномочий члена Государственной Думы Львова сделать
такое предложение было подтверждено затем генералом Корниловым при разго­
воре со мною по прямому проводу2.
Усматривая в предъявлении этого требования, обращенного в моем лице к
Временному правительству, желание некоторых кругов русского общества вос­
пользоваться тяжелым положением государства для установления в стране госу­
дарственного порядка, противоречащего завоеваниям революции, Временное
правительство признало необходимым:
Для спасения родины, свободы и республиканского строя уполномочить меня
принять скорые и решительные меры, дабы в корне пресечь всякие попытки
посягнуть на верховную власть в государстве и на завоеванные революцией пра­
ва граждан.
Все необходимые меры к охране свободы и порядка в стране мной принимают­
ся, и о таковых мерах население своевременно будет поставлено в известность.
Вместе с тем приказываю:
1) Генералу Корнилову сдать должность Верховного главнокомандующего
генералу Клембовскому, главнокомандующему армиями Северного фронта,
преграждающего пути к Петрограду. Генералу Клембовскому временно всту­
пить в должность главнокомандующего, оставаясь во Пскове3.
2) Объявить город Петроград и Петроградский уезд на военном положении,
распространив на него действие правил о местностях, объявленных состоящи­
ми на военном положении (Св[од] законов. Т. 2. Общ[ее] учреждение] губ[ернское]. Ст. 23. прилож., издан[ие] 1892 г. по продолжению 1912 г.4).

39

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

Призываю всех граждан к полному спокойствию и сохранению порядка, не­
обходимого для спасения родины, всех чинов армии и флота призываю к само­
отверженному и спокойному исполнению своего долга — защиты родины от врага
внешнего.
Министр-председатель,
военный и морской министр А. КЕРЕНСКИЙ
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 1. Л. 1, 1 об. Копия. Машинопись.
Опубл.: Революционное движение в России в августе 1917 г. Разгром Корниловского мя­
тежа. М., 1959. С. 445-446. (Далее — Революционное движение в России...).

№2
Указ Временного правительства Правительствующему Сенату
об отстранении генерала Л.Г. Корнилова от должности
Верховного главнокомандующего и предании суду за мятеж3

28 августа 1917 г.

Указ Временного правительства Правительствующему Сенату
Верховный главнокомандующий генерал от инфантерии Лавр Корнилов
отчисляется от должности Верховного главнокомандующего с преданием суду
за мятеж6.
Министр-председатель А. КЕРЕНСКИЙ
Управляющий Военным министерством САВИНКОВ
ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 120. Л. 178. Копия. Машинопись.

УзЗ
Постановление судебного следователя Петроградского окружного
суда 16-го участка Шульца о начале предварительного следствия
по делу о заговоре против Временного правительства

27 августа 1917 г.

Постановление
1917 г., августа 27 дня, дежурный сего числа по гор. Петрограду судебный сле­
дователь Петроградского окружного суда 16-го участка гор. Петрограда, получив
сего числа в 10 ч. 45 м. утра по телефону предложение прокурора Петроград­
ского окружного суда, основанное на словесном предложении министра юсти­
ции, об обнаружении заговора с целью ниспровержения Временного прави­
тельства путем вооруженного восстания, и что по сему делу в здании Зимнего
дворца находится лицо, подлежащее немедленному допросу, и принимая во
внимание: 1) что предложение прокурорского надзора — естественный повод к
начатию следствия (4 п. 297 ст. Уст[ава] Уголовного] судопроизводства]7),
2) что в предложении прокурора суда заключаются признаки преступного дея­
ния, предусмотренные 100-й ст. Уголовного] улож[ения]8, и 3) что означенное
преступление, хотя обнаружено не в участке следователя, но в его дежурство и
сведения о таковом получены судебным следователем (290 ст. Уст[ава] Уголов­
ного] судопроизводства]9), постановил:

40

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ »

приступить по сему делу к производству предварительного следствия и немед­
ленно выехать на место в Зимний дворец.
Судебный следователь ШУЛЬЦ
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 16-16 об. Подлинник. Рукопись.

№4
Постановление судебного следователя Московского окружного суда
по особо важным делам А.В. Коренкова о начале следствия
по делу о выступлении генерала Л.Г. Корнилова
29 августа 1917 г,

Постановление
1917 г., августа 29 дня, судебный следователь Московского окружного суда
по особо важным делам, согласно словесного предложения прокурора Москов­
ской судебной палаты от сего числа, постановил: приступить к производ­
ству следствия о посягательствах на насильственное изменение существующего
государственного строя России и смещение Временного правительства в связи с
восстанием генерала Корнилова — по признакам преступления, предусмотрен­
ного 100 и 101 ст. Уголовного] улож[ения]10.
И. д. судебного следователя КОРЕНКОВ

Справка: Одновременно с вышеуказанным предложением прокурором Мос­
ковской судебной палаты были переданы судебному следователю 2 пачки с
документами, на обложке одной пачки написано: «Гост[иница] «Дрезден», ком[ната] 367, занимаемая] членами Центрального] исполнительного] ком[итета]
С[оюза] Г[еоргиевских] к[авалеров]п»; на обложке другой пачки написано: «Но­
винский бул[ьвар], д[ом] кн. Гагарина. Местный отдел Союза Геор[гиевских]
кав[алеров]».
КОРЕНКОВ
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 1-1 об. Подлинник. Машинопись.

№5
Постановление Временного правительства о назначении
Чрезвычайной комиссии для расследования дела о бывшем Верховном
главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках1
29 августа 1917 гУ2
Временное правительство постановило:
1. Назначить Чрезвычайную комиссию для расследования дела о бывшем Вер­
ховном главнокомандующем генерале Корнилове и соучастниках его, учинивших
явное восстание.
2. Уполномочить означенную Комиссию возбудить уголовные преследования
в военно-революционных и других подлежащих судах.
3. Представить той же Комиссии право производства арестов, обысков и
выемок.
1

Заголовок документа.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

41

4. Все должностные лица и общественные учреждения и организации обяза­
ны беспрекословно исполнять все требования означенной Комиссии.
5. Назначить председателем Комиссии главного военно-морского прокурора
Шабловского и членами: военного следователя, состоящего при Чрезвычайной
следственной комиссии, полковника Раупаха, помощника военного прокурора
Петроградского военно-окружного суда полковника Украинцева и судебного
следователя Петроградского суда по особо важным делам Колоколова13.
6. Предоставить председателю Комиссии право, в случае надобности, при­
глашать в состав ее других, кроме вышеозначенных, лиц на правах членов14.
Подписали:

Министр-председательь
военный и морской министр А. КЕРЕНСКИЙ
Министр юстиции ЗАРУДНЫЙ

Собрание узаконений и распоряжений правительства. 1917 г. Отд. I. № 212. Ст. 1387.

№ 6
Из журнала заседания Временного правительства № 165
о назначении А.Ф. Керенского Верховным главнокомандующим
и учреждении Чрезвычайной комиссии для расследования дела
о бывшем Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове
и его соучастниках
30 августа 1917 г.
В заседании участвовали: министр-председатель, военный и морской ми­
нистр А.Ф. Керенский, заместитель министра-председателя Н.В. Некрасов, ми­
нистр внутренних дел Н.Д. Авксентьев, министр государственного призрения
И.Н. Ефремов, министр иностранных дел М.И. Терещенко, министр исповеда­
ний А.В. Карташев, министр почт и телеграфов А.М. Никитин, министр тор­
говли и промышленности С.Н. Прокопович, министр труда М.И. Скобелев и
министр юстиции А.С. Зарудный.

Заседание открыто в 14 час. 40 мин.
Слушали: 1.0 назначении Верховного главнокомандующего и начальни­
ка Штаба Верховного главнокомандующего.
Постановили: На министра-председателя Александра Федоровича
Керенского возлагается верховное командование всеми вооруженными силами
государства.
Состоящий при Временном правительстве генерал от инфантерии Михаил
Алексеев назначается начальником Штаба Верховного главнокомандующего.
Слушали: Предложение министра юстиции о назначении особой Комис­
сии для расследования действий бывшего Верховного главнокомандующего ге­
нерала Корнилова и соучастников его, учинивших явное восстание.
Постановили: 1) Назначить Чрезвычайную комиссию для расследова­
ния дела о бывшем Верховном главнокомандующем генерале Корнилове и со­
участниках его, учинивших явное восстание.
2) Уполномочить означенную Комиссию возбуждать уголовные преследова­
ния в военно-революционных и других подлежащих судах.

42

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

3) Предоставить той же Комиссии право производства арестов, обысков и
выемок.
4) Все должностные лица и общественные учреждения и организации обяза­
ны беспрекословно исполнять все требования означенной Комиссии.
5) Назначить председателем Комиссии главного военно-морского прокурора
Шабловского и членами: военного следователя, состоящего при Чрезвычайной
следственной комиссии, полковника Раупаха, помощника военного прокурора
Петроградского военно-окружного суда полковника Украинцева и судебного
следователя Петроградского суда по особо важным делам Колоколова.
6) Предоставить председателю Комиссии право в случае надобности пригла­
шать в состав ее других, кроме вышеозначенных, лиц на правах членов15. [...]
Заседание закрыто в 19 часов 5 мин.

Подлинный за надлежащими подписями
ГАРФ.Ф. 1779. Оп. 1. Д. 12. Л. 128-128 об. Типогр.экз.

№ 7
Запись разговора по прямому проводу начальника Кабинета
Верховного главнокомандующего В. Л. Барановского с помощником
начальника Штаба Верховного главнокомандующего В.В. Вырубовым
и начальником Штаба М.В. Алексеевым о необходимости ареста
генерала Л.Г. Корнилова и его соучастников и об ускорении следствия

1 сентября 1917 г.

< Разговор по аппарату полковника] Барановского из Петрограда
с В.В. Вырубовым и ген. Алексеевым в Могилеве.
1 сентября 1917 г. от 22 час.>!
Вырубов у аппарата.
У аппарата полковник Барановский.
[Барановский]: Здравствуйте, Василий Васильевич], АФ. Керенский поставил
генералу Алексееву срок два ч., каковой истек [в] 19 часов 10 минут. До сих пор
ответа нет. Верховный главнокомандующий требует, чтобы генерал Корнилов
и его соучастники были арестованы немедленно, ибо дальнейшее промедление
грозит неисчислимыми бедствиями. Демократия взволнована свыше мер, и все
грозит разразиться колоссальным взрывом, последствия которого трудно пред­
видеть, этот взрыв в форме выступления советов и большевизма ожидается не
только здесь в Петрограде, но и Москве и других городах. В Омске арестован
командующий войсками, власть перешла к Совету. Обстановка такова, что
дальше медлить нельзя: или промедление и гибель всего, спасение родины, или
немедленное решительное действие: аресты указанных вам лиц, и тогда, возмож­
но, еще борьба. Выбора нет, и А.Ф. Керенский ожидает, что государственный
разум подскажет генералу Алексееву решение, и он примет его немедленно:
арестует Корнилова и его соучастников. Я жду у аппарата вполне определенно­
го ответа, и ответа единственно возможного, что лица, участвовавшие в вос­
стании, будут арестованы. Сегодня, сейчас необходимо дать это в газеты, что1 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан от руки на отдельном листе.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

43

бы завтра угром об аресте узнала <вся организованная демократия^. Для вас
должны быть понятны те политические движения, которые возникли и воз­
никают на почве обвинения власти в бездействии и попустительстве. Советы
бушуют, и разрядить атмосферу можно только проявлением власти и арестом
Корнилова и других. Повторяю: дальнейшее промедление невозможно. Нельзя
дальше только разговаривать, надо решаться и действовать11.
Далее111 говорит генерал Алексеев. Около 19 с половиной часов главковерху
отправлена мною телеграмма, что войска, находящиеся в Могилеве, верны
Временному правительству и подчиняются, безусловно, главковерху. Около
22 часов вечера генералы Корнилов, Лукомский, Романовский, ПлющевскийПлющик арестованы. Приняты меры путем личного разъяснения совету сол­
датских депутатов, [для] установления полного спокойствия и порядка в Моги­
леве послан приказ полковнику Короткову не двигать войска его отряда далее
станции Лотва, так как надобности в этом никакой нет. Таким образом, за
семь часов времени пребывания моего в Могилеве были исполнены только дела
и были исключены разговоры. Около 24 часов прибывает Следственная комис­
сия, в руки которой будут переданы чины, арестованные уже, и будут арестованы
по требованию этой Комиссии другие лица, если в этом встретится надобность.
С глубоким сожалением вижу, что мои опасения, что мы окончательно попали
в настоящее время в цепкие лапы Советов, являются неоспоримым фактом.
Алексеев.
Слушаю. Все немедленно доложу главковерху. Бог даст из цепких лап сове­
тов, в которые пока не попали, мы уйдем. Полковник Барановский.
ГАРФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 117-120. Телегр.бланк.

№8
Запись разговора по прямому проводу министра-председателя
А.Ф. Керенского с начальником Штаба Верховного главнокомандующего
М.В. Алексеевым и помощником начальника Штаба В.В. Вырубовым
о положении в Ставке и о начале работы Чрезвычайной комиссии
Не ранее 1 сентября 1917г.™

У аппарата Верховный главнокомандующий. Кто просит?
Момент, сейчас подойдет генерал Алексеев.
У аппарата генерал Алексеев.
[Керенский]'. Здравствуйте, генерал, позвольте удостоверить вашу личность
следующим вопросом: где вы впервые ознакомились с телеграммами из Ставки
и фронтов, когда были у меня?
[Алексеев]'. Ночью в вашем кабинете в Зимнем дворце в присутствии Вырубо­
ва и временно приходивших Терещенки и Некрасова.
[Керенский]: Теперь я вас слушаю.
[Алексеев]: В 15 часов 1 сентября прибыл в Могилев, всю ночь с часу до
девяти провел в Витебске в переговорах с представителями местного Совета
1
вся
п
111
17

Текст, заключенный в угловые скобки, подчеркнут. Над строкой вписано: «Вот в чем
суть!»
Далее над строкой вписана помета: «Прервано».
Слово «далее» вписано над строкой.
Датируется по тексту документа.

44

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г, КОРНИЛОВА. ТОМ »

рабочих и солдатских депутатов и по аппарату с генералом Корниловым через
генерала Лукомского16. Резюме продолжительного разговора по аппарату за­
ключается в следующем. Корнилов ожидает моего приезда как полномочного
руководителя армиями. Но вместе с тем генерал Корнилов просит принять меры
к тому, чтобы никакие войска из других пунктов теперь в Могилев не вводи­
лись и к нему не подводились, ибо по настроению здешних войск может про­
изойти кровопролитие, которое повлечет за собою неисчислимые последствия.
Корнилов считает необходимым этого избежать, со своей стороны он принима­
ет меры, дабы никаких волнений в Могилеве не было. Необходимость дли­
тельных переговоров с Могилевом вытекала из следующего серьезного обстоя­
тельства: при отъезде я принял перед Вами на себя обязательство путем одних
переговоров окончить дело, не сомневаясь нисколько, что задача эта должна
быть во что бы то ни стало достигнута. Мне не было сделано даже намеков на
то, что уже собираются войска для решительных действий против Могилева.
Между тем, уже в Витебске я получил безусловные сведения от организаций,
что такой отряд собирается в Орше под начальством полковника Короткова,
что Витебский и Смоленский комитеты сделали распоряжение о сборе войск и
отправлении их в Оршу. В Орше имел разговор с полковником Коротковым и
комиссаром Западного фронта. Полковник Коротков предъявил мне вашу теле­
грамму, кажется за номером 525-м, предписывавшую начать решительные дей­
ствия против Могилева17.
[Керенский]: Нами было получено за эти сутки целый ряд сообщений1 и уст­
ных, и письменных, что Ставка имеет большой гарнизон из всех родов оружия,
что она объявлена на осадном положении18, что на десять верст в окружности
выставлены сторожевые охранения, произведены фортификационные оборо­
нительные работы с размещением пулеметов и орудий, так как вместе с тем
продолжали поступать телеграммы требовательного характера19. На одной из
станций был задержан бежавший Завойко. По прямому проводу в Москву ге­
нерал-квартирмейстер говорил тоном совершенно недопустимым, так как гене­
рал Крымов перед самоубийством предъявил приказ, им изданный и не остав­
ляющий сомнения в намерениях Ставки20, так как попытки Каледина, связанного
со Ставкой, не прекращаются, я, принимая всю обстановку во внимание, не
считал возможным подвергать Вас и Следственную комиссию возможному рис­
ку и предложил Короткову двигаться. Никаких других распоряжений каким бы
то ни было войсковым частям от меня не исходило. Я предлагаю вам передать
генералу Корнилову, что он должен сдать Вам должность, отдать себя в распо­
ряжение властей, демобилизовать свои войсковые части немедленно, причем
ответственность на эти части не упадет, если это будет сделано немедленно, с
другой стороны, предлагаю Вам объявить о вступлении в должность и предло­
жить всем вновь пришедшим в Могилев войсковым частям заявить о своей вер­
ности Временному правительству и об их полном подчинении мне, Верховноглавнокомандующему, и Вам как начальнику Штаба. Все это должно быть
выполнено генералом Корниловым и нарушившими свой долг частями в двух­
часовой срок с момента окончания нашего с Вами разговора. Дальше медлить
нельзя, так как повсюду начинают образовываться добровольческие отряды для
движения на Ставку. Дальнейшее промедление может и уже начинает отражать­
ся в армии, так как дисциплина колеблется небывалым до сих пор примером
Корнилова. Если через два часа не получу от Вас ответа, я буду считать, что
Вы захвачены генералом Корниловым и лишены свободы действия. Повторяю,
1 Далее зачеркнуто: «устных и письменных».

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

45

я жду добровольного подчинения восставших, что сможет облегчить многим из
них участь. Прошу к аппарату помощника начальника Штаба Вырубова.
[Алексеев]: Прежде прошу Вас выслушать мой доклад, ибо я по существу не
успел еще ничего изложить. Первое, безопасность и свобода действия моя и
Следственной комиссии вполне обеспечены. В Могилеве никакой артиллерии
нет, никаких фортификационных сооружений не возводилось, войска вполне
спокойны, и только при наступлении полковника Короткова столкновение не­
избежно. Головные части полковника Короткова находятся на станции Лотва в
20-ти верстах от Могилева. Я предложил полковнику Короткову до моего указа­
ния далее войск не продвигать. В минуту приезда в Штаб я был вызван к
аппарату генералом Верховским. Вот содержание, а главное, вот тон, с кото­
рым сей генерал нашел возможным говорить со мною: «Сегодня выезжаю в
Ставку с крупным вооруженным отрядом для того, чтобы покончить то издева­
тельство над здравым смыслом, которое до сих пор имеет место. Корнилов,
Лукомский, Романовский, Плющевский-Плющик, Пронин и Сахаров должны
быть немедленно арестованы и препровождены. Это является целью моей поез­
дки, которую считаю совершенно необходимой. Вызвал вас к аппарату, наде­
ясь услышать, что эти аресты уже произведены. Верховский»1. Продолжаю я,
если я принял на себя обязательство окончить это дело совершенно спокойно,
без кровопролития...
[Керенский]: Это и моя задача. Телеграмма Верховского вызывается тем на­
рождающим11 возбуждением, якобы от слабости власти, которая будто бы не
может третий день добиться подчинения, поэтому-то я и предлагаю вам сделать
это в кратчайший срок, чтобы избежать бесцельных дальнейших волнений и
самочинных действий. Отряд Короткова послан в ваше и Вырубова распоряже­
ние, Москва же не может выступить без моего приказа21. Очень рад, что сооб­
щение об артиллерии не подтвердилось, если вы уже вступили в должность, а
генерал Корнилов и другие подчинились Временному Правительству, то тогда и
напряжение прекратится, только об этом нужно армии и флот оповестить.
[Алексеев]: Войска Короткова могут быть подчинены только мне, и никоим
образом не могут быть подчинены или поступить в распоряжение Вырубова.
Только я являюсь ответственным перед законом и родиной за ход событий в
Могилеве, куда я прибыл менее полутора часов назад и пока еще не могу отой­
ти от аппарата. Убедительно прошу раз [и] навсегда избавить меня от подобных
вмешательств генерала Верховского и от его повелительного тона, ибо нести
мои тяжелые обязанности при таких условиях будет трудно, и мне придется
беспокоить вас просьбой отчислить меня от должности.
[Керенский]: Как вызывающий тон и в отношении [Вас] и меня111 прошу вы­
полнить вашу миссию в кратчайший срок. Могу ли я считать, что вы уже при­
няли должность, об этом объявить и прочесть вам приказ, который я полагал
бы издать от Вашего и моего имени сегодня.
[Алексеев]: Сейчас отдам приказ о [моем] вступлении в должность и оповещу
о том начальствующих лиц. Теперь же приступлю к выполнению Ваших прика­
заний, но, быть может, в течение двух часов не успею собрать всех начальников
частей, расположенных в Могилеве. Если через два часа донесение мое не будет
1 Цитируется запись разговора по прямому проводу начальника Штаба Верховного главно­
командующего генерала М.В. Алексеева с командующим Московским военным округом гене­
ралом А.И. Верховским от 1 сентября 1917 г. См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 106—107.
11 Так в тексте.
1,1 Так в тексте.

46

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г, КОРНИЛОВА. ТОМ I

получено, то это не будет обозначать еще, что я встретил какие-либо затрудне­
ния в выполнении моих обязанностей. Если Вам угодно ознакомить меня с
Вашим приказом по аппарату, то я слушаю.
[Керенский]: Угодно ли Вам подписать этот приказ?22
[Алексеев]: Вполне сочувствую и подписываюсь под этим приказом. Дай Бог
ему успеха. Угодно ли Вам говорить с Вырубовым? Он сейчас здесь. Разговор
кончается 17 часов 10 минут, и с этого времени я приступаю к выполнению
возложенных Вами на меня обязанностей. Алексеев.
[Керенский]: Слушаю. Дай Бог нам спасти родину, жму Вашу руку. Керенский.
[Алексеев]: Все мои силы я отдам на достижение этой святой задачи. В свою
очередь жму Вашу руку и желаю счастья и успеха. Алексеев.
[Керенский]: Прошу Вырубова к аппарату].
Вырубов у аппарата. Здравствуйте, Александр Федорович, я не слышал Ва­
шего разговора с генералом Алексеевым, но могу свидетельствовать Вам, что
можно вполне рассчитывать, что все здесь будет спокойно. По дороге встречав­
шие нас войсковые начальники и члены советов обещали всеми мерами поддер­
живать спокойствие. Не имеете ли дать мне указания?
[Керенский]: Необходимо сегодня же арестовать пять-шесть человек, о чем
широко известить ввиду быстро распространяющегося слуха о нашем бездей­
ствии и даже некоторой сознательной мягкости. Слух этот вызывает разложение
в войсках и массе. Скоро приедет Чрезвычайная комиссия. Убедительно прошу
Вас, чтобы нужно существо1 не вкладывалось бы в неприемлемые для демоса
формы. Жду от генерала Алексеева скорейших известий. До свидания.
[Вырубов]: Постараюсь все выполнить, до свидания.
ГАРФ. Ф. 1778. Оп. 1. Д. 233. Л. 1—4. Телегр. бланк.

№9
Телеграмма председателя Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловского
министру-председателю А.Ф. Керенскому о приезде в Ставку
и о начале следствия
2 сентября 1917 г.

Комиссия прибыла в Могилев в 24 часу первого сентября. Ознакомившись с
положением, постановила арестовать сверх арестованных Вами начальника Шта­
ба еще генерала Кислякова и Аладьина, затем приступила к производству обыс­
ков и вызвала для допроса в качестве свидетелей в первую очередь свидетелей:
представителя Всероссийского военного союза и председателя местного Совета
солдатских и рабочих депутатов11. Прошу арестованного Завойко выслать срочно
в Могилев23.
Председатель ШАБЛОВСКИЙ
Помета: Доложено.
РГВИА. Ф.366. Оп. 2. Д. 99. Л. 213. Телегр. бланк.

1 Так в тексте. Вероятно, следует: «чтобы нужное существо».
11 Здесь имеются в виду член Временного комитета Всероссийского военного союза Н.И. Ми­
нин и председатель Исполнительного комитета Могилевского губернского Совета крестьян­
ских депутатов М.Ф. Засорин. Показания Н.И. Минина и М.Ф. Засорина см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 11. Л. 19-22 об. (См. документ № 24 —т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

47

№ 10
Телеграмма министра-председателя А.Ф. Керенского
председателю Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловскому
о необходимости скорейшего завершения следствия
по делу генерала Л.Г. Корнилова
2 сентября 1917 г.

Прошу Вас, не поддаваясь никаким посторонним влияниям при ведении по­
рученного Вам следствия, вести таковое самым энергичным образом, закончив
его в кратчайший срок. [№] 8887.
КЕРЕНСКИЙ
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 2. Телегр. бланк.

№11
Запись разговора по прямому проводу
председателя Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловского
с прокурором Московской судебной палаты А.Ф. Сталем,
командующим Московским военным округом полковником
К.И. Рябцевым о начале работы комиссии, о первых арестах
сторонников генерала Л.Г. Корнилова и о настроениях в Ставке
2 сентября 1917 г.
[Шабловский]: Штаб Московского округа, что скажете? Здесь председатель
Чрезвычайной следственной комиссии.
Вы меня звали?
Сию минуту приглашу.
Прокурор палаты Сталь: Сообщаю Вам сведения, важные для Комиссии, но
прошу Вас принимать ленту лично, без посторонних свидетелей.
[Шабловский]: Хорошо.
[Сталь]: Приехавший в Москву поручик Александров24 сообщил мне, что он
был вызван из полка в Ставку 25 августа для обучения в Ставке метанию мин,
выехал 26 и в поезде встретился с рядом офицеров других полков, вызванных с
той же целью. Прибыв в Ставку 27, убедился тотчас, что ничему обучать их не
будут, в Ставке оказались офицеры почти всех полков Юго-Западного фронта,
прибывшие для указанных занятий; вместо обучения офицерам стали разъяснять
известную формулу опасности большевиков в Петрограде. Сообщили, что в
Петрограде находятся вооруженные немецкие, австрийские военнопленные и
предложили выехать [в] Петроград, дав отдельным группам офицеров различ­
ные явки к проживающим на частных квартирах в Петрограде офицерам и гене­
ралам, дабы заготовить там кадры офицерства, могущего встать во главе войск,
которые откажутся поддерживать правительство. В Орше узнал, что близ Пет­
рограда разобран путь, и решил, не выжидая распоряжений, ехать в Москву и
выяснить положение, показавшееся ему подозрительным. Свидетель указал явку:
Фонтанка, 22 — офицеру Дюсиметьеру и Сергиевская, 46 — генералу Федоро­
ву. Я телеграфировал вчера ночью министру юстиции и Керенскому1, но про1 Телеграмму прокурора Московской судебной палаты А.Ф. Сталя министру юстиции
А.С. Зарудному и Верховному главнокомандующему А.Ф. Керенскому от 1 сентября 1917 г.
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 123.

48

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

сил никаких действий не предпринимать, не получив от Вас подтверждения; я
полагаю, что в Ставке можно выяснить действительность подобного съезда и
затем, обратившись в армейские комитеты, вызвать бывших в Ставке 27 числа
офицеров, узнать от них все явки и произвести в Петрограде одновременно
арест всех лиц, участвовавших [в] заговоре.
Теперь сообщаю Вам текст постановления, принятого вчера вечером Мос­
ковским комитетом по борьбе с контрреволюцией25, в состав которого входит
городской голова, командующий войсками, правительственный комиссар горо­
да и губернский прокурор Палаты, начальник Штаба, помощник командующе­
го войсками и представители Советов. Диктую текст: «Временный комитет по
борьбе с контрреволюцией в экстренном заседании по острому и чрезвычайно
тревожно волнующему всю Москву вопросу о непонятной затяжке с ликвида­
цией корниловских измен находит: оставление Корнилова и его Ставки после
объявления его изменником хотя бы временно у власти26 встречено и в войсках,
и среди граждан тревожно и может вызвать очень серьезные последствия; вовторых, чрезвычайная медленность и нерешительность действий Чрезвычайной
следственной комиссии и генерала Алексеева, который, вместо самого срочно­
го прибытия в Могилев, целую ночь разговаривал из Витебска по аппарату с
Лукомским1, не внушает уверенности, что с изменниками будет поступлено
так, как этого требует возмущенное общественное мнение. В-третьих, колеба­
ние и отсрочка с посылкой из Москвы вооруженной экспедиции самым разру­
шительным образом влияют на дисциплину в войсках и на доверие общества
правительству. Принимая во внимание, что всякая дальнейшая затяжка могла
бы повлечь за собой самые тяжелые последствия, Комитет единогласно признал
необходимым:
1) Указать, что надо немедленно вывести все корниловские войска из Моги­
лева.
2) Немедленно фактически арестовать Корнилова, Лукомского, Романовско­
го, Плющевского-Плющика, Пронина, Сахарова и других главнейших сообщни­
ков, не дожидаясь окончания всего следственного производства, производящегося
Чрезвычайной комиссией.
3) Тотчас по аресту и не позже 2 сентября отправить всех арестованных в
Петроград под конвоем.
4) До окончания всех этих операций отнюдь не уводить войск из Орши и
Жлобина, а указать им оставаться на местах и быть готовыми двинуться на Мо­
гилев.
5) Для успокоения войск и общества предложить военному министру Верхов­
скому ехать в Петроград через Могилев и самому лично убедиться в принятии
всех указанных мер и о приведении их в исполнение широко оповестить по теле­
графу». Диктант кончен.
Сообщаю Вам лично от себя сведения: имеются серьезные данные утверж­
дать, что кампания, во главу которой поставили Корнилова, продолжается и
еще сегодня, в Москве установлены телеграфные и письменные сношения меж­
ду офицерством с взаимным заверением, что дело может продолжаться, поэтому
деятельность Вашей Комиссии, с точки зрения Москвы, должна быть необычай­
но решительной и, по возможности, гласной, по крайней мере во всем, что
1 Здесь имеется в виду разговор по прямому проводу начальника Штаба Верховного глав­
нокомандующего генерала М.В. Алексеева с генералом Л.Г. Корниловым в ночь с 31 августа
на 1 сентября 1917 г., который велся через генерала А.С. Лукомского. См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 60. Л. 140-148. См. также комментарий № 16 —т. 1).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

49

касается репрессий. Кроме того, было бы, может быть, целесообразным, что­
бы один член Вашей Комиссии для связи приехал ко мне в Москву, и, наконец,
чтобы Вы, как председатель, поручили мне не только производство дознания,
но и одобрили факт начатия предварительного следствия.
[Шабловский]', Вполне разделяю Ваше мнение по пункту первому нашего раз­
говора [о] целесообразности единовременно арестов и выемок. Вынужден ре­
шительно протестовать против обвинения Комиссии в медленности. Очень про­
шу Вас разъяснить, что Комиссия была организована в ночь на 31 августа, в
течение 31 [августа] допросила в Петрограде ряд лиц и ночью на 1 [сентября]
выехала в Могилев, продолжая допрос в вагоне. Прибыла в Могилев в 24-ом
часу 1 сентября, в ту же ночь произвела указанные аресты, с раннего утра ведет
обыски и допросы; находясь, таким образом, всего 12 часов на месте, Комис­
сия не могла заслужить упреки в медленности.
[Сталъ]\ Формула, по-моему, также несколько неудачна, но суть в том, что
Алексеев едет в качестве контрагента, а власть арестующих высылается настоль­
ко позже, что контакт Алексеева со Ставкой не связан с немедленным арестом
изменников. Получилась картина более чем странная: Корнилов после объявле­
ния его изменником заведует операциями и, мало того, после приезда Алексеева
не заключается под стражу. Было бы желательно иметь возможность сегодня же
сообщить Комитету, что все указанные офицеры арестованы и с Корниловым
отправлены в Петроград. Могу ли я это с уверенностью сообщить Комитету?
[Шабловский]: Фамилии семерых арестованных сообщены военному министру
сегодняшним разговором.
Фамилии тех, которые будут арестованы сегодня, могут быть сообщены и
Вам по аппарату, и будут сообщены министру-председателю. Вопрос о пере­
возке обвиняемых [в] Петроград не соответствует данному нам поручению: суж­
дение их на месте преступления. Вопрос о предварительном следствии встреча­
ет затруднение, ибо желательно немедленная ликвидация и суждение полевым
судом, каковые возможны лишь по дознанию. Завтра к Вам в Москву выедет
член Комиссии, извиняюсь, меня ждут на допросе.
Председатель Комиссии, лично присутствующий здесь, желает продолжать
разговор с прокурором палаты на третьем пункте [на] словах: «И на доверие
общества», — дальше1.
[Сталь]: Попросите к аппарату военно-морского прокурора Шабловского.
[Шабловский]: Здесь, продолжаю слушать третий пункт.
[Рябцев]', У аппарата командующий войсками Московского военного округа.
Прежде чем продолжать передачу сообщения Сталя, прошу ответить на волную­
щий всю Москву, весь округ и всю страну вопрос: арестован ли фактически
Корнилов и его ближайшие сообщники, где содержатся, какой режим, кто
окарауливает? Всякое промедление в получении вполне определенного ответа
на эти вопросы совершенно немыслимо по настроению страны.
[Шабловский]: Вчера вечером уже до прибытия Комиссии генералом Алексее­
вым были арестованы генерал Корнилов, Лукомский, Романовский, Плющевский-Плющик. Комиссия прибыла в 24 часу.
[Рябцев]: Прошу вполне определенного ответа, где находятся, содержатся
арестованные. И под каким караулом? [Под] чьим наблюдением? Видели ли Вы
лично это своими глазами? Или же они под так называемым домашним арестом
1 На полях помета, вписанная синим карандашом: «2-го сентября]. Продолжение».

50

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

и продолжают сдавать свои должности? Ответа на это жду я, военный министр
и представители общественных организаций.
[Шабловский]: Арестованные пока содержатся в так называемом губерна­
торском доме, охраняются караулом Георгиевского батальона, — видел своими
глазами. Сдача должностей произошла вчера. Ночью арестованы Комиссией
Кисляков и Аладьин, охраняются тем же караулом, произведены обыски и вы­
емки и таковые продолжаются. Сейчас допрашиваются представители Советов
и Военного союза, через час допрос обвиняемых в полном составе Комиссии.
Приняты все меры [для] изоляции обвиняемых от сообщения помимо Комис­
сии. Сделано распоряжение о доставке в Могилев задержанного в пути Завойко.
Дальнейшие аресты будут продолжаться в зависимости от расследования — не­
медленно.
[...] III1
[Рябцев]: Теперь, пожалуйста, к аппарату военного морского прокурора. У
аппарата подполковник Рябцев.
[Шабловский]: Я Вас слушаю.
[Рябцев]: Прошу продолжать Ваш разговор.
[Шабловский]: Пригласите к аппарату прокурора Палаты.
[Рябцев]: Сию минуту. Прошу продолжать разговор от слов «и на доверие
общества Правительству».
Сейчас принесут [телеграфную ленту].
[Сталь]: Кто у аппарата?
[Шабловский]: У аппарата Шабловский. По причинам Вам понятным прошу
Вас сказать, где мы последний раз виделись.
[Сталь]: В кабинете Николая Сергеевича".
[Шабловский]: Следствие в Москве затрагивает многих лиц, что мы пришли к
заключению отнести"1 все второстепенное, по отношению же к серьезным уча­
стникам проявить максимум решительности.
Даю Вам, кстати, справку: только что получил сведения, что в Петрограде
объявлена Директория27 в составе Керенского, Никитина, Верховского, Тере­
щенко, Вердеревского.
[Сталь]: В каком положении находитесь в смысле атмосферы?
[Шабловский]: Безусловная преданность всех частей гарнизона, не исключая
и корниловских, Временному правительству.
[Сталь]: А командный состав?
[Шабловский]: То же самое, за исключением тех лиц, которые находятся под
подозрением и, вероятно, будут арестованы. Выезд из Ставки разрешен лишь
за удостоверением понашгаверх Вырубова.
[Сталь]: Диктую: «Выезжаю сегодня. Прошу предупредить Следственную ко­
миссию. Могу дать дополнительное показание в Ставке в понедельник утром.
Князь Трубецкой23».
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 4-9, 11—14. Телегр. бланк; Там же. Д. 45. Л. 9-10 об,
27, 27 об. Копия. Машинопись.
1 Здесь, вероятно, нарушена последовательность расположения телеграфных бланков или
отсутствует часть текста.
" Здесь имеется в виду Николай Сергеевич Каринский — прокурор Петроградской судеб­
ной палаты, занимавший эту должность до середины июля 1917 г.
111 Так в тексте.

51

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

№12
Телеграмма начальника Кабинета Верховного
главнокомандующего ВЛ. Барановского
председателю Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловскому
о распоряжении министра-председателя А.Ф. Керенского
сосредоточить следствие по делу генерала Л.Г. Корнилова
исключительно в руках комиссии
3 сентября 1917г.

Министр-председатель уполномочивает Вас действовать так, как Вы по ходу
следствия признаете это нужным. В частности, производство следствия сосре­
доточивается в Ваших руках в отношении всех прикосновенных к делу лиц, для
чего Вы можете их вызывать, куда признаете нужным по обстановке. То же и в
отношении участия общественных элементов, этот вопрос также предоставля­
ется всецело Вашему усмотрению. Самочинные аресты недопустимы, и по это­
му вопросу уже отдан приказ29. [№] 491.
БАРАНОВСКИЙ
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 19. Телегр. бланк; Там же. Д. 34. Л. 1. Копия. Маши­
нопись.

№13
Запись разговора по прямому проводу председателя
Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловского с начальником
Кабинета Верховного главнокомандующего ВЛ. Барановским
о действиях, предпринимаемых комиссией для нормализации
ситуации в Ставке

3 сентября 1917 г.
[Шабловский]: Пригласите к аппарату генерала Барановского.
Сейчас, скажем, зовем.
Сейчас придут.
[Барановский]: Полковник Барановский у апп[арата].
[Шабловский]: Здесь Шабловский.
Докладываю, за вчерашний день, кроме арестованных Аладьина и Кисляко­
ва, Комиссией арестованы полковники Сахаров и Пронин и весь Главный ко­
митет Союза офицеров30. Корнилов и все арестованные переведены из Ставки в
гостиницу, приспособленную к системе одиночного заключения, разъединены,
охраняются двойным караулом из различных частей при непременном участии в
одном из караулов Георгиевского батальона. Допуск к обвиняемым совершенно
запрещен. Продолжаются обыски и допросы. Покорно прошу разъяснить к ве­
чернему докладу, возможно ли затребовать в Могилев с Южного фронта Дени­
кина, Маркова, Эрдели, или они подлежат расследованию помимо нашей Ко­
миссии. Какое будет распоряжение по поводу самочинных арестов по узловым
станциям и фронтам со стороны организаций? Подлежат ли все расследования
нашей Комиссии или в нашу компетенцию не входят?31 Покорно прошу от сво­
его и наштверха имени осведомлять нас о положении.

52

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

[Барановский]: Жду распоряжений, на Ваши вопросы дам ответы, перегово­
рив с главковерхом. Добавляю, [что] Александр Федорович приказал передать
Вам к следствию об Аладьине следующее: во время пребывания на Московском
совещании32 Аладьин добивался свидания с Керенским, но Керенский его не
принял, равно не стал разговаривать с ним и по телефону. Князь Львов пере­
дал от имени Аладьина Керенскому, что, по мнению Аладьина, Керенский не
учитывает серьезного движения в армии и, второе, что никакие перемены во
Временном правительстве не могут быть допускаемы без ведома Ставки, вот
все. Затем получена телеграмма от комиссара севфронта Станкевича, что гене­
рал Клембовский и начвососев генерал Ушаков помогали генералу Корнилову.
Станкевич считает необходимым арестовать и отправить этих генералов в Ваше
распоряжение. Министр-председатель с таким решением Станкевича согласил­
ся, благоволите сделать надлежащее распоряжение, пока все33.
[Шабловский]: Слушаю, будет исполнено. Добавляю, получил депешу Вер­
ховского1, что сегодня прибудут из Москвы посланные им для наблюдения за
моими и Комиссии действиями [представители]. Считаю недопустимым без
прямого на то распоряжения Керенского, [я] никого в состав Комиссии не
включу. Могу лишь дать информацию о ходе работы, если необходимо присут­
ствие общественных представителей в составе Комиссии, то более целесообраз­
но пригласить таковых из Центрального комитета, однако ранее [до] личного
доклада Керенскому просил бы воздержаться.
[Барановский]: Жду распоряжений, что на все вопросы дам ответ через полча­
са, имейте в виду, что завтра главковерх выедет в Ставку34. Ответ дам телеграм­
мой. Барановский.
Прошу попросить к аппарату] деж[урного] офицера.
Кланяюсь, желает говорить Вырубов, офицера приглашу.
ГАРФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д.ЗЗ. Л. 15-17. Телегр. бланк; Там же. Д. 45. Л. 31-31 об. Ко­
пия. Машинопись.

№14
Запись разговора по прямому проводу начальника Кабинета
Верховного главнокомандующего В.Л. Барановского
с председателем Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловским
о порядке арестов участников выступления генерала
Л.Г. Корнилова и об условиях их содержания под стражей
4 сентября 1917 г.

[Шабловский]: У аппарата Шабловский.
[Барановский]: У аппарата генерал Барановский.
[Шабловский]: Я слушаю.
[Барановский]: Благоволите мне сообщать для доклада Верховному главноко­
мандующему, под каким арестом содержатся арестованные в Ставке генералы и
офицеры и кто именно из офицеров Вами арестован?
[Шабловский]: Содержались до сих пор генералы и офицеры в так называемом
губернаторском доме изолированными, без права свидания, под охраной геор1 Здесь речь идет о телеграмме военного министра генерала А.И. Верховского председа­
телю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому от 2 сентября 1917 г. См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 33. Л. 10. (См. документ № 21 — т. 1).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

53

гиевского караула, однако часа через два будут переведены в особое помещение
вне этого дома. Комиссией арестованы до сих пор генерал Кисляков и Аладьин, арестуются сегодня приблизительно через час Пронин, Сахаров и человек
десять Главного комитета Союза офицеров с производством у них тщательного
обыска. Будут содержаться [в] строгом аресте1 и изолированном положении.
[Барановский]: Не считаете ли вы нужным увезти их из Могилева? Известно
ли Вам, что в Орше арестован Новосильцев, председатель Союза офицеров35, и
что в Гомеле арестован Завойко. Что с ними делать? Оставить их там или же
препроводить, куда Вы укажете?
[Шабловский]: Об аресте Новосильцева и Завойко известно, о переводе пос­
леднего в Могилев [я] просил распоряжения министра-председателя вчера, о
переводе Новосильцева прошу сегодня лично. Все части местного гарнизона,
безусловно, верны правительству, как рядовой11, [так] и командный состав их.
Их приходится сдерживать от эксцессов против лиц, заподозренных в измене.
Увоз арестованных из Могилева был бы нецелесообразным по многим сообра­
жениям, впрочем, жду распоряжений председателя министров.
[Барановский]: Министра-председателя сейчас нет, но я знаю, что он держится
той же точки зрения, т.е. арестованные должны содержаться в Могилеве и что
там, как в гнезде мятежа, должно производиться следствие. Я просил Вас
высказать Ваш взгляд, имея в виду, что Москва и другие города не особенно
надеются на то, что охрана арестованных лиц в Могилеве будет действитель­
на, и даже более опасаются, что может совершиться побег. Раз Вами приняты
все меры к предотвращению означенных явлений, то, я Думаю, можно быть
покойным, что правосудие исполнит свой долг. Благоволите мне сообщить, не
имеется ли у Вас сведений и документов о действиях генерала Каледина? Этот
генерал сегодня в Войсковом правительстве36 опровергает все сведения о совме­
стных его действиях с генералом Корниловым. Наши данные, полученные от
общественных организаций, говорят иное. Министр-председатель хотел бы знать,
нет ли у Вас официальных, добытых следствием данных о деятельности этого
генерала.
[Шабловский]: Я отвечаю на высказанные Вами сомнения и вопросы.
Охрана Георгиевского батальона должна почитаться, безусловно, абсолютно
достаточной, помимо того, я нахожусь в контакте с местными организациями,
каковые в равной мере будут следить за исполнением всех требований Времен­
ного правительства в отношении арестованных, но повторяю, что даже корни­
ловский батальон37, безусловно, предан Временному правительству. Сегодня
произведен огромный труд по допросу свидетелей и обыскам, накопилось мно­
го письменного материала и документов, которые к завтрашнему дню дадут мне
больше основания и более определенно ответить на вопрос о Каледине111. В
данную минуту из свидетельских показаний соучастие его не выясняется. Я
слушаю дальше Ваших приказаний.
[Барановский]: Министр-председатель просит Вас дважды в день, утром и
вечером, ставить его в известность о ходе следствия. Как же поступить с Завойко?
[Шабловский]: Покорно прошу Завойко и Новосильцева немедленно отпра­
вить сюда, также очень прошу предложить моему товарищу полковнику Марть1 Так в тексте.
11 В тексте ошибочно: «родной».
111 Имеется в виду постановление Чрезвычайной комиссии о результатах расследования
участия генерала А.М. Каледина в выступлении генерала Л.Г. Корнилова. (См. документ
№ 88 - т. 1).

54

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

янову документы, отобранные у Крымова, в моем отсутствии прислать нароч­
ным сюда. Согласно Вашего приказания о ходе работ буду докладывать еже­
дневно в 12 и 20 часов дня.
[Барановский]: Спасибо, всего хорошего. Не откажите сообщить, какие дан­
ные почерпнули Вы из показаний генерала Дитерихса1, и может ли он быть
назначен генерал-квартирмейстером в Ставке или подлежит суду?
[Шабловский]: Глубоко убежден в его непричастности. [Он] дал всеобъемлю­
щее исчерпывающее разъяснение3*, в решительный день с 29 на 30-е отсутство­
вал из Луги“,"был во Пскове, потом много часов разыскивали Крымова. По
моему мнению, нет никаких препятствий на его назначение.
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 20—24. Телегр. бланк; Там же. Д. 45. Л. 22-23. Копия.
Машинопись.

№15
Доклад Чрезвычайной комиссии Временному правительству39
о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова
суду гражданского ведомства
5 сентября 1917 г.

Доклад Чрезвычайной комиссии,
учрежденной постановлением Временного правительства
от 29 августа 1917 года для расследования дела
о генерале Корнилове и его соучастниках1“

Постановлением Временного правительства от 29 августа генерал Корнилов
предан суду за мятеж.
Принимая во внимание, что в уголовных законах отсутствует юридическое
определение мятежа, Комиссия обсудила вопрос о возможности предания гене­
рала Корнилова военно-революционному суду.
Согласно постановлению Временного правительства об учреждении военно­
революционных судов от 12 июля сего года40 (ст. 1, разд. 1 и ст. 1, разд. 241),
генерал Корнилов мог бы быть предан этому суду лишь в случае предъявления
ему обвинений «в военной или государственной измене» или «в явном восста­
нии». Обвинение в государственной измене могло бы иметь место лишь при
наличии у генерала Корнилова намерения способствовать или благоприятство­
вать неприятелю в его военных или враждебных против России действиях или
при допущении им таких деяний, которые могли бы способствовать неприяте­
лю в его военных операциях. В добытом Комиссией материале данных, изоб­
личающих генерала Корнилова в намерении способствовать неприятелю, совер­
шенно не имеется; напротив, из обзора всех его распоряжений, относящихся к
соответствующему периоду времени, и его объяснений следует, что все его дей­
ствия имели своею целью успешнейшую борьбу с неприятелем42.
Что касается обвинения генерала Корнилова в измене при наличии эвенту­
ального|У умысла, то Комиссия полагает, что таковое могло бы иметь место при
1
п
1,1
17

В тексте фамилия указана ошибочно: «Дидерикса».
Так в тексте.
Заголовок документа.
Эвентуальный (егелйя, лат.) — возможный при случае, при некоторых обстоятельствах.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

55

условии фактического ослабления им фронта, взятием с него войск для внут­
ренней борьбы в Петрограде и оставления им армий без оперативного руковод­
ства в последних числах августа месяца 1917 г.
При исследовании этого вопроса оказалось: для направления на Петроград
были предназначены Третий конный корпус и Курляндский уланский полк;
гарнизон Могилева был усилен Корниловским ударным полком и двумя Поль­
скими легионами. Из имеющихся в деле официальных документов видно, что
третий конный корпус был двинут к Петрограду по требованию Временного
правительства; Корниловский ударный полк был взят не с фронта, а с тыла из
Проскурова во время его укомплектования43; Польские легионы взяты также с
тыла, а Второй уланский полк, по имеющимся в настоящее время сведениям,
посылался по указанию управляющего Военным министерством Савинкова.
Что же касается вопроса об оставлении армий без оперативного руководства,
то таковое руководство продолжалось непрерывно, за исключением Румынско­
го фронта, который 30 августа сам прервал связь со Ставкой по распоряжению
военно-революционного комитета этого фронта.
Таким образом, для обвинения генерала Корнилова в измене не имеется дан­
ных. Вторым основанием для предания генерала Корнилова военно-революци­
онному суду могло бы быть обвинение его в явном восстании, предусматривае­
мом 110 ст. XXII кн. С [вода] В[оенных] Постановлений]44.
Как видно из Положения 110 ст. в Воинском Уставе о наказаниях, находя­
щейся в главе о нарушении воинского чинопочитания и подчиненности, — ста­
тьей этой предусматриваются нарушения, направленные против воинской дис­
циплины. Хотя, согласно ст. 20 Положения о полевом управлении войск45, в
военное время Верховный главнокомандующий и находится в исключительном
и непосредственном подчинении Временному правительству, однако Комиссия
полагает, что это подчинение является только политическим и дисциплинарных
отношений — в смысле воинском — между ними не существует. Такой взгляд
подтверждается и самым наименованием — «Верховный» главнокомандующий.
Таким образом, действия бывшего Верховного главнокомандующего гене­
рала Корнилова, направленные на изменение существующего государственного
строя в России и на смещение органов Верховной в государстве власти, должны
быть квалифицируемы не по 108 ст. Уголовного уложения, не по 110 и 243
ст. ст. XXII кн. С[вода] В[оенных] Постановлений], а по 100 ст. Уголовного
уложения46.
Ввиду изложенного и на точном основании закона от 12 июля 1917 г. об
учреждении военно-революционных судов дело о генерале Корнилове военно­
революционному суду не подсудно. Не подсудно оно и военно-окружному или
корпусному суду ввиду того, что город Могилев не находится в войсковом рай­
оне театра военных действий, а подлежит на общем основании направлению в
суд гражданского ведомства после производства предварительного следствия.
г. Могилев

Председатель комиссии
Члены комиссии:

Иосиф ШАБЛОВСКИЙ
полковник РАУПАХ
И, КОЛОКОЛОВ
полковник УКРАИНЦЕВ

ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 30. Л. 1-2 об. Подлинник. Машинопись.

56

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№ 16
Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
судебному следователю Петроградского окружного суда
по особо важным делам В.К. Гудвиловичу о высылке
в распоряжение комиссии делопроизводства, относящегося
к расследованию дела о выступлении генерала Л.Г. Корнилова*1
30 сентября 1917 г.
В[есьма] срочно

Комиссия просит на основании 1 п. Положения] 29 авг[уста] 1917 г.1 в самом
скорейшем времени доставить в ее распоряжение все Ваше делопроизводство,
относящееся к расследованию деятельности ген. Корнилова и его соучастников,
а также все имеющиеся при деле документы и вещественные доказательства.
Материалы комиссии необходимы весьма срочно.
Подписал:

Председатель комиссии ШАБЛОВСКИЙ
Член комиссии КОЛОКОЛОВ

ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 151. Заверенная копия. Машинопись.

№17
Указание министра-председателя А.Ф. Керенского
начальнику Штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексееву
об открытии кредита председателю Чрезвычайной комиссии
И.С. Шабловскому

30 августа 1917 г.
Милостивый государь Михаил Васильевич.

Прошу Вас открыть кредит председателю Комиссии по расследованию дела
генерала Корнилова и других главному военно-морскому прокурору И.С. Шаб­
ловскому в размере до десяти тысяч рублей на расходы, сопряженные с деятель­
ностью означенной комиссии.
Подписал

А. КЕРЕНСКИЙ

Генералу от инфантерии М.В. Алексееву.
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 47. Заверенная копия. Машинопись.

1 Здесь имеется в виду Положение о Чрезвычайной комиссии, утвержденное 29 августа
1917 г. постановлением Временного правительства одновременно с созданием самой Комис­
сии. Текст Положения в фонде 1780 ГА РФ не обнаружен.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

57

№18
Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
в Канцелярию Временного правительства о необходимости
отпуска денег на канцелярские расходы комиссии
15 сентября 1917 г.
<В[есьма] срочно.>1
В Канцелярию Временного правительства
Ввиду необходимости отпуска денег на канцелярские расходы Комиссии,
назначенной под моим председательством, прилагая при сем проект постанов­
ления Временного правительства48, прошу о внесении этого проекта на разре­
шение Временного правительства.
Председатель Комиссии ШАБЛОВСКИЙ
Пометы: Принято 16/1Х.
Резолюция: Завести дело. 19/1Х.
ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 512. Л. 1. Подлинник. Машинопись.

№ 19
Проект^ постановления Временного правительства
об отпуске Чрезвычайной комиссии 5000 рублей из сумм
Государственного казначейства на канцелярские расходы

Не позднее 16сентября 1917 гЛ

Временное правительство постановило, в дополнение к постановлению Вре­
менного правительства от 29 августа 1917 года об учреждении Чрезвычайной
комиссии для расследования дела о бывшем Верховном главнокомандующем
генерале Корнилове111, отпустить из сумм Государственного казначейства на кан­
целярские расходы Комиссии 5000 рублей.
Министр-председатель А. КЕРЕНСКИЙ™
Министр финансов'4
ГАРФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 512. Л. 2. Подлинник. Машинопись.

№20
Постановление Временного правительства о назначении
председателю и членам Чрезвычайной комиссии суточных денег50
16 сентября 1917 г.

Назначенной Временным правительством 29 августа 1917 г. Чрезвычайной
комиссии для расследования дела о бывшем Верховном главнокомандующем
1
11
1,1
17
у

Текст, заключенный в угловые скобки, вписан от руки.
Датируется по смежным документам дела.
См. документ № 5 — т. 1.
Документ подписан А.Ф. Керенским.
Подпись отсутствует.

58

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

генерале Корнилове назначаются суточные деньги: председателю — в размере
35 рублей, и членам — в размере 20 рублей.
Подписали:

Министр-председатель А. КЕРЕНСКИЙ

Управляющий Министерством финансов
М. БЕРНАЦКИЙ
Собрание узаконений и распоряжений правительства. 1917 г. Отд. I. № 236. Ст. 1636.

РАЗДЕЛ 2. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ,
ОБЩЕСТВО, АРМИЯ

№21
Телеграмма военного министра Л.И. Верховского
председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому
о направлении в Ставку представителей штаба Московского военного
округа и Московского Совета рабочих и солдатских депутатов
2 сентября 1917 г.
В Армию, Ставку, наштаверху — копию.
Председателю Чрезвычайной
следственной комиссии.
Для успокоения общественного мнения, ознакомления с действительным по­
ложением дел в Ставке мною командируется начальник Политического отдела
шгаокр1 поручик Ровный, и с моего ведома едет товарищ председателя Совета
солдатских депутатов" Москвы Шубников, которым прошу оказать все нужное
содействие и дать [возможность] пользоваться телеграфом для всех переговоров51.
Военмин ВЕРХОВСКИЙ
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 10. Телегр. бланк.

№22
Телеграмма председателя Исполнительного комитета
Могилевского Совета рабочих и солдатских депутатов Никитского
во ВЦИК о прибытии членов Чрезвычайной комиссии в Ставку
3 сентября 1917 г.
Петроград. Центральный комитет Совдеп111
Следственная правительственная комиссия прибыла, приступила к действи­
ям. Нам дано представительство52 в Комиссии, принимаются решительные меры
к следствию и аресту активных участников корниловской авантюры.
Председатель Совдепа НИКИТСКИЙ
ГА РФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д. 264. Л. 162. Телегр. бланк.
1 Штаокр — штаб Московского военного округа.
11 Совет солдатских депутатов — здесь имеется в виду Московский Совет рабочих и солдат­
ских депутатов.
111 Центральный комитет Совдеп — здесь имеется в виду ВЦИК.

60

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№23
Запись разговора по прямому проводу
председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
с комиссаром Юго-Западного фронта Н.И. Иорданским
о незаконности проведения отдельного следствия
над участниками выступления генерала Л.Г. Корнилова,
арестованными на Юго-Западном фронте53

4 сентября 1917 г.1
[Шабловский]: У аппарата прокурор Шабловский.
[Иорданский]: У аппарата комиссар юзапфр[онта] Иорданский. Я извиняюсь,
что побеспокоил Вас, но дело не терпит отлагательств11. Вечером мною было
получено распоряжение, подписанное Вами и генералом Алексеевым54, о бе­
зотлагательной доставке в Могилев генерала Деникина и других арестованных
по этому делу. Я нахожу, что исполнение этого распоряжения чрезвычайно
затруднительно и даже неосуществимо. Я должен сообщить Вам, что мы мог­
ли бы выполнить это распоряжение только после сражения между солдатами.
Между тем поднимать теперь междоусобную войну совершенно невозможно,
мирная же перевозка арестованных немыслима, так как солдаты питают не­
доверие ко всякой власти и будут истолковывать перевозку арестованных как
средство изъять арестованных, ввиду их высокого положения, от справедливого
суда. Несомненно, что возможность таких толкований откроет простор самой
злостной агитации. Усилия комиссаров, комитетов и командного состава сохра­
нить спокойствие армии, до сих пор имевшие успех именно вследствие реши­
тельной и твердой политики, окажутся бесплодными, авторитет власти будет
подорван, и мы окажемся перед угрозой самосуда не только над арестованны­
ми, но и над всеми нами. Эти соображения побудили меня немедленно доло­
жить министру-председателю и главковерху о затруднениях, встреченных мною
при исполнении распоряжения Комиссии. Главнокомандующий фронтом ге­
нерал Огородников разделяет мое мнение. На той же точке зрения стоит Ис­
полнительный комитет Юго-Западного фронта55, прилагающий все усилия для
успокоения масс. Начальник политического отдела поручик Степун ответил
мне, что я должен указать Вам на встреченные мною затруднения и просить Вас
отменить распоряжения и командировать для допроса арестованных, если Вам
встречается к тому надобность, в Бердичев, тем более что последовало распо­
ряжение о передаче дела в военно-революционный суд и суд уже формируется
при 126 пех[отной] дивизии. Я прошу Вас принять во внимание все эти сообра­
жения и сделать надлежащие распоряжения. Жду Вашего ответа. Предупреж­
даю, что я сохраняю полученное распоряжение без огласки, так как даже рас­
пространение известия о нем могло бы вызвать серьезные волнения на фронте и
самосуд.
Шабловский™'. Вся страна ждет скорейшего разрешения дела Корнилова и его
соучастников. Временное правительство поручило мне в скорейшем времени
закончить следствие по делу и передать его суду. Соучастники в преступлении
1 На полях карандашом вписана помета: *2 часа ночи — до 5 ч. ночи. 4 сентября]».
11 Так в тексте.
111 Здесь и далее в документе фамилии Шабловский и Иорданский, отмеченные курсивом,
вписаны карандашом.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

61

Корнилова подлежат единому с ним суду. Невозможно допустить, чтобы в от­
ношении соучастников без разъяснения деятельности главы заговора произво­
дился суд. Все дело сосредоточено в моих руках, и предание суду помимо меня,
расследующего настоящее дело, немыслимо. Еще сегодня мне подтверждены
главковерхом мои прежние полномочия56. Если соучастники заговора Корни­
лова будут задерживаться вместе с добытыми на местах о виновности их матери­
алом, тем самым будет задерживаться окончание дела Корнилова. Если поло­
жение так опасно для авторитета правительства, то очень прошу Вас употребить
Ваше влияние, дабы разъяснить комитетам истинный смысл закона, распоря­
жения правительства по этому делу и обоснованного1 на них предложения моего
о переводе соучастников единого дела для суждения в едином и равном для всех
их суде. Я согласен отсрочить исполнение моего предложения, однако покорно
прошу иметь в виду, что дело должно быть закончено в ближайшие дни. Завтра
выезжает сюда главковерх, и я согласен обождать его приезда, но отменить мою
просьбу о переводе сюда арестованных соучастников генерала Корнилова я не
могу.
Иорданский: Я должен сказать, что здесь не было получено распоряжения
правительства о сосредоточении дела в Чрезвычайной комиссии. Хронологи­
чески Следственная комиссия в Бердичеве начала свои действия до образова­
ния Комиссии в Могилеве57. Затем...11 (прервано по распор[яжению] Шабл[овского]).
Шабловский: Постановление Времен [ного] правительства от 29 августа гласит:
«Назначить Чрезвычайную комиссию для расследования дела о бывшем глав­
коверхе Корнилове и соучастниках его, учинивших явное восстание»111. Пред­
седателем этой Комиссии назначен я. Комиссия образована вне территории
Могилева, лишь выехала в Могилев как центр события. Другие комиссии наря­
ду с этой по данному делу быть не могут, доколе нет на то особого указа прави­
тельства. Поэтому, не предрешая вопроса о времени перевода соучастников
преступления Корнилова, я повторяю, что суда над ними в законном смысле
этого слова до окончания мною расследования по главному делу или до особого
указа правительства на предмет предания их такому отдельному суду быть не
может.
Иорданский: Бердичевская следственная комиссия работает под наблюдением
главного военно-полевого прокурора фронта ген.-лейтенанта Батога.
Шабловский: Согласно пункту 4-му указа Временного правительства от 29 ав­
густа, она подчиняется также мне.
Иорданский™: Военно-револ[юционный] суд не требует специального преда­
ния58. Наконец, я позволю себе остановиться только на политических сообра­
жениях, входящих в мою компетенцию. Разрешите сообщить Вам слова началь­
ника политического отделения: «Вам как комиссару, представителю Временного
правительства, знающему все обстоятельства на месте, конечно, принадлежит
последнее слово. Если перевод в Ставку встречает такие серьезные препятствия,
то, конечно, не может быть и речи о переводе». Я считаю затруднения непре­
одолимыми мирными средствами. Исполнительный комитет, на который толь­
ко я и мог опереться, решительно в лице своего представителя заявляет о невоз­
можности повлиять на массу в этом направлении. Таким образом, я не вижу в
1
11
111
17

Так в тексте.
Отточие документа. Далее текст в круглых скобках вписан карандашом.
См. документ № 5 — т. 1.
Фамилия «Иорданский» вписана над строкой.

62

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

районе Юго-Западного фронта таких сил, которые позволили мне, не подни­
мая новой гражданской войны, осуществить Ваше предложение.
Шабловский'. Если нет никаких способов осуществить безотлагательно мою
просьбу о переводе соучастников, то покорно прошу разъяснить комитетам,
что я жду, но проволочку в разрешении дела и ответственность за нее перед
страной с себя слагаю, и пусть она всей тяжестью ляжет на тех, кто вносит
анархию, не подчиняясь распоряжениям Временного правительства, облечен­
ного полным доверием народа. Повторяю, однако, вновь, что до разрешения
дела Корнилова, если бы даже Временным правительством дозволено было раз­
решить основное дело Корнилова отдельно от соучастников, дело об них ранее
суждения по этому делу допущено быть не может. Итак, я жду приезда главко­
верха и лишь на это время согласен отложить исполнение моей просьбы. Все же
просил бы в срочном порядке с нарочным представить мне для обзора весь
документальный материал уже теперь, не дожидаясь приезда главковерха.
Иорданский'. Я завтра обращусь в Исполнительный комитет и сообщу сделан­
ное Вами разъяснение, но я заранее уверен, что в результате начнется агитация
по всему фронту и спокойствие будет нарушено. Что же касается проволочки,
то я могу сообщить, что проволочки не предвидится. Военно-революционный
суд предполагается осуществить с законной быстротой, и, вероятно, в течение
трех дней дело первой группы обвиняемых, генералов Деникина, Маркова,
Орлова и других чинов Штаба, наход[ящихся] в Бердичеве с 27 и 28 августа,
будет ликвидировано. Предотвратить это возможно специальным указом Вре­
мен [ного] правительства.
Шабловский: Я повторяю, что никакого суда ранее допроса поименованных
Вами лиц по основному делу главного виновного генерала Корнилова и ранее
суждений его быть не может. Поэтому, если такое нарушение закона — Указа
Временного правительства и моего предложения — имеет состояться, то Вы,
господин комиссар, главнокомандующий и комитеты должны это предотвратить.
Иорданский: Я сообщил Вам, в каком положении мы находимся, слова убеж­
дений редко бывают сильнее штыков, поэтому я просил бы Вас не возлагать на
нас ответственности, а найти выход из создавшегося положения по соглаше­
нию с Временным правительством.
Шабловский: Я буду иметь доклад правительству в 12 часов дня. Я сообщу
сказанное Вами, но действовать вне закона, вопреки ему и не протестовать
против грозящего совершиться беззакония я не могу и покорнейше прошу в
свою очередь Вас, господин комиссар, также снестись с Времен[ным] прави­
тельством для совместного осуществления приказа Времен[ного] правительства
и требования страны, которая требует суда, а не самосуда, и честь которой не
допускает расправы без закона и законного осуждения.
Иорданский: Я приму все меры, но солдаты думают, что генералов нужно
судить таким же военно-революционным судом, каким судили их последние
месяцы.
Шабловский: Я тоже так думаю, господин комиссар, как и они, но револю­
ционный суд обставлен также законным порядком, который я отстаиваю.
Иорданский: Я еще не убедился в том, что действие Следственной комиссии в
Бердичеве нарушает закон. Повторяю. Я приму все меры и сделаю все, но я не
возьму на свою ответственность новой вспышки гражданской войны. Я закон­
чил, примите мой поклон.
Шабловский: Др свидания, после переговоров с Времен [ным] правительством
покорно прошу позвать меня к аппарату.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

63

Иорданский: Непременно, пока до свидания.
Шабловский: До свидания.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 25-32. Телегр. бланк; Там же. Д. 45. Л. 28-30. Заверен­
ная копия. Машинопись.

№24
Телеграмма главнокомандующего армиями Юго-Западного
фронта Ф.Е. Огородникова начальнику Штаба Верховного
главнокомандующего М.В. Алексееву о нежелательности
перевода участников выступления генерала Л.Г. Корнилова,
арестованных на Юго-Западном фронте, из г. Бердичева
в г. Могилев1
4 сентября 1917 г.
По всему адресу — в секретное.
Наштаверх.
Копия —в Ставку,
главному прокурору Шабловскому.

[На №] 6602. Комиссарюз, Искомитюз находят предложения совершенно
неисполнимыми, заявляя, что всякая попытка вызовет самые серьезные эксцессы
до нового междоусобия включительно, подорвет всякое доверие к представителям
власти и организации. Промелькнувшее в газетах известие о возможности перево­
да известных лиц уже вызвало тотчас большую тревогу и ряд самых решительных
заявлений. Искомитюз по меньшей мере отказывает в содействии. Объявление
Вашего предложения Искомитюзу сегодня несомненно вызовет дальнейшую аги­
тацию. Учитывая эти обстоятельства и зная настроение солдатских масс и комите­
тов, докладываю, что исполнение предложения, несомненно, встретит на прак­
тике самые серьезные затруднения, едва ли возможно избежать очень крупных
эксцессов со всеми тяжкими последствиями. Начиная с утраты доверия, кото­
рое только что устанавливается, кончая самосудом. Поэтому, вполне понимая
Ваши мотивы, ходатайствую, не представится ли возможным составу единой
Чрезвычайной комиссии и единого суда прибыть для следствия и суда в Бердичев. Некоторая проволочка представляет значительно меньший ущерб, чем другие
вероятные последствия. По мнению военного полевого прокурора ген.-лейте­
нанта] Батога, такой приезд Комиссии и суда вполне осуществим, хотя суждение11
могло бы состояться даже независимо от главного на точных и законных юриди­
ческих основаниях. Ожидаю дальнейших распоряжений. По заявлению главно­
го прокурора Шабловского, он будет еще раз докладывать правительству, то же
сделает комиссарюз. [№] 49/1.
ОГОРОДНИКОВ
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 35-37. Телегр. бланк; Там же. Д. 92. Л. 1. Копия. Маши­
нопись.

1 Копия данной телеграммы была направлена председателю Чрезвычайной комиссии
И.С. Шабловскому в Ставку. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Д. 92. Л. 1).
11 Так в тексте.

64

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№25
Запись разговора по прямому проводу
председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
с исполняющим должность штаб-офицера при начальнике
Кабинета Верховного главнокомандующего К. О. Данилевичем1
о недопустимости ведения следствия помимо комиссии
5 сентября 1917 г.
У аппарата председатель Комиссии Шабловский, просит генерала Баранов­
ского.
Сейчас передадим по телефону.
У аппарата поручик Данилевич. Что прикажете передать?
[Шабловский]: Согласно приказания главковерха обязан ежедневным докла­
дом11 по делу Корнилова. Сегодня, кроме того, имею просьбу к главковерху по
встретившемуся препятствию в исполнение моего предложения комиссару Иор­
данскому.
[Данилевич]: Желает выслушать.
[Шабловский]: Прошу доложить, что вчерашний день производились обыски
и выемки, между прочим, в Главном комитете Союза офицеров. Продолжался
допрос свидетелей и обвиняемых, сделаны распоряжения о переводе соучастни­
ков в Могилев для суждения и следствия. Предложение мое о переводе Деникина
и других с Юго-Западного фронта встретило возражение комиссара Иорданского,
утверждающего, что это предложение невыполнимо, что самый перевод вызовет
волнение и что он распорядился, уже не сносясь со мной, не допрашивая глав­
ных обвиняемых, не ознакомив меня с добытым материалом, предать соучаст­
ников Корнилова Юго-Западного фронта111 революционному суду. Не настаивая
на немедленном переводе обвиняемых и возлагая за проволочку в расследовании
дела Корнилова на лиц, не желающих подчиниться и даже препятствующих
выполнению приказания Временного правительства, я протестовал именем дан­
ной мне власти и закона против суда над второстепенными участниками и со­
участниками вообще Корнилова ранее допроса их по основному делу, ранее
суда над главой заговора и отдельно от него. Не предрешая дальнейшего на­
правления дела, прошу доложить главковерху, что я покорно прошу приказать
комиссару Юго-Западного фронта, главнокомандующему и комитетам не допу­
стить суда отдельно, ранее допроса нужных мне соучастников, ранее суждения
разбора дела о главном виновнике, я со своей стороны сообщил, что перевод
обвиняемых в Могилеве согласен отложить до приезда главковерха и личного
ему доклада, однако суда не допускаю. Прошу сказать, когда прибудет главко­
верх в Ставку? Каково теперь положение в Петрограде?
[Данилевич]: Главковерх выезжает в Ставку сегодня, после полуночи. В Петро­
граде спокойно. Иорданский на днях доносил главковерху17 о том, что настрое1 Протокол допроса начальника Кабинета министра-председателя ВЛ. Барановского и
штаб-офицера для поручений при начальнике Кабинета министра-председателя К.О. Дани­
левича от 7 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 176-179 об. (См. документ
№9-т. 2).
11 Так в тексте. Вероятно, следует: «обязан ежедневно докладывать».
111 Так в тексте.
17 Здесь имеется в виду телеграмма комиссара Временного правительства при армиях ЮгоЗападного фронта Н.И. Иорданского и Исполнительного комитета Совета солдатских депуга­

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

65

ние в армиях их фронта крайне повышенное в связи с корниловским заговором.
Преобладают настроения, в соответствии с которыми Иорданский, по-видимому, и решился на предание Деникина и других военно-революционному суду
теперь же. Вопрос будет доложен и результат Вам сообщен телеграммой. Име­
ете ли Вы еще что-либо сказать?
[Шабловский]: Часть правительства и страны требует скорейшего расследова­
ния и суда над Корниловым и его соучастниками, но не самосуда, а суда закон­
ного, таковым, вероятно, будет именно революционный суд, однако нельзя
допустить, чтобы судили соучастников без допроса их по главному делу, и без
суда и ранее суда над Корниловым, и не ознакомившись даже с материалом,
добытым по делу этого последнего. Нельзя допустить, чтобы, поручив дело все
дело о заговоре Корнилова и его соучастников одной Чрезвычайной комиссии,
собирающей материал центра событий, можно бы было судить соучастников
без допроса этой Комиссии, без ведома ее, ранее окончания ею расследова­
ния. Буду ждать приказания, пока имею честь кланяться.
[Данилевич]: Надеюсь, что примерно через полчаса вопрос будет доложен
Главковерху и им будет дано соответствующее приказание. Данилевич.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 38-41. Телсгр. бланк; Там же. Д. 45. Л. 26-26 об. Ко­
пия. Машинопись.

№26
Телеграмма министра-председателя А.Ф. Керенского
комиссару Юго-Западного фронта Н.И. Иорданскому
о переводе арестованных на Юго-Западном фронте
сторонников генерала Л.Г. Корнилова в г. Могилев
4 сентября 1917 г.
Только комиссарюз.
Копии — наштаверх и председателю Чрезвычайной
следственной комиссии — Шабловскому.
Военная, сборная — вне очереди.
В целях разъяснения дела о корниловском заговоре во всей его полноте необ­
ходимо соединить производство следственных действий в одних руках. Прика­
зываю Вам разъяснить войскам и организациям Юзфронта1 это элементарное
требование правосудия и для пользы дела распорядиться безотлагательной дос­
тавкой в Могилев Деникина и других по указаниям председателя Чрезвычайной
следственной комиссии Шабловского и впредь все требования последнего ис­
полнять. Сам еду в Ставку. Керенский. [№] 8937.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 33. Телегр. бланк; Там же. Д. 66. Л. 1. Копия. Маши­
нопись.

тов Юго-Западного фронта Верховному главнокомандующему А.Ф. Керенскому от 4 сентяб­
ря 1917 г., копия которой была послана и председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шаблов­
скому. См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 92. Л. 1.
1 Юзфронта — Юго-Западного фронта.

66

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№ 27
Телеграмма главнокомандующего Юго-Западного фронта
Ф.Е. Огородникова начальнику Штаба Верховного
главнокомандующего М.В. Алексееву о праве комиссара фронта
вести следствие над арестованными соучастниками генерала
Л.Г. Корнилова на месте помимо Чрезвычайной комиссии
5 сентября 1917 г.
Наштаверх.
1 час. Бердичев. [На №] 11885. Сейчас комиссарюз сообщил мне получен­
ную им телеграмму главковерха из Петрограда н[оме]р 8455’, которая предо­
ставляет за ответственностью комиссара фронта задержание арестованных для
суда на месте, несмотря на заявляемую Особой комиссией Шабловского жела­
тельность личных показаний арестованных перед Особой комиссией. [№] 265202.

ОГОРОДНИКОВ
Резолюция: 5/1Х—[1]917 г. Спешно. Председателю Следственной комиссии.
Это издевательство.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 43. Телегр. бланк; Там же. Д. 92. Л. 2. Копия. Маши­
нопись.

№28
Запись разговора по прямому проводу председателя Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловского с комиссаром Юго-Западного фронта
Н.И. Иорданским о скорейшем переводе арестованных соучастников
генерала Л.Г. Корнилова на Юго-Западном фронте из г. Бердичева
в г. Могилев
6 сентября 1917 г.
[Иорданский]: У аппарата комиссарюз Иорданский. Здравствуйте, господин
прокурор. Я получил последний приказ главковерха1 и желал бы говорить с
ним.
[Шабловский]: Здравствуйте, г. комиссар. Я могу доложить о вашем желании
говорить с главковерхом, но сегодня, за дальностью аппарата от его квартиры,
он, вероятно, не прибудет. Возвращаясь к делу о соучастниках Корнилова, я
прошу Вас весь письменный материал на обвиняемых прислать нарочным сюда,
ибо мое дознание и расследование близится к концу и я бы хотел, пользуясь
присутствием главковерха, представить Временному правительству полный док­
лад60. Приказание главковерха о переводе обвиняемых сюда передано Вам
1 Здесь имеется в виду телеграмма Верховного главнокомандующего А.Ф. Керенского
комиссару Временного правительства при армиях Юго-Западного фронта Н.И. Иордан­
скому от 4 сентября 1917 г. См.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 33. Л. 33. См. документ № 26 —
т. 1.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

67

дважды, но я не предрешаю вопрос о времени их перевода, каковое опреде­
лить ближе будет зависеть от вас. Все же письменный материал мне нужен сей­
час же.
[Иорданский]'. Если главковерх пробудет достаточное время в Ставке, то я и
представители Исполнительного комитета могли бы экстренно приехать в Ставку
для ознакомления его и вашей Комиссии с материалом и выяснения вопроса о
переводе.
[Шабловский]: Главковерх предполагал пробыть два дня. На представлении
письменного материала сейчас же я настаиваю независимо от времени перевода
обвиняемых, ибо этот материал нужен для главного дела. Я это и предлагаю
Вам.
[Иорданский]'. Мы можем быть в Ставке завтра вечером, но я хотел бы знать
ваше мнение о том, не предрешает ли отправка сего материала вопроса о месте
суда, по этому поводу здесь остается в силе прежнее мнение.
[Шабловский]'. Представление материала в Следственную комиссию вопроса о
месте суда, как равно и о подсудности, не предрешает.
[Иорданский]'. Тогда будьте любезны сказать, застанем ли мы завтра вечером
главковерха, и если да, то возьмите на себя труд, предупредите его о нашем
приезде.
[Шабловский]'. Да, завтра главковерха вы застанете, и я предупрежу о Вашем
приезде еще сегодня.
[Иорданский]: Главнокомандующий фронтом интересуется знать1, возможно
ли отложить приготовление к переводу, в том смысле, как мы с вами говори­
ли, несмотря на выражение последнего приказа, без всяких промедлений.
[Шабловский]: Мое мнение не изменилось со времени последнего нашего раз­
говора в отношении главковерха. К главкоюзу я входить не могу.
[Иорданский]: Мое мнение еще более окрепло, но я передаю просьбу главкоюза, который очень желал бы получить определенный ответ.
[Шабловский]: Я не уполномочен толковать приказы главковерха и просьбу
главкоюза, могу лишь передать главковерху, что и исполню сегодня. В отно­
шении письменного материала я заявляю категорическое требование о немед­
ленном представлении его в мое распоряжение.
[Иорданский]: Доставка материала вместе с нашим приездом будет наиболее
скорой тогда61. До свиданья.
Если главковерх пожелает еще сегодня говорить со мной или главкоюзом, то
мы к его услугам.
[Шабловский]: Я передам. До свиданья.
[Иорданский]: Благодарю. Может быть, Вы будете любезны сообщить, ждать
нам сегодня разговора или нет с главковерхом?
[Шабловский]: Затрудняюсь сказать. Вокзал в 5-ти верстах, главковерх на вок­
зале, телефон к нему еще не проведен.
[Иорданский]: Тогда делать нечего.
[Шабловский]: Ro завтра.
[Иорданский]: До завтра.
[Шабловский]: До свиданья.
[Иорданский]: До свиданья.
ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 33. Л. 44-48. Телегр. бланк.

1 Так в тексте.

68

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№29
Протокол заседания Бюро Военного отдела ВЦИК
о сосредоточении всего следствия по делу генерала
Л.Г. Корнилова в руках Чрезвычайной комиссии
13 сентября 1917 г.
Председатель тов. Бинасик.
Присутствуют: тов. Безобразов, Дейс, Кукушкин, Менциковский, Смирнов,
Шиф, Скалов, Венгеров, Колеров, Мазуренко, Сомов, Диесперов, члены Чрез­
вычайной следственной комиссии по делу генерала Корнилова: председатель ее —
главный военно-морской прокурор Шабловский, полковник Украинцев, под­
поручик Ровный и председатель Исполнительного комитета Юго-Западного фрон­
та Дешевов1 и комиссар того же фронта Иорданский.
В порядке дня: доклад Чрезвычайной следственной комиссии по делу Кор­
нилова.
Председатель Комиссии Шабловский указывает, что Исполнительный коми­
тет Юго-Западного фронта требует, чтобы арестованные генералы Деникин,
Марков и др. были немедленно преданы суду, не дожидаясь общего дела кор­
ниловского восстания, но ввиду того, что, как местная следственная комиссия,
так и Чрезвычайная установили неразрывную связь и прямую зависимость пре­
ступления Деникина, Маркова и др. с восстанием генерала Корнилова, нельзя
выделить дело Деникина и Маркова и судить их отдельно от общего корни­
ловского дела. Если же местный Исполнительный комитет будет настаивать на
своем, то в деле останется очень много невыясненного, что главным образом
отразится на точном и детальном выяснении всей правды по делу генерала Кор­
нилова; и с юридической точки зрения такое выделение недопустимо.
Далее председатель Комиссии приводит фактический материал, собранный
по этому делу. Генерал Деникин разослал телеграмму по всему фронту с требо­
ванием поддержать генерала Корнилова в его борьбе против Временного пра­
вительства. Он отдал распоряжение занять телеграф и радио и не пропускать
распоряжений Временного правительства. Таким образом, он находится в пре­
ступной связи с генералом Корниловым. Поэтому необходимо, чтобы всех уча­
стников мятежа судил одновременно один суд. Местный генерал-прокурор Батог
неправильно формулировал преступление Деникина, подведя его к ПО ст. Ввиду
недостаточности следственного материала и того, что новый материал может
дать все необходимое для выяснения всей правды, расследование необходимо
продолжить.
Представитель Исполнительного комитета Юго-Западного фронта Дешевов
указывает, что местная следственная комиссия настаивает на том, чтобы гене­
ралы Деникин и Марков были преданы немедленно военно-революционному
суду. Вместе с тем он сообщает постановление Исполнительного комитета ЮгоЗападного фронта, в котором Исполнительный комитет требует, во-первых,
чтобы генералы Деникин и Марков были обязательно преданы военно-революци­
онному суду, во-вторых, чтобы их судили на месте, в гор. Бердичеве, в-третьих,
независимо от дела Корнилова, причем суд должен быть назначен немедленно.
Для выяснения этих вопросов Исполнительный комитет предоставил только
1 В документе ошибочно указана фамилия «Дешевов». Речь идет о И.С. Дашевском —
председателе Исполнительного комитета Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

69

пятидневный срок. Далее он указывает, что если это постановление не будет
исполнено, то настолько сильно озлобление солдат и местного Совета, что над
арестованными может быть учинен самосуд.
Комиссар Юго-Западного фронта тов. Иорданский указывает, что он не при­
соединяется к соображениям, высказанным председателем Чрезвычайной след­
ственной комиссии. Подробно рисует фактическую сторону дела и в заклю­
чение указывает, что активность генералов Деникина и Маркова вне всякого
сомнения. Нарушено было оперативное распоряжение, и это создавало опас­
ность наступления неприятеля. Он1 поддерживает соображения, высказанные
представителем Юго-Западного фронта.
Член Чрезвычайной следственной комиссии полковник Украинцев указыва­
ет, что важным является выяснение двух сторон этого дела —политической и
юридической. Политической: преступление тяжкое — мятеж, но нельзя его меха­
нически подводить под 110 или 108 ст. ст. Главнокомандующий подчинен Вре­
менному правительству только политически, но не находится от него в подчи­
нении в порядке воинской дисциплины, так что 110 ст. сюда не подходит62. В
заключение он призывает Бюро Военного отдела высказать авторитетное сло­
во и оказать влияние на озлобленные массы во имя торжества законности и
справедливости.
Тов. Войтинский указывает, что сейчас очень трудно исправить те юридичес­
кие дефекты, которые существуют в наших законах. Статья НО, безусловно,
подходит, она говорит о восстании против начальства, которое может быть как
лицом физическим, так и лицом юридическим, каковым в данном случае явля­
ется Временное правительство. Вся власть, принадлежащая физическому лицу —
монарху, — перешла к юридическому лицу — Временному правительству. Тре­
бование солдат, чтобы эти генералы были судимы военно-революционным судом
и по тем законам, по каким судят и солдат, вполне справедливо. В переводе
арестованных генералов в Могилев они усматривают ловушку, но если им дать
гарантию и наблюдение за ними предоставить местному Совету, то они позво­
лят их перевести.
Тов. Диесперов находит, что дело арестованных генералов Деникина, Марко­
ва и др. необходимо рассмотреть в тех нормальных условиях, которые наиболь­
шим образом обеспечили бы законное решение, и для того, чтобы правосудие
восторжествовало, нужно использовать все средства и добыть весь материал, и
если это не будет сделано, решение суда не удовлетворит народную совесть.
Следствие надо продолжить до того момента, когда будет собран весь исчерпы­
вающий материал и найден главный виновник восстания, только тогда будет
возможно определить точно и справедливо преступность соучастников мятежа.
Тов. Бинасик, не касаясь юридической стороны вопроса, указывает, что инте­
ресы государства и революции требуют самого глубокого вскрытия всего вопро­
са, и выбытие из процесса отдельных участников мятежа существенно повредит
выяснению всей правды. Массе же необходимо дать гарантию в том, что винов­
ники будут судимы со всей строгостью закона; состав Комиссии дает эту гаран­
тию и не оставляет места для подозрения.
Тов. Скалов указывает, что преступление генералов Корнилова, Деникина и
др. является преступлением против народа и революции, и это никакими зако­
нами не предусмотрено, к ним должна быть применена самая высшая мера
наказания. Поддерживает требования Исполнительного комитета Юго-Запад­
ного фронта.
1 В документе слово «он» зачеркнуто.

70

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Принято: Заслушав доклад представителей Чрезвычайной следственной ко­
миссии, Комиссара Юго-Западного фронта и представителей Исполнительного
комитета Юго-Западного фронта по вопросу о порядке и времени предания су­
ду генералов Деникина и др. и находя, что преступление Деникина явно связа­
но с делом генерала Корнилова и всех других, что интересы революции и госу­
дарства требуют самого строгого, тщательного и до конца расследования сего
заговора, что предание суду Деникина независимо от других главных виновни­
ков препятствует выяснению всех обстоятельств дела и истинных виновников
заговора против свободы народа, Бюро Военного отдела, не входя в обсуждение
вопроса о том суде, которому подлежит Деникин, настаивает на том, чтобы
дело Деникина и других генералов Юго-Западного фронта не выделялось из все­
го дела Корнилова, его вдохновителей и соучастников. Бюро Военного отдела
не может признать решающего значения за указаниями представителей Испол­
нительного комитета Юго-Западного фронта о настроении солдатской массы,
так как революционная демократия имеет силу и возможность настоять на том,
чтобы ни один из участников заговора, будь то генерал или солдат, не избежал
самого строгого суда за свое преступление.
Настоящее решение Бюро Военного отдела рассмотрено и всецело поддержано
Президиумом Центрального исполнительного комитета, который, в частности,
указал на то, что в составе Чрезвычайной следственной комиссии имеются пред­
ставители Центрального исполнительного комитета63, что является достаточной
гарантией полноты, строгости и полного беспристрастия расследования.
ГА РФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д. 546. Л. 106-107 об. Копия. Машинопись.

№30
Сообщение газеты «Русские ведомости» о «Бердичевском инциденте»

27 сентября 1917 г.

ОНИ СПЕШАТ
(К делу генерала Корнилова и его сообщников)
Быть может, завтра, послезавтра мы уже прочтем в газетах краткое телеграф­
ное известие: «Киев. В Бердичеве военно-революционный суд приговорил ге­
нерала Деникина и других, в числе восьми человек, к смертной казни через
расстреляние; приговор приведен в исполнение».
Суд уже «сформирован» при 126-й дивизии из трех офицеров и трех солдат;
назначен уже и «общественный обвинитель».
Там, в Бердичеве, спешат. Там не дожидаются, пока назначенная Времен­
ным правительством Чрезвычайная комиссия закончит свое ответственное дело
по обследованию всего дела в его целом. Там не хотят знать ни фактической
сложности дела, ни юридической трудности вопроса о подсудности дела воен­
но-революционному суду; не хотят слушать распоряжений Временного прави­
тельства. Там, наконец, не хотят знать и самых элементарных принципов судо­
производства. В самом деле, Корнилов и другие главные и второстепенные
виновники сидят под стражей в Быхове. Расследование еще не закончено. Вы­
ясняется все деяние в его целом, устанавливаются объективные факты, просле­
живается связь между соучастниками, определяются цели и умыслы всех вместе
и каждого в отдельности, степень участия и т.д. Здесь все важно, каждая ме­
лочь. Только сводка воедино всех деталей, объединение всех действий каждого

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

71

даст и общую картину содеянного, и разрешит вопрос о составе преступления.
Уничтожение, исчезновение одного из звеньев может серьезнейшим образом
отразиться на деле; быть может, даже помешает вынести какое-либо суждение о
происшедшем, о содеянном.
И по существу, и по законному определению того деяния, которое вменяет­
ся в вину, в данном случае соучастие — объединение общим умыслом, связан­
ность единством цели и действия — стоит на первом плане.
Статья 110-я Воинск[ого] устава о наказаниях (а именно эта статья избрана
обвинением), говорящая о «явном восстании» в числе восьми или более чело­
век с намерением воспротивиться начальству или нарушить долг службы, связы­
вает всех участников в неразрывное объединение, требуя и логически, и юриди­
чески совместного обследования дела и совместного одновременного рассмотре­
ния всего дела о всех соучастниках в одном и том же суде.
Помимо самой простой, даже элементарной логики и здравого смысла, неза­
висимо от содержания приведенной ст. 110-й Воинск[ого] уст[ава] о наказани­
ях], одновременного суда требует и закон судопроизводственный. Ст. 269-я Устава
военно-судебного и 207-я Устава уголовного судопроизводства устанавливают
правило: «Все соучастники в преступлении или проступке судятся в одном суде,
а именно в том, коему подсудны главные виновные, или в ведомстве коего
находится большее число обвиняемых»1. Но если одни из соучастников... под­
судны высшему, а другие низшему суду, то дело о всех обвиняемых подлежит
решению высшего суда (ст. 207-я Уст[ава] уголовного] судопроизводства]).
Это основное правило, принятое во всем мире. Во всех кодексах, в высочай­
шей степени просто и понятно. «Польза этого правила не подлежит сомнению.
Если предоставить одно и то же преступление рассмотрению различных судов;
если соучастников судят не вместе, а порознь, то раскрытие истины затруднено
будет отрывочным рассмотрением дела, и в решениях судебных мест встретятся
неизбежно противоречия». Так писали еще авторы Устава 1864 года в объясни­
тельной записке к законопроекту.
Суду и правосудию грозит великое испытание; могут быть вынесены различ­
ные приговоры; может случиться, что суд над Корниловым признает одно пре­
ступление, а судьи Деникина придут к другому решению. Глубокая рана может
быть нанесена русскому правосознанию, русской общественной совести.
Но там, в Бердичеве, спешат. Зачем? Там не исполняют повторных требова­
ний и главы Временного правительства, и председателя Чрезвычайной след­
ственной комиссии о доставлении Деникина и других в Быхов для совместного
расследования и рассмотрения дела. Там спешат. Там готовят скорую распра­
ву. Там не хотят знать ни новой власти и ее требований, ни закона и права,
ни, наконец, нас, граждан русских.
Мы говорим Временному правительству: «В Бердичеве готовится акт терро­
ра, наша совесть, наше правосознание, наша любовь к родине требуют от вас
решительных действий. Поражение права еще губительнее военной неудачи.
Найдите в себе силу вмешаться; спасите самих себя от обвинения в соучастии в
готовящемся правонарушении; поддержите свой авторитет; поддержите честь
русской революции и русской свободы. Наконец, подумайте о будущем, о ги­
бельных всходах ядовитых семян бесправия.
Дело не в Корнилове, Деникине и их соучастниках. Не только в них. Дело в
сохранении «прав человека и гражданина». Тех прав, ради которых живут и
борются люди, для воцарения которых вы, члены правительства, поставлены
1 Здесь цитируется ст. 269 Устава военно-судебного (Пг., 1917. С. 44).

72

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л,Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

нами на свои посты. Дело в праве и правде для всех — и ныне живущих, и тех,
кто придет на смену и нам, и вам».
Сергей ОРДЫНСКИЙ
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 25. Вырезка из газеты.

№ 31
Письмо помощника комиссара Юго-Западного фронта Н. Григорьева
председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому о составе
делегации Бердичевского гарнизона, участвующей в переводе
из г. Бердичева в г. Быков арестованных по делу Л.Г. Корнилова
на Юго-Западном фронте**
28 сентября 1917 г.
Председателю Следственной комиссии г[осподи]ну Шабловскому.
Сим удостоверяю, что тов. Губанов, равно как и десять его товарищей (ниже
поименованных по списку), являются представителями от Бердичевского гарни­
зона при переводе из г. Бердичева в г. Быхов находящихся под стражей гг.1 Дени­
кина, Маркова, Орлова, Эрдели, Ванновского, Эльснера и пор[учика] Клецанды. Ввиду поднятого Бердичевским гарнизоном ходатайства о предоставлении
данным делегатам права присутствовать при разборке на суде дела Корнилова и
его соучастников, со своей стороны поддерживаю это ходатайство.

Приложение.
Список делегатов удостоверяю.
Помощник комиссара Юго-Западного фронта
Н. ГРИГОРЬЕВ
г. Быхов № 4122
Подпись комиссара удостоверяю:

Комендант г. Быхова подполковник]
ЭРГАРДТ
Список делегатов:

1. Ст. ун[тер] оф[ицер] Андрей Гладченко.
2. Петр Адаменко.
3. Николай Кулачко.
4. Иван Кремнов.
5. Ефим Криворучко.
6. Кузьма Рожков.
7. Максим Климов.
8. Алексей Кибасов.
9. Ник[олай] Гурин.
10. Ник[олай] Божадзе.
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 202-203 об. Подлинник. Рукопись. Гербовая печать:
«Текинского конного полка»65.
1

Гг. — генералы.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

73

№32
Сообщение газеты «Утро России»66 о переводе «деникинской
группы» из г. Бердичева в Быковскую тюрьму
1 октября 1917 г.

ДЕЛО ГЕН. КОРНИЛОВА
Главный военный прокурор Шабловский заявил журналистам, что он узнал
из газет о предположении судить деникинскую группу отдельно. Он сообщил
правительственному комиссару свой решительный протест против этого, в осо­
бенности без предварительного расследования. Комиссар Иорданский доказы­
вал, что отсрочка суда грозит бедствиями на фронте и гражданской войной в
тылу. Главный прокурор, тем не менее, твердо настаивал на своем. Перевод
деникинской группы в Быхов состоялся при авторитетной поддержке Централь­
ного исполнительного комитета. По словам прокурора, охрана быховской тюрь­
мы стоит на должной высоте. Что касается слухов о болезни ген. Корнилова, то
они преувеличены. Ген. Корнилов страдает ревматизмом от прежних тяжких
ранений, и на его здоровье влияет тюремный режим и отсутствие необходимых
для него ванн. Прокурор Шабловский вновь заявил, что, по его мнению, в де­
яниях ген. Корнилова и его соучастников нет признаков измены. Если бы ген.
Корнилов для осуществления своих замыслов ослабил или дал прорвать вверен­
ный ему фронт без оперативных указаний, это повлекло бы за собой вредные
последствия для боеспособности армии, тогда квалификация по 100 ст. была
бы бесспорной.
«Утро России». № 236. 1 октября 1917 г.

№33
Телеграмма председателя Исполнительного комитета Совета
солдатских депутатов Юго-Западного фронта И.С. Дашевского
военному министру А.И. Верховскому об ускорении следствия
по делу генерала Л.Г. Корнилова1
10 октября 1917 г.
Исполнительный комитет Юго-Западного фронта присоединяется к поста­
новлению исполнительного комитета Западного фронта о необходимости уско­
рения следствия над генералом Корниловым. [№] 2715.
Председатель Искомитюза ДАШЕВСКИЙ

Резолюция: В Комиссию прокурор [а] Шабловского. 20/Х—17.“
Помета: Бердичев. Председателю Искомитюза. На номер111 2715 сообщает­
ся, что движение следствия задерживается неполучением следствием протоко­
лов Комиссарюза.
ГАРФ. Ф.1780. Оп.1. Д. 93. Л. 316. Телегр. бланк.
1 Телеграмма была переслана согласно резолюции начальника Политического управления
военного министра 1 октября 1917 г. председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому
и получена последним 23 октября 1917 г.
11 Далее подпись неразборчива.
111 Слова «на номер» зачеркнуты.

74

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№34
Телеграмма председателя Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловского
комиссару Юго-Западного фронта Н.П. Иорданскому о немедленной
передаче комиссии материалов, собранных по корниловскому
выступлению на Юго-Западном фронте
20 октября 1917 г.

Чрезвычайная Комиссия по делу Корнилова просит немедленно выслать на­
рочным в Петроград67 следственный материал по делу Южной группы обвиняе­
мых: Деникина, Маркова, Орлова, Эрдели, Эльснера, Банковского. Неиспол­
нение повторных просьб Комиссии задерживает окончание следствия6*.
Председатель ШАБЛОВСКИЙ
№ 163.
ГАРФ. Ф. 1780. Д. 93. Л. 273. Копия. Машинопись.

№ 35
Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловского
главному начальнику Двинского военного округа1 о немедленном
переводе арестованных в г. Витебске по делу генерала Л.Г. Корнилова
в Быховкую тюрьму69
22 сентября 1917 г.
Витебск
Главному начальнику Двинского военного округа
Прошу принять зависящие [от Вас] меры к немедленному переводу в Быхов в
распоряжение Чрезвычайной комиссии лиц, арестованных в связи с делом Кор­
нилова. Одновременно необходимо доставить в Быхов все материалы по делу.
Комиссия выезжает в Быхов сегодня. [№] 38п.
Подписал:
председатель ШАБЛОВСКИЙ
Сверял:
делопроизводитель™
ГАРФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д.93. Л. 123. Заверенная копия. Машинопись.

№36
Письмо Витебского Совета солдатских депутатов
председателю Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловскому
о направлении из г. Витебска в Быховскую тюрьму
соучастников генерала Л.Г. Корнилова
24 сентября 1917г.

В Чрезвычайную следственную комиссию под председательством
военно-морского прокурора Шабловского (гор. Быхов)

Витебский Совет солдатских и рабочих депутатов, получив от члена Всерос­
сийского Центр[ального] исполнительного] комитета Советов товарища Эрлиха
1 В документе фамилия начальника Двинского военного округа не указана.
11 Цифра «38» вписана от руки.
1,1 Далее подпись неразборчива.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

75

указания направить арестованных в дни корниловского мятежа и в связи с ним
бывшего сенатора Римского-Корсакова, подполковника Новосильцева и гр[ажданина] Никанорова в город Быхов в распоряжение Чрезвычайной следствен­
ной комиссии под председательством во [енно]-морского прокурора Шаблобско­
го для дальнейшего выяснения степени причастности к заговору, направляет
арестованных в сопровождении членов Исполнительного] ком[итета] Совета
т.т. Лебедева и Мальденгрина в Ваше распоряжение.
Председатель1
Секретарь
Помета: Доложено 6/Х.
Резолюция: К канцелярской] переписке]. Полк[овник] Украинцев].
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 139. Подлинник. Машинопись.

№37
Телеграмма комиссара Двинского военного округа Шубина
председателю Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловскому
о решении участи сторонников генерала Л.Г. Корнилова,
арестованных в г. Витебске
25 сентября 1917 г.

В Витебске сидят в тюрьме Новосильцев11, Никаноров, Римский-Корсаков.
Обвинение не предъявлено. Числятся за Советом депутатов. Все материалы
посланы Вам. Сидят более трех недель. Необходимо привлечение к суду или
ликвидации111. Прошу принять меры к выяснению [их] участи. Псков. [№] 27.

Военный комиссар Двинского округа ШУБИН
Помета: Уже исполнено. К канцелярской] переписке.
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 144. Телегр. бланк.

№38
Заявление офицеров Отдельной пулеметной роты
в Чрезвычайную комиссию о необходимости расследования
деятельности поручика Игнатьева™
3 сентября 1917 г.
В Верховную следственную комиссию
заявление
Мы нижеподписавшиеся доводим до сведения Следственной комиссии следу­
ющее. В настоящее время в Ставке проживает некто пор[учик] <Игнатьев —
бывший командир Отдельной пулеметной роты при Штабе Верховного главнокомандующего>1У, о преступных и контрреволюционных действиях которого рот­
ный комитет названной роты делал уже заявление в Исполнительный комитет
Совета рабочих и солдатских депутатов г. Могилева.
1
11
111
17

Далее подписи председателя и секретаря неразборчивы.
В тексте фамилия указана ошибочно: «Новосельцев».
Так в тексте.
Здесь и далее в документе текст, заключенный в угловые скобки, подчеркнут карандашом.

76

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Теперь мы как представители роты еще раз заявляем и просим назначить след­
ствие над указанным офицером.
Приводим несколько фактов, характеризующих названного <пор. Игнатьева>.
С первого дня революции, несмотря на то, что он дал слово солдатам идти
рука об руку с ними, он вел себя крайне отрицательно. Его <всегда радовала
какая-нибудь неудача революции, и он всегда спешил поделиться этой радостью>.
Выборным организациям вообще и, в частности, своему ротному комитету
он не придавал никакого значения. Не один раз, когда комитет требовал у него
отчета в хозяйстве, он говорил: «Я полный хозяин в роте, и меня никто не
имеет права контролировать».
Особенно он стал невыносим с тех пор, когда у нас был кризис министерс­
кой власти и когда <на должность Верховного главнокомандующего заступил
ген. Корнилов>. Не проходило ни одного дня, чтобы он не оскорбил когонибудь из членов своего ротного комитета или кого из солдат роты.
Тогда ротой на общем собрании 26 июля с.г. была принята следующая резо­
люция: «Выразить командиру роты недоверие и просить его, чтобы он отказался
от занимаемой должности». Резолюция эта ему еще не была сообщена, но уже
2 августа с.г. мы получили предписание в течение одних суток погрузиться и
уехать на фронт, а ему было предписано сдать роту младшему офицеру, а само­
му остаться для ликвидации имущества.
Из этого видно, что пор. Игнатьев сообщил в Штаб о настроении среди сол­
дат роты, и в связи с готовящимся заговором рота, с точки зрения Штаба,
была политически неблагонадежна, почему ее и поторопились поскорее убрать,
несмотря на то, что у нас не хватало много самого необходимого имущества, а
поручик <Игнатьев как человек нужный был оставлена
Уже после отъезда роты было два случая, свидетельствующие о том, как он
старался вредить делу.
Через несколько дней после отправки роты сюда прибыл для роты груз, а
именно двуколки, упряжь и проч., и пор. Игнатьев, зная, что в роту это иму­
щество необходимо, не направил его туда, а вернул обратно в склад. Другой
случай такой. Роте было быть1 при штабе одного из фронтов для стрельбы по
воздушному флоту. Но так как специальные для этого станки, средства связи и
другое нужное имущество было оставлено здесь для сдачи, то командир роты
подпоручик Сазонов прислал сюда трех человек для получения этого имуще­
ства. Поручик Игнатьев и это имущество не выдал, ссылаясь на то, что оно уже
сдано в Управление дежурного генерала при Верховном главнокомандующем, а
на самом деле это имущество фактически не сдано и до сих пор, а рота при всем
желании принести Родине какую-нибудь пользу должна целый месяц, а быть
может и больше сидеть, ничего не делая. Благодаря тому, что пор. Игнатьеву
не хотелось канителиться <с делом, а, вероятно, нужно было работать в другом
направлении, а именно в заговоре, об его участии в котором мы нисколько не
сомневаемся, во-первых, потому, что он уже два года как здесь, ему все знако­
мы, во-вторых, сама-то революция ему не по душе, да, кроме того, он, ка­
жется, состоит членом Комитета Союза офицеров Армии и флота>п.
Донося о вышеизложенном от имени всей роты, просим назначить следствие
о делах названного пор. Игнатьева.
Отдельной пулеметной роты для стрельбы по воздушному флоту,
мл. ун.-оф. Василий НАРЕВ
мл. у[нтер]-оф. Иосиф ВЕРЕТЕНОВ
Ставка.
Так в тексте.
11 Текст, заключенный в угловые скобки, подчеркнут и отчеркнут на полях карандашом.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

77

Помета: Получено 4 сентября] 1917. Н. Колоколов.
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 2-3. Подлинник. Рукопись.

№39
Заявление группы солдат и офицеров Управления полевого инспектора
артиллерии в Военный комитет охраны революции11 о сочувствии
ряда офицеров и солдат выступлению генерала Л.Г. Корнилова

Не позднее 19 сентября 1917 г.

29 августа сего года в присутствии офицеров и солдат «Упарта» были прочте­
ны воззвания генерала Корнилова72. После чего выступал ряд офицеров с зажи­
гательными речами, направленными в сторону Корнилова и явно порицая Вре­
менное правительство, которое якобы не может стоять у власти потому, что оно
находится во власти большевиков.
Генерал Ханжин после прочтения воззваний сказал, что он знает Корнилова,
так как был вместе с ним в училище и знает его как человека определенных
взглядов, затем знает его работу на фронте. Все время генерал Ханжин смотрел
в пол, й говорил очень вяло, и как будто неохотно, и вообще сказал очень мало.
После него выступил генерал Барсуков, который сказал, что «генерал Ханжин
не все сказал нам, и я хочу вам кое-что добавить». Последний сказал, что мы
должны молиться Богу, что он нам дал такого человека, который только он
один1 может спасти Россию и довести ее до Учредительного собрания73, и в на­
стоящий момент только он может создать такую власть, которая привела бы Рос­
сию к желанному результату, а потому молитесь Богу, и мы твердо будем вы­
полнять волю доблестного Верховного главнокомандующего генерала Корнилова.
Затем он сказал, что так быть не может, такая власть не власть (это он указал
на Временное правительство и Петроградский совет рабочих и солдатских депу­
татов). Он сказал: «Разве можно допустить, чтобы была власть, а над ней со­
вершенно без всякой ответственности какая-то собранная шайка».
Далее сказал, что разве это была свобода, когда мы не имели право открыто
говорить. (Совершенно верно, генералу Барсукову как таковому до сего времени,
т.е. до выступления Корнилова, открыто говорить не приходилось, и нет ника­
ких сомнений, что они говорили и работали тайно, подрывая в корне завое­
ванную нами свободу и с тем наше революционное Временное правительство).
В своей речи генерал Барсуков проявлял сильное волнение и со слезами на
глазах, задыхаясь, хотел, надо полагать, сказать, что все то, к чему призывал
нас, уже осуществилось. Он старался как можно больше забросать нас этими
гнусными словами и найти в нас поддержку, но он грубо ошибся. Среди солдат
сочувствия он не нашел и ни в коем случае не найдет. Все солдаты слушали его
с отвращением, и этим он только выдал себя в том, что является ярым сотруд­
ником генерала Корнилова.
В этот момент чиновник Пятницкий доложил, что в Ставку приезжает Вре­
менное правительство к генералу Корнилову.
Я, фейрвейкер Горячев, коснулся настоящих исторических переживаний, я
указал, что мы отрезаны от всей остальной России и являемся в Могилеве, как
в осажденной крепости. Нам неизвестно, что происходит вне Могилева, а затем
указал на те воззвания, которые были прочтены нам, в тот момент я заявил,
что мы принимали присягу Временному правительству и должны оставаться
1 Так в тексте.

78

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

верными последнему. Чиновник Пятницкий сказал: «Ну так что же, ведь Вре­
менное правительство едет сюда». Я опять заявил: «А будет1 ли в этом составе те
министры, которым доверяется революционная демократия», — и указал как
таковых Керенского, Авксентьева, Чернова, Скобелева и других. Пятницкий
заявил: «Как Чернова и других министрами никто не признает. Все эти минист­
ры привели к разрухе страну. Все, что исходит от них, — есть утопия». Я опять
сказал, что Керенский гениальный по уму и что ему доверяется весь народ.
Подполковник Угрюмов перебил и сказал, что Керенский, как артист. Артист,
например, имеет успех на сцене, потому что обладает хотя для того таланта11,
так и Керенский: он обладает талантом говорить, как артист на сцене, больше
он ничего делать не может. Разве можно доверяться такому человеку в такой
критический момент и оставить его у власти, чтобы он строил Россию. Дальше
он заявил: «Прежде чем начать строить здание, для этого приглашают опытных
и хороших архитекторов, а разве можно доверить строить здание тому, кто ме­
шал известку».
Я, Горячев, приведу здесь еще несколько слов генерала Барсукова совместно
со словами подполковника Угрюмова, которые убедительно призывали, что в
такой исторический момент и верить только им, ибо только они могут сказать
нам правду, и никаким сторонним слухам не верить, а главное газетам, Бар­
суков сказал, что из газет вы правды не прочтете.
Мы нижеподписавшиеся приводим здесь список тех лиц, которые по всему
нашему убеждению являются «^сочувствующими выступлению генерала Кор­
нилова^11.
1. Генерал Барсуков.
2. <Полковник Драке.
3. Полковник Турбин.
4. Подполковник Шайтанов.
5. Шт[абс] капит[ан] Фаницкий.^
6. Подполковник] Угрюмов.
7. <Капитан Войцеховский.>
8. Чиновник Пятницкий.
9. <Чиновник Козловский.
10. Чиновник Гончаров.
И. Чиновник Римский-Корсаков.
12. Чиновник Рождественский. >

Кроме зачеркнутых лиц, на которых вынесена резолюция группы солдат «Упарта», мы подтверждаем слова, сказанные разными лицами, указанными в списке
под № 1—6—8:
Старший фейрверкер ГОРЯЧЕВ
Старший фейрверкер
< Старший унтер-офицер
Младший унтер-офицер Михаил БЕЛЬСКИЙ.>У
1 Так в тексте.
11 Так в тексте.
111 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан от руки, поверх зачеркнутого: «душой и
делом контрреволюционерами».
17 Здесь и далее текст, заключенный в угловые скобки, зачеркнут.
у Текст, выделенный курсивом, вписан от руки. Напротив текста, заключенного в угло­
вые скобки, помета: «136 пехотного] зап[асного] полка».

79

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

Помета: Получено 8/1Х. Полк[овник] Украинцев.
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 18-19. Подлинник. Машинопись.

№40
Постановление исполкома Могилевского губернского Совета
крестьянских депутатов о ходатайстве перед Временным
правительством о включении в состав Чрезвычайной комиссии
представителей революционно-демократических организаций14
7 сентября 1917 г.
Могилевский Исполнительный Комитет губернского Совета крестьянских
депутатов в заседании от 7 сентября 1917 г., обсудив доклад тов. Засорина,
командированного из Комитета охраны революции в состав Чрезвычайной след­
ственной комиссии по делу корниловского мятежа, постановила:
Принимая во внимание, что Чрезвычайная следственная комиссия по сво­
ему составу является недемократической и крайне малочисленной, что ею по­
лучены директивы от Временного правительства сузить следствие небольшим
кругом лиц75, причастных в заговоре, что общее положение Ставки не измени­
лось, что меры содержания арестованных совершенно недостаточны, что общая
атмосфера в Могилеве в связи с присутствием войск, преданных Корнилову,
слишком напряжена и грозит нежелательными эксцессами, что большая часть
командного состава гарнизона явно контрреволюционна, что в выступлениях
начальника Штаба главковерха генерала Алексеева замечается явная тенденция
взять на себя оправдание поведения части офицерского состава Ставки и гар­
низона в дни корниловского мятежа, постановил:
1) Настаивать перед Временным правительством на необходимости присут­
ствия в Комиссии представителей революционно-демократических организаций.
2) Расширить следствие до пределов привлечения всех главных участников
заговора не только в Могилеве, но и в пределах всей России и предать всех
участников мятежа военно-революционному суду.
3) Просить Временное правительство приступить немедленно к полной реор­
ганизации Ставки.
4) Настаивать перед Чрезвычайной следственной комиссией на необходимо­
сти содержания всех участников мятежа в тюрьме, на основании правил гарни­
зонной службы и предоставления права контроля над порядком содержания аре­
стованных представителям революционно-демократических организаций.
5) Указать Временному правительству на необходимость немедленного выво­
да частей гарнизона, принимавших участие в корниловском мятеже, и замены
их частями войск, вполне преданных Временному правительству.
6) Настаивать перед военным министром на смене всего командного состава
в Корниловском ударном и Текинском конном полках, принимавшего участие
в мятеже, и предании его суду.

С подлинным верно:

Секретарь1

Помета: Получено 8/1Х. Полк[овник] Украинцев.
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 17. Заверенная копия. Машинопись. Печать: «Испол­
нительный] комит[ет] Совет[а] крестьян[ских] депутатов] Могилев[ской] губ.».
1 Далее подпись неразборчива.

80

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№41
Ходатайство Исполнительного комитета Всероссийского Совета
крестьянских депутатов военному министру А.И. Верховскому
о включении их представителей в состав Чрезвычайной комиссии1

13 сентября 1917 г.
Господину военному министру

Заявление
Настоящим просим предоставить Исполнительному комитету Всероссийско­
го Совета крестьянских депутатов право послать в Следственную комиссию по
делу Корнилова своих представителей в количестве трех человек.
Товарищ председателя ПОКРОВСК[ИЙ]
Управляющий делами Ал[ексей] КИРИЧЕНКО
Резолюция: <Доложить завтра же председателю комиссии И.С. Шабловскому.
16.Х. Н. Колоколов.
К канцелярской переписке. 18/Х.>п
Председателю] Шабловскому по принадлежности.
Пометы: Политическое] управление].111 15 сентября].
Получ[ено]. 16/1Х.
<Доложено. 18/Х.
Назначения все последние исходят от Врем[енного] правительства].>
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 265. Подлинник. Машинопись.

№42
Постановление Войскового круга Сибирского казачьего войска
о ходатайстве перед Временным правительством о включении
в состав Чрезвычайной комиссии представителя от казачества™

20—21 сентября 1917 г.
В заседании 20 сентября 1917 г. Войсковой круг Сибирского казачьего вой­
ска постановил:
1) Войсковой круг Сибирского казачьего войска не может обойти молчанием
волнующего всю Россию дела о бывшем Верховном главнокомандующем Лавре
Георгиевиче Корнилове.
Генерал Корнилов сын нашего войска, не знавшего в своей среде изменни­
ков, народный герой, стяжавший в эту войну боевую славу, не побоявшийся
смертельной опасности и лишений, чтобы, вырвавшись из вражеского плена,
продолжать служение своей родине в тяжелую и страшную для нее годину, и
категорически заявивший в своих приказах, что монархия вернется в Россию,
1 Заявление было переадресовано из Политического управления военного министра 15 ок­
тября 1917 г. председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому.
11 Здесь и далее в документе текст, заключенный в угловые скобки, вписан на обороте
документа.
111 Далее подпись не разобрана.
17 Постановление Войскового круга Сибирского казачьего войска было также опубликова­
но в газете «Речь». (См.: Речь. 29 сентября 1917 г. С. 3).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

81

только перешагнув через его труп1, — обвиняется в том, что он стал во главе
мятежа в целях контрреволюции.
С болью в сердце Войсковой круг выслушал тяжкие обвинения, возводимые
на своего доблестного сына, и, ознакомившись со всеми оглашенными доку­
ментами, заявляет, что войско не обвинит генерала Корнилова в мятеже, из­
мене и контрреволюции до тех пор, пока беспристрастный гласный суд, суд
общественной совести, не вынесет своего окончательного решения; вместе с
этим Круг, принимая близко к сердцу участь своего сына, постановил делеги­
ровать для ближайшего участия в следственной комиссии и присутствованию на
суде двух представителей войска.
2) Для указанного участия в следственной комиссии и присутствия в суде в
заседании 21 сентября 1917 г. Войсковым кругом Сибирского казачьего войска
избраны: генерал-лейтенант в отставке Г.Е. Катанаев и хорунжий А.В. Бородавкин76.
С подлинным верно: Председатель Войсковой Управы Сибирского казачьего войска11
Сверял:
Секретарь111
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 243. Заверенная копия. Машинопись. Гербовая печать:
<Сибир[ское] казачье войсков[ое] хозяйств[енное] правление]».

№43
Рапорт войскового атамана Терского казачьего войска М.А. Караулова
военному министру А.И. Верховскому о включении представителя
от Совета Союза казачьих войск11 в Чрезвычайную комиссию™
29 сентября 1917 г.

В заседании войскового правительства при участии представителей от отдельских7 казачьих комитетов Терского войска, состоявшегося 12 сего сентября,
при всестороннем обсуждении первейшей остроты вопроса по делу выступления
генерала Корнилова, единогласно постановлено возбудить ходатайство перед
Временным правительством о назначении представителя от Совета Союза каза­
чьих войск в трибунал, назначенный для суда над генералом Корниловым.
Докладывая о вышеизложенном, прошу Вашего ходатайства перед Временным
правительством об удовлетворении постановления Войскового правительства
войска Терского и о последующем благоволите поставить меня в известность.
Подписал:
Скрепил:
Верно:
С подлинным верно:

Войсковой атаман КАРАУЛОВ
Правитель Канцелярии, титулярный советник*1
Младший помощник правителя ДЕМИДОВ
За начальника общего отдела штабс-ротмистр КНЯЗЕВ

1 Здесь речь идет о приказе генерала Л.Г. Корнилова № 900 от 29 августа 1917 г. Приказ
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 109. (См. приложение №6 —т. 2).
11 Далее подпись неразборчива.
111 Далее подпись неразборчива.
17 13 октября 1917 г. рапорт был переслан председателю Чрезвычайной комиссии И.С.Шабловскому из Политического управления военного министра и 16 октября получен в Комиссии.
у Так в тексте.
71 Подпись отсутствует.

82

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Пометы: Один представитель уже назначен. О допущении второго представи­
теля вопрос обсуждается, по имеющимся сведениям, во Времен[ном] прави­
тельстве сегодня.
К канцелярской] переписке. Доложено. 18/Х. [Н. Колоколов]
Резолюция: Доложить завтра же председателю комиссии И.С. Шабловскому.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 263, 263 об. Заверенная копия. Машинопись.

№44
Постановление Чрезвычайной комиссии о включении в ее состав
представителя Совета Союза казачьих войск И.Г. Харламова
Не позднее 12 октября 1917 г.1
1917 года октября 12 дня Чрезвычайная комиссия по расследованию дела о
ген. Корнилове и его соучастниках, принимая во внимание сделанное накануне
военным министром генералом Верховским заявление Комиссии о том, что со­
стоялось постановление Временного правительства о включении в состав Комис­
сии в качестве члена ее представителя казачества в лице представителя Совета
Союза казачьих войск, и имея в виду представленное Комиссии удостоверение
Совета Союза казачьих войск от 2 октября 1917 года за № 1775 в том, что Сове­
том командируется в Комиссию «по расследованию дела о движении генерала
Корнилова» Иван Григорьевич Харламов11. Комиссия, руководствуясь п. Поло­
жения о Комиссии78 (Указ Временного] Правительства]: Сенату от 29 августа
с.г.) — постановила: Ивана Григорьевича Харламова включить в состав Комис­
сии на правах члена ее, как представителя Совета Союза казачьих войск.
Председатель ШАБЛОВСКИЙ
Полковник РАУПАХ
Полковник УКРАИНЦЕВ
Николай] КОЛОКОЛОВ
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 272. Подлинник. Машинопись.

№45
Письмо Мануйлова, начальника личной канцелярии военного министра,
председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому
о решении Временного правительства включить в состав комиссии
представителя Сибирских казачьих войск хорунжего А.В. Бородавкина™
18 октября 1917 г.
Председателю Чрезвычайной следственной комиссии И.С. Шабловскому

По приказанию военного министра сообщаю: Временное правительство поста­
новило допустить для участия в работах Комиссии одного представителя Сибир1 Датируется по тексту документа.
11 Удостоверение члена Совета Союза казачьих войск И.Г. Харламова см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 93. Л. 353.
111 Письмо с аналогичным содержанием было послано председателю Чрезвычайной комис­
сии И.С. Шабловскому из 2-го отделения Главного военно-судного управления. (См.: ГА
РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 274).

83

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

ских казачьих войск, каковым является выборный Войсковым кругом Сибирского
казачества хорунжий Бородавкин79.
Поручик МАНУЙЛОВ

Резолюция: Доложить об участии хорунжего Бородавкина. 18/Х. Н. Колоколов.
Помета: Доложено 18/Х.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 219. Подлинник. Машинопись.

№46
Резолюция Исполнительного комитета Могилевского Совета
рабочих и солдатских депутатов о необходимости ужесточения
режима содержания арестованных по делу генерала Л.Г. Корнилова^

6 сентября 1917 г,
Верховному главнокомандующему, министру-председателю Керенскому; во­
енному министру Верховскому; морскому министру Вердеревскому1, помощни­
ку начальника Штаба верховного]11 В.В. Вырубову; командующим военными
округами Москвы и Петрограда; прокурору Правительственной следственной
комиссии Шабловскому; прокурору Московской судебной палаты Сталю; Все­
российскому центральному исполнительному комитету Советов рабочих и сол­
датских депутатов; Совдепам Петрограда, Москвы, Кронштадта, Гельсингфорса,
Ярославля, Киева, Одессы, Ростова-на-Дону, Харькова, Минска, Витебска,
Н[ижнего] Новгорода, Казани, Выборга, Пензы, Екатеринославля, Центрофлота, Румчерот; армейским комитетам Западной, Южной, Юго-Западной, Север­
ной областей.
Резолюция, принятая в заседании Исполнительного комитета
Совета рабочих и солдатских депутатов 6 сентября 1917 г.

Исполнительный комитет Могилевского Совета рабочих и солдатских депута­
тов, обсудив вопрос о содержании арестованных правительственной следствен­
ной комиссией, ее деятельности, составе и положении дел в Ставке и находя,
что режим, сторожевая охрана и помещение (гостиница на центральной улице
города), где находятся арестованные государственные преступники81, не соот­
ветствуют Уставу гарнизонной службы, а также пребывание арестованных в по­
мещении без надлежащих запоров у дверей дает возможность выхода в любое
время, постановил:
1. Требовать замены смешанного караула из солдат Текинского полка и Геор­
гиевского батальона — солдатами исключительно Георгиевского батальона.
2. Немедленного перевода всех арестованных в более надежное помещение,
каковым является Губернская тюрьма.
3. Права беспрепятственного контроля места заключения уполномоченному
члену Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов.
4. Немедленного вывода из Могилева корниловского Ударного и Текинского
полков и ввода взамен их новой части войск, вполне преданных Временному
правительству.
1 В тексте фамилия указана ошибочно: «Вердеровскому».
11 Далее слово напечатано нечетко. Вероятно, следует: «главнокомандующего]».

84

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

5. Представительства революционной демократии в Чрезвычайной следствен­
ной комиссии и
6. Организации при Ставке Особого комитета с контролирующими функци­
ями из представителей фронтовых комитетов Петрограда, Москвы и Могилева.
Председатель1
Секретарь УСАНОВ
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 296, 296 об. Подлинник. Машинопись. Печать: «Совет
рабочих и солдатских депутатов губ. гор. Могилева».

№47
Сообщение газеты «Новая жизнь»*1 об обстоятельствах перевода
генерала Л.Г. Корнилова и его соучастников из г. Могилева
в Быховскую тюрьму и об условиях их содержания
21 сентября 1917 г.

КАК ЛИКВИДИРУЮТ КОРНИЛОВЩИНУ
Приводим из московских «Известий» отрывок из письма тов. Н.В. Шубникова,
состоящего в качестве представителя Центр[ального] исполнительного] комитета
советов членом Чрезвычайной следственной комиссии по делу Корнилова83.
«...Чрезвычайная следственная комиссия освободила полковника Сахарова,
против которого будто бы не оказалось никаких улик в пособничестве измене
Корнилова. Это тот самый Сахаров, который на Московском совещании ос­
корбил революционную демократию и был назван Керенским трусом.
Ночью с11на12вЗ часа Корнилов и другие арестованные были посажены на
автомобили и отправлены на вокзал. На вокзале арестованные совсем не были
окарауливаемы, — они смешались с офицерами, назначенными для сопровож­
дения арестованных, и многими другими офицерами, явившимися на вокзал,
очевидно, для проводов. Арестованных сопровождает масса тюков для необхо­
димого комфорта на новом месте заключения. Проводы были очень трогатель­
ны. Создавалось впечатление, что здесь не изменники и предатели родины, а
милые друзья, которые расстаются для скорого свидания. Изменники и преда­
тели свободно по платформе переходят из вагона в вагон, пока, наконец, не
устраиваются очень удобно в одном вагоне.
Вокруг Корнилова образуется кружок преступников, которые ведут себя со­
вершенно непринужденно и весело; кажется, что все они более чем уверены,
что их везут не на страшный революционный суд, а что все они совершают
приятное путешествие.
В вагоне становится караул на площадках по 2 текинца11 и одному георгиевцу
на обе площадки, 38 георгиевцев и эскадрон текинцев помещаются в отдельных
вагонах неизвестно для чего. Все носит характер, что едут важные персоны, к
которым для оказания почестей и охраны поставлены столь незначительные силы
и столь незначительная охрана. Арестованных сопровождают: комендант Став­
ки Квашнин-Самарин, призывавший в дни мятежа подчиниться Корнилову,
полковник Текинского полка Григорьев, 5 других офицеров Текинского полка,
особо выбранных, все не безусловно преданные революции люди.
1 Далее подпись неразборчива.
11 Текинец — рядовой Текинского конного полка. О Текинском конном полке см. ком­
ментарий № 65 — т. 1.

85

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

Арестованных всего только 19 человек: Корнилов, Лукомский, Романовский,
прапорщик] Иванов, Аладьин, Кисляков, Саад, Сабоцкий, Аловский, Роженко, Ряснянский, Брагин, Чунихин, Никитин, Гринцевич, Аракелов, Андерсон.
Поезд ночью же прибыл в г. Быхов, где без всякого караула, в несколько
приемов арестованные и их громоздкий багаж перевезены на автомобилях в зда­
ние женской гимназии. Предатели устроились более чем комфортабельно. Сво­
бода полнейшая. Из Ставки на автомобилях везут им яйца, молоко, масло. Не
забыт и лучший повар Могилева, взятый из гостиницы «Бристоль».
В городе корниловцы с винтовками гоняются за георгиевцами. Масса пья­
ных корниловских солдат.
Отношение ко всему старое. Следственная комиссия меня не приняла, так
как ей не было ничего известно о моем назначении. Третьего дня корниловский
офицер прапорщик] Кондратьев явился на заседание Исполнительного] ко­
митета] Советов, заявив, что 19 будут разгромлены Советы и будет погром. В
городе тревожно».
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 5. Вырезка из газеты.

№48
Телеграмма помощника начальника Штаба Верховного
главнокомандующего по гражданской части В.В. Вырубова
Верховному главнокомандующему Л.Ф. Керенскому
о результатах проверки организации охраны в Быховской тюрьме
арестованных по делу о выступлении генерала Л.Г. Корнилова

22 сентября 1917 г.
Петроград. Зимний дворец. Главковерху.
Копия — председателю Чрезвычайной следственной комиссии,
главному военно-морскому прокурору Шабловскому.
Вчера был в Быхове лично, убедился в порядке охраны наружной и внутрен­
ней. У входа и по углам стены, окружающей здание, шесть постов георгиевцев. Внутри здания в нижнем этаже расположен конвой текинцев. У лестни­
цы, ведущей в верхний этаж, где размещены заключенные, двое часовых, в
верхнем этаже у лестницы двое, по концам коридора — по часовому. Генералы
размещены по одному, остальные группами. В дверях помещений проделаны
застекленные форточки для наблюдения. Считаю охрану при соблюдении служ­
бы достаточной. Из доклада коменданта полковника Текинского полка Григо­
рьева убедился, что действительно им без ведома заключенных была допущена в
место заключения корреспондентка «Раннего утра»84 госпожа Рихтер. В свое
оправдание комендант ссылался, что она назвалась сестрой милосердия, рабо­
тающей в дивизии Корнилова. Корнилов заявил протест против допущения к
нему без его ведома кого бы то ни было. Беседы никому не давал и вошедшую
к нему во время сна госпожу Рихтер просил оставить его комнату. Комендант
Григорьев отстранен85. [№] 105.
Понаштавер[х] ВЫРУБОВ
Помета: Доложено 1/Х.
Резолюция: К канцелярской переписке. Н. Колоколов.
ГАРФ.Ф.1780. Оп.1. Д.93. Л. 161-162. Телегр.бланк.

86

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№49
Телеграмма президиума Комитета войсковых организаций при Ставке
Верховного главнокомандующего председателю Чрезвычайной комиссии
И.С. Шабловскому о допуске представителей комитета к проверке
организации охраны заключенных в Быховской тюрьме
4 октября 1917 г.

Петроград. Главному военному прокурору председателю
Чрезвычайной следственной комиссии Шабловскому
Ввиду волнующих гарнизон и могущих взволновать армию слухов о послабле­
ниях, чинимых в деле охраны генерала Корнилова лицами, за охрану ответ­
ственными, Комитет войсковых организаций при Ставке просит Вас телеграф­
но разрешить представителям комитета посетить место заключения в целях
проверки этих слухов. О результате будет доведено до Вашего сведения. № 559.
Президиум

Помета: Доложено 6/Х.
ГА РФ. Ф.1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 192. Телегр. бланк.

№50
Телеграмма председателя Исполнительного комитета Совета
солдатских депутатов Юго-Западного фронта И.С. Дашевского
министру-председателю А.Ф. Керенскому об ускорении суда
над Л.Г. Корниловым и его сторонниками и ужесточении
условий их содержания в Быховской тюрьме
6 октября 1917 г.
Министру-председателю Керенскому.
Главковерх, ЦИКСОРСОД, Общеармейскому комитету в Ставке,
КОМОРСЕВ, ИСКОМЗАП, РУМЧЕРОД, КРАСОКАР, АРКОМ.
Особой [телеграммой] — комиссарюз.

Только министру-председателю Керенскому
Исполнительный комитет Юго-западного фронта, заслушав доклады делегатов
частей гарнизона г. Бердичева, ездивших для сопровождения в г. Быхов аресто­
ванных генералов Деникина, Маркова и других1, постановили: корниловский
мятеж глубоко взволновал всю солдатскую массу на фронте. Армия ждет спра­
ведливого суда над мятежниками, пытавшимися посягнуть на революционные
завоевания народа. Между [тем] все сведения, доходящие последнее время на
фронт относительно судьбы генерала Корнилова и его соучастников, вызывают
в армии бесконечную тревогу и возмущение. В то время как назначение суда
над участниками мятежа все более оттягивается, в прессе ведется кампания,
имеющая целью оправдать и идеализировать деятелей заговора и всячески очер­
нить тех представителей революционной власти и те войсковые организации и
солдатские массы, которые своими самоотверженными решительными дейст1

См. документ № 31 — т. 1.

87

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

виями не дали мятежникам свершить задуманное ими злое дело. Мятежные
генералы и их сообщники содержатся не как преступники перед государством и
народом, с полным нарушением требований гарнизонной службы, вместо верных
революции войск их охраняют преданные Корнилову текинцы. Мятежники имеют
полную свободу сношений с внешним миром, находятся в постоянном общении
друг с другом, пользуются всевозможными привилегиями, совершенно недопу­
стимыми в отношении содержащихся под стражей тяжких государственных пре­
ступников. Слухи об этих обстоятельствах уже дошли до фронта. Солдатская
масса уже охватывается брожением, испытывая справедливость возмущения при
мысли о том, что революционная власть оказывает всевозможные поблажки
контрреволюционным заговорщикам. Глубокое недоверие к высшей власти,
рождаемое в умах солдат, и наряду с этим начинает падать в их глазах авторитет
войсковых организаций, которые обвиняются ими недостаточно энергично, и в
стойком отстаивании революционной справедливости по отношению к участ­
никам мятежа. Считаясь со всем вышеизложенным, Исполнительный комитет
Юго-Западного фронта, несущий ответственность за спокойствие солдатской
массы на фронте, настаивает на немедленной замене текинцев, охраняющих
корниловцев, верными революции войсками, на допуске к участию наблюдений
за охраной представителей общеармейского комитета в Ставке, на немедлен­
ном переводе арестованных на положение, соответствующее обычным услови­
ям содержания государственных преступников. Исполнительный комитет не до­
пускает мысли, чтобы революционная власть могла поколебаться или медлить в
удовлетворении этих требований взволнованной революционной совести широ­
ких солдатских масс Юзфронта, которые убеждены, что в революционной Рос­
сии не может и не должно быть привилегированных преступников. [№] 2470.

Председатель Искомитюза ДАШЕВСКИЙ
Пометы: Получено 8/Х от министра-председателя1.
Доложено 10/Х.
Резолюция: Телеграфировать 86. Полк[овник] Украинцев.
ГАРФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д.93. Л.210-212а. Телегр. бланк.

№51
Постановление Комитета войсковых организаций при Ставке
Верховного главнокомандующего о необходимости ужесточения
условий содержания заключенных в Быховской тюрьме

8 октября 1917 г.

Резолюция Общеармейского комитета
по вопросу о содержании Корнилова
Общеармейский комитет при Ставке, обсудив доклад т. Кирсанова (члена
комитета) о содержании в г. Быхове арестованных по делу Корнилова и прини­
мая во внимание, что содержание арестованных как будто предопределяет пол­
ную невиновность лиц, которых всякая демократия считает государственными
изменниками, что охрана несется частью, участвовавшей в преступном выступ1 Помета вписана красным карандашом.

88

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

лении Корнилова, и комендантом является штаб-офицер этой части1, что тако­
вые условия содержания арестованных не только является11 полным нарушени­
ем всех законов в угоду контрреволюционным элементам, но и крайне опасно
для республики, ибо нисколько не гарантирует страну от нового заговора тех же
преступников, — постановил:
Обратиться в Совет Российской Республики87 с просьбой принять все меры к
восстановлению законности и безопасности государства.
При сем Комитет считает своим долгом довести до сведения Совета, что
лишь скорейшее разрешение этого вопроса может предотвратить стихийное вы­
ступление действующей армии, с глубоким негодованием следящей за ничем не
объяснимым послаблением тем111, кого революционные войска определенно счи­
тают врагами Республики.
Председатель™
Секретарь4
Пометы: Получено от члена Комитета войсковых организаций Кирсанова 11/Х.
Полк[овник] Украинцев.
Доложено 11/Х.
Телеграмма комитету88. Быхов. Полк[овник] Украинцев.
ГАРФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 93. Л. 224, 224 об. Подлинник. Машинопись. Бланк Президи­
ума Комитета войсковых организаций при Ставке Верховного главнокомандующего.

№52
Телефонограмма помощника комиссара Юго-Западного фронта
М. Костицына военному министру А.И. Верховскому о недовольстве
Бердичевского гарнизона условиями содержания в Быховской тюрьме
арестованных по делу о выступлении генерала Л.Г. Корнилова^
Че позднее 10 октября 1917г.™
Копия телеграммы.
Для сведения.

Телефонограмма из Политического управления Военного министерства.
В Комиссию Шабловского.
Известия, привезенные делегатами Бердичевского гарнизона о порядке со­
держания под стражей участников корниловского мятежа7111, взволновали Бер­
дичевский гарнизон. Волнение грозит перекинуться в соседние части. Возни1 Имеется в виду полковник Текинского конного полка Григорьев, занимавший долж­
ность коменданта Быховской тюрьмы до 21 сентября 1917 г.
11 Так в тексте.
111 Текст «послаблением тем» вписан над зачеркнутым: «преклонением перед теми, которых».
™ Далее подпись неразборчива. Вероятно: «Полянский».
4 Далее подпись неразборчива. Вероятно: «Вейнштор».
71 Телефонограмма была переслана из Политического управления Военного министерства
председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому.
711 Датируется по входящему номеру документа.
7111 См. документ № 50 — т. 1.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

89

кает недоверие и к Временному правительству и его представителям на фронте.
Прошу проверить известия делегатов и в случае их верности широко оповестить
о том, что законный порядок содержания под стражей равно для всех восста­
новлен. Глубоко возмущает массы и то, что председатель Следственной комис­
сии Шабловский ведет себя и высказывается в печати скорее как адвокат обви­
няемых”, чем как беспристрастный представитель судебной власти. № 1827.
Зам. комиссара помкомиссарюз КОСТИЦЫН
Передал: АНАНЬЕВ
Принял: КЛЕНОВ
Помета: Доложено 11/Х.
Резолюция: Телеграфировать. Полк[овник] Украинцев.
ГАРФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д.93. Л.214. Копия. Машинопись.

№53
Письмо1, председателя Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловского
коменданту г. Быхова Эргардту о необходимости ужесточения
режима содержания заключенных в Быховской тюрьме90
11 октября 1917 г.

Быхов Могилевской [губернии].
Коменданту города.
Ввиду сделанных Комиссии заявлений о нарушении порядка содержания аре­
стованных по делу генерала Корнилова прошу принять меры: освещать в ночное
время двор, не допускать прогулок арестованных вне ограды арестного дома,
допускать на свидания только по пропускам Комиссии, ограничить время сви­
даний только днем, приносимые арестованным вещи осматривать начальнику
караула. № 132.
Председатель ШАБЛОВСКИЙ
ГАРФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д.93. Л.231. Копия. Машинопись.

№54
Телеграмма председателя Исполнительного комитета Совета
солдатских депутатов Юго-Западного фронта И. С. Дашевского
в Военный отдел ЦИК об ужесточении режима содержания
арестованных в Быховской тюрьме

Не позднее 14 октября 1917 г 11

Воен[ная]. Петроград. ЦИКСОРСОД. Бюро Военного отдела.

Шабловский телеграфирует: «Порядок содержания и наблюдения заключен­
ных в Быхове вырабатывается Комиссией совместно с Центральным исполни1 Письмо напечатано на телеграфном бланке.
11 Датируется по дате принятия телеграммы.

90

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

тельным комитетом. Результаты будут сообщены»1. Искомитюз просит пред­
ставителей ЦИК СОРСОДА11 повлиять в смысле скорейшего установления в
Быхове режима, не могущего вызывать нареканий на разные послабления. Сол­
датские массы проявляют ко всему, связанному с процессом, исключительный
интерес. Искомитюз просит держать в курсе всех доступных оглашению подроб­
ностей работы Комиссии. [№] 2609.
Товарищ председателя ДАШЕВСКИЙ

Помета: Доложено 18/Х. К вопросу о порядке содержания арестованных.
Н. Колоколов.
Резолюция: К делу. [Н. Колоколов].
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 315. Телегр. бланк.

№55
Телеграмма коменданта г. Быхова Эргардта
председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому
о просьбе заключенных оградить их от произвола и самосуда91
30 октября 1917 г.

Петроград. Главное адмиралтейство.
Председателю Чрезвычайной комиссии Шабловскому.
Заключенные в Быхове заявили мне: первое, распускаются провокационные
слухи об их якобы небезопасности в Быхове; второе, по требованию Совдепов
предположен перевод [их] в другой пункт. Заключенные считают перевод под­
готовкой самосуда, просят вас прибыть и оградить их от посягательств извне,
провокационных слухов и произвола. Прошу телеграфировать, когда можно
ожидать вашего прибытия в Быхов.

Быхов. 30 октября.
Комендант охраны подполковник ЭРГАРД™
Резолюция: Ввиду командирования члена комиссии полковника Украинцева
выждать его возвращения. 9/Х1. Шабловский.
ГАРФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д.93. Л.297. Телегр.бланк.

1 Здесь цитируется телеграмма председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
[не ранее 10 октября] 1917 г. Аналогичная телеграмма была послана Президиуму Войсковых
организаций при Ставке Верховного главнокомандующего 10 октября 1917 г. Телеграмму см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 220. См. также комментарий №86 —т. 1.
11 Имеется в виду Исполнительный комитет Всероссийского Совета рабочих и солдатских
депутатов.
111 В документе фамилия указана ошибочно: «Ергардт».

РАЗДЕЛ 3. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ,
ПРЕССА, ЧАСТНЫЕ ЛИЦА’2

№ 56
Сообщение газеты «Новое время»93 об отношении разных слоев
общества к ходу следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова
15 сентября 1917 г.

А НЕ РАСПРАВА
Большевистская печать и большевистские организации изо дня в день тре­
буют немедленной «беспощадной расправы» с бывшим Верховным главно­
командующим генералом Корниловым. Такой же участи они домогаются для
войсковых начальников, исполнявших его приказания в злополучные дни 2728 августа. О характере требуемой ими расправы можно заключить по тому, что
эти непримиримые противники смертной казни настаивают на ее отмене лишь
после расправы с Корниловым. Иными словами, органы революционного про­
летариата требуют голов бывшего Верховного главнокомандующего и его быв­
ших подчиненных.
Во имя чести революции мы хотим надеяться, что правительство не окажет
незаконной поддержки этим домогательствам. К сожалению, дело с самого
начала пошло по такому пути, на котором революция может стать перед новым
бесславием, еще худшим, чем самые мрачные события в Кронштадте, Выборге
и Гельсингфорсе94.
Для расследования дела назначена Особая следственная комиссия. Результа­
ты ее деятельности пока еще не обнародованы. Но в то же время в печати
появился ряд документов исключительно важного значения: сообщения быв­
шего управляющего Военным министерством Б. Савинкова, Верховного комис­
сара Филоненко, приказы самого генерала Корнилова95. Из них следует, что
выступление бывшего Верховного главнокомандующего, как бы оно ни назы­
валось, заговором, мятежом, восстанием, изменой, — не было делом одного
только генерала Корнилова, его Штаба и подчиненных ему генералов и офице­
ров. Документы эти, пока никем не оспоренные, создают впечатление, что
все распоряжения генерала Корнилова клонились не к свержению революци­
онной власти, а к ее укреплению и защите от ожидавшихся мятежных выступ­
лений; что все действия его, ныне вменяемые ему в вину, предпринимались до
27 августа не вопреки, а с ведома, согласия и даже по требованию правитель­
ства; что, наконец, первый акт генерала Корнилова, вызывающий сомнение в
его закономерности, — отказ сложить полномочия главнокомандующего по те­
леграмме министра-председателя, находит себе законное оправдание в юриди­
ческих недостатках телеграммы. Отставить Верховного главнокомандующего от

92

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

командования армией, по убеждению генерала Корнилова, могло только Вре­
менное правительство, а не единолично министр-председатель, как это следо­
вало из телеграммы.
Каждый из этих вопросов требует самого тщательного расследования и гласного
обсуждения перед лицом компетентного суда. Это расследование необходимо
не ради генерала Корнилова. Бывший Верховный главнокомандующий принад­
лежит к числу людей, которые посвятили себя всецело благу родины. Он рис­
ковал своей жизнью ради России бесчисленное количество раз в двух войнах.
Муками, ранами и смертью его никто устрашить не может. Но нам, но русско­
му народу нужно знать твердо и безошибочно: как случилось, что один из слав­
нейших вождей русской армии зачислен в число изменников. Именно нам, а
не ему нужно, чтобы во всем этом деле не осталось ни одного темного места.
Между тем судебное расследование с первых же шагов приняло такой вид,
как будто кому-то желательно не выяснить все обстоятельства этого важнейшего
государственного дела, а поспешно зарыть их в кровавой могиле. Расчленяют
дело генерала Корнилова от других обвиняемых. Генерала Деникина, Маркова
и других собираются судить наскоро в Бердичеве, где на всех перекрестках обе­
зумевшие люди кричат: «Смерть Корнилову и всем контрреволюционерам». По
примеру Кронштадта, Выборга и Гельсингфорса известно, чем кончаются та­
кие крики. По1 Бердичева последует и «беспощадная расправа» с генералом
Корниловым, на которой настаивают органы революционного пролетариата.
Если Временное правительство сохранило хоть крупицу власти, то должно
вместо «расправы» установить правильное, добросовестное и всестороннее рас­
следование всего дела компетентным судом. Если будут обнаружены преступ­
ные покушения на русскую свободу, пусть виновных поразят беспощадные за­
конные кары. Но пусть, прежде всего, будут прослежены все разветвления
такого заговора.
Десятки и сотни генералов и офицеров русской армии и флота пали от руки
не врага, а русских же солдат и матросов. Если к этому кровавому кладбищу
прибавятся новые невинные могилы, проклятие и позор падет не на головы
безвестных безумцев, а на только что провозглашенную Российскую республи­
ку, на ее правительство, на все наше поколение.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 95. Л. 233. Вырезка из газеты.

№57
Сообщение газеты «Новая жизнь» о ходе следствия
по делу генерала Л.Г. Корнилова и его соучастников
16 сентября 1917 г.

КАК ВЕДЕТСЯ СЛЕДСТВИЕ НАД КОРНИЛОВЫМ
В газете «Солдат-гражданин» помещен доклад Н.В. Шубникова (с.-р.) о ходе
следствия над Корниловым. Товарищ Шубников был послан Московским]
Сов[етом] раб[очих] и солд[атских] депутатов] в Могилев для того, чтобы там
познакомиться с этим вопросом11. Приводим некоторые отрывки из этого
доклада.
1 Далее текст утрачен.
11 См. документы № 21, 47 — т. 1.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

93

«Из посещений Следственной комиссии, — пишет Шубников, — я вынес убеж­
дение, что она получила определенные директивы от Временного] правитель­
ства ограничить следствие лишь главнейшими участниками заговора, с тем,
чтобы над ними по возможности скорее был учинен суд.
Я считаю большой ошибкой Вр[еменного] правительства, что оно сузило след­
ствие незначительным кругом лиц и, кроме того, не использовало некоторых
очень важных источников, которые дали бы возможность квалифицировать пре­
ступление Корнилова как измену1 родине, а не только как мятеж.
Я не могу вам в настоящем собрании указать на те важные источники, где
можно почерпнуть материал, на основании которого Корнилов будет рассматри­
ваться как изменник и будет расстрелян, но на этот источник указано мною
члену Временного] правительства Верховскому и, гораздо ранее, представите­
лям Могилевского совета [в] Следственной комиссии.
Я должен громко заявить и прошу прессу широко об этом оповестить солдат и
рабочих и остальное общество, что Чрезвычайная следственная комиссия до мо­
его отъезда из Могилева этими источниками не воспользовалась. Я не мог пере­
давать этого Москве по аппарату, так как каждое мое слово и так становилось
известным кому следует, намек же на эти источники мог повлечь к тому, что
важные Документы были бы уничтожены или скрыты. Я настаивал перед Вер­
ховским, чтобы Следственная комиссия воспользовалась этими источниками.
Аресты, произведенные Следственной комиссией, и обыски в штабной ти­
пографии ничуть не отразились на общей психологии Ставки. Бюрократизм,
олимпийство, высокомерность офицеров Ставки остались прежними, налицо
уверенность и безнаказанность. Она сквозит в словах, движениях, поступках,
а также в том, что все, что совершалось их руками, есть правое дело. Началь­
ник Штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев по приезде в Став­
ку взял странный тон по отношению к солдатам, оставшимся верными Вре­
менному правительству. Он всячески распекал за плохое подчинение начальству
и обещал послать их в действующую армию, — тех солдат, кои как наиболее
сознательный элемент способствовали тому, что некоторые воинские части,
как Георгиевский полк, остались верными Временному правительству. В то же
время Алексеев всячески расхваливал корниловцев, в особенности командный
состав, в приезд Керенского распевавший «Боже, царя храни».
Мне совершенно не давали работать, невзирая на то, что военный министр
телеграммой в Ставку просил оказать мне во всем содействие. Комендант Кваш­
нин-Самарин и Алексеев стали всячески препятствовать моим действиям.
Попытки наводить справки в отделениях Штаба были в корне обрезаны гене­
ралом Алексеевым. При вторичном посещении его по поводу разрешения сви­
даний с арестованным председателем Совета крестьянских депутатов прапор­
щиком] Гольманом, томящимся совершенно невинно в тюрьме, кричал, что
он этого не допустит. Моею же главною целью посещения Гольмана было при­
обретение того материала о заговоре, который у него имелся.
Корнилов не опрашивается Следственной комиссией, а пишет свои показа­
ния11: это потому так, что, по выражению членов Следственной комиссии, ей
тяжело допрашивать Корнилова».
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 95. Л. 242. Вырезка из газеты.

1 Здесь и далее жирным шрифтом отмечен текст, выделенный в газете.
11 Речь идет о показании генерала Л.Г. Корнилова от 2—5 сентября 1917 г. Показание см/
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 1-14. См. документ № 32 —т. 2.

94

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№58
Сообщение газеты «Новое время»
о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова
24 сентября 1917 г.

СТРАННОСТИ
В «Нов[ой] жизни» сегодня напечатано следующее сообщение1: «Следствен­
ные власти натолкнулись на неожиданности. Результатом первых расследова­
ний явилось предположение о возможности отвергнуть обвинение против ген.
Корнилова в государственной измене. Найдены документальные данные, под­
тверждающие, что посылка генералом Корниловым третьего конного корпуса в
столицу была вызвана распоряжением Временного правительства. Оперативные
действия на фронте в момент выступления ген. Корнилова не прекратились.
Более того, Временное правительство через три дня после мятежа ген. Корни­
лова отдало распоряжение, чтобы все оперативные распоряжения Верховного
главнокомандующего в точности исполнялись. Таким образом, отвергается об­
винение в государственной измене ген. Корнилова.
Временное правительство рассматривает выступление ген. Корнилова с того
момента, когда б[ывший] Верховный главнокомандующий вопреки распоряже­
нию Временного правительства отказался сдать свою должность преемнику. Но
и здесь есть преходящее обстоятельство. Указ об отчислении ген. Корнилова
был подписан не всем составом Временного правительства, а одним Керенским
как военным министром. Между тем назначение ген. Корнилова Верховным
главнокомандующим11 состоялось по распоряжению всего Временного прави­
тельства. Обвинение в мятеже отвергается и тем, что ген. Корнилов как Вер­
ховный главнокомандующий не подчинен Временному правительству. В силу
этих соображений Временное правительство склонно возбудить против ген. Корни­
лова обвинение не по 102ш, а по 100 ст. Уголовного] улож[ения]. Таким обра­
зом, ген. Корнилов будет предан не военно-революционному суду, а общему,
с участием присяжных заседателей™.
По вопросу о посылке 3 корпуса ген. Корнилов заявил, что он преследовал
две цели — стратегическую и политическую — для пополнения армии Северного
фронта и для ликвидации возможного выступления.
Приблизительно то же напечатано и почти во всех социалистических газетах.
В «буржуазных» газетах по этому поводу ничего нет. Из этого, конечно, не
следует, что «буржуазные» газеты были хуже осведомлены. Приведенное сооб­
щение было дано в Бюро печати при Министерстве юстиции и имелось во всех
газетах. Но около 4 час[ов] ночи телеграфное агентство передало газетам просьбу
Временного правительства сообщения этого не печатать. Надо полагать, что
просьба была обращена также и к товарищеским газетам, и, следовательно,
эти газеты просто не нашли нужным снисходить на просьбу правительства. В
I Далее цитируется часть сообщения газеты «Новая жизнь» от 23 сентября 1917 г.
II Л.Г. Корнилов был назначен Верховным главнокомандующим 18 июля 1917 г.
111 В тексте ошибочно указана ст. 102 Уголовного уложения (СПб., 1911). На самом деле
речь идет о ст. 108 Уголовного уложения. (Подробнее см. документ № 15 и комментарий
№46—т. 1).
™ См. документ № 15 — т. 1.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

95

результате в неловком положении оказались «буржуазные» газеты, и их читатели
не были своевременно ознакомлены с весьма важными по волнующему всех
делу данными. Чтобы избежать этого на будущее время, мы бы очень ходатай­
ствовали перед Временным правительством, чтобы оно заменяло просьбы при­
казаниями, достаточно авторитетными для всей печати, или же уже отказалось
бы и от просьб и от приказаний.
Так или иначе, сообщение, которое, по-видимому, Временное правитель­
ство хотело удержать в тайне, оказалось обнародованным.
Сообщение это наводит на весьма недоуменные размышления.
Прежде всего, в сообщении имеется очевидная ошибка. Предполагалось пре­
дать Корнилова суду не по ст. 102, а по ст. 108 — об измене.
Данных для этого обвинения не оказалось, и поэтому обвинение квалифици­
руется по ст. 100.
Ст. 100 говорит о насильственном посягательстве на изменение в России или
какой-либо ее части установленного основными государственными закона­
ми образа правления. Виновные в этом преступлении подвергаются смертной
казни.
Что же имеется для этого обвинения? Очевидно, те же данные, которые
оказались недостаточными для предания суду по ст. 108. Но ведь все эти дан­
ные, которые могли бы рассматриваться как насильственное посягательство на
изменение образа правления в России, уже не ставятся в вину Корнилову, так
как посылка войск к столице состоялась по распоряжению правительства. В
чем же тогда выразилось «насильственное посягательство»? Обстоятельства дела
совершенно не дают ключа к этой тайне.
В результате всей «корниловщины» по отношению к самому Корнилову,
согласно следственному производству, остается лишь обвинение в неисполне­
нии распоряжения Временного правительства о сложении полномочий Верховного
командования. Но и это обвинение сама же Следственная комиссия подвергает
сильнейшему сомнению, так как указ об отчислении Корнилова был издан без
соблюдения законной формы.
Другое дело, если бы к Корнилову было предъявлено обвинение по ст. 102,
именно в участии в сообществе для совершения преступления, предусматрива­
емого ст. 100.
В этом случае только он мог бы быть привлечен к ответственности, но не­
пременно вместе со всем Временным правительством или теми его членами, по
требованию которых были двинуты к столице войска.
Но правительство отрицает такое сообщество, правительство считает свои
действия вполне правомерными и не обвиняет в них и Корнилова.
Создается какое-то грандиозное, нелепейшее недоразумение. Оно лишило
русскую армию целого ряда лучших генералов, усилило анархию и подвергло
незаслуженному позору имя доблестнейшего русского генерала.
И уж, конечно, такое недоразумение должно быть разъяснено при наличии
всех судебных гарантий, а не в военно-революционном суде.

Ф. Б-тх»
ГАРФ. Ф. 1780. Оп.1. Д. 96. Л. 14. Вырезка из газеты.

1

Подпись не расшифрована.

96

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№59
Сообщение газеты «Речь» о резолюции объединенного заседания
Московского юридического общества и Всероссийского союза юристов*
о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова суду гражданского
ведомства91
27 сентября 1917 г.

К ДЕЛУ ГЕН. КОРНИЛОВА
Судебная ликвидация выступления генерала Корнилова представляет собою
нечто столь сложное, столь болезненное, что общественное мнение как будто
боится прикоснуться к этой ране. И тут играет роль не только страх, обычный
обывательский страх оказывается «неблагонадежным», быть обвиненным в сочув­
ствии контрреволюции, в этой осторожности и безбрежности проявляется более
глубокое понимание трагизма, того ужасного политического клубка, который
так пошло именуют «корниловщиной». Вероятно, и самые ожесточенные про­
тивники корниловского выступления, без колебаний признавшие преступность
способа его действия, когда страсти улеглись, когда выражение «роковое недо­
разумение» уже наполнилось вполне реальным содержанием, должны ощущать
тревогу при мысли о возможности слишком прямолинейного, продиктованного
политической страстью, применения революционного уголовного правосудия.
Этой тревогой проникнуто постановление Московского юридического общест­
ва, старейшей организации русских юристов, которая в период самой мрачной
реакции не раз возвышала свой голос в защиту права и справедливости, не раз
давала выход общественной совести при вынужденном молчании всей страны.
В соединенном заседании Московского юридического общества и Всероссий­
ского союза юристов была единогласно принята резолюция, против которой не
может возразить, с точки зрения права, ни один юрист. Был, впрочем, на со­
брании один возражавший, прокурор Судебной палаты АФ. Сталь. Увы, возра­
жения прокурора Российской республики принадлежали как раз к категории тех
самых, которые некогда при старом режиме сопровождались административны­
ми громами на Юридическое общество: АФ. Сталь протестовал против резолю­
ции как против политического выступления, не соответствующего академичес­
кому характеру Юридического общества.
Московские юристы, решив выступить по делу Корнилова, действовали не
как политики, а именно как люди права, которые видят лучше других опас­
ность, грозящую не обвиняемым генералам, а русскому правосудию и достоин­
ству русской революции. Они нарушили общее молчание не во имя политики,
а во имя права, во имя правосудия, на которое повели наступление политика и
демагогия. Как юристы они вскрыли недопустимость «приспособления» право­
вых норм к тем или иным заданиям, и в этом случае Московское юридическое
общество поддерживало свое старое славное знамя борьбы за право.
В некоторых кругах существует проект ускоренной и упрощенной ликвида­
ции корниловского дела при посредстве военно-революционного суда, создан­
ного постановлением Временного правительства 12 июля1 1917 года. Как дол­
жен отнестись юрист к этим предположениям?
Московское юридическое общество признало совершенно невозможным рас­
смотрение дела Корнилова и его участников в судилище этого рода. Закон прямо
говорит, что ведению военно-революционных судов подлежат преступления,
1

В тексте дата постановления указана ошибочно: «12 июня».

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

97

которые настолько очевидны, что не требуют производства предварительного
следствия.
О какой «очевидности» может быть речь в деле Корнилова? Достаточно оз­
накомиться с «беседами» Б.В. Савинкова и Н.В. Некрасова, чтобы увидеть не
только политическую, но и юридическую сложность этого дела. Само прави­
тельство назначением Комиссии со следственными функциями признало неоче­
видность преступления и необходимость предварительного его расследования.
Далее, в числе обвиняемых имеются лица гражданского ведомства, — это само
по себе требует передачи всего дела не военно-революционному, а общему суду.
Кроме того, ст. 4 закона 12 июля1, устанавливающая круг лиц, подлежащих
военно-революционному дивизионному суду, при самом расширительном тол­
ковании, совершенно исключает возможность предания такому суду Верховно­
го главнокомандующего и даже командующих армиями.
Каждый из этих аргументов, подробно развитых в резолюции, сам по себе
достаточен для того, чтобы с точки зрения правовой протестовать самым ре­
шительным образом против ускоренной ликвидации дела Корнилова и его уча­
стников при посредстве закона 12 июля.
Назначение Комиссии для всестороннего расследования дела Корнилова,
притом с участием представителей революционной демократии, должно было
объединить все следствие. Ясно, что мы имеем одно дело со многими участни­
ками; ясно, что нельзя разбивать его на отдельные процессы.
Если главным действующим лицом был генерал Корнилов, если другие уча­
стники, генералы и офицеры только исполняли его указания, то очевидно, что
принцип соучастия требует рассмотрения дела обо всех совместно и что искус­
ственное раздробление этого дела будет представлять элементарное нарушение
основ уголовного правосудия.
Все эти положения имеют совсем не академический характер. Уже сейчас
проникают в печать известия о чрезвычайно своеобразной обстановке, при ко­
торой готовится революционный суд над так называемой «бердичевской груп­
пой» с генералом Деникиным во главе. Из того, что известно из официальных
сообщений о роли генерала Деникина, с несомненностью следует, что и гене­
рал Деникин, и генерал Марков, и другие офицеры, заключенные в Бердичеве,
во всяком случае не готовили восстания отдельно от Корнилова и, следователь­
но, они участники корниловского дела. По-видимому, это мнение разделяется
и председателем Следственной комиссии Шабловским. Но местные фронтовые
комитеты и комиссар чрезвычайно настойчиво добиваются «автономии» в этом
деле, мотивируя необходимость ее настроением войск11. Мы не будем касаться
этого мотива, ничего общего не имеющего с правосудием, но должны приба­
вить, что уже в печать проникли сведения об обстоятельствах другого рода.
Местный комитет и комиссар необычайно горды энергией, проявленной при
отыскании нитей и корней на Юго-Западном фронте. По сообщениям, про­
никшим в печать, инициатива местных революционных деятелей была такова,
что она могла удовлетворить самые взыскательные требования большевиков.
Обращает на себя внимание та настойчивость, с которой и фронтовой комитет
добивается автономного военно-революционного суда в Бердичеве. Спешат и
торопятся необычайно. Желание центральной комиссии приобщить бердичев1 Здесь имеется в виду постановление Временного правительства «О восстановлении на
время войны смертной казни для военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления» от
12 июля 1917 г. (См. комментарий № 40 — т. 1).
11 См. документы № 23-33 — т. 1.

98

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ское дело к общему расследованию наталкивается на тысячи препятствий. Уже
избраны члены местного военно-революционного судилища, и как раз (по со­
общению «Веч[ернего] времени]»98) из той дивизии, которая принимала самое
деятельное участие в аресте генералов и в охране их и в устройстве демонстрации
перед окнами тюрьмы с плакатами «Смерть изменникам».
Свидетели, судьи, следственные органы — все это перепуталось и все это долж­
но разрешиться в ускоренной и упрощенной процедуре военно-революционно ­
го суда. Вся эта обстановка, которую описывают газеты, оправдывает правовое
беспокойство, которое чувствуется в выступлении Московского юридического
общества.
Если вообще выделение дела генерала Деникина и других и предание их военно­
революционному суду представляет грубое нарушение закона, то рассмотрение
дела в такой обстановке уже приближает процесс к своеобразной форме самосуда.
При всей отвратительности самосудов, при всем ужасе расправ толпы, к
этим явлениям еще можно подходить с евангельским «не ведают, что творят».
Можно еще успокаивать тревогу общественной совести ссылками на темноту,
на стихийность и на невежество масс, на неспособность их противостоять или
провокации, или инстинктивному озлоблению. Но когда самосуды облекают в
одежду Фемиды, политические расчеты или демагогия сознательно пользуются
маской правосудия, то тут нет смягчающих обстоятельств, и такая комедия суда
еще более позорна в революционной республиканской России, чем Шемякин
суд в рабской Московии или Варварин суд в дни царствования Николая.
М. Г-н.1
ГА РФ. Ф. 1790. Д. 96. Л. 23. Вырезка из газеты.

Л& 60
Сообщение газеты «Новая жизнь» о ходе следствия
по делу генерала Л.Г. Корнилова

29 сентября 1917 г.

КАК ВЕДЕТСЯ СЛЕДСТВИЕ О КОРНИЛОВСКОМ МЯТЕЖЕ
(Могилев. От нашего корреспондента)
Губернский Исполнительный комитет Сов[етов] р[абочих] и с[олдатских] де­
путатов] Могилевской губ. приступил к систематизированию материалов по рас­
крытию корниловского заговора. Делом этим должна заниматься Чрезвычайная
следственная комиссия. Но Правительство сузило ее задачи, ограничив след­
ствие главными виновниками. Если даже это сделано для того, чтобы скорее
поставить на суд корниловский процесс, то и тогда возникают опасения, что
разветвления заговора могут оказаться отрезанными от корней и язва корнилов­
щины по-прежнему будет разъедать армию. Между тем в распоряжении губерн­
ского комитета советов постепенно накапливается большой материал по этому
делу, так как от всех частей гарнизона в исполнительный комитет поступают
донесения с подробными описаниями положения дел в воинской части во время
мятежа, с точным перечислением офицеров, переметнувшихся на сторону Кор­
нилова, и с тщательным указанием их мятежнических действий. Все эти мате­
риалы передаются Исполнительным комитетом в Чрезвычайную следственную
комиссию, но до сих пор результатов ее работ в этом направлении не видно.
Между тем некоторые из этих материалов настолько красочны, настолько эле*

Подпись не расшифрована.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

99

ментарны в смысле конструирования обвинения в соучастии или пособниче­
стве, что невольно хочется задать Чрезвычайной следственной комиссии ряд
недоуменных вопросов.
Например. Почему не возбуждено следствие и не арестован офицер, под­
стрекавший свою часть перейти на сторону Корнилова, дискредитировавший
правительство, говоря, между прочим: «Сашка Керенский попался»? Почему
не возбуждено следствие и не арестована целая группа офицеров во главе с
командиром, подстрекавшая свою часть перейти на сторону Корнилова, поло­
жить за него жизнь против правительства, «продавшегося жидам и германскому
штабу»? Почему не сделано того же против другой группы офицеров другой
части, агитировавших среди солдат в таком же духе? Почему гуляют на свободе
офицеры, подстрекавшие солдат к мятежу, обманывая их, что Петроград и
Москва на стороне Корнилова, что Временное правительство уничтожено? По­
чему гуляет на свободе эмиссар Корнилова, ездивший по поручению мятежной
Ставки в Витебск? Почему не арестован полковник, приказавший минировать
мост через Днепр и взорвать его при проходе правительственных войск, поста­
вивший, по приказанию Корнилова, заставы с пулеметами по дорогам?
Таких вопросов можно было бы задать Чрезвычайной следственной комис­
сии очень много. И если теперь Чрезвычайная следственная комиссия может
ответить тем, что она концентрирует внимание на ускорении процесса глав­
ных виновников, то и Комиссия и демократия должны знать, что эти вопросы
поставлены и демократия добьется на них ответа. Но еще больше данных в
собранном Исполнительным комитетом материале заключается для военного
министра Верховского в деле обещанной им чистки командного состава. Весь
этот материал — в распоряжении военного министра. Революционная демокра­
тия не чинит ему никаких препятствий, чтобы использовать этот материал, и
революционная демократия будет следить за тем, чтобы этот материал не про­
пал даром. Вот почему одновременно с Чрезвычайной следственной комиссией
необходима систематизация материалов по корниловскому заговору в губерн­
ском Исполнительном комитете советов. Ибо без этого усиливается и без того
существующая атмосфера убеждения в безнаказанности Корнилова и иже с ним.
В «Новой жизни» уже сообщен ряд фактов, свидетельствующих, что, несмот­
ря на весь позор, которым заклеймила корниловщину революционная Россия и
революционная армия, корниловцы и не думают ходить с опущенной головой.
Напротив, все те впечатления, которые в самое последнее время удалось выне­
сти автору этих строк, свидетельствуют об обратном: корниловцы по-прежнему
считают все произошедшее «недоразумением», а Корнилова — «национальным
героем», в безнаказанности которого они убеждены: «не посмеют судить, пусть
попробуют казнить: вся армия подымется, да и отряд туркмен, «охраняющий»
Корнилова, не допустит». Такие разговоры приходится слышать на каждом шагу,
особенно среди офицерства: корниловщина не умерла, на это нельзя закрывать
глаза. Язва ее по-прежнему разъедает тело революционной армии, командный
состав, который, может быть, по заверениям генерала Верховского, в большей
своей части и верен новому строю, но не может и не хочет зажить одною ре­
волюционной жизнью с солдатом. В этом трагедия русской революционной
армии. Трагедия эта началась с первых дней революции, продолжается и до сих
пор; в этой трагедии, а не в «разнузданности» солдат настоящая причина всех
поражений революционной армии: в ней нет одухотворенного революционным
энтузиазмом командного состава.
П. СЕВРУК
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 44. Вырезка из газеты.

100

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№ 61
Сообщение газеты «Новая жизнь» о влиянии прессы и общества
на следствие по делу генерала Л.Г. Корнилова
30 сентября 1917 г.

КОРНИЛОВЩИНА
Неудачный герой черносотенного заговора генерал Корнилов снова и снова
привлекает к себе внимание. Стараниями бывшего революционера Бурцева и
его единомышленников из «Речи» и «Нового времени» мятежный генерал увен­
чан мученическим венцом. Бурцевское «Общее дело», убежденное в том, что
Корнилов — «честный солдат, бесконечно любящий Родину и должен быть ос­
вобожден», — открывает даже особый отдел, в котором будут сообщаться сведе­
ния по делу Корнилова и статьи в его защиту". К хору публицистов присоеди­
няется Юридическое общество. Войсковой круг Сибирского казачьего войска,
выступая на защиту Корнилова, решил делегировать двух делегатов для участия
в работах Следственной комиссии по корниловскому делу1.
Одновременно с этим получаются крайне странные сведения и о ходе самого
следствия. Петроградская следственная комиссия11, добираясь до сути дела,
остановилась в недоумении перед ролью Керенского. О дальнейшем выясне­
нии тех спутанных взаимоотношений, которые существовали между Керенским
и Корниловым как в момент мятежа, так и до него, пока что ничего не слыш­
но. С другой стороны, наш Могилевский корреспондент сообщает, что мест­
ная следственная комиссия, собравшая огромный материал, не предпринимает
никаких шагов к изъятию из рядов армии тех представителей командного соста­
ва, которые документально изобличены в мятежнических попытках. Таким об­
разом, революционное правосудие как будто пребывает в полном параличе, и
корниловцы только смеются над его бессильными потугами.
Словом, в защиту Корнилова мобилизовано все — печать, устная пропаганда,
адвокатское крючкотворство, личные связи и даже, кажется, союзная дипло­
матия.
Дело Корнилова — это целая страница из истории классовой борьбы и уже
по одному этому требует к себе особенно серьезного отношения. Обвинение
Корнилова и его соучастников было бы обвинением всех тех общественных групп,
которые вдохновляли и поддерживали заговор. Оправдание Корнилова было бы
обвинением всей той революционной демократии, которая с ним боролась. И
если имущие классы мобилизуют все силы для обеления и защиты изобличен­
ных заговорщиков, то революционная демократия с не меньшей решительнос­
тью должна настаивать на самом строгом и суровом суде над виновниками кор­
ниловской авантюры. Если же ход следствия расширит круг заподозренных лиц,
то не демократии этого бояться.
Ибо ее прямая задача — призвать к ответу всех тех, кто действием или бездей­
ствием, предательством или попустительством, военными маневрами или дип­
ломатическим соглашательством способствовал заговору против республики.
В корниловском деле есть, однако, кроме политической, еще и другая,
чисто военная сторона. Корниловский мятеж до последней степени расшатал
1 См. документ № 42 — т. 1.
11 Здесь имеется в виду следствие по делу генерала Л.Г. Корнилова, начатое 27 августа
1917 г. судебным следователем Шульцем в Петроградском окружном суде. См. документы
№ 3, 16 — т. 1.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

101

армию, усилил недоверие между солдатами и командным составом, вызвал
целый ряд самосудов и насильственных действий. Не будем забывать, что во
всех тех кровавых трагедиях, которыми ознаменовались последние полтора
месяца, ген. Корнилов был прямым соучастником. Когда убивали невинных
или заподозренных офицеров, темную массу нельзя было остановить, потому
что слово «Корнилов» давало кажущееся оправдание любым подозрениям и лю­
бым мерам борьбы. Демократия не может забыть, что к Выборгским и Гельсингфоргским убийствам100, кроме темных и несознательных солдат, прило­
жил свою руку и культурный человек, стратег и вождь армии. И имя ему —
Корнилов.
Демократия требует дисциплинированной и боеспособной армии. Демокра­
тия не может мириться с тем разложением, которое происходит в рядах револю­
ционных войск. Но именно поэтому демократия и должна требовать гарантий
против повторения корниловских авантюр, — таких гарантий, которые были бы
ясны всем и каждому и в корне пресекали бы возможность черносотенной изме­
ны. Поэтому одновременно с борьбой против самосудов демократия должна
вести борьбу и с их прямыми вдохновителями. А вдохновителями их являются
все те, кто мешает расследованию, оставляет у власти контрреволюционеров и
всячески стремится вырвать заговорщиков из рук правосудия. Ибо, повторяем,
дело Корнилова есть тяжба между демократией и привилегированным меньшин­
ством, от исхода которой зависит в значительной степени оздоровление армии
и воссоздание ее на новых началах.
Станислав] ВОЛЬСКИЙ
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 48. Вырезка из газеты.

№ 62
Запись беседы председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
с журналистами о ходе следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова
и его соучастников
1 октября 1917 г.

ДЕЛО ГЕН. КОРНИЛОВА
(Беседа с председателем Следственной комиссии И.С. Шабловским)

Прибывший на несколько дней в Петроград председатель Чрезвычайной след­
ственной комиссии по делу генерала Корнилова, главный военно-морской про­
курор И.С. Шабловский в беседе с журналистами сообщил следующее.

Дело «деникинской» группы
Одна из целей моей последней поездки в Ставку заключалась в водворении
так называемой «деникинской» группы в Быхов. Когда в середине сентября
Комиссия прибыла в Бердичев, где находились арестованные на Юго-Западном
фронте генералы, они помещались в недостроенном тюремном здании на Лы­
сой горе. Мы успели тогда допросить генералов Деникина, Маркова, отчасти
генерала Орлова, а также несколько свидетелей. Эту группу мы допросили по­
тому, что ей по предписанию комиссара Юго-Западного фронта Иорданского
предстояло в ближайшие дни предание военно-революционному суду. Рассле­

102

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

дование деятельности прочих членов деникинской группы не было еще законче­
но бердичевской комиссией, вследствие чего и мы сочли возможным не нару­
шать хода нашей работы внеочередными допросами.
Сколько усилий стоило Комиссии добиться перевода в Быхов деникинской
группы. Сколько пришлось спорить, доказывать, настаивать, сколько преодо­
левать препятствий... И только вмешательство полномочного органа революци­
онной демократии, скрепившего своим авторитетом наше элементарное требо­
вание о едином суде и о центральной фигуре Корнилова и всех его соучастников,
положило конец ненужной проволочке1.
О попытке судить деникинскую группу отдельно я узнал впервые, когда при­
был в начале сентября в Могилев, из газетной заметки. Тотчас же я дал знать
комиссару Юго-Западного фронта Иорданскому, что, согласно имеющимся у
меня полномочиям, я не могу допустить над соучастниками корниловского
выступления никакого сепаратного суда, в особенности без предварительного
расследования, которое возложено на Чрезвычайную следственную комиссию.
Комиссар Иорданский, сначала по аппарату, а потом лично11, указывал, что,
не говоря уже о переводе генералов куда бы то ни было, даже малейшая отсроч­
ка суда над ними грозит неисчислимыми бедствиями России — чуть не осложне­
нием на фронте и новой гражданской войной в тылу. Он приезжал вместе с
главным полевым прокурором Юго-Западного фронта генералом Батогом к нам,
в Могилев, привозил документы, собранные бердичевской следственной ко­
миссией, учрежденной по его поручению. Они вместе убеждали меня, что Де­
никина и других генералов можно судить отдельно от генерала Корнилова, что
дело Деникина совершенно самостоятельное и что как по политическим, так и
по тактическим соображениям их необходимо судить в кратчайший срок.
Но я не мог согласиться с этим. Уже одно то, что генерал Деникин открыто
солидаризировал себя с генералом Корниловым, требовало предания их еди­
ному суду. Мнение местных исполнительных комитетов было против меня, но
я в этом вопросе не мог поступиться ни одной йотой и оставался неколебимым
до конца.
Перевод деникинской группы из Бердичева в Быхов состоялся благодаря ав­
торитетному голосу Центрального исполнительного комитета С. Р. и С. Д., раз­
делившего мою точку зрения. Прося комиссара Иорданского в Бердичеве о
некоторой отсрочке суда для доклада Центральному исполнительному комите­
ту, я глубоко верил в то, что истинные представители демократии, в работе с
которыми прошла вся моя сознательная жизнь, вместе с которыми мы страдали
при старом режиме от полного бесправия, от политики, вносившейся в суд,
что эти представители не могут мыслить и чувствовать в этом важном вопросе
иначе, чем я. Эта надежда не обманула меня, и авторитетный голос органа
революционной демократии отстоял торжество права среди разбушевавшихся
страстей.
Я не присутствовал при переводе деникинской группы в Быхов, но начало
его осуществилось еще во время моего пребывания в Ставке, и тогда же мною
были получены сведения об условиях перевода заключенных из тюрьмы в вагон,
уже ставшие почти полностью достоянием печати. А полученная здесь теле­
грамма коменданта лаконически доносит мне о прибытии шести генералов и
1 См. документ № 29 — т. 1.
11 Записи разговоров по прямому проводу председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского с комиссаром Временного правительства при армиях Юго-Западного фронта Н.И. Иор­
данским (См. документы № 23, 28 — т. 1).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

103

одного поручика в Быховскую тюрьму, однако с печальной пометкой, что гене­
рал Орлов ранен камнем в голову. В Быховскую тюрьму доставлены генералы:
Деникин, Марков, Орлов, Эрдели, Эльснер, еще один генерал, о котором я
не уверен, но полагаю, что это — генерал Банковский, и поручик1, которого
во время моего пребывания не было в числе арестованных.’
Содержавшиеся в витебской тюрьме арестованные вызывались мною уже при
первой поездке в Ставку, однако были доставлены только теперь, после тро­
екратного повторения просьбы об их переводе. Из Витебска переведены быв­
ший член первой Государственной] Думы полковник Новосильцев, сотрудник
«Нового времени» Никаноров и сенатор, член Государственного] Совета Рим­
ский-Корсаков11. Этот последний, 70-летний старик, был арестован в своем
имении; целый месяц он просидел в тюрьме по подозрению, но так как вы­
яснилось, что к делу Корнилова он никакого отношения не имеет, то по рас­
поряжению Комиссии был освобожден. Прочие арестованные содержатся в
Быховской тюрьме.

Быховская тюрьма
Целью нашей поездки был, между прочим, и осмотр помещения быховской
тюрьмы с точки зрения надежности ее и законной строгости режима, в котором
содержатся генерал Корнилов и его соучастники. С этой точки зрения, я дол­
жен сказать, что после тщательного осмотра мы не нашли нужным менять место
заключения и ограничились лишь некоторыми указаниями.
Быховская тюрьма — это здание чуть ли не XV века. В нем прежде помеща­
лась коллегия или монастырь. Это — двухэтажный флигелек, обнесенный ка­
менной оградой более двух аршин высоты с железными калитками. Заключен­
ные размещены в верхнем этаже поодиночке, внизу же только в двух комнатах
находятся по два второстепенных обвиняемых, но и это принятыми Комиссией
мерами будет в ближайшем времени устранено. Среди арестованных несколько
членов Главного комитета Союза офицеров больны, по восьми раз раненные и
эвакуированные. Некоторые с пораженными шрапнелью легкими.
У меня лично большое желание изменить по отношению к ним меру пресече­
ния, переведя их в тюремную больницу. Решение Комиссии по этому поводу
пока еще не последовало.
Появившиеся в печати сообщения о болезни ген. Корнилова не точны. Гене­
рал нездоров, страдает ревматизмом от прежних тяжких контузий и ранений.
На его здоровье влияют тюремный режим и отсутствие ванн, которые ему были
прописаны врачом еще до заключения.
Что касается охраны быховской тюрьмы, то она, по мнению Комиссии и, в
частности, представителя Центрального исполнительного комитета, посетив­
шего вместе с нами Быхов111, стоит на должной высоте. Снаружи здание охра­
няется георгиевскими кавалерами из того славного Георгиевского полка, кото­
рый в дни корниловского выступления с опасностью для жизни высказался
определенно против него. Внутри тюрьмы охрану несут текинцы. Текинцы чужды
всякой политики.
1 Речь идет о генерале Г.М. Банковском и поручике В.В. Клецанда. (См. комментарий
№ 53 — т. 1).
11 См. документы № 35, 36, 37 — т. 1.
111 Речь идет о М.И. Либере. Подробнее об этом см. воспоминания члена Чрезвычайной
комиссии полковника Н.П. Украинцева (документ № 1 — т. 1, часть 2).

104

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Вопрос о квалификации
По вопросу о квалификации деяния Корнилова и его соучастников И.С. Шабловский высказал следующие соображения:
«Согласно закону, независимо от того, где совершено преступление, оно
подлежит суду в законом обозначенном порядке. Военно-революционному суду
дело генерала Корнилова и его соучастников могло бы подлежать в том слу­
чае, если бы в деяниях их были признаки преступления, подсудного военно­
революционному суду. Я лично могу сказать, что в деяниях Корнилова и его
соучастников нет признаков государственной измены. Если бы Корнилов для
осуществления своих замыслов ослабил или дал прорвать фронт или оставил
бы вверенный ему фронт без оперативных указаний и это повлекло бы за собой
вредные последствия для боеспособности армии, — тогда квалификация по 108 ст.
была бы бесспорна. С момента неподчинения Корнилова указу Временного пра­
вительства о смещении его с поста Верховного главнокомандующего деяние его
и его соучастников может быть подведено под 100 ст. Уголовного] улож[ения].
100 ст. допускает в виде высшей меры наказания бессрочную каторгу.
Существует мнение, что деяние Корнилова и его соучастников может быть
квалифицировано по 110 и 112 ст.ст. 22-й книги Свода военных постановле­
ний. Однако многие выдающиеся юристы считают эти статьи неприменимы­
ми, на что указывает и резолюция Московского юридического общества1. По
мнению этой части юристов, подсудность генерала Корнилова и его соучастни­
ков военно-революционному суду совершенно исключена, так как 100 статья
подлежит рассмотрению общих судебных мест с участием присяжных заседате­
лей. Постановление Комиссии по этому вопросу еще не состоялось»101.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 50. Вырезка из газеты.

№ 63
Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
в органы печати об отношении комиссии к публикуемым в прессе
сообщениям о ходе следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова'1
Не позднее 5 октября 1917 г.111

В последнее время в различных органах печати появились многочисленные
сообщения, касающиеся фактической стороны дела о генерале Корнилове102, а
равно и объяснения17 некоторых лиц7, допрашивавшихся71 Комиссией711.
Комиссия считает необходимым7111 заявить, что печатаемые сообщения ни
от Комиссии, ни от отдельных ее членов не исходят.
1 См. документ № 59 — т. 1.
11 Письмо было опубликовано во многих газетах, в том числе в «Биржевых ведомостях»
5 октября 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 95).
111 Датируется по сообщениям газет.
17 Слово «объяснения» вписано над зачеркнутым: «выдержки из показаний».
7 Слово «лиц» вписано над строкой.
71 Слово «допрашивавшихся» вписано над зачеркнутым: «допрошенных».
711 Далее зачеркнуто: «лиц».
7111 Слово «необходимым» вписано над зачеркнутым: «долгом сообщить».

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

105

Вполне понимая законный интерес общества к настоящему делу, Комиссия,
тем не менее, воздерживалась от опубликования собранных ею данных в целях
возможно более полного и объективного расследования.
Работа Комиссии по выяснению главнейших моментов событий, связанных
с выступлением генерала Корнилова против Временного] правительства, в бли­
жайшем будущем заканчивается, и по окончании таковой Комиссия сделает
соответствующее сообщение печати.

ПП1 Председатель Комиссии И. ШАБЛОВСКИЙ
Резолюция: К Канцелярской] переписке].
ГАРФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 199-199 об. Автограф. Бланк Чрезвычайной комиссии.

№64
Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И. С. Шабловского
в редакцию «Петроградской газеты»™3 о публикации опровержения
о приостановке следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова
13 ноября 1917 г.

В редакцию газеты «Петроградская газета»
Прошу редакцию «Петроградской газеты» не отказать напечатать в ближай­
шем номере нижеследующее:
«В № 204 газеты «День»104 и в номере от 12 сего ноября «Петроградской
газеты» помещены заметки, в коих сообщается, будто расследование по делу
генерала Корнилова и его соучастников приостановлено, так как Комиссии
препятствовали производить допросы свидетелей и т.п.
Из помещенных сообщений верно лишь одно, что показание Керенского про­
пало в Зимнем дворце, однако это была стенограмма, с коей имеется копия105.
Остальное является сплошным вымыслом. Комиссии никто в производстве след­
ствия никаких препятствий до сих пор не чинил и производить допросы не зап­
рещал. Допросы лишь стали затруднительнее по вполне понятным причинам:
вследствие выезда некоторых свидетелей и замедленной почтовой деятельности.
Об освобождении Аладьина106 вопрос в Комиссии не подымался.
В частности, в отношении <окарауливания заключенных в Быхове>п Ко­
миссией было послано подтверждение о строгом соблюдении Правил карауль­
ной службы111, но состав караула в компетенцию Комиссии не входит, а всецело
лежит на обязанности военного начальства по месту содержания заключенных в
войсковом районе».
Председатель Комиссии™
ГАРФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 309, 309 об. Отпусг
1 П.П. — подписано.
11 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан над строкой. Далее зачеркнуто: ^ка­
раула».
111 Здесь речь идет о письме председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
коменданту г. Быхова полковнику Эргардту от 11 октября 1917 г. (Письмо см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 93. Л. 231. См. также документ № 53 — т. 1).
17 Подпись отсутствует.

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

106

№65
Заявление гражданина Р.М. Шебло в Чрезвычайную комиссию
о сочувствии некоторых граждан г. Могилева выступлению
генерала Л.Г. Корнилова
Не позднее 3 сентября 1917 г.1

В Верховно-следственную комиссию от гражданина Р.М. Шебло
Заявление

Я, Шебло, исполнял должность начальника уездной милиции до приезда
корниловцев, а с приездом их я был уволен от занимаемой должности комен­
дантом города Могилева. Исполняя эти обязанности, мне пришлось зарегист­
рировать несколько лиц в контрреволюционном заговоре: 1. Власа Волкова,
который находился у меня на службе и уволен мною. Он все время говорил, что
вот скоро вы узнаете, как жиды-министры полетят в воздух. В дни тяжелых
переживаний он усиленно вел пропаганду против А.Ф. Керенского и Чернова,
называя их жидами, что он, Волков, лично знает, что Керенский германский
шпион, точно то же говорил бывший пристав Корнеев. Земские служащие
Уездной земской управы: Васильев, Москалевич и Игнатиус, которые все вре­
мя торжествовали над победой Корнилова, и Васильев даже выезжал в уезд для
агитации за Корнилова, и в городе наводили панический страх, говоря, что
министры, большевики и Советы — все состоят из жидов и все они стали на
ложный путь, но мы во главе с Корниловым доведем страну до лучшего.
Прошу Следственную комиссию во избежание эксцессов со стороны народо­
населения, чтобы Вы изъяли их от общества, иначе не знаю, чем кончится.
Все это может подтвердить уездный Совет крестьянских депутатов.
Р. ШЕБЛО
Пометы: Получено 3/1Х. Полк[овник] Украинцев.
Волков проживает за Быховской заставой, возле дома Протосевича, а Корнеев
в г. Могилеве (не знаю квартиры). Шебло живет в г. Могилеве, в гостинице
«Золотой якорь».
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 4. Подлинник. Машинопись.

№ 66
Письмо неизвестного лица генералу Л.Г. Корнилову™
Не позднее 30 августа 1917 г.11
Дубликат А.Ф. Керенскому

Вы хотя юрист отменный,
Но какой же Вы военный
И морской министр?
Чужд Вам вовсе быт солдатский:
Человек Вы мирный, штатский,
На словах лишь быстр.
1 Датируется по помете на документе.
11 Датируется по дате отправления письма.

107

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

Как поверенный присяжный,
Как оратор непродажный,
Говорят, речист, —
Увлекать способны словом
Либеральным, модным, новым,
Как социалист.
Но увлечь войска для боя,
Их почти не зная строя,
Не удастся Вам.
Ваши все распоряженья
Для России — униженье,
На руку врагам.

Генерал Корнилов бравый,
Без сомненья, мог со славой
Победить врага.
В том была его забота.
Для него, как патриота,
Жизнь не дорога.

Для него отчизна свята.
Близко знал он быт солдата
И любил его.
Он служил всем офицерам
Не словами, а примером...
Где Вам до него!..

И за что его лишили
Полной власти, оскорбили
Этим наш народ,
Неожиданным ударом поразивши всех?..
Ведь даром это не пройдет!..
Русский
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 94. Л. 3, 3 об. Автограф.

№ 67
Письмо1 неизвестного лица во ВЦИК об объективном отношении
к ходу следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова
Не позднее 19 сентября 1917г.п

Покорнейше прошу прочесть всех.
К Вам, Совет солдатских и рабочих депутатов, обращаюсь я, ища не милос­
ти, нет, а только правды и справедливости в корниловском деле.
Если Вы сознательно не закрываете глаза, если Вы будете беспристрастны,
вы скажете: «Нет, это не измена и не предательство, а открытая, честная борьба
1 Письмо было переслано из ВЦИК председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому.
11 Датируется по входящему номеру Главной регистратуры ВЦИК.

108

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

против безвластия, борьба идейная, как была борьба и 3 июля борьбой открытой,
вооруженной борьбой, но борьбой не беспринципной, а за идею». Каждый
имеет право отстаивать свою идею.
Если вы, к голосу которых прислушивается Россия, если вы, стоящие теперь
у власти, не хотите быть пристрастными и не боитесь открыто смотреть каждому
в глаза, не пугаясь гласности в этом деле, как это делали некоторые, вы —
свободная, ответственная перед целой страной и историей организация — дол­
жны сказать свое честное, беспристрастное слово, должны прекратить своим
авторитетом бердичевский самосуд местного С[овета] солдатских и р[абочих]
депутатов, иначе нельзя назвать это насилие, которое ляжет несмываемым по­
зором на организацию, под флагом которой хотят свершить подтасовку, т.е.
военно-революционный суд, пользуясь настроением темной массы. Не вам идти
за массой, а руководить ею; не вам бояться открытого, гласного суда по этому
делу; вы-то, во всяком случае, кроме признательности и благодарности всей
страны за беспристрастие и лояльность, [ничего] не получите. Я не верю, что­
бы вы —выборные люди, да и все те, кто вас выбирали, не признавали бы
права борьбы, а только насилие, чтобы вам было выгодно, в каких бы то ни
было целях, как можно скорее запятнать свою совесть пролитой кровью людей,
не изменников — нет, это вы знаете, а людей, открыто признавших невозмож­
ность существования без «власти», твердой власти в минуту кризиса страны, и
вовсе не посягающих на революцию и свободу. Должны ли вы это признать? Вы
не можете понять друг друга, но вы должны быть справедливы. Это борьба, и
борьба не личная, а за спасение страны, как с вашей стороны, так и с другой.
Вы побеждаете, значит, та борьба нежизненна, не имеет почвы под собой, —
вы же останьтесь справедливы и гуманны, — вот что ждет от вас страна. И [та]
сознательная часть страны и Вы прислушайтесь к этому голосу. Только суда
честного, открытого, не скороспелого просим мы у вас для корниловцев, и не
надо напрасно пролитой крови. Не дайте свершиться гнусному насилию над
личностью. Это страшнее всего, это в ваших руках.
Один из многих
ГА РФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д. 269. Л. 31—32 об. Подлинник. Рукопись.

№ 68
Письмо генерала М.В. Алексеева редактору газеты «Повое время»
об отношении к ходу следствия по делу о выступлении генерала
Л.Г. Корнилова™
12 сентября 1917 г.
Могилев
Многоуважаемый Борис Алексеевич!
К Вам как к редактору честной, независимой газеты обращаю я свою мольбу,
свою просьбу.
Готово совершиться глубо[ко] неправое дело — ст[ра]шный несовершенный
военно-революционный суд над ген. Корниловым, Деникиным и другими, и
притом суд в двух пунктах — где-либо в Могилеве и в Бердичеве (над Деники­
ным и с ним над семью еще генералами109).
Усилия лиц, составляющих правительство, направлены к тому, чтобы убе­
дить всю Россию, что события 27—31 августа являются мятежом и авантюрой
кучки лиц с ген. Корниловым во главе. Мятежные генералы и офицеры поста­
вили своей целью свергнуть существующий государственный строй и стать во

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

109

главе управления. Эта мятежная небольшая кучка осталась одинокою, никем
не поддержанною и потому быстро раздавленною. Стараются убедить в том,
что дело это простое, несложное; что кучка эта проявила измену родине и мя­
теж против правительства, а потому она подлежит скорому преданию самому
примитивному из судов — суду военно-революционному и заслуживает смерт­
ной казни.
В быстроте разбора сложного дела и в Могилеве хотят скрыть всю истину,
действительные цели движения, участие в деле некоторых деятелей правительства.
Чтобы легче достигнуть этой цели, хотят выделить дело ген. Деникина и семи
генералов, арестованных в Бердичеве. Хотят, опираясь на законченность рас­
следования, судить их на месте (в Бердичеве) военно-революционным судом.
Страсти там приподняты до наивысшего предела; приподняты искусственно
комиссаром Иорданским, его помощником и фронтовым комитетом Юго-За­
падного фронта1. Открыто требуют казни. Если состоится таковой суд и казнь
над второстепенными деятелями, то создастся прецедент для направления та­
ким же путем дела и в отношении Корнилова, и вместе с ним арестованных в
Могилеве.
Правительство якобы бессильно извлечь из Бердичева обвиняемых, соеди­
нить все дело в одно общее и назначить разбирательство дела там, где суд будет
свободен от влияний грубой черни и ее вдохновителей.
Эти вдохновители, играющие на грубых страстях черни, мечтают, что, если
сорвется их игра — суд в Бердичеве и казнь, — то у них еще остается в распоря­
жении самосуд.
Совершается на глазах всей России возмутительное дело, а общественная со­
весть спит; честная печать эту совесть не будит; она молчит или потому, что она
задавлена, или потому, что она совершенно не ориентирована. Неужели она
возьмет на себя только труд оплакивания могил честнейших русских людей и
доблестных генералов?
Неужели не настало время громко вопиять11 об этом и пояснить русскому
народу, в чем же заключается дело Корнилова?
Дело Корнилова не было предприятием кучки авантюристов. Оно опиралось
на сочувствие и помощь широких кругов интеллигенции, с грустью видевших
страдания родины, доведенной до гибели неудачным подбором правителей-ми­
нистров.
Движение не направлено против существовавшего 27—31 августа государст­
венного строя. Этого нельзя ничем доказать. Оно было направлено исключи­
тельно против быстро меняющихся в своем составе министров, не могущих дать
России власти прочной, твердой, а напротив, ведших государство к конечной
гибели. Цель движения — не изменять существовавший государственный строй,
а переменить только людей, найти способных спасти Россию.
Вы читали документы в «Утро России»? Вы знакомы с объяснениями Савин­
кова!?] Из этого вывод: выступление Корнилова не только не было тайной от
некоторых членов правительства, но Савинков, через него Керенский и Филоненко (комиссар) были деятелями этого выступлениями. Только примитивный
военно-революц[ионный] суд, не приспособленный по своему составу для раз­
бора таких сложных дел, может скрыть участие этих лиц в соглашении и разра­
ботке плана. Почему отступили они, когда началось выполнение? Это пока для
меня непонятно и неясно.
1 См. документы № 23—33 — т. 1.
11 Так в тексте.

110

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Движение конных дивизий покойного Крымова к Петрограду совершалось по
указанию Керенского, переданному Савинковым. Последний знал, когда кор­
пус окончит сосредоточение, и должен был с этим сообразовать объявление
Петрограда на военном положении.
Когда выполнение было в ходу и когда отмена была уже невозможна, петро­
градские главные деятели почему-то уклонились от участия и силою своей влас­
ти отрешили Корнилова в ночь на 27 августа от должности Верховного главно­
командующего. Из совокупности этих деяний создалось представление, что все
предприятие — дело и авантюра кучки людей. Участники видимые объявлены
изменниками, мятежниками; участники невидимые или обратились в вершите­
лей судьбы первых, или отстранились от всего, предав около 30 человек на
позор, суд и казнь.
Корнилов не искал власти лично для себя. Цель его была — создание власти
твердой, прочной из людей, могущих вести Россию к спасению. Но это явля­
ется общим и страстным желанием всего честного1 и действительно любящих
свою родину.
Почему же отвечать должны только 30 генералов и офицеров, большая часть
которых и совсем не может быть ответственною? Неужели в угоду всесильной
демократии и для спасения участников, для которых желательно скрыть свое
участие?
Молю Вас возвысить вовремя честный, независимый голос «Нового време­
ни». Россия не имеет права допустить готовящегося в самом скором времени
преступления по отношению ее лучших, доблестных сынов и искусных генера­
лов. Корнилов не покушался на государственный строй: он стремился, при
содействии некоторых членов правительства, изменить состав последнего, по­
добрать людей честных, деятельных и энергичных.
Это не измена Родине, не мятеж. Это деяние нельзя подвести под 110 ст.
Устава о наказаниях] воинских. Даже 100 ст. не подходит11. Но даже 100 ст.
не подлежит ведению военно-революционного суда. Суд должен быть нормаль­
ный, где участие прокурора, председателя-юриста, защитников обеспечит ши­
роту расследования. Для г. Филоненко тоже найдется иная деятельность, кроме
снимания шляпы над могилою Корнилова (Рус[ское] Сл[ово]. 10.1Х. № 207,
стр. 3); ему придется занять место рядом с участниками.
К следствию привлечены члены Главного комитета Офицерского союза, про­
тив которого брызжут ненавистью «демократы» и их прихвостень Верховский.
Какое же принимали они участие? После «Воззвания к Русскому народу» ген.
Корнилова они обратились с воззванием к членам Союза111. Разве есть основа­
ние содержать их под стражею и грозить военно-революционным судом?
Ген. Деникин и прочие, находящиеся в полной власти Иорданского (комис­
сар) и фронтового комитета Юго-Западного фронта, виновны: 1) в выражении
телеграммы17 что они солидарны с идеями ген. Корнилова; 2) в рассылке вой­
скам воззвания7 ген. Корнилова. По какой же статье можно предъявить обви1 Так в тексте.
11 Речь идет о 100 и ПО ст. Уголовного уложения. См. комментарии № 8 и 44 — т. 1.
111 Воззвание Главного комитета Союза офицеров армии и флота от 28 августа 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 5. См. также приложение № 8 — т. 2.
17 Телеграмму генерала А.И. Деникина в поддержку Верховного главнокомандующего ге­
нерала Л.Г. Корнилова эт 28 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 16. См.
также приложение № 7 — г. 2
7 Слово «воззвания» вписано над строкой.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

111

нение этим восьми генералам? Пусть подумают честные, опытные юристы и,
кстати, пусть громко скажут они всей России: а) возможно ли судить этих 8 ге­
нералов отдельно от ген. Корнилова и притом в Бердичеве, где страсти дове­
дены до ненависти и забвения здравого смысла и совести; б) компетентен ли
комиссар Юго-Западного фронта и главнокомандующий предать суду этих второ­
степенных участников, когда главные будут преданы суду властью правительства.
Я уверяю, что дело Деникина в Бердичеве и неистовства толпы направля­
ются нечестной, мелко-мстительной личностью Иорданского и развращенным
составом фронтового комитета. Комитет сводит счеты с Деникиным и Марко­
вым за то, что они положили предел запусканию лапы в казенный денежный
сундук, а Иорданский имел с ними неприятные для себя объяснения.
На все это дело напущен туман телеграммами и объяснениями Керенского, а
теперь и Верховского. Но неужели Россия не захочет узнать правды? Неужели
нельзя вынудить всеми честными голосами, чтобы правительство нашло силу
воли извлечь 8 генералов из лап Бердичевских дельцов и слить их дело с про­
цессом Корнилова? Неужели допустим самосуд, быть может, и желанный для
кого-то, ибо при этом будут похоронены все следы участия лиц, желающих
скрыть это?
Если честная печать не начнет немедленно энергичного разъяснения дела,
настойчивого требования правды и справедливости, то через 5-7 дней наши
деятели доведут дело до военно-революционного суда, чтобы в несовершенных
формах его утопить истину и скрыть весь ход этого дела.
Невозможно это допустить. Симпатии и сердца лучших русских людей на
стороне Корнилова. Скажем это смело, громко. Пусть судят всех или убирают­
ся к черту и уступают свое место честным, деятельным, любящим не власть и
влияние, а совсем гибнущую родину.
Молю Вас — помогайте, работайте, честно пишите; я моту дать еще материал.
Преданный Вам Михаил АЛЕКСЕЕВ

Я еду в Смоленск, Верхнепятницкая, дом Пастухова.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 98. Л. 1—3 об. Автограф.

№ 69
Письмо генерала М.В. Алексеева редактору газеты
«Новое время» об отношении к ходу следствия
по делу о выступлении генерала Л.Г. Корнилова

3 октября 1917 г.
Смоленск

Глубокоуважаемый Борис Алексеевич!
Я получил Ваши оба письма и прежде всего сердечно благодарю Вас за все
уже сделанное по делу, которое так близко моему сердцу. Да и не только мое­
му, а и сердцу каждого офицера, любящего родину и готового отдать все самое
дорогое для ее блага. Я далек был от мысли малейшего упрека; я только говорил
горячо и нервно. Теперь, когда Вы и редакторы других газет честно и бесстраш­
но сказали свое слово, привлекли внимание русских людей к «делу Корнило­
ва», я могу говорить спокойнее. Родилась вера в то, что безнаказанно беззако­
ние совершиться не может.

112

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Я очень благодарен и пор[учику] Каленникову, энергия и отзывчивость кото­
рого сделали многое в Москве. Печать решила участь наших генералов, аресто­
ванных в Бердичеве. Оказалось невозможным «под шумок» сделать нечестное
дело. Игра Иорданского была проиграна, хотя он сделал все от него завися­
щее, чтобы осуществить свои намерения и добиться суда на месте, в Берди­
чеве, над Деникиным и другими. Думаю и верую в то, что, обманувшись в
своих ожиданиях, Иорданский и Дантевский наметили другой путь к достиже­
нию цели.
Вы знаете из корреспонденций обстановку перевозки Деникина в Стар[ый]
Быхов. Вы пробежали, вероятно, короткие заметки, обрисовывавшие путь ос­
корблений, унижений, пройденный в Бердичеве от места заключения до вокза­
ла и на самом вокзале Деникиным и другими офицерами.
Деникин выразился, что какие бы тяжкие обстоятельства ни произошли в
будущем в его жизни, они не будут горше тех двух часов, в течение которых он
шел в Бердичеве под гам, неистовые крики, ругательства и оскорбления с бро­
санием камней толпы солдат, разнузданных, искусственно озлобленных, под­
стрекаемых к насилию, самосуду.
Только воля Господня спасла от самосуда, а человек, по-видимому, сделал
все, чтобы такой именно исход состоялся. В 2 часа дня1 собран был митинг
Дашевским, якобы для того, чтобы объяснить десятитысячной толпе, что в тот
же день состоится отправление в Быхов важных государственных преступников
ввиду требования Временного] правительства и Исполнительного комитета
Петроградского Совета р[абочих] и с[олдатских] депутатов.
Для чего же нужно было это торжественное оповещение? Что говорилось на
этом митинге?
Перевозка с гауптвахты на вокзал была назначена ранее в час вечера. Это
наводит на мысль, что исполнители желали связать события на митинге и при
переезде в одно общее11. Возбужденная толпа должна была принять во всем
участие. Только перевозка глухою ночью, не ранее 4 час., гарантировала спо­
койное прибытие на вокзал. Так было организовано это в Могилеве.
Действительно, толпа с митинга прибыла к гауптвахте. Путь не был предва­
рительно очищен от праздной, враждебной публики (солдат). Никаких патру­
лей, никаких мер, диктуемых самой нехитрой предусмотрительностью.^
Быть может, было привлечено достаточное число прочных войск, чтобы под­
держивать порядок и обеспечить безопасность арестованных? 32 юнкера!
Главнокомандующий Ю[го]-3[ападным] фронтом ген. Володченко, который
обязан был организовать все дело, предусмотрительно, но трусливо уехал нака­
нуне из Бердичева.
Вывод из всего этого понятен. Наши «товарищи» теперь до гнусности трусли­
вы в бою, но злы, грубы, готовы на всякие оскорбления тогда, когда они
чувствуют свою безопасность, безнаказанность. Так было и в этом случае. Не
дали автомобилей, заставили идти пешком и нести на себе имущество. Не по­
зволили везти в классном вагоне, требовали «арестантского», и только отсут­
ствие такового позволило поместить измученных, униженных, оскорбленных в
товарном (даже не теплушечном).
Была и стрельба, называют (помощник комиссара в донесении) выстрелы
«провокационными». Чем различается провокаторский выстрел от настоящего,
я сказать не умею.
1 Слово «дня» вписано над строкой.
11 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

113

Повторяю, спас Господь от того, что человек готовил. Теперь все собраны в
Стар [ом] Быхове. Но злобствующая ненависть не хочет успокоиться, она изоб­
ретает чем-нибудь проявить себя, доставить хотя какие-либо унижения и оскор­
бления всем ныне находящимся в Быхове. Совет солд[атских] депутатов Моги­
левского гарнизона командировал в Петроград депутацию хлопотать о переводе
Корнилова и др. в Могилевский тюремный замок1. Почтенную миссию взял на
себя ген. Бонч-Бруевич, ставший во главе депутации!
Думаю, что это не удастся, но если бы настала минута сомнения, не отка­
жите принять в газету мое письмо, которое я Вам тогда пришлю.
Более чем когда-либо нам всем нужно сомкнуться. Нас не мало, у нас много
сил, но мы не сплочены. А наша сплоченность дала бы мощный отпор претен­
циозной дерзости. Эта дерзость труслива перед силою, спокойствием. Но как
разбудить инертность нашей интеллигенции, вдохнуть в нее дух смелости, веры
в свои силы, как привить ей умение и смелость сплотиться и решаться11. Без
этого нельзя достичь каких-либо результатов в борьбе. А борьба нужна, иначе
судьбы должны будут оставаться в руках неумелых, ничего не знающих, отчасти
нечестных, всегда самонадеянных представителей демократии. Разрушитель­
ную силу свою они проявили в полной мере на судьбах армий.
В Могилеве, в речи к «товарищам», Керенский вещал, что Русская армия
«самая свободная в мире». В Москве на Государственном совещании он забот­
ливо подчеркивал, что он не подписал ни одного распоряжения, разлагающего
армию, ибо ему логически пришлось бы признаться, что ему удалось одно­
временно достичь и другой цели: «Русская армия стала самой развращенной,
самой невежественной и самой хамской в мире». В этом не хочется сознаваться
деятелям демократии, но им придется впоследствии признать справедливость
этого.
Не буду сегодня еще более утруждать Ваше внимание и заканчиваю письмо
повторением благодарности и выражением чувств моего глубокого уважения.

Мих[аил] АЛЕКСЕЕВ
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 98. Л. 6-7 об. Подлинник. Рукопись.

№ 70
Указание и.о. председателя Чрезвычайной комиссии
полковника Раупаха прокурору Новочеркасской судебной
палаты произвести допрос генерала М.В. Алексеева
в связи с появлением в печати его письма П.Н. Милюкову

14 декабря 1917 г.

Г[осподину]ну прокурору Новочеркасской судебной палаты
Прошу Вашего распоряжения о допросе110 через подлежащую судебную власть
проживающего в гор. Новочеркасске генерала Михаила Васильевича Алексеева
по содержанию появившейся в № 249 «Известий солдатских и рабочих депута­
тов» статьи «Участники корниловского заговора». Необходимо выяснить, писал
ли генерал Алексеев П.Н. Милюкову приводимое в этой статье письмо? Почему
1 См. документ № 47 — т. 1.
11 Так в тексте.

114

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

именно он указал Вышнеградского и Путилова как лиц, могущих оказать круп­
ную денежную помощь семьям пострадавших офицеров и генералов? Как объяс­
няет генерал Алексеев фразу своего письма: «Не бросят они (Вышнеградский,
Путилов и др.) на произвол судьбы и голодание семьи тех, с которыми они
были связаны общностью идеи и подготовки?» Имеет ли свидетель и какие именно
фактические данные, указывающие на сочувствие упомянутых лиц движению
генерала Корнилова и, главное, на участие их в подготовке этого движения?
Ввиду состоявшегося ареста Вышнеградского и Путилова убедительно прошу
исполнением настоящего поручения поспешить.

Приложение: № 249 «Известия Советов солдатских и рабочих депутатов».

И, об. Председателя полковник РАУПАХ
Член комиссии полковник УКРАИНЦЕВ
Резолюция: Предложить судебному следователю по особо важным делам доп­
росить ген. Алексеева [далее неразборчиво] пребывания. 26 дек[абря].
ГАРФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 13. Л. 211, 211 об. Подлинник. Машинопись. Печать: «Про­
курор Новочеркасск[ой] Судебной палаты. 20 дек[абря] 1917 г.»

РАЗДЕЛ 4. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ
И СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ

Л? 71
Докладная записка председателя Верховной морской следственной
комиссии С. Медведева в Верховную морскую коллегию
об упразднении Главного военно-морского судного управления
и Главного военно-морского суда и увольнении
главного военно-морского прокурора И.С. Шабловского
Не ранее 29 ноября 1917г.111
На своем заседании от 29 ноября сего года постановили просить Верховную
морскую коллегию1 издать приказ” об упразднении Главного военно-морского
судного управления и Главного военно-морского суда и об устранении от зани­
маемой должности следующих лиц:
Начальника Управления и главного военно-морского прокурора присяжного
поверенного Шабловского.
Товар[ища] главного] воен[но]-морск[ого] пр[окуро]ра полковника] Марть­
янова; [товарища главного военно-морского прокурора] присяжного] поверен­
ного] Васильева;
делопроизводителей: V класс[а] подполковника] Найденова; VI [класса] при­
сяжного] пов[еренного] Мордвинова; VI [класса] [присяжного поверенного]
Витецкого; VII [класса] колл[ежского] секр[етаря] Кмита; VIII [класса] поручи­
ка] Колесинского;
прикомандированного мичмана Ласточкина;
председателя Главного военно-морского суда генерал-майора Юрковского;
членов суда: действ[ительного] ст[атского] сов[етника] Добровольского; [дей­
ствительного статского советника] генер[ал]-майора Фекицина; статс[кого] со­
ветника] Савицкого; полковника Шпаковского, [полковника] Янковского.

Всем вышеупомянутым лицам предписывается1” дела сдать в Верховную
морскую следственную комиссию. Оставшемуся персоналу — переписчице
1 Верховная морская коллегия (Коллегия Народного комиссариата по морским делам) —
высший коллегиальный орган управления Народным комиссариатом по морским делам.
” Слово «приказ* в тексте пропущено и вписано на полях.
111 Слово «предписывается* в тексте пропущено и вписано на полях.

116

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

С.А. Морозовой и писарям Кленову и Фомичеву, а также и сторожам М. Меркису, А. Буданову и М. Тимофееву — оставаться при их служебных обязанностях.

Председатель С. МЕДВЕДЕВ
Секретарь В. ЗАХАРОВ
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 16. Л. 1, 1 об. Подлинник. Машинопись. Бланк Верховной
морской следственной комиссии.

№ 72
Докладная записка товарища председателя Верховной морской
следственной комиссии"1 А. Куценко в Верховную морскую коллегию
об оставлении на службе ряда сотрудников упраздненных Главного
военно-морского судного управления и Главного военно-морского суда

2 декабря 1917 г.
Морская верховно-следственная комиссия в дополнение к своему отношению
от 30 ноября с.г. за № 5 просит оставить на службе при ней служащих от ликви­
дированных Главного военно-морского судного управления и Главного при нем
суда: присяжного поверенного Витецкого, юриста Савицкого, юриста Ласточ­
кина113.
Товарищ председателя А. КУЦЕНКО
Секретарь В. ЗАХАРОВ
Помета: Исполнено1.
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 16. Л. 9. Подлинник. Машинопись. Бланк Верховной мор­
ской следственной комиссии.

№ 73
Заявление членов Чрезвычайной комиссии Р.Р. Раупаха
и Н.П. Украинцева в Верховную морскую следственную комиссию
о материальном положении следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова
4 декабря 1917 г.114

Постановлением Временного правительства от 9 октября с.г. Чрезвычайной
комиссии по расследованию дела о генерале Корнилове и др. ассигновано 25 ты­
сяч, предназначавшихся для покрытия расходов по командировкам, разъездам,
канцелярии, оплате труда состоящих при Комиссии лиц и удовлетворения чле­
нов ее суточными деньгами. 30 ноября с.г. народным комиссаром Дыбенко,
Штаревым и заведующим Главным казначейством ассигновка на означенную
сумму признана подлежащей оплате, деньги по ней получены, и после удовлет­
ворения двух членов Комиссии суточными, оплаты части счетов и возвращения
взятых заимообразно от Хозяйственного управления Морского министерства
10 тысяч рублей оставшаяся сумма сдана счетному чиновнику Главного военно1 Далее подпись неразборчива.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

117

морского судного управления Кмите, так как хранение при себе казенных денег
я считал неудобным.
1 декабря на упомянутые деньги, как хранившиеся в общем денежном ящике
Главного военно-морского судного управления, был наложен арест.
Принимая во внимание, что заарестованная сумма ассигнована в распоряже­
ние Чрезвычайной комиссии и в денежном ящике Главного военно-морского
судного управления находилась совершенно случайно, что Чрезвычайная комис­
сия никакого отношения к вышеупомянутому Главному управлению не имеет,
что расследование дела о генерале Корнилове и др. продолжается; что часть
членов Комиссии с 29 августа суточными деньгами не удовлетворена; что еще
не оплачены некоторые произведенные Комиссией расходы; что одновремен­
но с заключительным постановлением по делу генерала Корнилова Комиссией
должен быть представлен подробный отчет в израсходовании отпущенных ей
денежных средств, — прошу о возврате мне, как и. об. председателя, хранящих­
ся в денежном ящике и принадлежащих Комиссии: денежной суммы, ведо­
мостей с расписками получателей, счетов и всей остальной по делу о генерале
Корнилове денежной отчетности.
И. об. председателя полковник РАУПАХ
Член Комиссии полковник УКРАИНЦЕВ
Помета: Подлинное заявление за № 192 получил 4/ХП-[ 1]917 г. Секретарь
Верховно-морск[ой] следственной] комиссии] В. Захаров.1
ГАРФ. Оп. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 346, 346 об. Подлинник. Машинопись.

№ 74
Докладная записка председателя Верховной морской следственной
комиссии А. Куценко в Верховную морскую коллегию о создании
Петроградского отделения Верховной морской следственной комиссии
9 марта (23 февраля) 1918 г.

Верховно-морская следственная комиссия в дополнение к своему постанов­
лению от 7 марта сообщает дополнительно свое постановление: оставленный
товарищ Захаров в Петрограде115 для окончания следственных дел уголовного
характера, не имеющих государственной важности, пользуясь правами комис­
сара, в то же время должен числиться членом Верховной морской следственной
комиссии. По окончании этих дел тов. Захаров должен явиться как полноправ­
ный член для работы в Комиссии116.
Председатель А. КУЦЕНКО
Секретарь В. ЗАХАРОВ
Резолюция: К делам11.
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 16. Л. 32. Подлинник. Машинопись. Бланк Верховной мор­
ской следственной комиссии.

1 Помета вписана на полях.
11 Далее подпись неразборчива.

118

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№ 75
Сообщение газеты «Известия ВЦИК» о предполагаемом
упразднении Верховной морской следственной комиссии
13 апреля (31 марта) 1918 г.117

СОВЕЩАНИЕ В МОРСКОМ КОМИССАРИАТЕ
На днях в Комиссариате по морским делам состоялось совещание по органи­
зационным вопросам, в котором участвовали: тт. Троцкий, Раскольников, Вах­
ромеев и Альтерфатер1.
На этом заседании, по словам т. Раскольникова, было решено упразднить
ныне практикующийся способ назначения в одном и том же отделе 2 или 3 лиц
комиссаров, вместо которых теперь будет назначаться всегда один комиссар.
Решено также упразднить, ввиду централизации государственного управле­
ния, Верховно-морскую следственную комиссию, дела которой будут переданы
в общий Комиссариат юстиции11.
По вопросу о приглашении специалистов по морскому делу будут предприня­
ты шаги для приглашения специалистов-операторов и специалистов по техни­
ческо-хозяйственной части.
«Известия ВЦИК Советов». № 73(337), 13 апреля (31 марта) 1918 г.

№ 76
Сообщение газеты «Заря России» о завершении следствия
по делу генерала Л.Г. Корнилова
26(13) апреля 1918 г."*

ПЕТРОГРАД. ДЕЛО ГЕН. КОРНИЛОВА.
Морская верховная следственная комиссия закончила следствие по делу об
августовском походе генерала Корнилова на Петроград. Дело Корнилова обни­
мает несколько томов. После октябрьского переворота следствие велось мор­
ским военным следователем под руководством комиссара Захарова. Наиболее
красочны документы, касающиеся побега генерала Корнилова, его мытарств в
пути и его появления на Дону.
По делу Корнилова допрошено около тысячи человек. Только на днях Вер­
ховная следственная комиссия получила из Новочеркасска протокол допроса
ген. Алексеева11’. В деле имеются также показания некоторых членов Времен­
ного правительства, командующих фронтами, некоторых представителей каза­
чества, а также ближайших помощников Корнилова. Заключение по делу Кор­
нилова обнимает толстую тетрадь в 200 страниц.
Вина ген. Корнилова в августовском походе, по заключению Следственной
комиссии, представляется не столь значительной, как вина Керенского, кото­
рый является, по мнению Комиссии, главным инициатором этого похода,
поставившего ген. Корнилова в невозможное положение. Роль бывшего оберпрокурора Синода В.Н. Львова, приехавшего в Петроград с официальным по1 Здесь и далее в документе фамилия указана ошибочно: «Алыпфатер».
11 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

119

ручением из Ставки ген. Корнилова, рисуется Комиссии совсем не так, как она
была охарактеризована в свое время печатью. Из дела Следственной комиссии
видно, что о роли В.Н. Львова был хорошо осведомлен Керенский, инспири­
ровавший его образ действий, послуживший затем уликами для обвинения ген.
Корнилова.
Сам ген. Корнилов характеризуется как честный политический противник,
враг самодержавного строя, но и враг социалистической формы. Стремления
генерала Корнилова сводились к установлению в России буржуазно-республи­
канского строя.
«Заря России*. № 8, 26 (13) апреля 1918 г.

№ 77
Из протокола № 9 заседания Коллегии Народного комиссариата
по морским делам об уточнении функций Верховной морской
следственной комиссии
2 мая (19 апреля) 1918 г.120

[...] ’
П. 2. Слушали: О Верховной морской следственной комиссии и [об] отноше­
нии ее к Коллегии, а равно и об организации вопросов по военно-морской
судебной части.
Постановили: Запросить Комиссию для доклада Совнаркому о тех функциях,
кои несет следствие Комиссии, о правах и обязанностях Комиссии, о штатах
Комиссии, а равно и о порядке подчинения. Что касается общего вопроса об
организации военно-морской судебной части, то для разрешения такового со­
брать особую комиссию под председательством В.М. Альтерфатера при участии
Н.В. Крыленко и представителя Комиссариата юстиции. [...]
Подписали1

Коллегия Народного комиссариата по морским делам:
РАСКОЛЬНИКОВ, Л. ТРОЦКИЙ и ВАХРОМЕЕВ
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 58. Л. 17 об. Копия. Машинопись.

№ 78
Отношение Верховной морской следственной комиссии
в Коллегию Народного комиссариата по морским делам
о функциях комиссии и о недопустимости ее упразднения

9 мая (26 апреля) 1918 г.

Верховная морская следственная комиссия сообщает, что она избрана пер­
вым Всероссийским съездом моряков Военного флота, причем на нее была воз­
ложена съездом обязанность принять к своему производству все дела бывшей
«Особой следственной комиссии о расследовании злоупотреблений по морско­
му ведомству» (см. протоколы заседания 1-го Всероссийского съезда моряков
военного флота)121.
1 Далее подписи отсутствуют.

120

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Кроме того, бывшим народным комиссаром товарищем Дыбенко по издании1
декрета Совета народных комиссаров об упразднении суда было сделано распо­
ряжение нашей Комиссии ликвидировать Главное военно-морское судное уп­
равление и Главный военно-морской суд; принять все дела вышеупомянутых
учреждений и содержать в своем ведении. Как постановление съезда, так и
распоряжение товарища Дыбенко были немедленно выполнены Комиссией; в
настоящее время она продолжает ведение как дел, бывших в производстве «Особой
следственной комиссии», так и дел, переданных позднее Коллегией Морского
комиссариата.
Постановлением Коллегии Народного комиссариата по морским делам в рас­
поряжение Верховной морской следственной комиссии был предоставлен кре­
дит Главного военно-морского судного управления и председателю Комиссии
было предоставлено право подписывать ассигновки.
Комиссия пригласила необходимое количество сотрудников (юристов) со­
гласно постановления съезда о правах кооптации, оклады коих ею были опреде­
лены и утверждены Законодательным советом Морского комиссариата, а впос­
ледствии и самой Коллегией.
Желая точно определить свои права, обязанности и компетенцию, Комиссия
выработала проект «Положения о Верховной морской следственной комиссии»,
который представила для внесения на утверждение в Совет народных комисса­
ров, но прежде этот проект был внесен на заключение б[ывшему] народному
комиссару юстиции товарищу Штейнбергу11.
В марте сего года, перед самой эвакуацией государственных учреждений из
города Петрограда товарищ Штейнберг словесно сообщил Комиссии, что поло­
жение о ней утверждено Советом народных комиссаров и на днях будет опуб­
ликовано111.
Вследствие эвакуации и неполучения Комиссией в Москве собраний Узако­
нений Рабоче-крестьянского правительства Комиссия не знает, действительно
ли17 опубликовано это положение и в каком номере, однако этим положением
Комиссия все время руководствуется в своей деятельности (экземпляр положе­
ния при сем прилагается^122.
Комиссия считает нелишним упомянуть, что перед самой эвакуацией пред­
седатель ее Куценко и член Настюшенко были у комиссара юстиции Штейнбер­
га, у которого спросили, не следует ли вследствие эвакуации Комиссии из Петро­
града в Москву ее упразднить. Штейнберг ответил, что так как положение [о]
Верховной морской следственной комиссии утверждено, то она не может быть
упразднена, при сем присовокупил, что Комиссия должна из Петрограда быть
эвакуирована и продолжать свою деятельность в г. Москве.
На эвакуацию Комиссии и ее служащих необходимая сумма была отпущена
Коллегией Народного комиссариата по морским делам. Своевременно Морская
следственная комиссия представила в Хозяйственное управление свою смету
расходов на первое полугодие 1918 года с указанием штата служащих, но об
утверждении таковой ответа в Комиссию не последовало, а на необходимые
1 Слово «издании» исправлено. Первоначально было: «по изданию».
11 Здесь и далее в документе фамилия написана неверно: «Штемберг».
111 На полях документа, напротив предложения «В следствие эвакуации », поставлен знак
вопроса.
17 Частица «ли» вписана над строкой.
у Приложение (положение о Верховно-морской следственной комиссии) см.: РГА ВМФ.
Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 13.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

121

расходы по содержанию служащих Комиссии суммы1 отпускались после эвакуа­
ции Главморхозом.
Верховная морская следственная комиссия полагает о том11, как это и вы­
ражено в положении о Комиссии, что она, как верховный следственный ор­
ган, может быть упразднена лишь верховной властью Российской Федеративной
Советской Республики и что она пользуется полной независимостью: в своей
деятельности она ответственна только перед судом. А как выбранный орган
обязана отчетностью перед Всероссийским съездом моряков военного флота123.

Председатель С. МЕДВЕДЕВ
Секретарь С. НАСТЮШЕНКО
Резолюция: К заседанию Комиссии. Ю.У. 18. Сакс.
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 11-12 об. Подлинник. Машинопись. Бланк Верхов­
ной морской следственной комиссии.

№ 79
Докладная записка и.о. председателя Верховной морской
следственной комиссии С. Медведева в Канцелярию Народного
комиссариата по морским делам о составе комиссии

11 мая (28 апреля) 1918 г.
Верховная морская следственная комиссия состоит из:
1) Председателя: тов. Куценко111.
2) Членов17: С. Медведева, С. Настюшенко, Захарова7
Служащие при Комиссии: заведующий делопроизводством — Исполавский;
бухгалтер — Ланг; журналист — П.И. Кузнецов; переписчицы: Л. Медведева,
В. Евдокимова; сторожа: И. Коняхин, А. Аргунов; следователи: И. Витецкий,
Г. Левицкий, Ф. Бакшиев, Б. Манин, П. Бенкевич, Л. Лукашенко, А. Кетмиский, Е. Асан-Джалалов, Н. Сокольский, М. Эртельман.
Комиссия помещается: Воздвиженка, № 9, т[елефон] 205—57.
В Петрограде оставлено Отделение В[ерховной] м[орской] с [следственной]
комиссии, в состав которого входят:
Заведующий — тов. Захаров, при нем: следователей — 3, журналист — 1, пере­
писчиц — 2124.
Адрес: Петроград. Адмиралтейство.

Председатель С. МЕДВЕДЕВ
За секретаря С. НАСТЮШЕНКО
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 10, 10 об. Копия. Машинопись. Бланк Верховной
морской следственной комиссии.

1 Слово «суммы» вписано над строкой.
11 Слова «о том» вписаны над строкой.
111 Далее чернилами вписано: «в настоящее время в командировке».
17 До слова «членов» зачеркнуто: «член».
7 Напротив фамилии Захарова на полях сделана помета: «для эвакуации оставлен в Петро­
граде».

122

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

№80
Из протокола № 11 заседания Коллегии Народного комиссариата
по морским делам об упразднении Верховной морской следственной
комиссии
14(1) мая 1918 г.
[-.]
П. 8. Слушали: Отношение Верховной морской следственной комиссии за
№ 358 в ответ на сделанный запрос Народного комиссариата по морским делам1
относительно прав и обязанностей Комиссии и порядка подчиненности.
Постановили: Канцелярии Народного комиссариата по морским делам сроч­
но представить в Коллегию проект представления в Совет народных комиссаров
об упразднении Верховной морской следственной комиссии и сдачи ее дел в
Юридический отдел Канцелярии Народного комиссариата по морским делам125.
[...]
Подписали11
Коллегия Народного комиссариата по морским делам:
РАСКОЛЬНИКОВ, Л. ТРОЦКИЙ и ВАХРОМЕЕВ
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 58. Л. 20 об. Копия. Машинопись.

№ 81
Отношение Канцелярии Народного комиссариата
по морским делам в Совет народных комиссаров
об упразднении Верховной морской следственной комиссии
15 (2) мая 1918 г.
На избранную первым Всероссийским съездом моряков военного флота Вер­
ховную морскую следственную комиссию была возложена съездом обязанность
принять к своему производству все дела бывшей Особой следственной комиссии
о расследовании злоупотреблений по морскому ведомству. Кроме того, бывшим
народным комиссаром Дыбенко по издании декрета Советом народных комис­
саров об упразднении суда было сделано распоряжение Комиссии ликвидиро­
вать Главное военно-морское судное управление и Главный военно-морской суд,
принять все дела вышеупомянутых учреждений и содержать в своем ведении.
Как постановление съезда, так и распоряжение бывшего народного комисса­
ра Дыбенко были немедленно выполнены Комиссией, причем в настоящее вре­
мя она продолжает ведение как дел, бывших в производстве Особой следствен­
ной комиссии, так и дел, переданных позднее Коллегией Морского комиссариата.
Таким образом, главнейшая из задач, возложенных на Верховную морскую
следственную комиссию, ею выполнена, и, стало быть, в дальнейшем само­
стоятельном существовании ее особой надобности не представляется, тем более
что, с одной стороны, на содержание служащих при Комиссии расходуются
значительные средства, а с другой, что в составе Канцелярии Народного комис­
сариата по морским делам имеется особый Юридический отдел с юристамиспециалистами, могущими с полным успехом продолжать текущую работу Вер­
ховной морской следственной комиссии.
1 Отношение Верховной морской следственной комиссии в Коллегию Народного комис­
сариата по морским делам о функциях комиссии (см. документ № 79 — т. 1).
11 Далее подписи отсутствуют.

123

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

На основании изложенного и принимая во внимание заявление Верховной
следственной комиссии1 о том, что она как верховный следственный орган мо­
жет быть упразднена лишь верховной властью Российской Федеративной Со­
циалистической Республики, и спрашивается постановление Совета народных
комиссаров:
1. Верховную морскую следственную комиссию упразднить.
2. Дела упомянутой в отделе 1 Комиссии передать для дальнейшего направ­
ления в Юридический отдел канцелярии Народного комиссариата по морским
делами
3. Служащих упомянутой в отделе 1 Комиссии уволить с выдачею им на об­
щем основании полуторамесячного оклада содержания каждому126.
Подписали:

Скрепил:
Верно:

Коллегия по морским делам РАСКОЛЬНИКОВ
ВАХРОМЕЕВ
управляющий Канцелярией В. БОКАРД
делопроизводитель Н. САЛТЫКОВ

Помета: Приняла. Подлинник11. 15/V.
РГА ВМФ. Ф. Р-5. On. 1. Д. 258. Л. 16, 16 об. Заверенная копия. Машинопись.

№82
Из протокола № 16 заседания Коллегии Народного
комиссариата по морским делам о порядке принятия дел
упраздненной Верховной морской следственной комиссии
20 (7) мая 1918 г.
[••.]
6. Слушали: По поводу упразднения Верховной морской следственной ко­
миссии.
Постановили: Ввиду упразднения Комиссии командировать от Канцелярии
Народного комиссариата по морским делам представителей 127 для принятия дел
б[ывшей] Верховной морской следственной комиссии128.
[...]
Подписал:
член Коллегии ВАХРОМЕЕВ
РГА ВМФ. Ф. Р-5. On. 1. Д. 58. Л. 32 об. Копия. Машинопись.

№83
Приказ по Верховной морской следственной комиссии №17
о ликвидации комиссии и сдаче всех имеющихся в производстве дел
20 (7) мая 1918 г.

Ввиду упразднения Комиссии с сего числа следователям надлежит сдать нахо­
дящиеся у них в производстве дела, и канцелярии окончить сего же числа заня­
тия, приготовив для передачи по принадлежности все делопроизводство.
1 См. документ № 79 — т. 1.
11 Далее подпись неразборчива.

124

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Следователям Витецкому и Бахшиеву остаться на службе в Комиссии для
сдачи дел. А сторожам Коняхину и Аргунову — для охраны имущества. Всех
остальных следователей и служащих канцелярии считать уволенными от службы
с 21 сего мая. Требовательные ведомости на удовлетворение содержанием чле­
нов Комиссии и служащих за время с 1 по 20 мая препроводить в Морскую
коллегию для надлежащего распоряжения.
Подлинный подписали:
председатель Комиссии МЕДВЕДЕВ
и секретарь С. НАСТЮШЕНКО
С подлинным верно:
секретарь Верх[овной] морск[ой] следственной]
комиссии С. НАСТЮШЕНКО
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 60. Л. 36. Заверенная копия. Машинопись.

№84
Протокол осмотра документов следственного дела
генерала Л.Г. Корнилова, находящегося в производстве
Верховной морской следственной комиссии

29 (16) мая 1918 г.

1918 года мая 29 дня129 начальник Юридического отдела Канцелярии Народ­
ного комиссариата по морским делам, принимающий дела бывшей Верховной
морской следственной комиссии, с одной стороны, и председатель означенной
Комиссии, сдающий дела вышеупомянутой Комиссии, с другой, в присутствии
старшего делопроизводителя канцелярии Лещука и судебного следователя Витецкого и Бакшиева составили сей протокол в том, что при приеме дела ген. Кор­
нилова оказалось, что пакет № 26, бывший опечатанным, оказался вскрытым,
и из документов, значившихся в описи, не оказалось: приложений за №№ 5
и 6, а именно телеграфной ленты, отобранной от обвиняемого] Лебедева, и
свертка за № 215. Прочие документы оказались в опечатанных пакетах120.
В. НАРКЕВИЧ
С. МЕДВЕДЕВ
К. ЛЕЩУК
ВИТЕЦКИЙ
БАКШИЕВ
РГА ВМФ. Ф. Р-1734. Оп. 1. Д. 17. Л. 10. Подлинник. Рукопись.

№85
Сообщение газеты «Новая жизнь»1 о завершении следствия
по делу генерала Л.Г. Корнилова
4 июня (22 мая) 1918 г.

ДЕЛО КОРНИЛОВА-КЕРЕНСКОГО
(От наш[его] корреспондента] по телефону] из Москвы)
Чрезвычайная следственная комиссия по делу ген. Корнилова, закончившая
свою работу, по предложению Верховной следственной комиссии, избранной
после октябрьского переворота, пришла к неожиданному выводу: правитель1

С 1 июля 1918 г. газета «Новая жизнь» стала выходить под названием «Свободная жизнь».

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

125

ственное сообщение от 26 августа, утверждающее существование заговора Кор­
нилова, фактически не обосновано, самый заговор не доказан.

Отсутствие состава преступления
Применение к действиям ген. Корнилова статей 10 тома Свода военных по­
становлений, предусматривающих восстание, признано невозможным по фор­
мальным основаниям. Восстание, с точки зрения действовавшего в момент
совершения преступления уголовного закона, является коллективным сопро­
тивлением, которого в данном случае не было. Точно так же неприменима к
ген. Корнилову ст. 100 Уголовного] улож[ения], так как политическое пре­
ступление влечет за собой наказание лишь до тех пор, пока государственная
власть, в отношении которой учинено преступление, существует.

Вызов офицеров
Что касается посылки офицеров, вызванных из Ставки для обучения минометанию и бомбометанию в Петроград131, то выяснено, что на офицеров не
возлагалось никаких поручений, прямо или косвенно направленных против Вре­
менного правительства, а, напротив, их посылка мотивировалась необходимо­
стью поддержать Временное правительство против большевиков, в связи с чем
самый факт командировки в Петроград рекомендовалось скрывать «преимуще­
ственно от большевиков» (показание свидетеля Гогоберидзе1); в этом же надо
видеть и объяснение словам того офицера, который просил Филоненко как
комиссара Временного правительства довезти его из Могилева в Петроград, ку­
да он ехал с целью, которую «Вы, ведь, господин комиссар, знаете». Даже 28
и 29 августа, в дни наиболее острого конфликта между генералом Корниловым
и Временным правительством, командируемые офицеры только призывались
«поддерживать генерала Корнилова в его справедливых требованиях», каковые
заключались в необходимости ареста тех членов Временного правительства, кото­
рые работали в руку немцев (свидетель Янковский11), и в подчинении генералу
Корнилову Советов ввиду полного безвластия в Петрограде (свидетель Жуйков111),
причем оба эти требования генерала Корнилова, направленные отнюдь не про­
тив Временного правительства в его целом, непосредственно вытекали из факта
конфликта между генералом Корниловым и Временным правительством, в ка­
ковом конфликте генерал Корнилов обвинял Временное правительство, и, на­
конец, командировка офицеров в Петроград никакими обращениями в случае
принятия ее или угрозами в случае отказа не сопровождалась.

Заключение Чрезвычайной комиссии
Принимая, наконец, во внимание, что как генерал Корнилов, так и все до­
прошенные по делу лица категорически отрицают всякое участие в какой-либо
организации, имевшей целью изменение существующего строя и свержение
1 Протокол допроса Г.Г. Гогоберидзе от 4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 84. Л. 10, 10 об.; также см. документ № 111 —т. 2.
11 Показание подпоручика Янковского от 31 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 21. Л. 32, 32 об. (См. также документ № 116 —т. 2).
111 Протокол допроса подпоручика В.П. Жуйкова см: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 29,
29 об.

126

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Временного правительства, отсутствие какой бы то ни было агитации в войсках
Могилевского гарнизона в пользу генерала Корнилова и против Временного
правительства вплоть до открытого разрыва между ними, а равно и отсутствие
такого рода активной деятельности после открытого разрыва с Временным пра­
вительством со стороны лиц, окружающих генерала Корнилова, которая указы­
вала бы на существование такого заговора, каковые обстоятельства удостоверя­
ются уполномоченными представителями частей Могилевского гарнизона и
местного временного бюро спасения революции, — Чрезвычайная комиссия при­
ходит к заключению, что существование заговора лиц, объединившихся гене­
ралом Корниловым и ставивших своей целью изменение существующего строя и
свержение Временного правительства, представляется по делу недоказанным.
«Новая жизнь». № 107, 4 июня (22 мая). 1918 г.

№86
Из докладной записки начальника Канцелярии
Народного комиссариата по морским делам В. Бокарда
в Народный комиссариат юстиции о передаче дел
упраздненной Верховной следственной комиссии
следственным и судебным властям
26 (13) июля 1918 г.
[...]
Кроме дел комиссии Грузенберга, в Юридическом отделе Канцелярии хра­
нятся также труды «Чрезвычайной комиссии для расследования дела о генерале
Корнилове и его соучастниках», каковые, ввиду их крупного исторического
значения, подлежали бы передаче на хранение в надлежащее учреждение.
По изложенным соображениям и на основании постановления Коллегии На­
родного комиссариата по морским делам Канцелярия того же Комиссариата
просит Народный комиссариат юстиции не отказать дать заключение, куда сле­
дует передать дела: «О сдаче Моонзундских позиций», «О растрате денег на ба­
тарее дивизиона береговой охраны Финского залива» и «О генерале Корнилове
и его соучастниках», а также дела б[ывшей] следственной комиссии о злоупот­
реблениях по морскому ведомству132.
Начальник Канцелярии В. БОКАРД
Скрепил и верно:
за делопроизводителя1
Помета: К делам б[ывшей] Вер[ховной] м[орской] ком[иссии].
РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 44-45 об. Заверенная копия. Машинопись.

1 Далее подпись неразборчива.

РАЗДЕЛ 5. ИТОГИ РАБОТЫ
ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

№87
Постановление Чрезвычайной комиссии о результатах расследования
участия генерала А.М. Каледина в корниловском выступлении133
Не ранее 23 октября 1917 г. ’

1917 г. октября 21-23 дня Чрезвычайная комиссия по расследованию дела о
генерале Корнилове и его соучастниках, выслушав доклад членов Комиссии,
выезжавших в Область Войска Донского для допроса войскового атамана гене­
рала Каледина в качестве свидетеля по делу о генерале Корнилове и др.134, а
равно и для обследования имевшихся в ее распоряжении сведений о подго­
товлявшейся в области попытке поддержать вооруженной силой казачества выс­
тупление генерала Корнилова против Временного правительства, и обсудив все
имеющиеся в ее распоряжении данные, находит следующее.
Распоряжением Временного правительства от 31 августа 1917 г. войсковой
атаман Войска Донского генерал от кавалерии Каледин отрешен от должности и
предан суду за мятеж11. Как видно из телеграммы министра-председателя А.Ф. Ке­
ренского от 4 сентября с.г. за № 38300 на имя прокурора Новочеркасской су­
дебной палаты, таковое распоряжение Временного правительства последовало
на основании «поступивших от должностных лиц и общественных организаций»
сведений135.
По документам, заключающимся в особом томе, препровожденном Комис­
сии начальником Кабинета военного министра при сношении от 7 сентября с.г.
за № 563, «для приобщения их к делу о генерале Корнилове и генерале Каледи­
не», содержание этих сведений сводится к следующему:
На имя генерала Каледина от генерала Корнилова 27 августа с.г. была отправ­
лена шифрованная телеграмма, в коей последний, сообщая о смещении себя с
должности и отказе подчиниться такому распоряжению и сложить с себя обязан­
ности Верховного главнокомандующего, просит генерала Каледина: «Если Вы
поддерживаете меня со своими казаками, то телеграфируйте об этом Временному
правительству и копию мне»136.
1 Датируется по тексту документа.
11 Имеется в виду Указ Временного правительства от 31 августа 1917 г. Правительствующе­
му Сенату об отстранении от занимаемой должности с преданием суду за мятеж атамана
Войска Донского генерала А.М. Каледина. (См.: ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 120. Л. 186).
Опубл.: Корниловские дни... С. 135.

128

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Первые сообщения о движении на Дону стали поступать одновременно с вы­
ступлением генерала Корнилова. «Особенно тревожный характер» эти сообще­
ния имели 28 и 29 августа, когда в них говорилось о начавшейся мобилизации
донских казаков, захвате ими железнодорожных станций, угрозе станциям Поворино и Лихой». 30 августа «сведения о передвижениях приводят к определен­
ному выводу о концентрации казачьих войск [в] районе Новочеркасска, Урюпина и Паворина». Тогда же было получено сообщение, «что казаки грозят прервать
сообщение Москвы с Югом и не пускать хлеба и угля». 2 сентября по сводке
всех данных положение рисовалось так: «Каледин организует восстание на Дону,
продолжая дело Корнилова стягивать войска [к] Новочеркасску и линии желез­
ной дороги Лихая — Царицын, где казаки захватывают многие станции». Были
указания, будто стягивались на Дон эшелоны даже с Кавказского фронта. Дея­
тельность Каледина обрисовывалась так: «Он разъезжает по области, ведя агита­
цию и распространяя воззвания; 28 был [в] Урюпино, 29 [в] Царицыне, откуда
выехал на Обливскую», оттуда «Каледин скрылся, уйдя пешком. В Урюпино
он заявлял, будто в Петрограде русскими вырезаны 1 и 4 казачьи полки, и при­
зывал казаков вырезать русских в области Войска Донского».
Изложенные сведения, за исключением сообщения об угрозе казаков отрезать
Москву от юга России, представлялись Временному правительству полковником
Рябцевым, причем им в свою очередь получались, как видно из телеграммы его
от 3 сентября за № 37787137, от Всероссийского железнодорожного союза и почтово­
телеграфного [союза]138, особо тревожные сведения им получались из Воронежа.
Сообщая Временному правительству о стягивании на Дон эшелонов с Кав­
казского фронта, полковник Рябцев оговаривал, что «последнее сообщение не
проверено». Сведения об угрозе казаков отрезать Москву от юга России шли не
от полковника Рябцева к Временному правительству, а от министра-председа­
теля к полковнику Рябцеву.
30 августа в «Петроград Керенскому» была передана из Воронежа полученная
там со станции Чир следующая телеграмма: «Изменник Каледин ночует сегодня
30/31 на станции Обливская под охраной двух сотен вооруженных казаков. Эк­
стренно привести в боевую готовность две роты солдат, преданных делу револю­
ции, немедленно погрузить и выслать [в] Чир для поимки Каледина и запастись
довольствием. Прд1 райком[а] Васильченко, секретарь Кислов»11.
30 августа военному министру из Казани передал полковник Коровиченко
следующее: «Сегодня получена через Саратов телеграмма из Царицына: «Нами
задержано много депеш [о] мобилизации Донской области, распоряжения ис­
ходят от генерала Каледина, он разъезжает по области, необходима срочная
присылка революционных воинских частей, создается угрожающее положение»111.
Эта телеграмма подписана товарищем председателя Революционного штаба
Генкиным.
Также 30 августа по прямому проводу в Министерство путей сообщения на
центральную телеграфную станцию сообщено из Воронежа: «Сообщаю: в Дон1 Прд — председатель.
11 В телеграмме главнокомандующего Юго-Восточным фронтом Сафронова, отправлен­
ной на имя А.Ф. Керенского и военного министра А.И. Верховского 30 августа 1917 г.,
цитируется приведенная в тексте документа телеграмма, полученная со станции Чир от пред­
седателя районного комитета Васильченко. Телеграмму Сафронова см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 57. Л. 14-15.
111 Здесь цитируется телеграмма полковника П.А. Коровиченко военному министру
А.И. Верховскому от 31 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57. Л. 25-26,

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

129

ской области замечается концентрация казачьих войск, по направлению Ново­
черкасск идут три эшелона казаков. Есть сведения, что генерал Каледин нахо­
дится в районе станции Чир. Он разъезжает по Донской области, вербуя сто­
ронников Корнилова»1. Это сообщение исходило от члена Совета Попова, «более
точно звание коего не обозначено».
Наиболее пространные сведения о событиях на Дону, как видно из рассмат­
риваемого тома документов Кабинета военного министра, сообщены были 31 ав­
густа по прямому проводу комиссару Центрального комитета Совета рабочих и
солдатских депутатов Министерства путей сообщения Заварину, осведомлявшему
обо всех полученных им сведениях «одновременно Центральный исполнитель­
ный комитет и Временное правительство» (д. л.11 33). Информирующий доносит:
«Мы имеем возможность каждую минуту получать срочные сведения благодаря
тому, что сеть железных дорог и телеграф в руках наших». Фактическая сторона
этой информации заключается в следующем: «Каледин организует восстание
казаков на Дону и в провинции, он продолжает дело Корнилова. По нашим
сведениям, каковые проверяются, сейчас в Донской области идет усиленная
мобилизация казачьих полков под руководством генерала Каледина. Каледин
одной из баз выбрал, очевидно, Царицын; было известие о проходе через Лихую
вагона с патронами, задержать его не удалось. Со многих станций получаются
известия о движении казачьих войск, в наших руках имеется масса телеграмм, в
которых есть сведения о передвижении казачьих войск. Телеграммы нами пе­
рехвачены, посылаются они преимущественно чинами казачьего начальства,
враждебного Временному правительству, все содержание телеграмм нет возмож­
ности передать, одно можно сказать, что у нас имеются точные сведения мятеж­
ников. Фактических данных очень много, но я Вас прошу пока передать куда
следует то, что Вам сообщил». Заканчивается информация передачей содержа­
ния перехваченных телеграмм, среди которых надлежит отметить: «Из УстьМедведицкой в Новочеркасск полковник Саломатин телеграфирует окружному
атаману о заготовке фуража; в Урюпинскую из Новочеркасска телеграфирует за
начальника Штаба Бабкин начальнику седьмой дивизии: «Срочно сообщите
ростовскому передвижению численный состав отправляемых в Финляндию пол­
ков для подачи поездного состава». В Чир из Новочеркасска полковник Полу­
хин телеграфирует командиру второго запасного батальона: «2 батальон должен
грузиться из Чир, эшелон № 48697, не позже 3 сентября, время сообщим до­
полнительно». В Серебряково из Новочеркасска полковник Полухин телегра­
фирует командиру третьего Донского батальона: «Батальон должен грузиться из
Серебряково эшелоном [№] 46696 не позже 1 сентября». Из Новочеркасска в
Филоново командиру четвертого батальона: «Прошу пополнение 4-го батальо­
на. 270 пеших казаков прибудет 4 сентября из 6-го запасного полка».
Изложенные сведения были сообщены Заварину из Воронежа членом Испол­
нительного комитета Поповым111.
Тот же, по-видимому, Попов вторично телеграфировал Заварину 1 сентября.
1 Здесь цитируется телеграмма члена исполкома Воронежского Совета рабочих и солдат­
ских депутатов Ф. Попова А.В. Ливеровскому от 30 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57. Л. 27.
11 Д. л. — дело, лист. Номер дела не указан.
111 Здесь цитируется разговор по прямому проводу члена исполкома Воронежского Совета
рабочих и солдатских депутатов Ф. Попова с комиссаром ЦИК Министерства путей сообще­
ния Завариным от 31 августа 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57.
Л. 35-41.

130

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

На этот раз он сообщает, что «Каледин проехал на лошадях в Новочеркасск»,
что он, «очевидно, хочет занять станцию Лихую, Миллерово, Глубокую и от­
резать каменноугольный район, что Войсковой круг, который именует себя
теперь Войсковым правительством, по-видимому, настроен в пользу Каледи­
на, то же самое можно сказать про весь командный состав», что «из Чира сооб­
щают, что станция Таржевка по 3 направлению Донск.1 вдоль линии железной
дороги идет тридцать шестой Донской полк», что «Калединым разбрасывается
масса воззваний о неподчинении Временному правительству и натравливает11
казаков на крестьян», что из Чертково сообщают: «Сегодня посадка 21 пеших,
91 конных казаков с лошадьми [в] Каменскую. Все казачьи части района Чер­
нигов призываются [в] Каменскую, где формируется организация дружин» и
что «в руках Каледина нет ни одной станции, а фактически сфера его влияния
распространяется по всей войсковой области и в любую минуту может занять
станции»111.
30 августа упомянутый выше комиссар ЦИК Заварин завязал сношение по
прямому проводу с Царицыном в лице председателя Революционного штаба
Павлюковым. На вопросы о положении дела на Дону последний сообщает Заварину, что имеет основания думать, что «Каледин избирает базой Царицын»,
что благодаря агитации Каледина «идет стягивание войск казачьих к железным
дорогам» и что, «судя по общим резолюциям казачьих сходов, агитация среди
казаков ведется лозунгами — свергнуть революционных вождей, посадив Кор­
нилова в качестве директора, и ввести всюду железную дисциплину». Кроме
того, председатель Революционного штаба сообщил, что 39-м полком во главе
со старшиной Голубовым была вынесена резолюция: «Всеми мерами поддержи­
вать Временное правительство».
3 сентября была отправлена телеграмма: «Петроград, военному министру Вер­
ховскому и Верховному главнокомандующему товарищу Керенскому», а также
и по целому ряду других адресов телеграмма за подписью Комиссии областного
военного комитета с войсковым старшиной Голубовым во главе следующего
содержания: «Мы находимся в окрестностях ст. Чир, где главным образом опе­
рировал генерал Каледин по организациям мятежных банд, где он скрывается,
не пренебрегая и переодеванием и в настоящее время, может быть, продолжая
гнусное дело контрреволюции. Нет сомнения, что генерал Каледин и его това­
рищ Богаевский являются главными сообщниками Корнилова. Честь Донского
казачества требует ареста Каледина и Богаевского самим же казачеством. Стыд­
но и обидно будет, если это сделает не казачество Тараса Бульбы, прадеда всего
казачества, когда его сын Андрей изменил России, сказал17: «Породил я тебя и
убью». Донское казачество их выбрало, оно же их и должно поймать и выдать
правительству, революции и Керенскому»7.
1 Так в тексте. Вероятно, следует читать: «Донскому».
11 Так в тексте.
111 Здесь цитируется разговор по прямому проводу члена Исполкома Воронежского Совета
рабочих и солдатских депутатов Ф. Попова с комисаром ЦИК Министерства путей сообще­
ния Завариным от 1 сентября 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57.
Л. 54-65.
17 Так в тексте. Вероятно, следует читать: «...когда его сын Андрей изменил России, [то
Тарас Бульба] сказал...».
у Здесь цитируется телеграмма комиссии Донского областного военного комитета воен­
ному министру А.И. Верховскому и Верховному главнокомандующему А.Ф. Керенскому от
3 сентября 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57. Л. 73.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

131

Наконец, еще одним лицом, осведомлявшим Временное правительство о
событиях на Дону, был «член Комитета спасения России и революции139 Мини­
стерства путей сообщения по Ростовскому узлу Рута», который 2 сентября, со­
общив «министру Верховскому», что «сведения разных корреспондентов сто­
личных и провинциальных газет во многих случаях собственного измышления
корреспондентов и не соответствуют действительности», донес следующее: «Из
имеющихся у нас телеграмм видно: первое, концентрация воинских казачьих
частей к Новочеркасску, второе, концентрация кубанских частей к ЕкатериноДару, третье, перемещение казачьих частей по линии Лихая — Царицын с на­
клонностью сосредоточения к узловым пунктам, четвертое, отправка на фронт
казачьих частей уменьшена, пятое, несколько переводов офицеров в Новочер­
касский полк, шестое, численность перевозимых частей колеблется от 10 до
256 человек, седьмое, распоряжения дает большею частью за начальника обла­
стного штаба Бабкин, восьмое, за 1 сентября дано семнадцать распоряжений.
Кроме того, несмотря на распоряжение штаба Кавказской армии задержать 58-й
Донской казачий полк на ст. Мечетинская, последний вчера отправился строем
с назначением в Штеравку официально, но, судя по содержанию депеши каз­
начея полка, место полку еще не определено. Получая отказ передвижения по
рельсовому пути, части перемещаются строем. По только что полученным
сведениям нашей разведки, части 58-го полка, которые были отправлены из
Мечетинской, уже прибыли из Новочеркасска в Старочеркасск. В Кагальнике
не было раньше казаков, теперь сконцентрировано 6-7 сотен 51-го полка. То
же в Егорлыцкой»1.
Изложенные фактические данные о событиях на Дону, сообщавшиеся Вре­
менному правительству упомянутыми организациями и лицами, не исчерпыва­
ли бы донесений последних, если не указать на заключавшуюся в донесениях
субъективную оценку этих данных со стороны передававших.
Так, 30 августа, сообщая в Воронеж телеграмму со ст. Чир, царицынские
революционные организации, указывая на то, что отряд Корвин-Круковского
ведет себя подозрительно, просил «немедленной помощи надежных револю­
ционных войск»11. Как упоминалось выше, в Воронеже сведения о событиях на
Дону 28 и 29 августа воспринимались как «особо тревожные», а 31 числа гарни­
зоны района «приводятся в боевую готовность». Член Воронежского Исполни­
тельного комитета Попов того же 31 августа констатирует, что «события развер­
тываются с ужасающей быстротой». Очевидно, Москва не в состоянии давать
срочные распоряжения, так как многие распоряжения, которые давались из
Москвы, опаздывали: «31 августа, как сообщает Попов, им выясняется место,
где «возможен бой между казаками и Правительством; это район станции Ли­
хой». Тот же Попов передает Заварину, что от гарнизонов мест, граничащих с
Донской областью, «поступают отчаянные депеши [с] просьбой прислать экст­
ренное подкрепление, замедление в помощи может послужить тому, что желез­
нодорожные пути окажутся в руках мятежников». «Под влиянием обстановки, —
1 Здесь цитируется телеграмма комиссара Министерства путей сообщения по Ростовскому
узлу Руты военному министру А.И. Верховскому от 2 сентября 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57. Л. 69-71.
11 Здесь цитируется часть телеграммы члена Исполнительного бюро Царицынского Совета
депутатов Инкина военному министру А.И. Верховскому [не позднее 30 августа 1917 г.], текст
которой содержится в телеграмме главнокомандующего Юго-Восточным фронтом Сафронова
на имя А.Ф. Керенского и А.И. Верховского от 30 августа 1917 г. Телеграмму Сафронова см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57. Л. 14-15.

132

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

говорит Попов, — во многом сейчас действуем по собственному почину».
Как видно из телеграммы полковника Рябцева от 30 августа за № 37295, в
это время Воронежским Советом р[абочих] и с[олдатских] депутатов была разо­
слана циркулярная телеграмма по всей сети Юго-Восточных жел[езных] дор[ог]
об аресте генерала Каледина1, 31 Попов высказывает опасение, что так как у
них нет на это полномочий, «то из-за пустых формальностей дело не будет
сделано».
Арест Каледина не удался, и 1 сентября Попов в разговоре с Завариным при­
писывает это «нерешительности или трусости Петрограда, который не объявил
открыто Каледина изменником». Положение и в этот день ему представляется
как серьезное и тяжелое, полумерами сделать ничего нельзя, нужна решитель­
ная политика. «Одним из доказательств трагизма положения, каким оно пред­
ставлялось первого сентября в Воронеже, может служить тот факт, что 5 марше­
вых рот запасного полка в числе 1000 человек, отправлявшихся на фронт из
Новочеркасска по письменному разрешению от правительства за подписью Ке­
ренского» были задержаны на сутки по распоряжению из Воронежа вследствие
того, что подпоручик Арнаутов, член Исполнительного комитета в Новочер­
касске, высказался «за оставление полка».
Не может быть обойдена молчанием субъективная оценка положения дела
со стороны Заварина, в качестве комиссара ЦИК при Министерстве путей со­
общения, стоявшего в центре всех сообщений с Юга и являвшегося, в свою
очередь, информатором Временного правительства. Так, он дает указание По­
пову 31 августа: «Примите все меры [к] подавлению этого движения — распрос­
транению мятежа [в] провинции, мобилизуйте все силы демократии, мобили­
зуйте силы войска вашей области»11; первого сентября: «Все сообщаемые Вам
сведения и соображения нам совершенно необходимы для того, чтобы заставить
правительство принимать более решительные меры и интенсивнее вести борьбу
с Калединым». Его же сообщение 31 августа Царицынскому Революционному
штабу: «По соседству с Вами разрастается калединский бунт». Столь же живо
реагировал на сведения о событиях на Дону и еще один крупный центр — Харь­
ков. 31 августа Областным Донецким революционным штабом140 была разо­
слана по многочисленным адресам следующая телеграмма: «Каледин изменник
родины и революции. Областной Донецкий революционный штаб предписыва­
ет арестовать генерала Каледина и препроводить немедленно в Харьков».
Тревога на местах передавалась и к центру. На просьбу из Царицына от пред­
седателя Революционного штаба Генкина о срочной присылке войск командую­
щий войсками Казанского военного округа полковник Коровиченко отправил
из Саратова в Царицын один дивизион артиллерии, 800 штыков и 32 пулемета
и отозвал из Царицына полковника Круковского, к коему подозрительно отно­
сились революционные организации111.
1 Здесь имеется в виду телеграмма начальника штаба Московского военного округа пол­
ковника К.И. Рябцева А.Ф. Керенскому от 30 августа 1917 г. Телеграммму см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп.1. Д. 57. Л. 22-24.
11 Здесь цитируется разговор по прямому проводу комиссара Министерства путей сообще­
ния Заварина с членом Исполнительного комитета Воронежского Совета рабочих и солдатс­
ких депутатов Ф. Поповым от 31 августа 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 57. Л. 42-45.
111 Об отправке войск из Казанского военного округа в Царицын сообщалось в телеграмме
полковника Коровиченко от 31 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57.
Л. 25-26.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

133

Из Москвы 30 августа последовало распоряжение о назначении особого лица
начальником южного района округа1.
Первого сентября последовало два распоряжения военного министра гене­
рала Верховского: «Генерала Каледина арестовать для производства о нем рас­
следования»11 и о содействии войсками Казанского округа войскам Московско­
го округа, направленным против генерала Каледина; во исполнение какового
распоряжения в Казанском округе и был организован особый отряд (д. л. 47).
Наконец 6 сентября командующий Московским военным округом полковник
Рябцев, послав запрос войсковому правительству: «Мне нужно знать прямо и
вполне определенно, за кого же Вы и какова роль Каледина», в то же время
«повелел всем войскам не допускать никаких активных действий».
Изложенными данными исчерпываются сведения Кабинета военного мини­
стра о событиях, происходивших в области Войска Донского в последних числах
августа и в первых числах сентября настоящего года, и из них же видно, что
таковые сведения, за исключением телеграммы от 30 числа из Чира, от 2 сен­
тября из Ростова от члена Комитета спасения России и революции комиссара
Министерства путей сообщения по Ростовскому узлу Рута и от 3 сентября от
войскового старшины Голубова, исходили не из области Войска Донского, так
как и Воронеж, и Царицын, и Харьков к этой области не принадлежат и все
эти сведения свидетельствовались неофициальными должностными лицами.
Комиссия ввиду этого обратилась к представителю в области Временного
правительства областному комиссару Воронкову, к высшему представителю на
месте судебной власти прокурору Новочеркасской судебной палаты и старшим
чинам войскового правительства Войска Донского в лице товарища атамана Бо­
гаевского и начальника штаба полковника Араканцева.
Из показаний опрошенных лиц явствует следующее: прокурор Ермоленко удо­
стоверил, что от Временного правительства и именно от председателя было
получено только одно требование — «телеграфировать фактически материал по
делу». Требование это было от 4 сентября, со своей же стороны он телеграфи­
ровал министру юстиции только один раз 2 сентября и при этом указал, что «в
происшествии возможна самая страшная провокация».
Областной комиссар Временного правительства Воронков с своей стороны
показал, что его Временное правительство о положении дел на Дону не запра­
шивало, а он по собственному почину послал Временному правительству теле­
грамму, кажется, на следующий день после приезда в Новочеркасск генерала
Каледина, в которой указал, что все распространяющиеся в печати сведения
относительно выступления генерала Каледина от начала до конца сплошной
вымысел. Не послал же он сообщения раньше потому, что считал себя обязан­
ным предварительно проверить слухи, хотя бы и фантастические, путем разго­
вора с генералом Калединым.
Наконец, из показаний товарища атамана Богаевского и начальника штаба
полковника Араканцева видно, что за выяснением обстановки и положения в
области никто из власть имущих не обратился к Войсковому правительству.
Войсковое правительство в лице товарища атамана Богаевского 1 сентября в
1 30 августа 1917 г. начальником штаба Московского военного округа полковником
К.И.Рябцевым было дано распоряжение о назначении полковника А.А. Курилко начальни­
ком южного района округа. Телеграмму К.И. Рябцева см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57.
Л. 22-24.
11 Здесь имеется в виду телеграмма военного министра А.И. Верховского начальникам
гарнизонов от 1 сентября 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 188.

134

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

телеграмме на имя командующего войсками Московского военного округа оп­
ределенно указало, что «Войско Донское никогда не переставало быть верным
родине и ее законному правительству, и вся шумиха с выступлением войск и
мятежа Каледина есть гнусная провокация.
Войсковой атаман не отдавал никаких агрессивных распоряжений. Никакой
опасности ни Московскому округу и никому другому не грозит»1. Не был за­
прошен Временным правительством и не сообщил ничего последнему и ново­
черкасский городской голова Дронов.
Не был, наконец, запрошен и крупнейший демократический орган в об­
ласти — Областной военный комитет, избранный на основании положения об
армейских комитетах141 и пользующийся правами последнего. Свидетельство
этого органа могло бы иметь особо важное значение, как потому, что в нем
представлены и все воинские части, казачьи и неказачьи, расположенные на
Дону, относительно пропагандирования мобилизации и передвижения которых
сообщались сведения, так и потому, что политика его, в особенности его пе­
хотной секции, возглавляемой подпоручиком Арнаутовым, по показанию това­
рища атамана Богаевского142, была определенно оппозиционной Войсковому
правительству. В частности, что касается подпоручика Арнаутова, то это вид­
ный руководитель местных революционных организаций и как таковой в деле
корниловского выступления играл руководящую роль. Из показаний самого
подпоручика Арнаутова видно, что в день корниловского выступления и так
называемого «мятежа на Дону он был центром всех сведений, касавшихся этого
события, и может засвидетельствовать, что эти сведения из Новочеркасска не
исходили». Показания товарища председателя Областного военного комитета
подпоручика Арнаутова заслуживают особого доверия, так как этим Комитетом
со времени получения первых сведений о выступлении генерала Корнилова был
послан в качестве цензора в почтово-телеграфную контору прапорщик Разуев, а
железнодорожные телеграфисты установили контроль на своих аппаратах имен­
но по полномочию от подпоручика Арнаутова.
Хотя Временное правительство осведомлялось на Дону, как о мятеже11, не из
Новочеркасска и лицами и организациями не официальными, надлежит, одна­
ко, отметить, что выступление генерала Корнилова против Временного прави­
тельства на Дону переживалось весьма в приподнятом нервном состоянии, и в
эти дни некоторыми слоями местного общества и лицами имя генерала Кор­
нилова определенно связывалось с именем генерала Каледина.
Так, 29 августа состоялось собрание Городской думы и общественных по­
литических организаций, вынесшие111 резолюцию, заключавшую в себе обви­
нение генерала Каледина и Донского Войскового правительства «в контррево­
люции» и предлагавшее прокурорской власти приступить к обследованию их
деятельности143.
Так, председатель пехотной секции Областного военного комитета подпору­
чик Арнаутов высказался, как это видно из вышеизложенного, против вывода
из Новочеркасска 1000 человек местного пехотного запасного полка как могу­
щих понадобиться на месте.
1 Цитируется телеграмма, посланная от имени Войскового правительства товарищем ата­
мана М. Богаевским и начальником штаба полковником Араканцевым командующему войс­
ками Московского военного округа генералу А.И. Верховскому от 1 сентября 1917 г. Теле­
грамму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 187.
11 Так в тексте.
111 Так в тексте.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

135

Так, наконец, упоминавшийся войсковой старшина Голубов с целью ареста
«погнался искать» по области войскового атамана (телеграмма за его подписью
и показания Богаевского).
Комиссия не имела возможности установить точный текст резолюции, вы­
несенной на собрании 29 августа, так как председательствовавший на собра­
нии председатель думы г. Иванов во время пребывания членов Комиссии в
Новочеркасске находился в Москве. Присутствовавший на собрании и лично
выступавший с речью председатель Областного военного комитета прапорщик
Огрызков1 показывает, что речи многих офицеров были направлены против
официального казачества, т.е. войскового правительства, которое обвиняли в
контрреволюционности. «Никаких фактических обвинений Войсковому прави­
тельству не предъявлялось, но, постоянно ссылаясь на слухи, исходившие из
того же Воронежа и Царицына, Каледину же ставилось в вину его выступление
на московском Государственном совещании144; были, между прочим, горячие
упреки Войсковому правительству за его попытку заключить блок с кадетами
при выборах в Учредительное собрание». Характеризуя атмосферу, в которой
происходило собрание, прапорщик Огрызков говорит: «Настроение на собра­
нии было весьма повышенное, так как народ жил под влиянием многочис­
ленных самых фантастических слухов», и его собственная речь под влиянием
общего настроения не отличалась твердостью. Так, он хотя и утверждал, что
обвинения генерала Каледина, по его мнению, неосновательны, но все-таки
говорил, что если обвинения генерала Каледина подтвердятся, то ему не место
среди казачества.
Со своей стороны и прокурор Новочеркасской судебной палаты Ермоленко
не счел возможным предпринимать какие-либо действия на основании этой
резолюции, «так как в резолюции собрания и в речах, которые были произне­
сены, не заключалось никаких указаний на определенные преступные действия
генерала Каледина и членов Войскового правительства, а их предшествующая
деятельность протекала на виду и ничего незакономерного в себе не заключала,
и резолюция, кроме того, сообщена прокурорскому надзору даже не была».
Наконец, по поводу этой резолюции, как видно из показания городского
головы Дронова, было через несколько дней суждение в самой же думе. Было
высказано предположение отправить упомянутую резолюцию для представле­
ния Временному правительству с представителями, избранными на Демокра­
тическое совещание145. Предположение это думой было отклонено. В речах
высказавшихся по этому поводу указывалось на поспешность, с которой резо­
люция была вынесена.
Подпоручик Арнаутов, как видно из его собственного признания, счел правдо­
подобными слухи, начавшиеся уже распространяться, о мятеже генерала Кале­
дина со дня, следующего за получением в Новочеркасске телеграммы А.Ф. Ке­
ренского о выступлении генерала Корнилова11. К такому суждению подпоручик
Арнаутов пришел по следующим соображениям. Накануне вечером он был при­
глашен в Войсковое правительство для обсуждения полученной телеграммы Ке­
ренского. В Войсковом правительстве он застал двух представителей казачьих
войск, относительно которых он «думал, что они прибыли из Ставки», также
подозрительным ему представлялось в это время и отсутствие генерала Каледина
из Новочеркасска. Но решающую роль при сформировании его суждения сыг­
рала телеграмма Воронежского главного железнодорожного комитета, разос1 В тексте документа фамилия указана ошибочно: «Огрызков».
11 См. документ № 1 — т. 1.

136

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

данная по всем линиям, о сосредоточении генералом Калединым в район стан­
ции Чир казачьих войск и об агитации его среди них в пользу генерала Корнило­
ва. О том, какими факторами определялось в это время настроение некоторых
элементов общества, можно судить по тому, что тревогу возбуждало, между
прочим, распространявшаяся в те дня листовка «и станциям и полкам трубить
тревогу», листовка эта датирована 27 июля. Содержание ее в значительной ча­
сти заключается в ее последней фразе: «Слушай, всадники, звуки призывной
трубы верного часового России — ее Государственной Думы», а между тем та
листовка была передана подпоручику Арнаутову «с тревогой». Поддаваясь в свое
время слухам о мятеже генерала Каледина, подпоручик Арнаутов счел необхо­
димым, однако, заявить, что «со времени получения Войсковым правитель­
ством первой телеграммы А.Ф. Керенского о мятеже генерала Корнилова и по
настоящий день, после проверки ряда слухов, циркулировавших в первые пос­
ле того дни, я не имел и не имею достаточных данных, изобличавших бы Дон­
ское казачество и генерала Каледина в организации мятежа на Дону». Пред­
ставляется полезным отметить, что первые слухи о причастности к событиям,
связанным с именем Корнилова, и генерала Каледина исходили от Ростовской
газеты «Приазовской край»146 (показание прапор[щика] Огрызкова).
Подозрительное отношение подпоручика Арнаутова к генералу Каледину про­
должалось дня два, а затем, стоя в центре события, он постепенно уяснил себе
обстановку и убедился в том, что слухи о мятеже на Дону «не имеют реальных
оснований». И свои мысли в этом направлении он еще до приказа генерала
Верховского об аресте генерала Каледина стал распространять. Так, он просил
местный железнодорожный комитет сообщить по линии о том, что «мятеж ге­
нерала Каледина представляется недоказанным». Местный комитет запросил
разрешения на распространение этой телеграммы у Воронежского комитета, а
этот последний распространение телеграммы запретил. Содержание телеграм­
мы подпоручик Арнаутов на следующий день передал все-таки по прямому про­
воду тому же Воронежу. В делах Комиссии имеется копия этого телеграфного
разговора, при предъявлении коей подпоручику Арнаутову последний признал
ее за подлинную. В этой части разговор подпоручика изложен следующим об­
разом: «Вопрос о измене Каледина остается открытым не только по недоказан­
ности, но и потому, что казачество считает себя единственным судьей своего
атамана». На телеграфном бланке, содержащем эту беседу, имеется дата, сде­
ланная карандашом: «(VIII. 9 часов)».
Затем подпоручик Арнаутов неоднократно говорил с Ростовом, Царицыном
и Таганрогом через Ростов. Говорил о том же, что и с Царицыном, но к нему
относились, по-видимому, с недоверием, а Царицын не верил отсутствию на
Дону мятежа даже в первых числах сентября. В последней части показание
подпоручика Арнаутова подтвердил и прапорщик Огрызков, дважды вместе с
ним беседовавший по прямому проводу с Воронежем и просивший воронежс­
кие организации «не настаивать на аресте генерала Каледина», и утверждав­
ший, что «никакого мятежа на Дону нет».
Кроме того, прапорщик Огрызков добавил, что в то же самое время, как это
выяснилось потом из достоверных поступивших к ним сведений, «отряды Цари­
цынского гарнизона на границе области Войска Донского рыли окопы, держа­
ли в этих окопах дежурные части, а офицеры снимали кроки»1.
Как было указано выше, некоторую роль в распространении молвы «о мяте­
же» генерала Каледина сыграл и войсковой старшина Голубов. Будучи допро1 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

137

шен в качестве свидетеля, он должен был признать, что «никаких определенных
фактов, находивших бы себе подтверждение в документах, о том, чтобы гене­
рал Каледин призывал казачество выступить против Временного правительства
или чтобы с этой целью он мобилизовал войска, у него не имеется». Таким
образом, его мнение о том, что генерал Каледин мятежник, мнение, сформи­
ровавшееся окончательно по получении телеграммы Верховского об аресте ата­
мана Каледина, являлось, так же как и мнение подпоручика Арнаутова, осно­
ванным на догадках, а не фактах. Основанием к первейшей догадке войскового
старшины Голубова являлось его неодобрительное отношение к политике Вой­
скового правительства, представлявшейся ему «враждебной политике русской
демократии, в частности казачьей». Затем ему казалось явно связанным с кор­
ниловщиной распоряжение отправки 7-й казачьей дивизии в Финляндию и пе­
шей бригады в Киев, т.е. именно в те места, куда по газетным сведениям
направлял свои удары генерал Корнилов. «Распоряжение 5 сотни 4-го запасного
полка о снабжении казаков патронами и установление летучей почты между
станциями Морозовской и Обливской, Морозовской и Усть-Белой Калитвой»
он «рассматривал как мобилизацию, приведение области в боевое положение,
имеющее целью воевать с русским народом, правительственными войсками,
откуда бы они ни исходили». Но наибольшее впечатление произвело на войско­
вого старшину Голубова помещение в газете «Русское слово» ультиматума147 от
имени генерала Каледина Временному правительству и, «наконец, телеграмма
генерала Верховского, заключавшая в себе указание на движение с фронта на
станцию Поворино Донской артиллерии казачьих частей» и требование об арес­
те генерала Каледина. Эта последняя телеграмма окончательно заставила «его
поверить, что генерал Каледин мятежник». При наличии со стороны Голубова
признания, что фактов мятежа на Дону нет, а есть лишь одни догадки, изложе­
ние здесь этих последних может иметь значение лишь [для] иллюстрации того
повышенного нервного настроения, которое переживало население Донской
области и которое давало возможность войсковому старшине Голубову утверж­
дать мысль о наличии мятежа на Дону по сведениям, полученным из Москвы и
Петрограда, и на основании столь общей переписки, как враждебное вообще
направление политики Войскового правительства политике русской демокра­
тии. Положение войскового старшины Голубова представляется тем более стран­
ным, что он догадался послать телеграмму на станцию Поворино, и вскоре ему
оттуда ответили, что сведения о движении на эту станцию неверны.
Из показания войскового атамана генерала от кавалерии Каледина, его това­
рища Богаевского, начальника штаба полковника Араканцева, прокурора су­
дебной палаты Ермоленко и прапорщика Огрызкова, а равно и на основании
нижеуказанных документов события в области Войска Донского в последних
числах августа и первых числах сентября в связи с выступлением генерала Кор­
нилова против Временного правительства складывались следующим образом.
Генерал Каледин был избран войсковым атаманом Войска Донского 18 июня
1917 г. и до конца августа месяца, несмотря на настояние Войскового прави­
тельства на необходимости первому выборному атаману побывать в области,
поговорить с населением, показаться ему и так далее, выезжал в область только
один раз в конце июля и посетил только одну станицу Каменскую, где смотрел
расположенные там войска.
Таким образом, более продолжительный выезд в область назревал давно, но
ему препятствовало: сперва необходимость ознакомиться с управлением облас­
тью, затем нежелание отрывать население от полевых работ, потом в конце
июля состоялась] в Новочеркасске конференция с представителями Совета

138

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

казачьих войск148, потом в августе собрался «Малый круг»1, наконец поездка на
Московское совещание, с которого генерал Каледин вернулся только 17 или
18 августа. Не мог он отложить поездку и на более позднее время, так как в
близком будущем предстояло принять участие в конференции в г. Екатеринодаре. В первую очередь генерал Каледин решил посетить два северных округа,
Хоперский и Усть-Медведицкий, пострадавшие от неурожая. Маршрут был
составлен заранее. Путь лежит до станции Калмык по железной дороге, а отту­
да лошадьми до станции Михайловской, Урюпинской и по Хопру вниз до УстьМедведицкого округа, а оттуда по Дону до станции Арчеда и затем по железной
дороге через Царицын в Новочеркасск.
Маршрут был составлен по дням и часам. Было намечено посещение 25 ста­
ниц, сроком выезда — 24 августа, сроком возвращения 4 часа 40 минут дня 2 сен­
тября. Из выезда в область секрета никакого ни делалось. Так, в частности,
генерал Каледин торопил собравшийся в Новочеркасске Областной съезд пар­
тии народной свободы149 выработать избирательный список кандидатов в Учре­
дительное собрание150 не позже 23 августа, имея в виду, между прочим, при
личной поездке ознакомить население со списком кандидатов. Выехал генерал
Каледин в область, как и было намечено, 24 августа без всякого штаба и без
конвоя, с одним адъютантом полковником Карповым. Ехал он по глухим ста­
ницам на лошадях и никакой корреспонденции, никаких политических извес­
тий до 29 августа не получал. Этого числа он получил телеграмму от товарища
атамана Богаевского, кратко сообщавшего о смещении правительством генера­
ла Корнилова с должности и о желательности ввиду этого возращения атамана в
Новочеркасск. Получив телеграмму, генерал Каледин решил после следующей
по маршруту станицы свой путь сократить, из станицы Усть-Медведицкой от­
правиться на станцию Обливскую и таким способом сократить маршрут на сут­
ки, для чего и просил телеграфировать о передаче своего вагона со станции
Арчеда на ст. Обливскую. Следующее известие, которое получил в пути гене­
рал Каледин, была телеграмма министра-председателя А.Ф. Керенского, изве­
щавшая об ультиматуме Корнилова и его смещении11. Это было около 12 часов
ночи 29 августа по прибытии на станцию Усть-Медведицкую. 30 утром, после
обычного разговора с казаками на станичном сборе в Усть-Медведицкой, гене­
рал Каледин выехал на Обливскую, совершенно не подозревая ни того, что он
объявлен изменником, ни того, что по всем линиям железных дорог даны рас­
поряжения об его аресте и что добровольные агенты из Царицына, с одной
стороны, а войсковой старшина Голубов, с другой, выехали для осуществле­
ния этих распоряжений об аресте. Прибыв в тот же день около 11—12 часов ночи
в Обливскую и узнав на станции, что его вагон сюда еще не передан, генерал
Каледин поручил отправить адъютанту телеграмму в Царицын с просьбой оста­
вить ему купе в первом отходящем из Царицына в Новочеркасск поезде, поезд
этот должен был проходить через Обливскую около 5 часов угра.
Утром выяснилось, что поезд опаздывает на час. Тут же генерал Каледин
впервые узнал от окружного атамана Жданова и командира Запасного полка
Араканцева, две сотни которого стояли в Обливской, что циркулируют какието слухи, что его разыскивают по всей линии железной дороги и, по-видимому, собираются арестовать. Тогда генерал Каледин приказал подготовить одну
сотню в районе станции, а один взвод выслать на станцию. Взвод этот состоял
из только что призванных казаков, и ни одного патрона у них не было. Генерал
1
11

Малым кругом Войска Донского именовалось заседание Войскового правительства.
См. документ № 1 — т. 1.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

139

Каледин решил дождаться поезда и ехать в Новочеркасск. Когда через полтора
часа поезд все-таки не прибыл, генерал Каледин обратился по этому поводу к
начальнику станции, и последний объяснил, что поезд задержан на ближай­
шей станции, не доезжая Обливской, где отведенное генералу купе очищают от
занявшей его публики. На вопрос же генерала, когда же все-таки поезд прибу­
дет и прибудет ли он, начальник станции ответил, что ничего определенного
он по этому поводу сказать не может. Допуская возможность при такой обста­
новке отказа со стороны железнодорожной администрации везти его, генерал
решил ехать дальше до станции Константиновской на лошадях, а туда распоря­
дился выслать ему навстречу автомобиль. Выехал генерал Каледин на станицу
Константиновскую 31 утром. Таким порядком, каким ехал и до того момента,
т.е. без всякого конвоя с одним адъютантом. В Константиновскую генерал
прибыл около 11 часов утра 1 сентября. Автомобиля из Новочеркасска не было,
и генерал этим воспользовался, чтобы осмотреть местную команду и располо­
женные тут же части запасного полка.
И только тут, на смотру, окружной атаман Первого Донского округа пере­
дал генералу Каледину уже официальную телеграмму военного министра о его
аресте, адресованную «Всем» и переданную атаману Первого округа атаманом
Второго Донского округа. Ко времени окончания смотра в станицу приехал
автомобиль, на котором генерал Каледин, опять без всякого конвоя, выехал в
Новочеркасск, и только проехав станицу Богаевскую в 20 верстах от Новочер­
касска, встретил высланные ему навстречу конные части, и около 5-6 часов
дня первого сентября прибыл в Новочеркасск, где и ознакомился со всеми
событиями, происшедшими во время его поездки.
Таким образом, поездка по области имела целью знакомство с населением и
его нуждами, а не объезд казачьих станиц. Необходимость поездки назревала
давно, секрета из поездки не делалось, маршрут был выработан заранее. Было
предположено объехать 25 станиц. В поездке генерала Каледина не сопровож­
дал ни конвой, и никто из чинов штаба, за исключением одного адъютанта.
Ко времени объезда области в ней находились три дивизии: одна пешая брига­
да и шесть запасных полков. Из этого числа казачьих частей по намеченному
маршруту генерал Каледин мог увидеть только: в станице Урюпинской — штаб
21 полка, одну сотню и местную команду, а в лагере — шестой запасной полк;
в станице Петровской — две сотни 21 полка и в хуторе Акчернском — одну сот­
ню того же полка. Фактически генерал Каледин объехал только 16 станиц и
осмотрел из строевых частей только части одного 21 полка.
В самом Новочеркасске во время отсутствия атамана произошли следующие
события. 28 августа днем в Управлении атамана была получена первая офици­
альная телеграмма А.Ф. Керенского и генерала Корнилова1. Войсковое прави­
тельство в тот же вечер назначило заседание для обсуждения создавшегося поло­
жения и на это заседание пригласило президиум Областного военного комитета,
в его составе прапорщика Огрызкова и подпоручика Арнаутова. Подпоручик
Арнаутов настаивал на необходимости немедленно отозваться резолюцией о вер­
ности присяге и Временному правительству, Войсковое же правительство, со­
гласно с мнением, высказанным товарищем атамана Богаевским, решило воз­
держаться от вынесения своего мнения, главным образом ввиду отсутствия
1 Здесь речь идет о сообщении министра-председателя А.Ф. Керенского о выступлении
генерала Л.Г. Корнилова от 27 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 1 Л. 1, 1 об.
См. также документ №1 — т. 1 ио телеграмме Л.Г. Корнилова от 27 августа. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 38).

140

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л,Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

атамана и неясности положения, освещавшегося только одной телеграммой.
Такое заявление Богаевского было истолковано подпоручиком Арнаутовым как
желание «определить, на чьей стороне в предстоящей борьбе будет перевес, и
примкнуть к стороне победившей». Вместе с тем на этом общем заседании в
конце концов всеми присутствующими было решено выжидать события до вече­
ра двадцать девятого августа. Однако Областной военный комитет не дождался
вечера 29 августа и уже утром вынес резолюцию с заверением Временного пра­
вительства о своей полной готовности исполнять все распоряжения по борьбе с
контрреволюционными замыслами, откуда бы они ни исходили. В этой резо­
люции о генерале Каледине не упоминается ни словом. Вечером в тот же день
была вынесена вторая резолюция на собрании Думы и общественных и полити­
ческих организаций с обвинениями как генерала Каледина, так и всего Войско­
вого правительства в контрреволюционности, а со следующего дня сначала из
Воронежа, а затем и от временного министра последовали распоряжения об
аресте атамана. Как показывает товарищ атамана Богаевский, Войсковое пра­
вительство, встревоженное полученными известиями, что атамана «ловят по
железным дорогам» царицынские товарищи, и погнался его ловить член воен­
ного комитета войсковой старшина Голубов, человек не вполне уравновешен­
ный, недавний черносотенец, ныне «отчаянный революционер», решило, дабы
спасти атамана от возможного насилия над его личностью и самосуда и дабы
облегчить ему возможность немедленно явиться в Новочеркасск и дать ответ,
прежде всего перед органом, его избравшим, т.е. перед Войсковым кругом,
послало ему навстречу два автомобиля с восьмью вооруженными казаками и
отдало распоряжение об экстренном созыве Круга на третье сентября. Автомо­
били, благодаря случайности, попали в плен той группы лиц, которая выехала
из Царицына для ареста генерала Каледина, были доставлены сначала в Цари­
цын, а затем даже в Казань. Тогда же товарищем атамана Богаевским было
отдано и еще два распоряжения: одно — обращение к казачеству по станицам
двух ближайших округов защищать атамана хотя бы с оружием в руках и вто­
рое — о вызове стариков тех же округов в Новочеркасск.
Первое распоряжение, как и посылка вооруженных автомобилей, вызвалось1
желанием во что бы то ни стало спасти атамана от самосуда, представлявшегося
возможным ввиду усиливавшихся с каждым днем и часом слухов о настойчивых
мерах по поимке атамана со стороны революционных организаций и заведомом
в высшей степени нервном состоянии этих организаций.
Это распоряжение никакой другой цели не имело и никакой мобилизации не
вызывало и не могло вызвать. Вызов стариков в Новочеркасск повлек за собой
приезд в ближайшие дни в город около 100 человек стариков. Этот вызов был
основан на желании получить скорее, до приезда на Круг из дальних округов
депутатов, возможно более полное отражение общественного мнения казачества.
Приехав в Новочеркасск, генерал Каледин прежде всего дал отчет Войсково­
му правительству и ввиду отчисления его правительством от должности в тако­
вую не вступил, о чем по телеграфу и уведомил Временное правительство151.
3 числа стал собираться Войсковой круг, и 5 числа генерал Каледин предста­
вил ему свои объяснения: о своей деятельности в качестве атамана, об отноше­
ниях к генералу Корнилову и о своей поездке по области152. Обстоятельства его
поездки по области и содержание речей, с которыми он обращался к казачеству
на станичных сборах, было подтверждено членами Круга, свидетелями этой
поездки и речей атамана по станицам. Как передает прапорщик Огрызков со
1 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

141

слов этих казаков, в речах своих генерал Каледин «касался вопросов хозяй­
ственного быта, как, например, о выгонке водки, о тайной продаже хлеба в
другие губернии, говорил и о необходимости взяться, наконец, за дело, о
событиях же корниловских не говорил ни звука».
О речи Каледина на Большом круге составлен отчет. Из него следует, что
речи, которые он произносил на станичных сборах, имели три части: первая —
политическая, вторая — внутреннее положение Донской области, в частности
неурожай и пьянство, и третья — Учредительное собрание. В первой части он
развивал тезис, «что [для] Дона нет другой жизни, как только вместе с Россией»,
говорил о разрухе в армии и ее причинах, указывая при этом на переполнение
ее необученными солдатами и на частую смену Верховных главнокомандующих.
Здесь он говорил, что «Корнилов поднял голос за восстановление порядка в армии.
Вся Россия хочет видеть армию боеспособной, а не митингующей». Он говорил,
«что если понадобиться, то буду стоять за то, чтобы Корнилов не был смещен»153.
Все это он резюмировал так: «Как ни трудно наше положение, мы находимся в
таком положении, что сами не можем заключить мир, так как мы несамостоя­
тельны. Как ни тяжела для народа война, мы должны вести ее до конца».
По выслушании1 объяснений генерала Каледина Круг до 8 числа продолжал
расследование обстоятельств обвинения в мятеже, когда окончательно пришел
к заключению, что никакого мятежа не было и генерал Каледин в нем не вино­
вен, и приказал генералу Каледину вступить в должность и продолжать несение
обязанностей войскового атамана154.
Что касается происходившего в эту пору передвижения казачьих войск, как
вне области, так и внутри области, выяснилось следующее. Казачьи войска вне
области Войска Донского атаману не подчиняются, и никаких сведений об их
передвижении у него не было. Что касается передвижения войск внутри области,
то таковое в известной степени происходило. Генералом Калединым давно была
разработана нормальная дислокация тех трех дивизий, на которые он теперь мог
надеяться, что они останутся в области. Эта дислокация имела две цели: поддер­
жание порядка в области и дислокации населения11. Считаясь с первой целью,
один полк должен был быть передвинут в район хутора Калачи, т.е. в сторону
Царицына, и два полка в Таганрогский и Черкасский округи, т.е. углепромыш­
ленный район. Передвижений войск к северным границам не намечалось и в
действительности не производилось. Исполнение этой дислокации было поручено
генералом Калединым начальнику штаба во время его объезда. С удобством насе­
ления считались для равномерного распределения для населения тяжести расквар­
тирования войск и использования фуражных средств Выполняя распоряжение
генерала Каледина, начальник штаба полковник Араканцев 26 августа отправил
два предписания, за №№ 23463 и 23465, начальникам восьмой, девятой казачьих
дивизий: первому — «войсковому атаману приказал изменить дислокацию полков
в вверенной Вам дивизии; пунктами нового распоряжения111 полков назначены:
Миллерово, станица Усть-Белоколитвенная (оба прежние пункты), хутор Калач,
станция Филоново. В этих пунктах должны быть непременно штабы полков.
При расквартировании на станции Филоново желательно одну сотню рас­
квартировать в станице Преображенской. Назначение полков в пункты кварти­
рования предоставляется Вам. Перемещение произвести походным порядком и
закончить к 10 сентября».
1 Так в тексте.
11 Так в тексте.
111 Так в тексте.

142

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Предписание начальнику 9-й дивизии таково: «Войсковой атаман приказал
назначить для расквартирования полков вверенной Вам дивизии новые пункты:
станица Кагальницкая, станица Аксейская, хутор Синявский (Гниловской стан­
ции) и в Таганрогском округе в слободе Ровинки.
На полк в Ровинках возлагается содействие гражданскими властями1 по охра­
не порядка в Рудничном районе. Перемещение полков произвести походным
порядком к 10 сентября».
Во исполнение именно этого предписания начальником 8-й Донской казачь­
ей дивизии был отдан 28 августа приказ за № 40, в коем предписывалось «35,
36 и 44 полкам завтра 29 августа выступать и перейти походным порядком в
десятидневный срок с тремя дневками на новые стоянки по следующим марш­
рутам: 35 полк — Миллерово, Ольховый рог, Ольховск, Самсоновский, стан­
ция Казанская, Гребенников, Андриянов, станция Усть-Бузулутская, станция
Дурновская, станция Филоново; 36 полк — Тарасовка, Ефремово, Степановская, Матвеевский-Процыков, Матвеевский, станция Морозовская, Чремышкова, Обливская, Суравикиво, Остров, хутор Калач-Дон; 44 полк — Глубо­
кое, Тарасовка, Миллерово, (в Глубокой и Тарасовке оставить по одной сотне)».
Когда поднялся шум из-за корниловского выступления, полки восьмой диви­
зии, начавшие уже движение, не могли передвигаться в Хоперский и второй
Донской округа, а были возвращены в свои прежние стоянки, о чем и был
издан приказ по дивизии от 2 сентября за № 42, из которого, между прочим,
видно, что 36 полк, вернувшись обратно, восстановил посты летучей почты
для связи со штабом дивизии, а на станции для поддержания в ней порядка
поставил взвод казаков при офицере.
Наконец, в конце августа была перемещена часть 4-го запасного полка из
станции Нижней-Чирской (в 16 верстах от станции Чир) на Морозовскую и
Обливскую согласно общественным приговорам станиц за № 28, 7 и 43, т.е. в
отношении станции Чир произошло рассредоточение войск, а не сосредоточе­
ние, как об этом сообщалось в телеграммах, говоривших о мятеже на Дону.
Наконец, надлежит отметить те основания, по которым произведено пере­
движение седьмой казачьей дивизии в Финляндию и пешей бригады в Киев.
25 августа за № 6314 и подписью «Лукомский» на имя войскового атамана
поступила следующая телеграмма: «По приказанию главковерха прошу конную
казачью дивизию, предназначенную для отправления на Кавказ, спешно пере­
вести в Финляндию через Москву. О начале погрузки дивизии благоволите со­
общить. Срочной отправке придается чрезвычайное значение»11. 26 августа по­
ступила вторая телеграмма за № 6376, также за подписью «Лукомский»: «Прошу
срочно сообщить, началась ли погрузка конной дивизии».
23 августа за № 6278 и подписью «Романовский» поступила телеграмма отно­
сительно пешей бригады: «Во изменение ранее отданных распоряжений Донс­
кую пешую бригаду благоволите направить по железной дороге [в] Киев и сооб­
щить мне. Копия — наштаюз, когда бригада будет отправлена».
29 августа телеграммой за № 13643 заведующим111 передвижением Ростов-Дон
полковник Араканцев известил: «Отправление 7-й дивизии в Финляндию и пе­
шей бригады в Киев отменяется впредь до особого распоряжения».
1 Так в тексте.
11 Телеграмму начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала А.С. Луком­
ского атаману Войска Донского генералу А.М. Каледину от 3 августа см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 46. Л. 60. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 437).
111 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

143

Никаких других сведений о передвижении в этих частях в штабе Войска Дон­
ского не имеется.
Наконец, Комиссия обратила внимание на факт появления в органе Войско­
вого правительства «Вольный Дон»155 содержание1 ультиматума генерала Кале­
дина Временному правительству: «Временное правительство получило телеграф­
ное заявление от генерала Каледина, который указывает на необходимость
отказаться от дальнейших колебаний и согласиться на требование генерала Кор­
нилова, заявляя о своей полной солидарности с ним.
Генерал Каледин предупреждает правительство, что если оно откажется от
соглашения с генералом Корниловым, то он при помощи находящихся под его
начальством казаков примет меры к тому, чтобы отрезать Москву и Петроград
от юга России»156. По поводу этой статьи товарищ атамана Богаевский разъяс­
нил, что она была перепечатана из других газет без комментариев и ссылки,
откуда перепечатывается, по грубейшей оплошности и недосмотру со стороны
редактора: «Войсковое правительство, будучи занято очередными делами вы­
дающегося значения, своевременно на статью не реагировало, а как только
обратило на нее внимание, вынесло энергичное осуждение редактору. Никаких
фактических данных статья под собой не имела».
Представляется необходимым, по мнению Комиссии, отметить и еще один
факт, для характеристики не столько событий, развивавшихся в области войска
Донского во время выступления генерала Корнилова, а событий им предше­
ствовавших.
Так, из показаний поручика Арнаутова видно, что дней за пять, за шесть до
выступления генерала Корнилова со стороны Войскового правительства после­
довало предложение Областному военному комитету установить в лице своего
представителя контроль в почтово-телеграфной конторе. Предложение это, ис­
ходившее от Войскового правительства, своевременно использовано не было, и
цензор туда был послан лишь по получении сведений о выступлении генерала
Корнилова.
Наконец, выясняя степень близости генерала Каледина с генералом Корни­
ловым, Комиссия получила следующее объяснение генерала Каледина, ранее
им данное Войсковому кругу.
Познакомился он с генералом Корниловым 31 августа 1916 г. во время боя и
говорил с ним при этом всего лишь несколько минут. В такой же обстановке и
столь же краткой была и вторая их встреча в октябре того же года. Затем до
13 августа 1917 г. они больше не встречались и только дважды обменялись по
телеграфу приветствиями: один раз после успехов восьмой армии, принятой
генералом Корниловым от генерала Каледина, и второй — по поводу избрания
последнего войсковым атаманом. 13 августа генерал Каледин был в составе
депутации от казаков, встречавшей генерала Корнилова на вокзале, а вечером
имел с ним беседу в течение полчаса, причем искал беседы не генерал Корни­
лов, а генерал Каледин. Разговор касался вопросов об оставлении некоторых из
частей Донского Войска в области для нужд ее — снабжения запасных частей,
расположенных в области, винтовками, т.е. вопросов чисто местных, и, кро­
ме того, они обменялись мнениями об общем политическом состоянии Рос­
сии, армии и о содержании речей в предстоящих выступлениях в Совещании.
Никакого разговора о диктатуре и намерении генерала Корнилова объявить себя
диктатором между ними не было. Больше в Москве генералу Каледину с гене­
ралом Корниловым разговаривать не пришлось. Вернувшись в область, генерал
1 Так в тексте.

144

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Каледин в 20 числах августа получил от генерала Корнилова письмо, заключав­
шее в себе ответ на поставленный ему еще на Московском совещании вопрос по
поводу состоявшегося тогда блока с кадетами. На это письмо генерал Каледин
тогда же ответил и, между прочим, просил о выводе из Петрограда первого и
четвертого Донских полков. После этого и до ликвидации выступления генерала
Корнилова он, генерал Каледин, больше от него никаких сведений не получил.
В заключение своего показания генерал Каледин счел необходимым зая­
вить, что актом отрешения его от должности с преданием Корнилова и его
соучастников постановила об изложенном довести до сведения Времен­
ного правительства1.
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 32. Л. 1-13 об., 14. Копия. Машинопись.

РГА ВМФ. Ф. Р-315. Оп. 1. Д. 9. Л. 1—26. Копия. Машинопись.

№88
Доклад Чрезвычайной комиссии об итогах следствия по делу
о бывшем Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове
и его соучастниках
Не позднее 29 (13) мая 1918 г.11

26111 августа 1917 г. в печати было сделано объявление от имени министрапредседателя, военного и морского А. Керенского в главнейших чертах следую­
щего содержания: «26 сего августа генерал Корнилов прислал ко мне члена
Государственной Думы В.Н. Львова с требованием передачи Временным прави­
тельством генералу Корнилову всей полноты гражданской и военной власти с
тем, что им, по личному усмотрению, будет составлено новое правительство
для управления страной.
Действительность полномочий члена Государственной Думы Львова сделать
такое предложение было подтверждено затем генералом Корниловым при разго­
воре со мной по прямому проводу».
Усматривая в предъявлении этого требования желание некоторых кругов рус­
ского общества воспользоваться тяжелым положением государства для установ­
ления в стране государственного порядка, противоречащего завоеваниям ре­
волюции, Временное правительство уполномочило А.Ф. Керенского принять
скорые и решительные меры, дабы в корне пресечь всякие попытки посягнуть
на верховную власть в государстве и на завоеванные революцией права граж­
дан. В осуществление таковых полномочий, как видно из упомянутого объяв­
ления, А.Ф. Керенским было, между прочим, тогда же приказано: «Генералу
Корнилову сдать должность Верховного главнокомандующего и немедленно по­
кинуть армию»157. Из поступившего затем сообщения от Временного правитель­
ства «Всем, всем, всем», объявленного в «Вестнике Временного правительст­
ва» 29 августа, усматривается, что мятежная попытка генерала Корнилова и
собравшейся вокруг него кучки авантюристов остается совершенно обособленной
1 Так в тексте.
11 Дата установлена по протоколу осмотра следственного дела генерала Л.Г. Корнилова.
(См. документ № 84 — т. 1).
111 Дата указана ошибочно. Правильно: 27 августа. В экземпляре доклада, хранящемся в
РГА ВМФ, указана другая дата: «28 августа». Доклад Чрезвычайной комиссии см.: РГА ВМФ.
Ф. Р-315. Оп. 1. Д. 10. Л. 1-38 об.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

145

от всей действующей армии и флота1. «Главнокомандующие фронтами, за ис­
ключением главнокомандующего Юго-Западным фронтом Деникина11, остались
верными Временному правительству, призывая к тому же вверенные им войска.
Лишь небольшие отряды войск, двинутые генералом Корниловым к Петро­
граду, путем обмана остаются в заблуждении. От отдельных частей этих войск в
Петроград прибыли делегации с просьбой дать им приказание об аресте изме­
нивших Временному правительству командиров»111.
В изложенных и объявлении, и сообщении, таким образом, содержатся ука­
зания на наличность мятежной попытки со стороны генерала Корнилова в тече­
ние дней с 26 по 29 августа путем предъявления сперва через посредника, а
затем непосредственно в разговоре по прямому проводу с министром-предсе ­
дателем требования Временному правительству о передаче ему всей полноты
гражданской и военной власти в государстве, захватить таковую для установле­
ния в стране порядка, противоречащего завоеваниям революции, и движении
им, очевидно, с той же целью, путем обмана небольших отрядов войск, [иду­
щих] к Петрограду; при осуществлении каковой попытки генерала Корнилова
бывший главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал Деникин не ос­
тался верным Временному правительству.
Чрезвычайная комиссия по расследованию дела о генерале Корнилове и его
соучастниках, обратившись к всестороннему выяснению обстоятельств выступ­
ления генерала Корнилова против Временного правительства, остановилась,
прежде всего, на фактической стороне обвинений, выдвинутых против' него в
официальных объявлениях и сообщениях, причем установила следующее.
А.Ф. Керенский, министр-председатель Временного правительства, будучи
допрошен 27 августа, показал17, что 26-го августа в начале 8 часа вечера к нему
явился бывший обер-прокурор Святейшего Синода В.Н. Львов и заявил, что он
прибыл прямо из Ставки Верховного главнокомандующего генерала Корнилова
и от его имени требует: 1) передать всю власть военную и гражданскую в руки
Верховного главнокомандующего и 2) отставки всех министров, не исключая и
министра-председателя, с тем, чтобы временное управление министерствами
впредь до образования кабинета Верховным главнокомандующим было переда­
но товарищам министров.
По словам В.Н. Львова, требование генерала Корнилова должно быть в [ту]
же ночь передано Временному правительству, а А.Ф. Керенский и управляю­
щий Военным министерством Савинков должны той же ночью выехать в Ставку.
Сочтя это заявление В.Н. Львова прямо невероятным, А.Ф. Керенский ответил,
что он не может голословно передавать Временному правительству требование
генерала Корнилова, на что В.Н. Львов выразил готовность переданные им пунк­
ты требований генерала Корнилова изложить письменно и тут же записал их
1 В тексте ошибочно: «фронта».
11 Телеграмму главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта генерал-лейтенанта
А.И. Деникина министру-председателю А.Ф. Керенскому от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 15-16. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 454. См.
также приложение № 7 — т. 2).
111 Цитируется обращение Временного правительства от 29 августа «Всем, всем, всем...» за
подписью А.Ф. Керенского. (См.: Прибавление к № 142 (188) «Вестника Временного прави­
тельства» от 29 августа. Опубл.: Корниловские дни... С. 124—125).
17 Протокол допроса министра-председателя А.Ф. Керенского от 27 августа 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 2-3 об. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 441442. См. также документ № 27 — т. 2).

146

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

собственноручно на куске бумаги. Но и после получения этой бумаги, находясь
под влиянием сомнений, А.Ф. Керенский предложил В.Н. Львову вызвать гене­
рала Корнилова к прямому проводу с тем, чтобы получить возложенное при
переговорах в присутствии лица постороннего (телеграфиста) подтверждение
полномочий Львова. Последний согласился, и генерал Корнилов был вызван к
прямому проводу в доме Военного министерства к восьми с половиной часам
вечера, В.Н. Львов опоздал к разговору, почему А.Ф. Керенский вел разговор с
генералом Корниловым один, но от имени обоих — своего и В.Н. Львова.
В.Н. Львов явился в дом Военного министерства, когда разговор был окон­
чен, и в присутствии В.В. Вырубова сказал А.Ф. Керенскому: «Я опоздал, ну
что, я говорил правду, я действительно Ваш друг». Из дома Военного мини­
стерства трое названных лиц поехали в Зимний дворец, причем здесь А.Ф. Ке­
ренский прочитал В.Н. Львову ленту разговора с генералом Корниловым, по
поводу отдельных мест которой происходил обмен мнений, разъяснявший сущ­
ность переговоров. Это чтение и беседа происходили в присутствии находивше­
гося в кабинете С.А. Балавинского.
В.Н. Львов, как до разговора по прямому проводу с генералом Корниловым,
так и после него, передавал А.Ф. Керенскому предложение генерала Корнилова
занять в новом кабинете министров пост министра юстиции, а Савинкову пост
военного министра. Переворот и вызов в Ставку объяснялись ожидаемыми беспо­
рядками в связи с агитацией большевиков, при каковых беспорядках войска не
окажут Временному правительству нужной поддержки, и генерал Корнилов не
может поручиться за жизнь А.Ф. Керенского на пространстве всего государства и
настаивает на приезде его в Могилев. Что касается Львова, то он все время
говорил, что действует, спасая жизнь А.Ф. Керенского, когда же последний
сказал, что в Ставку не поедет, то В.Н. Львов очень обрадовался, находя, что
это будет лучше, так как не уверен в том, что ожидает А.Ф. Керенского в Став­
ке. Свидетель к изложенному добавил, что В.Н. Львов был у него за несколько
дней до 26 августа — 23 или 24 числа и с глазу на глаз сообщил, что он уполно­
мочен спросить, будет ли А.Ф. Керенский вести переговоры о реконструкции
Временного правительства, причем несколько раз упирал на то, что он должен
привезти тот или иной определенный ответ, и ссылался на то, что он должен
сейчас же уехать. Кому должен был привезти ответ, В.Н. Львов не говорил. Не
имея определенного указания, от кого исходят полномочия В.Н. Львова, как
объясняет свидетель, он не счел для себя возможным отказаться от дальнейших
с ним переговоров, ожидая в будущем более точного разъяснения, в чем дело.
Как видно из приобщенной к делу записки, составленной В.Н. Львовым в
кабинете А.Ф. Керенского и заключающей в себе «пункты требований» генерала
Корнилова, содержание ее таково: «Генерал Корнилов предлагает: 1) объявить
Петроград на военном положении и 2) передать всю власть военную и граждан­
скую в руки Верховного главнокомандующего, 3) отставки всех министров, не
исключая министра-председателя, и передачи временного управления минис­
терств товарищам министров впредь до образования Кабинета Верховным глав­
нокомандующим. В.Н. Львов. Петроград, августа 26 1917 года»1.
Содержание разговора, происшедшего по прямому проводу в 8 х/г вечера 26 ав­
густа между А.Ф. Керенским и генералом Корниловым, как видно из подлин­
ной ленты юзограммы, следующее:
1 Записку В.Н. Львова с изложением предложений генерала Л.Г. Корнилова от 26 августа
1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 9. (Опубл.: Революционное движение в Рос­
сии... С. 442. См. также комментарий № 13 —т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

147

^[Керенский]'. Министр-председатель Керенский ждет генерала Корнилова.
[Корнилов]: У аппарата генерал Корнилов.
[Керенский]: Здравствуйте, генерал. У телефона Владимир Николаевич Львов
и Керенский. Просим подтвердить, что Керенский может действовать согласно
сведениям, переданным Владимиром Николаевичем.
[Корнилов]: Здравствуйте, Александр Федорович. Здравствуйте, Владимир Ни­
колаевич. Вновь подтверждая тот очерк положения, в котором мне представля­
ется страна и армия, очерк, сделанный мною Владимиру Николаевичу с просьбой
доложить Вам, я вновь заявляю, что события последних дней и вновь намечаю­
щиеся повелительно требуют вполне определенного решения в самый короткий
срок.
[Керенский]: Владимир Николаевич Вас спрашивает, то определенное реше­
ние нужно исполнить1, о котором Вы просили известить меня Александра Фе­
доровича только совершенно лично, без этого подтверждения лично от Вас
Александр Федорович колеблется мне вполне доверить.
[Корнилов]: Да, подтверждаю, что я просил Вас передать Александру Федо­
ровичу мою настойчивую просьбу приехать в Могилев.
[Керенский] Александр Федорович: понимаю Ваш ответ как подтверждение слов,
переданных мне Владимиром Николаевичем, сегодня это сделать и выехать
нельзя, надеюсь выехать завтра. Нужен ли Савинков?
[Корнилов]: Настоятельно прошу, чтобы Борис Викторович приехал вместе с
Вами. Сказанное мною Владимиру Николаевичу в одинаковой степени отно­
сится и к Борису Викторовичу. Очень прошу не откладывать Вашего выезда
позже завтрашнего дня. Прошу верить, что только сознание ответственности
момента заставляют меня так настойчиво просить Вас.
[Керенский]: Приезжать ли только в случае выступлений, о которых идут слу­
хи, или во всяком случае.
[Корнилов]: Во всяком случае. До свидания, скоро увидимся.
[Керенский]: До свидания»11.
Будучи допрошен Комиссией, А.Ф. Керенский111 по поводу посещений его
В.Н. Львовым показал следующее. В первый раз В.Н. Львов пришел, как при­
ходит бесконечное число лиц с разного рода разговорами, прожектами, пред­
ложениями и советами, полагающих, что все несчастие заключается в том, что
его не выслушали. В.Н. Львов говорил о том, что песенка А.Ф. Керенского
спета, потому что правая часть его ненавидит, а применением репрессий и
борьбой с большевиками он подорвал свое положение и у демократии, и, та­
ким образом, ни он сам, ни Временное правительство ни на что не опираются.
Найти опору можно лишь путем реконструкции кабинета — введением в него
элементов более правых, чем кадеты. Суть слов В.Н. Львова была главным об­
разом в стремлении показать, что у него есть что-то такое за спиной. Он гово­
рил: «Мы то, мы другое», — выходило так, как будто он является по поручению
какой-то группы, это было несомненно. А.Ф. Керенский ответил: «Прежде чем
1 Так в тексте.
11 Здесь цитируется запись разговора по прямому проводу министра-председателя А.Ф. Ке­
ренского с Верховным главнокомандующим генералом Л.Г. Корниловым от 26 августа 1917 г.
Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14 Л. 40-41. (Опубл.: Революционное дви­
жение в России... С. 443).
111 Речь идет о допросе А.Ф. Керенского от 8 октября 1917 г. Стенограмму допроса А.Ф. Ке­
ренского см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 2. Л. 16, 2—75. (Опубл.: Керенский А.Ф. Дело
Корнилова. М., 1918. См. документ №28 —т. 2).

148

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

высказать свое мнение о данной комбинации, я должен знать, с кем я имею
дело, кто говорит, что говорит, от чьего имени Вы говорите». В.Н. Львов на
это сказал: «Я не имею права Вам этого сказать, я только уполномочен спросить
Вас, я должен знать Ваше мнение, мне поручено спросить, угодно Вам или
неугодно ввести новые элементы, и по этому поводу вести беседу». К этому
В.Н. Львов неоднократно добавлял, что он откуда-то приехал и что сегодня же
должен туда уехать. На вопрос А.Ф. Керенского, кто составляет те группы, от
которых говорит В.Н. Львов, последний сказал: «Общественные деятели». А на
замечание А.Ф. Керенского: «Общественные деятели бывают разные, если я ни
на что не опираюсь, что Вы можете предложить, какую реальную силу Вы
можете дать?» — В.Н. Львов стал намекать, что А.Ф. Керенский ошибается, что
они имеют достаточную реальную силу, с которой необходимо считаться.
Затем В.Н. Львов спросил: «Значит, Вы будете разговаривать, если я скажу»,
и когда на это А.Ф. Керенский ответил: «Скажите более определенно, что Вы
хотите знать», — простился и ушел. Размышляя затем про себя по поводу этой
беседы, АФ. Керенский пришел к заключению, что «дело относится к той родзянковской группе158, к группе бывших, так сказать, старых людей, которые
засели в Москве».
Когда В.Н. Львов приехал в Петроград во второй раз 26 августа, очень доби­
вался видеть А.Ф. Керенского и был им принят, то на вопрос последнего: «Вы,
значит, опять по этому делу пришли разговаривать?», ответил: «Теперь все подругому, обстановка изменилась». Он уже вовсе не говорил о введении в каби­
нет новых элементов, о расширении базы, а с места в карьер сказал, что при­
ехал предупредить А.Ф. Керенского, что положение его крайне рискованное,
что он обречен, что в ближайшем будущем будет большевистское восстание,
правительству не будет оказано никакой поддержки и что для жизни его нет
никакой гарантии. Когда же он увидал, что все это не действует на А.Ф. Керен­
ского и тот отшучивается — «что суждено, то суждено», то сразу оборвал и
сказал: «Я должен Вам передать формальное предложение от Корнилова», — и
передал «ультиматум» Корнилова, изложенный выше.
А.Ф. Керенский остается при убеждении, которое тогда высказывал, что это
был единственный, может быть, вечер, когда Львов был более или менее ис­
кренен, и действительно, зная грядущие события, приехал в последнюю мину­
ту, просто испугавшись или потому, что у него заговорила совесть, потому что
«кроме хорошего он ничего от него, А.Ф. Керенского, не видал». В.Н. Львов,
очевидно, хорошо знал то, что он излагал, так как и устно, и письменно из­
лагал точно одно и то же. Чтобы зафиксировать, «чтобы установить это все»,
А.Ф. Керенский попросил В.Н. Львова написать сказанное, говоря: «Я Вам до­
веряю, я отлично Вас знаю, но если Вы ручаетесь, так напишите». В.Н. Львов
со словами: «Я, как Вы знаете, неправды не говорю», — хотя иногда и прибав­
ляет, как показывает А.Ф. Керенский, сел и написал упомянутую выше записку.
С той же целью проверки слов В.Н. Львова А.Ф. Керенский вызвал к прямому
проводу генерала Корнилова. В разговоре с ним «самое решающее значение,
одно из самых важных» для А.Ф. Керенского имело подтверждение генералом
Корниловым слов В.Н. Львова о том, что предложение приехать в Ставку от­
носится как к нему, так и к Савинкову. И вот категорический ответ генерала
Корнилова насчет Савинкова и затем такое заявление, что только крайние об­
стоятельства заставляют его к этому прибегнуть, сделали для А.Ф. Керенского
очевидным, что Львов в курсе дела. Затем, желая знать, действительно ли
«они» верят в большевизм или это предлог, А.Ф. Керенский, знавший наверное,
что никаких большевистских выступлений не будет, задал генералу Корнилову

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

149

вопрос: «Необходимо ли приехать только в случае события или во всяком случае»,
на что получил ответ: «Во всяком случае». Здесь вновь два человека, Корнилов
и Львов, находящиеся на большом расстоянии друг от друга, отвечали на оди­
наковые вопросы одинаково. Наконец, А.Ф. Керенский находит, что вся обста­
новка, весь разговор, постановка фраз ясно показывают, что генерал Корнилов
понимал, о чем идет речь, например: «То определенное решение, которое нужно
исполнить, Вы просили меня известить Александра Федоровича только совер­
шенно лично», — ведь если бы этого не было, он бы сказал: «Что за решение?»
Наконец, с той же целью закрепить сказанное В.Н. Львовым, А.Ф. Керенский
пригласил, вернувшись в Зимний дворец с прямого провода, присутствовать
при его разговоре с В.Н. Львовым, незаметно для последнего, С.А. Балавинского.
Излагая это второе показание, А.Ф. Керенский находит необходимым отме­
тить следующее. В.Н. Львов неоднократно повторял, что для них самое важное
именно то, чтобы передача власти произошла легально, чтобы не было захва­
та, а состоялось постановление правительства о передаче власти.
Спрошенный в качестве свидетеля помощник начальника Главного управ­
ления по делам милиции Сергей Александрович Балавинский показал1, что он
присутствовал при том, как А.Ф. Керенский прочитал В.Н. Львову сперва ленту
разговора по прямому проводу с генералом Корниловым, а затем написанную
самим Львовым записку, и последний подтвердил правильность изложенного в
обоих документах. Затем А.Ф. Керенский просил объяснить В.Н. Львова, чем
мотивируется необходимость выезда в Ставку в том случае, если ожидаемого
27 августа выступления большевиков не будет, на это В.Н. Львов продолжал
настаивать на том, что выступление большевиков 27 августа предполагает­
ся. Далее он говорил, что все общество и все в Ставке так возбуждены против
А.Ф. Керенского и Временного правительства, что генерал Корнилов не ручается
за личную безопасность А.Ф. Керенского нигде в России, кроме Ставки, почему
приезд туда необходим, и, наконец, «дал со своей стороны добрый совет» при­
нять и исполнить условия генерала Корнилова. В своем разговоре с В.Н. Льво­
вым А.Ф. Керенский несколько раз возвращался к вопросу о том, что так как,
по имеющимся у него точным сведениям, 27 августа выступления большевиков
не будет, то чем же в таком случае мотивируется и какие другие причины де­
лаемого генералом Корниловым предложения о необходимости выезда его, Ке­
ренского, и Савинкова в Ставку. Вопрос этот В.Н. Львов обходил молчанием,
просил А.Ф. Керенского скорее принимать решение и упоминал о том, что он
четыре ночи уже не спал и чувствует себя утомленным.
Владимир Николаевич Львов, будучи допрошен четыре раза — 27 и 30 авгус­
та, 14 сентября и 5 октября11 — дал пространные объяснения, причем в первый
раз показал следующее. После московского Государственного совещания для
него стало ясно, что политический фундамент А.Ф. Керенского основан до­
вольно шатко благодаря коренному разногласию двух общественных слоев Рус­
ского государства. Кроме того, по слухам из Ставки Верховного главнокоман­
дующего, кажется, от Аладьина, он узнал, что при выступлении большевиков
Временное правительство никем поддержано не будет.
1 Протокол допроса помощника начальника Главного управления делами милиции
С.А. Балавинского от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 4-5. (См.
документ № 67 — т. 2).
11 Протоколы допросов В.Н. Львова от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29.
Л. 6-9; от 30 августа: Там же. Л. 11-14 об.; от 14 сентября: Там же. Д. 28. Л. 156-168; от
5 октября: Там же. Л. 249-251. (См. документы № 35-38 —т. 2).

150

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

О таком грозном положении для Временного правительства он решил немед­
ленно осведомить А.Ф. Керенского, и со своей стороны хотелось принять воз­
можные меры, чтобы поставить правительство в более нормальные условия.
Поэтому, поехав в Петроград и сообщив А.Ф. Керенскому о полученных им
сведениях, он при свидании прямо вырвал от А.Ф. Керенского дозволение об­
ратиться к различным общественным силам страны с целью сформирования
более крепкого кабинета на общенародных основаниях, для чего даже предпо­
лагал обратиться к партиям правее кадетов.
По возвращении в Москву В.Н. Львов ни с кем из общественных деятелей не
видался и не говорил, а лишь просил своего брата Николая побеседовать на эту
тему с различными представителями общества, сообщив брату, что он имеет на
это дозволение А.Ф. Керенского. Затем он решил лично познакомиться с настро­
ением Ставки и решил туда отправиться. В гостинице «Националь» в гор. Мос­
кве он встретился с бывшим чиновником особых поручений при Кривошеине,
главноуполномоченным Красного Креста Добрынским, который постоянно ез­
дит в Ставку, и вместе с ним выехал туда 24 августа, каждый по своему делу,
хотя со своей стороны он, Львов, сказал Добрынскому о цели поездки. Вер­
ховный главнокомандующий принял В.Н. Львова 25 августа вечером. В.Н. Львов
первым делом осведомился у главнокомандующего о том, каково будет отно­
шение войск в случае нового выступления большевиков. Генерал Корнилов
категорически заверил его, что Временное правительство, конечно, будет поддер­
жано войсками. После этого В.Н. Львов сказал генералу Корнилову, что имеет
дозволение А.Ф. Керенского представить ему определенную программу и тре­
бования различных общественных групп, и спросил, какие его, генерала Кор­
нилова, требования. На это последний попросил за ответом зайти к нему на
следующий день утром. Когда же на следующий день В.Н. Львов пришел за от­
ветом, то генерал Корнилов сразу заявил ему, что ввиду того, что по точно
имеющимся у него сведениям большевики намерены между 27 августа и 1 сен­
тября произвести восстание, обратить Петроград в кашу, свергнуть Временное
правительство и Совет рабочих и солдатских депутатов, захватить в свои руки
власть, передать немцам Балтийский флот, заключить сепаратный мир и опо­
вестить о состоявшемся уже мире войска, и принимая во внимание состояние
общей разрухи в стране, он поручает ему, В.Н. Львову, передать председателю
Временного правительства А.Ф. Керенскому о необходимости немедленного
объявления в городе Петрограде военного положения и передачи всей военной
и гражданской власти в руки Верховного главнокомандующего, не настаивая,
однако, на себе как на Верховном главнокомандующем. В дальнейшем разговоре
с генералом Корниловым, который продолжался довольно долго, последний
сказал, между прочим, что портфель министра юстиции он предлагает А.Ф. Ке­
ренскому, а когда В.Н. Львов переспросил: «Так портфель министра юстиции
Керенскому?», — в кабинет генерала Корнилова вошел прапорщик или вольно­
определяющийся Завойко и развязным тоном заявил, что Керенский на пост
министра юстиции не годится, а что ему можно предоставить только пост заме­
стителя министра-председателя. Под конец разговора В.Н. Львов спросил гене­
рала Корнилова о дошедшем до него слухе, будто при выступлении большеви­
ков Временное правительство не найдет нигде поддержки, и генерал Корнилов
подтвердил это и сказал, что лично для Керенского и Савинкова положение
настолько угрожающее, что он, генерал Корнилов, нигде, кроме как под сво­
ей личной охраной у себя, не может ручаться за их жизнь.
Ввиду этого он настаивал на необходимости приезда к нему в Ставку А.Ф. Керен­
ского и Савинкова не позже 27 августа, когда, по его сведениям, должны были

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

151

начаться беспорядки. Это предложение генерал Корнилов просил В.Н. Львова
передать А.Ф. Керенскому категорически. От генерала Корнилова В.Н. Львов
вместе с поджидавшим его Добрынским пошел завтракать к Завойко, у кото­
рого был еще неизвестный ему агроном. Там Завойко писал на клочке бумаги
список тех министров, которые должны войти в новый кабинет, записанные
Завойко имена не заключали ни одного видного и известного общественного
деятеля. Когда после завтрака В.Н. Львов передал Добрынскому свой разговор
с генералом Корниловым, оба они пришли к несомненному убеждению, что
Завойко авантюрист, не имеющий связи ни с какими общественными группами,
и вертит генералом Корниловым как хочет. Ужасаясь возможностью гибели и
полного крушения России, которые наступят в случае осуществления предпола­
гаемой диктатуры генерала Корнилова, они, Львов и Добрынский, пришли к
убеждению, что единственное средство предотвратить такое несчастие — это
собрать в городе Москве совещание видных общественных деятелей и послать их
в Ставку образумить генерала Корнилова, для чего Добрынский хотел ехать в
Москву, а В.Н. Львов поспешил в Петроград предупредить А.Ф. Керенского о
грозящей ему опасности от того, что имело произойти в Петрограде. Поэтому,
когда А.Ф. Керенский доказывал всю несуразность предпосылок, на которых
основано предложение генерала Корнилова, В.Н. Львов даже обиделся на А.Ф. Ке­
ренского, как он мог думать, что Верховный главнокомандующий может осно­
вываться на непроверенных сведениях. Со своей стороны В.Н. Львов всеми сила­
ми старался отговорить А.Ф. Керенского от поездки в Ставку и уговаривал его
согласиться на предложение генерала Корнилова для спасения жизни членов
Временного правительства и, главным образом, жизни самого А.Ф. Керенского.
Предложение генерала Корнилова В.Н. Львов не передавал А.Ф. Керенскому в
ультимативной форме, а говорил: «Я свое дело сделал, поручение передал, и от
Временного правительства зависит, принять эти условия, или же отвергнуть,
или же уволить генерала Корнилова».
Что касается лично его самого, то В.Н. Львов настолько доверял сведениям,
сообщенным ему генералом Корниловым, что находил необходимым, чтобы
предложения его обсуждались бы Временным правительством как серьезное пред­
ложение Верховного главнокомандующего. Никаких разговоров о Казачьем со­
юзе или иной воинской части, которые бы поддержали объявление диктатуры
генерала Корнилова, у В.Н. Львова ни с самим генералом Корниловым, ни с
Завойко не было. По выполнении своей миссии у А.Ф. Керенского В.Н. Львов
предполагал вернуться в Москву, а оттуда к себе в деревню, в подтверждение
чего представил железнодорожные билеты в Москву на 26 августа1. Телеграм­
ма, присланная ему сюда Добрынским, очевидно, относится к предполагавше­
муся созыву совещания общественных деятелей.
Изложенному первому показанию своему В.Н. Львов предпослал объяснение,
почему он ввязался в дело и взялся за поручение, совершенно его не касающе­
еся и которому он лично совершенно не сочувствует. Как видно из этих объяс­
нений, им руководило в данном случае то горячее чувство дружбы и преданнос­
ти к А.Ф. Керенскому как гражданину и человеку, которые он к нему питает и
благодаря которым он никогда не мог оставаться равнодушным, когда вопрос
касался его личности и политической деятельности.
В упоминающейся В.Н. Львовым записке, составленной Завойко и содержа­
щей проект состава нового кабинета министров, написано в столбец нижеследу­
ющее: «Керенский. Военное министерство] и Морское — (Савинков), Луком1 Железнодорожные билеты В.Н. Львова см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 4, 5

152

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ский или Алексеев, Колчак. Внутренних дел — Филоненко. Иностранных дел —
Аладьин — Петряев, Филоненко — Завойко. Продовольствия] — Владимир Ни­
колаевич Троицкий-Сенютович. Юстиции — Набоков, Тесленко, Каринский.
Земледелия — Аргунов. Народ[ного] просвещения] — П.Н. Игнатьев. Труда —
Ал. Ив. Белоножкин — при Плеханове. Торговли] и промышленности] —
С.Н. Третьяков1. Путей сооб[щения] — Тахтамышев, Шуберский, Шарин. Ис­
поведаний] — Карташев. Почт и телеграфов]—Лопаткин11 Герм[ан]. При­
зрения— Морочев, Чаплин»111. В приведенном списке фамилии Савинков,
Лукомский, Алексеев, Колчак, Петряев, Завойко, Каринский, Аргунов, Шу­
берский подчеркнуты.
Телеграмма, равным образом упоминаемая в показании В.Н. Львова, такова:
«Срочная. Петроград. Министру-председателю Керенскому для Владимира Ни­
колаевича Львова. Пргд. гб.17 №987, 16, 25 — 18/57. [На] обратном [пути] за­
езжайте [в] Москву. Родзянко [в] Петрограде, пригласите. Добрынский»7.
Через два дня на вторичном допросе В.Н. Львов существенно изменил свое
показание71. Он показал, что вскоре после Московского Государственного со­
вещания в Москве к нему обратился И.А. Добрынский и сообщил, что в Ставке
будет происходить какое-то совещание159, на этом совещании, как кажется,
И.А. Добрынский должен был присутствовать, хотя В.Н. Львов в этом не уве­
рен. Будучи человеком несведущим в политических вопросах, И.А. Добрын­
ский спросил мнения В.Н. Львова о политическом моменте, говоря, что в Ставке
крайне озлоблены против Керенского и Временного правительства. В.Н. Львов
удовлетворил желание И.А. Добрынского и высказал ему свое мнение. 22 авгус­
та И.А. Добрынский вновь явился к В.Н. Львову и сказал, что в Ставке готовит­
ся переворот в смысле объявления Корнилова диктатором, но на совещании,
которое там происходило, Добрынский защищал те положения, которые ему
высказал В.Н. Львов при первом разговоре, и эти мысли одержали верх; кто
был на этом совещании, И.А. Добрынский не говорил.
В тот же день В.Н. Львов через И.А. Добрынского же познакомился с Аладьиным, от которого узнал, что в случае выступления большевиков Временное
правительство нигде не встретит поддержки. После этих разговоров В.Н. Львов
и поехал к А.Ф. Керенскому, у которого был 23 августа. Зная о совещании,
происходившем в Ставке, и вообще о настроении широких общественных кру­
гов, В.Н. Львов, говоря о необходимости реформировать кабинет, излагал это
не как личное свое мнение, а как мнение общественных групп. В конце разго­
вора Керенский сказал, что он может вести переговоры, только зная опреде­
ленные программы и требования и те группы, от которых таковые исходят.
Считая себя после этого разговора вправе вступить в переговоры с различными
общественными группами, В.Н. Львов в тот же день уехал в Москву, где и
сообщил о разговоре с Керенским своему брату, а затем при встрече И.А. Добрынскому и А.Ф. Аладьину, который на это сказал: «Слава Богу, мы, кажется,
1 В тексте ошибочно: «А.Н. Третъяков».
11 В фамилии «Лопаткин» буква «т» зачеркнута карандашом.
111 Цитируется написанная на обороте телеграфного бланка записка ординарца Л.Г. Корни­
лова В.С. Завойко. Записку см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 8.
17 Так в тексте. Вероятно, сокращение «Пргд. гб.» означает «Петроградская губерния».
V Цитируется телеграмма И.А. Добрынского, адресованная А.Ф. Керенскому, для переда­
чи В.Н. Львову от 25 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 7.
71 Имеется в виду протокол допроса В.Н. Львова от 30 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 29. Л. 11-14 об. См. документ № 36 — т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

153

избегли крови». В свою очередь В.Н. Львов от И.А. Добринского узнал, что
настроение в Ставке за это время круто изменилось. Желая обстоятельнее уз­
нать, что готовится в Ставке, и надеясь там внести умиротворение, В.Н. Львов
решил немедленно отправиться в Ставку вместе с Добринским, так как сам там
никого не знал: генерала Корнилова видел только один раз во Временном пра­
вительстве и никогда с ним не беседовал.
По приезде в Ставку В.Н. Львов остановился в гостинице Союза офицеров160
в одном номере с казачьим офицером Родионовым. Неожиданно для себя от
этого офицера он узнал: 1) что Верховный главнокомандующий подписал смер­
тный приговор Керенскому и 2) что у Корнилова готов манифест, то есть гото­
вится что-то необычайное.
В.Н. Львов горячо взял под свою защиту А.Ф. Керенского, и когда офицер
(Родионов) узнал о его личных отношениях к Керенскому, то стал относиться к
нему подозрительно и на его просьбу достать билет для выезда из Ставки отве­
тил категорическим отказом, благодаря чему у В.Н. Львова явилось убеждение,
что его хотят задержать. Вечером В.Н. Львов был у генерала Корнилова и про­
сил его высказать свою определенную программу и требования, так как имеет
дозволение Керенского узнать настроение общественных групп. Подробностей
беседы В.Н. Львов не помнит, но общий характер ее был таков, что он вернулся
совершенно успокоенным, что и высказал разгоряченному офицеру Родионову.
На следующее утро генерал Корнилов изложил В.Н. Львову свои требования:
1) объявление на военном положении гор. Петрограда; 2) передача всей воен­
ной и гражданской власти Верховному главнокомандующему, безразлично кто
бы таким ни был. По второму пункту генерал Корнилов добавил, что возможно
и совмещение Верховного главнокомандования с председательствованием во Вре­
менном правительстве. Далее он говорил, что армейские комитеты161 должны
остаться, но необходимо их ввести в законные рамки, что он не враг, а друг
народа, высказывал свои демократические убеждения, говорил, что передача
всей власти Верховному главнокомандующему должна быть временной до Учре­
дительного собрания, что все это необходимо ввиду чрезвычайно тревожного
времени для спасения России, что положение таково: Рига взята, опасность
угрожает Петрограду, Румыния может быть отрезана от России, в довершение
всего предстоит восстание большевиков, во время которого произойдет неверо­
ятная каша, так как в Петрограде имеются большевистские войска, советские
войска и правительственные, все это сцепится, и будет невероятный хаос, в
котором правительство не будет иметь никакой защиты. Затем он коснулся воп­
роса о безопасности А.Ф. Керенского и Савинкова в Ставке и о портфелях для
них. Тронутый демократическими убеждениями генерала Корнилова, его ис­
кренностью и участием к Керенскому, В.Н. Львов сказал: «Ну уж, если кому
занимать такой выдающийся пост, то, конечно, Вам как имеющему благород­
ное сердце». В разговоре Корнилов говорил, что в случае отказа в удовлетворе­
нии его требований он прибегнет к вооруженной силе. Из Ставки В.Н. Львов
уехал в тот же день. Билет ему достал Завойко по распоряжению генерала Кор­
нилова. На вокзале перед отъездом В.Н. Львов, удивляясь, почему, идя против
Керенского, все же включают его в состав будущего Кабинета, спросил у Завайко, какие основания включения Керенского в кабинет, на что Завойко от­
ветил: «Это нужно для солдат, мы делаем это для видимости, а через десять
дней мы все равно с ним разделаемся». Вслед за этим разговором, после ухода
Завойко, к В.Н. Львову подбежал И.А. Добрынский и с ужасом передал, что с
поездом должен приехать Терещенко, которого собираются, по словам Завойко
же, «ухлопать». В.Н. Львов и И.А. Добрынский решили дождаться Терещенко и

154

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

его предупредить, но поезда их разошлись и Терещенко они не предупредили.
При отъезде еще на вокзал Завойко сказал В.Н. Львову: «Так не забудьте, что
от Временного правительства требуется три акта: 1) введение военного поло­
жения в Петрограде; 2) передача всей военной и гражданской власти Верховно­
му главнокомандующему и 3) отставка всех министров с передачей управления
министерствами товарищам их впредь до образования нового Кабинета Верхов­
ным главнокомандующим. Завойко тут точно формулировал те требования, о
которых у В.Н. Львова шла речь с генералом Корниловым и которые В.Н. Львов
изложил на бумаге Керенскому. Ни на каких совещаниях или заседаниях какихлибо организаций в Ставке В.Н. Львов не был и о таковых ничего не знает, ни
с кем из Штаба Верховного главнокомандующего не виделся. И.А. Добрынский
никакого участия в планах генерала Корнилова не принимал и, как и В.Н. Львов,
пришел в ужас от того, что они увидели в Ставке.
А.Ф. Аладьина в Ставке В.Н. Львов не видел, равно как не видел и никого из
общественных деятелей. Офицера Родионова В.Н. Львов ранее не знал и слу­
чайно остановился с ним вместе, за неимением свободных номеров.
В третьем показании, данном 14 сентября1, В.Н. Львов внес следующие из­
менения и дополнения в свои два предыдущих показания. Добрынский обра­
тился к нему 16 или 17 августа как к крупному общественному деятелю, ввиду
затруднительного положения, заключавшегося в том, что он вызван в Ставку
на какое-то политическое совещание, а в политике не разбирается, в Ставку же
едет в первый раз. Во второй раз Добрынский к В.Н. Львову явился 21 августа и
определенно заявил, что на состоявшемся в Ставке секретном политическом
совещании было намерение провозгласить Корнилова диктатором военною си­
лою, но что от этого удержал их он, Добрынский, отстаивавший программу
В.Н. Львова. 22 августа В.Н. Львов в разговоре с А.Ф. Керенским рекомендовал
ему для придачи силы Временному правительству пополнить его ряды представи­
телями общественных групп, в нем не представленных, и убеждал не отказывать­
ся от нащупывания почвы для переговоров. В вагоне по пути в Ставку В.Н. Львов
встретил князя Григория Николаевича Трубецкого. В Ставке В.Н. Львова и
Добрынского никакие автомобили не встречали, и они на извозчике отправи­
лись в Штаб за пропускным билетом, а затем в гостиницу. Здесь он познако­
мился с есаулом Родионовым, с которым, за неимением места, поместился в
одной комнате. С первых же слов есаул Родионов сразил В.Н. Львова, говоря,
что Верховный главнокомандующий подписал Керенскому смертный приго­
вор. В.Н. Львов в ужасе оцепенел, и, желая узнать, отчего такое отношение к
Керенскому, спросил Добрынского, может ли он быть откровенным с есаулом
Родионовым, и, получив утвердительный ответ, сказал ему, что приехал со
специальной целью — вести переговоры с генералом Корниловым от имени и с
согласия Керенского. От того же есаула Родионова В.Н. Львов узнал, что гене­
рал Корнилов готовится провозгласить себя военным диктатором, что готовит­
ся какой-то манифест, но что об этом никто даже из офицеров не знает, так
как держится все в строжайшей тайне.
За завтраком у Завойко последний взял лист бумаги, сказал, что хочет наме­
чать кабинет, и стал набрасывать ряды имен, причем подчеркивал то имя,
которое ему нравилось.
На вокзале, когда Завойко объяснил, что присутствие Керенского необходи­
мо как имя для солдат, и то только дней на десять, а потом его уберут, В.Н. Львов
1 Показание В.Н. Львова от 14 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 156—
168. (См. документ № 37 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

155

спросил, а как же Корнилов поручился за его безопасность, на что Завойко
ответил: «Разве может Корнилов ручаться за жизнь Керенского, когда Керенс­
кий выйдет из дому».
Между прочим, когда у В.Н. Львова с Завойко зашла речь о Милюкове и
В.Н. Львов спросил Завойко об отношении генерала Корнилова к Милюкову,
то Завойко объяснил, что отношения эти самые натянутые. «Так в Москве,
когда Милюков увидел Корнилова с Аладьиным, то спросил Корнилова: “За­
чем тут Аладьин?” На что Корнилов отвечал: “А зачем тут Милюков?”».
Приехав в Петроград из Ставки 26 августа и узнав, что Керенский может его
принять только в семь часов, В.Н. Львов заехал к П.Н. Милюкову, с которым
не был связан никакими политическими отношениями, и предупредил его по
собственному своему желанию об ожидающемся на 27 августа восстании боль­
шевиков и об опасности оттого для Петрограда и, в частности, для самого
Милюкова. По пути уже к А.Ф. Керенскому В.Н. Львов встретил В.В. Вырубова
и сказал ему: «Вот Керенский не захотел быть диктатором, так теперь сядет к
нам другой диктатор». В.В. Вырубов в ответ на эту шутку рассмеялся. Переда­
вая А.Ф. Керенскому, что ему было сказано генералом Корниловым, В.Н. Львов
передал ему и три конкретных предложения генерала Корнилова.
Это не были требования, не было ультиматумом. Предложения В.Н. Львов
передавал в ясной формулировке, сделанной Завойко, который сказал: «Итак,
не забудьте, что от Временного правительства требуется три акта: 1) объяв­
ление Петрограда на военном положении; 2) передача всей военной и граждан­
ской власти в руки Верховного главнокомандующего и 3) отставка всех мини­
стров с временным замещением их товарищами». На предложенный вопрос
В.Н. Львов показал, что пункт третий об отставке министров и вступлении в
должность их товарищей генерал Корнилов в разговоре с ним не обсуждал.
Передавая эти предложения генерала Корнилова А.Ф. Керенскому, В.Н. Львов
не сказал, что их посылает генерал Корнилов в ответ на запрос самого А.Ф. Ке­
ренского, а последний мог и забыть их предыдущий разговор.
Настаивая перед А.Ф. Керенским на необходимости довести до сведения пра­
вительства предложения генерала Корнилова, В.Н. Львов действовал по соб­
ственной инициативе и пониманию создавшегося положения. Заключая третье
свое показание, В.Н. Львов показал и еще об одном обстоятельстве, отметив,
что упоминает о нем впервые. На предлагаемый вопрос, а именно: «Когда 21 ав­
густа Добрынский вернулся из Ставки, тот сказал, что наедине с ним генерал
Корнилов выразил свое решение объявить себя диктатором, но просил об этом
никому не передавать».
Наконец 5 октября В.Н. Львов дал свое четвертое показание1. Он заявил, что
из деликатности в отношении А.Ф. Керенского он в своих показаниях в некото­
рых местах не поставил точек над «I», полагая, что он сам это сделает, но, не
дождавшись, в интересах Родины и правосудия считает себя обязанным ясно и
категорически изложить все обстоятельства, как они были. Когда он был арес­
тован, то был поставлен в Зимнем дворце в такое положение, о каком многим
и не снилось. Его допросили, но когда он написал свое показание, А.Ф. Ке­
ренский остался им недоволен и послал к нему следователя с прокурором и
допрашивал вновь. Он вовсе не давал поручения А.Ф. Керенскому говорить от
своего имени с генералом Корниловым по прямому проводу, но от него требо­
вали такого показания, и из деликатности он это показал. В.Н. Львов ездил в
1 Протокол допроса В.Н. Львова от 5 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28.
Л. 249—251. (См. документ № 38 — т. 2).

156

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Ставку по поручению А.Ф. Керенского. А.Ф. Керенский дал ему категоричес­
кое поручение представить ему от Ставки и от общественных организаций их
требования о реконструкции власти в смысле усиления. В Ставке он, В.Н. Львов,
указал генералу Корнилову на данное ему поручение. Никакого ультимативно­
го требования генерал Корнилов ему не предъявлял, так как у них происходила
простая беседа, во время которой обсуждались различные пожелания в смысле
усиления власти, деталей он не помнит. Это пожелание он и высказал А.Ф. Ке­
ренскому и никакого ультимативного требования ему не передавал и не мог
предъявить. А.Ф. Керенский потребовал, чтобы В.Н. Львов изложил свои мыс­
ли на бумаге. Он это сделал, причем, выхватывая отдельные мысли, едва толь­
ко их набросал и не успел сам даже перечитать написанного, как А.Ф. Керенс­
кий вырвал у него бумагу и положил ее в карман.
Толкование написанных им слов «Корнилов предлагает» как требование1 от­
нюдь не вытекает из написанного, не имеет этого значения, и такое толкование
он называет подвохом. При расставании с генералом Корниловым он просил
В.Н. Львова передать А.Ф. Керенскому его мнение, что при создавшемся поло­
жении он считал бы наиболее целесообразной единоличную власть с широкими
полномочиями, однако не предрешал, кому она должна принадлежать, отно­
сясь к этому безразлично, и он, В.Н. Львов, ничего иного и не передавал.
Ввиду письменного сообщения петроградского коменданта, при Управлении
которого содержался под стражей В.Н. Львов, о проявляемой им особо повы­
шенной нервности, он был подвергнут медицинскому освидетельствованию
сперва через врача комендантского Управления, а затем, согласно с заключением
его, через специалиста невропатологии доктора медицины Мендельсона.
Оба врача констатировали наличие нервного заболевания со стороны В.Н. Льво­
ва. Первый врач нашел, что В.Н. Львов страдает неврастенией в сильной степени,
причем не исключена возможность начала развития органического заболевания
центральной нервной системы, а второй — что свидетельствуемый обнаружива­
ет признаки тяжелой истеро-неврастении при наличности некоторых симптомов
начинающейся органической болезни нервной системы11.
Принимая во внимание то выдающееся значение, которое имеет в данном
деле действительное поведение В.Н. Львова, равно как и то обстоятельство, что
данные им при расследовании показания несколько расходятся между .собой, с
одной стороны, по причине особых личных отношений его к А.Ф. Керенскому,
а с другой, быть может, на почве органического заболевания его центральной
нервной системы, Комиссия приняла меры к опросу всех лиц, с которыми
В.Н. Львов разговаривал как в Петрограде, так и в Ставке с момента отъезда его
в Могилев.
Спрошенный по этому поводу в качестве свидетеля И.А. Добрынский показал
следующее111. Он состоит членом Владикавказского исполнительного комитета
Союза Георгиевских кавалеров. Союзом этим он был делегирован на Московское
Государственное совещание и по делам этого Союза 17 августа выехал в Ставку.
Ему было поручено председателем Владикавказского комитета точно узнать,
в каком направлении должна развиваться деятельность Союза и как формиро­
вать роты, батальоны и т.д.
1 Так в тексте.
11 Заключение врачей о состоянии здоровья В.Н. Львова от 5 октября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 225-256 об. (См. также комментарий № 84 — т. 2).
111 Показание И.А. Добринского от 16—17 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 10. Л. 212-217. (См. документ № 19 — т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

157

У председателя Центрального Комитета Скаржинского никаких циркуляров и
распоряжений по этому вопросу не оказалось, как не было их и в Московском
отделе, и поэтому-то он, по совету одного из офицеров, и поехал в Ставку. Ехал
он в Ставку в первый раз. В этот день он встретился перед отъездом в гостинице
с В.Н. Львовым и сердечно с ним поздоровался, как с давним знакомым, причем
особенных разговоров с ним, кроме того, что выезжает в Ставку, не вел. В
купе вагона И.А. Добрынский познакомился с господином в форме английского
офицера, назвавшимся Аладьиным. А.Ф. Аладьин не особенно много говорил,
хотя успел показать два письма: одно полковника Голицына, из которого было
видно, что Аладьин приглашается в Ставку Верховным главнокомандующим, и
другое, также приглашение в Ставку от Филоненко. Аладьина в Могилеве встре­
тили Верховный комиссар Филоненко и ординарец главковерха Завойко, с ко­
торым Аладьин тут же и познакомил Добрынского. С вокзала И.А Добрынский
отправился за справкой в канцелярию дежурного генерала, а оттуда пошел пообе­
дать в офицерское собрание. Здесь, сидя за большим столом, И.А. Добрынский
слышал разговор неизвестных ему офицеров, которые характеризовали недо­
вольство и огорчение по поводу развала, царящего в армии и грозящего создать
в России неслыханную катастрофу. Сетования сводились к тому, что слишком
медлят в Петрограде с проведением рекомендуемых Ставкой мер к поднятию
боеспособности армии и упорядочению тыла. Ночью И.А. Добрынский уехал на
вокзал, переночевал там в вагоне и утром там же1 дожидался поезда на Москву.
К отходу поезда на вокзал приехали Аладьин, Завойко и Филоненко. И.А. Добрынскому вновь пришлось ехать с А.Ф. Аладьиным. А.Ф. Аладьин обратил на
себя внимание И.А. Добрынского. Так, он вынул и поставил маленький порт­
рет-медальон в рамке лорда Китченера162.
В разговоре он проявил склонность к мистицизму, развивал целую теорию о
загробной жизни, масонстве и прочее; вынимал книжечку на английском языке,
наугад открывал страницу и прочитывал то, что ему предуказано свыше на дан­
ный день. И.А. Добрынский не утерпел и спросил А.Ф. Аладьина: «Что представ­
ляют собой Филоненко и Завойко и Вы, словно триумвират». На что А.Ф. Аладь­
ин ответил, что знает их мало. Политический характер их беседа в вагоне носила
лишь в части, касавшейся предположений А.Ф. Аладьина поехать по Волге про­
честь ряд лекций на тему о спасении России, и тогда, когда он говорил о не­
обходимости поднять крестьянство на спасение России и действительной, а не
призрачной свободы, а также о необходимости созыва Государственной Думы,
вернее, совещания с участием демократии в лице благоразумной части Советов
рабочих и солдатских депутатов и о создании в союзе со Ставкой твердой влас­
ти. По приезде в Москву И.А. Добрынский посетил В.Н. Львова и поделился с
ним своими впечатлениями в связи с разговорами, слышанными за обедом в
офицерском собрании, и беседами с Аладьиным, причем он сказал, что разде­
ляет точку зрения о необходимости создания твердой власти, и спросил, что из
себя представляет «наш глава», то есть А.Ф. Керенский.
В.Н. Львов горячо заговорил, что АФ. Керенский — государственный ум, боль­
шой патриот, и что он ему всецело и во всех отношениях доверяет. Тогда же
И.А Добрынский познакомил В.Н. Львова с А.Ф. Аладьиным, который также
высказал свое мнение о политическом моменте, в частности о том, что все дол­
жно решаться министром-председателем сообща со Ставкой, имя Корнилова
при этом названо не было. В.Н. Львов на все на это заявил, что он поедет к
А.Ф. Керенскому и переговорит с ним, и действительно 21 выехал в Петроград.
1

Слова «там же» впечатаны над строкой.

158

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

23 В.Н. Львов возвратился восторженный и объяснил и И.А. Добрынскому, и
А.Ф. Аладьину, что Керенский находит своевременным создание народного ка­
бинета и официально уполномочил его, В.Н. Львова, вести все переговоры с
общественными деятелями и со Ставкой.
А.Ф. Аладьин просил уточнить и формулировать пожелания министра-пред­
седателя. По словам В.Н. Львова, насколько помнит И.А. Добрынский, выхо­
дило так, что министр-председатель согласен вести переговоры со Ставкой и
общественными деятелями, что переговоры ведутся при посредстве В.Н. Львова
негласно, чтобы о переговорах1 не узнали эти группы, исключительно на ко­
торые в данное время опирается А.Ф. Керенский, и что последний согласен
сформировать кабинет, пользующийся доверием всех частей населения и армии,
что должна быть выработана определенная программа, и что он, А.Ф. Керенский,
выйдет в отставку, если ему докажут, что это надо сделать в интересах России.
Тогда же В.Н. Львов попросил И.А. Добрынского поехать с ним в Ставку и по­
мочь вести переговоры с общественными деятелями. И.А. Добрынский, прида­
вая всему этому государственное значение, охотно согласился.
24 августа И.А. Добрынский и В.Н. Львов приехали в Могилев. И.А. Добрын­
ский позвонил по телефону в Ставку к дежурному офицеру и, сообщив, что
приехал к главковерху с важным поручением бывший обер-прокурор Синода
Львов, спросил, не укажут ли ему, где они могли бы остановиться. Дежурный
ответил, что все помещения переполнены, и тогда они, И.А. Добрынский и
В.Н. Львов, объездили все гостиницы и, не найдя ни одного номера, отправи­
лись в Союз офицеров, прося их устроить. Там В.Н. Львова поместили в комна­
те полковника Новосильцева, находившегося в отлучке. Затем И.А. Добрын­
ский пошел в Ставку и просил дежурного офицера доложить генералу Корнилову,
что к нему прибыл В.Н. Львов и что желательно сегодня же увидеться. Прием
был назначен в 9 часов вечера. И.А. Добрынский не присутствовал при разговоре
с генералом Корниловым В.Н. Львова, так как не был делегатом, как послед­
ний, и не был знаком с генералом Корниловым. Во время этого разговора
И.А. Добрынский прошел к полковнику Голицыну, где и дожидался В.Н. Льво­
ва. Туда же пришел и В.Н. Львов, крайне удовлетворенный своей беседой и
удивленный необыкновенной демократичностью взглядов генерала Корнилова.
В подтверждение демократичности взглядов генерала Корнилова В.Н. Львовым
приводилась фраза генерала Корнилова: «Романовы перешагнут только через
мой труп»163. Тут же выяснилось, что визит В.Н. Львова не есть неожиданность
для генерала Корнилова, так как накануне был Савинков, также говоривший с
главковерхом о сближении с министром-председателем, о том, что все меры,
рекомендуемые генералом Корниловым, немедленно будут проведены в жизнь,
а для поддержки Временного правительства при11 предполагающемся восста­
нии большевиков идет к Петрограду по просьбе Савинкова 3-й Конный корпус
генерала Крымова164. Из продолжавшейся беседы с Львовым Завойко и Голи­
цына было ясно, что соглашение Ставки с А.Ф. Керенским обеспечено, что на
всякие комбинации со включением непременно Керенского, Савинкова и Филоненко генерал Корнилов не только согласен, но участие их считает необходимым.
И.А. Добрынский, узнав тут, что Филоненко предполагается на пост министра
внутренних дел, в решительной форме запротестовал, доказывая, что на этот
пост должно быть назначено лицо с большим авторитетом в России, а не Фило­
ненко, которого Россия совершенно не знает. Наутро В.Н. Львов вновь пошел
1
11

Слова «о переговорах» впечатаны над строкой.
Слово «при» впечатано над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

159

к генералу Корнилову за окончательным ответом, а И.А. Добринский пошел
добывать себе билет на Москву и добыл его на 26 августа. Вернувшись после
этих хлопот в Ставку, И.А. Добрынский застал В.Н.Львова в комнате Завойко,
где был также полковник Голицын и еще кто-то. Продолжался вечерний разго­
вор, причем И.А. Добрынский с В.Н. Львовым проводили мысль о необходи­
мости предварительного совещания видных общественных деятелей, на что все
согласились, а Завойко заявил, что главковерх пошлет нужные телеграммы, а
от В.Н. Львова И.А. Добрынский узнал, что Верховный поручил ему просить
Керенского и Савинкова немедленно выехать в Ставку на совещание, а также и
потому, что главковерх опасается, как бы большевики не узнали что-либо и не
прикончили бы Керенского раньше прибытия Крымова с войсками.
С этим поручением, далеким от какого бы то ни было ультиматума, Львов
выезжал в Петроград; никаких определенных решений о диктатуре не было, все
было отложено до прибытия в Ставку министра-председателя, вся речь своди­
лась к поддержке Временного правительства и реконструированию кабинета на
широких общественных началах, причем во всех проектах, независимо от их
приемлемости, должны были участвовать Керенский и Савинков безусловно и
Филоненко под знаком вопроса. И.А. Добрынский провожал В.Н. Львова на
вокзал и, прощаясь, горячо советовал ему из Петрограда прибыть в Москву
вместе с Керенским и устроить там предварительное совещание, чтобы приехать
в Ставку со своим вариантом или программой. О чем В.Н. Львов говорил на
вокзале с Завойко, И.А. Добрынский не знает. Перед отходом поезда В.Н. Львов
просил И.А. Добрынского, если приедет Терещенко, то пройти в вагон к нему
и от его имени передать, чтобы М.И. Терещенко или возвратился в Петроград,
или проехал к себе в деревню. Кроме того, перед отъездом В.Н. Львов просил
И.А. Добрынского передать от него в Москву письмо к брату, что тот и исполнил.
Генерала Корнилова И.А. Добрынский видел только один раз, 25 августа
вечером, случайно. При встрече генерал Корнилов поговорил с И.А. Добрынским о Георгиевском союзе.
26 утром И.А. Добрынский получил бумагу от генерала для поручений пол­
ковника Голицына на имя коменданта станции Москва-Александровская с тре­
бованием предоставить 8 мест в вагоне Штаба для лиц, приглашенных в Ставку
Верховным главнокомандующим. С этим И.А. Добрынский и выехал 26 из Став­
ки в Москву, послал упоминавшуюся уже телеграмму В.Н. Львову по адресу
министра-председателя: «Обратно поезжайте через Москву. Родзянко [в] Петро­
граде пригласите».
И.А. Добрынскому хотелось, чтобы под председательством А.Ф. Керенского в
Москве состоялось предварительное совещание общественных деятелей. Сам же
И.А. Добрынский должен был пригласить: Родзянко, кн. Львова1, Тесленко,
Маклакова, Н. Львова, П.П. Рябушинского, Сироткина и Третьякова. Из этих
лиц И.А. Добрынский говорил с Сироткиным, и тот отказался ехать; Н.Н. Львов
согласился ехать при условии, что поедут Родзянко и кн. Львов.
Маклакова и Третьякова не оказалось в городе, к Тесленко И.А. Добрынский
не успел зайти, а к князю Львову не обращался, так как последний имел, как
ему было известно, телеграфное приглашение.
А.Ф. Аладьин по тому же вопросу показал следующее11. После долгих лет
изгнания из России 2 августа он вернулся в Петроград. В ближайшие же дни он
1 Возможно, имеется в виду Львов Георгий Евгеньевич.
11 Показание А.Ф. Аладьина от 2-4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14.
Л. 91-112 об. (См. документ №2~т. 2).

160

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

представился некоторым министрам и познакомился с рядом общественых де­
ятелей. Среди них был и В.Н. Львов. Познакомил его с ним И.А. Добрынский
21 августа, обратив его внимание на то, что В.Н. Львов едет немедленно в Пет­
роград для переговоров с А.Ф. Керенским. При знакомстве В.Н. Львов сказал,
что он близкий личный друг А.Ф. Керенского и что он намерен ехать в Петро­
град и попробовать убедить А.Ф. Керенского изменить состав кабинета в на­
правлении образования коалиционного кабинета. А.Ф. Аладьин согласился, что
подобная реформа желательна, пожелал В.Н. Львову успехов и удалился. Сви­
дание длилось около четверти часа. 23 августа тот же Добрынский сообщил
А.Ф. Аладьину, что В.Н. Львов вернулся с полномочиями от А.Ф. Керенского,
что он, И.А. Добрынский, с В.Н. Львовым выезжают в Ставку и что он,
А.Ф. Аладьин, должен повидаться с В.Н. Львовым. А.Ф. Аладьин зашел к
В.Н. Львову, и тот ему сказал, что он виделся с А.Ф. Керенским и получил от
него полномочия заявить, что: «1) А.Ф. Керенский согласен на переговоры с
Верховным главнокомандующим; 2) что переговоры должны вестись через него,
В.Н. Львова; 3) что А.Ф. Керенский согласен на переформировку кабинета в
направлении сделать его коалиционно-народным; 4) что для того должна быть
выработана определенная программа работ; 5) выставлены определенные тре­
бования состава кабинета, и 6) переговоры должны вестись негласно». Эти
пункты полномочий В.Н. Львова, со слов последнего, тогда же, 23 августа,
были записаны А.Ф. Аладьиным на листе бумаги, который и был передан им
Комиссии при допросе его 2 сентября.
Требование; изложенное в последнем пункте, В.Н. Львов мотивировал тем,
что А.Ф. Керенский опасается за свою жизнь, если о переговорах узнается рань­
ше, чем переговоры будут закончены. А.Ф. Аладьин тогда написал письмо к
В.С. Завойко, в котором, перечислив все пункты полномочий В.Н. Львова, пред­
ложил рассмотреть их и доложить о них, если они окажутся серьезными.
Более В.Н. Львова А.Ф. Аладьин не видел. Для А.Ф. Аладьина несомненно,
что у Львова был примерный список будущего министерства, равно как, не­
сомненно, что он рассчитывал на участие в Министерстве в качестве министра
внутренних дел.
Член Союза офицеров армии и флота штабс-капитан Андерсон показал1 о
приезде В.Н. Львова в Ставку следующее. Числа 26 августа в Главный.комитет
пришел11 какой-то штатский. Штабс-капитан Андерсон как комендант гостиницы
подошел к нему и спросил, что ему нужно. Он назвал фамилию Львова и
ответил: «Мне никого и ничего здесь не надо. Я приехал от Керенского к Кор­
нилову». Есаул Родионов, также член Союза офицеров армии и флота, в одной
комнате с которым в Могилеве 24 августа ночевал В.Н. Львов, по поводу пре­
бывания его там показал111: «Есаул Родионов встретился с В.Н. Львовым и
И.А. Добрынским 24 августа во второй половине дня в гостинице “Париж”».
Есаул Родионов раньше знал только Добрынского, с которым позакомился в
вагоне 17 августа по пути из Москвы в Могилев. От Добрынского он узнал, что
они с Львовым приехали прямо с вокзала и что у них нет времени на отыскание
для себя помещения. Есаул Родионов пригласил их к себе в комнату и угостил
1 Показание командира учебного батальона 102-й пехотной дивизии Н.Х. Андерсона от
3-7 сентября см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 165а—166 об. (См. документ № 6 — т. 2).
11 Слово «пришел» впечатано над строкой.
111 Показание есаула Войска Донского И.А Родионова от 3-5 сентября см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 11. Л. 94-97 об; от 7-11 сентября: Там же. Д. 28. Л. 19-20. (См. документы № 51,
52 —т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

161

чаем. Здесь во время завязавшейся беседы выяснилось, что Львов приехал по
поручению министра-председателя для переговоров с генералом Корниловым о
некоторых намеченных Керенским переменах в составе Временного правительства.
По словам Львова, перемены должны были состоять в следующем: министромпредседателем намечался генерал Корнилов, министром-заместителем предсе­
дателя — Керенский, и в состав нового Временного правительства должен был
непременно войти и Савинков. О министре Керенском Львов отзывался очень
хорошо, называл его идеалистом, в высшей степени талантливым человеком,
необходимым России, говорил, что лично он очень любит Керенского. После
чая В.Н. Львов с Добрынским ушли, сказав, что они должны сегодня же пред­
ставиться Верховному главнокомандующему.
Так как в комнате есаула Родионова стояла одна лишняя кровать, то он и
предложил ее В.Н. Львову, если у него не найдется другого более удобного по­
мещения. Вернувшись в комнату к себе уже ночью, есаул Родионов застал там
В.Н. Львова спящим, однако тот тотчас же проснулся и почти с ужасом задал
вопрос: «Как спасти Керенского?» Есаул Родионов был удивлен и спросил: «От
кого спасать?» «Верховный главнокомандующий сказал, что между 27 и 30 ав­
густа в Петрограде ожидается выступление большевиков, и я боюсь, что они
убьют Керенского, потому что они страшно злы на него, — ответил Львов и
продолжал, — подумайте, что произойдет, если правительство будет уничтоже­
но большевиками. Тогда прервется преемственность власти, и восстановлять1
ее придется посредством ргопипаашеЩо11, а это ужасно». Потом Львов сооб­
щил есаулу Родионову, что предложение Керенского встретило сочувствие со
стороны генерала Корнилова и что завтра он еще раз побывает у генерала Кор­
нилова, а потом поедет в Петроград для доклада Керенскому о результатах пере­
говоров. Утром В.Н. Львов ушел к генералу Корнилову, и есаул Родионов его
больше не видел.
Дежурный адъютант Верховного главнокомандующего, на обязанности кото­
рого лежит докладывать о посетителях, штабс-ротмистр Корнилов (однофами­
лец генерала Корнилова) о приезде В.Н. Львова показал следующее111. Вече­
ром 24 августа в дежурную комнату зашел Добрынский и просил доложить, что
бывший обер-прокурор Св[ятейшего] Синода В.Н. Львов приехал с поручением
от министра-председателя А.Ф. Керенского и просит его принять. Адъютант до­
ложил генералу Корнилову о В.Н. Львове, но Верховный главнокомандующий
был занят бумагами и просил передать, что примет завтра утром, когда же
адъютант доложил, что В.Н. Львов с поручением от А.Ф. Керенского, то был
сейчас же принят. В.Н. Львов пробыл в кабинете несколько минут, а затем
явился и на следующий день утром. В.Н. Львов приглашения от генерала Кор­
нилова ни к завтраку, ни к обеду не получил.
Генерал для поручений при Верховном главнокомандующем полковник Го­
лицын показал17, что о приезде в Ставку В.Н. Львова он узнал 24 августа около
1 Так в тексте.
11 Вероятно, следует читать: *...н восстановлять ее придется посредством переворота». Слово
«ргопипаатеМо» вписано чернилами.
111 Показание личного адъютанта Л.Г. Корнилова штабс-ротмистра 17-го гусарского Чер­
ниговского полка А.А. Корнилова от 11 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28.
Л. 23-24 об. (См. документ № 31 — т. 2).
17 Протокол допроса генерала для поручений при Верховном главнокомандующем В.В. Го­
лицына от 11 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 21-22 об. (См. документ
№ 15-т. 2).

162

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

3—4 часов дня от есаула Родионова, который сказал, что В.Н. Львов находится
у него в гостинице и желает представиться генералу Корнилову, так как он,
Львов, приехал к генералу Корнилову с поручением от министра-председателя
А.Ф. Керенского. Лично познакомился с В.Н. Львовым полковник Голицын уже
после представления его генералу, 25 августа. Никаких разговоров с ним пол­
ковник Голицын не вел, но от генерала Корнилова в тот же день за завтраком
слышал, что Львов приезжал к нему с поручением от А.Ф. Керенского. Как
уже упоминалось, 24 августа В.Н. Львов приезжал в Ставку одновременно с
князем Трубецким1, вр. и. об11 директора Дипломатической канцелярии Вер­
ховного главнокомандующего.
Названный свидетель передает111 о роли В.Н. Львова и происшедшем между
ним и генералом Корниловым разговоре со слов последнего, сказанных еще
25 августа, то есть в день самого разговора и за два дня до конфликта, возникшего
между генералом Корниловым и Временным правительством. По его словам,
В.Н. Львов явился к главнокомандующему в качестве лица, уполномоченного
министром-председателем Керенским выяснить точку зрения генерала Корни­
лова на вопрос о наиболее целесообразном способе создания сильной власти.
При этом В.Н. Львов указал на три возможных варианта нового правительства.
Согласно первого — центральная роль в правительстве принадлежала бы Керен­
скому, все прочие члены кабинета являлись бы лишь сотрудниками, ему подчи­
ненными. Второе предположение выдвигало мысль о сильном правительстве, в
коем все члены были бы облечены равной властью. Наконец, третье предпо­
ложение указывало на возможность представить преобладающее положение в
кабинете военному элементу в лице Верховного главнокомандующего, причем
В.Н. Львов спрашивал мнение генерала Корнилова о том, считает ли он же­
лательным, чтобы в состав кабинета вошли Керенский и Савинков или нет.
Генерал Корнилов высказался за третью комбинацию, о чем и уполномочил
своего собеседника довести до сведения министра-председателя, добавив, что
признает желательным безотлагательный приезд в Ставку Керенского и Са­
винкова, так как ввиду развития событий в Петрограде он не может ручаться за
их личную безопасность в этом городе в ближайшие дни. Свидетель князь Тру­
бецкой в связи с посещением В.Н. Львовым генерала Корнилова и происшед­
шим между ними разговором спросил у кого-то из адъютантов, знает ди Кор­
нилов, что Львов человек ограниченный. Адъютант улыбнулся и ответил, что
это знают все, но генерал Корнилов сказал, что ведь передать-то сказанное ему
он может и что, кроме того, ведь еще недавно он был членом кабинета Керен­
ского. В том, что Львов не приезжал по приглашению генерала Корнилова, у
свидетеля не могло быть сомнения и потому, что он сам видел, как В.Н. Львов
с вокзала ехал в город на извозчике, тогда как за всеми лицами, приглашен­
ными в Ставку, посылались автомобили. Ночевал В.Н. Львов, как потом узнал
свидетель, в одной из второсортных гостиниц. Когда затем конфликт произо­
шел, то князь Трубецкой, желая осветить министру иностранных дел ход со­
бытий в Ставке 27 августа, отправил министру телеграмму (№ 261), в которой
соответствующая часть изложена так: «После Савинкова сюда прибыл бывший
обер-прокурор Львов от имени Керенского, указывавший Верховному главно1 Фамилия «Трубецкой» вписана карандашом поверх напечатанной фамилии «Голицын».
11 Вр. и. об. — временно исполняющий обязанности.
111 Протокол допроса врио директора дипломатической канцелярии Верховного главноко­
мандующего Г.Н. Трубецкого от 31 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 1-7.
(См. документ № 64 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

163

командующему на возможность комбинации образовать власть с участием Ке­
ренского и Савинкова или без них. Верховный главнокомандующий высказал­
ся за желательность сохранения обоих в будущем кабинете и приглашал обоих
прибыть немедленно в Ставку для совещания, ибо, по имеющимся у него све­
дениям, их личная безопасность не может быть ограждена в Петрограде... Опа­
саясь, не произошло ли роковое недоразумение в неверной передаче обмена
мнений между обеими сторонами через посредников, особенно такого неудачно­
го, как Львов, считаю долгом настоятельно просить Вас оказать все возможное
воздействие для предотвращения конфликта, в коем генерал Корнилов совер­
шенно чист...»1.
Как уже упоминалось, одним из свидетелей по настоящему делу является
Николай Николаевич Львов, которого его брат В.Н. Львов посвящал в происхо­
дившие при его участии события. Будучи допрошен, Н.Н. Львов показал сле­
дующее11.
В двадцатых числах августа В.Н. Львов вызвал свидетеля в Национальную
гостиницу в Москве и передал ему, что он имеет поручение от министра-пред­
седателя Керенского войти в переговоры с видными общественными деятелями
о сформировании нового состава правительства.
По словам В.Н. Львова, точной редакции которых свидетель привести не мо­
жет, Керенский пришел к убеждению, что для борьбы с растущим влиянием
большевиков правительству необходимо привлечь в свой состав представителей
более правых общественных групп.
Возможное вооруженное восстание необходимо подавить военной силой и
создать сильную правительственную власть, свободную в преследовании своих
целей от давления советов солдатских и рабочих депутатов, подпавших под боль­
шевистское влияние. Такое поручение министра-председателя показалось сви­
детелю странным, но он, зная близкие и дружеские отношения В.Н. Львова к
Керенскому, мог допустить, что это поручение могло быть дано его брату. В
тот день Н.Н. Львов, увидевшись с некоторыми московскими общественными
деятелями — С.Н. Третьяковым, П.П. Рябушинским и М.В. Родзянко, — передал
им, не называя брата, о намерении министра-председателя сформировать новое
правительство.
Через несколько дней Н.Н. Львов получил записку, доставленную на квар­
тиру в его отсутствие неизвестным лицом, из Ставки от брата следующего со­
держания: «Генерал Корнилов просит приехать в Ставку выдающихся лидеров
партий и общественный деятелей, в особенности Родзянко, немедленно. Пред­
мет обсуждения: составление кабинета. Чрезвычайно важно поспешить отклик­
нуться на его призыв. Телеграфируй число приезжающих и время приезда по
адресу: Ставка, князю Голицыну. В. Львов. Могилев. 25 августа 1917 года»111.
Записку эту Н.Н. Львов получил 27 августа около 5 часов вечера. Для него не
было ни малейшего сомнения, что его брат, вызывая в Ставку, действует в пол­
ном согласии с министром-председателем, и, получи он эту записку несколь­
кими часами раньше, он 27 же числа с 6-часовым поездом выехал бы в Ставку.
1 Здесь цитируется телеграмма врио директора дипломатической канцелярии Верховного
главнокомандующего Г.Н. Трубецкого министру иностранных дел М.И. Терещенко от 27 ав­
густа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 9, 9 об.
11 Показание Н.Н. Львова от 24 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 173,
175. (См. документ № 39 — т. 2).
111 Цитируется записка В.Н. Львова брату Н.Н. Львову от 25 августа 1917 г. Записку см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 176. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 432).

164

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ »

Из числа лиц, с которыми В.Н. Львов беседовал в Петрограде по возвраще­
нии из Ставки, Комиссия допросила П.Н. Милюкова1 и В.В. Вырубова.
Первый из них показал, что 26 августа вечером к нему на квартиру приехал
В.Н. Львов, бывший в приподнятом настроении. Он рассказал, что приехал из
Ставки и что генерал Корнилов уполномочил его передать А.Ф. Керенскому сле­
дующее предложение. Так как в Ставке по данным разведки имеются сведения
более точные, чем у правительства, о том, что 27 или 28 августа готовится
восстание большевиков, которые хотят захватить власть и заключить мир с не­
приятелем, и во время восстания жизнь Керенского будет находиться в опас­
ности, то генерал Корнилов и предлагает ему прибыть в Ставку. При этом Кор­
нилов, по словам Львова, предлагал себя в качестве держателя военной власти,
а Керенского и Савинкова приглашал в Могилев для обсуждения вопроса об их
участии в кабинете. Рассказывая об этом, Львов был очень высокого мнения о
своей роли как спасителя Керенского и России. Объяснения Львова были до­
вольно запутанны, и возбуждал удивление вопрос, чем все эти переговоры выз­
ваны. В дальнейшей беседе П.Н. Милюкову удалось выяснить, что эти предло­
жения Корнилова являются результатом предыдущих переговоров и что Львов
ездил к генералу Корнилову по поручению министра-председателя Керенского
с тремя вариантами комбинаций, один из11 которых и был принят Корнило­
вым. П.Н. Милюков спросил В.Н. Львова, уверен ли он в приеме, который
окажет ему Керенский при передаче предложения Корнилова, и просил его
снова заехать после посещения Керенского. И действительно, позднее Львов
снова заехал к П.Н. Милюкову, радостный и довольный результатом своей бе­
седы с министром-председателем. По его словам, Керенский сначала ему не
поверил и даже сказал: «Вы бредите». Когда же Львов убедил его, то Керенс­
кий, все же колеблясь, докладывать ли об этом министрам, сказал: «Ну что
же, хорошо, мне давно хочется бросить власть, я уйду». На В.Н. Львова еще
произвела впечатление следующая фраза Керенского: «Знаете, Вы один могли
это сказать мне». Фразу эту Львов понял как подтверждение важности своей
роли. Из бесед с В.Н. Львовым П.Н. Милюков вынес совершенно определен­
ное впечатление, что Львов понимает свою роль как человека, спасающего Рос­
сию улаживанием отношений между главой правительства и главой армии. Он
ни слова не говорил о том, будто Керенскому грозит какая-либо опасность в
Ставке, а, напротив, высказывался за необходимость ему уехать в Ставку от
опасности, угрожающей ему в столице. Ни о каком заговоре против Временно­
го правительства, ни об опасности, грозившей министру иностранных дел Те­
рещенко, Львов не обмолвился ни одним словом, о Завойко он в разговоре с
П.Н. Милюковым даже не упоминал.
Что касается второго из лиц, с коими по возвращении из Ставки в Петрогра­
де беседовал В.Н. Львов, — В.В. Вырубова, помощника начальника Штаба Вер­
ховного главнокомандующего, то он показал следующее111:
26 августа В.В. Вырубов был у министра-председателя. Выйдя от него, он
направился через площадь к Морской улице и у арки встретил В.Н. Львова,
который остановил его и спросил, где Керенский. В.В. Вырубов сказал, что
1 Показание П.Н. Милюкова от 21 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46.
Л. 97—103 об. (См. документ № 42 — т. 2).
11 Предлог «из» впечатан над строкой.
111 Протокол допроса помощника начальника Штаба Верховного главнокомандующего
В.В. Вырубова от 7 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 182-183 об. (См.
документ № 13 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

165

сейчас Керенского нет и что будет он у себя часа через два. Тут Львов ответил,
что ему видеть Керенского необходимо, и начал разговор, в котором указал,
что Керенский не оправдал его, Львова, надежд на создание сильной власти,
оказался «бабой», что раньше он содействовал проведению Керенского в мини­
стры-председатели, а теперь полагает, что для спасения России его необходимо
заменить более сильным человеком.
На все на это В.В. Вырубов ответил шуткой, и они расстались. Вернувшись
домой около 6 */2 часов, В.В. Вырубов был вызван к министру-председателю.
Придя в помещение министра, В.В. Вырубов узнал, что у него находится Львов.
Когда Львов ушел, в кабинет был приглашен В.В. Вырубов, и там ему А.Ф. Ке­
ренский показал лист бумаги и сказал: «Вот что Львов написал». Бумаги В.В. Вы­
рубов хорошенько не прочитал, а из слов А.Ф. Керенского, сопровождавших
показ бумаги, было ясно, что Верховный главнокомандующий требует сложения
Правительством своих полномочий, приезда его, Керенского, в Ставку и учас­
тия в сформировании нового правительства. Та форма, в которую Львов облек
эти требования от имени Верховного главнокомандующего, была воспринята
Керенским как явно неожиданная, он был несколько взволнован, но не очень.
В.В. Вырубов рассказал министру о своей дневной встрече с Львовым и выс­
казал подозрение в его ненормальности. Затем В.В. Вырубов был приглашен
присутствовать в 8часов вечера при разговоре А.Ф. Керенского по прямому
проводу с генералом Корниловым. Во время этого разговора А.Ф. Керенский
держался совершенно спокойно. К концу разговора явился и В.Н. Львов. Он
спросил АФ. Керенского: «Теперь Вы верите, что я не лгун?» Запомнил В.В. Вы­
рубов и еще одну фразу В.Н. Львова, обращенную к АФ. Керенскому: «Я Вас
спас». Вернувшись втроем во дворец, А.Ф. Керенский предложил В.В. Вырубо­
ву и В.Н. Львову подождать его в приемной. Тут В.Н. Львов спросил В.В. Выру­
бова по-французски, знает ли он все. В.В. Вырубов понял, что это относится к
содержанию требований генерала Корнилова, и, связанный словом А.Ф. Ке­
ренскому, ответил, что нет. Вскоре был приглашен в кабинет сперва Львов, а
минут через 15 и В.В. Вырубов. А.Ф. Керенский сказал, что Львов арестован,
что необходимо принять важные решения, устранить Корнилова от должности.
В это время Керенский был взволнован, а до этого и во все время разговора по
прямому проводу и до самого возвращения во дворец был спокоен.
Одновременно с проверкой показаний В.Н. Львова путем допроса всех тех
лиц, с которыми он беседовал по поводу или в связи с исполнением им особо­
го поручения между АФ. Керенским и генералом Корниловым, Комиссия доп­
росила и ряд министров для установления того, что и в какой форме доложил
АФ. Керенский Временному правительству о своих переговорах с В.Н. Льво­
вым. Показания министров оказались между собой не совпадающими.
Так, Н.В. Некрасов показал1, что относительно посещения В.Н. Львовым
А.Ф. Керенского последний упомянул лишь вскользь, причем ни о каких пол­
номочиях, которые будто бы получил от него В.Н. Львов, не было и речи. Из
показания же М.И. Скобелева видно11, что АФ. Керенский сказал, что Львов
говорил с ним уже несколькими днями раньше до 26 августа от имени обще­
ственных групп с предложением большей опоры власти, по поводу чего Керен1 Показания финляндского генерал-губернатора Н.В. Некрасова от 15 сентября 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 1-5 об.; от 2 октября: Там же. Л. 11-15. (См. документы
№44, 45-т. 2).
п Показание бывшего министра труда М.И. Скобелева от 9 октября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 8. Л. 1-2. (См. документ № 62 —т. 2).

166

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ский только выслушал Львова, его неясные предложения об укреплении власти
при поддержке общественных групп и сказал Львову, что согласен предпринять
некоторые шаги для расширения базы власти.
А.С. Зарудный показал1 по этому поводу следующее. В заседании 26 августа
министр-председатель АФ. Керенский сообщил правительству, что дня за три
до того к нему явился Львов и сделал предложение преобразовать правительство
в смысле усиления его, Керенского, власти. По объяснению А.Ф. Керенского,
он ответил согласием с целью обнаружения соучастников Львова и сказал пос­
леднему, что ему необходимо иметь более точные сведения о том, из каких
политических кругов исходит сделанное ему предложение.
Оценивая вышеизложенное, Чрезвычайная комиссия находит, что факты,
опубликованные 28 августа в печати в форме объявления от имени министрапредседателя АФ. Керенского, при производстве расследования, не нашли себе
подтверждения. Генерал Корнилов не посылал бывшего члена Государствен­
ной Думы В.Н. Львова к министру-председателю, а сам принял его 24 августа
как уполномоченного министром-председателем АФ. Керенским для ведения
переговоров политического характера. Генерал Корнилов не поручал В.Н. Львову
требовать, а тем более в ультимативной форме, от Временного правительства
передачи ему, генералу Корнилову, всей полноты гражданской и военной вла­
сти для составления им по личному усмотрению нового правительства, а лишь
высказал свое мнение по вопросу, предложенному ему от имени министрапредседателя, о наилучшей реорганизации правительства в целях создания силь­
ной власти, причем настаивал на том, чтобы11 все конкретные меры в этом
направлении были приняты с согласия Временного правительства и лишь по
обсуждении этих мер на совещании у генерала Корнилова общественными де­
ятелями совместно с представителями Временного правительства в лице мини­
стра-председателя АФ. Керенского и управляющего Военным министерством —
Б,В. Савинкова.
Генерал Корнилов при разговоре 26 августа по прямому проводу с минист­
ром-председателем АФ. Керенским не подтверждал полномочий В.Н. Львова тре­
бовать от его, генерала Корнилова, имени передачи ему Временным правитель­
ством всей полноты гражданской и военной власти. Во время этого разговора
он подтвердил лишь переданную через В.Н. Львова «просьбу» А.Ф. Керенскому
и Б.В. Савинкову приехать в Ставку.
Чрезвычайная комиссия полагает, что правильность первого из числа трех
сделанных ею на основании собранного материала выводов, изложенных выше,
подтверждается, прежде всего, объяснениями В.Н. Львова, который на первых
трех допросах, в отдельных частях значительно между собой различающихся, по
данному поводу совершенно однообразно показал, что, явившись 24 августа к
генералу Корнилову и предложив ему высказать свою политическую программу,
он сказал, что «имеет дозволение АФ. Керенского представить ему определен­
ную программу и требования различных общественных групп». Будучи же допро­
шен в четвертый раз, В.Н. Львов разъяснил, что АФ. Керенский дал ему кате­
горическое поручение представить требования о реконструкции власти как от
общественных организаций, так и от Ставки. То обстоятельство, что В.Н. Львов
23 августа выехал из Москвы, а 24 августа приехал в Могилев и явился в Ставку
1 Показание министра юстиции А.С. Зарудного от 18 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 28. Л. 51—52 об. (Частично опубл.: Революционное движение в России... С. 444445. См. документ № 23 — т. 2).
11 Слово «чтобы» впечатано над строкой.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

167

именно как лицо, уполномоченное А.Ф. Керенским для переговоров с генера­
лом Корниловым, равным образом подтверждается и целым рядом свидетелей,
которым В.Н. Львов, порой без всякой в том необходимости, открыто говорил
о возложенном на него поручении. Так, в Могилеве, в поисках комнаты, зае­
хав в гостиницу, где помещается Главный комитет Союза офицеров армии и
флота, В.Н. Львов на вопрос коменданта гостиницы, что ему угодно, сказал,
что приехал «от Керенского к Корнилову». Там же в разговоре за чаем с есау­
лом Родионовым, с которым только что познакомился В.Н. Львов, поделился
как тем, что он приехал «по поручению министра-председателя для перегово­
ров с генералом Корниловым о некоторых намеченных Керенским переменах в
составе Временного правительства», так отчасти и сущностью этих перемен.
Дежурному адъютанту Верховного главнокомандующего было предложено доло­
жить генералу Корнилову, что «бывший обер-прокурор Св[ятейшего] Синода
В.Н. Львов приехал с поручением от министра-председателя АФ. Керенского и
просит его принять». И.А. Добрынский, А.Ф. Аладьин, полковник Голицын в
равной мере подтвердили изложенное обстоятельство, причем А.Ф. Аладьин на
первом же допросе 2 сентября в Могилеве представил Чрезвычайной комиссии
лист бумаги, на котором свидетелем 23 августа были записаны вкратце, непос­
редственно после беседы с В.Н. Львовым, тезисы полномочий, полученных им
от АФ. Керенского: «1) А.Ф. Керенский согласен на переговоры с Верховным
главнокомандующим; 2) переговоры должны вестись через него, В.Н. Львова...
3) переговоры должны вестись негласно»1.
Равным образом и второй вывод, сделанный Комиссией, вполне соответст­
вует всем объяснениям В.Н. Львова. Прежде всего обращает на себя внимание
тот факт, что генерал Корнилов, будучи спрошен В.Н. Львовым о его полити­
ческой программе, не смог ее изложить сразу, а отложил беседу на эту тему до
следующего дня. Затем, как в первых своих показаниях, данных под влиянием
«деликатности в отношении А.Ф. Керенского», так и в последнем, вызванном
желанием «поставить точки над Ь, и «ясно и категорически изложить все обстоя­
тельства, как они были», В.Н. Львов определенно указывает, что предложения
генерала Корнилова он в ультимативную форму не облекал, так как между ними
происходила лишь простая беседа, во время которой обсуждались различные
пожелания в смысле усиления власти. Лишь эти пожелания он, В.Н. Львов, и
передал АФ. Керенскому, а никакого ультимативного требования не переда­
вал и не мог передать, толкование же написанных им по требованию А.Ф. Керен­
ского слов «Корнилов предлагает» как требование называет подвохом. Действи­
тельно, как видно из подлинной записки В.Н. Львова, содержащей в себе
основные пожелания генерала Корнилова, таковые изложены вслед за словами:
«Генерал Корнилов предлагает». Из тех же показаний В.Н. Львова видно, что
пожелания генерала Корнилова о способах создания сильной государственной
власти передавались им министру-председателю А.Ф. Керенскому как бы на ус­
мотрение Временного правительства, от которого «зависит принять эти условия
или же отвергнуть, или же уволить генерала Корнилова». Сущность «пожела­
ний-требований» генерала Корнилова была изложена В.Н. Львовым в записке в
трех пунктах: 1) введение военного положения; 2) передача всей власти Верхов­
ному главнокомандующему и 3) отставка всех министров. Пункты эти редактиро­
вались В.Н. Львовым в формулировке не генерала Корнилова, а Завойко, при­
чем, в частности, относительно отставки министров, являвшейся содержанием
1 Здесь неточно цитируется записка Аладьина от 23 августа 1917 г. Записку см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 113.

168

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

третьего пункта, В.Н. Львов должен был признать, что он с генералом Корни­
ловым и вовсе не говорил. Больше того, за точность написанного В.Н. Львов не
может поручиться хотя бы потому, что писал он записку настолько наспех, что
даже не успел перечитать написанного, прежде чем вынужден был отдать записку
А.Ф. Керенскому. Два других пожелания генерала Корнилова — об объявлении
военного положения и передаче всей власти Верховному главнокомандующе­
му— согласно объяснениям В.Н. Львова, были высказаны, как уже указыва­
лось выше, в ответ на предложение В.Н. Львова выставить «свои требования».
Это неясное объяснение В.Н. Львова находит себе некоторое разъяснение лишь
в четвертом его показании: генерал Корнилов приглашался по поручению АФ. Ке­
ренского указать «свои требования о реконструкции власти в смысле усиления».
Наконец, о том, что пожелания генерала Корнилова передавались В.Н. Льво­
вым не в форме требования, тем более конкретного характера, видно из содержа­
ния посланной В.Н. Львовым своему брату записки: «Генерал Корнилов просит
приехать в Ставку выдающихся лидеров партий и общественных деятелей. Пред­
мет обсуждения — составление кабинета». Изложенные объяснения В.Н. Льво­
ва не могут почитаться опровергнутыми и показаниями АФ. Керенского. Так,
А.Ф. Керенский признает, что он при первом его посещении В.Н. Львовым с
предложением реконструировать власть не отказался вести переговоры по этому
поводу, будучи заинтересован в том, чтобы выяснить те группы, от имени ко­
торых является1 В.Н. Львов, чем и дал возможность последнему говорить от его
имени. По показанию бывшего министра юстиции А.С. Зарудного, АФ. Керен­
ский просто дал согласие В.Н. Львову, сделавшему ему предложение преобра­
зовать Временное правительство в смысле усиления его власти. Затем, называя
пожелания генерала Корнилова требованиями и ультиматумом, А.Ф. Керенский
не указывает тех последствий, какими угрожал генерал Корнилов на случай
непринятия правительством его ультиматума. Наконец, он определенно кон­
статирует, что В.Н. Львов неоднократно повторял, что для генерала Корнилова
«самое важное именно то, чтобы передача власти произошла легально, чтобы
не было захвата, а состоялось постановление правительства о передаче власти».
Неполнота объяснений В.Н. Львова в части, касающейся того, что лично он
говорил в «беседе» с генералом Корниловым 24 августа вечером и 25 августа
утром, в известной степени восполняется показаниями других лиц.
Как уже указывалось выше, согласно тезисам, записанным А.Ф. Аладьиным
со слов В.Н. Львова еще 23 августа в Москве, В.Н. Львов должен был говорить о
том, «что А.Ф. Керенский согласен на переформировку кабинета в направлении
сделать его коалиционно-народным и что для этого должна быть выработана
определенная программа работ и выставлены определенные требования состава
кабинета»11. Обстоятельства, при которых была составлена А.Ф. Аладьиным за­
писка с тезисами полномочий В.Н. Львова, находит известное объяснение и в
показании И.А Добрынского. По его словам, когда 23 августа В.Н. Львов вер­
нулся из Петрограда, он объявил свидетелю и А.Ф. Аладьину, что Керенский
находит своевременным создание народного кабинета и официально уполномо­
чил его, В.Н. Львова, вести все переговоры с общественными деятелями и со
Ставкой. АФ. Аладьин «просил уточнить и формулировать» пожелания министрапредседателя, на что В.Н. Львов и ответил соответственными разъяснениями.
Названный свидетель И.А Добрынский, являвшийся ближайшим помощником
1 Так в тексте.
11 Здесь цитируется показание АФ. Аладьина от 2—4 сентября 1917 г. Показание см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 91-112 об. (См. документ № 2 —т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ
169
—---------------------------------------------------------- 7---------------------------------------------------------------------------------------------

В.Н. Львова по исполнению им возложенного на него министром-председате­
лем поручения, категорически отрицает существование каких бы то ни было
определенных решений о диктатуре в разговоре В.Н. Львова с генералом Корни­
ловым и столь же категорически утверждает, что все решения были отложены до
прибытия в Ставку министра-председателя и ряда приглашаемых туда же Вер­
ховным главнокомандующим общественных деятелей, часть которых должен был
пригласить именно он, И.А. Добрынский. О том, в какой степени И.А.Д06рынский был убежден в легальности положения В.Н. Львова как уполномочен­
ного министром-председателем для специальных переговоров со Ставкой, сви­
детельствует факт отправки им телеграммы В.Н. Львову по адресу: «Петроград,
министру-председателю Керенскому для Владимира Николаевича Львова. [На]
обратном пути заезжайте [в] Москву. Родзянко [в] Петрограде пригласите. Доб­
рынский». Та же телеграмма и адресование ее на имя министра-председателя
подтверждает, что из предстоявшего совещания в Ставке, имевшего своим пред­
метом составление кабинета, секрета от правительства во всяком случае не де­
лалось. Наконец, из числа других лиц, дополняющих показания В.Н. Львова
относительно того, с какими предложениями он приехал в Ставку, должны
быть отмечены: есаул Родионов, П.Н. Милюков и князь Голицын. Первый из
них показал, что 24 августа, еще до разговора В.Н. Львова с генералом Корни­
ловым, В.Н. Львов указывал, что при предстоящих переменах в составе Вре­
менного правительства «министром-председателем намечался генерал Корни­
лов». Второй свидетель — П.Н. Милюков — со слов В.Н. Львова показывает,
что предложения Корнилова являлись результатом предыдущих переговоров,
причем Львов ездил к генералу Корнилову по поручению министра-председате­
ля Керенского с тремя вариантами комбинаций, один из которых и был принят
Корниловым. Наконец, третий свидетель — князь Голицын, — осведомленный
об этих вариантах самим генералом Корниловым в день разговора со Львовым,
то есть 25 августа, разъяснил, что варианты эти заключались в следующем.
Согласно первому центральная роль в правительстве принадлежала бы Керен­
скому, все прочие члены кабинета являлись бы лишь сотрудниками, ему подчи­
ненными. Второе предположение выдвигало мысль о сильном правительстве, в
коем все члены были бы облечены равной властью. Наконец, третье предполо­
жение указывало на возможность представить преобладающее положение в ка­
бинете военному элементу в лице Верховного главнокомандующего.
Третий вывод Комиссии о том, что генерал Корнилов в разговоре по прямо­
му проводу с А.Ф. Керенским 26 августа не подтверждал полномочий В.Н. Львова
требовать от его, генерала Корнилова, имени передачи ему Временным прави­
тельством всей полноты власти, основывается всецело на подлинной юзограмме этого разговора. Из этой юзограммы прежде всего видно, что генерал Кор­
нилов посылал В.Н. Львова к министру-председателю не с требованием или
ультиматумом, а «с просьбой доложить» очерк положения, в котором ему пред­
ставляется страна и армия. Что же касается существа полномочий, данных гене­
ралом Корниловым В.Н. Львову, то для проверки их министром-председателем
генералу Корнилову, от имени отсутствовавшего В.Н. Львова, был предложен
один только вопрос: «Владимир Николаевич Вас спрашивает, то определенное
решение нужно исполнить, о котором Вы просили известить меня Александ­
ра Федоровича только совершенно лично, без этого подтверждения лично от
Вас Александр Федорович колеблется мне вполне доверить»1. И на этот единст­
венный, далеко не ясный вопрос, взамен точного и определенного выяснения
1 Так в тексте.

170

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

полномочий, хотя бы и в шифрованном виде, генерал Корнилов категорически
ответил: «Да, подтверждаю, что я просил Вас передать Александру Федоровичу
мою настойчивую просьбу приехать в Могилев».

II
Чрезвычайная комиссия вопрос о том, от кого первоначально исходило то
поручение В.Н. Львову, которое привело его 26 августа к министру-председате­
лю А.Ф. Керенскому с предложениями и требованиями от генерала Корнилова
о вручении ему всей гражданской и военной власти, а равно и о том, в какой
форме эти предложения-требования были переданы В.Н. Львовым главе пра­
вительства — в ультимативной или какой-либо иной, — стремилась выяснить со
всей возможной полнотой, так как ответ на этот вопрос, подтверждавший бы
правительственное о сем сообщение, тем самым предрешал бы факт существо­
вания заговора против Временного правительства каких-то групп лиц, возглав­
лявшихся генералом Корниловым, выяснить каковое обстоятельство Комиссия
почитала своей обязанностью.
Как изложено выше, Комиссия пришла к заключению, что правительствен­
ное по этому поводу сообщение не нашло себе подтверждения в данных рассле­
дования, однако, так как при этом наличие заговора не исключалось, между
тем вопрос о заговоре имеет выдающееся общественно-политическое значение,
Комиссия остановилась на исследовании и этого вопроса.
А.Ф. Керенский, будучи спрошен о заговоре, показал следующее1. Напря­
женность атмосферы в Ставке и особенно среди Союза офицеров чувствовалась
давно, а первые точные сведения об офицерском заговоре, который готовился
и имел опорные пункты и в Петрограде и в Ставке, были получены А.Ф. Керен­
ским за месяц, если не больше, до развернувшихся в конце августа событий.
Сообщалось не только о том, что что-то готовится, но сообщались и конк­
ретные указания, так что ко времени Московского совещания накопился клу­
бок сведений, и А.Ф. Керенский с неизбежностью ждал развивающихся собы­
тий. Лица, которые указывались, были все военные, но они имели связь с
некоторыми штатскими элементами и имели средства, потому что появился
целый ряд газет, которые начали травлю и лично А.Ф. Керенского, и вообще
сторонников сильной власти, — «Живое слово» и «Народная газета»165.
Задачи были —захват власти с арестом Временного правительства, то есть
типичный переворот. На вопрос Комиссии о широте заговора, о лицах или
организациях, вопрос, имевший целью конкретизировать показание, А.Ф. Ке­
ренский ответил: «Вы знаете положение наше теперешнее, без органов розыска
мы совершенно, как слепые щенята, в этом вопросе. Нас можно обходить, и
мы ни черта не видим»11.
На вопрос о том, на что заговорщики могли опираться, А.Ф. Керенский от­
ветил: «Проходили ведь у Вас в показаниях некоторые квартиры... Дюсиметьера, затем Эльвенгрена... Затем они имели связь со Ставкой, но тогда, собствен­
но, о Корнилове указаний не было, говорилось о части офицерства ставочного».
Кроме этой кампании, которая велась, А.Ф. Керенскому было сообщено «о
1 Здесь имеется в виду стенограмма допроса А.Ф. Керенского от 8 октября 1917 г. Далее
следует изложение стенограммы этого допроса. См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 2. Л. 16,
275. (См. документ № 28 — т. 2).
п Здесь цитируется стенограмма допроса А.Ф. Керенского от 8 октября 1917 г. (См. доку­
мент № 28 — т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

171

целом таком, так сказать, политическом салоне», где специально велась кампа­
ния за Корнилова и против А.Ф. Керенского и подготовка общественного мне­
ния. Фамилии этой дамы А.Ф. Керенский не назвал, заявив, что салон дамский
и «это не важно». Тогда же, в конце июля, когда Филоненко был назначен
комиссаром при Верховном главнокомандующем, то дня через два после этого
А.Ф. Керенскому сказал Савинков, что Филоненко «что-то раскрыл» и настаи­
вает на немедленном увольнении Лукомского. Затем в Петроград приехал и сам
Филоненко и также заявил: «Я не доверяю генералу Лукомскому и настаиваю на
его немедленном увольнении». А.Ф. Керенский по этому поводу заметил, что
генерал Лукомский до сих пор исполнял свои обязанности добросовестно и что
поэтому он может быть уволен только в том случае, если будут представлены
данные. Филоненко данных не представил, и тогда А.Ф. Керенский дал ему
указания, как комиссару при Верховном главнокомандующем, поддерживать с
начальником Штаба хорошие отношения.
В последующем сведения о заговоре поступали все время. К моменту Мос­
ковского совещания в Москву был вызван, помимо командующего Московс­
ким округом, казачий полк, в то же время из Финляндии к Петрограду двигался
корпус кн. Долгорукова, а от юнкеров московских было получено сообщение,
что их предупреждал один офицер, что во время Московского совещания будет
провозглашена диктатура166. Движение упомянутых войск было остановлено по
распоряжению правительства. Имя генерала Корнилова стало ставиться в связь
с заговором лишь незадолго до развернувшихся событий. Весьма близко ко вся­
ким попыткам, а также и к этой была часть Союза офицеров и именно Главного
комитета, однако доказать это по условиям розыскного дела А.Ф. Керенский не
может, но это его субъективное убеждение.
По вопросу о том, кто являлся информатором свидетеля о заговорах, А.Ф. Ке­
ренский ответил, что таких источников у него два: один совершенно достовер­
ный, «не доносчиский1», от людей чрезвычайно порядочных, которых волно­
вали сведения, и они их передавали А.Ф. Керенскому, чтобы предотвратить
события, другой — контрразведка. Кроме того, приезжал к нему как-то один
офицер по фамилии Верещагин, которого А.Ф. Керенский после передал в раз­
ведку. Офицер этот близко вращался в Советах казачьих войск и, видимо, был
в курсе вообще вещей. Он приезжал к А.Ф. Керенскому предупреждать его о
грозящей ему неминуемой гибели в связи с событиями, которые в ближайшие
дни произойдут. Несомненно для А.Ф. Керенского, что офицер Верещагин в
известной мере был в курсе дела, но для него неясно, не приезжал ли он к
нему, АФ. Керенскому, в качестве разведчика.
Верещагин имени генерала Корнилова не называл, но называл элементы,
близкие к нему, — Завойко и других, — но кого именно, А.Ф. Керенский не
помнит. Были и другие офицеры-информаторы, например Афанасьев, он так­
же был передан контрразведке. Затем А.Ф. Керенский показал, что в казачьих
кругах, а потом и некоторые общественные деятели порой говорили о диктатуре
АФ. Керенского в такой примерно форме: «Если Вы согласитесь и так далее».
Однако разговоры эти падали на бесплодную почву. Некоторые из этих лиц
встречались потом среди окружающих Корнилова.
Лиц этих А.Ф. Керенский также не назвал. За некоторыми из лиц, возбуж­
давших подозрение, устанавливалось наблюдение, насколько это было возмож­
но. Делать это, однако, было очень трудно, потому что настроение в Ставке
было таково, что всякое лицо, появившееся от А.Ф. Керенского, вызывало тем
1 Так в тексте.

172

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

самым раздражение и подозрение. Так, когда полковник Барановский ездил в
Ставку вместе с Савинковым, то говорил, что атмосфера сейчас в Ставке убийст­
венная, что А.Ф. Керенского там совершенно не выносят и даже о1 Савинкове,
в его отсутствие, говорят самым отрицательным образом. Сведения о заговоре
группы офицеров были, по мнению А.Ф. Керенского, весьма точные: во время
корниловских событий офицеры посылались в Петроград как раз по указывав­
шимся адресам, как Дюсиметьер11. Наконец, А.Ф. Керенский предложил Ко­
миссии опросить М.И. Терещенко, не вспомнит ли он разговора, который он
передавал А.Ф. Керенскому относительно сообщения Завойко одной даме о тех
средствах, которыми он располагает для ниспровержения правительства.
Показания бывшего комиссара Временного правительства при Верховном глав­
нокомандующем гвардии штабс-капитана М.М. Филоненко111 в части, касаю­
щейся возможного заговора чинов Ставки против Временного правительства,
сводятся к следующему. Допрашивая М.М. Филоненко, Комиссия имела в виду
как то обстоятельство, что он, будучи представителем Временного правитель­
ства и находясь в Ставке до утра 28 августа, являлся на месте свидетелем «выс­
тупления» генерала Корнилова против представляемого им правительства, так и
то, что, прибыв в Петроград, он обратился с воззванием к всадникам Дикой
дивизии, в котором утверждал: «Вы знаете меня по 8-й армии и поверите, если
я Вам скажу, что генерал Корнилов и Ваши начальники обманывают Вас и
ведут в Петроград не против большевиков, а против Временного правитель­
ства, желая свергнуть его и восстановить старый строй. Никакие мои уговоры,
никакие убеждения мои не подействовали на генерала Корнилова, решившего­
ся начать гражданскую войну и пролить Вашу кровь для восстановления старого
строя»17 (цитируется по агентской телеграмме в Ставку; имеется в деле)7
Познакомился М.М. Филоненко с генералом Корниловым 8 июня 1917 года,
прибыв в качестве комиссара в 8-ю армию, которой генерал Корнилов коман­
довал. Прямота, честность, простота генерала Корнилова, геройское мужество
и любовь и преданность Родине создали в свидетеле при совместном с ним слу­
жении уважение к нему и привязанность, вследствие чего он и обратил внима­
ние Б.В. Савинкова, в то время комиссара Юго-Западного фронта, на генерала
Корнилова как на лицо, наиболее подходящее, по его мнению, для замещения
освободившегося поста главнокомандующего Юго-Западным фронтом. Назна­
чение генерала Корнилова состоялось. Впоследствии генерал Корнилов был
назначен Верховным главнокомандующим, а М.М. Филоненко комиссаром при
нем. Через короткий промежуток времени, по прибытии М.М. Филоненко в
Ставку, наметилось существенное различие в политической ориентации между
генералом Лукомским и свидетелем, и, в частности, это различие особенно
резко обозначалось, когда приходилось разрешать вопросы, касающиеся вой­
сковых выборных организаций и несоответствия по политическим причинам на­
чальствующих лиц.
1 Предлог «о» впечатан над строкой.
11 В тексте ошибочно: «Семитьер».
111 Показание комиссара Временного правительства при Ставке Верховного главнокоман­
дующего М.М. Филоненко от 25 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 22. Л. 335 об. (См. документ № 65 — т. 2).
17 Здесь цитируется телеграмма М.М. Филоненко кадровым солдатам Туземной дивизии
от 30 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 23. Л. 108-109. (Опубл.:
Корниловские дни... С. 151-152).
7 Пояснение документа.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

173

М.М. Филоненко сообщил об этом генералу Корнилову, и последний при­
знал возможным предоставить генералу Лукомскому пост командующего армией
и точно так же признал целесообразым, чтобы генерал Лукомский не являлся
впредь единственным докладчиком по всем делам армии, и чтобы соответствен­
ные начальники Управлений делали главковерху свой доклад непосредственно.
В данном случае М.М. Филоненко стремился к умалению того влияния, которое
направление генерала Лукомского, как единственного докладчика у главковерха,
могло иметь на действия генерала Корнилова. Никаких указаний на причастность
Лукомского к какому бы то ни было заговору в объяснениях М.М. Филоненко
не содержится. Свою оценку генерала Лукомского М.М. Филоненко довел до
сведения Временного правительства, причем эпизод этот был исчерпан, как
изложено выше, преподанием М.М. Филоненко министром-председателем ука­
заний на необходимость найти надлежащую линию поведения по отношению к
Штабу, в воинском и гражданском смысле честно исполняющему свой долг.
В ту же пору, в конце июля, к М.М. Филоненко поступили следующие «тре­
вожные сведения». Ему передали отрывки разговора, ведшегося в экстренном
поезде главкоюза, находившегося тогда еще в распоряжении главковерха. Одним
из участников беседы был комендант поезда штабс-ротмистр князь Кропоткин.
«Доносившиеся до слуха» отрывки разговора были таковы: «Идет все хорошо»,
«надо установить между нами связь», а что «если сорвется — тогда надо решить­
ся на все сейчас же». В разговоре упоминалась фамилия генерала Тихменева1.
Кто был собеседником князя Кропоткина, а также и тем лицом, до слуха кото­
рого доносились приведенные отрывки, М.М. Филоненко в показании своем не
упоминает. Тогда же свидетелю передали, что генерал Тихменев высказывал
мысль, что Б.В. Савинков и М.М. Филоненко, лиц, осмелившихся заводить
новые порядки в армии, виновников ухода генерала Гутора с поста главкоюза,
он при первой возможности постарается повесить. Еще сообщили свидетелю,
что Тихменев имеет близкую связь с Главным комитетом Союза офицеров. На­
конец один офицер, служащий в Ставке по железнодорожным перевозкам, со­
общил М.М. Филоненко, что в Могилев идет с неизвестными целями Кавказ­
ская конная дивизия167 и что «железнодорожники находятся в волнении», так
как «идут слухи», что, опираясь на эту дивизию, в Ставке что-то готовится.
Свидетелем не названо ни одного имени из числа тех лиц, которые информи­
ровали его об изложенном. М.М. Филоненко немедленно запросил генерала
Корнилова о том, что ему известно о движении дивизии, и получил ответ, что
ничего не известно. Тогда свидетель обратился к генералу Лукомскому, и тот
объяснил ему, что дивизия эта идет на Западный фронт по распоряжению,
отданному еще генералом Брусиловым, для поддержания на этом фронте, где
совершенно отсутствует конница, боеспособности и порядка в войсках. Из даль­
нейшего разговора с генералом Лукомским М.М. Филоненко узнал что, по име­
ющимся у генерала Лукомского сведениям, дивизия эта заражена большевиз­
мом. Свидетель не получил «сколь-либо удовлетворительных разъяснений» о
том, почему дивизия направляется через Могилев, когда путь ей лежит через
Жлобин, и почему распоряжением генерала Тихменева назначена высадка эше­
лонов этой дивизии в Могилеве. Какие «неудовлетворительные» объяснения по
этим вопросам были даны генералом Лукомским, свидетель не сообщает. Но
особенно ему странным показались указания на большевизм дивизии, относи­
тельно одного из полков которой он лично располагал совершенно иными све­
дениями. Ввиду всего этого М.М. Филоненко обратился к генералу Корнилову,
1 Здесь и далее в тексте фамилия указана ошибочно: «Тихменов».

174

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

прося его распорядиться немедленной посадкой и дальнейшим следованием
эшелонов, прибывших в Могилев, а остальные направлять через Жлобин, поезд
же главкоюза, в котором велась возбудившая тревогу свидетеля беседа, отпра­
вить в Бердичев. Затем М.М. Филоненко порекомендовал генералу для поруче­
ний полковнику Голицыну усилить меры охраны главковерха, так как, зная,
как косо смотрят в Штабе на близкие его отошения к революционерам, Савин­
кову и к нему, Филоненко, полагал, что в первую очередь опасности может
подвергнуться генерал Корнилов.
Наконец М.М. Филоненко поставил в известность о своих опасениях относи­
тельно существования заговора Б.В. Савинкова, послав ему следующую теле­
грамму: «То что Ваня, Федор, Генрих, Эрна, Жорж делали тогда [с] запада,
теперь может быть [в] Шатре с востока, конь бледный близко, так мне кажется.
Пожалуйста, исполните немедленно все то, что завтра утром Вам передам»168,
которую Б.В. Савинков должен был понять так: то, что действующие лица ро­
мана «Конь бледный» собирались делать с запада, то есть революционный заго­
вор, теперь в Шатре, то есть в Ставке, собираются сделать с востока, то есть с
противоположными контрреволюционными намерениями. Когда на следующий
день в разговоре по прямому проводу Б.В. Савинков заметил М.М. Филоненко,
что смысл его телеграммы ему «не совсем ясен», то М.М. Филоненко сказал: «Я
не могу дать сейчас по аппарату пояснений, мною отправлен сегодня к Вам
солдат [с] секретным письмом, в нем опять-таки неполно я представляю неко­
торые разъяснения. Во всяком случае, совершенно необходимо, чтобы Вы сей­
час же вызвали в Петроград доблестного генерала Тихменева и приказали ему
сделать подробный доклад о предстоящих зимних железнодорожных перевозках.
Генерал должен выехать сегодня же, так как он ведет под уздцы коня бледного
для Лавра, к этому имею много оснований. Примите его возможно лучше, он
наш искренний доброжелатель и высказывался, что нет тех палат высоких на
самом лучшем воздухе, которых мы не были бы достойны и что он с этой сто­
роны сделает все от него зависящее. Сегодня ночью узнал о некоторых передви­
жениях через Пекин на Париж, которые производились по плану завоевателя
Галиции и которые преследовали государственные высокие цели. Я очень рад,
что у Фонвизина чрезвычайно музыкальный слух, я, конечно, делаю и сделаю
то, что надо человеку решительному и благовоспитанному. Примите во внима­
ние, что я не хочу есть неспелую грушу, но вместе с тем знаю, что созревший
фрукт, падая с дерева без воли стоящего под деревом, может больно ушибить»1.
(Подлинная телеграмма и юзограмма приобщены к делу)11.
Как видно из показания М.М. Филоненко, он в разговоре по прямому про­
воду указал на основания его опасений и просил вызвать генерала Тихменева в
Петроград под предлогом служебного дела, дабы там его роль «при общих осве­
домительных средствах правительства» могла быть точно установлена. Если бы
оказалось, что генерал вообще не причастен, то он возвратился бы в Могилев,
если бы наоборот — подозрения были бы подкреплены фактическими данны­
ми. Б.В. Савинков мог бы распорядиться соответственно. Генерал Тихменев
был немедленно вызван Б.В. Савинковым в Петроград, но вслед за тем вызов
был отменен.
Свидетель Филоненко должен признать, что он не может сейчас сказать утвер­
дительно, участвовал ли генерал Тихменев в каких-либо противоправительствен1 Здесь цитируется разговор по прямому проводу М.М. Филоненко с Б.В. Савинковым
от 31 июля 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 75-77.
11 Пояснение документа.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

175

ных «действиях или замыслах», а равно и не может указать и на характер загово­
ра, но «полагает», что он был военный по преимуществу, и «склонен думать»,
что он был направлен не только против Временного правительства «данного
состава», но и Временного правительства демократической ориентации вообще.
Определенных указаний у М.М. Филоненко о заговоре не было, но у него, так
же как и у его сотрудников по комиссариату, создалось «единообразное мне­
ние, слагавшееся из ряда мелких впечатлений и улавливаемого настроения ок­
ружающих, что заговор есть».
В дальнейшем своем показании М.М. Филоненко излагает в хронологичес­
ком порядке все события, переживавшиеся Ставкой при его участии. Из этих
событий надлежит отметить дни, предшествовавшие разрыву генерала Корни­
лова с Временным правительством. 23 августа в Ставку приехал Б.В. Савинков.
Сперва он имел беседу с генералом Корниловым наедине, а вечером беседу с
высшими чинами Штаба по поводу выделения Петрограда из Петроградского
военного округа, переходившего по стратегическим соображениям, по настоя­
нию главковерха, в его подчинение1. Тогда же Б.В. Савинков передал генералу
Корнилову просьбу министра-председателя о сосредоточении вблизи Петрогра­
да конного корпуса для поддержки Временного правительства на случай беспо­
рядков, и выступления большевиков по примеру июльских дней при предстоящем
объявлении Петрограда на военном положении. 24 августа открылось совеща­
ние комиссаров и комитетов169, созванное по инициативе М.М. Филоненко для
заслушания приготовленного в Политическом управлении Военного министер­
ства законопроекта о комитетах и комиссарах и в целях устранения путем вза­
имного обсуждения ряда острых вопросов из области непрекращающихся недо­
разумений между начальствующими лицами и их штабами, с одной стороны, и
комитетами и комиссарами, с другой, тех неудобств, которые вытекали из-за
отсутствия положения о комитетах и комиссарах.
25 августа Б.В. Савинков уехал. Перед отъездом он беседовал с М.М. Филонен­
ко, делясь впечатлениями от пребывания в Ставке в связи с проведением в
жизнь политики единения всех живых сил страны в целях образования сильно­
го, сознающего свои цели и задачи правительства. Б.В. Савинков высказывал,
что ему удалось выиграть борьбу налево11, склонив А.Ф. Керенского к принятию
положений доклада, разрабатывавшегося им, Савинковым, совместно с Фило­
ненко, и теперь последнему придется выдерживать борьбу направо111 с генера­
лом Корниловым. Б.В. Савинков метафорически обозначил А.Ф. Керенского и
генерала Корнилова теми двумя столпами, левым и правым, которые должны
символизировать коалицию и быть индивидуально непременной ее основой.
Днем 25 августа М.М. Филоненко навестил генерала Корнилова по делу. После
делового разговора беседа перешла на темы общего характера, и довольно неожи­
данно генерал Корнилов спросил свидетеля, не думает ли он, что из того поло­
жения, в котором находится Россия, единственный выход лежит через военную
диктатуру. М.М. Филоненко ответил отрицательно, указывая на то, что, мыс­
ля реально, диктатором возможно предположить только генерала Корнилова,
но такого рода диктатура была бы фиктивной, так как он, генерал Корнилов,
1 Речь идет о переговорах, зафиксированных в «Протоколе пребывания управляющего
Военным министерством Б.В. Савинкова в Могилеве 24-25 августа 1917 г.». См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 34-36. (См. комментарий № 164 —т. 1. См. также приложение
№1-т. 2).
11 Так в тексте.
111 Так в тексте.

176

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

не обладает достаточными познаниями в областях невоенных, а следовательно,
фактически стал бы управлять безответственный коллектив, вроде того, что в
обыденной речи именуется камарильей. Кроме того, диктатура не была бы при­
нята широкими слоями демократии, и демократические и республиканские кру­
ги1, ныне поддерживающие генерала Корнилова, пошли бы против него, а в их
числе Б.В. Савинков и он, М.М. Филоненко. Тогда генерал Корнилов спросил
свидетеля, что же делать, когда ясно, что у данного состава правительства не
хватает энергии на проведение тех мероприятий, которые необходимы для спа­
сения страны от внешнего и внутреннего рабства, и когда время не терпит.
М.М. Филоненко ответил, что сильная революционная власть возможна и в
форме иной, чем диктатура. Таким видом ее представляется ему Временное
правительство, имеющее в своем составе директорию, или малый военный ка­
бинет, наделенный большими полномочиями для разрешения всех вопросов,
связанных с войной. Развивая свою мысль дальше, М.М. Филоненко указал,
что имеются основания полагать, что именно в таком виде разрешится прави­
тельственный кризис, который должен последовать с принятием министромпредседателем положений их доклада о мерах к поднятию боеспособности ар­
мии, настолько определенного, что либо с его отвержением должны будут уйти
в отставку генерал Корнилов, Б.В. Савинков и он, М.М. Филоненко, либо те­
перь с принятием его министром-председателем должны будут выйти из состава
кабинета лица, для которых его положения являются заведомо неприемлемыми.
Свидетель полагал, что такая директория может быть популярна и сильна толь­
ко тогда, если в составе ее в качестве председателя будет находиться А.Ф. Ке­
ренский и участие в ней примет генерал Корнилов. Генерал Корнилов на это
сказал: «Да, Вы правы, а Вы, Максимилиан Максимилианович, в такой каби­
нет вместе со мной вошли бы?» «Да, — ответил свидетель, — счел бы за честь,
но при непременном условии нахождения в нем А.Ф. Керенского и Б.В. Савин­
кова и признания ими моего участия желательным». Затем генерал Корнилов
снова вернулся к единоличной диктатуре и спросил свидетеля, согласился ли
бы он ему помочь, если бы Временное правительство и такой малый кабинет в
его составе оказались бы все-таки недостаточно сильны и оказалось бы нужным
перейти к диктатуре. Когда на такого рода вопрос М.М. Филоненко ответил
отрицательно, то генерал Корнилов сделал несколько шагов по комнате в раз­
думье и сказал: «Да, я тоже стою за директорию». «Я обещал Савинкову под­
держку Керенского, хотя он слабый человек, и исполню это. Но только надо
все делать скорей, ведь время не ждет».
В заключении беседы М.М. Филоненко порекомендовал генералу Корнилову
обратить внимание на мысль, выслушанную им самим от Аладьина в день при­
езда его в Ставку 18 августа, о создании до созыва Учредительного собрания —
представительного органа, перед которым правительство должно быть безусловно
ответственным. Аладьиным же намечался в разговоре с М.М. Филоненко состав
этого органа такой: «прогрессивная часть 4-ой Государственной Думы, попол­
ненная левыми элементами 1, 2 и 3 Дум и достаточным числом делегатов ЦИК».
Вечером того же числа М.М. Филоненко был у генерала Корнилова по оче­
редным делам, после которых генерал Корнилов, вернувшись к дневной бесе­
де, сказал, что у него был Львов с предложениями от Временного правитель­
ства (какими, не было сказано) и что генерал Корнилов просил приехать
27 августа в Ставку А.Ф. Керенского и Б.В. Савинкова для обсуждения вопроса о
сформировании нового кабинета, при этом генерал Корнилов прибавил, что
1 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

177

он желал бы видеть свидетеля на посту министра иностранных дел. М.М. Филоненко ответил, что если Керенский и Савинков будут участвовать в кабинете, и
Керенский будет министром-председателем, и они оба найдут его участие жела­
тельным, он будет считать своим долгом идти в кабинет. Тогда генерал Корни­
лов спросил М.М. Филоненко, кто из политических деятелей мог бы войти в
кабинет, ставящий себе целью оборону страны и приведение армии и тыла в
порядок. М.М. Филоненко указал на И.Г. Церетели, Г.В. Плеханова, Аргунова,
Малянтовича, А.С. Зарудного, Г.С. Тахтамышева1 и из к.-д.п упомянул В.Д. На­
бокова, А.В. Карташева и Ф.Ф. Кокошкина, причем прибавил, что все эти
имена сообщаются им в порядке справки, ибо вопрос о составе кабинета дол­
жен быть обсужден при свидании с А.Ф. Керенским и Б.В. Савинковым.
Днем 26 августа к М.М. Филоненко приехали А.Ф. Аладьин и В.С. Завойко,
рассказавшие содержание предложения Львова в виде трех вариантов: или ухода
А.Ф. Керенского, или директории, или диктатуры генерала Корнилова по на­
значению от Временного правительства. В возникшей беседе М.М. Филоненко
предпочитал молчать и предоставлял говорить своим собеседникам. А.Ф. Ала­
дьин был также весьма сдержан и ничего существенного или обязывающего не
высказывал. В.С. Завойко, напротив, был весьма словоохотлив и, между про­
чим, сообщил, что кто-то возражает против появления М.М. Филоненко на
посту министра иностранных дел. Говорил В.С. Завойко также и то, что лично
ему ничего не нужно для себя, что он будет счастлив, когда вернется к себе на
нефтяные промыслы, но что он готов, если это необходимо, быть министром
продовольствия и членом директории.
Того же 26 днем у М.М. Филоненко был полковник Верховский, в ту пору
командовавший Московским военным округом. Полковник Верховский выска­
зал свидетелю свою тревогу по поводу позиции Ставки, а М.М. Филоненко,
имея в виду, что полковнику Верховскому предстоит еще беседа с генералом
Корниловым, просил заявить последнему о его, полковника Верховского, со­
лидарности с политикой Б.В. Савинкова и свидетеля, направленной к созда­
нию сильной демократической и революционной власти. Вечером А.И. Верхов­
ский опять был у М.М. Филоненко и от него звонил по телефону генералу
Лукомскому. После одной фразы, оброненной генералом Лукомским и пере­
данной М.М. Филоненко полковником Верховским, с обязательством никому
не говорить, свидетель посоветовал А.И. Верховскому уезжать по возможности
безотлагательно.
Когда вечером М.М. Филоненко явился к генералу Корнилову по текущим
делам, то в кабинете застал В.С. Завойко и А.Ф. Аладьина. Первый из них на­
чал беседу на политическую тему, говорил о составе кабинета и о своей роли в
качестве министра продовольствия, второй же воздерживался от суждения.
Свидетелю показалось, что словоохотливость В.С. Завойко не вызывает сочув­
ствия генерала Корнилова. Вообще, отношения Завойко с главковерхом со вре­
мени выезда из Каменец-Подольска не носили прежнего интимного характера.
Завойко бывал в Ставке только наездами, и, по-видимому, у него были нелады
со Штабом. Около 12 !/г часов ночи на 27 августа М.М. Филоненко был вызван
Б.В. Савинковым по прямому проводу и получил от него настоятельное распо­
ряжение на следующий же день в 3 часа выехать в Петроград.
М.М. Филоненко в свою очередь сделал доклад о положении дел в Ставке:
«Был у меня Александр Верховский, и мы крепко пожали друг другу руки на
1 В тексте ошибочно: «Б.С.Тохтамышев».
11 К.-д. — конституционные демократы (кадеты).

178

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

прощание. Он никак не предполагал, по-видимому, что я настолько симпатич­
ный человек и что мое общество на него сможет подействовать так успокаиваю­
ще после тех напряженных служебных бесед, которые он имел и которые в наше
ответственное время даже при малейших разногласиях могут расстроить нервы.
Мне кажется, что высоты, переходя из руки в руки, сегодня остались за нами,
и я Вам по приезде представлю план расположения для того, чтобы взятое зак­
репить. Была очень сильная контратака, причем, как и подобает, командный
состав доблестно был впереди. С этим, конечно, надо считаться как с неожидан­
ностью, так как тот ободряющий пример и высокое доверие, которое министрпредседатель обнаружил в том отношении1, не могло создать тот высокий дух,
проявлениям которого нельзя не радоваться в столь тяжелое время. Во всяком
случае, я могу подтвердить, что на колеблющихся волнах сегодня к вечеру изпод пен ясно всплыл тот буй, на котором написаны имена двух наиболее лю­
бимых женщин, от которых, как Вы знаете, ни от одной нельзя отказаться для
того, чтобы ребенок выздоровел. В этом отношении я сделал все, что мог и
что обещал, причем себя считаю участником танца только в том случае, если
придется идти между Геркулесовыми столбами, число которых Вы знаете»11.
(Подлинная юзограмма в деле111.) В этом своем докладе, как объясняет М.М. Филоненко, под высотами, переходящими из рук в руки, он разумел генерала
Корнилова. Под доблестными генералами, шедшими в атаку, он имел в виду
генерала Лукомского и других, стремившихся склонить генерала Корнилова на
свою сторону. Под воодушевлением министром-председателем17 разумел его
теплое отношение к генералу Лукомскому, под двумя любимыми женщинами,
необходимо7 для того, чтобы ребенок выздоровел, — А.Ф. Керенского и генера­
ла Корнилова, под ребенком — Россию. Наконец, указывая, что согласен только
на танец между двумя Геркулесовыми столбами, М.М. Филоненко понимал,
как он объясняет, сотрудничество генерала Корнилова и А.Ф. Керенского, в
зависимости71 от чего ставил свое участие в активной работе.
27 августа в 9 часов утра М.М. Филоненко был разбужен адъютантом генерала
Корнилова, просившего немедленно приехать к главковерху. Приехав, он был
немедленно принят генералом Корниловым, который молча протянул телеграмму
примерно такого содержания: «Приказываю Вам выехать в Петроград, сдав дол­
жность главковерха генералу Лукомскому, коему командовать впредь до назна­
чения нового главковерха. Керенский»711.
Прочтя внимально телеграмму, М.М. Филоненко сказал, что она для него
является полной неожиданностью и что у него является предположение о злом
умысле какого-нибудь третьего лица, так как телеграмма эта, для столь важного
и ответственного документа, заключает в себе слишком много формальных де1 Так в тексте.
11 Здесь цитируется разговор по прямому проводу М.М. Филоненко с Б.В. Савинковым
от 27 августа 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 97-100.
111 Пояснение документа.
17 Так в тексте.
7 Так в тексте.
71 Так в тексте.
711 Телеграмма А.Ф. Керенского Л.Г. Корнилову от 27 августа 1917 г. процитирована неточ­
но. Правильно: «Приказываю Вам немедленно сдать должность генералу Лукомскому, которо­
му впредь до прибытия нового верховного главнокомандующего вступить во временное исполнение
обязанностей главковерха. Вам надлежит немедленно прибыть в Петроград. Керенский». (ГА РФ.
Ф.1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 14).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

179

фектов: нет часа отправления, нет исходящего номера, нет прописанного офи­
циально звания министра-председателя. Самый адрес имел частный характер:
«Ставка. Генералу Корнилову». Были и материальные недостатки в телеграм­
ме, о которых М.М. Филоненко умолчал. В телеграмме не было ссылки на
соответствующее постановление Временного правительства, которому одному
предоставлена власть отозвания Верховного главнокомандующего. Такое нагро­
мождение ошибок в документе, юридически столь незамысловатом и вместе с
тем государственно столь ответственном, заставляло М.М. Филоненко самым
серьезным образом опасаться, что с злонамеренными целями, помимо воли
министра-председателя, посылается телеграмма за его подписью лицами, ли­
шенными элементарных административных познаний, захватившими телеграф,
а может быть, и власть.
М.М. Филоненко просил генерала Корнилова спокойно ждать, а сам вызвал
к прямому проводу Б.В. Савинкова. Б.В. Савинков подтвердил подлинность те­
леграммы и сослался на Львова, однако М.М. Филоненко тогда еще обратил его
внимание на то, что с передачей Львовым мнения генерала Корнилова проис­
ходит нечто весьма неладное и что генералу Корнилову приписываются такие
суждения, которых он в виду не имел: «В этом вопросе всякие маклера1 даже
высокой честности могут создать безответственно возможность великих потрясе­
ний»11. От прямого провода М.М. Филоненко вернулся к генералу Корнилову и
попросил его рассказать, с каким поручением приезжал В.Н. Львов. Генерал
Корнилов изложил версию о трех вариантах и указал, что он отверг диктатуру и
остановился на директории или малом военном кабинете. Затем генерал Кор­
нилов прошел к себе в кабинет и пригласил туда и М.М. Филоненко. Там же
собрались генерал Лукомский, А.Ф. Аладьин и В.С. Завойко. Первые два в рез­
ких выражениях обвиняли А.Ф. Керенского и Б.В. Савинкова в провокации,
причем генерал Лукомский заявил, что ему показалась весьма подозрительной
просьба Б.В. Савинкова отставить генерала Крымова от командования 3-м кон­
ным корпусом170.
М.М. Филоненко сообщил, что согласно полученному распоряжению он дол­
жен выехать в Петроград, однако это заявление вызвало дружный протест всех
присутствующих. Завойко полагал, что необходимо остаться в Ставке вслед­
ствие хороших с ним отношений. А.Ф. Аладьин указывал, что М.М. Филоненко,
как и всякому другому порядочному человеку, следует отказать в повиновении
правительству, компрометирующему себя провокационными действиями, и что
в порядке революции он должен восстать против него, а генерал Лукомский
указывал на то весьма неблагоприятное впечатление, которое этот отъезд про­
изведет в Ставке. М.М. Филоненко, однако, настаивал на отъезде, раз его вы­
зывает Савинков, с которым он связан чувством дружбы и личного доверия.
Генерал Корнилов при этом хранил молчание, а спустя некоторое время заявил
о принятом им решении не допустить отъезда его, М.М. Филоненко, так как
отъезд этот может вызвать чрезвычайно повышенное настроение в Ставке. В
это время М.М. Филоненко составил телеграмму на имя министра-председате­
ля, в которой настаивает на необходимости приостановки отставки генерала
Корнилова правительством, так как принятое правительством решение с неиз­
бежностью повлечет гражданскую войну, и следствием ее будет сепаратный мир
с немцами и восстановление самодержавия на осколках вассального государ1 Так в тексте.
11 Запись разговора по прямому проводу М.М. Филоненко с Б.В. Савинковым от 27 ав­
густа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 23. Л. 103-106.

180

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ства, которое останется от Великой России. «Победителей в этом междоусобии
не будет, так как кто бы им ни1 оказался, завтра будет рабом немцев»11. (Под­
линная телеграмма в деле111.)
По окончании составления телеграммы М.М. Филоненко вышел из кабине­
та, вызвал по телефону своего помощника и просил его с одним из членов
комиссариата немедленно приготовиться к отъезду в Петроград, а двум другим
членам комиссариата — в Москву. Тому же помощнику он сообщил, что «он
арестован» и что ему, вероятно, придется застрелиться. Однако спустя некото­
рое время М.М. Филоненко поехал сам лично домой проститься со своими со­
трудниками, и ему в этом никто не противодействовал.
Затем в 5 часу свидетель так же свободно17 вернулся в Ставку, где узнал, что
генерал Корнилов говорит по прямому проводу с Б.В. Савинковым и просит в
аппаратную и его7
Придя в аппаратную, М.М. Филоненко и сам принял участие в разговоре с
Савинковым, указав еще раз на то, что он правильно угром оценил положение
как имеющее в основе недоразумение. Ознакомив с этим разговором генерала
Корнилова, М.М. Филоненко тут же получил его согласие на отъезд совместно
с теми лицами из состава комиссариата, которых он, М.М. Филоненко, при­
знает нужным с собой пригласить. М.М. Филоненко генералом Корниловым
был предоставлен экстренный поезд, и он выехал из Могилева в 5 час. утра
28 августа.
На прощанье М.М. Филоненко обратил самое серьезное внимание генерала
Корнилова на необходимость приостановить движение конного корпуса, указы­
вая, что улажение71 конфликта возможно лишь при спокойном выжидательном
положении. На вокзале перед отъездом М.М. Филоненко к нему пришли для
совещания члены ИК СС и РД г. Могилева. От них он узнал, что печатается
«какое-то» воззвание генерала Корнилова, и, узнав об этом, попросил передать
рабочим просьбу его не печатать. В экстренный поезд М.М. Филоненко хотели
сесть несколько офицеров, направлявшихся из Ставки в Петроград. Один из
них вошел в вагон и «доложил», что он из числа тех, которые вызваны как бы
для обучения бомбометному делу, но на самом деле с другой целью, которую
«Вы ведь знаете, г. комиссар». М.М. Филоненко ничего не знал, но слушал
дальше и узнал, что офицерам этим надлежало явиться в Петроград по адресам
трех лиц, из которых он запомнил фамилии полковника Дюсиметьера и гене­
рала Федорова. Считая, что эти имена дают одну из нитей заговора, М.М. Фи­
лоненко сообщил их по приезде в Петроград А.Ф. Керенскому.
В Петрограде, как уже указывалось выше, М.М. Филоненко обратился с
воззванием к солдатам дикой дивизии, в котором говорил, что генерал Корни­
лов ведет их, вопреки его, М.М. Филоненко, убеждениям, не против больше­
виков, а против Временного правительства, желая свергнуть его и восстановить
1 Частица «ни» впечатана над строкой.
11 Здесь цитируется телеграмма М.М. Филоненко А.Ф. Керенскому и Б.В. Савинкову от
28 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 23. Л. 116, 121.
111 Примечание документа.
17 Слова «также свободно» впечатаны над строкой.
7 Речь идет о переговорах по прямому проводу генерала Л.Г. Корнилова с управляющим
Военным и морским министерством Б.В. Савинковым и В.А. Маклаковым от 27 августа 1917 г.
Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 1-14. (Опубл.: Революционное дви­
жение в России... С. 451; см. приложение № 2 — т. 2).
71 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

181

старый строй. Свое показание М.М. Филоненко оканчивает заявлением о том,
что, глубоко сожалея1 генерала Корнилова, он продолжает относиться к нему с
полным уважением как [к] патриоту и беззаветно храброму и честному воину,
который помимо своей воли, следствием чужих ошибок и несчастного стечения
обстоятельств, оказался в роли нарушителя закона и, желая счастья родине,
создал причину добавочных ее потрясений.
В показании свидетеля М.М. Филоненко упоминается о том, что, по мнению
генерала Тихменева, он, М.М. Филоненко, и Савинков были виновниками
ухода с поста главнокомандующего Юго-Западным фронтом генерала Гутора.
Обстоятельство это выясняется из сопоставления следующих телеграмм: 1) ко­
миссара Юго-Западного фронта Савинкова военному министру А.Ф. Керенско­
му и Верховному главнокомандующему генералу Брусилову от 3 июля: «Комис­
сар 8-ой [армии] Филоненко полагает необходимым сохранить наступательное
движение частей 8-ой армии как единственного участка фронта, находящегося
в движении. По сведениям, немцы на фронте 8-й сосредоточивают крупные
силы, и у Калуша обнаружена немецкая гвардия. Если не будет принято мер
военного содействия другими частями фронта, в частности Юго-Западного,
то, несомненно, прорыв, сделанный 8-ой армией, будет локализирован против­
ником, что чрезвычайно осложнит общую психологическую, а потом и поли­
тическую обстановку. Нельзя не приветствовать отказ от дальнейших активных
операций 7-ой армии, но желательно не частичный отказ от первоначального
операционного плана, а полный, в частности оставление нового удара XI армии,
который по условиям местности, вероятно, обречен на повторную неудачу.
Необходимы, однако, демонстративные действия 7-й и 11-й армии, направляе­
мых вместе с 8-й единой волей, решившейся действовать исключительно по
данным ныне сложившейся обстановки. Вышеизложенные сообщения считаю
чрезвычайно заслуживающими внимания и их разделяю. Савинков».
II)11 Военному министру от генерала Брусилова. «Считаю совершенно недо­
пустимым вмешательство комиссаров в боевые операции. Прошу не отказать
определенно указать права и обязанности комиссаров и разъяснить, что каждый
должен заниматься своим делом, так как в противном случае произойдет пута­
ница. За операцию на фронте отвечает главнокомандующий, получающий ди­
рективы от главковерха. Вмешательство безответственных лиц внесет полный
беспорядок, и управление войсками станет невозможным. 3 июля Брусилов».
И III) Военному министру также от генерала Брусилова 5 июля: «Сегодня
выезжаю в Штаюз. Предполагаю генерала Гутора заменить генералом Корни­
ловым, но вместе с тем, ввиду поставленного генералом Гутором вопроса об
оставлении его или комиссара Филоненко и возможности объяснений ухода
генерала Гутора как победы комиссаров, настоятельно прошу убрать и Фило­
ненко». Как известно, генерал Гутор был сменен на своем посту генералом
Корниловым, а Филоненко был оставлен, а потом и назначен комиссаром при
Верховном главнокомандующем. Одним из лиц, принявших наиболее живое
участие в ликвидации выступления генерала Корнилова против Временного пра­
вительства, был бывший командующий войсками Московского военного окру­
га полковник Верховский, накануне событий посетивший Ставку. Спрошенный
в качестве свидетеля, А.И. Верховский показал следующее111. В Ставку он при1 Так в тексте.
11 Здесь и далее в документе пункты пронумерованы римскими цифрами.
111 Протокол допроса военного министра А.И. Верховского от 11 октября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 148-155. (См. документ № 12-т. 2).

182

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ >

ехал 25 августа для присутствования в комиссии по сокращению численности
армий и виделся там с генералами Корниловым, Лукомским, Романовским,
полковником Прониным и Сахаровым и Филоненко. Вел разговоры с ними
приблизительно на одну и ту же тему о восстановлении боеспособности армии.
Намечались такие две линии: постепенные воспитательные меры, подбор команд­
ного состава, усиление деятельности организаций и т.д., и второй путь — при­
нятие быстрых и решительных мер, подавление всякого сопротивления силой
оружия и т.п. Названные лица, кроме Филоненко, первый путь признавали
слишком медленным. Подробнее об этом А.И. Верховский говорил с генералом
Лукомским и указывал ему, что таким решительным образом действий всей
России покорить нельзя, на что генерал Лукомский возражал, что в этом и
надобности нет, так как достаточно покорить несколько главных пунктов.
В разговоре с генералом Романовским и полковниками Сахаровым и Прони­
ным относительно1 применения решительных мер для поднятия боеспособнос­
ти армии указывалось, что эти меры могут быть осуществлены при опоре на
казачество, Союз Георгиевских кавалеров и Союз офицеров. А.И. Верховский
возражал, что и казачество всей России не покорить, а Союз Георгиевский и
офицерство будут погублены и тем самым еще более будет подорвана боеспособ­
ность армий. На это упомянутые лица согласились дать указание Союзу офице­
ров и Георгиевских кавалеров в Москве работать непосредственно под руковод­
ством свидетеля А.И. Верховского. Такой же разговор с генералом Корниловым
закончился его вопросом, как свидетель отнесется к диктатуре, если таковую
объявит Временное правительство? А.И. Верховский указал, что диктатура по­
влекла бы за собой резню офицеров и повела бы к совершенному расстройству
боеспособности армии, и добавил, что если бы Временное правительство ввело
диктатуру, то он сделал бы все, чтобы уменьшить вред, который она может
произвести. В разговоре А.И. Верховский неоднократно высказывал мысль о
невозможности в настоящее время мечтать о единой организованной власти.
Вышеупомянутые разговоры дали А.И. Верховскому основание предполагать,
что диктатура близка к осуществлению и что мысль о диктатуре созревала в
Ставке и только для видимости указывается на возможность создания ее Вре­
менным правительством. Чтобы выяснить положение, А.И. Верховский отпра­
вился к Филоненко. Тот объяснил, что генерал Корнилов в настоящий* момент
представляет из себя высоту, за которую борются две силы и которая переходит
из рук в руки. Одна их этих сил — офицерство Ставки и особенно Лукомский,
приведенные в отчаяние разложением армии, а другая — это он, Филоненко, и
Савинков как представители правительства, делающие все возможное, чтобы
удержать Корнилова от безумных шагов, чего он и надеется достигнуть. Этой
фразой о борьбе двух сторон за высоту Филоненко иллюстрировал борьбу из-за
разрабатывавшихся мероприятий по поднятию боеспособности армии. Тогда
же Филоненко просил свидетеля упомянуть в разговоре с Корниловым, что в
случае если бы последний предпринял какие-нибудь шаги, то он, А И. Верхов­
ский, будет иметь возможность сформировать до двух корпусов настоящего вой­
ска со всеми вспомогательными частями и артиллерией и стать во главе их с
сознанием своей силы и боевого опыта, в борьбе с которыми ему, Корнилову,
придется потратить много усилий. А.И. Верховский исполнил эту просьбу Фи­
лоненко и сообщил изложенное генералу Корнилову. Генерал Корнилов ниче­
го на это не ответил и «сел только поглубже в кресло». Из квартиры Филоненко
А.И. Верховский действительно говорил по телефону с генералом Лукомским,
1

Слово «относительно» впечатано над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

183

но ничего такого, что бы составляло секрет, он тогда Филоненко не говорил.
Разговор по телефону касался поезда, с которым АИ. Верховский должен был
выехать. Выехал он фактически 26 августа вечером.
Еще в Петрограде Савинков спрашивал АИ. Верховского, не имеется ли пре­
пятствий для расквартирования в Москве одного казачьего полка. Необходимость
такого расквартирования ничем определенным не мотивировалась. А. И. Вер­
ховский ответил, что с его стороны препятствий к этому нет. О том же казачьем
полке свидетелю телеграфировал генерал Лукомский, сообщивший, что в Москву
посылается полк на время Государственного совещания. АИ. Верховский отве­
тил, что за отсутствием места в самой Москве он может расквартировать полк
лишь в пределах округа. На это из Ставки ему было предложено вывести из
Москвы один из запасных полков и на его место поставить казаков. Так как и
на этот раз требование мотивировано не было, А И. Верховский запросил, поче­
му Верховный главнокомандующий больше его, АИ. Верховского, заботится о
том, какую часть разместить в Москве, но ответа на этот запрос не последовало.
Московское совещание было встречено с недоверием со стороны войск гар­
низона Москвы, и когда затем АИ. Верховскому удалось добиться не только
доверия к нему, но и готовности охранять Совещание, были получены извес­
тия о движении на Москву одного из казачьих полков. Полк этот был останов­
лен А И. Верховским в Можайске и после Совещания отправлен в Каширу.
Впоследствии Лукомский говорил свидетелю, что Верховный главнокомандую­
щий очень удивился задержанию полка в Можайске, посылавшегося в Москву
на случай возможного большевистского восстания. В день получения телеграм­
мы генерала Корнилова с приказанием исполнять только его директивы1 были
получены сведения от железнодорожников о движении казачьих частей из Смо­
ленска на Москву, из Курска — о прибытии туда и о движении эшелонов на
Харьков через станцию Козиевку. Эти известия вызвали распоряжения А.И. Вер­
ховского о приостановлении дальнейшего передвижения в пределах Москов­
ского округа казачьих частей. Впоследствии легальность движения всех частей
вполне определилась, кроме казачьего полка и двигавшегося с ним железнодо­
рожного батальона. Тогда же А И. Верховский вызвал к себе командиров каза­
чьих частей, расположенных в Москве, и предложил им вопрос о том, будут ли
они поддерживать Временное правительство или же перейдут на сторону генера­
ла Корнилова, на что они ответили, что будут ждать распоряжений с Дона от
своего Войскового правительства, а до получения таких указаний будут поддер­
живать только порядок, а не Временное правительство и не генерала Корнило­
ва. На это А И. Верховский им заметил, что если они станут на сторону генерала
Корнилова, то он может им предоставить эшелоны и они могут уезжать. Во
время ликвидации уже выступления генерала Корнилова он, генерал Верховс­
кий, послал телеграмму генералу Алексееву171 с указанием на необходимость
ареста генерала Корнилова, Лукомского, Романовского и полковников Плющевского-Плющика, Пронина и Сахарова, исходя из того соображения, что Пронин
и Сахаров тесно связаны, один с Союзом офицеров, а другой с Георгиевским
союзом, а остальные связаны между собой по своей служебной деятельности.
Никаких определенных данных о виновности упомянутых лиц, помимо изло­
женного, в распоряжении А.И. Верховского не было, и указание на необходи­
мость их ареста было сделано им как мера предупредительная.
1 Имеется в виду телеграмма генерала Л.Г. Корнилова командующему Московским воен­
ным округом полковнику А.И. Верховскому от 28 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 60. Л. 82. Опубл.: Революционное движение в России... С. 547).

184

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Бывший управляющий Военным и морским министерством Б.В. Савинков,
опрошенный в качестве свидетеля, показал следующее1. «Определенных сведе­
ний о заговоре в Ставке» он не имел, но получал указания об этом от М.М. Филоненко, донесения помощника комиссара Юго-Западного фронта Гобечиа и
знал, что некоторые другие указания о заговоре имеет А.Ф. Керенский. Кроме
того, свидетелю подтвердил существование заговора и начальник контрразвед­
ки Миронов. Членами заговора назывались: Завойко, Аладьин, генерал Лу­
комский, генерал Тихменев, генерал Кисляков, ротмистр князь Кропоткин,
подполковник Пронин, полковник Сахаров и Плющевский-Плющик и генерал
Деникин. О том, что именно доносил свидетелю о заговоре Гобечиа, какие
факты, свидетельствовавшие о существовании заговора в Ставке, подтверждал
Миронов, какое участие в заговоре принимало каждое из названных выше лиц,
равно как и то, какие цели и средства имели заговорщики, Б.В. Савинков ни в
одном из показаний (свидетель был допрошен три раза) не указывает. Заклю­
чает свое первое показание Б.В. Савинков следующими словами: «Зная генерала
Корнилова, я должен сказать, что не сомневаюсь в том, что он участия в заго­
воре не принимал. О генерале Корнилове я думаю, что он доблестный генерал,
беззаветно любящий родину, чуждый политики и достойный всякого уваже­
ния. Выступление его, по моему убеждению, вызвано недоразумением и стече­
нием всевозможных неблагоприятных обстоятельств. Известную роль в выступ­
лении этом сыграли и лица, принимавшие участие в заговоре и сознательно
толкавшие генерала Корнилова на противоправительственный путь»11. Показа­
ние Б.В. Савинкова не может не иметь существенного значения для уяснения
настоящего дела, как в силу давнего знакомства его с генералом Корниловым,
так и ввиду ближайшего сотрудничества с ним по своему занимаемому служеб­
ному положению.
Б.В. Савинков познакомился с генералом Корниловым в конце июня 1917 г.
и из общения с ним убедился, что он не только разделяет взгляд его, Савинкова,
на необходимость сильной революционной власти, осуществляемой Времен­
ным правительством для поднятия боевой способности армии, а следователь­
но, и для спасения страны, но и является тем человеком, который, стоя близ­
ко ко Временному правительству, сможет взять на себя всю тяжесть проведения
решительных мер для поднятия боевой способности армии. Поэтому Б.В. Са­
винков взял на себя смелость рекомендовать генерала Корнилова особенному
вниманию А.Ф. Керенскому111, в чем с ним был вполне согласен М.М. Филоненко. 15 июля свидетель выехал по приказанию А.Ф. Керенского в Ставку на
Совещание, а по окончании его — в Петроград.
По дороге в вагоне Б.В. Савинков узнал от А.Ф. Керенского, что он вызван
им с фронта ввиду формирования нового кабинета. Здесь же в вагоне, а затем и
в Царском Селе намечался и новый состав этого кабинета, построенного на
принципе утверждения сильной революционной власти. В предполагаемый ка­
бинет должны были войти среди других Г.В. Плеханов и Е.К. Брешковская, имена
же Чернова, Авксентьева и Скобелева не назывались. В намечении17 такого
1 Показания Б.В. Савинкова от 13—15 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28.
Л. 37-45 об.; от 18—19 сентября: Там же. Л. 46-47; от 20 сентября: Там же. Л. 72-73 об. (См.
документы № 57-59 — т. 2).
11 Здесь цитируется протокол допроса Б.В. Савинкова от 13-15 сентября 1917 г. (См. доку­
мент № 57 — т. 2).
111 Так в тексте.
17 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

185

состава кабинета принимали участие, кроме А.Ф. Керенского и Б.В. Савинкова,
также М.И. Терещенко, Н.В. Некрасов, полковник Барановский и флаг-капи­
тан Муравьев. Комбинация эта, однако, не осуществилась, вопрос о твердой
революционной власти остался открытым, но генерал Корнилов был назначен
главковерхом, М.М. Филоненко — комиссарверхом, а Б.В. Савинков — управоенмином.
31 июля М.М. Филоненко известил о заговоре, одним из участников кото­
рого являлся генерал-майор Тихменев, но сообщению этому А.Ф. Керенский не
придал значения, за генерала Тихменева поручился начальник кабинета во­
енного министра полковник Барановский. Одновременно А.Ф. Керенский рас­
порядился отставить М.М. Филоненко от должности за то, что, по утвержде­
нию М.И. Терещенко, только что вернувшегося из Могилева, не сумел создать
добрых отношений с чинами Штаба Ставки. По ходатайству Б.В. Савинкова,
М.М. Филоненко был оставлен в занимаемой должности, однако преподанная
затем А.Ф. Керенским инструкция М.М. Филоненко связала как его, так и
Б.В. Савинкова в деле ликвидации заговора в Ставке. Однако в ближайшие же
дни Б.В. Савинков по собственной инициативе приказал начальнику контрраз­
ведки Миронову учредить наблюдение за Завойко и Аладьиным. Завойко еще
на Юго-Западном фронте не внушал свидетелю доверия, а явившись в Петро­
град, ходатайствовал дать место в Военном министерстве некоему Кюрцу, подо­
зревавшемуся, по данным контрразведки, в германском шпионаже, а Аладьин,
явившись к Б.В. Савинкову в Военное министерство, заявил, что1 он послан
английскими политическими деятелями для осведомления их о русских делах.
Поводом к недоверию Б.В. Савинкова Завойко на Юго-Западном фронте по­
служил текст первоначальной телеграммы генерала Корнилова, составленной
Завойко в «недопустимо ультимативных выражениях», о необходимости смерт­
ной казни на фронте172. После указания на это со стороны Б.В. Савинкова
генералу Корнилову первоначальный текст был уничтожен, а новая редакция
составлена коллективно Филоненко, Завойко и Б.В. Савинковым.
3 августа в Петроград приехал генерал Корнилов с проектом докладной за­
писки о поднятии боеспособности армии173. Ввиду того, что по приказанию
Б.В. Савинкова такой же доклад готовился и в Военном министерстве, то он,
Б.В. Савинков, просил генерала Корнилова привезенный проект передать ему
для включения его в качестве составной части в доклад Военного министерства.
Генерал Корнилов согласился. Вечером генерал Корнилов делал сообщение
Временному правительству о военном положении. Во время доклада Б.В. Са­
винков послал А.Ф. Керенскому записку приблизительно такого содержания:
«Уверен ли министр-председатель, что сообщаемые генералом Корниловым го­
сударственные и союзные тайны не станут известны противнику в товарищес­
ком порядке». Об этом же на словах, насколько известно свидетелю, запросил
А.Ф. Керенского и М.И. Терещенко. Повторив потом написанное им генералу
Корнилову на словах, Б.В. Савинков имел в виду то обстоятельство, что неко­
торые члены Временного правительства находятся в постоянном и товарищес­
ком общении с членами ИК СР и СД, среди которых, по сведениям контр­
разведки, имелись лица, заподозренные в сношениях с противником; кроме
того, свидетелю было известно, что на заседание ИК СР и СД был однажды
приглашен офицер австрийской службы Отто Бауер.
Доклад о поднятии боеспособности армии в Военном министерстве составлял­
ся М.М. Филоненко. В нем, помимо законопроекта о комитетах и комиссарах,
1 Союз «что» впечатан над строкой.

186

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

содержались еще и положения: 1) о введении военно-революционных судов в
тылу; 2) о возвращении дисциплинарной власти начальникам; 3) о милитариза­
ции железных дорог и 4) о милитаризации предприятий, работавших на оборону.
О разрабатывавшихся законопроектах Б.В. Савинков неоднократно докладывал
А.Ф. Керенскому, подчеркивая особенно законопроект о военно-революцион ­
ных судах, которому придавал решающее значение. А.Ф. Керенский не выска­
зывал своего отношения к предполагаемым мерам до 8 августа, когда в доме
военного министра категорически заявил, что он ни в коем случае и ни при
каких обстоятельствах такой докладной записки не подпишет. Тогда Б.В. Са­
винков заявил, что в таком случае доклад внесет во Временное правительство
имеющий право на то, наравне с военным министром, генерал Корнилов как
Верховный главнокомандующий, он же, Б.В. Савинков, подает в отставку.
Отставка эта принята не была. 9 августа Б.В. Савинков, равно как и М.М. Филоненко, стали в самой настойчивой форме вызывать генерала Корнилова по
прямому проводу в Петроград для внесения разработанного доклада во Времен­
ное правительство1. На заявления генерала Корнилова, что11 стратегическая
обстановка требует его присутствия в Ставке, они указывали, что обсуждение
докладной записки во Временном правительстве имеет первостепенное государ­
ственное значение. Генерал Корнилов уступил настояниям и в тот же день
выехал. Одновременно с этим А.Ф. Керенский послал генералу Корнилову теле­
грамму с предложением ему не покидать Ставки, возлагая на него ответствен­
ность за те неблагоприятные последствия, которые могут наступить в ходе воен­
ных действий в его отсутствие. Телеграмма эта в Ставке генерала Корнилова
уже не застала и была ему передана в Петрограде. О содержании ее Б.В. Савин­
ков А.Ф. Керенским поставлен в известность не был.
10 августа генерал Корнилов приехал в Петроград и прямо с вокзала отпра­
вился в Зимний дворец в сопровождении встречавшего его М.И. Терещенко,
который заявил Б.В. Савинкову, что он в Зимний дворец не приглашен. Около
7 час. к Б.В. Савинкову приехал генерал Корнилов, и между ними произошла
беседа, которую 15 сентября по памяти воспроизвел Б.В. Савинков и предста­
вил Комиссии111. Как видно из представленной записки, разговор прежде всего
коснулся чинов Штаба Ставки, причем Б.В. Савинков сказал, что по имеющим­
ся у него сведениям за спиной генерала Корнилова работают люди, едва ли в
такой же степени одушевленные любовью к родине, как сам генерал Корни­
лов, и что он, Б.В. Савинков, в частности, не верит генералу Лукомскому. На
вопрос генерала Корнилова, что Б.В. Савинков имеет против генерала Луком­
ского, Б.В. Савинков ответил: «Ничего определенного». Далее генерал Корни­
лов выразил согласие сократить число чинов Штаба Ставки. Затем Б.В. Савин­
ков объяснил генералу Корнилову, что министр-председатель, по-видимому,
склонен придавать его, Б.В. Савинкова, с ним разногласию по вопросу о док­
ладной записке о мерах к поднятию боеспособности армии характер личного с
ним столкновения, если даже не интриги против него. Б.В. Савинков заявля­
ет, что он руководствовался единственно убеждением, что правительственная
политика губительна для страны и что она должна быть заменена политикой,
построенной на принципе твердой власти. Б.В. Савинков ни от кого не скры1 Доклад во Временное правительство см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 23. Л. 78-91. (Опубл.:
Красная летопись. № 1 (10). 1924. С. 207—217).
11 Союз «что» впечатан над строкой.
111 Запись разговора Б.В. Савинкова с Л.Г. Корниловым от 10 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 103-104. (См. также комментарий № 113 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

187

вал, что он расходится в государственных вопросах с министром-председате­
лем, и в настоящее время докладную записку он просит подписать генерала
Корнилова для немедленного внесения ее во Временное правительство, ибо она
должна быть рассмотрена до Московского совещания, дабы на это совещание
правительство могло прийти с определенной программой, каковой у него нет.
Генерал Корнилов пожелал прежде подписания докладной записки посовето­
ваться с чинами Штаба. Тогда был приглашен полковник Плющевский-Плющик, и после совместного рассмотрения записки она была подписана генера­
лом Корниловым, Савинковым и Филоненко. Вслед за тем генерал Корнилов
попросил протелефонировать А.Ф. Керенскому о том, чтобы на девять часов
были приглашены члены Временного правительства на предмет обсуждения за­
писки. Когда же в 9 часов приехал в Зимний дворец Б.В. Савинков, то узнал,
что докладная записка рассматривается не Временным правительством, а сове­
щанием, в котором присутствуют лишь генерал Корнилов, А.Ф. Керенский,
Н.В. Некрасов и М.И. Терещенко. Б.В. Савинков приказал о себе доложить, но
допущен на совещание не был.
И августа, то есть на следующий день после изложенного, А.Ф. Керенским
отставка Б.В. Савинкова была принята, однако указ подписан не был. 12 авгус­
та вечером к Б.В. Савинкову явились генерал Якубович и полковник Туманов и
дали понять, что А.Ф. Керенский хотел бы снова видеть его управоенмином, но
под условием отставки М.М. Филоненко. Б.В. Савинков ответил, что на от­
ставку М.М. Филоненко никак согласиться не может. Через сутки К.Н. Тума­
нов, съездив в Москву, снова явился к Б.В. Савинкову и вновь подтвердил
требование отставки М.М. Филоненко. Но 17 августа, вернувшись из Москвы,
АФ. Керенский, вызвав к себе Б.В. Савинкова, заявил, что принципиально
согласен с точкой зрения «докладной записки», и на отставке М.М. Филоненко
более не настаивал. После этого Б.В. Савинков вновь вернулся к управлению
делами Военного ведомства.
19 августа А.Ф. Керенский приказал возможно скорее выехать в Ставку. Вопервых, для того, чтобы по-возможности ликвидировать Союз офицеров, ибо,
по имевшимся сведениям, некоторые члены Союза офицеров участвовали в
заговоре; во-вторых, чтобы по-возможности ликвидировать Политический отдел
при Ставке из тех же соображений; в-третьих, чтобы убедить генерала Корни­
лова в необходимости, при подчинении по стратегическим соображениям Пет­
роградского военного округа174 главковерху, выделить из этого округа Петроград
с ближайшими окрестностями, причем Петроград объявляется на военном по­
ложении175; и, в-четвертых, для того, чтобы испросить у генерала Корнилова
конный корпус для реального осуществления военного положения в Петрограде
и для защиты Временного правительства от каких бы то ни было посягательств,
в частности от посягательства большевиков, выступление которых уже имело
место 3—5 июля176 и, по данным иностранной контрразведки, готовилось снова
в связи с германским десантом и восстанием в Финляндии177. Относительно
первых двух поручений свидетель тогда же сообщил по прямому проводу М.М. Фи­
лоненко.
22 августа Б.В. Савинков выехал в Ставку, где 24 числа должно было состо­
яться совещание комиссаров и представителей войсковых организаций для зас­
лушания положений о комиссарах и комитетах. Вместе с Б.В. Савинковым и по
его поручению в Ставку выехал и начальник контрразведки Миронов.
По прибытии в Ставку 23 августа Б.В. Савинков в присутствии генерала Лу­
комского и М.М. Филоненко передал генералу Корнилову «от имени Временно­
го правительства» о состоявшемся постановлении выделить из Петроградского

188

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

военного округа г. Петроград и объявить его на военном положении, самый же
округ подчинить Верховному главнокомандующему. «Для реального осуществ­
ления военного положения, — заявил дальше Б.В. Савинков, — ввиду возмож­
ности беспорядков в городе и в целях ограждения Временного правительства от
посягательства с чьей бы то ни было стороны я по поручению министра-предсе­
дателя прошу у Вас конный корпус. Этот конный корпус должен прибыть в
Петроград в ближайшие дни и поступить в распоряжение Временного Прави­
тельства»1. Дальнейший разговор Б.В. Савинкова с генералом Корниловым про­
исходил без свидетелей. Б.В. Савинков выразил сомнение в лояльности под­
держки Временного правительства со стороны чинов Штаба, на что генерал
Корнилов ответил: «Я должен Вам сказать, что Керенскому и Временному пра­
вительству я больше не верю. Во Временном правительстве состояли членами
такие люди, как Чернов, и такие министры, как Авксентьев. Стать на путь
твердой власти — единственный спасительный для страны — Временное прави­
тельство не в силах. За каждый шаг на этом пути приходится расплачиваться
частью отечественной территории, это позор. Что касается Керенского, то он
не только слаб и нерешителен, но и неискренен. Меня он незаслуженно оскор­
бил на Московском совещании178. Кроме того, он вел за моей спиной разговор
с Черемисовым и хотел назначить его Верховным». Б.В. Савинков на это отве­
тил, что в вопросах государственных личным обидам нет места, что генерала
Черемисова хотел назначить не Керенский, а СР и СД, что присутствие Черно­
ва во Временном правительстве и он считает нежелательным, а Авксентьева
находит министром неподготовленным. «О Керенском я не могу думать так,
как Вы. Я знаю Керенского, люблю и уважаю его. Керенский человек большой
и благородной души, искренний и честный, но Вы правы в одном — разумеется,
не сильный». В дальнейшем разговоре генерал Корнилов заметил, что нужно
изменить состав правительства, нужно, чтобы Керенский не вмешивался в дела,
а чтобы в правительстве были такие люди, как Алексеев, Плеханов, Аргунов,
на что Б.В. Савинков отвечал, что об изменении состава правительства таково
же мнение и Керенского, что невмешательство Керенского в дела сейчас невоз­
можно, но действительно нужно, чтобы советские социалисты были заменены
не советскими. По этому последнему поводу генерал Корнилов заметил, что
Советы доказали свою нежизнеспособность, свое неумение оборонять страну,
войсковые же организации лучше. Относительно А.Ф. Керенского как генерал
Корнилов, так и Б.В. Савинков пришли к заключению, что без возглавления
Керенским правительство немыслимо. Затем Б.В. Савинков сообщил генералу
Корнилову, что за 6 дней, истекших после Московского совещания, когда
Керенский заявил о том, что становится на путь твердой власти, изготовлен
ряд законопроектов, часть коих привезена ему на просмотр, что законопроекты
эти будут без замедления представлены во Временное правительство, как толь­
ко Б.В. Савинков вернется в Петроград, и что генерал Корнилов может быть
уверен в том, что пока Б.В. Савинков управляет Министерством, Керенский
стоит на точке зрения твердой власти. Вспомнив в конце разговора замечание
Б.В. Савинкова относительно чинов Штаба Ставки, генерал Корнилов сказал:
«Вы говорили про мой Штаб. Если в нем есть заговорщики, я их арестую». На
что Б.В. Савинков ответил: «Очень рад это слышать, я в этом и не сомневался».
По поводу поднятых Б.В. Савинковым вопросов о ликвидации Союза офицеров
1 Здесь цитируется запись разговора Л.Г. Корнилова с Б.В. Савинковым от 23 августа
1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 108-110. (Опубл.: Революци­
онное движение в России... С. 421—423: см. также комментарий № 113 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

189

и политического отдела генерал Корнилов сказал, что вопросы эти разрешены
согласно желанию М.М. Филоненко.
В тот же день вечером Б.В. Савинковым обсуждался с генералом Корнило­
вым в присутствии генералов Лукомского и Романовского, полковника Бара­
новского и М.М. Филоненко вопрос о выделении г. Петрограда из Петроградс­
кого военного округа, и Б.В. Савинков снова подтвердил генералу Корнилову
просьбу министра-председателя о высылке в Петроград в распоряжение Времен­
ного правительства конного корпуса. Б.В. Савинков припоминает замечание,
сделанное при этом генералом Романовским: «Военное положение ни к чему,
ибо пока будет существовать многоголовие, все равно не будет порядка». И
ответ М.М. Филоненко: «Я, как представитель Временного правительства, не
могу допустить такого рода замечаний в моем присуствии».
Наконец, 24 августа Б.В. Савинков в третий раз имел беседу с генералом
Корниловым1. Разговор, начавшийся с положения о комитетах и комиссарах,
Б.В. Савинков свел к изложению двух просьб: чтобы конным корпусом коман­
довал не генерал Крымов и чтобы вместо Туземной дивизии в Петроград была
отправлена регулярная кавалерия. Генерал Корнилов спросил Б.В. Савинкова,
что он имеет против Крымова, на что тот ответил: «Я знаю, это доблестный
генерал. Но согласитесь, Лавр Георгиевич, что было бы нежелательно, в слу­
чае возмущения в Петрограде, чтобы это возмущение было подавлено именно
генералом Крымовым. С его именем общественное мнение свяжет, быть мо­
жет, те побуждения, которыми он не руководствуется». — «Хорошо, я не назна­
чу Крымова». Излагаемая беседа Б.В. Савинковым записана в форме диалога
следующим образом. Б.В. Савинков: «Александр Федорович хотел бы, чтобы
Вы назначили генерала Дитерихса». — Генерал Корнилов: «Александр Федоро­
вич имеет право отвода, но не может мне указывать, кого назначить». — Б.В. Са­
винков: «Александр Федорович не указывает, а просит». — Генерал Корнилов:
«Я назначу Дитерихса начальником Штаба». — Б.В. Савинков: «А Туземная ди­
визия?» — Генерал Корнилов: «Я заменю ее регулярной кавалерийской». —
Б.В. Савинков: «Александр Федорович поручил мне еще просить Вас откоман­
дировать в его распоряжение полковника Пронина». — Генерал Корнилов: «Про­
нина? Зачем. Я понимаю — скрытый арест. Пронина я не отпущу. Дайте мне
доказательства, и я сам арестую Пронина». — Б.В. Савинков: «Хорошо, я так и
доложу Александру Федоровичу». — Генерал Корнилов: «Так и доложите. Ке­
ренский хочет арестовать достойного офицера Пронина, с Вами он посылает
профессора санскритского языка Миронова... Я знаю, зачем. Миронов занима­
ется политическим розыском. Он приехал сюда следить...» — Б.В. Савинков:
«Миронов приехал со мной. С моего разрешения. Керенский не знал даже, что
он едет со мной». — Генерал Корнилов: «Все равно. Предупреждаю: я велю те­
кинцам его расстрелять, если он посмеет здесь арестовать кого-либо». — Б.В. Са­
винков: «Он никого не может арестовать без моего приказания. Приехал же он
потому, что у него есть поручение от начальника штаба Петроградского округа к
начальнику контрразведки в Ставке». — Генерал Корнилов: «В контрразведке
он ничего не понимает. Он занимается политическим сыском». — Б.В. Савин­
ков: «Лавр Георгиевич, это не важно. Разрешите вернуться к вчерашнему разго­
вору. Каково Ваше отношение к Временному правительству?» — Генерал Кор­
нилов: «Я прочел законопроект о военно-революционных судах в тылу. Я Вам
верю, что правительство вступает на решительный путь. Передайте Александру
11 Запись беседы Б.В. Савинкова с Л.Г. Корниловым от 24 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 106-107. (См. комментарий № 113 — т. 2).

190

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Федоровичу, что я буду его всемерно поддерживать, ибо это нужно для блага
отечества». На этом разговор окончился, и Б.В. Савинков выехал из Ставки в
Петроград, предварительно условившись с генералом Корниловым о том, что
военное положение будет объявлено в Петрограде тогда, когда конный корпус
сосредоточится в его окрестностях, о чем генерал Корнилов должен своевре­
менно предупредить Б.В. Савинкова по телеграфу. Выехал Б.В. Савинков из Став­
ки в убеждении, что поручения, данные ему А.Ф. Керенским, выполнены, и
удовлетворенный заявлением генерала Корнилова о готовности его всемерно
поддерживать А.Ф. Керенского. Вместе с тем, однако, «общее настроение Став­
ки» ему показалось «напряженным». О своей поездке в Ставку Б.В. Савинков
25 августа докладывал два раза: один раз А.Ф. Керенскому и другой — Времен­
ному правительству по требованию министра путей сообщения Юренева. В тот
же день он дважды представлял А.Ф. Керенскому на подпись законопроект о
мероприятиях в тылу, по его же приказанию изготовленный, но оба раза А.Ф. Ке­
ренский отказывался его подписать. На следующий день снова дважды пред­
ставлялся законопроект на подпись и опять-таки не был подписан, и лишь при
представлении его наедине в третий раз, когда Б.В. Савинков «умолял» не от­
вергать этот законопроект, по его глубокому убеждению единственно спаси­
тельный для страны, А.Ф. Керенский дал обещание внести его во Временное
правительство.
26 августа, когда вечером Б.В. Савинков явился на заседание Временного
правительства, А.Ф. Керенский показал ему «ультиматум» Львова и ленту свое­
го разговора с генералом Корниловым. Ультиматум этот был для свидетеля
полной неожиданностью. Он не знал ни о разговорах В.Н. Львова с А.Ф. Ке­
ренским, ни о поездке В.Н. Львова в Ставку, равно как и не знал и о посылке
А.Ф. Керенским генералу Корнилову телеграммы об отставке. Б.В. Савинков
высказал мнение, что правительство обязано исчерпать все средства для мир­
ной и без огласки ликвидации конфликта, ибо противоположное может приве­
сти к крайне тяжелым осложнениям. Того же мнения были и присутствовавшие
тут же г.г. Вырубов и Балавинский, но А.Ф. Керенский не соглашался с этим
мнением.
В тот же вечер, с разрешения А.Ф. Керенского, Б.В. Савинков имел беседу
(изложена выше в показании М.М. Филоненко)1 по прямому проводу с М.М. Филоненко, из которой заключил, что последний ничего об «ультиматуме» не
знает, а в словах М.М. Филоненко не мог усмотреть того смысла, на который
указал на следующий день генерал Корнилов в своей юзограмме. В этой бе­
седе свидетель, между прочим, руководствовался указанием А.Ф. Керенского о
том, что генерала Корнилова надо оставить в убеждении, что они оба приедут в
Ставку.
На следующий день, 27 августа, Б.В. Савинков разговаривал по прямому
проводу с генералом Корниловым, и если у свидетеля от беседы с М.М. Фило­
ненко осталось впечатление, что ему ничего не известно об «ультиматуме», то
после разговора с генералом Корниловым у него, Б.В. Савинкова, окрепла уве­
ренность, что в основе «ультиматума» лежит недоразумение и что его необходи­
мо во что бы то ни стало исчерпать. (Подлинная телеграфная лента разговора
приобщена к делу)11. Поэтому он тогда же из аппаратной послал адъютанта в
1 Пояснение документа.
11 Пояснение документа. Возможно, имеется в виду запись разговора Л.Г. Корнилова с
Б.В. Савинковым от 27 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 89-96. Опубл.:
Революционное движение в России... С. 448—451).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

191

Зимний дворец с просьбой повременить с опубликованием дела генерала Кор­
нилова. Приехав затем лично в Зимний дворец около 8 часов, Б.В. Савинков
застал Н.В. Некрасова, который в резкой форме заметил, что из-за просьбы
повременить с опубликованием дела генерала Корнилова Временное правитель­
ство «уже опоздало». Замечания этого Б.В. Савинков не понял и, отыскав
АФ. Керенского, снова настойчиво просил его попробовать исчерпать недора­
зумение и вступить с генералом Корниловым в переговоры. А.Ф. Керенский и
на этот раз не согласился с Б.В. Савинковым и сказал: «Уж если Вы колебле­
тесь, значит, надо сдаваться и отдать город Корнилову». Это было сказано так,
что свидетелю показалось, будто АФ. Керенский подозревает его в сочувствии
выступлению генерала Корнилова.
Ввиду того, что Б.В. Савинков считал, что он исчерпал все доступные ему
средства убеждения А.Ф. Керенского и1 как военнослужащий почитал своим
долгом беспрекословное подчинение начальству, хотя бы и не вполне был с
ним согласен, он в ту же ночь принял поручение оборонять Петроград от гене­
рала Корнилова в качестве военного генерала-губернатора города.
В 4 часа утра 28 августа Б.В. Савинков был вызван в Зимний дворец. Здесь
он нашел генерала Алексеева, которому впоследствии был представлен на одоб­
рение план обороны11, составленный начальником штаба округа полковником
Багратуни, Вырубовым и М.И. Терещенко. Все были согласны, что «ультима­
тум» Львова не более как недоразумение. Но тогда уже было известно, что
генерал Корнилов отказался сдать должность, задержал М.М. Филоненко и дви­
нул в авангарде конного корпуса Туземную дивизию, а командиром корпуса
назначил генерала Крымова, то есть не исполнил своих обещаний Б.В. Савин­
кову. При этом положении вступать в переговоры с генералом Корниловым
представлялось уже невозможным.
В заключение Б.В. Савинков удостоверяет, что он был свидетелем постоян­
но нараставшей напряженности отношений между АФ. Керенским и генералом
Корниловым. А.Ф. Керенский подозревал генерала Корнилова в диктаторских
замыслах, а генерал Корнилов подозревал А.Ф. Керенского в нерешительности
и слабости. Обстоятельства приезда генерала Корнилова в Москву усилили по­
дозрительность А.Ф. Керенского, желание же А.Ф. Керенского отрешить гене­
рала Корнилова от должности, ставшее известным генералу Корнилову, оскор­
било генерала Корнилова. А.Ф. Керенский поставил в вину генералу Корнилову
назначение генерала Деникина главкоюзом и намерение назначить генерала Лечицкого главкосевом, генерал же Корнилов поставил в вину А.Ф. Керенскому
некоторую противоречивость иных из его по этому поводу распоряжений. Одна­
ко, несмотря на такую напряженность отношений этих двух лиц, Б.В. Савинков
не терял надежды, что они смогут, работая вместе, осуществить твердую рево­
люционную власть.
Относительно упоминавшейся М.М. Филоненко беседы его перед отъездом
из Могилева в Петроград с членами ИК СС и РД города Могилева, был допро­
шен один из двух членов Совета, принимавших участие в беседе, — В.А. Дьяко1 Копия доклада, хранящаяся в РГА ВМФ, обрывается на словах: «Ввиду того, что Б.В. Са­
винков считал, что он исчерпал все доступные ему средства убеждения А.Ф. Керенского и...»
(РГА ВМФ. Ф. Р-315. Оп. 1. Д. 10. Л. 38 об.).
11 О плане обороны г. Петрограда см. показание Б.В. Савинкова от 13-15 сентября 1917 г.
(ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 37—45 об.), а также статью М.М. Филоненко «Оборона
Петрограда в августовские дни» в газете «День» от 8 сентября 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 23. Л. 107-107 об.).

192

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

нов1. Он показал, что беседа происходила около 5 часов утра 28 августа на
железнодорожных линиях около вагона Филоненко. Последний объяснил, что
один из членов Государственной Думы неверно передал Временному правитель­
ству слова Корнилова, породившие недоразумение, причем добавил, что генерал
Корнилов никогда не стремился и не стремится к единоличной карьере, поэто­
му он, Филоненко, едет в Петроград с полной уверенностью, что все разре­
шится благополучно... (т. судебного] следователя] Коренков11).
По поводу упомянутого в показании А.Ф. Керенского факта предупреждения
московских юнкеров о предстоявшем во время Московского совещания провоз­
глашении диктатуры в Москве, по распоряжению командующего войсками ок­
руга, было произведено дознание179, а затем свидетели по этому делу были
допрошены в порядке предварительного следствия. Как видно из означенных
производств, дело возникло вследствие того, что во время Московского сове­
щания 7 юнкеров Александровского военного училища во главе с Вульфом Зис­
киндом подали в Московский Совет солдатских депутатов заявление о том, что
им, входившим в состав одного из караулов при Большом государственном те­
атре, кораульный начальник штабс-капитан от имени начальника училища ска­
зал следующее: «Первым на Госудственном совещании будет решен вопрос о
назначении одного из трех генералов, Алексеева, Брусилова или Корнилова,
военным диктатором. Спасение России от дальнейшего разложения может про­
изойти только в том случае, когда, с одной стороны, будет назначен военный
диктатор и когда этим самым выборные организации военной, рабочей и крес­
тьянской масс — советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и полко­
вые комитеты, — до этого времени дезорганизующие и развращающие армию и
население, будут уничтожены, а с другой стороны, когда Временное прави­
тельство в нынешнем своем составе людей слова, а не дела, людей подчас
некомпетентных и скрывающихся за спинами безответственных групп, не будут
смещены и заменены лицами честными, способными и действительно могу­
щими оправдать высокое звание народных правителей. Далее штабс-капитан
Рудаков сказал, что, по имеющимся у начальника училища безусловно вер­
ным сведениям, Московские Советы рабочих и солдатских депутатов настроены
против Государственного совещания и что ими будет организовано при посред­
стве некоторых склоняющихся на их сторону частей Московского гарнизона на­
падение вооруженное на Большой театр с целью помешать Совещанию, и что
советами рабочих и солдатских депутатов будет произведено также покушение
на трех вышеназванных генералов, выставленных кандидатами в диктаторы.
Закончил штабс-капитан Рудаков свое сообщение угрозой по адресу тех, кто
посмеет в такой критический для государственной жизни момент ослушаться
приказа своих начальников; он сказал, что в случае перехода кого бы то ни было
на другую сторону ему смерти не избежать от своих же товарищей юнкеров и что
он также будет стрелять в тех, кто оставит свой пост, а потому колеблющимся
советовал избрать смерть, достойную воина, с оружием в руках»11. Содержание
1 Протоколы допросов помощника начальника общего отделения железнодорожного экс­
плуатационного отдела Управления путей сообщения при Штабе Верховного главнокоманду­
ющего В.А. Дьяконова от 1 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 31, 31 об.;
от 2 сентября: Там же. Л. 35—37. (См. документы № 86, 87 — т. 2).
11 В.А. Дьяконова допрашивал судебный следователь по особо важным делам Московско­
го окружного суда А.В. Коренков.
111 Здесь цитируется заявление юнкеров Александровского военного училища в Московский
Совет рабочих и солдатских депутатов. Заявление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 60-61 об.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

193

изложенного заявления семи юнкеров на дознании и на следствии нашло себе
подтверждение как в общем, так, в частности, и относительно провозглаше­
ния на Московском совещании военной диктатуры одного из числа трех генера­
лов. Штабс-капитан Рудаков, однако, показал1, что начальник училища ни о
диктатуре, ни вообще о генерале Корнилове совершенно не упоминал в своей
речи, а сказал лишь, что целью Государственного совещания является спасе­
ние России и что караулы должны обеспечить возможность Совещанию пройти
в спокойной обстановке. Наряд караулов тем более серьезный, что по городу
идут слухи о намерении сорвать Совещание, была угроза забастовкой... В слу­
чае явных попыток помешать Совещанию караул должен силою оружия обере­
гать его. Передавая содержание этой речи по поручению начальника училища
юнкерам, штабс-капитан Рудаков уже от себя передал о возможности, по слу­
хам, введения диктатуры. Произведенным дознанием и предварительным след­
ствием путем допроса начальника училища, офицеров — караульных начальни­
ков и многочисленных юнкеров установлено, что начальник училища, обращаясь
к караульным начальникам, ничего о диктатуре не говорил и что другие кара­
ульные начальники равным образом ничего о диктатуре не передавали составу
своих караулов. Опрошенные лица, а в их числе и юнкера, подписавшие заяв­
ление, кроме того, показали, что в училище ни до Государственного совеща­
ния, ни во время его никакой определенной агитации среди юнкеров, равно
как и разъяснений или разговоров с ними на политические темы лицами ко­
мандного состава или преподавательского персонала не велось (ю. ю., под­
писавшие зявление, Зискинд— д. л. 65, Алексеев— д. л. 65 об., Кушманов,
Баскаков — д. л. 66, Васильев — д. л. 66 об., Исиромский — д. л. 67, Коневский —
д. л. 67 об.; кроме того, Колокольцев — д. л. 71 об., Годлевский — д. л. 72 об.,
Сергеев — д. л. 77 об., Добротворский — д. л. 79, Рябков — д. л. 81 об., Крюков —
85 и др.)11- Исключение составлял лишь один преподаватель, неоднократно вы­
сказывавшийся на лекциях весьма резко, вроде того, что «военный министр
А.Ф. Керенский ни к черту не годится» или что «какой-то адвокатишка, ни чер­
та не смысливший в военном деле, осмелился занять пост военного министра».
Как упоминалось уже выше, наряду с сообщенными юнкерами сведениями
об ожидающемся избрании на Московском Государственном совещании воен­
ного диктатора тревогу Временного правительства в равной мере возбуждали
происходившие в пределах Московского военного округа передвижения войск,
повлекшие за собой распоряжение полковника Верховского о полном прекра­
щении всяких передвижений эшелонов казачьих войск в пределах округа. Спро­
шенный в связи с этим бывший начальник штаба Московского военного округа
полковник Рябцев показал следующее111. 13 августа он выезжал на вокзал встре­
тить Верховного главнокомандующего. Сделал это потому, что до него доходи­
ли сведения, что члены Временного правительства находятся в тревоге вслед­
ствие носившихся слухов об агрессивных, будто бы, против него намерениях
Ставки, и вот, желая проверить эти сведения путем личной встречи с лицами,
состоявшими при Ставке, его бывшими сослуживцами, он и поехал на вокзал.
1 Протокол допроса В.А. Рудакова от 20 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 27. Л. 123-124 об.
11 Протоколы допросов перечисленных юнкеров Александровского военного училища
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 62-67.
111 Протокол допроса начальника штаба Московского военного округа К.И. Рябцева от
24 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 177-178. (См. документ №55 —
т. 2).

194

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Торжественная обстановка встречи на полковника Рябцева произвела впечатле­
ние бутафории. Ему казалось, что у кого-то был определенный расчет подчер­
кнуть торжественность встречи генерала Корнилова по сравнению с приемом
членов Временного правительства. Однако в дальнейшем, за время Совеща­
ния, он получил убеждение, что тогда не было со стороны Ставки никакой
опасности переворота, было только известное настроение, при коем возможно
возникновение замыслов о перевороте. Что касается передвижений войск, то
ему действительно представлялась сомнительной цель возбужденного телеграм­
мой генерала Романовского около 9—10 августа вопроса о необходимости пере­
вода в Москву 7-го Сибирского казачьего полка на время Совещания, вслед­
ствие чего он и запротестовал против перевода и полк был остановлен в Кашире
и других местах.
Впоследствии выяснилось, как видно из сведений, представленных Комис­
сии Отделом военных сообщений штаба Московского военного округа (т. III д.
л.1), что большинство из передвигавшихся эшелонов было обычными эшелона­
ми пополнения, а из числа казачьих эшелонов, за исключением уже известного
7-го Сибирского казачьего полка, один шел по июньскому наряду, другой шел
действительно на замену подлежавшего смене полка, а третий, шедший из Киева
через Курск, имел направление на Кавказский фронт.
Спрошенный в качестве свидетеля начальник контрразведывательного отде­
ления штаба Петроградского военного округа Н.Д. Миронов показал следую­
щее". В качестве приват-доцента по кафедре языкознания он осенью 1916 г.
стал читать лекции по санскриту в Петроградском университете. В апреле 1917 г.
он был приглашен в Комиссию по разработке дел бывшего Департамента по­
лиции180. Здесь, разрабатывая агентурные дела, он познакомился с методами
тайного розыска, доведенного в учреждениях бывшего департамента полиции
до виртуозности, и заинтересовался преимущественно делами, связанными со
шпионажем, контрразведкой и особенно делами о шпионаже или работе в ин­
тересах врага под политическим флагом. В половине июня он был привлечен
бывшим министром Переверзевым к организации контрразведывательного от­
дела Министерства юстиции, а с 28 июля был назначен на должность началь­
ника контрразведывательного отделения штаба Петроградского военного окру­
га. Необходимость обоих этих видов контрразведки вызывается тем, что. военная
контрразведка борется исключительно с вражеским шпионажем в чистом виде,
то есть преимущественно коммерческим, между тем «Германия после револю­
ции быстро перестроила свою форму шпионажа, используя некоторые полити­
ческие организации», — свидетель ссылается на «дело Козловского и Ленина»181,
а еще раньше на111 деятельность «Союза вызволения Украины»182.
Так как чины военной контрразведки были слишком мало подготовлены для
такой работы, не разбирались в политических группировках и часто не имели
достаточной решительности, то он и принял на себя эту должность «революци­
онного жандарма». Другой задачей той же контрразведки была «борьба с контр­
революцией или вообще попытками ниспроверждения существующего строя».
Свидетель полагал, что, обладая теоретическими познаниями по методу розыс­
ка, старым опытом конспиративной работы, он может взять на себя подобную
1 Д.л. — дело, лист. Номера дела и листа не указаны.
11 Протокол допроса начальника контрразведывательного отделения штаба Петроградско­
го военного округа Н.Д. Миронова от 19 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 28.
Л. 53-58. (См. документ №43—т. 2).
111 Предлог «на» впечатан над строкой.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

195

обязанность. В контрразведке по Министерству юстиции у него было два по­
мощника, из коих один — прапорщик Афанасьев. Относительно работы у них
было условлено, что действовать они будут только сообща, коллегиально.
Контрразведка эта была утверждена лишь в порядке внутреннего управления
Министерством и чересчур зависела от отношения к делу министра. Последнее
время отделение было обречено на бездействие, особенно при бывшем мини­
стре Зарудном, относившемся к отделению неблагосклонно. Работа сводилась
к негласному наблюдению и информации правительства, самостоятельных же
дознаний почти не производилось. Начиная с августа месяца свидетель стал
получать и выполнять поручения управляющего Военным министерством Са­
винкова и А.Ф. Керенского.
Выступление генерала Корнилова было для Н.Д. Миронова полной неожи­
данностью, и никаких предвестников такового выступления он* раньше не имел.
За несколько дней перед этим свидетель ездил с Савинковым в Ставку для не­
гласного расследования на месте деятельности Союза офицеров, однако попыт­
ки завязать некоторые связи в Ставке среди ее антидемократических элементов
не удались. В августе помощники свидетеля принимали участие в ликвидации
заговора Хитрово183, но сам свидетель стоял от этого дела в стороне, считая его
несерьезным, раздутым, что впоследствии и подтвердилось.
В августе «носились слухи о каких-то контрреволюционных монархических
интригах», причем не оставалась без внимания и Ставка, хотя сам генерал Кор­
нилов не возбуждал сомнений, и лишь Савинков полагал, что окружающие его
могут толкнуть его на авантюру. В тот же период времени поступали сведения о
«Союзе монархистов»184 с Дюсиметьером, Клерже и другими лицами. Направ­
ленное в эту сторону расследование дало результаты довольно скудные, уста­
новить же какую-либо связь «Союза монархистов» со Ставкой не удалось. 27 ав­
густа Н.Д. Миронов, по указаниям Б.В. Савинкова и А.Ф. Керенского, произвел
несколько обысков и арестов лиц, заподозренных в соучастии с генералом Кор­
ниловым. Переписку, отобранную при этом у полковника Дюсиметьера, свиде­
тель представил Комиссии11. Материалы, отобранные у полковника Дюсиметь­
ера, были осмотрены Комиссией. Они составляют всякого рода переписку,
частную и деловую, за несколько лет, начиная с 1905 г., на русском и француз­
ском языках, счета, записные книжки, телеграммы, письма и т.п. Во всех этих
материалах каких-либо следов, указывающих на прикосновенность полковника
Дюсиметьера к выступлению генерала Корнилова против Временного прави­
тельства, не имеется. (Протокол осмотра от 1 октября).
Н.Д. Миронов удостоверяет, что Б.В. Савинков получил от французских офи­
церов сведения, доставленные из Стокгольма, о предстоящем большевистском
выступлении между 1-5 сентября. Позже такие же сведения были доставлены и
в Генеральный штаб заграничной агентурой.
Как видно из показания М.М. Филоненко111, одной из нитей «заговора» гене­
рала Корнилова он считал доложенное ему при отъезде из Могилева явившимся
к нему офицером сведение о том, что он «из числа тех, которые вызваны как
бы для обучения бомбометному делу, но на самом деле с другой целью, кото­
рую Вы ведь знаете, г. комиссар». И об этой нити со своей стороны М.М. Фи­
лоненко довел до сведения А.Ф. Керенского. О той же группе офицеров, вызы1 Слово «он» вписано над строкой.
11 Переписку, изъятую у Л.П. Дюсиметьера, см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 90. Л. 1—352.
111 Показание М.М. Филоненко от 25 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 22.
Л. 3-35 об. (См. документ № 65 — т. 2).

196

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

вавшихся в Ставку для обучения бомбометному делу, 2 сентября сообщил Чрез­
вычайной комиссии прокурор Московской судебной палаты Сталь. Из этого
сообщения видно, что в Москве к нему явился поручик Александров и заявил,
что, явившись в Ставку для обучения бомбометному делу, он убедился, что
ничему их обучать не будут, а предложили ему, как и ряду других офицеров,
выехать в Петроград и явиться к проживающим на частных квартирах в Петро­
граде офицерам и генералам, дабы заготовить там кадры офицеров, могущих
стать во главе войск, которые откажутся поддерживать Правительство. Поручик
Александров объявил при этом две явки: Фонтанка 22, Дюсиметьеру, и Серги­
евская 46, генералу Федорову.
Спрошенный в качестве свидетеля поручик А.В. Александров1 показал сле­
дующее. В Ставку он был командирован командиром полка по телефонограм­
ме для ознакомления с английскими бомбометами и минометами и прибыл в
Ставку 27 августа утром. В тот же день, часов в 12, у генерал-квартирмейстера
заместитель последнего11 обратился к свидетелю и еще к трем неизвестным сви­
детелям с речью приблизительно такого содержания: «В Петрограде готовится
выступление большевиков, страшно сильное... Туда привезено много герман­
ских и австрийских пленных, которых там вооружили... Все это для того, чтобы
кончить войну... Предполагается взорвать там пороховые заводы, а тогда война,
конечно, должна уже кончиться... Ведь заводы те последние... И все это делает­
ся на немецкие деньги... Правительство, надо полагать, тоже в лице некоторых
его членов принадлежит к большевикам... Поэтому оно должно быть реконстру­
ировано... Советы солдатских и рабочих депутатов должны быть распущены...
Генерал Корнилов временно должен быть провозглашен диктатором».
На вопрос свидетеля, останется ли во Временном правительстве Керенский,
дававший объяснения капитан Генерального штаба ответил, что Керенский,
вероятно, будет сохранен в правительстве. В заключение капитан Генерально­
го штаба предложил свидетелю и трем офицерам ехать в Петроград, чтобы там
руководить несколькими солдатами, предупреждать во время выступления боль­
шевиков избиение жителей, предупреждать взрывы пороховых и других заводов
и взрывы мостов. Говорил еще капитан, что большевики решили вырезать офи­
церов и интеллигенцию, что Керенский должен был приехать в Ставку и не
приехал или потому, что за ним следят, или что он уже арестован; что прави­
тельство находится под давлением Советов солдатских и рабочих депутатов, ко­
торые настроены большевистски. Капитан вообще обвинял правительство в
бездействии власти, в том, что возле него возникла большевистская организа­
ция, и только из Ставки о том предупредили правительство и приняли меры к
поражению большевиков. Мотивы показались свидетелю убедительными, и он
решил ехать в Петроград. Выехал он 28 августа утром. В Орше появились слу­
хи, что поезд может не дойти до Петрограда, так как разобран путь. Ввиду этих
слухов свидетель решил ехать через Москву. Дорогой он узнал о разрыве генера­
ла Корнилова с Временным правительством и с А.Ф. Керенским и в Петроград
не поехал, а в Москве сделал упомянутое заявление. Подобно свидетелю, вновь
появлявшиеся офицеры подходили группами к капитану Генерального штаба, и
он обращался к ним, очевидно, с одной и той же речью. Это свидетель понял,
беседуя потом с другими офицерами о событиях, которые должны были разыг1 В тексте ошибочно — «Л В. Александров». Протокол допроса поручика 248-го пехотного
Славяно-сербского полка А.В, Александрова от 1 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1.
Д. 27. Л. 33-34. (См. документ № 108 — т. 2).
11 Слово «последнего» впечатано над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

197

раться в Петрограде, куда они все ехали, чтобы спасти Россию от большевиков
и немцев. Свидетелю в Петрограде указали два адреса, куда он должен был
явиться за инструкциями. Это: «1) Фонтанка 22, полковнику (имени свидетель
не помнит) и 2) Сергиевская, генерал-майору Федорову».
Ввиду неполноты сведений о задачах и целях, для осуществления коих вы­
зывались офицеры на бомбометные курсы в Ставку, а затем были отправлены в
Петроград, заключающихся как в показании М.М. Филоненко, так и в объяс­
нениях поручика Александрова, Чрезвычайная комиссия приняла меры к осве­
щению этого обстоятельства с возможной полнотой.
Ею была осмотрена книга для записи офицеров, приезжавших в Ставку, веду­
щаяся в Управлении коменданта Главной квартиры, и всех записанных в книгу
в качестве лиц, приехавших «для изучения бомбометов и минометов», Комис­
сия подвергла подробному допросу в порядке особых поручений. Наряду с по­
лученными таким образом ответами Комиссия располагает представленными ей
комиссаром Временного правительства армий Западного фронта и полковником
Коротковым1, бывшим «уполномоченным для организации гарнизона на стан­
ции Орша и наблюдения за передвижением войск», показаниями тех офице­
ров, равным образом командировавшихся в Ставку для изучения бомбометов и
минометов, которые были допрошены или по требованию упомянутого комис­
сара, или полковника Короткова, задерживавшего на станции Орша, начиная
с 30 августа, всех офицеров, выезжавших из Могилева.
В общем, Комиссия располагает показаниями 38 офицеров11, сущность коих
сводится к следующему.
Все офицеры командировывались по распоряжению своего начальства с оп­
ределенной целью для изучения английских бомбометов и минометов. Прибы­
вали они в Ставку в течение 26, 27, 28 и 29 августа. Обращавшиеся в Могилеве
прямо к коменданту Главной квартиры направлялись за получением указаний
в отдел генерал-квартирмейстера к полковнику Пронину, обращавшиеся же
первоначально к дежурному генералу ошибочно направлялись оттуда в Главное
полевое артиллерийское управление и лишь затем попадали в генерал-квартирмейстерскую часть.
Разъяснения офицерам о цели прибытия давались подполковником Прони­
ным и капитаном Роженко. Но, кроме этих двух лиц, в некоторых случаях при­
соединялись к собеседовавшим также с некоторыми объяснениями «какой-то
полковник с Георгиевским Крестом», «какой-то штабс-ротмистр» и «какой-то
подпоручик». Более точно эти офицеры ни в одном из показаний не названы.
Во всяком случае их участие в разъяснениях носило случайный характер, и сте­
пень такового участия незначительна. Разъяснения давались по мере прибытия
офицеров, по группам, и происходили или в помещении генерал-квартирмейстерской части, или в штабных вагонах на станции, где некоторым офицерам
было отведено место для ночлега. Немногие офицеры непосредственных разъяс­
нений подполковника Пронина и капитана Роженко не слышали и узнавали о
них от своих товарищей. Никакого секрета из самого акта разъяснений давав­
шими таковые не делалось: так, разговоры в генерал-квартирмейстерской части
велись в проходной комнате, через которую проходили не только офицеры и
1 Протоколы допросов, представленные комиссаром Западного фронта и полковником
А.И. Коротковым, см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 60-62.
11 Показания, снятые командирами полков, представители которых направлялись для изу­
чения английских бомбометов в Ставку в г. Могилев, см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21.
(См. также комментарии № 107, 166 — т. 2; см. документы № 110-116 — т. 2).

198

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

солдаты, но и посторонние, кое-кто из офицеров запомнил проходившего сту­
дента. В полном противоречии с изложенным находится показание прапорщи­
ка Филатова1. Он характеризует беседу в вагоне следующим образом: «Всматри­
ваясь в окружающих офицеров, я видел, что среди нас есть немало офицеров,
далеко не окопных бомбометчиков, было видно, что это штабные офицеры,
пронизывающие взглядами попавшуюся публику, учитывали каждое слово,
сказанное прибывшими офицерами, переглядывались».
Объясняя, почему он дал11 согласие поехать в Петроград, прапорщик Филатов
указывает, что «другого выхода не было, кругом вагонов стояли офицеры Шта­
ба группами, а дальше солдаты Туземной дивизии, зорко посматривавшие кру­
гом». Место службы прапорщика Филатова в протоколе его допроса не обозна­
чено. Судя по показанию другого офицера, оказавшегося случайно компаньоном
прапорщика Филатова, можно предположить, что последний принадлежит к
19-му Плевненскому полку. Компаньон прапорщика Филатова, подобно всем
другим офицерам, обстановки разговора в вагоне, изложенной в показании
прапорщика Филатова, не подтвердил.
Самое содержание разъяснений, дававшихся подполковником Прониным и
капитаном Роженко, в главных чертах таково. Занятия с бомбометами и мино­
метами временно откладываются ввиду наступивших событий государственной
важности. В Петрограде обнаружен заговор большевиков, которые хотят устро­
ить восстание темных масс, арестовать Временное правительство, вырезать офи­
церов и интеллегенцию, захватить власть в свои руки, объявить диктатуру про­
летариата и затем, с распространением их влияния, открыть фронт и заключить
сепаратный мир с Германией. Ввиду столь грозных обстоятельств генерал Кор­
нилов обращается к данной группе офицеров с просьбой прийти ему на помощь
и, отправившись в Петроград, своим содействием смягчить ужасы надвигающе­
гося бедствия. Практически офицерам придется охранять мосты, телеграфы,
банки, словом, общественные и государственые учреждения, для чего каждому
из них будет дано под команду человек 5—10 юнкеров и солдат не из числа
большевиков. Для более активной борьбы генералом Корниловым посылаются
в Петроград войска, и если они будут введены в Петроград, придется действо­
вать и офицерам. Обращение генерала Корнилова обязательной силы не имеет,
ничьей воли не насилует, и каждый на него должен ответить так, как ему под­
скажет добрая воля и внутреннее убеждение. По поводу изложенных разъясне­
ний со стороны некоторых офицеров было задано несколько вопросов, главным
образом, известно ли это Керенскому и как ко всему этому относится Времен­
ное правительство. На эти вопросы дававшие разъяснения111 отвечали, что гене­
рал Корнилов находится в полном согласии с А.Ф. Керенским и что посылка
войск имеет своим назначением не что иное, как поддержку Временного прави­
тельства, выручку его от большевиков. Обращение от имени генерала Корни­
лова было прямо направлено «к совести каждого офицера как гражданина, ко­
торый должен поддержать и защищать Временное правительство». Вызванным
для изучения бомбометов и минометов офицерам эти объяснения показались
настолько убедительными и не внушающими подозрений, что 27 августа почти
все приняли предложение и в тот же день выехали, получив однообразные пред­
писания отправиться в г. Петроград «для производства испытаний с новыми
1
Оп.
11
111

Показание прапорщика Филатова (не ранее 28 августа 1917 г.) см.: ГА РФ. Ф. 1780.
1. Д. 21. Л. 44, 44 об. (См. документ № 114 — т. 2).
Слово «дал» впечатано над строкой.
Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

199

образцами минометов и бомбометов» и по 150 рублей суточных денег за 10 дней.
На предписаниях исходящего номера не обозначено, подпись генерал-майора
Романовского литографская, а подполковника Пронина — подлинная, от руки.
В деле имеются подлинные предписания поручику Смирнову и подпоручику
Нефедьеву1. Что касается следующих дней, то есть 28 и 29, когда из воззваний
и объявлений стало известно о возникшем конфликте между генералом Корни­
ловым и Временным правительством, большая часть офицеров отказалась ехать
в Петроград: так, 29 августа из 15 человек выразило согласие ехать в Петроград
только 4.
Относительно того, к кому надлежит в Петрограде явиться и от кого получить
указания, свидетели называют полковника Дюсиметьера — Фонтанка, 22, ге­
нерала Федорова — Сергиевская, 46 и Главное управление воздухоплавания.
Отдельные свидетели, кроме того, упоминают, что они должны были явиться
к подполковнику Сидорину, подпоручику Кравченко (без обозначения их места
и рода службы), к коменданту, и что вовсе не надо никуда являться, и что,
начиная со станции Дно, везде будут войска, отправленные к Петрограду, или
что в Петрограде они, то есть офицеры, будут встречены на вокзале и там по­
лучат дальнейшие указания. Ввиду того, что офицеры отправлялись группами в
особых вагонах, многие из них, полагаясь на других, вовсе не знали адресовявок, другие или позабыли, а некоторым их и не сообщали при поспешном
отъезде, говоря «от старшего в вагоне узнаете». Что же касается тех, кому стали
известны адреса явок в Петрограде, то из их показаний представляется неяс­
ным, кто именно сообщал им эти адреса — подполковник Пронин, капитан
Роженко, или те офицеры, кто присоединялся к группам беседующих, или еще
кто-нибудь, и только в трех показаниях таким лицом прямо называется капи­
тан Роженко (штабс-капитан Гогоберидзе, капитан Тарханов и хорунжий Гор­
бунов1), а в четвертом (свидетель поручик Диаковский11) указывается, что ад­
рес, к кому явиться, был дан штабс-ротмистром, который должен был ехать с
офицерами в Петроград.
Все выехавшие офицеры по пути были задержаны: большая часть на станции
Вырица с передовыми эшелонами дикой дивизии, другие — в Витебске, тре­
тьи — в Орше. Доехавшие до Вырицы вступили в разговоры с офицерами дикой
дивизии, и от них могли узнать лишь то, что они также идут с согласия Времен­
ного правительства против большевиков, выступление которых началось слу­
чайно раньше 1 сентября. Ничего больше от этих офицеров «бомбометчики»
узнать не могли. Когда же стали появляться телеграммы, изобличающие гене­
рала Корнилова в мятеже, ряд офицеров, пройдя 40 верст пешком, постара­
лись вернуться в свои части, а остальные последовали участи эшелонов дикой
дивизии.
1 Предписания поручику 291 -го пехотного Трубчевского полка А. Смирнову и подпоручи­
ку 218-го пехотного Горбатовского полка С.С. Нефедьеву от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 82, 97.
11 Протоколы допросов штабс-капитана 114-го Новоторжского пехотного полка Г.Г. Гого­
беридзе от 4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 84. Л. 10, 10 об. (Опубл.:
Революционное движение в России... С. 450-453). (См. документ № 111); командира сапер­
ного батальона 2-го Кавказского инженерного полка капитана Н.Г. Тарханова от 16 октября
1917 г. см.: Там же. Л. 72-75; хорунжего Астраханского казачьего полка полковника Горбуно­
ва от 18 октября 1917 г. см.: Там же. Л. 76—77.
111 Протокол допроса подпоручика 8-го гренадерского Московского полка Диаковского,
15 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 83, 83 об.

200

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Офицеры, отказавшиеся от поездки в Петроград, остались в Могилеве; им
было отведено общежитие в здании женского епархиального училища и 29 авгус­
та предложено, частью через коменданта Главной квартиры, частью через Глав­
ный комитет Союза офицеров, приступить к исполнению обязанностей цензо­
ров на телеграфе, в редакциях и типографиях ввиду объявления города на осадном
положении. При существовании некоторых несовпадений в различных частях
показаний 38 офицеров-свидетелей по двум вопросам разногласие отсутствует
совершенно: во-первых, предложение поехать в Петроград никакими обещания­
ми, в случае принятия его, или угрозами, в случае отказа, не сопровождалось,
и, во-вторых, никаких действий командируемых в Петроград офицеров против
Временного правительства не предполагалось и не обсуждалось.
Из числа 38 показаний офицеров различных частей армии, в главнейших час­
тях совпадающих между собой и изображающих обстоятельства вызова таковых
офицеров в Ставку, а затем командированные в Петроград так, как они изложе­
ны выше, Чрезвычайная комиссия полагает необходимым отметить и некото­
рые особенности, не повторяющиеся в общей массе показаний.
Так, относительно повода вызова в Ставку свидетели: подпоручик Георгиев­
ский, капитан Тарханов и подпоручик Денисенко1 передают слова подполков­
ника Пронина и капитана Роженко следующим образом. Первый: «Занятий
пока не будет, теперь не время для этого, и вы вызваны фиктивно» — относится11
к капитану Роженко; второй: «Командировка с целью обучения бомбометанию —
фикция, вызваны для более важного государственного дела». (Эти слова свиде­
телем приписываются подполковнику Пронину), и третий: «Подполковник Про­
нин заявил, что вызов для изучения бомбометов — фикция», но сюда же при­
шел капитан Роженко и сказал, что «вызвали действительно для изучения
бомбометов, но благодаря таким событиям бомбометы отложили, не до них».
В связи с только что изложенными тремя показаниями надлежит поставить и
показание поручика Чака111, который объяснил, что когда офицерам были розда­
ны предписания, в которых было написано, что они командируются в Петро­
град «для производства испытаний с новыми образцами минометов и бомбоме­
тов», то тогда было разъяснено, что «настоящая цель поездки есть усмирение
большевиков, защита Временного правительства и предупреждение возможных
эксцессов».
Относительно политической позиции, защищать которую придется в Петро­
граде офицерам, можно отметить оттенки в показаниях в зависимости от того,
когда они выслушивали разъяснения капитана Роженко. Получившие разъяс­
нения 28 августа услышали слова о том, что «возник в такое тяжелое время
конфликт между Верховным главнокомандующим и министром-председателем,
и желающие помочь генералу Корнилову должны ехать в Петроград, где они
получат дальнейшие указания» (штабс-капитан Карандашев17), или что «заня­
тия отменили ввиду случившихся в это время трений с Временным правитель1 Протоколы допросов подпоручика 2-го гренадерского Ростовского полка Георгиевского
от 15 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 101, 101 об.; подпоручика 3-го
гренадерского Перновского полка В.С. Денисенко от 31 августа 1917 г. см.: Там же. Л. 60-62
(см. документ № 112 — т. 2) и от 8 сентября 1917 г. см.: Там же. Л. 38-39 об.
11 Слово «относится» впечатано над строкой.
111 Протокол допроса поручика 529-го пехотного Ардатовского полка А.Л. Чаки от 4 сен­
тября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 6.
17 Протокол допроса штабс-капитана 30-го Полтавского пехотного полка В.В. Карандашева от 17 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 51—58.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

201

ством и выступления в Петрограде большевиков» (прапорщик Ткачев1), или,
по изложении в хронологическом порядке всех переговоров генерала Корнилова
как непосредственно с А.Ф. Керенским, так и через В.Н. Львова и Б.В. Савин­
кова, прямое заявление, что «генерал Корнилов ждет поддержки его справед­
ливых требований» (подпоручик Шадрин11). Что касается тех офицеров, кото­
рые получили инструкции от капитана Роженко 29 августа, то в их показаниях
упоминается более реально и определенно о предстоящих задачах: «армии и стране
нужна твердая власть, генерал Корнилов желает создать ее, а для этого нужно
прежде всего произвести чистку (аресты) членов во Временном правительстве,
в котором были лица, действительно работавшие в руку немцев» (подпоручик
Янковский111); «в настоящее время в Петрограде полное безвластие. Генерал
Корнилов решил взять всю военную власть в свои руки и подчинить себе Сове­
ты, ожидая со стороны последних вооруженное сопротивление, генерал Кор­
нилов решил ввести в Петроград верные ему войска» (подпоручик Жуйков17).
Наконец, надлежит отметить из показания штабс-капитана Гогоберидзе, что
«капитан Роженко говорил, что было вызвано из полков разных фронтов более
трех тысяч офицеров в Петроград под различными предлогами», и из показания
поручика Александрова, что «офицеры, командированные в Петроград, долж­
ны были.держать свое назначение в секрете». Тот же свидетель Гогоберидзе при
втором допросе360 показания о «3 тысячах офицеров» не повторил, и обстоятель­
ство это ни в какой степени не находит себе подтверждения ни у одного из
остальных свидетелей, а относительно необходимости офицерам хранить в сек­
рете свою командировку в Петроград имеются объяснения, что это нужно было
скрывать преимущественно от большевиков, против которых и были направле­
ны эти командировки.
Установить точным образом число офицеров, командированных в Петроград,
не представляется возможным, согласно же свидетельским показаниям, можно
предположить, что 26 августа их было отправлено весьма мало, 27 со скорым
поездом выехало 30-40 человек, 28 августа днем было у капитана Роженко
около 40 человек, и вечером около 15, и 29 числа также человек 15. При этом
29 августа из 15 офицеров изъявило согласие выехать в Петроград только четве­
ро, и 28 августа процент согласившихся был также не очень велик.
Спрошенный по данному поводу подполковник Пронин объяснил следую­
щее1. В конце августа при Ставке предполагалось произвести испытание мино­
метов и бомбометов новейших систем. По этому поводу в Ставку приезжал анг­
личанин, который должен был доставить бомбометы, и разговаривал с генералом
1 Показания прапорщика 71-го пехотного Макарьевского полка АП. Ткачева от 14 октяб­
ря 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 48-49.
11 Рапорт подпоручика 178-й отдельной инженерной роты Шадрина начальнику дивизии
от 31 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 35-36 об. (См. документ № 115 —
т. 2).
111 Показание подпоручика 11-го Туркестанского стрелкового полка Янковского от 31 ок­
тября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 32, 32 об. (См. документ № 116 —т. 2).
17 Протокол допроса подпоручика 289-го пехотного Короточкского полка В.П. Жуйкова
от 25 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 29, 29 об.
у Протокол допроса штабс-капитана 114-го пехотного Новсторжского полка Г.Г. Гогобе­
ридзе от 16 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 9-т0 об.
711 Протокол допроса подполковника Генерального штаба В.М. Пронина от 24 сентября
1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 171-172 об., показание В.М. Пронина от 46 сентября 1917 г. см.: Там же. Д. 11. Л. 136-146 об.

202

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Корниловым и Штабом. После этого по приказанию генерал-квартирмейстера
были вызваны с ближайшего Западного фронта офицеры, примерно по одному
от полка. Телеграмму эту скреплял он, подполковник Пронин, и потому, ког­
да офицеры начали прибывать, а именно 26 августа, указания и разъяснения
им давал также он. Впрочем, объяснения эти он давал только один раз, 26, в
вагоне, а затем поручил эту обязанность капитану Роженко. В речи к офице­
рам он говорил о том, что бомбометы еще не доставлены и потому занятий с
ними не будет, а приехавшим офицерам генерал Корнилов предлагает отпра­
виться в Петроград в распоряжение командира 3-го конного корпуса генерала
Крымова для оказания ему поддержки в выполнении возложенной на него зада­
чи — подавления восстания большевиков и Советов. На соответствующие воп­
росы офицеров подполковник Пронин указал, что конный корпус двигается в
Петроград по просьбе Временного правительства, что генерал Корнилов нахо­
дится в полном единении с Правительством, и объяснил, какими печальными
для страны и армии последствиями грозит захват власти большевиками. Офи­
церам, изъявившим согласие отправиться в Петроград, подполковник Пронин
выдал в виде аванса по 150 руб. Расписок он при этом не отбирал, полагая,
что фамилии офицеров известны, так как они являлись к коменданту. В свою
очередь подполковник Пронин деньги получил от генерала Корнилова ввиду
того, что было поздно и нельзя было потребовать денег от казначея. Генерал
Корнилов выдал деньги с тем, чтобы эта денежная операция была впослед­
ствии оформлена документально, что, насколько подполковнику Пронину из­
вестно, сделано не было ввиду наступивших затем событий. Никаких разгово­
ров о выступлении против Временного правительства подполковник Пронин с
офицерами не вел. Говорить о том, что офицеры вызывались лишь под предло­
гом обучения бомбометному делу, а на самом деле для какой-то другой цели,
подполковник Пронин не говорил и не мог говорить, так как действовал от­
крыто, официально и никаких задних мыслей не имел ни тогда, ни теперь.
Он, подполковник Пронин, офицерам предлагал явиться именно к генералу
Крымову либо еще на пути к Петрограду, вернее всего на станции Дно, либо в
самом Петрограде, причем в Петрограде никаких частных адресов не указывал и
думает, что никто другой указывать их не мог.
Капитан Роженко в полной мере подтвердил показание подполковника Про­
нина и со своей стороны добавил1: выдавая офицерам по 150 рублей, он рас­
писок не брал, а фамилии их записывал, причем список фамилий положил на
стол подполковнику Пронину, но от него слышал впоследствии, что тот этого
списка не видел. Указывая офицерам, куда они должны явиться, капитан Ро­
женко говорил, что со станции Дно до Петрограда будут казачьи части отряда
Крымова. Никаких частных адресов он в Петрограде не давал. Фамилию Дюсиметьера в связи с этим делом услышал в первый раз от генерала Алексеева,
говорившего по приезде в Ставку об арестах в Петрограде. На Сергиевской 46
помещается бюро Военной лиги185, и там, насколько известно капитану Ро­
женко, живет председатель Лиги инженер генерал Федоров. Знает он об этом
потому, что еще в мае месяце был там в составе Главного комитета Союза
офицеров для обсуждения вопроса о слиянии Союза с Военной лигой. В ту
пору соглашение было достигнуто, но с июня месяца отношения между этими
союзами стали натянутыми.
1 Протокол допроса капитана Генерального штаба В.Е. Роженко от 24 сентября 1917 г.
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1, Д. 29. Л. 169-170 об.; показание В.Е. Роженко от 4-7 сентября
1917 г. см.: Там же. Д. 11. Л. 169-175 об. (См. документ № 53 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

203

Разговаривая с офицерами, капитан Роженко никогда не говорил им, что
они вызваны лишь под предлогом обучения бомбометанию, на самом деле с
другой целью. Наоборот, однажды во время собеседования кто-то из1 пехотных
офицеров сказал: «Когда нас вызывали, то мы почувствовали, что тут что-то не
то», — и капитан Роженко ему ответил, что его предположения напрасны, ко­
мандировка офицеров в Петроград является случайной и обусловлена ходом
событий.
Припоминает капитан Роженко и такой случай. Во время разговора с одной
из групп офицеров в приемной Ставки какой-то офицер выразил желание вер­
нуться в часть. Капитан Роженко на это заметил, что это его частное дело и что
никакого принуждения здесь нет. Тут со стороны некоторых офицеров по адресу
этого офицера было сделано несколько замечаний, возникла пикировка, по
поводу которой капитан Роженко обратился ко всем с просьбой не оказывать
давления и не высказывать своего мнения.
Чрезвычайной комиссией была изъята из делопроизводства генерал-квартирмейстерской части Ставки нижеследующая телеграмма, на основании которой
вызывались офицеры для обучения бомбометному делу: «Наштазап. В конце
текущего месяца в Ставке будут произведены испытания английских минометов
и бомбометов новейших систем под руководством майора английской службы
Финлейстена точка. Для ознакомления с системами бомбометов и минометов в
целях распространения их в войсках наштаверх приказал командировать [в] Став­
ку к 26 августа по три кадровых офицера от пехотной, кавалерийской и казачь­
ей дивизии и по одному офицеру [от] инженерных [частей] от каждого корпуса
точка. Командировка продлится около десяти дней. [№] 11461. Романовский»11.
Телеграмма отправлена срочно 22 августа в 19 час. 30 минут.
По поводу изложенных в этой телеграмме обстоятельств Чрезвычайной комис­
сией был допрошен генерал английской миссии при Штабе Верховного главно­
командующего Чарльз Бартер, который показал111, что еще при генерале Бруси­
лове он предложил вызвать в Могилев офицеров и солдат для присутствования
при опытах минометания из английских минометов. Затем в бытность генерала
Корнилова Верховным главнокомандующим он повторил это предложение, и в
последних числах августа должен был прибыть в Ставку полковник Финлейстен186 и офицеры, подлежавшие обучению.
23 августа полковник Финлейстен приехал в Ставку, но опыты состояться не
могли, так как минометы или бомбы, будучи высланы из Архангельска, где-то
по дороге были задержаны. Приблизительно за неделю до допроса свидетеля
(допрос происходил 27 сентября) он вновь просил генерала-квартирмейстера и
генерала Дитерихса вызвать офицеров и солдат для обучения их минометанию на
начало октября.
Показание генерала Бартера в последней части было подтверждено свидете­
лем генералом Дитерихсом17.
1 Предлог «из» впечатан над строкой.
11 Телеграмму И.П. Романовского начальнику штаба Западного фронта генерал-лейтенан­
ту Н.Н. Духонину от 22 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 53-54. (Опубл.:
Революционное движение в России... С. 420).
111 Показания генерала английской миссии Ч. Бартера от 27 сентября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 224, 224 об.
17 Протокол допроса генерал-майора М.К. Дитерихса от 28 сентября 1917 г. см.: ГА РФ
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 226, 226 об. (См. документ № 18 —т. 2); от 31 августа — 1 сентября
1917 г. см.: Там же. Л. 241-248. (См. документ № 17 — т. 2).

204

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

По делу был допрошен упоминающийся в показаниях офицеров-бомбометчиков генерал Федоров, который показал1, что он состоял председателем Главно­
го совета Военной лиги, помещавшегося на Сергиевской улице в доме № 46.
Цель этой лиги — оказание всемерной помощи по восстановлению боеспо­
собности Русской армии, безусловно отвергая при этом какую бы то ни было
политическую работу.
В конце июля генерал Федоров подал письменное заявление в Главный со­
вет о сложении с себя полномочий председателя и затем в 20-х числах августа о
том же заявил устно на заседании этого Совета.
Военная лига была в контакте с Союзом офицеров армии и флота, причем
при Военной лиге в Петрограде был сформирован Петроградский отдел Союза
офицеров. Этот отдел был только что сформирован для развития подразделе­
ний Союза офицеров армии и флота в частях Петроградского гарнизона. Это
было в конце июля 1917 г. От имени Отдела были посланы во все части плака­
ты о том, что при Военной лиге сформирован Отдел Союза офицеров с указа­
нием условий вступления в члены. Ответы были получены только от Морского
корпуса и от Медицинской академии. Главный комитет Союза офицеров в ав­
густе месяце просил Военную лигу устроить при Петроградском отделе Союза
офицеров общежитие для приезжающих офицеров. На этом основании помеще­
ние стали подыскивать, но реального еще ничего не было сделано. Лично гене­
рал Федоров ни с кем из Главного комитета никаких переговоров или перепис­
ки по поводу командирования офицеров не имел. О конфликте между генералом
Корниловым и Временным правительством узнал только из газет 28 августа.
Никто из офицеров к нему не приезжал. Полковника Дюсиметьера генерал
Федоров знает только поверхностно. Капитан Роженко, так же как полковники
Сидорин и Новосильцев и хорунжий Кравченко, — приезжали в июле месяце
для установления контакта между Союзом офицеров [и] Военной лиги11. С Ро­
женко после этого генерал Федоров больше не виделся, но переписывался с
ним по поводу добровольческих организаций; с полковником Новосильцевым
генерал Федоров виделся еще раз 15 июля в кабинете военного министра, а с
Сидориным и Кравченко — один раз в начале августа. Были ли они в конце
августа в Петрограде, генералу Федорову неизвестно. Следственной властью
был произведен у генерала Федорова обыск, причем при осмотре всех бумаг
оказалось, что они по содержанию своему никакого значения для настоящего
дела не имеют111.
Как упоминалось выше, бывшим управляющим Военным министерством
Б.В. Савинковым было установлено наблюдение контрразведки за В.С. Завойко
на том основании, что он ходатайствовал за Кюрца, подозревавшегося в гер­
манском шпионстве. Личность Кюрца выясняется из показания А.В. Палибина1У, состоявшего в прикомандировании к контрразведывательному отделению
штаба Юго-Западного фронта (д. л. 114 и следственный] т[ом] суд[ебного] сле­
дователя] Коренкова). До войны Кюрц вращался в Петрограде в высшем обще1 Протокол допроса военного инженера генерал-майора И.И. Федорова от 12 сентября
1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 165-166.
11 Так в тексте.
111 Протокол осмотра бумаг, изъятых у генерал-майора И.И. Федорова, от 12 сентября
1917 г. и их опись см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 161-164.
17 Показание бывшего служащего обер-прокурорского стола в 1-м Департаменте Прави­
тельствующего Сената А.В. Палибина от 13 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 27. Л. 114-119.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

205

стве и называл себя корреспондентом Matin1 и представителем187, вместе с тем
он был преподавателем французского языка в одном из кадетских корпусов в
Петрограде. Во время войны Кюрц поступил на службу в контрразведку и, уст­
роив в Бухаресте центр нашей заграничной контрразведки, давал отличные све­
дения о немецком шпионстве, причем сведения его касались обычно самого
главного. Чтобы добывать такие точные сведения, по мнению свидетеля, необхо­
димо быть «двойником», то есть работать на обе стороны, и потому он «убеж­
ден», что Кюрц был двойником. Но так как он оплачивался нами громадными
суммами, то нам он давал отличные сведения, а противнику о нас — второстепен­
ные. Немцы знали о существовании Кюрца и прилагали все усилия при Румын­
ском правительстве, чтобы удалить Кюрца из-за границы и разрушить его орга­
низацию. Немцы добились своего: по приказанию из Петрограда, кажется, в
мае 1916 г., Кюрц был отозван и доставлен в Петроград, причем офицер, отво­
зивший Кюрца в Петроград, говорил свидетелю, что все отказывались и нельзя
было установить, по чьему же наконец приказанию был Кюрц арестован Matin
и вынут, так сказать, из центральной организации. Последная распалась, а с
ней пропала и вся наша заграничная агентура, которая и до самого последнего
времени не может быть восстановлена. Свидетелю известно, что до войны Кюрц,
бывая в обществе, называл Завойко своим другом. Что же касается Завойко, то
он к контрразведке отношения не имел и по делам ее не проходил.
Выясняя вопрос о том, существовал ли в действительности заговор, возглав­
лявшийся генералом Корниловым и направленный против Временного прави­
тельства, Чрезвычайная комиссия допросила по этому поводу бывшего мини­
стра юстиции А.С. Зарудного11, причем оказалось, что никаких других данных,
кроме изложенных с его слов выше, ему известно не было. В частности, ниче­
го ему не было известно и от Миронова, являвшегося начальником специаль­
ной контрразведки при Министерстве юстиции, хотя от названного Миронова
он слышал, что последний в августе был занят исполнением поручений А.Ф. Ке­
ренского по каким-то розыскам. Дело о заговоре, по которому обвиняется фрей­
лина Хитрово, насколько известно А.С. Зарудному, не имеет к делу Корнилова
никакого отношения.
Бывший министр труда М.И. Скобелев111 показал, что в день доклада Времен­
ному правительству об ультимативном требовании генерала Корнилова А.Ф. Ке­
ренский говорил министрам, что он уже ранее чувствовал, что здесь неладно,
что теперь это вскрылось, но никаких конкретных данных о существовании за­
говора до этого момента он не сообщал.
По показанию бывшего министра Н.В. Некрасова17, существование загово­
ра подтверждалось главным образом посылкой Туземной дивизии, назначением,
вопреки уговору, генерала Крымова и всей предыдущей политикой Ставки в
отношении Временного правительства. Так, отдельные факты, которым раньше
не придавалось значения, приобретали теперь особый смысл. Таким фактом,
1 Слово «МаИп» вписано от руки.
11 Показание министра юстиции А.С. Зарудного от 18 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 28. Л. 51-52 об. (Частично опубл.: Революционное движение в России... С. 444445). (См. документ № 23 — т. 2).
111 Протокол допроса министра труда М.И. Скобелева от 9 октября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 8. Л. 1-2. (См. документ №62 — т. 2).
17 Протокол допроса финляндского генерал-губернатора Н.В. Некрасова от 2 октября 1917 г.
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 11-15 (см. документ № 45 —т. 2); от 15 сентября 1917 г.
см.: Там же. Л. 1-5 об. (см. документ № 44 — т. 2).

206

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

например, являлась телеграмма генерала Корнилова с демонстративной поддерж­
кой требований Союза офицеров. Что касается вызова к Петрограду конного
корпуса, то свидетель показал, что первоначальная мысль о вызове в Петроград
более надежных войск возникла по поводу получавшихся правительством сведе­
ний о большевистском движении. Вопрос этот относился к числу секретных и
обсуждался в закрытом заседании Временного правительства, и по этому воп­
росу особого постановления закрытого заседания и не должно было быть.
Вызов новых войск ни в коем случае не преследовал наступательных целей и
вызывался исключительно ожидавшимся выступлением большевиков, с кото­
рыми, как и вообще со всеми элементами, восставшими против Временного
правительства, ему и приходилось вести борьбу.
Что касается требований генерала Корнилова о мерах поднятия боеспособ­
ности армии, то принципиально признавалось неизбежным пойти им навстречу,
однако надо отметить, что в истории с этими требованиями Б.В. Савинков вел
вместе с М.М. Филоненко свою самостоятельную линию, не совпадающую с
намерениями А.Ф. Керенского и большинства членов Временного правительст­
ва. Достаточно сказать, что вторая записка генерала Корнилова, содержавшая
наиболее неприемлемые требования, была подписана также Филоненко и Са­
винковым, причем по поводу той ее части, которая касалась мероприятий в
тылу, милитаризации железных дорог и промышленности, ген. Корнилов выс­
казывался, что ему важны результаты, а в вопросе о средствах по гражданской
части он не считает себя вполне компетентным. Разговор этот происходил в тот
момент, когда докладная записка об упомянутых мероприятиях ген. Корнило­
вым не была еще подписана, но имела уже подписи Филоненко и Савинкова.
Первыми свидетелями, допрошенными 2 сентября Чрезвычайной комиссией
при первом ее выезде в Могилев, были члены сформировавшегося накануне в
Могилеве Времен[ного] революционного бюро охраны революции188, специаль­
но командированные этим бюро в Комиссию для информации ее.
Свидетель Засорин1 показал, что главную вину ген. Корнилова они видят в
том, что он посягнул по своей воле и инициативе на Временное] правитель­
ство, которое было поддерживаемо революционной демократией.
Из всех его воззваний видно, что он хотел взять всю власть в свои руки в
форме диктатуры. Мнение большинства было то, что он намерен ввести поли­
тический строй по образцу французской республики, который членами Бюро
по охране революции признается неудовлетворительным как строй буржуаз­
ный, меньшинство полагало даже, что он может вернуться к самодержавию,
опираясь на те круги, среди которых теперь обнаружен контрреволюционный
заговор. Осуществить свое намерение ген. Корнилов хотел, безусловно, путем
вооруженного восстания. Так, он ввел в Могилев Корниловский полк и дагес­
танцев. Кроме того, он хотел здесь ссадить артилерию, но та заявила, что под­
держит Врем[енное] правительство, и проехала дальше.
Дагестанцы в городе показывались мало, они несли караульную службу за
городом, Корниловский же полк окарауливал город. Говорили, что где-то рас­
ставлена артиллерия, пулеметы, что в его распоряжении имеются бронированные
автомобили, членам ИК СС и РД сообщали воображаемые места их расположе­
ния, но при проверке — свидетель сам переодевался, ездил, искал и проверял —
все это оказалось вымыслом. Фортификационных работ вокруг Ставки или го1 Протокол допроса рядового 2-й тыловой автомобильной мастерской М.Ф. Засорина и
фельдфебеля 92-го пехотного Печорского полка Н.И. Минина от 2 сентября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 19-22 об. (См. документ № 24 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

207

рода не производилось. Свидетель считал, что на первых порах ген. Корнилов
опирался главным образом на Союз офицеров армии и флота, который он счи­
тал способным на переворот еще со времени Тарнопольского прорыва189, но
конкретных данных для обоснования этого предположения у свидетеля нет.
Было ли ядро заговорщиков вокруг генерала Корнилова, свидетель Засорин
не знает, «глубоко убежден», что такое ядро было, и просит допросить об этом
другого члена Бюро Минина, который об этом может дать обильный материал.
Роль комиссара Филоненко в данном деле, по свидетельству Засорина, пред­
ставляется подозрительной. С самого начала прибытия его в Могилев предста­
вители революционной демократии хотели установить с ним связь, контакт, но
он назначал им официально разные сроки приема и так и не принял, за исклю­
чением одного раза, когда их делегация являлась к нему по специальному пово­
ду — ареста прапорщика Гольмана1. Не принял он и представителя Временного
правительства губернского комиссара Певзнера, добившегося этого приема.
Странным казалось и то, что он, Филоненко, был сначала задержан генералом
Корниловым, а затем как-то неожидан© выехал.
Другой представитель Временного революционного бюро охраны революции
Никита Минин показал, что он специально занимался вопросом о том, какие
части поддерживали генерала Корнилова, где они расположены и как они пред­
полагают защищаться. За последнее время прибыли в Могилев следующие час­
ти: Корниловский ударный полк с пулеметами, два польских легиона без пуле­
метов и еще какой-то небольшой отряд не то дагестанцев, не то ингушей. Из
разговоров с поляками свидетель выяснил, что они ни на одну сторону не пе­
рейдут, а лишь будут поддерживать порядок в городе.
Ингуши стали где-то за городом, и числа их свидетелю установить не уда­
лось. Вместе с ударниками прибыло 8 орудий, но их куда-то двинули по на­
правлению к Орше. 28 августа в Могилев прилетели откуда-то два аэроплана и
29 они кружились над городом, 30 и 31 были там же, но уже не летали.
Первые слухи о назревающих событиях в Ставке и в Могилеве появились
28 августа. Говорили, что Петроград в руках большевиков, что Временного пра­
вительства нет фактически, что туда послан для подавления большевиков корпус
генерала Крымова. По этому поводу для обмена мнениями собрался Исполни­
тельный комитет, и на этом собрании офицеры предлагали резолюцию о сохра­
нении спокойствия. Комитет отчасти верил слухам, а отчасти нет. Последнее,
главным образом, потому, что по настроению в Ставке чувствовалось, что про­
исходит что-то неладное. Офицеры говорили, что план генерала Корнилова —
сформирование диктатуры с участием Керенского и Савинкова. Комитет, од­
нако, не мог принять эту комбинацию, так как считал, что это лишь переход­
ный этап к диктатуре единоличной. Кроме того, они думали, что главная роль
в этом деле принадлежит не генералу Корнилову, а окружающим его генералу
Лукомскому и главным деятелям Исполнительного комитета, каковыми свиде­
тель считает полковника Пронина, подполковника Новосильцева, капитанов
Роженко и Кравченко и прапорщика Иванова. Генералу Лукомскому приписы­
вали главную роль ввиду его благосклонного отношения к идее формирования
отдельных частей из Георгиевских кавалеров, которых предполагалось подчи­
нить особым начальствующим лицам и при помощи этих частей очистить тыл.
В силу каковых соображений и данных свидетель приписывает главную роль в
выступлении генерала Корнилова наряду с генералом Лукомским и наиболее
деятельным членам Исполнительного комитета Союза офицеров, Н. Минин не
1 Об аресте прапорщика Гольмана см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 112-152.

208

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

объяснил. На вопрос о том, чье активное участие в развившихся событиях при­
влекало к себе внимание, свидетель Минин ответил, что он может сказать толь­
ко, что активное участие в событиях принимали полковник Сахаров и капитан
Брагин. По распоряжению первого из них 30 числа должны были печататься
воззвания Офицерского союза, а второй, капитан Брагин, 29 августа сам лич­
но явился в типографию в бюро печати и под угрозой смерти заставил печатать
первое воззвание и телеграмму генерала Корнилова190.
Ввиду того выдающегося служебного положения, которое занимал М.М. Филоненко в Ставке, и исключительной важности, которую имеют для настояще­
го дела его показания, а равно и связи с характеристикой его деятельности со
стороны представителя могилевских демократических организаций Чрезвычай­
ная комиссия предложила А.Ф. Керенскому вопрос о служебной карьере Филоненко. «Филоненко очень мало мне известная личность»1, — ответил А.Ф. Керен­
ский. Савинков также очень плохо его знал до встречи с ним во время операций
на Юго-Западном фронте. В 8-ой армии он проявил во время наступления
большое мужество, действуя не только уговорами, но и фактическим участи­
ем в наступлениях. Там он и сошелся с Савинковым. В последующем, когда
А.Ф. Керенский хотел назначить Верховным комиссаром Савинкова, последний
порекомендовал Филоненко как человека, работавшего уже с генералом Кор­
ниловым и привыкшего к нему. Затем уже, сообразно своей особой черте от­
стаивать преданных ему людей до конца, Савинков каждый раз ставил вопрос о
Филоненко, как о себе лично.
Наконец, Чрезвычайная комиссия не считает возможным не упомянуть о
препровожденном ей дивизионным комитетом запасного броневого автомо­
бильного дивизиона протоколе общего собрания солдат и офицеров 9-го броне­
вого автомобильного дивизиона, явившегося результатом дознания, возбуж­
денного комитетом 28 июля 1917 года сношением за № 195. Содержание
протокола следующее: «Довести до сведения военного министра Керенского,
Совета рабочих и солдатских депутатов и Исполнительного комитета съезда Со­
ветов Р и СД, что вся предыдущая деятельность Филоненко в бытность его
офицером в дивизионе, выражавшаяся в систематическом издевательстве над
соладатами, для которых у него не было иного названия, как «болван», «дурак»
и т.п., в сечении розгами, например, ефрейтора Разина, причем, будучи адъю­
тантом, применял порку без разрешения командира дивизиона, исключитель­
но опираясь на свое положение, что ему никто не смел перечить, в мордобитии,
которым он всегда грозил, и цинично проповедовал, и самом невозможном ос­
корбительном11 отношении к солдатам, на которых он смотрел, как на низшие
существа, а потому, принимая во внимание эту деятельность, считаем, что
Филоненко не может занимать поста комиссара революционного правительст­
ва и что он мог занять его лишь вследствие своей гибкости и приспособляемости
к тем, у кого в настоящее время сила и власть»111.
Помимо упомянутых выше представителей Временного революционного бюро
охраны революции, Чрезвычайная комиссия тогда же опросила председателей
или их заместителей частей войск Могилевского гарнизона: команды писарей
1 Здесь цитируется стенограмма допроса А.Ф. Керенского от 8 октября 1917 г. Стенограм­
му допроса см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 2. Л. 16, 2-75. (Опубл.: Керенский А.Ф. Дело
Корнилова. М., 1918). (См. документ №28—т. 2).
11 Так в тексте.
111 Цитируется протокол общего собрания солдат и офицеров 9-го броневого автомобиль­
ного дивизиона от 28 июля 1917 г. Протокол см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 23. Л. 125.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

209

Ставки, Георгиевского батальона, Текинского и Корниловского ударного пол­
ков. Кроме того, из состава Корниловского полка были опрошены еще четыре
офицера, навлекшие на себя в дни выступления генерала Корнилова обвинение
со стороны полка в измене как генералу Корнилову, так и полку. Показания
одного из этих офицеров прапорщика Путилина сводятся к следующему1. Ос­
новная идея их полка — удар, а не политика, и о политике у них мало говорят.
После последних боев их полк укомплектовывался в Проскурове. Укомплекто­
вание не было еще окончено, когда их повезли на Север в район Нарвы для
боевых операций. Об этом был отдан приказ. По пути на север в Могилеве их
высадили, кто говорил, что для окончания укомплектования, а некоторые го­
ворили, что для смотра генерала Корнилова. На следующий день на смотру как
им, так и Георгиевскому батальону генерал Корнилов сказал, что Временное
правительство ему предлагает сдать должность, но что заместить его некому,
поэтому он остается на посту и приглашает Временное правительство приехать к
нему. Относительно причин требования Временного правительства сдать долж­
ность он сказал приблизительно то, что потом было изложено в воззвании его
«По линиям железных дорог»11. Затем он спрашивал, готовы ли они его поддер­
жать, в ответ на что кричали «ура».
Свидетель категорически заявляет, что для их полка это было полной неожи­
данностью. До этого момента ни командир полка, ни офицеры, ни солдаты не
говорили, что целью их прихода могла быть поддержка чего-либо подобного.
После смотра все разошлись и стали нести патрульную службу в городе и на
вокзале. Пулеметов у них 24, и они оставались на своих местах, никуда их ни за
город, ни на крыши домов и церквей не вывозили и не ставили. Во время
несения караульной службы патрули арестовывали как жителей города, так и
солдат проезжавших и тех111, кто пытался агитировать в пользу Временного пра­
вительства или, например, срывал воззвания генерала Корнилова. Кровопро­
литий при этом не было, не было, насколько знает свидетель, и насилий.
Первые дни настроение у офицеров и солдат было всецело в пользу генерала
Корнилова, верилось в безупречную честность и доблесть его и в то, что на пло­
хое он не поведет. 30, с получением газет, у солдат и у офицеров, собственно,
мало осведомленных о положении вещей, появилось сомнение относительно
войск, посланных к Петрограду. Командир полка, вообще все эти дни почти
ничего не говоривший о событиях ни офицерам, ни соладатам по поводу по­
сылки войск, сказал, что он полка против своих не поведет и что генерал Кор­
нилов войск против своих также не посылал и не пошлет. В этот день свидетель
в числе пяти офицеров через товарища председателя полкового комитета собрал
полковое собрание, и на нем решили осветить события. Начали с чтения газет.
На собрании под влиянием газет настроение стало меняться против генерала
Корнилова, но когда пришел командир полка и сообщил, что Временное пра­
вительство соглашается на предложение генерала Корнилова, что он остается
Верховным главнокомандующим и что в Ставку для переговоров едет генерал
Алексеев, настроение снова повернулось в пользу генерала Корнилова, а офи­
церов, собравших собрание, сочли за изменников полку и генералу Корнило1 Протокол допроса прапорщика Корниловского ударного полка Н.М. Путилина от 4 сен­
тября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 50, 50 об. (См. документ №48—т. 2).
11 Здесь имеется в виду телеграмма генерала Л.Г. Корнилова по линиям железных дорог,
начальствующим лицам и другим комитетам от 27 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 38. Опубл.: Революционное движение в России... С. 454-455.
111 Слова «и тех» впечатаны над строкой.

210

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ву. Двое из пяти офицеров, Горбацевич и Колоколов, тут же на собрании зая­
вили, что они за Временное правительство, что вызвало сильный шум, хотели
их арестовать, кричали «бей!», когда они уходили, три же остальных о том же
самом заявили командиру полка после собрания, причем свидетель вместе с
тем просил отчислить его от полка. Этих четверых офицеров, как оставшихся в
полку, арестовали, а свидетелю предложили оставить помещение полка. Он о
происшедшем сообщил командиру Георгиевского батальона, заместителю вер­
ховного комиссара и в Исполнительный комитет, прося их позаботиться о това­
рищах и агитировать среди солдат в пользу Временного правительства. Насколь­
ко свидетель наблюдал за событиями, в Могилеве все только исполняли
приказания генерала Корнилова, а какой-нибудь организации не было, по край­
ней мере ничем она не проявлялась.
Трое других из числа пяти офицеров Корниловского полка, упоминавшихся в
показании прапорщика Путилина, а именно: прапорщики Горбацевич, Коло­
колов и Яковенко в дополнение к показанию прапорщика Путилина показали
следующее1. Полк их выехал из Проскурова 24 августа, а прибыл в Могилев в
10 или И часов утра 27. Остановка и высадка полка была для всех совершенно
неожиданной, так как было известно, что полк едет на Северный фронт.
Прапорщик Яковенко в тот же день узнал от своего ротного командира, со
слов командира полка, что генерал Корнилов будет диктатором. Сам ли Корни­
лов объявил себя диктатором или это сделало правительство, свидетелю не ска­
зал, а он не спрашивал. В тот же день командир полка предупреждал офицеров,
чтобы они были при ротах, так как назревают события чрезвычайной важности
и их могут потребовать каждую минуту. Ночью в общей офицерской спальне
прапорщик Горбацевич слышал много таких разговоров, что «правительство сюда
приедет и будет арестовано», явно недоброжелательно говорилось о комитетах и
комиссарах и других революционных органах. Наутро прапорщик Горбацевич
вместе с прапорщиком Колоколовым отправились к губернскому комиссару и,
за его отсутствием, помощнику его сообщили о слышанном для принятия ка­
ких-нибудь мер. В свою очередь от помощника комиссара они узнали почти
буквально следующее: «Комисар Филоненко был арестован, продержался всю
ночь до утра под арестом, приблизительно к пяти часам был выпущен, затем
опять его задержали уже на станции, и теперь он уехал в товарном вагоне».
30 августа председатель полкового комитета сначала отказал11 собрать полковое
собрание ввиду объявленного в городе осадного положения, но затем по настоя­
нию товарища председателя подпоручика Кондратьева собрание было созвано.
На собрании прапорщик Горбацевич сам просил, чтобы его арестовали. Прапор­
щик Колоколов, кроме того, добавил, что около 3 час. ночи на 28 августа началь­
ник пулеметной команды был вызван к помощнику командира полка, который
сказал, что около 3 час. готовится покушение на генерала Корнилова и что
полк должен принять на себя его охрану, и еще сообщил, что готовятся события
величайшей важности. Ввиду этого команда выставила у себя во дворе дежур­
ный пулеметный взвод, а одна какая-то рота была отправлена для охраны Ставки.
Представителем полкового комитета Корниловского ударного полка Чрезвы­
чайной комиссией был допрошен за отсутствием председателя товарищ председа1 Протокол допроса В.П. Полчанинова, прапорщиков Корниловского ударного полка
С.И. Горбацевича и Н.Е. Колоколова от 6 сентября см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 151—
154; протокол допроса прапорщика Корниловского полка П.М. Яковенко от 6 сентября см.:
Там же. Л. 158-159 об. (См. документ № 66 — т. 2).
11 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

211

теля, упоминавшийся выше подпоручик Кондратьев. Он показал следующее1.
В конце августа полк его делегировал в Петроград для выяснения того, что из
себя представляет Всероссийский совет солдатских и рабочих депутатов и каково
его отношение к фронту и армии. Свидетель побывал на заседаниях и Петро­
градского Совета и ЦИК, просил предоставить ему слово, но ни в том, ни в
другом слова ему не дали, а из частных бесед он вынес впечатление, что эти
советы и комитеты не нуждаются в голосе фронта. Вернулся подпоручик Конд­
ратьев в полк как раз в день прибытия его в Могилев. На следующий день был
смотр, а после него стали нести усиленную караульную службу в городе и на
вокзале. На смотру генерал Корнилов говорил тихо, объяснил, что он решил
не подчиняться Временному правительству, потому что оно не пошло навстречу
сформированию твердой власти. Поддержки он не просил, но обратился три
раза с каким-то вопросом к георгиевцам, те недружно отвечали «так точно», и
вместе с ним ответили и ударники. Настроение в полку было твердое за генерала
Корнилова, командир полка постоянно говорил, что генерал Корнилов граж­
данской войны не допустит и все окончится дипломатическим путем, но посте­
пенно местный Совет солдатских и рабочих депутатов и, может быть, какиенибудь другие организации стали вносить в полк разруху, солдаты стали ходить
куда-то за город на собрания. Появились беглецы, просившие об отчислении
их от полка. За генерала Корнилова в полку агитировал он, свидетель подпору­
чик Кондратьев. Он находил и находит необходимость в твердой власти, за
которую только и боролся генерал Корнилов. Свидетель слышал от командира
полка, что если будет сформирована твердая власть, то он готов уйти со своего
поста. Все это свидетель говорил солдатам и призывал их к спокойствию. О
своей поездке в Петроград свидетель делал доклад в батальонах полка, причем
высказывался как противник Петроградского Совета солдатских и рабочих депу­
татов в том составе, в каком он его узнал.
Ни на какое вооруженное восстание, по наблюдениям подпоручика Кондра­
тьева и его понятиям, генерал Корнилов не готовился и своего полка к этому не
призывал. Полк знал генерала Корнилова и верил ему, был готов исполнять
его приказания, но, однако, вера эта имела границу: если бы генерал Корни­
лов послал их на гражданскую войну, полк этого приказания не исполнил бы.
Никакого заговора в полку не было, и свидетель о нем и понятия не имеет.
Выше называвшиеся четыре офицера: прапорщики Горбацевич, Колоколов и
др. в полку находятся под бойкотом, но не за то, что 30 августа на общем со­
брании объявили себя сторонниками Временного правительства, но за то, что,
почувствовав, что курс генерала Корнилова падает, они тайно от полка пошли к
губернскому комиссару и сообщили ему о настроении полка и чуть ли не послали
Временному правительству телеграмму о том, что корниловцы идут против них.
На своем аресте 30 августа эти офицеры сами настаивали, командир полка
не хотел этого делать, но требование солдат было категорично, и они были
арестованы.
Председатель батальонного комитета Георгиевского батальона штабс-капитан
Макас показал11, что на смотру генерала Корнилова он не был, но со слов дру­
гих выходило так, что генерал Корнилов как бы искал поддержки своему реше1 Протокол допроса подпоручика Корниловского ударного полка П.Н. Кондратьева от
5 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 11. Л. 81-82 об. (См. документ №30 —
т. 2). 5 сентября было допрошено несколько человек и составлен один общий протокол.
11 Протокол допроса председателя батальонного комитета Георгиевского батальона штабскапитана Макаса от 5 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 11. Л. 80 об. — 84.

212

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

нию и спрашивал ответа у георгиевцев и у ударников. Георгиевны ничего опре­
деленного ему не ответили. В общем надо сказать, что генерала Корнилова, не
касаясь его личности, а как Верховного главнокомандующего, поддерживали.
После смотра стали нести караульную службу и ни к каким боям абсолютно не
готовились. Воззвания генерала Корнилова появились 28 числа, к ним в баталь­
оне отнеслись как-то недоверчиво, но ни на чем это не отразилось и жизнь
протекала вполне нормально. Воззвания указывали на возможность серьезных
последствий, вплоть до гражданской войны, и в связи с этим симпатии к гене­
ралу Корнилову стали отпадать. Это стало еще яснее со времени получения
газет, но так как батальон был занят в сущности обычным делом, несением
караульной службы, то ни в чем себя не проявлял, и жизнь — свидетель это
повторяет — протекала вполне нормально, вплоть до самого приезда генерала
Алексеева. Никаких эксцессов в городе не было. Был арестован один только
солдат их батальона корниловцами, но командир Георгиевского батальона по­
ехал и взял его на поруки. Никакой агитации в батальоне в эти дни ни за пра­
вительство, ни за генерала Корнилова не было. Следов проявления какогонибудь заговора решительно не было. Свидетель убежден, что генерал Корнилов
выступил, надеясь найти поддержку исключительно в общественном мнении.
От Текинского конного полка было запрошено два представителя: председа­
тель полкового комитета ст. унт.-оф. Хаджа Непес Джумиев и секретарь комитета
мл. унт.-оф. Чульба Пир Непесов1. Накануне допроса этих свидетелей, 4 сен­
тября, в Комиссию поступили через Исполнительный комитет местного Совета
солдатских депутатов два письменных заявления солдат того же полка: Арзума­
нова и Морозова11. В своем заявлении Морозов сообщает, что за три дня до
мятежа командир одного из эскадронов штабс-ротмистр Натензон приказал вах­
мистру объявить на поверке всадникам, что свободы теперь нет, а настал ста­
рый режим. Тогда же полк ездил на смотр, на котором генералом Корниловым
были розданы эскадронам по 5 Георгиевских крестов. На второй день мятежа
командиром полка полковником фон Кюгельгеном было приказано вывезти все
пироксилиновые шашки и бомбы, положить их под мост и взорвать в то время,
когда будут через мосты проходить войска Временного правительства; кроме того,
на четырех шоссейных дорогах было поставлено по 1 пулемету. В то же время на
второй день мятежа упомянутый командир эскадрона штабс-ротмистр Натензон
устроил митинги, чтобы все всадники доносили, кто из русских против генера­
ла Корнилова, и те будут преданы смертной казни. Во время мятежа генералом
Корниловым были выданы всему полку «осадные деньги» по 1 рублю в сутки на
каждого с 28 августа по 2 сентября. Русские солдаты от этих денег отказались.
Заявитель Морозов неоднократно повторяет, что он всадников не винит, а ви­
нит их офицеров, «так как они немцы».
Из заявления Арзуманова видно, что «в дни корниловского мятежа» пол­
ковник Текинского полка Григорьев собрал нестроевую команду и объявил, что
необходимо подчиняться всецело распоряжениям генерала Корнилова, а кто не
будет ему подчиняться, того он уберет на тот свет в 24 минуты. При этом
полковник Григорьев ругал площадными словами Временное правительство и
1 Протокол допроса унтер-офицера Текинского конного полка Хаджи Непеса Джулиева и
младшего унтер-офицера Чулбы Пир Непесова от 5 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 11. Л. 79-80 об.
11 Заявление ефрейтора Текинского конного полка А. Арзуманова от 3 сентября 1917 г.
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 77, 77 об.; показание солдата 2-го эскадрона Текинского
полка П. Морозова от 3 сентября см.: Там же. Л. 78, 78 об. (См. документ № 121 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

213

«говорил солдатам совершенно выбить из головы свободу, потому что свободы
нет, а идти в бой, куда прикажут». Арзуманов, так же как и Морозов, заявля­
ет, что в полку у них офицерами «все немцы», натравливающие текинцев-всад­
ников на солдат нестроевой роты, и просит «убрать из полка весь командный
немецкий состав и полковника Григорьева».
При допросе председателя и секретаря полкового комитета Текинского кон­
ного полка Чрезвычайная комиссия имела в виду выяснить как общий ход со­
бытий и участие в нем полка, так и те факты, которые указали в заявлениях
солдаты нестроевой команды.
Хаджа Непес Джумиев и Чульба Пир Непесов согласно показали, что1 26 ав­
густа генерал Корнилов делал им смотр и раздавал Георгиевские кресты. На
смотру о Временном правительстве ничего не говорил. 27 их послали в разъезды
и вокруг города. И при этом им также никто ничего не объяснил, и они ничего
не знали, зачем это и почему. Впервые они узнали о происшествии 28 из разго­
воров с солдатами Георгиевского батальона и ударного полка. Их офицеры не­
сли службу вместе с ними и ничего не говорили. Знали сами офицеры чтонибудь или нет, всадникам неизвестно, но они полагают, что если бы знали,
то непременно бы сказали. Всадники исполняли все приказания. Исполняли и
при царе, исполняли приказания при генерале Корнилове, как теперь (5 сен­
тября) исполняют приказания генерала Алексеева. Вот если бы теперь, когда
генерал Корнилов сдал пост главнокомандующего, он приказал идти против
Временного правительства, то они бы приказания этого не исполнили. Их на­
род темный и знает только исполнять приказания. Полк их пришел в Могилев
в конце июля. В полку у них всадники-текинцы, а нестроевые в обозе — рус­
ские. Первых около 700 человек, русских около 100 человек. Русские после
революции плохо служат, не хотят работать, смеются над всадниками, зачем
они подтягиваются, честь отдают: «На что она», — говорят они. Арзуманов и
Морозов оба служат у них в нестроевой команде. О их заявлении Комиссии они
слышат впервые. Заявление они подали, а вот с полковым комитетом не посо­
ветовались. Если бы им полковник или кто другой что-нибудь плохое сказал,
то они могли и должны были полковому комитету сказать, тогда бы вместе и
заявили. Заговора у них в полку никакого не было, генерал Корнилов им ниче­
го не говорил о том, что пойдет против Временного правительства. Офицеры
об этом тоже ничего не говорили, просто не было разговора ни о том, что не
надо слушаться Временного правительства, ни о какой вражде с солдатами.
Равным образом никогда не говорили они и о том, что у них кто-нибудь теперь
свободу отнимает или что всадники должны доносить на тех русских, кто про­
тив генерала Корнилова. С 28 августа и до приезда генерала Алексеева они охра­
няли, между прочим, и железнодорожный мост. Когда туда поехали, то было
приказано взять и подрывные бомбы. У них в каждом эскадроне имеются такие
бомбы и на войне, на походе всегда бывают с собой. Зачем нужны были в
данном случае бомбы, никто не объяснил, а был такой слух между собой, что
когда нужны они будут, то скажут. В их полку всего два пулемета, из коих
один с самого прихода в Могилев стоит во дворе дома главнокомандующего, а
другой пулемет все время стоял и стоит в полку. Полковник Григорьев 25 лет в
полку служит, очень хороший человек и офицер, таких нет нигде больше. Что
касается других офицеров, то с многими из них они четвертый год с самого
начала войны служат, вместе на позиции ходили и ничего плохого от них не
слыхали и против них никаких заявлений не имеют.
1 Союз «что» впечатан над строкой.

214

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Наконец, Чрезвычайная комиссия допросила председателя и товарища пред­
седателя командного комитета Управления дежурного генерала главковерха ка­
питана Полчанинова1 и ст. писаря Акимова11. Комитет этот избран общим со­
бранием офицеров и солдат, и данный его состав состоял из пяти писарей и
одного офицера.
Капитан Полчанинов впервые о назревающих событиях узнал в день парада,
часа за два до него. Под большим секретом один из офицеров ему сказал, что в
Ставке что-то готовится, что генерал Корнилов, кажется, объявит себя дикта­
тором. Капитан Полчанинов поделился этим сообщением с одним из товари­
щей, но оказалось, что в это время уже многие что-то в этом роде слышали за
завтраком в столовой и теперь говорили, что не стоит верить слухам, пожи­
вем — увидим. Потом часов в 5 свидетель был в качестве зрителя на параде.
Смысл речи генерала Корнилова был такой: Родина на краю гибели; нужна
твердая власть, он эту власть образует, приглашает Керенского и Савинкова
приехать для этого сюда, и что на свободу он не покушается как сын простого
казака. Затем он спросил: «Поддержите ли Вы меня?» Ответили молчанием.
Он снова сказал: «Георгиевны, я вас спрашиваю». Тут и Георгиевны и ударни­
ки громко закричали: «Поддержим! Ура!» На площади была масса народу, там
тоже кричали «ура», бросали шапки, хотя свидетель думает, что речи там не
могли слышать.
После парада возникло много разговоров, причем офицеры в массе высказы­
вали крупное недовольство тем, что генерал Корнилов игнорировал офицер­
ский корпус, не спрашивая их мнения и совета.
Однако работа продолжалась, и никто, по мнению свидетеля, не выделялся
активностью роли ни в пользу генерала Корнилова, ни против него. Никаких
признаков существования заговора или организации какой-нибудь решительно
ни в чем заметно не было. Свидетель111 считает, что толчком для генерала Кор­
нилова послужило отрешение его от Верховного командования.
Стали появляться приказы и воззвания, — проходили они по Управлению 2-го
генерал-квартирмейстера. Настроение повышалось, все нервничали, пытаясь
разгадать, где правда, об этом только и говорилось. Нервничала и команда,
доходило до того, что просили выдать им револьверы, но для кого они были
нужны, было совершенно непонятно, команда же со своей стороны лишь ука­
зывала на свою беззащитность. Нужно сказать, что в общем настроение коман­
ды было против генерала Корнилова. Осуждали генерала Корнилова и многие
офицеры, так как была ясна губительность его шага.
Среди воззваний было воззвание и Главного комитета Союза офицеров17. По
поводу этого воззвания также высказывалось офицерством недовольство за то,
что они выступили, давая повод думать, что они действуют от имени всего
офицерства, тогда как мнение офицеров еще не определилось. В таком тяже1 Протокол допроса и.д. старшего помощника начальника 1-го инженерного отделения
Управления дежурного генерала при Верховном главнокомандующем капитана В.П. Полча­
нинова, прапорщиков Корниловского ударного полка С.И. Горбацевича и Н.Е. Колоколова
от 6 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 151—154.
11 Протокол допроса ст. писаря Управления дежурного Генерального штаба главковерха
Г. Акимова от 7 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 180, 180 об. (См.
документ № 1 — т. 2).
111 Слово «свидетель» впечатано над строкой.
17 Воззвание Главного комитета Союза офицеров армии и флота от 28 августа 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 15. (См. приложение № 8 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

215

лом и напряженном положении все находились до самого приезда генерала Алек­
сеева, которого ждали с большим нетерпением.
Товарищ председателя командного комитета писарь Акимов показал, что он
мог впервые догадаться о событиях 27 угром, когда в окно увидел, что у текин­
цев, живших рядом, вместо обычной мирной картины наблюдается вооруже­
ние, а в городе уже были их патрули. После смотра уже все знали и говорили о
событиях. Среди писарей некоторые радовались, большинство молчало, настро­
ение было нервное. Среди офицеров большинство радовалось, говорили, что
теперь будет порядок. Но приходилось слышать среди офицеров и недовольство
тем, что их не посвятили в события, что генерал Корнилов с ними не совещал­
ся, а отвечать придется всем. Настроение с течением времени становилось все
более нервным, так как говорилось, что придет артиллерия и обстреляет Моги­
лев, что будут отбирать подписки, за кого каждый стоит. Свидетель не заме­
чал, чтобы в эти дни кто-нибудь выделялся своей активной ролью, в общем
жизнь текла нормально, занятия шли своим чередом. Признаков какого-нибудь
заговора не наблюдалось.
2 сентября команда обсуждала вопрос о том, кто из офицеров в эти дни
выражал свое сочувствие генералу Корнилову, и составили такой список. Ни­
каких .определенных обвинений этим офицерам не выяснилось, и тогда этот
список уничтожили.
Допрошенные по вопросу о существовании заговора, направленного против
Временного правительства, возглавлявшегося А.Ф. Керенским, генерал Корни­
лов, чины его Штаба, члены Главного комитета Союза офицеров и ряд других
лиц категорически отрицали всякую причастность свою к подобного рода заго­
вору. Мало того, им решительно ничего не известно о существовании такого
рода организации или заговора, а отдельные лица из числа вышеназванных при
этом выражают весьма большое сомнение в его существовании, полагая, что в
противном случае он неминуемо себя обнаружил бы, в особенности в таком
маленьком городе, как Могилев. Для всех для них отставка генерала Корнило­
ва, последовавшая 27 августа, была полной неожиданностью. Неожиданность
эта была тем более необъяснимой, что, как всем было известно, требования
генерала Корнилова о принятии ряда мер, направленных к поднятию боеспо­
собности армии, заявленные им на Московском Государственном совещании1,
принципиально правительством были приняты, а слухи циркулировавшие в
Ставке в связи с приездами Б.В. Савинкова и В.Н. Львова, утверждали о полном
согласии между генералом Корниловым, с одной стороны, и революционными
вождями, каковыми почитались А.Ф. Керенский и Б.В. Савинков, с другой.
Большинство членов Главного комитета Союза офицеров не только не разго­
варивало, но даже и не видало, а если видало, то лишь в офицерской столовой
и высших чинов Ставки, — генералов Корнилова, Лукомского, Романовского и
лиц, близких к генералу Корнилову, — Завойко, Аладьина и бывшего комисса­
ра М.М. Филоненко. Отношение к последнему, М.М. Филоненко, не имевше­
му никаких связей с рядовым офицерством Ставки, было или недоверчивым,
или даже враждебным, а после разыгравшихся событий по его адресу, равно
как и по адресу Савинкова, раздавались клички «провокатор».
Отказ со стороны генерала Корнилова в повиновении Временному прави­
тельству, открыто высказанный 27 августа, по мнению допрошенных лиц, был
1 Выступление генерала Л.Г. Корнилова на Московском Государственном совещании
14 августа 1917 г. см.: Государственное совещание...; М.; Л., 1930. С. 61—66. (Опубл: Рево­
люционное движение в России... С. 364—369).

216

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

вызван отнюдь не требованиями какой-либо противоправительственной органи­
зации, а внезапно сложившимися соответствующим образом обстоятельствами
и сознанием им правоты своего образа действий.
Наконец, Чрезвычайная комиссия полагает целесообразным равным1 обра­
зом отметить, что ряд произведенных ею обысков в помещениях, занимавших­
ся высшими чинами Ставки, Главного комитета Союза офицеров и других за­
подозренных лиц, а равно и в багаже, большом и ручном, принадлежащем
жене генерала Корнилова и одному из его личных адъютантов, каковой обыск
был произведен в вагоне поезда, с которым ехала жена генерала Корнилова,
никаких следов к обнаружению заговора против Временного правительства не
дал11.
Одним из лиц, представивших Комиссии наиболее полные сведения о по­
литическом настроении чинов Ставки и об обстоятельствах, предшествовавших
разрыву генерала Корнилова с Временным правительством, является прапор­
щик В.С. Завойко111, считаемый некоторыми свидетелями вдохновителем «мя­
тежа» генерала Корнилова. Его объяснения заключают в себе следующее. Рево­
люция февраля месяца 1917 г. застала его в Ферганской области, откуда он
прибыл в Петроград 5 апреля. Пребывание вдали от центра дало ему возмож­
ность стать объективным наблюдателем событий, и для него стало ясным, что
истерические выкрики о свободах и революции есть ничто иное, как старые
вопли «шапками закидаем»; в стремлении повести за собой более культурные
страны, указать путь спасения народам, стоящим на деле, а не на словах неиз­
меримо впереди нас, было для свидетеля прямым показателем того же славяно­
фильского самообольщения и бахвальства, столь близких русскому характеру; в
прославлении революции, в неудержимом порыве к словам, к безответственно­
сти и безделью, в потакании хищническим и низменным инстинктам, в отсут­
ствии проявления личного геройства и гражданской доблести, в массовых эго­
изме и подлости; он, В.С. Завойко, угадал, что переживаемая нами эпоха вовсе
не является эпохой великой™ революции, дает в недалеком будущем не уста­
новление демократического уклада внутренней жизни, а восстановление мо­
нархии в виде всеочищающего чуда от ужаса внутренней самой жестокой анар­
хии. И тогда же он поставил себе задачей спасенье свободы, защиту прогресса,
сохранение родины\ Случайная, неожиданная встреча с генералом Корнило­
вым, и выбор был сделан. Он явился к нему и предложил свои услуги и свою
работу в качестве человека, знающего страну почти от края до края, работавше­
го в самых разнообразных условиях в различных областях, имеющего связи и
знакомства во всех слоях и классах общества, искусившегося в политической
деятельности, располагающего словом и способностью письма. Он говорил ге­
нералу, что готов исполнять всякую работу, которую он ему даст, и будет счи­
тать своей главнейшей обязанностью оберегать его от влияния всяких полити­
ческих течений, представители которых будут стремиться привлечь его в свои
ряды, но что его задача — стоять выше каких-либо партий и во что бы то ни
1 Слово «равным» вписано над строкой.
11 Об обысках в Союзе офицеров армии и флота, в помещениях, занимаемых высшими
чинами Ставки, генералом Л.Г. Корниловым и его женой, см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11.
Л. 23, 24, 27.
111 Показание ординарца генерала Л.Г. Корнилова В.С. Завойко от 6 октября 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 13. Л. 1-135. (См. документ № 22-т. 2).
™ Слово «великой» вписано над строкой.
у Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

217

стало объединить всю страну во имя одной великой цели спасения родины от
внешнего врага и от восстановления монархии. Предложение было принято, и
В.С. Завойко был назначен ординарцем генерала Корнилова.
До этого момента В.С. Завойко был на государственной службе с 1895 по
1898 год в качестве причисленного к Парижскому и Лондонскому посольствам и
с 1901 по 1907 г. — в должности Гайсинского уездного предводителя дворянства
и председателя уездной земской управы. В последующее время он системати­
чески отказывался от всех делавшихся ему предложений государственной служ­
бы до выдающихся постов включительно и предпочел пойти работать в про­
мышленности, где в нефтяной отрасли в самый краткий срок занял одно из
первых мест.
Свидетель указывает, что как в прошлом он не преследовал никаких личных
целей карьеры или обогащения, так не ставил их и в настоящее время, значи­
тельно менее благоприятное для их осуществления. В Петрограде в качестве
ординарца В.С. Завойко не нес никаких определенных обязанностей и лишь из­
редка являлся вечером к генералу Корнилову поговорить и изложить ему свои
точки зрения, и при этом постоянно говорил, что в Петрограде генералу не
место, что ему надлежит быть на фронте, во главе армии.
Обстоятельства сложились так, что генерал Корнилов был назначен коман­
дующим VIII армией, куда и отбыл в конце апреля месяца. В.С. Завойко в
армию прибыл через месяц. Здесь с первых же дней приезда из разговоров с
генералом Корниловым выяснилось, что прибытие последнего на фронт было
встречено недружелюбно со стороны высшего командного состава. Генерал
Корнилов был противником того плана июньского наступления, который был
выработан генералами Брусиловым и Гутором совместно с Керенским.
Восьмая армия генерала Корнилова 25 июня приняла участие в наступле­
нии, имела сначала большой успех, а затем, за отсутствием поддержки, была
вынуждена к отступлению. Генерал Корнилов был в отчаянии, он предвидел
грядущую катастрофу. Тогда В.С. Завойко предложил немедленно поехать в г. Ка­
менец-Подольск к комиссару фронта Б.В. Савинкову и изложить ему все по­
ложение. Генерал Корнилов одобрил эту мысль и командировал вместе с За­
войко для стратегических объяснений полковника Голицына. По прибытии в
Каменец-Подольск В.С. Завойко и полковник Голицын немедленно, в гости­
нице за обедом, изложили все обстоятельства сперва М.М. Филоненко, а затем
и Б.В. Савинкову. Результатом этой беседы было собрание председателей всех
армейских комитетов Юго-Западного фронта, всех комиссаров и посылка этим
собранием телеграммы военному министру, Верховному главнокомандующему
с требованием о назначении генерала Корнилова главнокомандующим фрон­
том. На второй день после возвращения В.С. Завойко из Каменец-Подольска в
штаб VIII армии генерал Корнилов был вызван в Ходыков-Великий на свида­
ние с Верховным главнокомандующим. Уже при проезде генерала Корнилова в
Ходыков на шоссе наблюдалась жизнь несколько напряженного характера, хотя
отступление 8-ой армии еще не началось. В Ходыкове выяснилось, что гене­
рал Корнилов назначается главнокомандующим Юго-Западным фронтом, а
М.М. Филоненко угрожает увольнение за его вмешательство в оперативные де­
ла. Генерал Корнилов вернулся в штаб армии, сдал должность командующего
VIII армией генералу Черемисову и выехал в Каменец-Подольск. Генерал Кор­
нилов был тяжело задумчив и мрачен и выражал сожаление, что его назначение
состоялось слишком поздно, что исправить несчастья1 уже нельзя. Между тем
1 Так в тексте.

218

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

«жуть Тарнопольского разгрома черною тучею наползала на все окружающее.
Нет слов для описания ужаса роковых дней с 7 по 15 июля. Русские полки
бежали от одного вида, от одного слуха о наступлении противника...
На полях, которые нельзя даже назвать полями сражений, Русская армия
собственными своими руками попирала и убивала былую славу своих боевых
знамен. Сплошной ужас. Несмываемый позор. Историческое преступление без
возможности искупления и оправдания».
В атмосфере получаемых донесений, телеграмм, рассказов и впечатлений
В.С. Завойко, действуя исключительно по личной инициативе, приготовил те­
леграмму Временному правительству с требованием о введении смертной казни
и прочел ее генералу Корнилову. Генерал Корнилов выслушал ее, но от посыл­
ки отказался, предпочтя отдать непосредственно на фронт соответствующие
распоряжения. Несколько позже В.С. Завойко прочел эту телеграмму М.М. Филоненко, но тот также отказался поддержать предложение об ее отправке. Теле­
грамма два дня пролежала в столе, и только тогда, когда ужасы окружающего
достигли своего высшего развития, В.С. Завойко был приглашен вечером на
третий день в дом главнокомандующего, где совместно с Б.В. Савинковым и
М.М. Филоненко была составлена окончательная редакция заготовленной За­
войко телеграммы и написаны телеграммы от имени Савинкова и Филоненко.
Смертная казнь была введена, и Верховный главнокомандующий полностью
поддержал требования генерала Корнилова. Приблизительно в это же время
состоялся перевод штаба фронта из Каменец-Подольска в Бердичев. Во время
пути В.С. Завойко зашел в отделение Б.В. Савинкова и предложил ему совмест­
ную работу во имя «спасения родины». Б.В. Савинков любезно, но вместе с
тем и чрезвычайно категорически ответил, что это предложение для него не­
приемлемо, так как в своей работе он вообще всегда был «одиночкой» и тако­
вым же останется, используя окружающих лишь как орудия для достижения
поставленной себе цели. После разговора с Б.В. Савинковым В.С. Завойко имел
такой же разговор с М.М. Филоненко. С М.М. Филоненко они обоюдно при­
шли к совершенно противоположному заключению, чем с Савинковым, и, не
связывая себя никакими обязательствами в смысле тактики, политической про­
граммы и т.д., дали слово временно поддерживать друг друга, пока будут созна­
вать, что цель их одна и та же и пути совпадают.
После переезда штаба в Бердичев поражения на фронте продолжались. Ко­
гда-то дисциплинированная армия «мудрыми мерами безответственного в пол­
ном смысле этого слова правительства» была обращена в темную струю людей,
целью своей ставящих сохранение собственных личностей во что бы то ни стало.
Поэтому понятно, что вслед за телеграммой о восстановлении смертной каз­
ни на имя Временного правительства и Верховного главнокомандующего после­
довал целый ряд телеграмм о необходимых мероприятиях в области спасения и
возрождения армии1. В большинстве случаев эти телеграммы составлялись так:
генерал Корнилов давал мысль, идею, а разрабатывались они свидетелем, при­
чем, что касается тона телеграмм, он соответствовал тому, что чувствовалось.
1 Здесь имеются в виду телеграммы генерала Л.Г. Корнилова: министру-председателю
Временного правительства о положении на фронте и о применении исключительных мер
вплоть до введения смертной казни на театре военных действий от 8 июля 1917 г. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 15. Опубл.: Революционное движение в России... С. 408); Вре­
менному правительству и Верховному главнокомандующему А.А. Брусилову с требованием
введения смертной казни для укрепления дисциплины в армии от 11 июля 1917 г. (См.: Там
же. Л. 16-20).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

219

Все эти телеграммы адресовались Временному правительству и Верховному глав­
нокомандующему, и, таким образом, создалось положение, при котором главно­
командующий Юго-Западным фронтом в деле спасения армии шел постоянно
впереди Верховного главнокомандующего, и этому последнему не оставалось
делать ничего другого, как целиком поддерживать и всецело присоединяться к
требованиям генерала Корнилова о введении необходимых мероприятий.
15 июля Б.В. Савинков и М.М. Филоненко выехали в Ставку на совещание,
на которое генерал Корнилов приглашен не был. Верховный главнокомандую­
щий ограничился лишь предложением ему изложить на рассмотрение совеща­
ния проект мероприятий, рекомендуемых им для возрождения боеспособности
армии. Этот проект в виде телеграммы был составлен В.С. Завойко согласно
заданиям генерала Корнилова1.
Во время пребывания в штабе VIII армии и Юго-Западного фронта В.С. За­
войко главным образом занимался смягчением и сглаживанием отношений выс­
шего командного состава с комиссарами и Комитетами. Свидетель надеется,
что ни Б.В. Савинков, ни М.М. Филоненко, ни В.П. Гобечиа не откажутся под­
твердить, что в этих целях между ними было условлено, чтобы все комиссари­
атские бумаги на имя главнокомандующего фронтом адресовались на имя его
адъютанта прапорщика Долинского и, таким образом, прежде всего попадали в
руки его, В.С. Завойко, и им бы докладывались главнокомандующему.
Вскоре после Совещания в Ставке генералом Корниловым была получена
телеграмма о назначении его Верховным главнокомандующим. Столь быстрое
движение генерала Корнилова для В.С. Завойко было совершенно неожидан­
ным, «несмотря на то, что окружающая обстановка и петроградские события
как будто бы ясно говорили о том, что наша страна входит в не встречающуюся
еще во всемирной истории эпоху «сверхпомпадурства», и потому каждому рус­
скому обывателю прежде и раньше всего надлежит отказаться от способности
чему-либо удивляться». В.С. Завойко заметил, что назначение «было по сердцу
генералу, и внутренне он был доволен»11. Напротив, В.С. Завойко стал дока­
зывать, что назначение Верховным не следует принимать по целому ряду при­
чин. Когда же генерал Корнилов показал телеграмму Временного правитель­
ства и указал на то, что она средакгирована таким образом, что от назначения
отказаться невозможно, то заявил, что пассивное подчинение приказу и прием
должности без всяких условий обратит генерала в такого же серого рядового
Верховного главнокомандующего, какими были его предшественники, и по­
этому надлежит, по крайней мере во имя спасения родины, поставить условия
о реорганизации армии на началах, могущих вернуть ей известную боеспособ­
ность. И это предложение пришлось генералу не по душе, но идее В.С. Завойко
«оказала неожиданную поддержку бестактность Петроградского сверхпомпадур­
ства», выразившаяся в том, что на пост главнокомандующего Юго-Западным
фронтом без ведома и согласия генерала Корнилова был назначен генерал Чере­
мисов, тогда как генерал Корнилов, уже в качестве Верховного главнокоманду­
ющего, вызвал для замещения этой должности генерала Валуева. Это обстоя­
тельство оказало должное влияние на генерала Корнилова, и им была послана
1 Речь идет о телеграмме генерала Л.Г. Корнилова, содержащей проект мероприятий для
поднятия боеспособности армии от 15 июля 1917 г., зачитанной на Совещании в Ставке
16 июля генералом А.С. Лукомским. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 21-24. Опубл.;
Красная летопись. №6. 1923. С. 31-32).
11 Здесь и далее в документе цитируется показание В.С. Завойко от 6 октября 1917 г. (См.
документ № 22 — т. 2).

220

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ 1

Временному правительству средактированная В.С. Завойко известная телеграм­
ма об условиях вступления в Верховное командование1.
Условия были приняты, и генерал Корнилов отправился в Могилев. Как раз
в это время В.С. Завойко впервые почувствовал, что генерал Корнилов как буд­
то бы утомлен постоянным общением с ним, В.С. Завойко. Перед отъездом в
Могилев генерал Корнилов пригласил к себе В.С. Завойко и заявил, что Вре­
менное правительство через посредство министра Терещенко указало ему на
безответственное влияние В.С. Завойко и просило об его устранении из числа
его окружающих. В.С. Завойко немедленно уехал, получив двухмесячный от­
пуск, но предварительно имел «самую откровенную беседу о себе лично» с
М.М. Филоненко. Он сказал ему, что ничего не имеет против отъезда, но бо­
ится, что в его отсутствие генерал Корнилов, особенно принимая во внимание
его новое назначение, будет со всех сторон обложен разными партийными де­
ятелями и добровольцами и, пожалуй, благодаря своей отчужденности от вся­
кой политической деятельности, сделает какие-нибудь неправильные полити­
ческие шаги, трудно поправимые в будущем и мешающие единой цели «спасения
родины». М.М. Филоненко обещал В.С. Завойко и дал честное слово сделать
все возможное, дабы уберечь генерала от сторонних политических влияний и в
случае чего немедленно вызвать В.С. Завойко. После этого последний уехал.
Следующая встреча В.С. Завойко с генералом Корниловым произошла 3 авгус­
та в Петрограде. За этот период времени, проехав несколько сот верст на лоша­
дях по Юго-Западу России, он окончательно убедился, что деревня утомлена и
страждет всевозможными комитетами и беспорядками. Комитеты «являются
богатой нивой для тучного урожая всякого рода взяточничества и прохвостничества, питательным бульоном для разводки нового вида микроба-паразита —
некультурного бюрократа». Растущее не по дням, а по часам недовольство дерев­
ни заставляет свидетеля больше всего бояться того, «чтобы обезумевшие тол­
пы не пошли на восток, и оттуда в виде чудотворной иконы не извлекли бы
самого Николая II, и не потребовали бы от него чуда спасения России и своего».
В Петрограде свидетель нашел полную сумятицу и неразбериху. Город утопал в
нескончаемых потоках слов, думая, что он творит великое дело спасения роди­
ны, воссоздания новой демократической России. Однако тоска по власти, разо­
чарование, неясное и глухое безделие бросались в глаза, и люди, изыскивая
средства к общему спасению, видели одно целительное и спасительное лекарст­
во от всех болезней и несчастий — в новом списке министров. В первый же
день приезда в Петроград свидетелю показывали несколько таких списков: и
контрреволюционный, и кадетский, и общественных деятелей, и чисто социалис­
тический, и коалиционный, и советский. Тут же он узнал, что «болезни влас­
ти свыше назначено быть готовой к разрешению на Московском совещании».
Осведомившись из газет о прибытии генерала Корнилова в Петроград, В.С. За­
войко поехал на вокзал. Генерал Корнилов его принял вечером на очень ко­
роткий срок. На предложение В.С. Завойко снова сопровождать его генерал
Корнилов ответил категорическим отказом. Генерал Корнилов имел вид чрез­
вычайно озабоченный, был очень недоволен и, очевидно, совершенно разо­
чарован в тех переговорах, которые ему пришлось вести. Тогда же свидетелю в
поезде рассказывали о том, как министр-председатель заснул во время доклада
военного министра, как Верховный главнокомандующий был предупрежден о
том, что среди министров есть люди неверные и ненадежные и как, наконец,
1 Речь идет о телеграмме генерала Л.Г. Корнилова А.Ф. Керенскому от 19 июля 1917 г.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 25; см. комментарий № 172 —т. 1).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

221

«все почтенное собрание Совета Министров боязливо реагировало на случай­
ный разрыв автомобильной шины на набережной». Там же В.С. Завойко позна­
комился с А.Ф. Аладьиным, только что приехавшим из-за границы, и предло­
жил ему переночевать у себя, а затем и жить у него.
5 августа В.С. Завойко выехал из Петрограда по делам нефтяных промыслов.
Перед отъездом он побывал у Б.В. Савинкова, который встретил его вполне
дружелюбно и был любезен исполнить одну просьбу, но отклонил другую — о
Кюрце, относительно которого В.С. Завойко глубоко убежден, что он выслан
из Петрограда на почве сведения личных счетов при помощи контрразведочно­
го отделения. В доме же военного министра В.С. Завойко встретил М.М. Филоненко и беседовал с ним на общеполитические темы, о переменах в составе
Совета министров и еще раз повторил просьбу о более внимательном наблю­
дении за обстановкой, окружающей генерала Корнилова, в целях охранения
генерала от всякого вмешательства в политическую борьбу. В.С. Завойко уезжал
из Петрограда под влиянием слухов о том, что генерал Корнилов не будет при­
глашен на Московское совещание. Во время своего путешествия на юг В.С. За­
войко имел возможность убедиться, что вопрос создания новой власти в смыс­
ле перемены состава Совета Министров принял всероссийский характер и «чуть
ли не каждый город и не всякий поезд железной дороги имел свой самый до­
стоверный и последний список». В Ростове-на-Дону В.С. Завойко узнал, что
генерал Корнилов вызван на Московское совещание, и немедленно же решил
вернуться обратно и ехать ему навстречу, так как «считал себя обязанным» при­
нять участие в обсуждении и составлении речи, которую, очевидно, предстояло
произнести генералу Корнилову на Совещании. К тому же свидетеля побуждало
предположение о возможности совершения различных попыток привлечь гене­
рала Корнилова к той или иной политической группе.
В.С. Завойко встретил поезд Верховного главнокомандующего в Вязьме 13 ав­
густа около 5 час. утра. Он зашел сначала к полковнику Голицыну, а потом и
к М.М. Филоненко. Встретившись с последним самым дружественным обра­
зом и разговаривая о предстоящем в Москве деле здесь же в поезде, решили,
что им надлежит настоять на том, чтобы Верховный никуда бы не выезжал и ни
в каких предварительных совещаниях участия не принимал. Затем Филоненко
немедленно начал разговор о новом составе министров и — «мы вместе с ним
составили один из бесчисленных списков, в котором, как и полагается, фигури­
ровали мы оба, причем Филоненко на ролях иностранных или внутренних дел,
а я — финансов или продовольствия», — показывает В.С. Завойко. Разговор этот
носил вполне искренний характер. В Москве на вокзале генералу Корнилову
была устроена очень торжественная встреча, и единственно, что неприятно по­
разило при этом свидетеля, — это цветы в руках солдат. В течение 13 августа
генерал Корнилов весь день оставался в поезде и ездил только к Иверской. В
связи с приездом генерала Корнилова в Москву «всеми верующими россия­
нами» были распущены самые фантастические слухи о замыслах Верховного
главокомандующего, и вообще весь приезд его в Москву, по имеющимся у
свидетеля данным, произвел на правительство и его ближайших агентов оше­
ломляющее впечатление.
В.С. Завойко, однако, самым категорическим образом утверждает, что не
только каких-либо наступательных, а вообще никаких планов насчет Москвы у
генерала Корнилова не было, и в последний день приезда вечером говорил: «Это
какое-то сплошное сумасшествие». В течение того же вечера, помимо много­
численных родственников и корреспондентов, к генералу Корнилову заходили:
генерал Алексеев, П.Н. Милюков, А.Ф. Аладьин и профессор Яковлев. Нико­

222

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

го больше из общественных деятелей и «людей на виду» свидетель у генерала
Корнилова не видел. Генерал Каледин и Родичев были в числе встречавших на
вокзале. Родзянко, по слухам, собирался приехать, но не приехал. П.Н. Ми­
люков, встретивши на своем пути к вагону генерала Корнилова А.Ф. Аладьина,
также зашедшего повидать генерала, еще в коридоре вагона недовольно спро­
сил Верховного главнокомандующего: «А зачем здесь Аладьин?» На это гене­
рал Корнилов ответил: «А зачем здесь П.Н. Милюков?» Впоследствии свидетель
спрашивал А.Ф. Аладьина, какие у него отношения с Милюковым, на что тот
ответил: «Никаких».
Около 12 часов ночи В.С. Завойко был приглашен к генералу Корнилову, и
между ними произошла одна из самых продолжительных и откровенных бесед.
Генерал Корнилов жаловался на сумбур и неразбериху настоящего, рассказы­
вал о недоразумении, вышедшем с его последним приездом в Петроград, когда
одни члены Временного правительства его вызывали, а другие просили не при­
езжать, упомянул о нелепых слухах, сопровождающих его приезд в Москву,
указал на какой-то трепет и боязнь Временного правительства его выступления
на Совещании и наряду с этим на продолжающийся развал армии, грозную
стратегическую обстановку, ближайшее падение Риги, для спасения которой
он бессилен что-либо сделать благодаря психозу, всецело охватившему двенад­
цатую армию, говорил о несомненной гибели страны, если торжествующим
анархии и разврату не будет положен предел... В.С. Завойко спросил, что ему
делать, на что генерал Корнилов сказал: «Ехать в Ставку», — и добавил, что его
присутствие около себя находит необходимым, когда свидетель напомнил ему
об отрицательном отношении к этому вопросу Временного правительства.
Затем они приступили к составлению речи. Работа не клеилась. Речь была
составлена В.С. Завойко с М.М. Филоненко на следующий день рано утром,
причем строилась на основаниях доклада, разработанного генералом Корнило­
вым, Савинковым и Филоненко. 14 августа генерал Корнилов, так же как и
Филоненко, выезжали только на Совещание, а В.С. Завойко после Совеща­
ния — в ресторан завтракать. На обратном пути в Ставку делились впечатле­
ниями, смеялись «над трепетом сверхпомпадурства», над1 мудростью прини­
мавшихся им мер, организацией шпионажа, наблюдением за установленными
в их поезде телефонами и т.д. Свидетель отмечает, что замечания и рассказы
Филоненко были особенно остроумны, а его неприятное и прямо враждебное
отношение к Керенскому и его «мальчишеским выходкам» было ярко и ядовито
зло11... Что касается существа Московского совещания, то было ясно, что оно
останется «бесплодной смоковницей». Свидетель по этому поводу повторяет,
что «Россию спасет чудо и отдельные люди, а не партии и их организации, ибо
вся история говорит за то, что партийность и государственность — понятия не­
совместимые, из чего единое следствие — роскошь существования партий дос­
тупна лишь крепко спаянному государству, а вне существования такого государ­
ственного уклада нет места для бытия партий».
Прибыв в Ставку и присматриваясь к происходившему там, В.С. Завойко
должен был констатировать факт наличия в Ставке той же всероссийской бо­
лезни — общего переустройства министерства и власти. Об этом вопросе гово­
рили все без исключения: находившиеся в Ставке, приезжавшие по различным
делам из Петрограда официальные представители разнообразных ведомств и
миссий, весь комиссариат, включая и Верховного комиссара, который этому
1 Предлог «над» впечатан над строкой.
11 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

223

вопросу перемены состава министерств и деконструкции власти отдавал наи­
большее внимание.
При наличии такой обстановки у В.С. Завойко создалось определенное и твер­
дое убеждение, что Временным правительством со Ставкой, а потому и с гене­
ралом Корниловым ведутся затянувшиеся переговоры о составе нового минис­
терства и существе власти. Ввиду этого В.С. Завойко немедленно приступил к
разработке нового государственного строительства, отвечающего его убеждени­
ям, с намерением в основу всех переговоров о власти положить определенные
деловые требования немедленных реформ и мероприятий, без применения ко­
их личные перемены в составе Совета Министров были бы «продолжением игры
в бирюльки, которая уже столько месяцев губит Россию». В основание государ­
ственного строительства в качестве органа законодательной власти, по мысли
свидетеля, должна была быть созвана Чрезвычайная Государственная Дума, уже
по одному своему названию близкая сознанию народных масс. Свидетель счи­
тал правильным создать Чрезвычайную Государственную Думу следующего со­
става: 1) весь состав четвертой Думы, за исключением четырех правых фрак­
ций, как доказавших на деле свою неспособность к творческой работе даже в
условиях эволюционного развития страны; 2) весь состав первой Государствен­
ной Думы, еще доныне живущей в благодарной народной памяти; 3) из состава
членов обеих дум автоматически исключаются все представители духовенства, и
вместо них Собору предоставляется право выбрать и со всеми правами членов
Чрезвычайной Думы делегировать тридцать человек, по его, Собора, выбору;
4) сто человек от партийных организаций: с.-р., с.-д. меньшевиков и больше­
виков и Советов р. и с. депутатов по первым номерам списков, намеченных в
кандидаты в Учредительное собрание от этих партий и организаций; 5) тридцать
человек по назначению Временного правительства, наиболее известных в Рос­
сии общественных работников, промышленников вне зависимости от их поли­
тических убеждений; 6) двадцать человек от всех казачьих войск и 7) весь состав
вновь образуемого Временного правительства. Этот проект, по показанию сви­
детеля, открыто обсуждался в Ставке, о нем знали все, а в более подробных
беседах по поводу его принимали участие генерал Корнилов, Аладьин, Филоненко и другие; причем Филоненко сообщил свидетелю, что и Б.В. Савинков
поставлен в курс этого предположения и вполне его одобряет. Местом созыва
предназначалась Москва, как собирательница и созидательница земли русской,
куда должно было переехать и Временное правительство. По степени государ­
ственной важности на втором месте свидетель ставит «проекты мероприятий в
области военного строительства и возрождения боеспособности армий». Меро­
приятия эти сводились к сокращению числа призванных под знамена на 4 мил­
лиона человек, к преобразованию деления армии на дивизии, к немедленному
введению особого дисциплинарного устава с точно определенными наказания­
ми за всякий проступок всех воинских чинов, начиная с генерала и кончая
солдатом, «к точному определению пределов компетенции комитетов и комис­
саров, с установлением для всего личного персонала строгой ответственности,
и к немедленному изданию уставов, охватывающих все стороны воинской жиз­
ни, и к редактированию таковых в связи с происшедшими в стране события­
ми». Отправной идеей в этой работе было следующее положение: «Без дисцип­
лины нет культуры, без культуры нет демократии». Затем свидетелем было
предложено ввести в действие в армии «призовое вознаграждение», то есть оп­
ределенное денежное вознаграждение за каждого взятого пленного: австрийца
или германца, за каждую винтовку, пулемет, орудие и т.д. Данный проект
основывался на «непреложном факте подчинения солдатской массы господству

224

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

низменных и хищнических инстинктов» и на том положении, что для достиже­
ния победы должны быть использованы все средства. «Генерал Корнилов от­
несся к предположению с надлежащей серьезностью. Филоненко, ознакомив­
шись лишь с сущностью, не понял всего житейского и практического его значения
и потому ударился в область теоретических рассуждений об его идейности и
этичности применения».
Внешняя политика должна была иметь исходным пунктом «победу, громад­
ную победу» именно на русском фронте, так как без победы никаких внутрен­
них реформ быть не может — «русский народ в случае поражения или даже про­
сто пассивного отношения к войне не останется хозяином у себя в стране». А
потому продолжение войны в полном согласии с союзниками; но «принимая во
внимание неизбежность громадной творческой работы внутри страны и полную
и твердую уверенность, что эта работа будет осуществлена, — иной язык и спо­
соб разговора с ними, чем это было до сих пор при правительстве обоих по­
следних режимов, до обидного повторяющих в этой области одно другое». От
изложения разработанных им финансовых реформ свидетель воздержался, ибо
«осуществление их — спасение страны и залог будущего благополучия, а разгла­
шение их без осуществления будет ничем иным, как мальчишеской выходкой».
Вместе с тем В.С. Завойко отметил, что суть дела и причина всех причин
лежит вовсе не в усиливающейся разрухе и растущем развале, а исключительно
в отсутствии у власти смелых, решительных лиц, способных и не боящихся
принять на себя всю тяжесть всей ответственности. Генерал Корнилов, Аладьин и Филоненко были в курсе только самых верхов предполагавшихся реформ.
Реформы замельные задумывались под непосредственным влиянием доклада,
сделанного в Ставке профессором Московского университета Яковлевым, кото­
рый после революции «бросил все и ушел в народ, дабы путем личных воспри­
ятий выяснить истинное отношение широких масс к этому наболевшему вопро­
су». В основу реформ была положена мысль о том, что «национализация» земли
в стране, где не хватает учителей и около 75% безграмотного населения, невоз­
можна, хотя стремление к черному переделу, которой разумеется под понятием
«национализации» и «социализации» в одной части крестьянских масс, несом­
ненно, существует, равно как и убеждение в том, что за этими новыми и непо­
нятными словами скрывается действительное средство к его осуществлению.
Ввиду этого и при наличии целого ряда иных соображений предполагалось
осуществить земельную реформу на основах «платного отчуждения земель в це­
лях создания на началах собственности мелкого крестьянского земледелия». В
грубых чертах проект таков: все земли частновладельческие, монастырские, удель­
ные и казенные обращаются на основании разумной и справедливой оценки в
особый государственный земельный фонд. Отчуждению не подлежат земли ча­
стных землевладельцев, площадь владений которых не превышает ста десятин,
и те частные владения общей площадью 5 миллионов десятин, которые местны­
ми особо созданными учреждениями будут признаны имеющими промышлен­
ное значение, обслуживающими заводы и высококультурные хозяйства и т.п.
Отчуждению не подлежат все лесные земельные угодья и дачи. Необходимый
для выкупа капитал образуется путем установления особого налога на все виды
собственности, не подлежащие отчуждению, то есть городские имущества, лес­
ные угодья, промышленные предприятия и капиталы. Государственный земель­
ный фонд предназначается для прирезки на отрубные участки площадью от 15 де­
сятин в зависимости от места нахождения земли и распределяется безвозмездно
между всеми солдатами, беспорочно и доблестно прошедшими военную службу
на позициях, и семьями убитых воинов; матросы пользуются теми же правами.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

225

Для заведования этим земельным фондом и распределения его между доблест­
ными защитниками отечества создаются особые учреждения. Проект предпола­
галось предложить при организации нового Временного правительства, причем
последнее должно было взять на себя обязательство разработать его детально к
моменту созыва Учредительного собрания и употребить все усилия для проведе­
ния его в жизнь. Генерал Корнилов знал этот проект во всем его объеме и
всецело его одобрял.
Филоненко был не только в курсе всего вышеизложенного, но в разработке
проекта принимал деятельное участие и неоднократно совещался и беседовал с
профессором Яковлевым. Кроме того, Филоненко передавал свидетелю, что
этот проект им целиком сообщен Б.В. Савинкову, который со своей стороны
горячо его приветствовал. Проект в Ставке обсуждался совершенно открыто, и
многие им очень интересовались, в том числе и приезжавший позднее из Пет­
рограда В.Н. Львов и Добрынский. В.Н. Львов отнесся к проекту отрицатель­
но. И в самой Ставке находились лица, относившиеся к изложенной реформе
чрезвычайно враждебно.
В области продовольственной были предложены меры, которые схватывали
бы не только область снабжения продовольствием в узком смысле, но одновре­
менно р ним и снабжения топливом, металлами и остальными предметами пер­
вой необходимости. При составлении плана реформы учитывалась прежде всего
та истина, что «введение государственных монополий в целях общенародного
блага возможно лишь в тех отраслях промышленности, в которых, с одной сто­
роны, наблюдается перепроизводство и которые, с другой стороны, ни в коем
случае не производят предметов первой необходимости массового потребления,
а лишь предметы удовлетворения той или иной, более или менее распростра­
ненной прихоти или привычки». В соответствии с этим и в целях дать простор
личной инициативе и самодеятельности придуманных «институтов человечества»,
как бы оно в другое время ни называлось, предполагалось «немедленно уничто­
жить все продовольственные комитеты, уполномоченных и всю прочую бра­
тию, общими усилиями посадившими страну на пищу Св. Антония, поставить
крест на хлебной монополии и на всем чиновничестве нового псевдодемократи­
ческого пошиба и объявить свободную торговлю. Сказанное в отношении хлеб­
ной торговли в значительной степени относится и к яичной, мясной, масляной
и т.д.».
Свидетель отмечает, что в способах осуществления всякой меры и от1 выра­
ботки плана переходного времени от одного порядка к другому зависит успех
всякой реформы, однако какой намечался план переходного времени в отноше­
нии продовольственных реформ, он не указывает.
Изложенным исчерпываются показания В.С. Завойко в отношении факти­
ческой стороны разрабатывавшихся им реформ, и затем лишь кратко отмечено,
что в общем государственом строительстве, конечно, не были забыты и такие
области внутренней жизни, которые охватывали условия личной и имуществен­
ной неприкосновенности, правосудия церкви и народного образования. Сес­
сия Чрезвычайной Государственной Думы предполагалась постоянной впредь до
созыва Учредительного собрания. Временное правительство полагалось ответ­
ственным перед Государственной Думой как в полном своем составе, так и в
лице отдельных министров. При Совете Министров намечалось учреждение осо­
бой должности министра без портфеля, который и явился бы объединяющим
началом и лицом, наблюдающим за стройным выполнением общего плана. Во
1 Предлог «от» впечатан над строкой.

226

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

всех разговорах и беседах, возникавших по вышеперечисленным вопросам, по­
стоянное участие принимал Филоненко, который особенно интересовался про­
ектом реформ в области министерства иностранных и внутренних дел вслед­
ствие существовавшего предположения о назначении его министром на один из
этих постов. Далее свидетель излагает свои мысли относительно Учредительного
собрания, оговариваясь, что из этих мыслей им ни единого слова никому не
было сказано. Из этих мыслей представляет известный интерес лишь утверж­
дение свидетеля, что «все надежды, возлагаемые на Учредительное собрание,
разлетятся прахом и что само Учредительное собрание явится блефом, который
будет вскрыт и разогнан непосредственно народом, который пожелает рассчи­
таться со всеми теми, которые теоретическими построениями подтасовывали
действительную жизнь». (В.С. Завойко закончил свои чрезвычайно простран­
ные показания — 135 страниц — 6 октября). Поэтому свидетель имел в виду пред­
ложить Чрезвычайной Государственной Думе свою какую-то особую систему
выборов в Учредительное собрание, однако самой системы этой не излагает.
По мере работ В.С. Завойко над планом нового государственного строитель­
ства жизнь в Ставке шла своим чередом, и ничто не давало повода сомневаться
в том, что между Ставкой и Временным правительством идут «постоянные пе­
реговоры о пересоздании власти и что каждая оказия используется в этих целях
впредь до момента нащупывания общих точек зрения и отправных пунктов».
Вскоре наступили позорные дни падения Риги191. Генералом Корниловым со­
бытие это переживалось как «повторный удар хлыстом по самому больному для
него месту — по чести Русской армии». И «позором этой операции во многом
объясняется душевное и нравственное состояние лиц, обвиняемых ныне чуть ли
не в измене и мятеже». «Рижский разгром — это великий исторический памят­
ник комитетам и комиссарам, ибо на всем фронте не было армии, в которой,
подобно двенадцатой армии, вся власть была бы захвачена этими учреждениями
и организациями». За три или четыре дня до позорных дней Двины Войтинский
и генерал Парский, в ясном сознании плодотворности творимой ими словес­
ной работы, послали в газеты, а копии — в Ставку, телеграммы чрезвычайно
надменного уверенного содержания, осведомившие население и всех, что вой­
ска доблестной двенадцатой армии, вверенные их руководству и попечитель­
ству, не отдадут ни пяди родной земли и готовы к самым упорнейшим боям, а
непосредственно за этими телеграммами немцы перешагнули могучую1 Двину
как маленький ручеек. Гнетущее настроение, созданное в Ставке Рижским раз­
громом, характеризовало время середины августа. Сознание своей беспомощ­
ности и бессилия, яркая картина гибели отечества накладывали свою тяжелую
печать на все окружающее, и в тяжелой тревоге за ближайшее будущее тянулись
день за днем. Одновременно в Ставку почти ежедневно поступали бюллетени
контрразведки, которые только еще усиливали угнетенное состояние.
Свидетель сам читал о предстоящем десанте в Финляндию, о вооруженном
восстании там же, готовом разразиться чуть ли не каждый день; о выступлении
большевиков в конце августа, об их намерении захватить власть хотя бы на трое
суток в целях разгрома Временного правительства, создания новой власти на
предмет заключения сепаратного мира с Германией, разгрома банков и передачи
всей земли в руки крестьян. Свидетель прекрасно понимал, что осуществление
всего предсказывавшегося было не так уж легко, но ни у него, ни у генерала
Корнилова ни на минуту не было и не могло быть сомнения в том, что попытки
к исполнению всего предсказывавшегося будут сделаны и что сведения, сооб1

Слово «могучую» впечатано над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

227

щенные Ставке, действительны, тем более что для них было ясно, что при су­
ществующем положении вещей важен не конечный результат, а дальнейшее
разрушение и развал и без того уже погибающей армии. Все это взятое вместе
заставляло их с нетерпением ждать намеченного на 23 августа приезда в Ставку с
важным поручением от Временного правительства Б.В. Савинкова. Накануне
приезда последнего полковник Голицын посоветовал свидетелю уехать куда-ни­
будь на два дня, дабы не вызывать лишних разговоров ввиду ранее делавшихся
на этот счет сообщений. В.С. Завойко передал об этом М.М. Филоненко, и он
также согласился с тем, что вследствие бывших у него с Савинковым разго­
воров было бы лучше, если бы на время его присутствия В.С. Завойко куданибудь уехал. Ввиду этого 23 августа утром свидетель вместе с профессором
Яковлевым выехали в окрестности Могилева до 25 августа, где и использовали
время на детальную разработку проекта земельных реформ. На некоторое время
24 августа вечером В.С. Завойко был вызван в Ставку к генералу Корнилову.
Генерал Корнилов рассказал ему о посещении Б.В. Савинкова, каковое обсто­
ятельство свидетель излагает в общих чертах в соответствии с известным уже
показанием Б.В. Савинкова. «Из любопытных подробностей разговора генерал
Корнилов и полковник Голицын передавали «свидетелю» о том, что Савинков
было стал возражать против оставления генерала Крымова во главе намечен­
ного корпуса, но после слов генерала Корнилова, что генерал Крымов — это
половина силы корпуса, Савинков пожал плечами и согласился». В.С. Завойко
утверждает, что на его вопрос 24 вечером генералу Корнилову о том, не спра­
шивал ли он, в каком составе Временное правительство приняло решение о
подавлении большевистского восстания и приказание о направлении кавалерий­
ского корпуса к Петрограду, генерал Корнилов отвечал: «Ну, конечно, всем
Временным правительством». И тогда же вечером свидетель сказал, «что Керен­
ский, провозгласивший об отмене смертной казни в России навсегда и введший
ее впоследствии, что Керенский, вышедший из волн Советов, попуститель­
ствовавший, если не покровительствовавший большевикам и ныне поднимаю­
щий на них руку и обнажающий меч, — дорого заплатит за свою непроститель­
ную близорукость и предательство». Генерал Корнилов на это ответил, что
будущее неведомо, но что он никогда не шел в закрытую, и на месте Времен­
ного правительства открыто бы заявил «иду на вы», и тогда бы ни перед чем не
остановился для достижения поставленной цели. Затем генерал Корнилов со­
общил, что у него был чрезвычайный посол от Керенского В.Н. Львов, в мис­
сии которого он не видит ни причин, ни смысла, что он отложил разговор со
Львовым на следующее утро и просит В.С. Завойко присутствовать. 25 августа,
прибыв в Ставку, В.С. Завойко получил от полковника Голицына письмо, пе­
реданное накануне В.Н. Львовым от А.Ф. Аладьина. В этом письме Аладьин
сообщал, что представленный ему в Москве Львов заявил, что является особо­
уполномоченным министра-председателя Керенского на предмет ведения пере­
говоров с генералом Корниловым о переустройстве власти и разработке про­
граммы нового правительства, причем по настойчивому желанию Керенского
означенные переговоры должны вестись негласно. В кабинет генерала Корни­
лова В.С. Завойко пришел почти одновременно с В.Н. Львовым, которого уви­
дел впервые. На вопрос генерала Корнилова, по чьему полномочию Львов
ведет свои переговоры, последовал вполне определенный ответ, что он послан
по инициативе и личному приказанию А.Ф. Керенского, что лучшей гарантией
правдивости его слов является участие его в качестве министра в бывшем Совете
Министров. На вопрос, почему А.Ф. Керенский выбрал именно его, Львова,
он отвечал, что является интимнейшим другом Керенского, человеком, связан­

228

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ным с ним не только узами самой искренней дружбы, но и целым рядом вза­
имных политических услуг и обязательств. Затем В.Н. Львов перешел к делу.
Он изобразил чрезвычайно сумбурно положение страны в очень мрачных крас­
ках и указал на бессилье правительства. Потом он заявил, что задача заклю­
чается, главным образом, в выяснении принципиальных оснований для ре­
конструкции власти, и, переходя на чрезвычайно возвышенный тон и пафос,
сообщил, что его интимный друг Керенский в сознании всей безвыходности и
трагичности положения страны, всецело забывая о себе лично, уполномочил
его выяснить отношение генерала к одному из нижеследующих трех способов
реконструкции правительства: 1) генерал образует Совет Министров без учас­
тия Керенского, который возвращается к частной жизни; 2) генерал образует
Совет Министров с участием Керенского как министра юстиции или на какомлибо ином посту; и 3) Временное правительство декретирует генерала Корнило­
ва как единоличного диктатора. В.С. Завойко заявляет, что это единственно
верная редакция предложения, сделанного Львовым генералу Корнилову, и что
он немедленно по окончании беседы сообщил о ней полковнику Голицыну и по
встрече с А.Ф. Аладьиным передал ему. Свидетель не знает, что еще сказал
Львов, но утверждает, что он сказал именно все вышеприведенное. По сооб­
щении этого предложения Керенского Львов сейчас же перешел к высказыва­
нию своего взгляда на все эти проекты реконструкции власти, причем горячо и
упорно настаивал на принятии генералом именно третьего варианта, убеждая
его, что по его, Львова, мнению в единоличной диктатуре единственный вы­
ход из создавшегося положения. Категорический отказ генерала Корнилова как
будто бы только разжигал настойчивость Львова в повторении им своих доказа­
тельств о необходимости осуществления именно третьего варианта. Между тем
генерал Корнилов заявил, что, всецело занятый реорганизацией армии, он не
имеет ни времени, ни желания, ни даже опыта и знаний, чтобы принять на
себя единоличное управление государством. Генерал Корнилов вполне опреде­
ленно стоял на той точке зрения, что он никаких личных целей не преследует и
что его горячее желание заключается только в том, чтобы и в тылу нашлись
люди, которые своей работой по организации внутренней жизни страны облег­
чили бы ему выполнение великой задачи на фронте. Если положение страны
Временное правительство действительно находит безвыходным, то он согласен
принять участие и быть даже председателем Совета обороны, который олицет­
ворял бы коллективную диктатуру, но при едином безусловном условии, что
он, генерал Корнилов, не оставит Ставки, армии и фронта и будет иметь в
Совете заместителя, которым может быть или генерал Алексеев, или Керен­
ский, или Савинков. Убедившись, что генерала Корнилова невозможно сдвинуть
с занятой им позиции, Львов перешел на обсуждение двух других вариантов,
причем первый его вопрос был о том, находит ли генерал Корнилов желатель­
ным участие Керенского в Совете Министров. На этот вопрос генерал Корни­
лов ответил утвердительно и свое мнение обосновал той популярностью, кото­
рою Керенский еще продолжает пользоваться в широких кругах населения. Тогда
Львов предложил сохранить за Керенским пост министра юстиции, на что гене­
рал Корнилов ответил замечанием, что это такая деталь, о которой всегда успе­
ется переговорить, а В.С. Завойко сказал, что популярность Керенского объяс­
няется исключительно влиянием его крайне истерической натуры на массы,
охваченные психозом истерии, что Керенский на посту министра юстиции до­
вершал бы с другой только стороны славное дело Щегловитова по окончатель­
ному убиению русского правосудия, что Керенский и систематическая работа и
творчество — понятия несовместимые, и потому единственное место, которое

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

229

можно предоставить Керенскому в Совете Министров, — это «почетное место
заместителя председателя без всяких обязанностей, а держать его на должности
гастролирующего оратора и ни в коем случае не пускать его на фронт, где вли­
яние его гастролей ярко отрицательное». После этого разговор перешел на со­
став министров, причем Львов указывал на необходимость образования кабине­
та из общественных деятелей, а свидетель утверждал, что все эти люди себя так
зарекомендовали перед страной, что кабинет должен быть составлен из свежих
людей, известных в области чисто практической работы. Говорилось также о
созыве сессии Чрезвычайной Государственной Думы, причем Львов катего­
рически отвергал проект относительно такой думы и горячо настаивал на созы­
ве лишь одной IV Государственной Думы, упрямо отрицая малейшие указания
на ее непопулярность. Генерал Корнилов, которого ждали срочные дела по
Штабу, прервал беседу заявлением о том, что из имевшего место обмена мне­
ний Львов знает общие точки зрения генерала по затронутым им от имени Ке­
ренского вопросам и не откажется передать министру-председателю просьбу о
немедленном приезде в Ставку для выяснения всех вопросов и обсуждения со­
здавшегося положения. После этого В.Н. Львов откланялся и вышел в комна­
ту, занимаемую полковником Голицыным и свидетелем.
В.С: Завойко не скрывает, что за время заключения его в Комендантском
управлении он узнал из газет о совершенно ином описании пребывания Львова
в Ставке192, даже по показанию самого генерала Корнилова. Генерал Корнилов
в его благородном стремлении покрыть вся и всех и сделать виновным исключи­
тельно себя одного упускает то, что может касаться других, и подчеркивает то,
что оттеняет его деятельность. Свидетель утверждает, что никакого поручения,
за исключением просьбы о приезде Керенского в Ставку, генерал Корнилов
Львову не давал. В комнате свидетеля разговор продолжался на те же темы в
присутствии Добрынского, с которым В.С. Завойко впервые познакомился, и
профессора Яковлева. Львов вновь отстаивал необходимость созыва лишь чет­
вертой Государственой Думы и притом исключительно для освящения власти, а
равно на необходимости составления кабинета из общественных деятелей, как
М.В. Родзянко, А.И. Гучкова, П.Н. Милюкова и др., утверждая, между про­
чим, что без участия Милюкова не может быть никаких министерств, пользую­
щихся общественным доверием. Тут же свидетель составил один из бесчислен­
ных списков состава Совета, помещая в нем имена, о большинстве которых в
Ставке говорилось уже в течение приблизительно целого месяца (список упо­
минается выше на стр1. Постановления)11. Впоследствии этот список при со­
вместном обсуждении его с генералом Корниловым, Филоненко и Аладьиным
на предмет представления Керенскому при его ближайшем приезде в Ставку
подвергся изменению.
С большинством министров, предназначавшихся к назначению, никаких пе­
реговоров не велось, и предполагалось издание закона, которым отказ от заня­
тия какой-либо правительственной должности квалифицировался бы как пре­
ступление. После обсуждения состава Совета Министров беседа перешла на
рассмотрение разработанного проекта земельного устройства, насколько помнит
В.С. Завойко, и этот проект особенного сочувствия Львова не встретил. Отпра­
вившись потом на вокзал с отъезжавшим Аладьиным купить газеты, В.С. За­
войко на вокзале никакого серьезного разговора со Львовым не вел и обме­
нивался с ним только немногими словами урывками, занятый разговорами с
1 Номер страницы не указан. Далее в тексте большой пропуск.
11 Упоминаемый список состава Совета министров см. выше в тексте документа.

230

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

разъезжающимися после совещания в Ставке комиссарами. Свидетель обраща­
ет особое внимание на то, что никаких самостоятельных заявлений Львову в
смысле определения условий реконструкции власти не делал и не мог делать,
так как вообще в течение всего пребывания в Ставке таковых выступлений не
делал и старался оставаться в тени. В.С. Завойко признается, что у него есть от­
вратительная черта характера, заключающаяся в том, что когда он видит перед
собой «исключительного дурака», то является желание «отлить ему в разговоре с
самым серьезным видом какую-нибудь пулю, идущую вразрез со всем сказан­
ным до того времени»; если что-нибудь подобное случилось и со Львовым, то
«свидетель снимает» с себя всякую ответственность, оставляя таковую всецело
«на его интимном друге Керенском, остановившем свой выбор именно на столь
подходящем посланце».
Встретив А.Ф. Аладьина, В.С. Завойко вместе с ним немедленно поехал в
дом Верховного главнокомандующего. Дни 25 и 26 августа они оба посвятили
на разговор и обсуждение разработанных свидетелем планов. По вечерам же
они собирались вместе с Филоненко в кабинете Верховного главнокомандую­
щего и совместно с ним обсуждали как состав нового Совета Министров, так и
некоторые из проектов в ожидании предстоящего приезда Керенского и Савин­
кова. На этих совещаниях было решено предложить мысль о создании коллек­
тивной диктатуры под названием Совета обороны, в состав какового Совета
должны были входить как постоянные члены генерал Корнилов, Керенский,
Аладьин, Савинков и Филоненко. Одно время предполагалось участие в этом
Совете и свидетеля, но впоследствии эта мысль была отвергнута по соображе­
ниям слишком большого численного состава Совета.
Предполагалось, что каждый из министров входит в состав Совета обороны
вполне полноправным членом на время обсуждения вопросов, касающихся его
ведомства. Окончательный список состава Совета Министров был таков: предсе­
датель Совета Министров и Верховный главнокомандующий — генерал Корни­
лов, заместитель председателя — А.Ф. Керенский, министр военный и морской —
Б.В. Савинков, управляющий Военным министерством — сделать предложе­
ние генералу Алексееву и в случае его отказа — генерал Лукомский, управляю­
щий Морским министерством — адмирал Колчак, министр иностранных дел —
М.М. Филоненко, министр без портфеля для общей связи — АФ. Аладьин, про­
довольствия — В.С. Завойко, труда — Плеханов при товарище А.И. Белонож­
кине, почт и телеграфов — предложить Церетели, юстиции — Малянтович или
Н.Н. Таганцев, финансов — Путилов или Батолин, торговли и промышленнос­
ти — С.Н. Третьяков, путей сообщения — Тахтамышев или Шуберский, веро­
исповедания — Карташев, народного просвещения — граф Игнатьев, земле­
делия — Пешехонов или Г.Е. Львов, внутренних дел — называлось несколько
имен, но выбор не был остановлен ни на ком. В заключение было решено
целый ряд министерских постов, за исключением перечисленных, оставить с
условными кандидатами и выбор лиц для замещания их отложить до времени
приезда в Ставку Керенского, Савинкова и прочих общественных деятелей, вы­
званных также к этому времени. Об опасности пребывания в Ставке для кого
бы то ни было даже не поднималось разговора; говорилось лишь об опасности
нахождения в Петрограде в момент выступления большевиков и подавления
восстания.
Разговор по Юзу 26 августа вечером между генералом Корниловым и А.Ф. Ке­
ренским происходил в отсутствие В.С. Завойко, однако ему известно, что этот
разговор не вселил ни в ком никаких подозрений и не нарушил общего хода
жизни. Даже разговор, тоже по Юзу, Филоненко с Савинковым прошел совер­

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

231

шенно незамеченным, и Филоненко, как оказалось впоследствии, даже не по­
нял его. Так далеки все были от мысли о возможности каких-либо осложнений.
Утром 27 В.С. Завойко был спешно потребован к генералу Корнилову. Войдя
в кабинет генерала, уже по лицу его свидетель понял, что случилось нечто осо­
бенное. Прочтя телеграмму без номера, числа и с краткой подписью «Керен­
ский», В.С. Завойко сказал: «Очевидно, немецкая провокация», однако пред­
ложил вызвать комиссара Филоненко. Затем потребовали из архива телеграмму
об отставке генерала Брусилова. Оказалось, на ней имеется и число, и час
отправки, и номер. Тем временем прибыл Филоненко. Телеграмма Керенско­
го была ему показана без всякого предупреждения, и он, прочитав ее, также
заявил, что это «несомненная провокация». Решили, что М.М. Филоненко по­
говорит с Савинковым1, а до тех пор никаких мер не принимать.
Между тем «содержание телеграммы очень скоро облетело весь Могилев и
стало известно всем. И со всех сторон в дом Верховного главнокомандующе­
го устремились люди различного положения и значения; одни волновались и
кричали, что это гибель армии, неизбежный прорыв фронта, другие, что они
«этому позорному делу не приспешники» и должности не примут, третьи —
представители казачества, — что казаки, верные своему слову о несменяемости
Верховного, уведут с позиций по домам свои полки». Еще, собственно, ниче­
го не случилось, а в Ставке уже создалась атмосфера неминуемой катастрофы и
возможность гибели страны». Наконец, Филоненко переговорил с Савинковым
и, вернувшись из аппаратной, сообщил, что телеграмма Керенского действи­
тельно имеет силу, что он ничего не понимает, что, очевидно, создалось ка­
кое-то невероятное недоразумение и что он получил приказание немедленно
отправиться в Петроград. Тогда генерал Корнилов спросил генерала Лукомско­
го, принимает ли он от него должность? При выражениях всеобщего сочувствия
и одобрения генерал Лукомский отказался от предлагаемой ему чести и отпра­
вился составлять телеграмму военному министру193.
Было решено обратиться ко всем главнокомандующим фронтами и запросить
по проводу их отношение к факту смены Верховного и ожидать ответа Савинко­
ва на телеграмму Лукомского. В скором времени на эту телеграмму Савинко­
вым по Юзу был дан ответ, в котором он отрицал правдивость распоряжений,
данных им в присутствии целого ряда свидетелей. Филоненко все время нахо­
дился в доме Верховного главнокомандующего, вне себя, как искренний сто­
ронник генерала Корнилова, возмущался поведением Керенского и ругательски
ругал его. Потом начались разговоры по прямому проводу генерала Корнилова
и Филоненко с Савинковым194, которые затянулись почти до трех часов. Вокруг
рос-ло возбуждение против Временного правительства, против Керенского и
комиссара Филоненко как его представителя, раздавались предложения об его
аресте, высказывались убеждения, что все происходящее — это провокация,
заранее обдуманная и искусно проведенная и т.д. Слухи о предполагавшемся
аресте, очевидно, дошли и до Филоненко, он пришел к свидетелю, сказал об
этом и сообщил, что «как верный слуга Временного правительства он считает
себя11 обязанным немедленно выехать в Петроград», но так как поезд уже ушел,
а он сомневается, чтобы ему дали автомобиль, и не желая уезжать без согласия
генерала Корнилова, которого искренно чтит и на стороне которого всецело
находится, он находит, что самое лучшее было бы, если бы В.С. Завойко ему
1 Запись разговора М.М. Филоненко с Б.В. Савинковым от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 97-100.
11 Слово «себя» впечатано над строкой.

232

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

устроил у генерала Корнилова арест на честное слово. Видя вокруг общее воз­
буждение и считая пребывание Филоненко в Ставке очень полезным, В.С. Завойко передал эту просьбу генералу Корнилову, и тот согласился на арест Фи­
лоненко на словах. Таким образом, Филоненко все время оставался на свободе.
Что касается его помощника Фонвизина и офицера при комиссаре Языкове1, то
27 августа было почему-то от них отобрано оружие и они были заключены в
приемной впредь до того момента, когда об этом узнал генерал Корнилов и
отпустил их на свободу. Задержание названных лиц продолжалось часа 2—2 х/г.
В течение дня были получены ответы от всех главнокомандующих фронтами,
и, несомненно, общее сознание неизбежности катастрофы все нарастало и на­
растало. Для того чтобы внести успокоение в окружающих его, смятенных и
возбужденных людей, генерал Корнилов заявил, что он должности своей не
сдаст впредь до приезда в Ставку членов Временного правительства.
Ответа из Петрограда на подтвержденное утром по Юзу приглашение при­
ехать в Ставку до вечера не последовало: Филоненко переговорил с генералом
Корниловым, и между ними было условлено, что ночью Филоненко с экстрен­
ным поездом уедет в Петроград. Перед отъездом Филоненко забежал к свиде­
телю проститься. М.М. Филоненко был сильно расстроен и почти не владел
собой. Он сказал приблизительно следующее: «Ясна наличность величайшего
исторического недоразумения, причины — истеричность и неуравновешенность
Керенского, глупость Львова, трусость всего состава правительства и преследо­
вание каких-то личных целей непосредственно председателем Совета Минист­
ров». Непонятна для него исключительно роль Савинкова во всей этой кутерь­
ме. Тем не менее он надеется найти в себе силы и доводы, чтобы убедить всех в
Петрограде ликвидировать это недоразумение, и надеется на успех. Он обраща­
ется к В.С. Завойко с просьбой воспрепятствовать приему скороспелых решений
и постараться сделать так, чтобы ничто не попало в газеты. В этом случае он
надеется, что успех его поездки будет гарантирован.
12 декабря 1917 г. в №249 «Известий ЦИК и Петроградского Совета Р и
СД»195 было опубликовано письмо генерала Алексеева к П.Н. Милюкову196, да­
тированное 12 сентября 1917 г., в котором генерал Алексеев просит помощи,
скорой, энергичной и широкой, П.Н. Милюкова, «других общественных дея­
телей и всех, кто может что-либо сделать по следующему поводу». Усилия лиц,
составляющих правительство, сводятся к тому, чтобы убедить всю Россию, и
что события 27—31 августа являются мятежом и авантюрой кучки мятежников,
генералов и офицеров, стремившихся свергнуть существующий государствен­
ный строй и стать во главе управления, а потому кучка эта подлежит быстрому
преданию самому примитивному из судов — суду военно-революционному и зас­
луженной смертной казни. Генерал Алексеев, оспаривая подобное толкование
выступления генерала Корнилова и доказывая, что «пора начать кампанию в
печати по этому вопиющему делу», пишет далее: «У меня есть еще просьба. Я
не знаю адресов г.г. Вышнеградского, Путилова и других. Семьи заключенных
офицеров начинают голодать. Для спасения их нужно собрать и дать Комитету
Союза офицеров до 300 000 руб. Я настойчиво прошу их прийти на помощь.
Не бросят они на произвол судьбы и голодание семьи тех, с которыми они
были связаны общностью идеи и подготовки. Я очень прошу Вас взять на себя
этот труд и известить меня о результате. В этом — мы, офицеры, более чем
заинтересованы». Ввиду того, что упомянутая просьба генерала Алексеева о
денежной помощи, обращенная к лицам, связанным с участниками настояще1 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

233

го дела «общностью идеи и подготовки», давала возможность такого ее объясне­
ния, которое не находило оснований во всем производстве по делу, Чрезвычай­
ная комиссия, прервавшая активное расследование дела после октябрьского
переворота, поручила прокурору Новочеркасской судебной палаты допросить
генерала Алексеева по содержанию изложенного выше письма1, и генерал Алек­
сеев показал следующее11. Упомянутое письмо действительно было написано
генералом Алексеевым и послано к Милюкову через доверенное лицо. Ввиду
отстутствия в то время Милюкова письмо было вручено или Головину, или
Ф.Ф. Кокошкину. С Вышнеградским генерал Алексеев совершенно не знаком,
а с Путиловым иногда встречался в Совете Республики. Знал он их за людей111,
обладающих большими средствами, людей крупных в финансовом мире и толь­
ко по этой причине решил письмом просить о материальной поддержке семейств
тех офицеров, которые пострадали по делу генерала Корнилова. Той фразой в
письме, на которую указывает особое требование Комиссии, генерал Алексеев
отнюдь не хотел сказать, что Путилов и Вышнеградский принимают то или
иное участие в деле генерала Корнилова. Ему казалось, что эти лица не могли
не сочувствовать делу спасения России от гибели, что имел в виду и генерал
Корнилов, а раз это так, то они должны были бы оказать материальную поддер­
жку. Имели ли Вышнеградский и Путилов какое-либо касательство к делу гене­
рала Корнилова, генералу Алексееву совершенно не известно.
Спрошенный по настоящему делу генерал Корнилов дал нижеследующие
объяснения17. С первых же шагов своей деятельности в качестве главнокоман­
дующего войсками Петроградского военного округа генерал Корнилов убедился
в крайне вредном влиянии на войска Петроградского совета солдатских и ра­
бочих депутатов, который, вовлекая войска гарнизона в борьбу политических
партий, проводя в жизнь начала, разрушающие дисциплину и подрывающие
авторитет начальников, постепенно дезорганизовать7 войска гарнизона, и без
того не представлявшие из себя хорошо сплоченные части. Не считая возмож­
ным для себя быть невольным свидетелем и участником разрушения армии,
генерал Корнилов предпочел просить освободить его от поста главнокоманду­
ющего войсками Петроградского военного округа и получил назначение на долж­
ность командующего УШ-ой армией. Армия находилась в состоянии почти пол­
ного разложения. В течение двух месяцев генералу Корнилову почти ежедневно
пришлось бывать в войсковых частях, лично разъяснять солдатам необходимость
дисциплины, ободрять офицеров и внушать войскам мысль о необходимости
войны, активных действий, словом, подготовлять их к намеченному уже наступ­
лению. В отношении комитетов генерал занял твердую позицию: отклоняя их
вмешательство в дело перемен в командном составе, комитеты вводились в рам­
ки их законной деятельности, им внушалось убеждение, что главнейшей зада­
чей их является содействие командному составу в деле подъема духа в войсках.
1 Указание и.о. председателя Чрезвычайной комиссии полковника Р.Р. Раупаха прокуро­
ру Новочеркасской судебной палаты от 14 декабря 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 13.
Л. 211, 211 об. (См. документ №70 —т. 1).
11 Протокол допроса генерала М.В. Алексеева судебным следователем по особо важным
делам Новочеркасской судебной палаты от 22 декабря 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 13. Л. 212, 212 об.
111 Так в тексте.
™ Показание генерала Л.Г. Корнилова от 2-5 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 14. Л. 1-14. (См. документ № 32 — т. 2).
7 Так в тексте.

234

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

25 июня армия перешла в наступление и имела блестящий успех. Тут уже гене­
рал Корнилов убедился, что твердое слово начальника и определенные дейст­
вия необходимы, чтобы остановить развал армии. В ночь на 8 июля, в разгар
прорыва фронта, генерал Корнилов принял должность главнокомандующего
армиями Юго-Западного фронта. По донесениям с фронта, многие части не
исполняли приказания, бросали свои позиции, другие не шли на поддержку.
Каждое боевое приказание обсуждалось на митингах. По всем дорогам брели
толпы солдат, дезертировавших из своих частей, производя грабежи и насилия
в попутных селениях. Генерал Корнилов немедленно потребовал от начальни­
ков решительных действий против предателей и изменников, предупредив, что
всю ответственность берет на себя. Он приказал расстреливать дезертиров и
грабителей, выставляя трупы расстрелянных на дорогах, на видных местах с
соответствующими надписями. Вместе с тем генерал Корнилов послал 8 июля
телеграмму Верховному главнокомандующему с копиями — председателю Сове­
та Министров, военному министру и комиссару Юго-Западного фронта, в ко­
торой в первый раз указал на необходимость применения исключительных мер
до введения смертной казни на театре военных действий, добавляя, что «иначе
вся ответственность падет1 на тех, кто словами думает править на тех полях, где
царит смерть и позор предательства, малодушия и себялюбия». На эту теле­
грамму были получены ответы: от Верховного главнокомандующего, который
сообщил, что он вполне разделяет взгляд генерала Корнилова, и от военного
министра, что в распоряжении генерала Корнилова 14 пункт «Декладации прав
солдат»197. Ввиду все усиливающегося развала армий Юго-Западного фронта
был принят целый ряд мер для борьбы с разрухой, и, наконец, 11 июля гене­
рал Корнилов обратился в председателю Совета Министров с телеграммой, ко­
торая начинается словами: «Армия обезумевших темных людей, не огражденная
властью от систематического развращения и разложения, потерявших чувство
человеческого достоинства, бежит...» В телеграмме указывалось на «необходи­
мость немедленного восстановления закона смертной казни на театре военных
действий», а заканчивалась она словами: «Сообщаю Вам, стоящим у кормила
власти, что родина действительно накануне безвозвратной гибели, что время
слов, увещаний и пожеланий прошло, что необходима непоколебимая госу­
дарственно-революционная власть. Я заявляю, что, занимая высокоответствен­
ный пост, я никогда в жизни не соглашусь быть одним из орудий гибели роди­
ны. Довольно. Я заявляю, что если правительство не утвердит предлагаемых
мною мер и тем лишит меня единственного средства спасти армию и использо­
вать ее по действительному ее назначению — защиты родины и свободы, — то я,
генерал Корнилов, самовольно слагаю с себя полномочия главнокомандую­
щего»11. Утром 12 июля был получен от министра-председателя ответ, что прин­
ципиально закон о смертной казни принят и что вечером будет уже сообщена
окончательная редакция этого закона. Объявление закона о смертной казни в
армиях фронта произвело сразу отрезвляющее впечатление на массы. 16 июля
в Ставке собралось Совещание главнокомандующих фронтами с участием ми^
нистра-председателя для обсуждения мер по поднятию боеспособности армий.
Генерал Корнилов получил телеграмму от Верховного главнокомандующего,
что ввиду положения на фронте его приезд в Ставку не признается возможным.
1 Слово «падет» впечатано над строкой.
11 Телеграмму генерала Л.Г. Корнилова министру-председателю А.Ф. Керенскому и Вер­
ховному главнокомандующему А.А. Брусилову от 11 июля 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 14. Л. 16-20.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

235

Свои пожелания и предложения о мерах к поднятию боеспособности армии
генерал Корнилов высказал в телеграмме за № 4254 (приложена к делу)1. Со­
вещание в Ставке ни к какому практическому результату не привело вследствие
того, что у всех участников этого Совещания, за исключением генерала Дени­
кина, не хватило гражданского мужества поставить вопрос о мерах поднятия
боеспособности армии вполне точно и определенно.
19 июля постановлением Временного правительства генерал Корнилов был
назначен на пост Верховного главнокомандующего11. В ответ на это генерал
Корнилов обратился к председателю Совета Министров с телеграммой № 4424,
в которой изложил те условия, при которых считает возможным принять пост
Верховного главнокомандующего. Условия эти: «1) ответственность перед соб­
ственной совестью и всем народом; 2) полное невмешательство в оперативные
распоряжения и потому назначение высшего командного состава; 3) распрост­
ранение принятых [в] последнее время на фронте мер и на те местности тыла,
где расположены пополнения для армии, и 4) принятие предложения, пере­
данного телеграфно главковерху к Совещанию в Ставке»111.
Генерал Корнилов выехал в Ставку лишь 24 июля, после того, как представи­
тель Временного правительства М.М. Филоненко передал ему, что все пожелания
его принципиально Временным правительством приняты, а возникший с назна­
чением генерала Черемисова инцидент будет разрешен в соответствии с изло­
женными пожеланиями. 30 июля в Ставке было совещание по железнодорожным
делам с участием министра путей сообщения Юренева, министра продовольст­
вия Пешехонова и других лиц198. Доклад, сделанный инженером Шуберским,
раскрыл участникам Совещания вопиющую картину полной дезорганизации
железнодорожной службы и всю ее грозную опасность для армии и страны. В
заключительном слове генерал Корнилов высказал, что для достижения целей
войны необходимо иметь три армии: в окопах, в тылу — в мастерских и заводах
и третью17 — железнодорожную, которая бы подвозила изготовленное в тылу на
фронт. Для оздоровления рабочей и железнодорожной армии необходимо под­
чинение их той же железной дисциплине, которая устанавливается для армий
фронта; вопрос о том, какие для этого нужно принять меры, пусть разберут
специалисты. Что же касается мер для приведения армий в порядок, то о разра­
ботке таковых генералом Корниловым было приказано начальнику Штаба не­
медленно по принятии должности Верховного главнокомандующего. Доклад по
этому вопросу был изготовлен, и генерал Корнилов повез его в Петроград 3 ав­
густа. В Зимнем Дворце в разговоре с ним А.Ф. Керенский коснулся вопроса,
между прочим, о том, что со времени назначения генерала Корнилова Верхов­
ным главнокомандующим его представления Временному правительству носят
слишком ультимативный характер, на что генерал Корнилов ответил, что эти
требования диктуются не им самим, а обстановкой так как боеспособность
армии слишком понижена, а противник, видимо, намерен использовать такое
состояние армии и разруху в стране. Здесь же впервые А.Ф. Керенский поинтере1 Примечание документа. Телеграмму № 4254 генерала Л.Г. Корнилова Верховному глав­
нокомандующему от 15 июля 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 21-24.
11 Постановление Временного правительства от 18 июля 1917 г. о назначении генерала
Л.Г. Корнилова на пост Верховного главнокомандующего см.: Вестник Временного прави­
тельства. № 109. 20 июля 1917 г.
111 Цитируется телеграмма генерала Л.Г. Корнилова А.Ф. Кгрен'' 'ому от 19 июля 1917 г.
Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 25.
17 Слово «третью» впечатано над строкой.

236

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

совался мнением генерала Корнилова, что следует ли ему оставаться далее ру­
ководителем государства. Смысл ответа генерала Корнилова заключался в том,
что, по его мнению, влияние А.Ф. Керенского в значительной мере понизилось,
но тем не менее А.Ф. Керенский, как признанный вождь демократических
партий, должен оставаться во главе Временного правительства, и что другого
положения он, генерал Корнилов, себе не представляет. Доклада в этот день о
мерах к поднятию боеспособности армии генерал Корнилов не делал по согла­
шению с Б.В. Савинковым, а докладывал Временному правительству об обста­
новке на фронтах, о вероятных переменах в стратегической ситуации и т. д.;
говорил о том, что при малой устойчивости наших войск вообще, по всей веро­
ятности, не удастся удержать Ригу. Когда генерал Корнилов коснулся вопроса о
соотношении наших сил и сил противника на различных участках фронта и на
каком из них возможно перейти, при наличии некоторых условий, в наступ­
ление, министр-председатель, сидевший с генералом Корниловым рядом, на­
клонившись к нему, шепотом предупредил, что в этом вопросе нужно быть
осторожным. Немного спустя ему была передана записка Б.В. Савинкова с таким
же предупреждением. Генерал Корнилов был страшно поражен и возмущен
тем, что в Совете Министров Российского государства Верховный главнокоман­
дующий не может без опаски касаться таких вопросв, о которых он, в интересах
обороны страны, считает необходимым поставить правительство в известность.
По окончании заседания из некоторых слов Б.В. Савинкова генералу Корнилову
стало ясным, что предупреждение имело в виду министра земледелия Чернова.
После 3 августа левая пресса повела против генерала Корнилова кампанию199.
7 августа помощник комиссара Фонвизин предупредил генерала Корнилова,
что по сведениям из Петрограда вопрос об его, генерала Корнилова, оставке
решен окончательно. На это генерал Корнилов заявил, что лично его вопрос о
пребывании на посту Верховного главнокомандующего мало занимает, но он
просит довести до сведения кого следует, что такая мера вряд ли будет полезна
в интересах дела, так как может вызвать в армии волнения. Генерал Корнилов
сослался на настроение офицеров казачьих частей и многих общественных кру­
гов, отношение которых к вопросу об его отставке ему известно. В промежуток
между 7 и 9 августа генерал Корнилов получил от Военной лиги, Исполнитель­
ного комитета Союза офицеров, Совета Союза казачьих войск, Конференции
Союза Георгиевских кавалеров, от Совещания общественных деятелей ряд резо­
люций с протестом против его отставки200 и, кроме того, много телеграмм и
писем от частных лиц со всех концов России.
К делу приобщены копии резолюций перечисленных организаций1, из коих
видно, что они были вынесены по поводу «планомерно проводимой мысли в
некоторых органах печати о возможной смене Верховного главнокомандующе­
го» или «гнусной агитации, направленной к подрыву доверия в армии и народе
к генералу Корнилову», содержат в себе заявления о том, что «генерал Корни­
лов является истинным народным вождем, могущим возродить боевую мощь
армии и вывести страну из крайне тяжелого положения», и наряду с выражени­
ем доверия генералу Корнилову говорят либо о «несменяемости» его, либо о
гибельных последствиях его смены.
9 августа генерал Корнилов вновь выехал в Петроград после того, как на­
кануне Б.В. Савинков и М.М. Филоненко по прямому проводу из Петрограда
настойчиво доказывали необходимость его личного участия в обсуждении до­
клада о мерах к поднятию боеспособности армии. По прибытии в Петроград
1

Резолюции см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 28-32.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

237

генерал Корнилов представился министру-председателю, по словам которого
доклад, разработанный комиссаром Филоненко по указаниям Савинкова, ему
неизвестен, что внесение этого доклада в Совет Министров он, А.Ф. Керен­
ский, как военный министр не считает возможным и что он не уполномочивал
Б.В. Савинкова приглашать генерала Корнилова в Петроград для участия в за­
седании. Ввиду этого генерал Корнилов пожелал предварительно объясниться
с Б.В. Савинковым, который заявил, что доклад действительно не был пред­
ставлен А.Ф. Керенскому в законченном виде, но что он докладывался ему по
частям по мере его изготовления и, во всяком случае, содержание доклада ми­
нистру-председателю известно, и что приглашение генерала Корнилова в Пет­
роград сделано с ведома Временного правительства. Доклад в конце концов
состоялся лишь в частном совещании Временного правительства, А.Ф. Керен­
ский не желал допустить обсуждения доклада в пленарном заседании. По окон­
чании доклада генералу Корнилову было заявлено, что правительство соглаша­
ется на все его предложения, вопрос же об их осуществлении является вопросом
темпа правительственных мероприятий; что же касается части доклада, за­
ключающей в себе проект милитаризации железных дорог и предприятий, рабо­
тающих на оборону, то таковая часть должна предварительно подвергнуться об­
суждению в специальных ведомствах. На отсрочку этих вопросов генерал
Корнилов согласился, тем более что в его первоначальном докладе они деталь­
но совсем не затрагивались. Генерал Корнилов оставил А.Ф. Керенскому свой
первоначальный доклад, а затем подписал доклад, разработанный Савинковым
и Филоненко и ими уже подписанный, и с вокзала отправил и его А.Ф. Керен­
скому. Перед отъездом генерала Корнилова его посетил Б.В. Савинков, из слов
которого генерал Корнилов заключил, что его отношения с А.Ф. Керенским за
последние дни ухудшились, министр-председатель не принимает его с личным
докладом, и в тот же день, когда генерал Корнилов сидел с докладом у минист­
ра-председателя, последний отказался принять управляющего Военным мини­
стерством Савинкова, прибывшего с докладом по тому же вопросу, о котором
докладывал и генерал Корнилов. В этот же приезд в Петроград А.Ф. Керен­
ский снова задал генералу Корнилову вопрос, представляется ли, по его мне­
нию, желательным уход его, Керенского, из состава правительства; генерал
Корнилов ответил то же, что было им сказано при свидании 3 августа. По
дороге из Петрограда в Ставку генерал Корнилов по просьбе комиссара Фило­
ненко послал телеграмму А.Ф. Керенскому с заявлением, что ввиду необхо­
димости довести до конца программу, предложенную в докладе, он считает
крайне нежелательной отставку Б.В. Савинкова, об уходе которого с поста, по
личным разногласиям с Керенским, сообщил генералу Корнилову Филоненко.
13 августа генерал Корнилов приехал в Москву, приглашенный по телеграфу
министром почт и телеграфов. В Москве посланному генералом Корниловым
офицеру г. Никитин заявил, что выступления генерала Корнилова не предвиде­
лось, причем о дальнейшем было предложено лично переговорить с министромпредседателем. Вечером 13 августа к генералу Корнилову приехал министр путей
сообщения Юренев с заявлением, что по постановлению Временного прави­
тельства генерал Корнилов может выступить в Совещании 14 августа, но в речи
может касаться только стратегического положения на фронтах. Вечером того же
дня в разговоре по телефону то же самое обстоятельство подтвердил и министрпредседатель, однако генерал Корнилов доложил, что не считает возможным,
выступая перед представителями всей страны, ограничиться изложением толь­
ко сведений о стратегическом положении на фронте, и находит безусловно не­
обходимым ознакомить страну с истинным состоянием ее вооруженных сил, и

238

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

указать на то, что необходимо предпринять, чтобы поднять их боеспособность;
к этому генерал Корнилов добавил, что не позволит себе никаких резкостей и
нападок и поэтому просит предоставить ему свободу выбора тем речи. Опреде­
ленного ответа генералу Корнилову А.Ф. Керенский не дал. 14 августа состоя­
лось выступление генерала Корнилова, причем свою речь он кончил так: «Для
действительного воплощения воли народа к жизни и великому будущему сво­
бодной страны необходимо немедленное проведение в жизнь всей совкупности
тех мер, которые перечислены в моем докладе. Я ни одной минуты не сомнева­
юсь в том, что все эти меры рано или поздно будут осуществлены, но невоз­
можно допустить, чтобы решимость к проведению этих мер каждый раз совер­
шалась бы под давлением поражений и уступок отечественной территории. Если
решительные меры по поднятию дисциплины на фронте последовали как ре­
зультат Тарнопольского погрома1 и утраты Галиции и Буковины, то нельзя
допустить, чтобы порядок в тылу был последствием потери Риги; порядок же на
железных дорогах — следствием уступки противнику Молдавии и Бессарабии. Я
верю в светлое будущее России и в полное восстановление боевой мощи нашей
армии. Нельзя только терять времени. Нужна решимость и твердое непреклон­
ное проведение намеченных мер»201.
18 августа началось наступление немцев на фронте XII армии, и утром 20 ав­
густа пала Рига, несмотря на то, что место вероятной переправы было заранее
известно и к месту прорыва были сосредоточены значительные резервы. Благо­
даря Рижскому прорыву мы потеряли сильные обронительные линии, потеряли
крепость Усть-Двинск, богатый город Ригу, много артиллерии, разного рода
запасы, и кроме того, наше положение на побережье Рижского залива в значи­
тельной мере поколебалось. ХП-ая армия с большими потерями и в большом
расстройстве отошла на Венденские позиции. Вслед за этим в Ставку стали
поступать сведения о подготовке немцами десантной операции в сторону Ревеля
и даже, быть может, на Петроград. Одновременно и из тыла приходили тре­
вожные сведения: взрыв пороховых заводов и артиллерийского склада в Казани;
покушение на уничтожение заводов в Одессе и ряде других городов202; зверское
убийство командующего III пех[отной] дивизией генерала Гиршфельда и комис­
сара Особой армии Линде203; аграрные погромы204 и т.д. 23 августа в Ставку
съехались комиссары и представители фронтов для ознакомления с проектом
нового положения о комиссарах и комитетах205.
Приехал и Савинков и сразу же заявил, что желает переговорить с генералом
Корниловым наедине. Когда начальник Штаба и комиссар вышли из кабинета,
Савинков сказал, что Керенский, признанный вождь левых партий, и генерал
Корнилов, на ком, по его мнению, зиждутся все надежды правых политичес­
ких партий России, должны идти рука об руку и что несогласия между ними
могли бы вызвать крайнее обострение в положении; поэтому он считает своей
важнейшей задачей подготовить почву соглашения между Керенским и генера­
лом Корниловым с целью на их согласованной работе основать формирование
сильной, крепкой власти. Генерал Корнилов заявил, что не считает себя вож­
дем правых партий, но не отрицает и того, что несогласия между А.Ф. Керенс­
ким и им, генералом Корниловым, могли бы иметь пагубные последствия.
Далее генерал Корнилов сказал, что хотя и не претендует на то, чтобы иметь
влияние на тот или другой состав правительства, но раз интересуются его мне­
нием, то он считает возможным заявить и открыто высказать, что находит Ке­
ренского человеком слабохарактерным, легко поддающимся чужим влияниям
1 Так в тексте. Вероятно, следует читать: «разгрома».

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

239

и, конечно, не знающим того дела, во главе которого он стоял. Лично же
против него генерал Корнилов ничего не имеет.
После долгого обсуждения вопроса в связи с положением страны генерал
Корнилов в конце концов согласился, что при данном1 соотношении полити­
ческих партий участие Керенского, безусловно, желательно, и добавил, что
готов всемерно поддерживать А.Ф. Керенского, если это нужно для блага отече­
ства. В ответ Б.В. Савинков заявил, что он счастлив слышать эти слова. В тот
же день после обеда в кабинете у генерала Корнилова собрались Б.В. Савинков,
генерал Лукомский и М.М. Филоненко. Сначала обсуждался вопрос о комите­
тах и комиссарах, причем Савинков и Филоненко высказались против главкоюза генерала Деникина, который не может наладить отношений с комиссарами и
комитетами. Они высказали опасение, что если во главе фронтов будут стоять
такие генералы, то трудно будет установить дружную работу и это будет отра­
жаться на состоянии войны. Генерал Корнилов и генерал Лукомский горячо
восстали против возможности легко убирать отличных боевых генералов из-за
того, что у них являются иногда шероховатости в работе с комитетами. Было
высказано, что если новое положение о комиссарах и комитетах будет составле­
но вполне определенно, то никаких недоразумений не будет, хороших боевых
генералов слишком мало, чтобы их выставлять за борт из-за всякого недоразу­
мения. Затем по предложению Савинкова перешли к установлению границ
Петроградского военного губернаторства при формировании Особой армии для
обороны подступов к Петрограду. После установления границ Савинков, обра­
щаясь к генералу Корнилову, сказал почти дословно следующее: «Таким обра­
зом, Лавр Георгиевич, Ваши требования будут удовлетворены Временным пра­
вительством в ближайшие дни, но при этом правительство опасается, что в
Петрограде могут возникнуть серьезные осложнения. Вам, конечно, известно,
что примерно 28 или 29 августа в Петрограде ожидается серьезное выступление
большевиков. Опубликование Ваших требований, проводимых через Времен­
ное правительство, конечно, послужит толчком для выступления большеви­
ков, если бы почему-либо последнее задержалось. Хотя в нашем распоряжении
и достаточно войск, но на них мы вполне рассчитывать не можем. Тем более,
что неизвестно еще, как к новому закону отнесется Совет рабочих и солдатских
депутатов. Последний также может оказаться против правительства, и тогда мы
рассчитывать на наши войска не можем. Поэтому прошу Вас отдать распоряже­
ние о том, чтобы 3-й конный корпус был к концу августа перетянут к Петро­
граду и был предоставлен в распоряжение правительства. В случае, если кроме
большевиков выступят и члены Совета Р и СД, то нам придется действовать и
против них. Я только прошу Вас во главе 3-го конного корпуса не присылать
генерала Крымова, который для нас не особенно желателен. Он очень хороший
боевой генерал, но вряд ли пригоден для таких операций»11.
После этого пришел генерал Романовский, и были окончательно установле­
ны границы Петроградского военного губернаторства. Затем Савинков вновь
вернулся к вопросу о возможном подавлении при участии 3-го конного корпуса
выступления в Петрограде большевиков и СР и СД, если последний пойдет
против Временного правительства. При этом Савинков сказал, что действия
должны быть самые решительные и беспощадные, на что генерал Корнилов
429 Слово «данном» впечатано над строкой.
430 Слова Б.В. Савинкова цитируются по показанию генерала Л.Г. Корнилова от 2-5 сен­
тября 1917 г. Показание см.: ГА РФ: Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 1-14. (См. документ № 32 —
т.2).

240

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ответил, что будут даны соответствующие инструкции. Полковник Баранов­
ский со своей стороны прибавил: «Конечно, необходимо действовать самым
решительным образом и ударить так, чтобы это почувствовала вся Россия»1.
Потом Савинков, обращаясь к генералу Корнилову, сказал, что необходимо,
дабы не вышло недоразумения и чтобы не вызвать выступления большевиков
раньше времени, предварительно сосредоточить к Петрограду конный корпус,
затем к этому времени объявить Петроградское военное губернаторство на воен­
ном положении и тогда опубликовать новый закон, надо, чтобы генерал Корни­
лов точно телеграфировал ему, Савинкову, о времени, когда подойдет корпус
к Петрограду. Изложенные обстоятельства, касающиеся посещения Б.В. Са­
винковым Ставки, и происходившие там беседы были восстановлены 30 авгус­
та по памяти генералом Корниловым, Лукомским и Савинковым и записаны в
особый протокол206, который и был представлен Чрезвычайной комиссии. К
сказанному в протоколе генерал Корнилов добавляет, что Б.В. Савинков про­
сил его заменить, если представится возможность, Кавказскую туземную диви­
зию регулярной кавалерией, так как «неловко поручать утверждение русской
свободы кавказским горцам».
Генерал Корнилов обещал сделать все возможное и поручил начальнику Шта­
ба запросить Северный и Западный фронты о возможности направить бригаду
(не казачью) в распоряжение генерала Крымова. В день отъезда Б.В. Савинкова
заканчивались занятия съезда комиссаров и комитетов. Выступив на этом сове­
щании, генерал Корнилов призывал комитеты, комиссаров и командный со­
став к дружной работе для поднятия боеспособности армии, однако заявил,
что, пока он остается у власти, он никогда не согласится на участие войсковых
комитетов в деле аттестования командного состава. Генерал Корнилов и рань­
ше протестовал против включения этого пункта в проект, и Савинков и Филоненко обещали безусловно его исключить, равно как и не оглашать их на съез­
де, однако означенный пункт на съезде был оглашен. В тот же день приехал
В.Н. Львов. В бытность генерала Корнилова главнокомандующим войсками
Петроградского военного округа он видел В.Н. Львова раза два в заседаниях
Совета Министров, но кроме обычных приветствий при встрече никаких раз­
говоров с ним не вел. Войдя в кабинет, Львов сразу заявил: «Я к Вам от Керен­
ского с поручением». В.Н. Львов сказал от имени Керенского, что если, по
мнению генерала Корнилова, дальнейшее участие Керенского в управлении
страной не даст власти необходимой силы и твердости, то Керенский готов
выйти из состава правительства. Если Керенский может рассчитывать на под­
держку, то он готов продолжать работу. В.Н. Львов просил генерала Корнилова
высказать его мнение по поводу предложения Керенского и изложить програм­
му. Генерал Корнилов, очертив общее положение страны и армии (намерения
немцев, убийство генерала Гиршфельда и комиссара Линде, пожар в Казани и
т.п.), заявил, что по его глубокому убеждению единственным исходом из тяже­
лого положения страны является установление диктатуры и немедленное объяв­
ление страны на военном положении. Генерал Корнилов заявил, что лично не
стремится к власти и готов немедленно подчиниться тому, кому будут вручены
1 Здесь цитируется показание генерала Л.Г. Корнилова от 2—5 сентября 1917 г. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 7 об.). Генерал ВЛ. Барановский в протоколе допроса от 7 сентября
1917 г. отрицает приписываемую ему фразу. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 117).
Протокол допроса В.Л. Барановского и штаб-офицера для поручений при начальнике Ка­
бинета министра-председателя К.О. Данилевича от 7 сентября 1917 г. см.: Там же. Л. 176179 об. (См. документ № 9 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

241

диктаторские полномочия, — будь то сам А.Ф. Керенский, генерал Алексеев,
генерал Каледин или другое лицо. Львов сказал, что не исключается возмож­
ность такого решения, что ввиду тяжелого положения страны Временное пра­
вительство в его нынешнем составе само придет к сознанию необходимости
установления диктатуры и, весьма возможно, предложит ему, генералу Корни­
лову, обязанности диктатора. Генерал Корнилов заявил, что если бы так слу­
чилось, то, всегда держась мнения, что только твердая власть может спасти
страну, он от такого предложения не отказался бы. Вместе с тем он просил
В.Н. Львова передать А.Ф. Керенскому, что независимо от взглядов его, генера­
ла Корнилова, на свойства характера А.Ф. Керенского и отношение последнего
к нему он считает участие в управлении страной самого Керенского и Савинко­
ва, безусловно, необходимым. Кроме того, генерал Корнилов просил передать
А.Ф. Керенскому, что по имеющимся у него сведениям в Петрограде в ближай­
шие дни готовится выступление большевиков, и на А.Ф. Керенского готовится
покушение, поэтому он просит последнего приехать в Ставку, дабы догово­
риться с ним окончательно, и вместе с тем в Ставке он гарантирует ему чест­
ным словом безопасность...
В конце беседы в кабинет вошел с докладом В.С. Завойко, исполняющий
обязанности ординарца, и генерал Корнилов в его присутствии еще раз повто­
рил В.Н. Львову суть сделанных ему заявлений. Вечером 26 августа у генерала
Корнилова собрались комиссар Филоненко, В.С. Завойко и Аладьин. Разговор
снова коснулся тяжести состояния страны и необходимости иметь во главе ее
сильную власть. Генерал Корнилов предложил им, считая их людьми хорошо
знающими, наиболее выдающихся общественных деятелей и, имея в виду раз­
говор с В.Н. Львовым и Савинковым, наметить такую схему организации влас­
ти и состава правительства, которая, включая в себя лучшие силы всех главных
политических партий страны, могла бы дать правительство твердое, работоспо­
собное, пользующееся полным доверием страны и армии. Был набросан проект
Совета народной обороны с участием Верховного главнокомандующего в каче­
стве председателя, А.Ф. Керенского — министра-заместителя, Б.В. Савинкова,
генерала Алексеева, адмирала Колчака и Филоненко. Этот Совет обороны дол­
жен был осуществить коллективную диктатуру, так как установление единолич­
ной диктатуры было признано нежелательным. На посты других министров на­
мечались г.г. Тахтамышев, Третьяков, Покровский, граф Игнатьев, Аладьин,
Плеханов, князь Г.Е. Львов, Завойко. Кроме князя Львова, Аладьина и Завойко,
генерал Корнилов с другими знаком не был. О взгляде генерала Корнилова на
необходимую конструкцию власти комиссар Филоненко в ту же ночь сообщил
по прямому проводу Б.В. Савинкову. После этой беседы произошел разговор по
прямому проводу с министром-председателем, во время которого генерал Кор­
нилов, не допускавший и мысли о том, чтобы В.Н. Львов, член Государствен­
ной Думы и бывший член Временного правительства, мог бы по каким бы то
ни было побуждениям исказить точный смысл сказанного ему, подтвердил по
аппарату только приглашение свое А.Ф. Керенскому приехать в Ставку, твердо
надеясь объясниться с ним здесь и прийти к окончательному соглашению, обсу­
див указанную уже схему организации власти и состава правительства. К учас­
тию в обсуждении вопроса о состоянии страны и мер, необходимых для спасе­
ния от окончательного развала как армии, так и всей страны, генерал Корнилов
хотел привлечь М.В. Родзянко, кн. Г.Е. Львова и П.Н. Милюкова, которым были
посланы телеграммы с просьбой прибыть не позже 29 августа в Ставку. В ночь
с 26 на 27 августа согласно условию генерал Корнилов послал следующую теле­
грамму: «27 августа. 2 час. 40 минут. Управоенмину. Корпус сосредоточится в

242

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

окрестностях Петрограда к вечеру 28 августа. Я прошу объявить Петроград на
военном положении 29 августа. № 6394. Генерал Корнилов». (Подлинная те­
леграмма приобщена к делу)1. Получив на следующий день телеграмму о сдаче
должности, генерал Корнилов пришел к убеждению, что правительство подпа­
ло в связи с предложенными проектами закона о смертной казни и т.д. под
давление безответственных организаций и решило устранить его, генерала Кор­
нилова, как главного инициатора этих мер. На вопрос генералу Лукомскому,
намерен ли он принять на себя обязанности Верховного главнокомандующего,
тот доложил, что при настоящих тяжелых условиях страны и армии он не счита­
ет возможным заменить генерала Корнилова, и прочел проект его телеграммы
Временному правительству за № 6406 й. Одобрив проект этой телеграммы, гене­
рал Корнилов приказал свое решение и решение генерала Лукомского довести
до сведения главнокомандующих армиями всех фронтов, что и было сделано в
телеграмме генерала Лукомского от 27 августа за № 6412ш.
27 августа в 5 час. 50 мин. генерал Корнилов переговорил по прямому про­
воду с Б.В. Савинковым, которому заявил, что ввиду создавшихся условий он
не считает возможным уйти со своего поста. 28 августа генералу Корнилову
была доложена копия телеграммы министра-председателя за № 710 на имя гене­
рала Клембовского о назначении его временно исполняющим должность Вер­
ховного главнокомандующего с оставлением его во Пскове и с исполнением
должности главнокомандующего армиями Северного фронта. На этой телеграмме
генерал Корнилов положил следующую резолюцию: «Прошу генерала Клембов­
ского срочно уведомить меня о его решении, так как на основании его вчераш­
ней телеграммы мною уже принято определенное решение, отмена которого
явится причиной больших потрясений в армии и стране»17. 28 августа Времен­
ное правительство объявило генерала Корнилова изменником Родины7 и по­
требовало отмены приказания о движении частей 3-го конного корпуса, сосредо­
точившегося в окрестностях Петрограда71. Имея в виду, во-первых, предыдущее
распоряжение того же Временного правительства о направлении 3-го конного
корпуса к Петрограду для подавления большевистского движения, во-вторых,
принципиальное согласие Временного правительства на предложенную генера­
лом Корниловым программу мер для оздоровления армии; в-третьих, беседу с
управляющим Военным министерством Б.В. Савинковым и, в-четвертых, све­
дения об усилении давления СР и СД на Временное правительство, генерал
1 Пояснение документа. Телеграмму генерала Л.Г.Корнилова А.Ф. Керенскому от 26 ав­
густа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46. Л. 3. (Опубл.: Революционное движение в
России... С. 439).
11 Текст телеграммы генерала А.С. Лукомского А.Ф. Керенскому № 6406 от 27 августа 1917г.
приведен ниже в тексте документа.
111 Телеграмма генерала А.С. Лукомского главнокомандующим фронтами № 6412 от 27 ав­
густа 1917 г. цитируется ниже в тексте документа.
17 Телеграмму А.Ф. Керенского главнокомандующему Северного фронта генералу В.Н. Клембовскому от 28 августа 1917 г. с резолюцией на ней Корнилова см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 60. Л. 77. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 455). На эту телеграмму
генерал Клембовский ответил отказом принять должность Верховного главнокомандующего.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л.49). (См. приложение №7-т. 2).
7 Указ Временного правительства о предании генерала Л.Г. Корнилова суду за мятеж от
28августа 1917 г.см.: ГА РФ. Ф. 1779. Оп.2. Д. 120. Л. 178. (См. документ №2-т. 1).
71 Здесь речь идет о телеграмме А.Ф. Керенского начальникам железных дорог от 28 ав­
густа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 21).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

243

Корнилов пришел к выводу, что правительство окончательно подпало под влияние Совета, для борьбы с которым правительство само же вызвало войска. А
потому, опираясь на заявления главнокомандующих фронтами1, генерал Кор­
нилов решил выступить открыто и, произведя давление на Временное прави­
тельство, заставить его: 1) исключить из своего состава тех министров, которые,
по имеющимся у него сведениям, были явными предателями родины и 2) реор­
ганизоваться так, чтобы стране была гарантирована сильная и твердая власть.
Для оказания давления на Временное правительство генерал Корнилов решил
воспользоваться 3-м конным корпусом генерала Крымова, которому и прика­
зал продолжить сосредоточение к Петрограду.
К изложенному показанию генерал Корнилов добавляет11, что ни в каких
заговорах он не состоял и не состоит. Во всех своих разговорах с представите­
лями различных политических партий генерал Корнилов всегда заявлял, что ни
к каким политическим партиям не принадлежал и не принадлежит, а всегда
поддерживал и будет поддерживать те из них, которые задаются одним наме­
рением: спасти страну от гибели и вывести армию из состояния развала. Он
заявлял, что всегда будет стоять за то, чтобы судьба России и вопрос о форме
правления страны были решены Учредительным собранием. Генерал Корнилов
заявлял, что никогда не будет поддерживать ни одной политической комби­
нации, которая имеет целью восстановление дома Романовых, считая, что эта
династия в лице ее последних представителей сыграла роковую роль в жизни
страны. Генералу Корнилову не было известно ни одной организации, которая
бы стремилась к достижению тех же целей, во имя которых действовал и он.
Когда же Корнилов выступил против министра-председателя, офицеры Штаба,
узнав об этом, немедленно и честно исполняли его приказания и он, генерал
Корнилов, приняв на себя такую ответственность, не допускал даже и мысли о
том, чтобы кто-нибудь не исполнил его приказания. 26 августа бывший коман­
дующий войсками Московского военного округа полковник Верховский был в
Ставке для обсуждения вопроса о сокращении численности армий. В разговоре
с ним генерал Корнилов коснулся вопроса об установлении в стране диктатуры
как неизбежного следствия тяжелого положения страны и возможных резуль­
татов в такой мере111. Полковник Верховский высказался, что, по его мнению,
установление единоличной диктатуры могло бы вызвать большие потрясения в
стране, диктатура же коллективная могла бы быть осуществлена с меньшими
потрясениями; в беседе этой ничего конкретного — ни имен, ни времени — не
указывалось. С АФ. Аладьиным генерал Корнилов познакомился 3 августа в
Петрограде. А.Ф. Аладьин только что приехал из Англии, представился генера­
лу Корнилову и передал ему привет от главнокомандующего английскими вой­
сками генерала Робертсона. Разговор 3 августа продолжался несколько минут и
касался исключительно состояния и организации английской армии. Вторая
встреча с А.Ф. Аладьиным произошла в Москве во время Государственного со­
вещания. Они обменялись с ним впечатлениями по поводу речей, произнесен­
ных во время заседания, и так как АФ. Аладьин показался генералу Корнилову
человеком интересным, отлично ознакомленным с настроением политических
кругов в России, Англии, Франции и Америке, то генерал Корнилов пригла1 Телеграммы генералов В.Н. Клембовского, П.С. Балуева, А.И. Деникина и Д.Г. Щербачева от 27 и 28 августа 1917 г. см.: приложение №7-т. 2.
11 Излагается показание генерала Л.Г. Корнилова от 2—5 сентября 1917 г. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 11-14; см. документ № 32 —т. 2).
111 Так в тексте.

244

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

сил его в качестве гостя в Ставку. Приехав в Ставку 24 или 25 августа, А.Ф. Аладьин остался гостем генерала Корнилова и был застигнут событиями в Могилеве.
Когда возник вопрос о возможности изменений в составе правительства, гене­
рал Корнилов интересовался мнением А.Ф. Аладьина о представителях русских
крупных политических партий.
С В.С. Завойко генерал Корнилов познакомился в апреле 1917 г. в Петрогра­
де. В мае он приехал в армию, зачислился добровольцем в Дагестанский кон­
ный полк и остался при генерале Корнилове в качестве личного ординарца.
В.С. Завойко отлично владеет пером, и поэтому генерал Корнилов поручал ему
составление тех приказов и бумаг, где требовался особенно сильный художе­
ственный стиль.
Со штабс-капитаном Филоненко генерал Корнилов познакомился в мае меся­
це в армии. В июне, во время подготовки армий к наступлению, он проявил
много умения, энергии, настойчивости и решительности в деле согласования
работы командного состава с комитетами, а в боях во время Станиславского
прорыва, принимая непосредственное участие в боевых действиях войск, проя­
вил много личного мужества и воинской доблести. Последовательно Филоненко
занимал должности комиссара Юго-Западного фронта и [комиссара Времен­
ного правительства] при Верховном главнокомандующем. Он был открытым
сторонником проявления твердых и решительных мер в деле оздоровления ар­
мии и страны, пользовался полным доверием генерала Корнилова и был по­
священ в его пожелания и предположения относительно изменений в составе
Временного правительства, необходимых для получения власти твердой, рабо­
тоспособной и честной. К некоторым из сотрудников генерала Корнилова по
Штабу — генералам Лукомскому и Тихменеву, штабс-капитан Филоненко от­
носился с недоверием и даже пытался подготовить почву для удаления их из
Ставки, однако генерал Корнилов решительно воспротивился, считая, что право
и ответственность за выбор помощников должна лежать всецело на начальнике и
слаженность работы в Штабах, особенно в высших, несравненно важнее, чем
принадлежность к каким-то политическим партиям. Штабс-капитан Филоненко
неоднократно докладывал, что деятельность Главного комитета Союза офице­
ров армии и флота внушает опасение и другим комиссарам. Поэтому генерал
Корнилов согласился на перевод Главного комитета в Москву и в этом на­
правлении дал 21-22 августа указания председателю Комитета подполковнику
Новосильцеву. 27 августа штабс-капитан Филоненко доложил генералу Кор­
нилову, что он предполагает отправиться немедленно в Петроград. Находя,
что присуствие его в Ставке, ввиду невыяснившегося еще положения в вопросе
сдачи должности Верховного главнокомандующего, казалось генералу Корни­
лову более полезным для дела, и имея сведения, что против штабс-капитана
Филоненко существует большое возбуждение в офицерских кругах, генерал Кор­
нилов предложил ему остаться в Могилеве или отложить свой отъезд до 28 авгу­
ста, заявив, что ему 27 августа не будет предоставлено ни места в вагоне, ни
автомобиля. Штабс-капитан Филоненко доложил, что он получил приказание
ехать в Петроград, и желал бы получить удостоверение, что он не исполнил
этого приказания не по своей вине. Тогда же генерал Корнилов послал телеграм­
му управляющему Военным министерством, что штабс-капитан Филоненко за­
держан им, генералом Корниловым1. Никакому аресту он не подвергался, а в
ночь с 27 на 28 августа ему был изготовлен экстренный поезд. Помощник ко1 Телеграмму генерала Л.Г.Корнилова Б.В. Савинкову от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 18.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

245

миссара Фонвизин был задержан вследствие неправильно понятого дежурным
офицером приказания. Как только генералу Корнилову было доложено о задер­
жании Фонвизина, он, генерал Корнилов, пригласил немедленно Фонвизина1
к себе, приказал освободить его и вернуть отобранный у него револьвер.
Телеграммы главнокомандующих фронтами, положенные генералом Корни­
ловым в основу принятого им решения отказать Временному правительству в
повиновении, следующего содержания:
1) От главкосева генерала Клембовского: «От главковерха получил телеграм­
му, что я назначаюсь на его место. Готовый служить Родине до последней кап­
ли крови, не могу во имя преданности и любви к ней принять эту должность,
так как не чувствую в себе ни достаточно сил, ни достаточно умения для столь
ответственной работы в переживаемое тяжелое и трудное время. Считаю пере­
мену Верховного главнокомандующего крайне опасной, когда угроза внешнего
врага целости Родины и свободы повелительно требует скорейшего проведения
мер для поднятия дисциплины и боеспособности армий»11.
2) От главкозапа генерала Балуева: «[В] телеграмме по должности командар­
ма II еще от 12 июля я высказал, при каких условиях возможно поднять [бое]способность армий и тем спасти Россию. В отношении мер, какие должны
быть приняты, я вполне согласен с генералом Корниловым. Сейчас получил
телеграмму, что генералу Корнилову приказано сдать должность главковерха.
Считаю уход генерала Корнилова гибелью для армии и России, во-первых,
потому, что генерал Корнилов всегда самоотверженно всем сердцем и искренно
работал на благо Родины и единственный человек в России, способный своей
железной волей водворить в армии порядок, а, во-вторых, увольнение его по­
казывает, что проектированные меры правительством не принимаются, между
тем нынешнее положение России требует безотлагательного принятия исключи­
тельных мер, и оставление генерала Корнилова во главе армии является насто­
ятельно необходимым, несмотря ни на какие политические осложнения»111.
3) От главкоюза генерала Деникина: «Я — солдат и не привык играть в прят­
ки. 16 июля на Совещании с членами Временного правительства я заявил, что
целым рядом военных мероприятий оно разрушило, растлило армию и втоптало
в грязь наши боевые знамена. Оставление свое на посту главнокомандующего я
понял тогда как сознание Временным правительством своего тяжелого греха пе­
ред Родиной и желание исправить содеянное зло. Сегодня получил известие,
что генерал Корнилов, предъявивший известные требования, могущие еще спас­
ти страну и армию, смещается с поста главковерха. Видя в этом возвращение
власти на путь планомерного разрушения армии и, следовательно, гибели стра­
ны, считаю долгом довести до сведения Временного правительства, что по этому
пути я с ним не пойду»™.
1 «Фонвизин» впечатано над строкой.
11 Здесь цитируется телеграмма генерала В.Н. Клембовского А.Ф. Керенскому от 28 авгу­
ста 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 59. (Опубл.: Революционное
движение в России... С. 455—456.) (См. приложение № 7 - т. 2).
111 Здесь цитируется телеграмма главнокомандующего Западным фронтом генерала П.С. Ба­
луева А.Ф. Керенскому от 28 августа 1917 г. Телеграмму см. ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60.
Л.49-50. (Опубл: Корниловские дни... С. 118-119). (См. приложение №7-т. 2).
17 Здесь цитируется телеграмма главнокомандующего Юго-Западным фронтом генерала
А.И. Деникина А.Ф. Керенскому от 27 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 60. Л. 15-16. (Опубл: Революционное движение в России... С. 454). (См. приложение
№6-т. 2).

246

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ 1

4) От поглавкорума генерала Щербачева: «Считаю смену Верховного командо­
вания [в] настоящее особенно трудное время, которое переживает Россия, крайне
опасной в военном отношении, с другой стороны, вполне разделяя меры, пред­
ложенные генералом Корниловым для поднятия дисциплины [в] целях восста­
новления боеспособности армии, считаю долгом совести заявить, что смена
генерала Корнилова неминуемо гибельно отразится на армии и защите России.
Обращаюсь к Вашему патриотизму во имя спасения Родины сохранить армию от
раскола»1. (Подлинные телеграммы при деле11).
Спрошенный по делу генерал Лукомский показал следующее111. После фев­
ральского переворота сейчас же за выходом приказа № 1 Совета С. и Р.Д.207
армия стала быстро разлагаться. Отмена этого приказа дела не исправила: ло­
зунг в толпу был брошен, и события стали развиваться естественным путем;
между солдатами и офицерами образовалась пропасть. После первого угара,
благодаря работе командного состава и работе войсковых комитетов (большая
часть которых работала в примирительном направлении) отношения между сол­
датами и офицерами стали улучшаться и работа в армии начала налаживаться.
Но появление Ленина, его проповедь «большевизма» и объявленная «декла­
рация прав» опять ухудшили положение. Проповедь большевиков нашла пол­
ный отклик в солдатской массе, и так как шкурный вопрос стало возможным
легко объяснять «идеей», то «большевиков» стало в армии все больше и боль­
ше. Некоторые из представителей высшего командного состава горячо восстали
против создавшегося положения, но следствием этого явилось лишь увольнение
генералов Алексеева, Гурко и Драгомирова. Положение в армии осложнялось
тем, что никто не знал прав и обязанностей комитетов. Многие комитеты про­
извольно стали расширять свои права, и это только вело за собой дальнейшие
столкновения между командным составом и солдатами. Речь А.Ф. Керенского в
мае 1917 года в Исполнительном комитете Совета С и РД208, в которой было
сказано о праве «отвода начальников», внесла во взаимные отношения между
офицерами и солдатами еще больше розни.
Учреждение в армии институтов комиссаров209 было, в общем, полезно, но
грешило опять-таки тем, что не были точно определены права и обязанности
комиссаров. Армия продолжала разваливаться. Высший командный состав со­
знавал, что скоро армия перестанет существовать, что мы не будем в состоянии
продолжать войну, что вряд ли при создавшихся условиях армия останется на
зиму в окопах. Прекращение же нами войны знаменовало бы гибель России,
гибель полученных народом свобод и расплату за войну. Наши союзники от нас
отвернулись бы, и, конечно, Россия главным образом должна была бы упла­
тить за войну другим государствам — или территорией, или какими-либо други­
ми компенсациями. Сознавал это и генерал Брусилов. Между тем наши союз­
ники, начавшие операцию на Западном фронте210, настойчиво требовали, чтобы
мы согласно обязательствам, данным на последней союзнической конферен­
ции, перешли в наступление. Главнокомандующие фронтами оттягивали нача1 Здесь цитируется телеграмма помощника главнокомандующего Румынским фронтом
генерала Д.Г. Щербачева А.Ф. Керенскому от 28 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 49. (Опубл.: Корниловские дни... С. 118). (См. приложение № 7 — т. 2).
11 Примечание документа.
111 Показание начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала А.С. Луком­
ского от 2-4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 50-69. (Частично опубл.:
Революционное движение в России... С. 428-432); от 4 сентября: Там же. Л. 70-76 об. (См.
документы № 40, 41 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

247

ло наступления, считая, что войска крайне ненадежны. Наконец, решено было
произвести наступление в половине июля, начиная с Юго-Западного фронта.
На серьезный успех никто не рассчитывал, но наступление являлось необходи­
мым ради наших союзнических обязательств. Наступление состоялось, и затем
последовала всем известная катастрофа на Юго-Западном фронте211. Еще до
наступления на Юго-Западном фронте высшим командным составом армии от­
лично сознавалось, что недостаточно требовать занятий и работы на фронте, но
необходимо принять меры, чтобы разложение армии не шло с тыла. Неодно­
кратно указывалось, что пропаганду «ленинцев» и «большевиков» надо считать
столь же опасной для Родины, для свобод, завоеванных народом, как и пропа­
ганду справа (контрреволюцию). Указывалось, что за пропаганду большевизма
надо карать со всей строгостью закона, объявив эту пропаганду преступной и
опасной для Родины. Но правительство в этом отношении ничего существенно­
го не предпринимало. Только в период катастрофы на Юго-Западном фронте
раздался в первый раз громкий решительный голос вновь назначенного главно­
командующего Юго-Западным фронтом генерала Корнилова. В своих требова­
ниях о введении смертной казни на фронте генерал Корнилов был поддержан
комиссарами Савинковым и Филоненко. Требования генерала Корнилова были
удовлетворены. Но этого было недостаточно. Все отлично понимали, что ка­
кие бы меры на фронте ни принимались, армию нельзя оздоровить до тех пор,
пока не будет оздоровлен тыл. И генерал Корнилов, после назначения своего
главковерхом, немедленно стал настаивать перед Временным правительством
на проведении в жизнь ряда мер, которые должны были бы оздоровить и ар­
мию и тыл. Срочному проведению в жизнь мер по оздоровлению армии и тыла
генерал Корнилов придавал чрезвычайное значение. Как министр-председатель,
так и управляющий военным министерством шли навстречу требованиям гене­
рала Корнилова, но разрешение вопроса затягивалось. Наконец, за несколько
дней до Московского совещания представители правительства и генерал Кор­
нилов вполне договорились, и на Московском совещании было сделано заявле­
ние о необходимости принятия решительных мер для оздоровления армии и
тыла212. Таким образом, оставалось лишь провести меры через Временное пра­
вительство. Но после Московского совещания началась в различных крайних
газетах, а также в «Известиях СС и РД» травля против генерала Корнилова213. И
хотя 24 августа управляющий Военным министерством Савинков привез гото­
вый проект представления во Временное правительство, но ясно чувствовалось,
что проведение в жизнь этих мероприятий встретит серьезные затруднения как
со стороны большевиков, так и со стороны Советов С и РД. А в то же время, в
течение августа, со всех сторон стали поступать вполне определенные сведения
о том, что большевики выступят в Петрограде между 28 и 31 августа. Цель их —
захват власти, объявление перемирия и попытка вступления с Германией в пе­
реговоры о мире. Словом, чувствовалось, что атмосфера сгущается. Такова
общая схема событий, предшествовавших конфликту генерала Корнилова с Вре­
менным правительством. В частности, генерал Лукомский подтвердил затем
показание генерала Корнилова в части, касающейся изложения обстоятельств
посещения Ставки 24 августа Б.В. Савинковым.
Свои отношения к генералу Корнилову генерал Лукомский характеризует так.
Будучи назначен начальником Штаба одновременно с назначением генерала
Брусилова, генерал Лукомский после назначения и приезда генерала Корнило­
ва немедленно его спросил, хочет ли он, чтобы генерал Лукомский оставался
начальником Штаба, и если хочет, то он, генерал Лукомский, останется при
условии полного доверия к нему, так как только при этом условии возможна

248

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

совместная работа Верховного главнокомандующего и его начальника Штаба.
В ответ на это генерал Корнилов заявил, что генерала Лукомского совсем не
знает, знает только по слухам и просит пока остаться, а затем в зависимости от
того, как сложатся отношения, будет видно. Генерал Лукомский остался. Он
ежедневно имел у генерала Корнилова по два доклада, причем кроме чисто
служебных разговоров ими обсуждались и вопросы устроения армии и ее оздо­
ровления. В этих вопросах их взгляды вполне совпадали, и они оба считали,
что необходимо принять все меры к тому, чтобы оздоровить тыл, в частности
Петроград. Этот последний вопрос особенно остро встал после катастрофы на
Северном фронте: отдачи Риги и беспорядочного отхода XII армии. Стратеги­
ческая обстановка указывала на необходимость образовать особую армию для
обороны подступов к Петрограду по обоим берегам Финского залива. При этом
Штаб армии, естественно, должен был бы расположиться в Петрограде или в
ближайших его окрестностях. Обстоятельства требовали, чтобы в этом слу­
чае Петроград был очищен от всяких тыловых учреждений, запасных войск, а
также являлось необходимым принять меры к тому, чтобы Петроград пере­
стал быть очагом политических волнений, передающихся в армию. Примерно 6
или 7 августа по приказанию генерала Корнилова надлежало перевезти Тузем­
ную дивизию, а затем две дивизии 3-го конного корпуса в район Великие Луки —
Невель. Ставя эту перевозку в связь с событиями на Северном фронте, гене­
рал Лукомский при первом же докладе спросил генерала Корнилова, почему
им выбран указанный район и не лучше ли подать дивизии ближе к фронту.
Генерал Корнилов ответил, что он считает указанный район наиболее подхо­
дящим, ибо отсюда можно одинаково удобно подать конницу как на Северный
фронт, так, в случае надобности, и на Западный; но, кроме того, у него есть и
особые соображения, о которых он переговорит с ним, генералом Лукомским,
в ближайшие дни. В это время и Туземная дивизия и конный корпус нахо­
дились в районе Проскурова и стояли в резерве Юго-Западного фронта, нажим
на который со стороны немцев прекратился. Кроме конных частей к переброске
на Северный фронт были намечены еще некоторые части. При одном из сле­
дующих докладов генерал Лукомский опять спросил, не имеет ли генерал Кор­
нилов что-либо против него. Вопрос был задан ввиду выступления комиссара
Филоненко против генерала Лукомского, а также потому, что генералу Луком­
скому была не совсем ясна мысль генерала Корнилова сосредоточить конницу в
указанном им районе. Генерал Корнилов сказал, что хотя Филоненко и еще
один общественый деятель действительно высказались против генерала Луком­
ского, но «это неважно, а вот нам с Вами необходимо переговорить по дру­
гому более серьезному делу». Затем генерал Корнилов указал на необходимость
образования особой армии для обороны подступов к Петрограду в случае на­
чатия немцами серьезных операций на Северном фронте, указал на то гро­
мадное значение, которое приобретает Петроград как штаб-квартира штаба
фронта, и на необходимость очистить его от всяких тыловых учреждений, а
также от запасных частей. «Вообще придется принять ряд мер, дабы оздоровить
Петроград, а проведение этих мер в жизнь может вызвать ряд серьезных недо­
разумений». Далее генерал Корнилов указал, что, по вполне достоверным ис­
точникам, в конце августа надо ожидать выступления в Петрограде большеви­
ков, с которыми Временное правительство или может не справиться, или же
<в отношении которых^ пойдет опять на полумеры и никакого оздоровления
не последует.
1 Текст, заключенный в угловые скобки, впечатан над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

249

Учитывая все эти соображения, генерал Корнилов решил сосредоточить кон­
ницу в указанном районе, чтобы можно было конницу двинуть и на фронт, и к
Петрограду, если это потребуется вследствие1 выступления большевиков или
осложнений по проведению в жизнь мер по эвакуации из Петрограда всего лиш­
него и вредного. Затем генерал Корнилов заговорил о необходимости скорее
провести в жизнь все им намеченные мероприятия, а также добиться того,
чтобы страна получила наконец твердую власть, которая могла бы спасти ар­
мию, спасти Родину. «Я не контрреволюционер, — прибавил генерал Корни­
лов, — я ненавидел старый режим, который тяжело отразился на моих близких.
Возврата к старому нет и не может быть. Но нам нужна власть, которая дей­
ствительно спасла бы Россию, которая дала бы возможность с честью закончить
войну и довела бы Россию до Учредительного собрания, которое бы и занялось
строительством свободной России. Среди нашего теперешнего правительства
есть твердые люди, но есть и такие, которые губят дело, губят Россию; главное
же, у нас теперь нет власти, и надо эту власть создать. Возможно, что мне
придется оказать некоторое давление на правительство, возможно, что если в
Петрограде будут беспорядки, то после их подавления мне придется войти в
состав правительства и принять участие в создании новой сильной власти»11.
Затем генерал Корнилов спросил, может ли генерал Лукомский после того, что
он ему сказал, оставаться начальником Штаба. Генерал Лукомский ответил,
что хотя вполне верит, что генерал Корнилов лично для себя ничего не ищет,
но хочет определенно от него услышать, что здесь нет никаких авантюристичес­
ких стремлений, нет желания добиться диктаторской власти и что это не вызо­
вет ни гражданской войны, ни отразится на фронте. Получив заверение, что,
конечно, ничего этого не будет, генерал Лукомский спросил, есть ли у генера­
ла Корнилова уверенность, что его план вызовет поддержку широких кругов
населения и поддержку главарей политических партий. Генерал Корнилов отве­
тил, что ему приходилось говорить со многими политическими деятелями и
представителями крупных общественных кругов, и он убежден, что поддержка
будет полная. В частности, он указал, что в состав будущей власти должны
будут, конечно, войти такие люди, как Керенский и Савинков. Затем со слов
генерала Корнилова генерал Лукомский понял, что и Филоненко в курсе дела.
Не видя во всем сказанном генералом Корниловым чего-либо бесчестного, а
наоборот, всецело разделяя взгляд, что надо же наконец создать такую власть,
которая действительно управляла бы страной, генерал Лукомский не сомневал­
ся в том, что с А.Ф. Керенским генерал Корнилов сговорится, так как сам
слышал, как 16 июля в Ставке на совещании А.Ф. Керенский сказал: «Я делаю
и постараюсь сделать, что могу. Но если Вы хотите, то я могу хоть сейчас
совсем уйти из состава правительства»214, а кроме того, со слов М.И. Терещен­
ко, полковника Барановского и контр-адмирала Бубнова, знал, что А.Ф. Ке­
ренский неоднократно возвращался к вопросу о необходимости создать нако­
нец сильную власть. Неоднократно обсуждался вопрос о создании директории.
Из событий, предшествовавших 24 августа, генерал Лукомский может отме­
тить, что после Московского совещания генерал Корнилов ему сказал, что он
надеется, что ему не придется оказывать сильного давления на правительст­
во, ибо последнее, по-видимому, сознает, что надо принять меры для создания
1 Слово «вследствие» впечатано над строкой.
11 Здесь цитируются слова генерала Л.Г. Корнилова, которые приводит генерал А.С. Лу­
комский в своем показании от 2-4 сентября 1917 г. Показание А.С. Лукомского от 2—4 сен­
тября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 50 —69. (См. документ №40 —т. 2).

250

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

сильной власти. После прорыва германцами ХП-ой армии и полученного до­
несения, что части 45-ой пехотной дивизии, бывшие в Финляндии, отказы­
ваются от посадки для отправления в район ХП-ой армии, с Юго-Западного
фронта был вызван Корниловский ударный полк, который предполагалось сна­
чала перевезти в район Нарвы, Осетинский и Дагестанский полки и уже во
время событий конца августа — Польский уланский полк для поддержания по­
рядка в Могилеве. Три последние части были задержаны в пути и не пропу­
щены по назначению. 24 августа приезжал Б.В. Савинков, 25 — В.Н. Львов.
После отъезда Б.В. Савинкова генерал Лукомский обратился к генералу Корни­
лову и сказал, что у него теперь не остается никаких сомнений, что его дей­
ствия вполне согласуются со взглядами министра-председателя и управляющего
Военным министерством, и он, генерал Лукомский, не опасается никаких не­
доразумений. В этот же вечер генерал Крымов получил от генерала Корнилова
инструкции и поехал к своему корпусу. При разговоре генерала Корнилова с
В.Н. Львовым генерал Лукомский не присутствовал, но со слов генерала Кор­
нилова знает, что В.Н. Львов приезжал по поручению А.Ф. Керенского пере­
говорить о том, как лучше образовать сильную власть. В.Н. Львов сказал, что
А.Ф. Керенский спрашивает, что именно предпочитает генерал Корнилов: 1) пол­
ный уход из состава кабинета А.Ф. Керенского; 2) оставление А.Ф. Керенского
министром-председателем, но с обязательным включением в состав кабинета
генерала Корнилова как Верховного главнокомандующего, или 3) диктатуру.
Генерал Корнилов ответил, что он не допускает и мысли об уходе из состава
кабинета А.Ф. Керенского и Б.В. Савинкова, ибо их имена слишком популяр­
ны. Оставление Керенского министром-председателем вряд ли желательно, ибо
он едва ли сможет дать больше того, что уже дал. Генерал Корнилов предпочел
бы диктатуру, и если обстоятельства потребуют, он готов был бы принять на
себя всю ответственность и тяжесть власти. Кроме того, он просил А.Ф. Керен­
ского и Б.В. Савинкова приехать в Ставку. Генерал Лукомский убежден, что
под словом «диктатура» генерал Корнилов подразумевал диктатуру коллеги­
альную, а не единоличную по следующему основанию. В тот же день или 26,
когда генерал Лукомский зашел к генералу Корнилову с каким-то срочным
делом, то застал там Завойко и Аладьина. Генерал Корилов предложил гене­
ралу Лукомскому присесть и выслушать схему намеченной власти, которую,
если события в Петрограде развернутся, он хочет предложить на обсуждение
А.Ф. Керенскому, Савинкову и представителям крупнейших политических
партий, которых он вызывает в Ставку. По этой схеме должен был бы быть
образован Совет народной обороны с диктаторской властью в составе генерала
Корнилова, А.Ф. Керенского, Савинкова, Филоненко, а также министров пу­
тей сообщения и внутренних дел. Генерал Корнилов добавил, что если он лич­
но будет признан для этого неподходящим, то могут назначить другого, так как
для себя лично он власти не ищет. Генерал Лукомский сделал возражение про­
тив представления Филоненко поста министра иностранных дел и ушел зани­
маться своими делами.
27 утром была получена телеграмма об отчислении генерала Корнилова от
должности. Генерал Корнилов заявил, что он стал жертвой недостойной про­
вокации, что это может вызвать серьезные волнения в армии и что он не на­
ходит возможным при таких условиях слепо покоряться решению членов Вре­
менного правительства. Со своей стороны генерал Лукомский сказал, что при
создавшейся обстановке он затрудняется принять командование армиями и сей­
час же послал мотивированную телеграмму министру-председателю, заклю­
чив ее примерно такой фразой: «О последующем решении испрашиваю указа­

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

251

ний»1. В ответ на эту телеграмму генерал Лукомский был объявлен предателем
и изменником11, и во временное командование было указано вступить главно­
командующему Северным фронтом, оставаясь во Пскове. Генерал Клембовский указал на невыполнимость этого с технической стороны, ибо управлять
армиями можно только из Ставки — из Могилева111.
Вслед за создавшимся конфликтом были получены телеграммы от главноко­
мандующих фронтами и некоторых командующих армиями с протестами против
увольнения генерала Корнилова215.
Выступление большевиков в Петрограде не состоялось, и фактически все
закончилось. Создалось действительно для широкой публики впечатление, что
генерал Корнилов поднял мятеж и отправил корпус громить Петроград. Между
тем генерал Лукомский полагает, что генерал Корнилов совершенно искрен­
но, не стремясь захватить власть в свои руки, имел в виду лишь пользу [для]
Родины. О каких-либо контрреволюционных действиях не может быть и речи.
Генерал Корнилов переоценил свою популярность, переоценил заверения раз­
личных общественных кругов, что они его всецело будут поддерживать. Гене­
рал Корнилов слишком наивно и доверчиво относился к людям, которые лишь
делали вид, что идут с ним рука об руку, а в действительности, толкая его на
различные решения, занимались провокацией. Особенно ошибся генерал Кор­
нилов в А.Ф. Керенском, Савинкове и Филоненко. Генерал Лукомский думает,
что А.Ф. Керенский сам был введен в заблуждение, а роль Савинкова и Фило­
ненко представляется в очень некрасивом свете. Не думая ни одной минуты
быть мятежником, генерал Корнилов, вследствие крайне ловко подстроенной
интриги, оказался таковым в глазах очень многих. Генерал Лукомский глубоко
убежден, что никакого заговора против Временного правительства или какойлибо организации для поддержки генералу Корнилову не было. Безусловно ни­
чего не зная про17 какой-либо предварительный заговор, генерал Лукомский
допускает лишь возможность, что в больших центрах были организации для
локализации выступления большевиков.
С 27 августа генерал Корнилов открыто пошел против Временного правитель­
ства, и генералу Лукомскому, как его начальнику Штаба и ближайшему по­
мощнику, надлежало немедленно и совершенно отстраниться от дальнейших
его действий. Генерал Лукомский отлично понимал, что с формальной сторо­
ны он идет по преступному пути, но положение было слишком сложное и ис­
ключало для него всякий другой путь. Во-первых, теплилась еще надежда, что
Временное правительство пойдет на компромисс ради избежания колоссально­
го скандала и дабы не вносить дальнейшей разрухи в армию. Во-вторых, было
понятно, что если бы даже генерал Корнилов сразу уступил требованию Вре­
менного правительства, то следствия и огласки не избежать, и в результате
пострадал бы корпус офицеров, так как начались бы на местах всякие недоразу­
мения между солдатами и офицерами; избежать этого можно было бы лишь при
1 Телеграмма начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала А.С. Луком­
ского министру-председателю А.Ф. Керенскому заканчивалась словами: «Ожидаю срочных
указаний. Лукомский». (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 43. Л. 10).
11 Указ Временного правительства Правительствующему Сенату об отстранении от долж­
ности и предании суду за мятеж генерала А.С. Лукомского см.: ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 120.
Л.180.
111 Имеется в виду телеграмма главнокомандующего армиями Северного фронта В.Н. Клембовского А.Ф. Керенскому от 28 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 55).
17 Предлог «про» впечатан над строкой.

252

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

уступке со стороны Временного правительства. В-третьих, чисто товарищеское
чувство и чувство чести не позволяло оставить генерала Корнилова, которого
так жестоко подвели те, кто теперь решил его карать. В-четвертых, отказ гене­
рала Лукомского временно принять должность главковерха уже трактовался пре­
ступным и, следовательно, подлежащим суду. И в-пятых, действия представи­
телей правительства были столь неприглядны, носили столь провокационный
характер, что невольно все симпатии были на стороне генерала Корнилова, ко­
торый ничего, кроме блага Родины, не желал. При этих условиях и при едино­
душном сочувствии всех офицеров Ставки Корнилову уход генерала Лукомского
с поста носил бы характер трусости и бегства.
Генерал Лукомский указывает, что 27 августа отстранялся от должности не
генерал Корнилов как живое лицо, а отвергались идеи, им проводимые. И так
как последнее было гибельно для многострадальной России, то отсюда вытекало
и окончательное решение генерала Лукомского, решение оставаться рядом с
генералом Корниловым. В отношении армии для восстановления ее боеспо­
собности было необходимо: а) установить в тылу, как и на фронте, смертную
казнь; б) восстановить дисциплинарную власть начальников и их авторитет; в) вос­
становить наружную дисциплину и обязательное взаимное приветствие; г) ог­
раничить в армии право митингов и собраний и д) выработать положение о
комиссарах и комитетах.
Без срочного проведения в жизнь этих мер армия в ближайшие 2-3 месяца
должна окончательно развалиться, и продолжение войны будет невозможно,
надо будет признать себя подлецами, нарушившими союзнические обязатель­
ства, и вести Россию к гибели. Но в России нет власти не только в армии, но
и во всей стране — ни наверху, ни на местах. Развал полный во всех отраслях.
Чтобы спасти самое существование, России нужно создать действительно силь­
ную власть, не находящуюся под давлением каких бы то ни было безответствен­
ных органов. Генерал Корнилов поднял свой голос как по первому, так и по
второму вопросу. На все эти требования генерала Корнилова, по словам бывшего
управляющего Военным министерством, последовало полное согласие минист­
ра-председателя, и оставалось лишь провести их через Временное правительство.
Генерал Лукомский не сомневается, что правая часть Совета Министров вполне
искренно решилась бы удовлетворить требования генерала Корнилова/ибо они
не могли не понять всего ужаса положения. Но вряд ли Чернов и те из мини­
стров, кои считали себя ответственными перед Советом С и РД, пошли бы на
удовлетворение требований генерала Корнилова, так как существование их было
связано прежде всего с уничтожением «декларации прав военнослужащих», ко­
торой в Советах и солдатских массах придается такое громадное значение. Та­
ким образом, проведение в жизнь требований генерала Корнилова потребовало
бы от правой части Совета Министров разрыва с Советом С и РД.
Положение Временного правительства было действительно трудное, ибо ведь
оно только номинально полновластно, в действительности же, до последнего
времени, должно было сообразовывать свои действия с гораздо более полновла­
стными, чем оно, — Советами С и РД. Поэтому-то генерал Лукомский думает,
что хотя Временное правительство предполагало провести меры, предложенные
генералом Корниловым и пойти против Совета С и РД, но предполагать — одно,
а решиться это другое... И вот в последний момент чувствовалось, что Времен­
ное правительство решилось пожертвовать генералом Корниловым, а не разры­
вать с Советом С и РД.
Подобное же положение создалось и в частном вопросе с положением о ко­
миссарах и комитетах. Проект положения был выработан в политическом отде­

ЧАСТЬ I, ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

253

ле при управляющем военным министерством и 24 августа привезен Савинко­
вым на одобрение генерала Корнилова. Савинков настаивал, чтобы генерал
Корнилов сейчас же одобрил проект, дабы его можно было бы беззамедлитель­
но утвердить и опубликовать. При беглом просмотре проекта обнаружились два
основания, с которыми ни генерал Корнилов, ни генерал Лукомский никак
согласиться не могли: а) право и обязанность соответствующих комитетов давать
аттестации начальствующим лицам и б) право соответственных комиссаров от­
водить (то есть, попросту говоря, увольнять) «младший командный состав до
командиров корпусов» включительно. Когда на это было обращено внимание
Савинкова, то он согласился с генералом Корниловым, сказал, что это напу­
тано у него в политическом отделе, и предупредил Филоненко, чтобы оба эти
пункта были вычеркнуты и не докладывались в заседании с комиссарами и пред­
ставителями комитетов. Но дальше происходит нечто странное: во-первых, 25 ав­
густа на заседании комиссаров и председателей комитетов под председатель­
ством Филоненко начальник политического отдела граф Толстой, делая доклад
о «положении», полностью говорит и об «аттестациях» и об «отводах», и, вовторых, в записке, присланной 27 августа Филоненко на одобрение генерала
Корнилова, оснований нового «положения» равным образом полностью гово­
рится ц об «аттестациях» и об «отводах». Получается впечатление, что опятьтаки в угоду принципа «демократизации» армии не хотят считаться с мнением и
самолюбием командного состава. Согласия на такое «положение» генерал Кор­
нилов никогда бы не дал, а следовательно, для его проведения в жизнь на
основаниях, выработанных в политическом отделе Военного министерства, надо
было бы убрать генерала Корнилова.
В своем показании генерал Лукомский подтвердил обстоятельства, изложен­
ные выше в телеграмме генерала Романовского относительно основания вызова
в Ставку офицеров для обучения бомбометанию 1. Затем он счел долгом заявить,
что из числа арестованных генерал-квартирмейстеров генерал Романовский вряд
ли знает более его, а полковник Плющевский-Плющик, как ведавший личным
составом Генерального штаба и политической жизнью армии, был совершенно
в стороне от всего происходившего и, безусловно, ничего не знал.
Как уже упоминалось выше, 27 августа генералом Лукомским было отправле­
но две телеграммы: за №№ 6406 и 6412. Первая из них на имя министра-пред­
седателя следующего содержания: «Все близко стоявшие к военному делу отлич­
но сознавали, что при создавшейся обстановке и при фактическом руководстве
и направлении внутренней политики безответственными общественными орга­
низациями, а также громадного разлагающего влияния этих организаций на
массу армий последнюю воссоздать не удастся, а наоборот, армия, как таковая,
должна окончательно развалиться через два-три месяца, и тогда Россия при­
нуждена будет заключить позорный сепаратный мир, последствия которого были
бы для России ужасны. Правительство принимало полумеры, которые, ничего
не исправляя, лишь затягивали агонию и, спасая революцию, не спасали Рос­
сию. Между тем завоевания революции можно было спасти лишь путем спасе­
ния России, а для этого прежде всего необходимо создать действительно силь­
ную власть и оздоровить тыл. Генерал Корнилов предъявил ряд требований,
проведение коих в жизнь затягивалось. При таких условиях генерал Корнилов,
1 Телеграмму 1-го генерал-квартирмейстера Штаба Верховного главнокомандующего
И.П. Романовского начальнику штаба Западного фронта генерал-лейтенанту Н.Н. Духонину
от 22 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 53—54. (Опубл.: Революционное
движение в России... С. 420; см. также комментарии № 107, 166 —т. 2).

254

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

не преследуя никаких личных честолюбивых замыслов и опираясь на ясно выра­
женное сознание всей здоровой части общества и армии, требовавшее скорей­
шего создания крепкой власти для спасения Родины, а с ней и завоеваний
революции, считал необходимым более решительные меры, кои обеспечивали
бы водворение порядка в стране. Приезд Савинкова и Львова, сделавших предло­
жение генералу Корнилову в том же смысле от Вашего имени, лишь заставило1
генерала Корнилова принять окончательное решение, и, идя согласно с Вашим
предложением, отдал окончательные распоряжения, отменять которые теперь
уже поздно. Ваша следующая телеграмма указывает, что решение, принятое
прежде Вами и сообщенное от Вашего имени Савинковым и Львовым, теперь
изменилось. Считаю долгом совести, имея в виду лишь пользу Родины, опре­
деленно Вам заявить, что теперь остановить начавшееся с Вашего же одобрения
дело невозможно, и это поведет лишь к гражданской войне, окончательному
разложению армии и позорному сепаратному миру, следствием чего, конечно,
не будет закрепление завоеваний революции. Ради спасения России Вам необ­
ходимо идти с генералом Корниловым, а не смещать его. Смещение генерала
Корнилова поведет за собой ужасы, которых Россия еще не переживала. Я лич­
но не могу принять на себя ответственность за армию хотя бы на короткое время
и не считаю возможным принимать должность от генерала Корнилова, ибо за
этим последует взрыв в армии, который погубит Россию. Ожидаю срочных ука­
заний. Лукомский»11.
Вторая телеграмма за №6412 адресована главнокомандующим фронтами и
заключает в себе следующее: «После ряда требований генерала Корнилова, на
которые последовало со стороны Временного правительства принципиальное
согласие, сегодня за подписью «Керенский» без номера последовала телеграмма
о том, чтобы генерал Корнилов сдал мне временно должность до приезда ново­
го «главковерха», а сам ехал [в] Петроград. Генерал Корнилов, не признавая
возможным при создавшейся обстановке из-за опасения гражданской войны и
взрыва в армии сдать должность, решил пока таковую за собой сохранить, а я
отказался впредь до полного выяснения обстановки таковую принимать. По
приказанию главковерха сообщаю об этом для сведения. Лукомский»111.
Из отметок, имеющихся на обеих приведенных телеграммах, видно, что теле­
грамма за № 6412 была передана главнокомандующим 27 августа в период вре­
мени с 16 час. 55 мин. до 17 час. 27 мин. (главнокомандующему Кавказским
фронтом — 28 августа в 0 час. 55 мин.), а телеграмма за № 6406 — 28 августа с
Зчас. до 7 час. 30 мин.
Из показаний полковника Плющевского-Плющика17, второго генерал-квартирмейстера, следует, что до 27 августа он ничего не знал, а после 27 августа
его деятельность почти прекратилась, так как фронты поддерживали связь со
Ставкой лишь по операционным вопросам, он же ведал службой Генерального
штаба, личным составом, переводами и назначениями, историческими и военно­
научными вопросами, контрразведкой и политической жизнью армии. В част1 Так в тексте.
11 Цитируется телеграмма генерала А.С. Лукомского А.Ф. Керенскому от 27 августа 1917 г.
Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 43. Л. 10.
111 Цитируется телеграмма генерала А.С. Лукомского главнокомандующим фронтами от
28 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 19.
17 Протокол допроса 2-го генерал-квартирмейстера Штаба Верховного главнокомандую­
щего полковника Ю.Н. Плющевского-Плющика от 2-4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 11. Л. 55-66. (См. документ № 77 — т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

255

ности, о разговорах А.Ф. Керенского, Савинкова и Львова с генералом Корни­
ловым он узнал только после 27 августа из приказов и воззваний. Такая его
неосведомленность объясняется, главным образом, тем, что он не пользовался
доверием генерала Корнилова и лиц, непосредственно его окружавших. Ему,
полковнику Плющевскому-Плющику, со слов генерала Лукомского известно,
что уже два раза поднимался вопрос об его отчислении от Штаба, и отчисление
не состоялось только благодаря поддержке генерала Лукомского, знавшего и
уважавшего его. Затем эта неосведомленность объясняется еще и тем, что он,
полковник Плющевский-Плющик, к политике никогда не стремился и получил
полное отвращение к ней еще с первых дней революции, когда в силу осо­
бых обстоятельств ему пришлось быть товарищем председателя в Офицерскосолдатском союзе. Повинность эту он нес 5 недель и довел себя до ночных
кошмаров. Наконец, в Ставке он все свободное время проводил дома, почти
не соприкасаясь с офицерством, кроме двух-трех человек, бывавших у него, и,
таким образом, и не мог быть в курсе политических событий. Ни в каком заго­
воре он, полковник Плющевский-Плющик, не был и мало в него верит. Он
ведал «политической жизнью» армии, то есть организацией ее на новых нача­
лах— с комитетами и комиссарами. Через это производство проходили как
отдельные донесения о всяких эксцессах, так еженедельные сводки о том, что
делается в армии. Весь этот материал давал ужасающую картину развала. При­
чины гибели армии заключались: 1) в полном отсутствии дисциплины; 2) в
полном отсутствии власти и падении всяких авторитетов, не исключая и рели­
гии, и 3) в политике и преступной агитации. Имевшийся материал дал толчок
тому, что 23 июля ко времени приезда генерала Корнилова полковник Плю­
щевский-Плющик подал доклад наштаверху о мероприятиях, необходимых для
оздоровления армии. Этот доклад, впоследствии исправленный и дополнен­
ный, был отвезен генералом Корниловым 3 августа в Петроград.
10 августа полковник Плющевский-Плющик в Петрограде ознакомился и с
Савинковским докладом. Последний по внешности очень похож на первый, но
в то время как в первом все усилия были направлены к поднятию власти началь­
ника, во втором старались поднять авторитет комиссаров. Местами прямо в
фразах первого проекта вместо слов «начальник» ставилось слово «комиссар».
По этому поводу Филоненко много и взволнованно доказывал, что это только
первый шаг и что дальше обе стороны пойдут вместе. Все усилия и Савинкова,
и Филоненко были направлены к тому, чтобы генерал Корнилов подписал про­
ект. В конце концов генерал Корнилов это и сделал, хотя и не очень охотно.
Но кроме того, в савинковском проекте были затронуты вопросы и совершенно
не входившие в компетенцию главковерха, как, например, подробности уст­
ройства жизни заводов и железных дорог на началах милитаризации.
Полковник Плющевский-Плющик присутствовал при обсуждении савинковского проекта 10 августа министрами. По существу проекта возражали все ми­
нистры, и главным образом против его «невоенной части», которая подверглась
жестокой критике. Что же касается мероприятий, намеченных для армии, то
полковник Плющевский-Плющик вынес впечатление, что почва вполне благо­
приятна не только для проведения проекта савинковского, но и штабного.
12 августа полковник Плющевский-Плющик исполнял приказание генерала
Корнилова об отправлении министру-председателю телеграммы, написанной
рукой генерала Корнилова, в которой он ходатайствует о неувольнении в от­
ставку Филоненко ввиду его высокополезной деятельности.
24 августа на Совещании комиссаров и представителей комитетов читался
савинковский доклад216, причем выяснилось, что зачеркнутые места графом

256

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Толстым, по-видимому, были прочитаны. 25 августа выступал генерал Корни­
лов. Его речь на офицеров произвела очень сильное впечатление, особенно
своей решительностью и твердостью. Охарактеризовав положение России, он
заявил, что не время теперь спорам и раздорам, что рассматриваемый проект
ведет не к оздоровлению армии, а к окончательному ее разложению и что он,
как Верховный главнокомандующий, с ним не согласен.
Спрошенный по делу 1-ый генерал-квартирмейстер генерал Романовский объ­
яснил следующее1. Вступление генерала Корнилова в должность главнокоман­
дующего Юго-Западным фронтом ознаменовалось рядом решительных мер, до
расстрела беглецов и мародеров включительно. Известна также его телеграмма
с требованием от Временного правительства решительных мер до расстрела бег­
лецов и мародеров включительно. По назначении генерала Корнилова отступ­
ление на Юго-Западном фронте хотя и не прекратилось немедленно, но всеми
почувствовалась сильная рука, порядок стал восстанавливаться217, а требования
генерала Корнилова, по крайней мере в кардинальном вопросе о введении смер­
тной казни, со стороны Временного правительства были удовлетворены.
В то же время на Западном фронте происходили события, весьма печально
рисовавшие полный развал армии. Так, в 10-й армии в районе Молодечно ско­
пилось до пяти дивизий, не жалавших подчиняться приказаниям начальства.
Сил для быстрого восстановления порядка тут не было. Отсюда явилась мысль о
необходимости сосредоточить крупную конную часть в резерве Верховного глав­
нокомандующего где-либо в районе Западного фронта. Мысль эту предположено
было осуществить выводом с Румынского фронта наиболее богатого кавалерией
3-го конного корпуса, стоявшего частью в резерве помощника главнокоманду­
ющего Румынским фронтом, частью — на охране железных дорог этого фронта.
Вывод этот можно было произвести безболезненно для фронта, и 3-й конный
корпус начал перевозиться на Западный фронт, но не прекращающееся отступ­
ление армии Юго-Западного фронта заставило свернуть корпус и расположить
его в районе Проскурова. Мысль эта, однако, оставлена не была, и генерал
Брусилов решил в район Могилева перевезти Кавказскую кавалерийскую диви­
зию, стоявшую на отдыхе в Тифлисской и Елисаветпольской губерниях, но за­
тем, кажется, ввиду указания военного министра на неудобство сосредоточивать
части в район Могилева, дивизия была направлена в район Минска. 1$ июля в
Ставке на Совещании была представлена особенно ярко генералом Деникиным
картина полного развала армии и был потребован ряд мероприятий, проведение
которых в жизнь являлось неотложным11. А.Ф. Керенский, по-видимому, пове­
рил нарисованной картине, в его заключительном слове как будто чувствовалось
желание пойти навстречу предъявленным требованиям, тон его речи был изви­
няющийся, те акты, которые разваливали армию, он относил на счет своего
предшественника А.И. Гучкова и на комиссию генерала Поливанова. Генералу
Деникину, говорившему очень резко, он пожал руку и благодарил за откро­
венное и правдивое слово. Хотя некоторые из мероприятий он находил невоз­
можным провести в данный момент, тем не менее получалось впечатление, что
1 Показание 1-го квартирмейстера при Штабе Верховного главнокомандующего генерала
И.П. Романовского от 2—4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 77-90.
(См. документ № 54 — т. 2).
11 Выступление генерала А.И. Деникина на совещании в Ставке 16 июля 1917 г. далее изла­
гается в докладе. Протокол совещания см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 39. Л. 1—32 об. (Опубл.:
Красная летопись. 1923. № 6. С. 151—188). Выступление Деникина на совещании см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 39. Л. 3—10. Опубл.: Красная летопись. 1923. Ne 6. С. 153-160.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

257

со стороны военного министра будет все сделано, чтобы помочь армии1. Даль­
нейшие его шаги, выразившиеся в замене на посту Верховного главнокоманду­
ющего генерала Брусилова более решительным генералом Корниловым, укреп­
ляли в этой мысли, равно как и назначение Б.В. Савинкова на пост управляющего
Военным министерством подтверждало как будто взятый решительный курс.
3 августа генерал Романовский ездил в Петроград с генералом Корниловым.
Пробыли они в Петрограде с 11 х/г час. до 2 час. ночи, и значительная часть
этого времени, часа 3-4, были проведены генералом Корниловым в разговоре
с Савинковым с глазу на глаз.
Впечатление от поездки получалось, что генерал Корнилов действует в пол­
ном согласии с Савинковым. Был генерал Романовский в тот же день и на за­
седании Временного правительства. От заседания Временного правительства у
него осталось впечатление довольно тяжелое, чувствовалось глубокое раздвоение
и отсутствие каких-либо высоких стимулов, способных спаять это разнородное
и кратковременное сообщество, не имевшее ни реальной силы, ни морального
авторитета. Хотелось верить, что достаточной силой является сам Керенский,
но от соприкасавшихся с ним приходилось слышать, что он устал, измотался и
повести за собой весь кабинет, видимо, не мог. На обратном пути из Петрограда
генерал. Корнилов говорил, что Керенский задал ему вопрос, не пора ли ему,
Керенскому, уйти с поста министра-председателя, на что генерал Корнилов
ответил отрицательно. Начиная с конца июля стратегическая обстановка скла­
дывалась таким образом, что наступление противника на Румынском и ЮгоЗападном фронтах приостановилось, а дальнейшее наступление следовало11
ожидать на Северном фронте. Крайне неудовлетворительное состояние войск
12-ой армии и Балтийского флота, наличие Петрограда и Кронштадта в сравни­
тельно близком тылу, серьезные осложнения в Финляндии, — все это не давало
уверенности в том, что немцы в случае удара не получат крупного и дешевого
успеха, который побудит их развивать операцию вплоть до Петрограда. Поло­
жение осложнялось получавшимися сведениями о росте большевистского дви­
жения и возможности нового с их стороны выступления для захвата власти хотя
бы на короткое время с тем, чтобы по радиотелеграфу объявить мир или пере­
мирие. Ввиду всех этих данных Верховный главнокомандующий приказал в на­
чале августа начать сосредоточение кавалерии в районе Невель, Ново-Сокольники, Великие Луки. Этот район давал возможность подать части как на любой
из участков Северного фронта, так и на правый фланг Западного фронта, на
побережье, в Финляндию, а в случае надобности и в Петроград. Позднее, с
целью более быстрой посадки и перевозки дивизии были рассредоточены между
Псковом, Дном и Великими Луками.
В первую голову в начале августа началась перевозка Кавказской туземной
дивизии, а затем 1-ой Донской и Уссурийской конной дивизии. (К делу приоб­
щены телеграммы, определяющие передвижения упомянутых частей111). Настро1 Выступление А.Ф. Керенского на совещании в Ставке 16 июля 1917 г. см.: Красная ле­
топись. № 6, 1923. С. 175-180.
11 Слово «следовало» впечатано над строкой.
111 Примечание документа. Имеются в виду телеграммы генералов А.С. Лукомского и
И.П. Романовского. Телеграммы А.С. Лукомского от 25 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 46. Л. 60 (опубл.: Революционное движение в России... С. 437); от 26 августа см.:
Там же. Л. 61, 63 (опубл.: Указ. соч. С. 439). Телеграммы И.П. Романовского от 25 августа
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46. Л. 59 (опубл.: Указ соч. С. 437); от 26 августа см.: Там же.
Л. 64 (опубл.: Указ. соч. С. 440); от 27 августа см.: Там же. Л. 65.

258

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ение всех этих частей, по заявлению начальствующих лиц, было очень хорошее,
и в случае выступления против правительства большевиков можно было вполне
положиться на эти части, в случае же возникновения конфликта у правитель­
ства с Советами, по заявлению генерала Крымова, рассчитывать на то, чтобы
части пошли против Советов, нельзя было. Излагая обстоятельства посещения
24 августа Б.В. Савинковым Ставки в общем согласно с показанием генерала
Корнилова, генерал Романовский приводит и следующие детали. При обсуж­
дении вопроса о выделении Петрограда из территории, намечавшейся Особой
армии, генерал Романовский указал на необходимость очистки Петрограда и
Кронштадта в политическом отношении, что непременным условием ставит
Морской штаб и командующий Балтийским флотом, на что генералу Романов­
скому возразили, что это будет произведено Временным правительством, кото­
рое объявит Петроград на военном положении, как только подтянет 3-й конный
корпус к Петрограду. Когда Савинков указал на желательность по психологичес­
ким мотивам, чтобы в подавлении беспорядков кроме казаков участвовала так­
же и регулярная конница, то ему на это ответили, что в Уссурийской дивизии
имеется Приморский драгунский полк и что можно воспользоваться частями
передвигающейся из Финляндии к Рижскому побережью 14-ой кавалерийской
дивизии и, наконец, что можно подтянуть полк или два 2-ой кавалерийской
дивизии, которая в то время перебрасывалась с Западного фронта на Северный.
Решено было 2-ой уланский Курляндский полк передвинуть в район Царского
села. Относительно вызова офицеров для обучения бомбометанию генерал Ро­
мановский подтвердил обстоятельства, изложенные в приведенной выше теле­
грамме его от 21 августа. Организаций каких-либо, которые вместе с генералом
Корниловым стремились бы к ниспровержению существующего правительства,
генерал Романовский не знает и думает, что их и не было, так как иначе они
как-нибудь проявились бы и, во всяком случае, дело военного мятежа против
Временного правительства оказалось бы более организованным, в данном слу­
чае генерал Романовский лично следов какой-либо организации не видел. Для
него несомненно, что армия погибла, и как человеку, любящему армию, отдав­
шему всю жизнь ей, ему нестерпимо примириться с мыслью, что армии нет,
что немцы нас добьют и вправе плевать нам в лицо и говорить, что славянский
навоз годен только для удобрения немецкой культуры. Самолюбие русского и
самолюбие военного направляло его по пути, который мог бы привести к спа­
сению России, к спасению армии, без которой не может жить Россия. Един­
ственным путем представляется путь сильной власти, причем какая эта будет
власть, для генерала Романовского в сущности безразлично, лишь бы она была
сильная, разумная и честная, то есть русская, а не немецкая. Было также
несомненно, что эта власть не может не быть в полном согласовании с Верхов­
ным главнокомандующим.
В армии авторитетов не осталось, можно было безвозбранно поносить кого
угодно, вплоть до Верховного главнокомандующего и военного министра, ар­
мия же без головы, конечно, уже не армия, а страшная для своей страны и для
своего народа банда. Поэтому генералу Романовскому казалось, что стремле­
ние создать сильную власть должно быть и у каждого члена правительства, по­
скольку он не является человеком, лишенным честности и узко партийным.
Таким образом, для генерала Романовского была совершенно естественна
мысль о стремлении правительства так или иначе опереться на генерала Корни­
лова, что и поддерживалось различными слухами и подтверждалось фактами.
На Московском совещании выяснилось расхождение двух течений обществен­
ной русской жизни. Одно течение стремилось спасать Россию, а вместе с тем и

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

259

завоевания революции; другое стремилось спасать только революцию. Генерал
Корнилов оказался одним из ярких представителей первого течения, и у генера­
ла Романовского и мысли не могло возникнуть, чтобы не примкнуть к этому
течению. 27 августа, когда была получена телеграмма о смещении генерала
Корнилова, для генерала Романовского стало ясно, что то течение, представи­
телем которого являлся генерал Корнилов, потерпело крушение, в успехе гене­
рала Корнилова с этого момета никаких самообольщений не было, оставалось
только применить силы к тому, чтобы предотвратить возможность гражданской
войны и затем разделить участь генерала Корнилова и генерала Лукомского. В
том, что ни 3-ий конный корпус и никакая другая часть не выступит против
Временного правительства, у генерала Романовского никаких сомнений не было,
и оставалась лишь надежда, хотя и очень слабая, на то, что общественное мне­
ние воздействует на правительство, убедит его, что здесь вопрос не в мятеже
против правительства, а гораздо более глубокий, что мятеж этот будет скоро
подавлен, но глубокая рана останется во всем русском организме, и что лучше
избежать раздирать эту рану.
Как видно из протокола совещания, происшедшего в Ставке 16 июля, речь
генерала Деникина, в качестве главнокомандующего Западным фронтом, зак­
лючалась в следующем. Генерал Деникин, вступив в командование фронтом,
застал войска его совершенно развалившимися. Когда пришла пора исполнять
свой долг, когда был дан приказ о занятии исходного положения для наступле­
ния, до десяти дивизий не становились в исходное положение. Потребовалась
огромная работа начальников всех степеней, комитетов, агитаторов, потребо­
вались бесконечные просьбы, уговоры, убеждения...
В полках по 8-10 самогонных спиртных заводов; пьянство, картеж, буйство,
грабежи, иногда убийства... Все, что было возможно в отношении нравствен­
ного воздействия, было сделано. Приезжал Верховный главнокомандующий
генерал Брусилов; и после своих бесед с комитетами и выборными двух кор­
пусов вынес впечатление, что «солдаты хороши, а начальники испугались и
растерялись»... Это неправда. Начальники в невероятно тяжелой обстановке
сделали все, что могли. Но г. Верховный главнокомандующий не знает, что
митинг 1-го Сибирского] корпуса, где его речь принималась наиболее востор­
женно, после его отъезда продолжался... Выступали новые ораторы, призы­
вавшие не слушать «старого буржуя» и осыпавшие его площадной бранью. Их
призывы также встречались громом аплодисментов...
Военного министра (АФ. Керенского), объезжавшего части и вдохновенным
словом подымавшего их на подвиг, восторженно приветствовали в 28-ой диви­
зии. А по возвращении его встретила делегация одного из полков, заявившая,
что этот и другой полк через полчаса после отъезда министра-председ[ателя]
вынесли постановление — не наступать. В числе факторов, которые должны
были морально поднять войска, но фактически послужили к их вящему разложе­
нию, были комиссары и комитеты. Быть может, среди комиссаров и есть такие
черные лебеди, которые, не вмешиваясь в свое дело, приносят известную пользу.
Но самый институт, внося двоевластие, трения, непрошенное и преступное
вмешательство, не может не разлагать армии. Генерал Деникин так характери­
зует комиссаров Западного фронта. Один, быть может, хороший и честный че­
ловек, но утопист, совершенно не знающий не только военной жизни, но и
жизни вообще. О своей власти необычайно высокого мнения. Другой —- с таким
же знанием военной жизни — социал-демократ, стоящий на грани меньшевизма
и большевизма, тот развал, которой был внесен в армию декларацией, счел
недостаточным и требовал дальнейшей демократизации, отвода и аттестации

260

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

начальников, отмены второй половины §14, предоставлявшей начальникам право
применять оружие против трусов и негодяев, требовал свободы слова не только
во внеслужебное время, но и на службе... Третий — нерусский — по-видимому,
с презрением относящийся к русскому солдату, подходил к полку обыкновенно
с таким градом отборных ругательств, к каким никогда не прибегали начальни­
ки при царском режиме. И странно: сознательные и свободные революционные
воины принимают это обращение как должное, слушают и исполняют. Комис­
сар этот, по заявлению начальников, приносит несомненную пользу. Другое
разрушающее начало — комитеты. Генерал Деникин не отрицает прекрасной
работы многих комитетов, всеми силами исполняющих свой долг, но утверждает,
что принесенная ими польза ни в малейшей степени не окупит того огромного
вреда, который внесло в управление армией многовластие, многоголовие, столк­
новения, вмешательство, дискредитирование власти, и иллюстрирует свою мысль
рядом примеров. Далее генерал Деникин говорит о «нравственной подготовке
наступления», когда выносились постановления то наступать, то не наступать
или даже «выразить недоверие Временному правительству и считать наступление
изменой революции»; когда перед самым началом боевой операции должны были
уйти со своих постов в общем 60 начальников, от командира корпуса до коман­
дира полка. Учесть все то зло, которое внесено было комитетами, трудно. В
них нет своей твердой дисциплины. Вынесенное отрадное постановление боль­
шинством голосов — это мало. Проводят его в жизнь отдельные члены комитета.
И большевики, прикрываясь положением члена комитета, не раз безвозбранно
сеяли семена смуты и бунта. В результате — многоголовие и многовластие: вместо
укрепления власти — ее дискредитирование. И боевой начальник, опекаемый,
контролируемый, возводимый, свергаемый и дискредитируемый со всех сто­
рон, должен был властно и мужественно вести в бой войска... Дальше генерал
Деникин описывает предпринятое наступление по донесениям начальников,
сообщающих о трусости и недисциплинированности некоторых частей, дохо­
дивших до паники, до огромного размера самовольной утечки солдат и т.д.
Генерал Деникин констатирует, что никогда еще ему не приходилось драться
при таком перевесе в числе штыков и материальных средств. Никогда еще об­
становка не сулила таких блестящих перспектив. На 19-верстном фронте у него
было 184 батальона против 29 вражеских; 900 орудий против 300 немецких;
138 батальонов было введено в бой против перволинейных 17 немецких. И все
пошло прахом. Генерал Деникин говорит: «У нас нет армии, и необходимо во
что бы то ни стало создать ее. Новые законы правительства, выводящие армию
на надлежащий путь, еще не проникли в толщу ее, и трудно сказать поэтому,
какое они произвели впечатление. Ясно, что одни репрессии не в силах вывес­
ти армию из того тупика, в который она попала». Когда повторяют на каждом
шагу, что причиной развала армии послужили большевики, он, генерал Дени­
кин, протестует. Армию развалили другие, а большевики лишь поганые черви,
которые завелись в гнойниках армейского организма. Развалило армию военное
законодательство последних четырех месяцев. Развалили лица, по обидной иро­
нии судьбы высоко честные и идейные, но совершенно не понимающие жиз­
ни, быта армии, не знающие исторических законов ее существования. Вскоре
после своего нового назначения военный министр (А.Ф. Керенский) сказал ге­
нералу Деникину: «Революционизирование страны и армии окончено. Теперь
должна идти лишь созидательная работа...» На это генерал Деникин позволил
себе доложить: «Окончено, но несколько поздно». Объявлена декларация прав
военнослужащих. Все до одного военные начальники заявили, что в ней гибель
армии. Генерал Алексеев телеграфировал, что декларация — последний гвоздь,

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

261

вбиваемый в гроб, уготованный для Русской армии. Генерал Брусилов заяв­
лял, что можно еще спасти армию и даже двинуть ее в наступление, но лишь
при условии не издавать декларации. «Но нас никто не слушал». И вот хлынула
в армию политика. Хлынула волна разбойничьей (большевистской) и поражен­
ческой литературы. Правосудие вконец было изъято из армии, ибо деятельность
военных судов ввиду предстоящей демократизации их, по предложению Глав­
ного военно-судного управления, без уведомления даже Ставки, была приоста­
новлена, за исключением дел исключительной важности, а дисциплинарные
суды частью не действовали, а частью бойкотировались. В результате целого
ряда законодательных мер упразднена власть и дисциплина, оплеван офицерс­
кий состав, которому ясно выражено недоверие и неуважение. В одной из
своих речей на Северном фронте военный министр (А.Ф. Керенский) обмол­
вился знаменательной фразой: «Я могу в 24 часа разогнать весь высший команд­
ный состав армии, армия мне ничего не скажет». Но все можно простить, все
можно перенести, если бы это нужно было для победы. Генерал Деникин при­
водит одну параллель. К нему на фронт, в 703-ий полк, приехал Соколов с
другими петроградскими делегатами. Приехал с благородной целью бороться с
тьмой невежества и моральным разложением, особенно проявившимся в этом
полку. Его нещадно избили. «Мы все отнеслись с негодованием к дикой толпе
негодяев. Все всполошилось. Всякого ранга комитеты вынесли ряд осуждаю­
щих постановлений. Военный министр в грозных речах, в приказах осудил по­
зорное поведение. Сурамцев послал сочувственную телеграмму Соколову. Дру­
гая картина... Я помню хорошо январь 1915 года под Лутовиско. В жестокий
мороз, по пояс в снегу однорукий бесстрашный герой полковник Носков рядом
со стрелками под жарким огнем вел свой полк в атаку на отвесные неприступ­
ные скаты высоты 804... Тогда смерть пощадила его. И вот теперь пришли две
роты, вызвали генерала Носкова, окружили его, убили и ушли. Я спрашиваю
господина военного министра: обрушился ли он всей силой пламенного красно­
речия, обрушился ли он всей силой гнева и тяжестью власти на негодных убийц,
послал ли он сочувственную телеграмму несчастной семье павшего героя?..» Пе­
реходя к офицерскому составу, генерал Деникин заявил, что ему страшно
тяжело говорить об этом кошмарном вопросе. «В самые мрачные времена цар­
ского самодержавия опричники и жандармы не подвергали таким нравствен­
ным пыткам, такому издевательству тех, кто считался преступниками, как те­
перь офицеры, гибнущие за Родину, подвергаются со стороны темной массы,
руководимой отбросами революции. Их оскорбляют на каждом шагу. Их бьют,
да, да, бьют. Но они не придут к Вам с жалобой. Им стыдно, смертельно
стыдно. И одиноко в углу землянки не один из них в слезах переживает горе...»
Не удивительно, что многие офицеры единственным выходом из своего поло­
жения считают смерть в бою... Затем генерал Деникин указывает те героические
меры, которые необходимы, чтобы вывести армию на истинный путь. Меры
эти следующие: 1) сознание своей ошибки и вины Временным правительством,
не понявшим и не оценившим благородного и искреннего порыва офицеров,
радостно принявшего весть о перевороте и отдающего несчетное число жизней
за Родину; 2) Петрограду, совершенно чуждому армии, не знающему ее быта,
жизни и исторических основ ее существования, прекратить всякое военное за­
конодательство. Полная мочь1 Верховному главнокомандующему, ответствен­
ному лишь перед Временным правительством; 3) изъять политику из армии;
4) отменить декларацию в основной ее части. Упразднить комиссаров и комите1 Так в тексте.

262

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ты, постепенно изменяя функции последних; 5) вернуть власть начальникам;
восстановить дисциплину и внешние формы порядка и приличия; 6) делать на­
значения на высшие должности не только по признакам молодости и решимости,
но вместе с тем и боевому и служебному опыту; 7) создать в резерве начальни­
ков отборные, законопослушные части трех родов оружия, как опору против
военного бунта и ужасов предстоящей демобилизации и 8) ввести военно-рево­
люционные суды и смертную казнь для тыла, войск и гражданских лиц, совер­
шающих тождественные преступления. «И эти меры могут дать, хотя далеко не
скоро, благотворные результаты. Но они необходимы, ибо судьба страны зави­
сит от ее армии».
Закончил свою речь генерал Деникин обращением к Временному правитель­
ству в лице присутствующих министров: «Ведите русскую жизнь к правде и свету
под красным знаменем свободы. Но дайте и нам реальную возможность за эту
свободу вести в бой войска под старыми нашими боевыми знаменами, с кото­
рых — не бойтесь — стерты имена самодержцев, стерты прочно и в серцах наших.
Их нет больше. Но есть Родина. Есть море пролитой крови. Есть слава былых
побед. Но Вы — Вы втоптали наши боевые знамена в грязь. Теперь пришло
время: поднимите их и преклонитесь перед ними». В протоколе Совещания
отмечено: «В сильном волнении генерал Деникин просит председателя разре­
шить выйти на некоторое время. Министр-председатель жмет руку генералу
Деникину и благодарит генерала за откровенно и правдиво выраженное мнение».
Присутствовавший на том же заседании комиссар Юго-Западного фронта
Б.В. Савинков заявил1, что он почти целиком присоединяется к мнению госпо­
дина главнокомандующего Юго-Западным фронтом». Он присоединился бы сов­
сем, если бы не вопрос о дисциплинарной власти. Возражая другим ораторам,
Б.В. Савинков сказал между прочим: «Если бы я смотрел на положение наших
дел, как господин главнокомандующий Западным фронтом, то я должен был
бы сказать, что война наша проиграна. Но я с этим согласиться не могу, я
говорю, что мы должны кончить войну без позора. Рядом разумных и настой­
чивых мер мы приведем нашу революционную армию в такое состояние, что
она не будет хуже армии старой. Главная причина — это падение дисциплины.
Эта причина слагается из трех данных. 1) Наше военное законодательство не
всегда было удачно. Приказ № 1 - есть преступление, от него и пошла вся
разруха; 2) преступная пропаганда, революционный карьеризм, когда некото­
рые, потакая солдатам, делали себе карьеру. Армия была наводнена большеви­
стской литературой. Главную опасность представляли, конечно, не эти боль­
шевистские издания, но издания с печатью высокого авторитета. В армию
присылались в подарок от высокоавторитетных учреждений газеты и литература
большевистского направления; и 3) третья причина — это недоверие солдат к
командному составу, ко всем, кто носит погоны». По выслушании11 заявлений
присутствовавших на Совещании А.Ф. Керенский сказал в кратких чертах следу­
ющее: «Многое, что говорилось, я не могу принять на свой счет. Ведь деклара­
цию писал не я, а комиссия генерала Поливанова. При объявлении деклара­
ции пришлось выдержать целый поход слева ввиду того, что декларация казалась
недостаточной. Я декларацию не защищаю, и если бы я был министром во
время того, как она вырабатывалась, декларация выпущена не была бы. Отно­
сительно вмешательств комитетов скажу, что я ни одного назначения по поста1 Выступление управляющего Военным и морским минстерством Б.В. Савинкова на сове­
щании в Ставке 16 июля 1917 г. см.: Красная летопись. № 6. 1923. С. 32—34.
11 Так в тексте.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

263

новлениям комитетов не утверждал, а всегда направлял поступающие просьбы
соответственному начальству. Что касается комиссаров, то надо заметить, что
наиболее неудачные комиссары и комитеты оказались на Западном фронте у
генерала Деникина. Я не назначал комиссаров, пока Юго-Западный фронт не
попросил у меня оказать поддержку. Когда начали просить другие фронты, то у
меня второго Савинкова не было, и я послал того, который был1 под рукой.
Ставя выше всего интересы Родины и революции, я не мог поступить иначе,
чем я поступал. Если принять максимальную программу генерала Деникина, то
надо ожидать громадных беспорядков. Я лично ничего не имею против того,
чтобы сложить с себя должность военного и морского министра, отозвать ко­
миссаров, закрыть комитеты. Но я убежден, что завтра же начнется в России
полная анархия и резня начальствующих лиц. Такие резкие переходы не могут
иметь места. Я думаю, что и генерал Деникин не будет настаивать на немедлен­
ном их проведении в жизнь. Все, что является требованием для укрепления
дисциплины, — все должно быть введено, но так, чтобы не были затронуты ос­
новные завоевания революции, чтобы в народе не было сознание, что мы воз­
вращаемся к дофевральскому режиму. Но я в Вашем распоряжении. Употреб­
ляйте меня как аппарат с большой властью»11.
Спрошенный по делу А.Ф. Аладьин показал111, что с генералом Корниловым
он познакомился 3 августа в Петрограде, представившись ему с целью передать
привет от командира штаба британских армий русским товарищам по оружию.
Разговор продолжался около четверти часа. Затем А.Ф. Аладьин следующий ви­
зит сделал генералу Корнилову в Москве на вокзале во время Московского со­
вещания. Во время визита разговор шел исключительно о Совещании. В кон­
це разговора генерал Корнилов пригласил А.Ф. Аладьина в Ставку. А.Ф. Аладьин
об этом приглашении сказал находившемуся в поезде Филоненко, и от того
равным образом получил пригласительное письмо. Выехал в Ставку А.Ф. Аладь­
ин 17 августа. 18 августа отобедал у генерала Корнилова и получил у него при­
глашение остаться на более продолжительное время, познакомиться с состоя­
нием русских армий. 19 августа А.Ф. Аладьин выехал в Москву, чтобы начать
там подготовку поездки на Волгу, захватить необходимые вещи из багажа и
вернуться в Ставку. 21 августа через Добрынского17 в Москве А. Ф. Аладьин
познакомился со Львовым. В.Н. Львов сказал ему, что он близкий личный друг
А.Ф. Керенского, что его намерение тотчас поехать в Петрорад и попробовать
убедить А.Ф. Керенского изменить состав кабинета в направлении образования
коалиционного кабинета.
А.Ф. Аладьин заметил, что подобная реформа желательна, пожелал Львову
успеха и удалился. 23 августа А.Ф. Аладьин узнал от того же Львова о миссии,
возложенной на последнего Керенским. Не находя ничего нежелательного в пред­
ложении Львова, А.Ф. Аладьин дал ему письмо к В.С. Завойко с перечислением
пунктов полномочий В.Н. Львова и предложением рассмотреть эти полномочия
и доложить о них, если они окажутся серьезными. В.Н. Львов выехал в Ставку
23 августа, а А.Ф. Аладьин прибыл туда 25 и в Ставке В.Н. Львова уже не застал.
1 Слово «был» впечатано над строкой.
11 Заключительное выступление А.Ф. Керенского на совещании в Ставке генералитета и
ряда министров Временного правительства 16 июля 1917 г. см.: Красная летопись. № 6. 1923.
С. 41-43.
111 Показание А.Ф. Аладьина от 2—4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14.
Л. 91-112 об. (См. документ № 2-т. 2).
17 В тексте ошибочно: «Добринского».

264

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Почему В.Н. Львов обратился с сообщением о своей миссии к А.Ф. Аладьину, последний точно сказать не может, но думает, что Львов мог иметь в ви­
ду, во-первых, то обстоятельство, что на Московском совещании, на котором
А.Ф. Аладьин присутствовал в качестве члена 1-ой Государственной Думы, он,
А.Ф. Аладьин, был принят вполне удовлетворительно как бывшими товарища­
ми по общественной деятельности, так и новыми; во-вторых, газетный мир
знал его, и, в-третьих, его посещение Верховного главнокомандующего во время
приезда в Москву было в газетах отмечено. Он же, А.Ф. Аладьин, пошел пови­
даться со Львовым потому, что не мог отнестись к нему как к первому встречно­
му, для этого было достаточно того, что в прошлом В.Н. Львов — обер-проку­
рор Святейшего Синода. К списку министерства В.Н. Львова и к его личному
желанию в связи с этим списком А.Ф. Аладьин отнесся абсолютно без какого
бы то ни было серьезного внимания, зная, что министерские посты не получа­
ются только потому, что их хочется получить. 26 августа А.Ф. Аладьин виделся
с Филоненко сначала у него на квартире, а потом у Верховного главнокоманду­
ющего. Вполне естественно, что под впечатлением возможности скорого нача­
ла переговоров А.Ф. Керенского со Ставкой о переустройстве кабинета разгово­
ры шли на тему о коалиционном правительстве. Как политический деятель со
сравнительно широким опытом А.Ф. Аладьин относился к разговорам просто
как к материалу для минуты, когда стороны встретятся и начнутся уже не разго­
воры, а переговоры. 27 августа конфликт разразился, когда было впечатление,
что соглашение достигнуто. При разговорах о возможном министерском составе
его, А.Ф. Аладьина, имя упоминалось в связи с Министерством иностранных
дел, но он категорически указывал, что такого места не желал бы, а предпочел
бы работать, если бы обстоятельства того потребовали, в связи с гражданской
деятельностью Ставки. О содержании предшествующих разговоров Ставки с
военным министром он ничего тогда еще не знал. О корпусе генерала Крымова
А.Ф. Аладьин улышал впервые, когда была получена телеграмма об отставке
Верховного главнокомандующего, то есть когда между Ставкой и корпусом Кры­
мова не было никакой реальной связи, и, насколько ему известно, связь эта
так и не была восстановлена до приезда генерала Алексеева. 27 августа перед
А.Ф. Аладьиным встала дилемма: уехать из Ставки или не уехать. Его никто не
удерживал, и он мог уехать свободно. Он решил остаться потому, что, будучи
бессилен предотвратить конфликт, он, оставаясь в Ставке, мог помочь свести
конфликт до минимума интенсивности и остроты.
А.Ф. Керенский, будучи спрошен о мотивах назначений генерала Корнило­
ва, показал1, что главнокомандующим Юго-Западным фронтом генерал Кор­
нилов был назначен после неудачи генерала Гугора, собственно, потому, что
кроме него никого не было.
Нужен был решительный человек, обладающий умением известным образом
сорганизовать, проявить, во всяком случае, независимость решения. Как генерал
Брусилов, так и все командующие до него, а в том числе и генерал Алексеев,
отнеслись очень отрицательно к этому назначению, и для его осуществления
А.Ф. Керенскому пришлось оказать всевозможное давление. Совещание 16 июля
было созвано по собственной инициативе А.Ф. Керенского, чтобы выслушать
всех авторитетов. Как раз генерала Корнилова не было. Ему была послана такая
телеграмма, по которой видно было, что его и не хотят приглашать. Там было
1 Здесь имеется в виду стенограмма допроса А.Ф. Керенского от 8 октября 1917 г. Стено­
грамму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 2. Л. 16, 2-75. (Опубл.: Керенский А.Ф. Дело Кор­
нилова. М., 1918). (См. документ №28—т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

265

сказано так, что ввиду трудной обстановки Юго-Западного фронта вы, конеч­
но, не можете приехать. Впечатление от Совещания получилось совершенно
удручающее, и среди мнений присутствовавших некоторым просветом была те­
леграмма, сообщенная генералом Корниловым. По его мнению, переживаемые
несчастья заключаются не только в деморализации солдатской массы, но и в
коренных недостатках командования, и что поэтому необходимы одновремен­
но с мерами репрессий и самые решительные меры к оздоровлению, обмоложению1 офицерского командного состава. Это Совещание 16 июля, несомненно,
сыграло известную роль в назначении Корнилова. А.Ф. Керенский послал гене­
ралу Корнилову телеграмму, где поздравляет его с назначением, «говорил, что
надеюсь, что с его командованием... Одним словом, как всегда... В ответ на
это я получил сразу с места в карьер первый ультиматум»11 в связи с историей
о назначении генерала Черемисова. А.Ф. Керенский тогда же во Временном
правительстве говорил, что нужно немедленно уволить Корнилова: «Раз хотим
восстановить дисциплину в армии, то нужно показать пример на Верховном ко­
мандовании. Этот номер не прошел, а он понял как ясное доказательство бес­
силия Временного правительства, и поэтому с тех пор еженедельно я получал
какой-нибудь ультиматум».
Спрошенный по тому же поводу Филоненко показал111, что по окончании
Совещания 16 июля в Ставке он и Б.В. Савинков были приглашены в поезд
министра-председателя и вместе с ним выехали в Петроград. По пути они не­
сколько раз докладывали министру-председателю о необходимости образования
сильной власти, и, в частности, обсуждался вопрос о малом военном кабинете
в составе Временного правительства для непосредственного управления всем,
что имеет касательство к войне. За эту мысль, находившую полное сочувствие
А.Ф. Керенского, высказывался М.И. Терещенко, одновременно проектировав­
ший переезд правительства в Москву и высказывавший предположение, что
малому кабинету придется, может быть, иметь местонахождение в Могилеве.
В связи с этим А.Ф. Керенский пришел к выводу о желательности замены на
посту главковерха генерала Брусилова генералом Корниловым.
Оценивая изложенные выше с исчерпывающей полнотой данные, могущие
иметь значение для разрешения вопроса о наличии заговора, направленного
против Временного правительства, заговора лиц, концентрировавшихся вокруг
генерала Корнилова и проявившегося 26 августа, Чрезвычайная комиссия кон­
статирует, что единственным свидетелем, приводящим прямые доказательства
наличия заговора, является В.Н. Львов. Во втором и третьем своих показаниях17
он, со слов И.А. Добрынского, есаула Родионова и В.С. Завойко, свидетельст­
вует о том, что 18-20 августа в Ставке происходило политическое совещание,
намеревавшееся провозгласить генерала Корнилова диктатором и отказавшееся
от этой мысли под влиянием аргументов его, Львова, сообщенных Совещанию
Добрынским, о том, что генералом Корниловым был подписан «смертный при­
говор А.Ф. Керенскому», а что М.И. Терещенко в Ставке собираются «ухло­
пать», и о том, что генерал Корнилов в случае неудовлетворения его требова1 Так в тексте.
11 Здесь и далее в документе цитируется стенограмма допроса А.Ф. Керенского от 8 ок­
тября 1917 г. (См. документ № 28 — т. 2).
111 Показание М.М. Филоненко от 25 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 22.
Л. 3-35 об. (См. документ № 65 — т. 2).
17 Здесь речь идет о показаниях В.Н. Львова от 30 августа и 14 сентября 1917 г. (См.
документы №31, 36 — т. 2).

266

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ний Временным правительством прибегнет к вооруженной силе. Чрезвычайная
комиссия не считает возможным придавать решающее значение показанию это­
го свидетеля как потому, что второе и третье показания В.Н. Львова [даны] под
влиянием чувства приязни к А.Ф. Керенскому, так потому, что оно категори­
чески опровергается И.А. Добрынским, В.С. Завойко и есаулом Родионовым1,
на которых В.Н. Львов ссылается, так, наконец, и потому, что, допустив прав­
доподобность показания В.Н. Львова в этой части, представлялось бы затрудни­
тельным найти логическое объяснение двум обстоятельствам. А именно, тому,
что В.Н. Львов передал для доклада Временному правительству пожелания гене­
рала Корнилова в мягкой форме предложения, ни к чему Временное правитель­
ство не обязывающего11, на чем В.Н. Львов настаивает, и тому, что до самого
своего ареста он не предупредил А.Ф. Керенского о той конкретной опасности,
которая ему угрожает, хотя и действовал всецело по побуждениям личной при­
язни к нему. Да и самый факт четырех различных показаний со стороны столь
ответственного свидетеля лишает каждое из них в отдельности характера досто­
верности. Независимо от сего едва ли можно придавать серьезное значение за­
говору, участники которого ставят себе цели выдающегося государственного
значения и между тем способны изменять свои решения тотчас по ознакомле­
нии с политическими взглядами неизвестного им человека (В.Н. Львова), пере­
данным не осведомленным в политике лицом (И.А. Добрынским). Переходя к
оценке других показаний, необходимо иметь в виду, что ни генерал Корнилов,
ни его ближайшие помощники не отрицают того, что с 27 августа они стали в
открытое неповиновение Временному правительству.
Как видно из показания б[ывшего] заместителя министра-председателя
Н.В. Некрасова111, редактировавшего и отправлявшего от имени правительства
две телеграммы, осведомлявшие население о ходе «Корниловского мятежа»,
доказательства наличия такового заговора были усмотрены правительством, глав­
ным образом, в факте посылки Туземной дивизии, назначения, вопреки уго­
ворам, генерала Крымова и «во всей предыдущей политике Ставки в отноше­
нии Временного правительства». Принимая во внимание, что движение конного
корпуса к Петрограду происходило по требованию самого Временного прави­
тельства, что командование конным корпусом генералом Крымовым и нахож­
дение в составе этого корпуса Туземной дивизии не могло не быть известно
Временному правительству, ибо иначе 24 августа управляющий Военным ми­
нистерством Савинков не имел бы основания просить генерала Корнилова о
замене генерала Крымова и Туземной дивизии; что обещание о замене таковых
в безусловной форме видно лишь из показания одного Б.В. Савинкова17, что
Туземная дивизия составляла лишь одну треть корпуса и что в отношении гене­
рала Крымова никаких фактических обвинений никем не возбуждалось, надле­
жит признать, что невыполнение генералом Корниловым, умышленное или
неумышленное, обещания о замене генерала Крымова и Туземной дивизии в
составе конного корпуса, шедшего к Петрограду по требованию Временного
1 Показание И.А. Добрынского от 16—17 октября 1917 г. см.: документ № 19 — т. 2; пока­
зание В.С. Завойко от 6 октября 1917 г. см.: документ № 22 — т. 2; показание И.А. Родионова
от 3—5 сентября и 7—11 сентября 1917 г. см.: документы № 51, 52 — т. 2.
11 Так в тексте.
111 Здесь речь идет о протоколе допроса Н.В. Некрасова от 2 октября 1917 г. (См. документ
№45—т. 2).
17 Здесь речь идет о показаниях Б.В. Савинкова от 13—15 и 20 сентября 1917 г. (См. доку­
менты № 57-59 — т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

267

правительства, не является само по себе доказательством намерения генерала
Корнилова свергнуть Временное правительство. С явной очевидностью во вся­
ком случае исключается это предположение фактом посылки генералом Корни­
ловым 26 августа, после разговора по прямому проводу с А.Ф. Керенским, те­
леграммы управляющему Военным министерством с уведомлением, согласно
ранее данному обещанию, о времени сосредоточения корпуса под Петроградом
и с просьбой объявить в городе военное положение, для обеспечения осуществ­
ления коего этот корпус Временным правительством и вызывался. Наконец,
для того, чтобы судить о том, в какой степени предыдущая политика Ставки в
отношении Временного правительства давала основание предполагать возмож­
ность намерения со стороны генерала Корнилова свергнуть это правительство,
надлежит иметь в виду следующее. Исключительное по скорости движение ге­
нерала Корнилова по службе (командующим армией —• около двух месяцев, глав­
нокомандующим фронтом — около двух недель, Верховным главнокомандую­
щим около 1 месяца) не было результатом ни его ходатайства, ни боевых заслуг
в данный период времени. Напротив, кандидатура генерала Корнилова на все
более и более ответственные посты выдвигалась и поддерживалась председате­
лем Временного правительства А.Ф. Керенским и представителями Временного
правительства — комиссарами Савинковым и Филоненко, — причем при назна­
чениях генерала Корнилова А.Ф. Керенский поступал явно вопреки советам
высших военных авторитетов — генералов Брусилова и Алексеева. Генерал Кор­
нилов со времени главнокомандования войсками Юго-Западного фронта от­
крыто проявил себя сторонником решительных мер для поднятия боеспособнос­
ти армии. Во всех его действиях, направленных для проведения в жизнь таковых
мероприятий, он был поддержан представителями Временного правительства —
Филоненко и Савинковым. Так, ими было поддержано требование генерала
Корнилова о введении смертной казни на фронте. Так, Савинков почти без
оговорок разделил программу генерала Корнилова, оглашенную 16 июля на Со­
вещании в Ставке. Разработанный в Ставке проект мероприятий для поднятия
боеспособности армии 3 августа не был внесен генералом Корниловым во Вре­
менное правительство только по просьбе Савинкова и был передан последнему
для переработки. Переработанный Савинковым и Филоненко проект генерал
Корнилов подписал для специального внесения во Временное правительство и
тогда же ходатайствовал об оставлении на своих постах Савинкова и Филонен­
ко, необходимых для осуществления программы, изложенной в докладе.
В окончательном виде проект был готов лишь 24 августа, причем разногла­
сие между представителем Временного правительства Б.В. Савинковым и гене­
ралом Корниловым вызывали лишь два пункта: о праве комиссаров и комитетов
«отводить» и «аттестовывать» начальников. По обоим этим пунктам тогда же
соглашение между ними было достигнуто. Как видно из всех показаний по делу
и приобщенных к нему документов, поднятие боеспособности армии являлось
главнейшей задачей данного периода времени, а доклад о необходимых для того
мероприятиях — первым систематизированным планом со времени революции.
Не было у генерала Корнилова резких разногласий о плане мероприятий к
поднятию боеспособности армии и с председателем Совета Министров А.Ф. Ке­
ренским. Требование генерала Корнилова 9 июля1 по телеграфу о введении
смертной казни на фронте Временным правительством было немедленно удов­
летворено. Первый проект мероприятий генерала Корнилова, оглашенный
16 июля в Ставке на Совещании, был одной из причин назначения его на пост
1

В тексте дата указана ошибочно. Правильно: «8 июля».

268

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Верховного главнокомандующего. Наконец, представленный 10 августа частному
присутствию Временного правительства проект вызвал возражения по поводу
его «невоенной части», то есть как раз той его части, которая принадлежала не
генералу Корнилову, а Савинкову и Филоненко. Как видно из показаний Ке­
ренского и Некрасова и протокола Совещания 16 июля, возражений по сущест­
ву против мероприятий, предлагавшихся генералом Корниловым, не было, во­
прос сводился лишь к «темпу осуществления их в жизни». Что касается формы,
в которую генерал Корнилов облекал свои требования от Временного прави­
тельства, то Чрезвычайная комиссия не имела возможности проверить, дейст­
вительно ли всегда эти требования предъявлялись в>! ультимативной форме,
но в юзограмме разговора, происходившего 26 августа с А.Ф. Керенским по по­
воду поручения, переданного через В.Н. Львова от имени генерала Корнилова,
значится: «Я просил доложить Вам», — каковой форме обращения отнюдь нельзя
придавать ультимативного характера.
Переходя затем специально к показанию А.Ф. Керенского, надлежит заме­
тить, что с наибольшей решительностью утверждает наличие заговора именно
он — бывший министр-председатель. Указывая в неопределенной форме на на­
личие у него ко времени Московского совещания «целого клубка сведений» о
заговоре, А.Ф. Керенский в то же время почти никаких фактических данных об
этом заговоре не сообщил, объяснив Комиссии, что «без органов розыска мы
совершенно как слепые щенята в этом вопросе, нас можно обходить и мы ни
чорта не видим». Исследуя те отрывочные сведения, которые все-таки были
сообщены Комиссии А.Ф. Керенским, можно заметить, что они относятся к
трем моментам: 1) к концу июля, когда вновь назначенный комиссаром при
Верховном главнокомандующем М.М. Филоненко «что-то раскрыл» в Ставке;
2) ко времени производства расследования по делу «заговора Хитрово»; и 3) ко
времени Московского совещания. Указывая на то, что «имя генерала Корни­
лова стало ставиться в связь с заговором лишь незадолго до развернувшихся
событий» и, следовательно, ни к одному из упомянутых моментов отношения
не имело, А.Ф. Керенский к этому последнему периоду, предшествовавше ­
му «развернувшимся событиям», уже решительно никаких конкретных доказа­
тельств заговора против Временного правительства Комиссии не представил.
«То, что было раскрыто» Филоненко в конце июля в Ставке, зиждется, вопервых, на отрывке разговора, который вел штабс-ротмистр Кропоткин с не­
известным лицом, подслушанного в поезде, по-видимому, Фонвизином, по­
мощником Филоненко, которого последний в аллегорической телеграмме на
имя Савинкова характеризует как «обладающего чрезвычайно музыкальным слу­
хом». Был подслушан следующий отрывок буквально: «Идет все хорошо». —
«Надо установить между нами связь». — «Если сорвется, тогда надо решиться на
все сейчас же». Вторым основанием «раскрытия», сделанного Филоненко, явля­
ется дошедший до него слух о весьма враждебном к нему отношении генерала
Тихменева и третьим — передвижение Кавказской конной дивизии, произво­
дившееся по распоряжению только что смещенного генерала Брусилова, являв­
шегося, как известно, из показания А.Ф. Керенского, противником быстрого
повышения генерала Корнилова. Ничтожность изложенного в смысле доказа­
тельств какого бы то ни было преступления была признана и А.Ф. Керенским,
отказавшим в домогательстве Филоненко отозвать на этом основании и гене­
рала Лукомского, и генерала Тихменева, а впоследствии, по-видимому, и самим
Филоненко, который должен был признать, что он не может сказать утверди­
тельно, участвовал ли генерал Тихменев в каких-либо противоправительствен1 Текст, заключенный в угловые скобки, впечатан над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

269

ных «действиях или замыслах», а равно и не может указать на характер загово­
ра, но «полагает», что он был военный по преимуществу, и «склонен думать»,
что он был направлен не только против Временного правительства «данного
состава», но и Временного правительства «демократической ориентации» вооб­
ще. Что касается второго момента, то, как видно из показаний бывшего мини­
стра юстиции Зарудного1 и начальника контрразведки Миронова11, именаш Эльвенгрена и Дюсиметьера упоминались в связи с «делом Хитрово» и «Союзом
монархистов».
Принимая во внимание, что «дело Хитрово» оказалось «несерьезным, раз­
дутым», что Эльвенгрен, как известно, был выслан по распоряжению Времен­
ного правительства за границу и фактически был задержан в Свеаборге матроса­
ми, а расследование сведений о «Союзе монархистов» дало «довольно скудные
результаты», установить же какую-либо связь «Союза монархистов» со Ставкой
не удалось, поставить и движение генерала Корнилова в зависимость от этого
раздутого дела нет никаких оснований. Наконец, надлежит признать, что и
тревожные слухи, приписывавшие генералу Корнилову враждебные намерения
в отношении Временного правительства, ко времени Московского совещания
не имели под собой никаких серьезных данных. Как удостоверили высшие пред­
ставители власти Временного правительства в Москве, генерал Верховский и
полковник Рябцев17, за время Совещания со стороны Ставки не было «никакой
опасности переворота», было только известное настроение, при коем «возмож­
но возникновение замыслов о перевороте». Возбуждавшие подозрения передви­
жения казачьих частей в пределах округа при проверке, оказалось, происходили
на совершенно законном основании, а разговоры среди юнкеров о предстоя­
щем провозглашении диктатуры возникли из пущенного «одним» из офицеров
училища слуха о том, что совещание легально7 передаст власть диктатора «од­
ному из трех генералов — Брусилову, Алексееву или Корнилову». Слух исходил
лишь от одного офицера и не сопровождался во всем училище никакой агитаци­
ей. Таким образом, из показания А.Ф. Керенского остается имеющим значение
лишь указание на то, что атмосфера в Ставке была «убийственная», и что там
его имени совершенно не выносят, и «даже о Савинкове» в его отсутствие гово­
рят самым отрицательным образом. А.Ф. Керенский получал сведения о собы­
тиях, происходящих в Ставке, из двух источников: одного «недоносчиского»,
которого он не назвал, и другого — от лиц, отсылавшихся им в контрразведку.
О том, в какой степени информации из этого источника были ничтожны, вид­
но из показания начальника контрразведки Миронова, который удостоверяет,
что выступление генерала Корнилова было для него полной неожиданностью и
«никаких предвестников такового выступления раньше он не имел».
Исключительное место в настоящем деле занимает бывший комиссар при
Верховном главнокомандующем М.М. Филоненко. Чрезвычайная комиссия ли­
шена возможности найти сколько-нибудь удовлетворительное объяснение по
содержанию обращения Филоненко к Дикой дивизии, в котором столь катего­
рически утверждалось, что генерал Корнилов ведет войска 3-го конного корпу­
са обманно, что он имеет в виду восстановление старого строя и что он действу­
ет вопреки убеждениям его, Филоненко.
485 Показание А.С. Зарудного от 18 сентября 1917 г. см.: документ № 23 — т. 2.
486 Протокол допроса Н.Д. Миронова от 19 сентября 1917 г. см.: документ № 43 — т. 2.
487 Слово «имена» впечатано над строкой.
488 Протокол допроса А.И. Верховского от 11 октября 1917 г. см.: документ № 12; прото­
кол допроса К.И. Рябцева от 24 сентября 1917 г. см.: документ № 55 — т. 2.
489 Слово «легально» впечатано над строкой.

270

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Вплоть до самого момента своего отъезда из Могилева Филоненко утверждал
и в разговоре по прямому проводу с Б.В. Савинковым, и в телеграмме на имя
Временного правительства, и в беседе уже на вокзале перед отъездом поезда с
представителями Исполнительного комитета местного Совета солдатских и ра­
бочих депутатов, что «с передачей мнений генерала Корнилова происходит не­
что весьма неладное и что генералу Корнилову приписываются такие суждения,
которых он в виду не имел», что в деле произошло «недоразумение», генерал
Корнилов никогда не стремился к единоличной диктатуре, и потому, он, Фило­
ненко, едет в Петроград с полной уверенностью, что все разрешится благо­
получно. Поэтому объяснить, какими мотивами руководствовался Филоненко,
обращаясь к Дикой дивизии со словами, находящимися в полном противоречии
со всем его поведением, характеризуемым как его собственным показанием,
так и показаниями всех допрошенных по делу лиц, не представляется никакой
возможности.
Что касается посылки офицеров, вызванных в Ставку для обучения минометанию и бомбометанию, в Петроград, то надлежит признать, что указание этим
офицерам местами явок в Петрограде частных адресов не получило при произ­
водстве следствия исчерпывающего объяснения1. Часть адресатов не была розыскана в тех местах, где должна была находиться, другая часть (Дюсиметьер)
скрылась. Кроме того, по некоторым вопросам представлялась надобность в
передопросах свидетелей и в очной ставке между ними, чего нельзя было осу­
ществить за нахождением их в совершенно различных местах. С другой стороны,
при оценке данного обстоятельства следует иметь в виду и следующее: во-пер­
вых, что занятия с минометами действительно должны были иметь место в
Ставке в то самое время, к которому офицеры вызывались, и что занятия эти,
не состоявшиеся случайно в августе месяце, были осуществлены в октябре; вовторых, что офицеры для этих занятий вызывались не по выбору, а анонимно —
по 1—3 от дивизии; в-третьих, что на офицеров не возлагалось никаких поруче­
ний, прямо или косвенно направленных против Временного правительства, а
напротив, их посылка мотивировалась необходимостью поддержать Временное
правительство против большевиков, в связи с чем самый факт командировки в
Петроград рекомендовалось скрывать «преимущественно от большевиков» (по­
казание свидетеля Гогоберидзе11); в этом же надо видеть и объяснение словам
того офицера, который просил Филоненко, как комиссара Временного прави­
тельства, довезти его из Могилева в Петроград, куда он ехал с целью, которую
«Вы ведь, г. комиссар, знаете»; в-четвертых, что частные адреса явок в Петрогра­
де указывались наряду с официальными, как, например, к коменданту, или с
разъяснениями, что никуда не надо будет являться, что указания могут быть
даны на всем пути от ст. Дно до Петрограда, где будут находиться войска корпу­
са, идущего в Петроград по вызову Временного правительства; в-пятых, что
даже 28 и 29 августа, в дни наиболее острого конфликта между генералом Кор­
ниловым и Временным правительством, командируемые офицеры призывались
«поддерживать генерала Корнилова в его справедливых требованиях», каковые
заключались в необходимости ареста тех членов Временного правительства, ко­
торые работали в руку немцев (свидетель Янковский111), и в подчинении генера­
лу Корнилову Советов, ввиду полного безвластия в Петрограде (свидетель Жуй1 Так в тексте.
11 Протокол допроса Г.Г. Гогоберидзе от 4 сентября 1917 г. см.: документ № 111 — т. 2; от
16 октября см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 21. Л. 9-10 об.
111 Показание П.М. Янковского от 31 октября 1917 г. см.: документ № 116 — т. 2.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

271

ков493), причем оба эти требования генерала Корнилова, направленные отнюдь
не против Временного правительства в его целом, непосредственно вытекали из
факта конфликта генерала Корнилова с Временным правительством, в каковом
конфликте генерал Корнилов обвинял Временное правительство; и, в-шестых,
что командировка офицеров в Петроград никакими обещаниями в случае при­
нятия ее или угрозами в случае отказа не сопровождалась.
Принимая, наконец, во внимание, что как генерал Корнилов, так и все до­
прошенные по делу лица категорически отрицают всякое участие в какой-либо
организации, имевшей целью изменение существующего строя и свержение
Временного правительства, отсутствие какой бы то ни было агитации в войсках
Могилевского гарнизона в пользу генерала Корнилова и против Временного
правительства, вплоть до открытого разрыва между ними, а равно и отсутствие
такого рода активной деятельности после открытого разрыва с Временным пра­
вительством и со стороны лиц, окружающих генерала Корнилова, которая указы­
вала бы на существование такового заговора, каковые обстоятельства удостове­
ряются полномоченными представителями частей Могилевского гарнизона и
местного Временного бюро спасения революции, Чрезвычайная комиссия при­
ходит к заключению, что существование заговора лиц, объединявшихся гене­
ралом Корниловым и ставивших своей целью изменение существовавшего строя
и свержение Временного правительства, представляется по делу недоказанным.

III
Как изложено выше, 27 августа генерал Корнилов решил открыто выступить
и произвести давление на Временное правительство с целью заставить его ис­
ключить из своего состава тех министров, которые были явными предателями
Родины, и реорганизоваться так, чтобы стране была гарантирована сильная и
твердая власть. Для оказания давления на Временное правительство генерал
Корнилов решил воспользоваться 3-им конным корпусом генерала Крымова и
влиянием казачества в лице генерала Каледина. Для осуществления той же цели
печатались и распространялись соответствующие объявления и воззвания, и,
наконец, агитация лиц, сочувствовавших генералу Корнилову, могла иметь та­
кого же рода значение.
Чрезвычайной комиссии было доставлено членом ЦИК СР и СД Либером
нижеследующее письмо генерала Корнилова к генералу Крымову: «Глубокоува­
жаемый Александр Михайлович, посылаю к Вам копии приказов и воззваний,
с которыми я обратился к войскам и народу по поводу своего конфликта с
Временным правительством. Послал двух человек к Каледину с просьбой нада­
вить. Ответ от Каледина можно ожидать примерно 4 сентября. Приказом Вре­
менного правительства я, Лукомский, Деникин и несколько других генералов
отрешены от должности и преданы военно-революционному суду за мятеж, но
вместе с тем я получил приказание руководить операциями до приезда генерала
Алексеева, назначенного наштаверхом218. Алексеев приезжает завтра к ночи.
Получился эпизод единственный в мировой истории: главнокомандующий, об­
виненный в измене и предательстве Родины с преданием за это суду, получил
приказание продолжить командование армиями, т.к. назначить другого нельзя.
С подателем сего доставьте мне возможно подробные сведения о расположении
Ваших полков, настроении Ваших офицеров, казаков и всадников, о связи,
1 Протокол допроса В.П. Жуйкова от 25 октября см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 21. Л. 29,
29 об.

272

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

имеющейся у Вас, с организациями, на которые мы рассчитывали, и на дальней­
шие шансы на возможность крепкого нажима средствами, имеющимися в Ва­
шем распоряжении. Ориентируйте меня в обстановке и тогда получите от меня
дальнейшие указания. Если же обстановка позволяет, действуйте самостоятельно
в духе данной мною Вам инструкции. Преданный Вам Л. Корнилов»1. Письмо
это написано на бланке Верховного главнокомандующего и датировано 30 ав­
густа. На конверте, в который было вложено письмо, надпись: «Генерал-лей­
тенанту Крымову или генерал-майору Дитерихсу». Доставивший Комиссии пись­
мо член ЦИК Либер не мог объяснить, от кого и каким образом письмо это
попало в ЦИК.
Из объяснений генерала Корнилова по этому поводу видно следующее11.
Генерал Крымов выехал в район расположения своих частей вечером 25 ав­
густа. Перед отъездом ему были даны две задачи: 1) в случае получения от
генерала Корнилова или непосредственно на месте сведений о начале выступле­
ния большевиков немедленно двигаться с корпусом на Петроград, занять город,
обезоружить части Петроградского гарнизона, которые примкнут к движению
большевиков, обезоружить население Петрограда и разогнать Советы, и 2) по
исполнении первой задачи выделить одну бригаду с артиллерией в Ораниенба­
ум и по прибытии туда потребовать от Кронштадтского гарнизона разоружения
крепости и перехода на материк. Согласие министра-председателя на разоруже­
ние крепости Кронштадта и вывод его гарнизона последовало 8 августа, и док­
лад об этом Морского генерального штаба с резолюцией министра-председате­
ля был представлен начальнику Штаба Верховного главнокомандующего при
письме адмирала Максимова219. На случай необходимости усилить войска гене­
рала Крымова генералом Корниловым было приказано командиру 1-го конного
корпуса поступить в распоряжение генерала Крымова с двумя полками 5-ой Ку­
банской дивизии, сосредоточенной в районе между Выборгом и Петроградом.
Генерал Крымов больше генерала Корнилова не видел. Невыполнение им воз­
ложенной на него задачи генерал Корнилов предписывает тому, что у Ставки с
ним была прервана связь. Особых мер для поддержания связи не было принято
потому, что корпус направлялся в Петроград по требованию Временного пра­
вительства, и генерал Корнилов не мог предвидеть такого положения дел, что
связь его со Ставкой будет прервана распоряжениями правительства же.
30 августа генерал Корнилов послал генералу Крымову письмо с офицеромлетчиком, фамилии которого не помнит, но доставлено ли было это письмо по
назначению, генерал Корнилов не знает. По предъявлении генералу Корнилову
изложенного выше письма он признал его за собственноручное и разъяснил,
что письмом этим генералу Крымову предлагалось действовать так, как в том
случае, если бы движение большевиков возникло. Упоминаемая в письме ин­
струкция заключалась в решительном подавлении большевиков, аресте Сове­
тов, если они поддержат это движение, разоружении рабочих и упразднении
Кронштадта. Под организациями, упоминаемыми в письме, генерал Корнилов
разумел офицеров, вызванных для обучения бомбометанию и отправившихся
затем в Петроград, чтобы их влить в полки Петроградского гарнизона и удер­
жать последние от содействия большевикам.
1 Здесь цитируется письмо Л.Г. Корнилова А.М. Крымову от 30 августа 1917 г. Письмо
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп.1. Д. 28. Л. 193—194. (Опубл.: Революционное движение в России...
С. 469). См. также комментарий №78—т. 2).
11 Здесь и далее излагается показание Л.Г. Корнилова от 2-5 сентября 1917 г. Показание
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 1-14. (См. документ № 32 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

273

Допрошенный по делу генерал-майор Дитерихс показал следующее1. Он ко­
мандовал дивизией в Салониках, когда был вызван оттуда телеграммой Керен­
ского. Приехав в Петроград 10 августа, он узнал в Главном управлении Гене­
рального штаба, что предполагалось назначить его командующим Петроградским
военным округом, однако место это в данный момент было уже занято. 11 ав­
густа генерал Дитерихс явился к АФ. Керенскому, и в беседе с ним выясни­
лось, что Керенский предполагает пригласить генерала Дитерихса на пост воен­
ного министра.
Высказывая свои взгляды на политическую конъюнктуру, А.Ф. Керенский
сказал, что фланги политического строя уже определились: справа — люди, стре­
мящиеся к восстановлению самодержавия, а слева — за партиями стоит улица,
чернь. Центр составляют кадеты и примыкающие к ним на почве недовольства
Временным правительством земские партии и крестьянство. Он, АФ. Керен­
ский, же11 боится флангов, однако общее положение таково, что никакие реши­
тельные меры к укреплению порядка проведены быть не могут. Он представляет
себе возможность гражданской войны, но старается избежать ее. По вопросам
чисто военным генерал Дитерихс не успел переговорить с АФ. Керенским, ибо
вскоре началось Московское совещание. Не желая оставаться бездеятельным,
генерал Дитерихс отпросился в армию и с целью навестить в Киеве родных вы­
ехал туда на пару дней 22 августа из Петрограда. В том же поезде ехал и Савин­
ков. В Могилеве на вокзале среди встречавших Савинкова лиц генерал Дите­
рихс видел и генерала Крымова. Кто-то из офицеров передал генералу Дитерихсу
приказание генерала Лукомского высадиться в Могилеве и явиться к нему. Тог­
да же генерал Крымов отвел генерала Дитерихса в сторону и сказал, что форми­
руется новая армия для защиты подступов к Петрограду и что ему, генералу
Дитерихсу, предназначается должность начальника штаба этой армии. Тогда
как раз состоялся прорыв на Рижском фронте, и где остановится армия, было
неизвестно. На случай оставления нашей армией Венденских позиций отступ­
ление могло идти по двум направлениям, разделяемым системой озер: ПсковоНовгородское и Нарвско-Петроградское. Последнее направление в связи с Фин­
ляндией составляло одну задачу — оборону Финского побережья и ближайшим
образом оборону подступов к Петрограду. В состав новой армии должны были
войти правофланговые корпуса Северного фронта, подлежащего упразднению,
войска, находившиеся в Финляндии, и третий конный корпус. Вопрос этот,
очевидно, был разработан детально заранее, так как при генерале Дитерихсе
говорилось только о территории, которая должна была быть подчинена новому
командующему особой армией. Ставка торопила формирование новой армии
ввиду неизвестного положения на Северном фронте, так как Клембовский до­
носил, что хотя войска остановились на Венденских позициях, однако что прои­
зойдет дальше, определить было трудно. Командующим этой армией предназ­
начался генерал Крымов, который был в Ставке без своего штаба, только с
адъютантом подполковником и двумя обер-офицерами. Когда генерал Дитерихс
явился к генералу Лукомскому, то тот сделал ему официально предложение
занять должность начальника штаба новой армии. Генерал Дитерихс согласился
и вступил в разговор, чтобы узнать, что сделано на том фронте в инженерном
отношении. Переговоры эти генерал Дитерихс вел с генералом Величко и ад1 Протоколы допроса генерал-квартирмейстера Верховного главнокомандующего М.К. Дите­
рихса см.: от 31 августа — 1 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 241-248 (см.
документ № 17 — т. 2); от 28 сентября: Там же. Л. 226, 226 об. (см. документ № 18 — т. 2).
11 Так в тексте.

274

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

миралом Бубновым, так как по плану Балтийский флот должен был быть под­
чинен командующему этой новой армией. Генерал Лукомский, между про­
чим, говорил, что 3-ий конный корпус теперь уже передвигается по требова­
нию Временного правительства к Петрограду, где между 27 августа и 1 сентября
ожидаются большевистские выступления. По словам Лукомского, в состав кор­
пуса должны были войти 1-ая Донская, Уссурийская и Туземная дивизии, а
кроме того, в момент беспорядков предполагалось двинуть из Усикирки 5-ую Кав­
казскую дивизию и, по особой просьбе Савинкова, 2-ой уланский Курляндский
полк. Как позднее генерал Дитерихс узнал, полк этот считался наиболее дис­
циплинированным. Лукомский тогда же говорил, что Временное правительство
хотело бы, чтобы во главе третьего корпуса был поставлен не генерал Крымов,
так как он в общественном мнении считался правее Временного правительства,
однако с этим главнокомандующий не согласился потому, что намеченный для
замены Крымова генерал Краснов не успел к тому времени прибыть. Крымов,
собственно, был командиром 3-го конного корпуса, но за боевые отличия был
представлен в командующие 11-ой армией и, как оказалось впоследствии, к
этому времени был подписан приказ Керенским о его назначении. Однако,
когда назрела настоятельная потребность в формировании новой крайне ответ­
ственной Петроградской армии, Крымов был предназначен командовать ею.
Первая задача, поставленная Крымову при формировании новой армии, была
эвакуация из Петрограда правительственных учреждений и музеев, а также ра­
зоружение рабочих и эвакуация Петроградского гарнизона на работы по возве­
дению и укреплению фортов. Генерал Крымов говорил генералу Дитерихсу и
подтверждал начальникам дивизии, что при вступлении в Петроград ни в коем
случае нельзя освобождать арестованных Временным правительством министров
старого режима, сановников и вообще лиц, приверженцев старого строя220,
ибо меры, которые будут приняты по эвакуации Петрограда, ничего (общего)
с контрреволюцией не имеют. Точно такие же приказания были отданы и гене­
ралом Корниловым.
По словам Крымова, эвакуация Петрограда и очистка его от большевиков и
анархистов были мерами крайней необходимости в целях создания новой армии,
нормальных для существования условий в тылу. Генерал Крымов говорил, что
Петроград пока еще не входит в его сферу как командующего армией, но со
временем, когда правительство эвакуируется в Москву, вопрос этот в положи­
тельном смысле решится сам собой. Однако независимо от того, будет ли вклю­
чен Петроград в сферу деятельности нового командующего сейчас или позднее,
очистка города от анархистов и лиц, сеющих беспорядок в тылу, будет необхо­
дима, особенно если выступление большевиков вызовет беспорядки. В после­
днем случае придется войти1 в Петроград. Когда генерал Лукомский говорил с
генералом Дитерихсом о побочных целях передвижения конного корпуса к Пет­
рограду (усмирение возможных беспорядков со стороны большевиков), генерал
Дитерихс заметил, что после Московского совещания, очевидно, у Керенско­
го произошел какой-то сдвиг, ибо раньше в беседе с ним он не решался на
крайние меры, на что генерал Лукомский ответил, что, по словам Савинкова,
в этом вопросе они уже приняли решение. 25 августа часу в 16 генерал Крымов
сказал генералу Дитерихсу, что к Корнилову от Керенского приехал Львов и
спрашивает Корнилова, не следует ли ему, Керенскому, ввиду создавшегося
положения на фронте и в стране передать свои полномочия Корнилову в форме
диктатуры. По словам генерала Крымова, генерал Корнилов от единоличной
1 Слово «войти» впечатано над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

275

диктатуры отказался, он выразил согласие принять участие в коллективной дик­
татуре в сотрудничестве с Керенским, Савинковым и Филоненко. Генерал Дитерихс тогда же спрашивал Крымова, как выйти из положения, если Петроград
будет включен в сферу командующего армией, когда, согласно Положению о
полевом управлении войск, главнокомандующему Отдельной армией подчиня­
ются все правительственные учреждения. Крымов на это указал, что в таком
случае правительство переедет в Москву. После этого Крымов подробно остано­
вился на тех задачах, которые возлагались на него. Он составил приказ, кото­
рый озаглавил приказом главнокомандующего Особой армией, причем приказ
этот кончался словами, что он входит в силу со времени его опубликования1.
Пункт первый этого приказа гласил, что территорию Особой армии составляют
Финляндия, Эстляндия, Балтийский флот и Петроградское градоначальство.
Второй пункт гласил, что Верховный главнокомандующий повелел генералу
Крымову восстановить порядок во всем этом районе, не останавливаясь перед
применением вооруженной силы. Во исполнение пункта второго предписыва­
лось учредить полевые суды из трех офицеров по назначению начальника части.
Далее было изложено обязательное постановление, запрещающее выход на ули­
цу раньше 7 и позже 19 часов, а равно сборища, митинги и издания газет без
предварительной цензуры. Приказ этот объявлял Петроград, Петроградскую
губ. и Финляндию на осадном положении. На случай возникновения беспоряд­
ков предписывалось усмирять их вооруженной силой, а равно применять оружие
по отношению к мародерам и грабителям. Предписывалось всем гражданам сдать
оружие и выдать скрывающихся дезертиров. Далее предписывалось за преступ­
ления, предусмотренные параграфом 17 военного положения221, предавать во­
енно-полевому суду. Приказ этот, набросанный Крымовым, был размножен
только в 7 экземплярах и был приложен к предписанию начальникам дивизий
3-го конного корпуса для сведения и руководства. При этом предлагалось разде­
лить Петроград на три части по числу дивизий. Начальнику каждой дивизии
предписывалось в своем районе обезоружить население, учредить комендатуру и
частные комендатуры и подавлять всякие беспорядки, которые могли бы воз­
никнуть. К предписанию был приложен план Петрограда, на котором Крымов
отметил казармы и фабрики, для каждого начальника дивизии особо в его рай­
оне, и давал приблизительные сведения о примерной численности рабочих и
численности полков. В том виде, в каком генералу Дитерихсу представлялась
эта идея водворения порядка, он ей сочувствовал. Все, что генерал Дитерихс
знал о предстоящих Особой армии задачах, он знал отрывками от Крымова и
был убежден, что все осуществляется по требованию Временного правительства
и в тесном единении Корнилова с Керенским; он знал, что разговор об этом от
имени Временного правительства вел Савинков со Ставкой. Точно так же ду­
мал и Крымов, в чем генерал Дитерихс и убедился вполне из позднейшего.
26 августа генерал Дитерихс вместе с генералом Крымовым выехали из Могиле­
ва через Дно — Псков. В пути генерал Дитерихс спросил Крымова, почему у
них нет письменного приказа от Верховного главнокомандующего. Крымов от­
ветил, что ему обещали письменный приказ прислать в Гатчину с офицером из
Ставки. Генерал Дитерихс хотел выяснить, где в тот момент находились диви­
зии их копуса, но оказывалось, что и сам Крымов в этом отношении хорошо
1 Далее излагается приказ главнокомандующего Отдельной Петроградской армией гене­
рал-лейтенанта А.М. Крымова, подписанный также М.К. Дитерихсом, от 25 августа 1917 г.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 6-9. Опубл.: Революционное движение в России...
С. 433-434).

276

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ориентирован не был. Затем они занялись обсуждением оперативных планов, а
также обсуждением отношений их к Финляндии, к Стаховичу, состоянием
Нарвских позиций, Ревельского района и его укреплений. В Псков они при­
были 27 августа рано утром, но генерал Дитерихс проснулся, уже проехав Псков.
Около двух часов дня, после остановки на станции Новоселье, к ним в вагон
пришел начальник эшелона и доложил, что по распоряжению начальника пере­
движения Луги дальнейшее движение эшелонов останавливается. Генерал Кры­
мов попросил генерала Дитерихса пойти на станцию и выяснить, в чем дело.
Генерал Дитерихс попросил помощника начальника станции запросить началь­
ника передвижения в Луге о том, от кого получено приказание о приостановке
движения эшелонов. Тот запросил и получил ответ, что от Верховного главно­
командующего. Тогда генерал Дитерихс послал телеграмму от имени Крымова
начальнику сообщений в Псков с уведомлением, что передвижение их эшело­
нов приостановлено, и просил его ориентировать их. Крымов, узнав о приос­
тановлении движения по распоряжению Верховного главнокомандующего, был
очень удивлен и сказал, что произошли какие-то перемены. Часа через два из
Пскова было получено распоряжение о продолжении движения, и они трону­
лись дальше. Вторая остановка произошла, не доезжая Луги. Остановили нена­
долго. Здесь сообщили, что адъютант штаба корпуса, уже находившийся с
эшелоном в Луге, извещает генерала Крымова, чтобы он по прибытии в Лугу
позвонил начальнику штаба округа по указанному номеру в Петроград. На этом
основании приблизительно в первом часу ночи на 28 августа, прибыв в Лугу,
они отправились в город к телефону.
На их звонок к телефону подошел кто-то, назвавшийся начальником штаба
округа, и колеблющимся голосом крайне нерешительно сообщил, что военный
министр Керенский приказал остановить движение эшелонов222. Крымов отве­
тил, что он получил приказ Верховного главнокомандующего, обозначающий
границы передвижения, что он границ этих не достиг и для приостановки дви­
жения должен иметь приказ Верховного главнокомандующего. Лицо, назвав­
шее себя начальником штаба округа, неожиданно спросило, как фамилия ко­
мандира 3-го корпуса. В связи с этим вопросом, крайне удивившим генерала
Крымова, он высказал сомнение в том, что творится в Петрограде, и опасение
за то, что власть уже не находится в руках Керенского, а, вероятно, в руках
большевиков. Тут же генерал Крымов сказал начальнику штаба, что просит
его, чтобы приказ Керенского о приостановке движения был послан ему в пись­
менной форме. На это тот ответил, что просимый приказ будет послан. Когда
генерал Дитерихс с Крымовым возвращались с телефона на вокзал, то застали
на станции обстановку боевого характера. Вокруг поездов на вокзале и повсюду
бродили кучки вооруженных людей. На вопросы, кто остановил движение их
эшелонов, почему тут толпятся вооруженные, из толпы отвечали, что по при­
казанию Исполнительного комитета. Кто-то из толпы сунул им записку, в ко­
торой излагалась первая телеграмма Керенского. В вагоне они застали офицера
с бумагой от главкосева, где говорилось «по приказанию главкосева сообщаю
копию распоряжения главковерха, что в случае приостановки железнодорожно­
го движения надлежит следовать в пункты сосредоточения походным порядком».
Бумага была подписана генералом Вахрушевым1. Пунктом сосредоточения для
Туземной дивизии было Царское Село, для Уссурийской дивизии — Красное
1 Здесь цитируется телеграмма начальника штаба главнокомандующего Северного фронта
М.Н. Вахрушева командиру 3-го конного корпуса и начальникам Донской, Уссурийской и
Кавказской туземной дивизий от 27 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 51. Л. 20).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

277

Село, а для Донской — Гатчина. Первый вопрос, предложенный генералом Дитерихсом прибывшему офицеру, был о том, когда он выехал из Пскова. Офицер
отвечал, что он выехал из Пскова 27 числа в 22 часу вечера. Люди же из толпы
в Луге объяснили, что телеграмма Керенского получена в Луге в 19 часу. Тогда
Крымов спросил офицера, известно ли ему, что Клембовский назначен главко­
верхом, на что он отвечал, что такое известие во Пскове еще не получено.
Перед Крымовым стал вопрос, что ему делать. Решили подождать письменно­
го приказа Керенского. Приказ этот пришел около 4 часов ночи, и, насколько
генерал Дитерихс помнит его содержание, оно было таково: «Приказываю ос­
тановить перевозку конного корпуса к Петрограду и его окрестностям. В Петро­
граде все спокойно. А. Керенский»501. Ввиду такого положения Крымов пред­
ложил генералу Дитерихсу поехать в Псков, где предполагалось найти нового
главковерха и выяснить, что делать. Генерал Дитерихс выехал с офицером на
автомобиле в четверть пятого 28 числа. Перед его отъездом было получено два
телеграфных распоряжения. Одно из них гласило, чтобы эшелоны, сосредото­
ченные в Луге, направить на Нарву через Мшанную. Подпись была заведывающего502 передвижением войск. Во исполнение этого приказания головные эше­
лоны Донской дивизии были двинуты на Нарву, но после второго эшелона
Лужский гарнизон уничтожил железную дорогу и дальнейшая отправка эшело­
нов приостановилась. Тогда из Петрограда последовало второе распоряжение
эшелонам, прибывшим в Лугу, высадиться в Луге, а прочим остаться во Пско­
ве. Кем было подписано это второе распоряжение, генерал Дитерихс не знает.
Крымов и генерал Дитерихс обсуждали оба распоряжения, но так как они тол­
ком ничего не знали, ни того, кто главковерх, ни каков его взгляд на петро­
градские события, ни задачи их Особой армии и т.д., то подчинились этим
распоряжениям, чтобы не осложнять еще более запутанное положение. В Псков
генерал Дитерихс прибыл 28 в 9 часов утра и сейчас же отправился к генералу
Клембовскому, которому доложил, как по распоряжению Корнилова форми­
ровалась Особая армия, как началось передвижение конного корпуса к Петро­
граду и что застали в Луге, а затем спросил, кто теперь главковерх. Генерал
Клембовский ответил, что до него дошли слухи о предложении ему должности
главковерха, но что до последнего момента — 10 час. утра 28 августа — он ни­
каких официальных предложений от Керенского в этом смысле не получал. При
этом он заметил, что так как армии без Ставки и Верховного главнокомандую­
щего ни одного часа существовать не могут, то он думает, что главковерхом еще
состоит Корнилов, себя же для этого поста при создавшейся обстановке считает
неспособным. Затем генерал Дитерихс отправился к начальнику военных сооб­
щений узнать, где находятся эшелоны корпуса. Оказалось, что они были рас­
тянуты по всей линии. Потом генерал Дитерихс вызвал Ставку и разговаривал,
кажется, с генералом Романовским, прося его ориентировать в создавшемся
положении. Романовский ему ответил, что Верховным главнокомандующим
остается Корнилов, который вошел в сношение с Временным правительством,
и что будет достигнуто соглашение, но пока ответ еще не получен. На это
генерал Дитерихс сказал, что им остается только собирать части и ожидать на
месте распоряжений.
501 Текст телеграммы передан неточно. Приказ А.Ф. Керенского звучал так: «Приказываю
все эшелоны, следующие на Петроград и в его район, задерживать и направлять в пункты
прежних последних стоянок. В Петрограде полное спокойствие, и никаких выступлений не ожи­
дается». (ГА РФ. Ф. 1780. Оп.1. Д. 60. Л. 30).
502 Так в тексте.

278

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Наконец, после этого генерал Дитерихс вызвал Крымова и передал ему все
полученные сведения. Крымов со своей стороны передал, что в Луге обстоя­
тельства настолько обострились, что он, опасаясь вооруженного столкновения,
принял решение отвести все эшелоны обратно верст на 20 от Луги и, кроме
того, послал в другие дивизии офицеров отменить свой приказ как главноко­
мандующего Отдельной армией. Генерал Дитерихс окончил все эти переговоры
во Пскове 28 около 15 часов, сел в поезд и поехал догонять Крымова. Догнать
его удалось только 29 августа в 16 часу дня в деревне Заозерье. Здесь от Крымова
генерал Дитерихс узнал, что во время его отсутствия к генералу Крымову при­
езжал офицер из Ставки и сообщил ему, что в Петрограде далеко не спокойно,
и в силу этого он, генерал Крымов, решил приблизиться к Петрограду, не вы­
ходя, однако, в изъятый из его компетенции район города, и по возможности
сосредоточиться там, где находились головные эшелоны, не достигая даже пред­
назначавшихся пунктов, чтобы не входить в соприкосновение с Петроградским
гарнизоном. К сосредоточению корпуса и выходу его к железной дороге побуж­
дали и соображения чисто хозяйственные, а именно: необходимость в подвозе
фуража и продовольствия со станции Дно, которая была базой фронта, так
как, полагая, что перевозка корпуса будет совершенно беспрепятственной,
интендантство корпуса выехало с головным эшелоном и попало в Гатчину, где
и было отрезано от всего остального. Около 19 часов 29 августа генерал Крымов
отдал приказ. В § 1 этого приказа помещена телеграмма Керенского, в § 2 —
телеграмма Корнилова и в § 3 — сообщение Крымовым казакам со слов генера­
ла Дитерихса и всей обстановки о том, что генерал Клембовский не вступил в
Верховное главнокомандование, что в Петрограде начались беспорядки, что в
силу этого может понадобиться их работа, но чтобы казаки помнили, что гене­
рал Крымов ни в коем случае не поведет их на свержение существующего строя1.
Мотивами издания этого приказа послужило то, что к вечеру 29 августа по
рукам казаков стали ходить призывы как Керенского, так и Корнилова и, есте­
ственно, вызывали недоразумения, каковых должен избегать строевой началь­
ник, обязанный сам оповещать всех своих подчиненных о том, что могло бы
дойти до них окольными путями, чтобы, объяснив обстановку, как она пред­
ставляется ему, сохранить часть в своих руках.
Первоначально Крымов хотел перейти Лугу ночью с 29 на 30 августа, чтобы
выйти к станции Вырица, где по имевшимся сведениям был начальник Тузем­
ной дивизии, однако у города Луги головные части встретили сторожевое охра­
нение гарнизона и во избежание столкновения вернулся назад и решил перейти
другой дорогой и выйти на станцию Оредеж, что и было выполнено в течение
30 августа. 30 генерал Крымов пропускал мимо себя всю колонну дивизии,
почему отстал и оставался около Заозерья, в 18 верстах от Луги. Сюда прибыли
к генералу Крымову около 12 часов дня 30 августа полковник Самарин и капи­
тан Данилевич, причем полковник Самарин передал ему, что Керенский во
имя спасения России просит его приехать в Петроград, гарантируя честным
словом его безопасность. Вызвав генерала Дитерихса из головы колонны, где
он находился, генерал Крымов решил последовать призыву Керенского, и они
вчетвером отправились через Лугу — Царское Село в Петроград. В Царском
Селе генерал Крымов посетил исполнительный солдатский комитет, где на
высказанное кем-то пожелание видеть мятежные войска заявил, что казаки ни1 Приказ генерала А.М. Крымова № 128 от 29 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 15. Л. 25—26. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 460-461). Текст приказа
цитируется далее в документе. См. также комментарии №11, 14 —т. 2.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

279

когда мятежниками не были. В Петрограде генерал Крымов и генерал Дитерихс были приняты министром-председателем 31 августа в 12 часов дня. Гене­
рал Крымов начал свой доклад о задаче, которая на него была возложена, о
ходе событий с 26 по 30 августа и в подтверждение того, что он вел войска не
против Временного правительства и не для свержения существующего строя,
генерал Крымов представил свой приказ от 29 августа. До получения приказа
Керенский слушал совершенно спокойно, но, прочтя приказ, пришел в силь­
но возбужденное состояние и обратился к Крымову со словами: «Вы, генерал,
очень умны. Я давно слышал, что Вы умный. Этот приказ Вами так скомбини­
рован, что он не может Вам служить оправданием. Все Ваше движение было
подготовлено заранее и еще в таком-то месяце (генерал Дитерихс не помнит,
какой месяц был назван). Вы были в Петрограде для подготовки задуманных
действий». На это Крымов ответил: «Клянусь Вам, что я в Петрограде не был и
не мог быть, потому что был на фронте». — «Верю Вам, — сказал Керенский, —
но Вы все-таки позволили себе напечатать воззвание Корнилова, в котором
сказано, что я действовал заодно с германским генеральным штабом». Крымов
снова ответил ему: «Клянусь Вам, что я всю мою службу работал для государ­
ственного порядка и теперь я шел для него сюда. Клянусь, что и Вам я был бы
помощником в деле порядка. Мне больно слышать, что Вы подозревали меня в
каком-то умысле, тогда как я всю жизнь мою посвятил Родине». В это время
вошел главный военно-морской прокурор1, которому Керенский передал при­
каз Крымова, предложив допросить Крымова. Это было около 14 часов 31 авгус­
та. Прокурор предложил Крымову прибыть для допроса в 15 часов в Главное
военно-морское судное управление.
В 15 часов генерал Крымов застрелился223. Чрезвычайная комиссия не имеет
сведений о том, оставил после себя или нет генерал Крымов какие-либо по­
смертные записки, но при сношении главного врача Петроградского Николаев­
ского военного госпиталя от 1 сентября за № 326 ею получена следующая «ото­
бранная от генерал-лейтенанта Крымова переписка11»: 1) карта Петрограда и
его окрестностей, изд[ание] военного топографического отдела Генерального
штаба 10 верст в д[юйме], без каких-либо надписей от руки или пометок; 2) пред­
писание и удостоверение Крымову от министра-председателя от 31 августа за
№№ 522 и 523 — «отправиться в Чрезвычайную следственную комиссию» и на
«право свободного проживания в гор. Петрограде для дачи показания»; 3) ко­
пия телеграммы на имя Крымова от командира Уссурийской дивизии генерала
Губина от 30 августа 9 час. 45 минут следующего содержания: «Вследствие от­
сутствия у меня определенных указаний о цели и направлении движения диви­
зии, отсутствия с Вами связи, а также благодаря неопределенности политичес­
кого положения и отсутствия каких бы то ни было официальных разъяснений,
помимо одних слухов, я остановил части дивизии в районе Ямбурга и прекра­
тил дальнейшее движение. Остаюсь до утра 31 в эшелоне поезда, а затем утром,
если не получу ни от кого распоряжений, разгружусь и расквартирую части в
районе Ямбурга в ожидании распоряжений. Мною послан телеграммой запрос
штабокр и главкосеву еще вчера, но ответа не получал»; и 4) на двух телеграф­
ных бланках наброски разговора от руки карандашом и чернилами; карандашом:
1 Здесь имеется в виду председатель Чрезвычайной комиссии главный военно-морской
прокурор И.С. Шабловский.
11 Сопроводительная записка и.д. главного врача Николаевского военного госпиталя от
1 сентября 1917 г. к документам, обнаруженным у генерала А.М. Крымова, и сами докумен­
ты см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46. Л.72а-77.

280

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

«Командир корпуса генерал-майор Крымов здесь ли? — Здесь. — Генерал Кор­
нилов — Верховный главнокомандующий. Поэтому мы исполняем его пове­
ления. Равным образом все фронты. Облегчить себя в Луге. Генерал Хитрин.
Подполковник Балтин». Чернилами фамилия Хитрин зачеркнута и рядом с ней
написано «Дитерихс» и далее: «Делайте передвижение войск. Уссур[ийской] —
на Царское Село, Тузем[ной] — Гатчина. Постарат»1.
Копия приказа, переданная генералом Крымовым 31 августа А.Ф. Керенскому,
была доставлена Комиссии ее председателем: «Приказ 3-му кавалерийскому кор­
пусу № 128. 29 августа 1917 года. § 1. Объявляю копию телеграммы министрапредседателя и Верховного главнокомандующего: «По линии железнодорожной
сети всем начальствующим и дорожным комитетам. Сообщается для сведения и
широкого оповещения нижеследующее объявление министра-председателя». В
дальнейшем излагается буквально без всяких добавлений означенное объявле­
ние, приведенное в начале сего постановления. «§ 2. Копия телеграммы Вер­
ховного главнокомандующего генерала Корнилова. Телеграмма министра-пред­
седателя за №4153 (помещенная выше) во всей своей первой части является
сплошной ложью: не я послал члена Государственной Думы Владимира Львова
Временному правительству, а он приехал ко мне как посланник министра-пред­
седателя, тому свидетель член 1-ой Государственной Думы Алексей Аладьин.
Таким образом совершилась великая провокация, которая ставит на карту судьбу
Отечества. Русские люди, великая Родина наша умирает, близок час кончины.
Вынужденный выступить открыто, я, генерал Корнилов, заявляю, что Времен­
ное правительство под давлением большевистского большинства советов дейст­
вует в полном согласии с планами германского генерального штаба и одновре­
менно с предстоящей высадкой вражеских сил на Рижском побережье убивает
армию и потрясает страну внутри. Тяжелое сознание неминуемой гибели по­
велевает мне в эти грозные минуты призвать всех русских людей к спасению
умирающей Родины. Все, у кого бьется в груди русское сердце, все, кто верит
в Бога, в храме молите Господа Бога явлению величайшего чуда спасения роди­
мой земли. Я, генерал Корнилов, сын казака и крестьянина, заявляю всем и
каждому, что лично мне ничего не надо, кроме сохранения Великой России, и
клянусь довести народ путем побед над врагом до Учредительного собрания, на
котором он сам решит свои судьбы и выберет уклад своей новой государствен­
ной жизни. Предать же Россию в руки ее исконного врага германского племени
и сделать русский народ рабами немцев я не в силах и предпочитаю умереть на
поле чести и брани, чтобы не видеть позора и срама русской земли. Русский
народ, в твоих руках жизнь твоей Родины. 28 августа 1917 года».
«§ 3. Получив телеграмму министра Керенского, я командировал генерала
майора Дитерихса в штаб Северного фронта к главнокомандующему Северным
фронтом генералу Клембовскому за получением приказаний. Генерал Клембовский приказал мне передать, что он не вступит в Верховное командование
армиями, так как он и все главнокомандующие признают в это тяжелое время
Верховным главнокомандующим лишь одного генерала Корнилова, все распо­
ряжения которого действительны. А казаки давно постановили, что генерал
Корнилов несменяем, о чем и объявляю всем для руководства. §4. Сегодня
ночью из Ставки Верховного и из Петрограда я получил сообщение о том, что
в Петрограде начались бунты. Голод увеличивается еще и от того, что обезумев­
шие от страха люди при виде двигающихся к Петрограду своих же войск разру­
шили железные дороги, и те прекратили подвоз продовольствия к столице.
1 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

281

И каких же войск испугались? — Тех, которые присягали на верность новому
строю, тех, которые на Московском совещании громко заявили, что лучшим
образом правления для России они считают Республиканский образ правления.
Напрасны ложные наветы, что части войск, движущиеся в сторону Петрогра­
да, направлены для изменения существующего строя. Уже из телеграммы гене­
рала Корнилова Вы видите, что он признает и считает, что лишь одно Учреди­
тельное Собрание может сказать свое последнее слово, какому государственному
строю надлежит быть у нас. За другим нас посылают. Вы недавно читали в
газетах о громадных взрывах пороховых заводов в Казани, теперь получены све­
дения, что хотят взорвать пороховые заводы вблизи Петрограда, начинаются
бунты, и это в то время, когда враг у ворот нашей столицы, имеющей большое
количество заводов, работающих на оборону. Теперь как никогда в столице
должен быть порядок. Для поддержания этого порядка мы и посылаемся. Я
твердо верю, что никто из Вас не хочет видеть гибели и позора своей Родины.
Не братская кровь нам нужна. Мы не хотим проливать ее, но если найдутся
безумцы, для которых Родина и Отечество стали пустым звуком, нам придется
с ними сосчитаться. Я же даю Вам клятву, что никому не позволю протянуть
руку к новому строю и вместе с Вами стану на его защиту. Подлинный подпи­
сал командир корпуса генерал-лейтенант Крымов».
А.Ф. Керенский, бывший министр-председатель, спрошенный по поводу по­
следней его встречи с генералом Крымовым, объяснил следующее1. «Уже тог­
да, когда наши телеграммы оставались без впечатления, мы послали к генералу
Крымову офицера, ранее служившего с ним вместе, чтобы он разъяснил ему
обстановку. Миссия удалась, и с этим офицером, генералом Самариным, Кры­
мов сюда приехал. Будучи мною принят, Крымов говорил, что они были на­
правлены сюда в распоряжение Временного правительства, что, по их сведени­
ям, они должны были оказывать Временному правительству содействие, и никто
никогда и не думал идти против Временного правительства, и как только выяс­
нилась соответствующая обстановка, то все недоразумение разъяснилось, и он
даже имеет по этому поводу приказ»11. А.Ф. Керенский прочел приказ, он был
написан очень ловко. А.Ф. Керенский знал Крымова и относился всегда с очень
большим уважением к нему как к человеку с определенными убеждениями, но
очень честному и преданному. Прочтя приказ, А.Ф. Керенский подошел вплот­
ную к Крымову и сказал: «Да, я вижу, генерал, что Вы действительно очень
умный человек, благодарю Вас». После этого А.Ф. Керенский отпустил генера­
ла Крымова, не подав ему руки. А.Ф. Керенский припоминает, что во время
этого же разговора Крымов говорил, что он был в Ставке, что там была выра­
ботана дислокация и положение о введении осадного положения в Петрограде,
о намечавшемся плане разделения города на военные комендатуры. Для Кры­
мова было невыносимо то, что было установлено уклонение его от истины: вопервых, то, что он не сразу откровенно сказал о своей роли, а во-вторых,
потому, что приказ начинался словами: «Из Ставки мне сообщили и по моим
личным сведениям в Петрограде происходят бунты...». Между тем он принуж­
ден был сослаться в оправдание этих слов на офицера, неизвестно откуда и куда
проезжавшего. В делах Управления генерал-квартирмейстера (дело оператив1 Здесь речь идет о стенограмме допроса А.Ф. Керенского от [8 октября] 1917 г. Разговор
А.Ф. Керенского с А.М. Крымовым в изложении министра-председателя см.: Керенский А.Ф.
Дело Корнилова. М., 1918. С. 90-95. См. также комментарий №11—т. 2.
11 Здесь цитируется стенограмма допроса А.Ф. Керенского от 8 октября 1917 г. (См. доку­
мент № 28 — т. 2).

282

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ное, Северный фронт, 1 часть, начато 28 июля 1917 года) имеются следующие
телеграммы: 1) получено 2 августа от «Огенкварт» № 33155: «По агентурным
сведениям финны усиленно скупают оружие, платя по рублю за патрон. Фин­
скими властями по всем деревням объявлено [в] возрасте от 20 до 40 лет быть
готовыми на случай могущего быть восстания, финны прибрежных районов Ботники510 увозят сильные грузовые машины в глубь страны и переделывают под
броневики, центром является Куопиосская губерния». 2) Военмину от генера­
ла Корнилова от 6 августа за № 5817. В предстоящих операциях немцев «бли­
жайшей задачей будет занятие острова Эзеля и группы Аландских осторовов для
облегчения дальнейшей операции на Ригу, а также в районе Финляндии». Пре­
дупреждая затем о подготовке немцами переправы через Двину, генерал Кор­
нилов находит «настоятельно необходимым скорейшее проведение в жизнь мер,
кои мною изложены в записке, препровожденной Вам 3 августа, и считаю бе­
зусловно необходимым, чтобы Петроградский военный округ был подчинен
мне в оперативном отношении, дабы я мог распоряжаться войсками Петро­
градского округа и направлять их туда, куда потребует стратегическая обстанов­
ка в зависимости от развития операции в Финляндии и на южном берегу Фин­
ского залива». 3) Главковерху от Финляндского генерал-губернатора от 13 августа
за № 1904: «Горячо прошу оставить Екатеринодарский полк здесь, положение
критическое, распущенный сейм собирается 16 самовольно. Не исключена воз­
можность открытого восстания, единственная надежная часть — екатеринодарцы.
Матросы высказываются открыто за поддержку финляндцев, гарнизон постоян­
но меняет решения. Усердно, настойчиво прошу екатеринодарцев оставить Гель­
сингфорс, вопрос считаю государственной важности». 4) Министру-председа­
телю и военному от генерала Корнилова 19 августа за №6147. Сообщая о
состоявшейся переправе немцев через Двину на фронте 12 армии и о необходи­
мости ожидать со стороны немцев дальнейшего развития операций на Северном
фронте, генерал Корнилов «настойчиво заявляет о необходимости немедлен­
ного подчинения мне Петроградского округа в оперативном отношении с целью
теперь же приступить к осуществлению мер, намеченных мною для обороны
столицы, и скорейшее проведение мер, указанных в моем докладе» и 5) Ми­
нистру-председателю и управоенмину от генерала Корнилова от 21 августа за
№ 619611. Генерал Корнилов сообщает план германского штаба, заключающийся
«в осуществлении и последовательном развитии до наибольших пределов про­
рыва на Северном фронте в направлении южнее Риги, одновременном ударе на
различные места побережья, поднятии восстания [в] Финляндии и разгроме тем
или иным способом Петрограда» и меры, принятые и принимаемые немцами
для выполнения этого плана. В дальнейшем, между прочим, генерал Корнилов
пишет: «Считаю положение катастрофическим, открывающиеся противнику
возможности на Северном фронте почти безграничными, так как флот и армии
этого фронта едва ли могут быть признаны организованными и фактически су­
ществующими боеспособными силами. Это — скопища людей, носящих одну
форму, в корне развращенных безумным внесением в их среду политики, как
известно, всегда и во всех государствах мира, при всяких условиях убивавших
боеспособность армий.
Не ручаясь за благоприятное разрешение ныне создавшегося катастрофическо­
го положения, вследствие безответственной потери времени, я, как Верховный
1 Ботники — здесь имеется в виду Ботнический залив.
11 Далее цитируется телеграмма генерала Л.Г. Корнилова А.Ф. Керенскому и Б.В. Савин­
кову от 21 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 71. Л. 1-2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

283

главнокомандующий, заявляю, что в видах создания хотя бы какого-нибудь со­
противления и в будущем оправдания перед народом и историей настаиваю на
немедленном подчинении мне Петроградского округа для осуществления моих
предположений, изложенных в сношении от 19 августа за № 6151 о сформиро­
вании отдельной Петроградской армии, для защиты подступов к Петрограду
как со стороны Финляндии, так и со стороны моря и Эстляндии со сосредото­
чением всей власти в руках одного ответственного начальника» и 6) Министрупредседателю и управоенмину от генерала Корнилова. 22 августа за № 6255:
«По сегодняшним донесениям штарма 12 и радиотелеграмм германской главной
квартиры совершенно ясен полный разгром 12 армии... Нужны крутые и реши­
тельные меры. Если правительство хочет спасти столицу, то должно немедлен­
но провести в жизнь требуемые мною мероприятия и немедленно разрешить
вопрос с подчинением мне Петроградского округа, так как поздно будет орга­
низовывать оборону Петрограда, когда враг будет под стенами столицы».
Из делопроизводства того же Управления генерал-квартирмейстера изъяты
Комиссией следующие документы: 1) телеграмма Керенского от 24 августа за
№№ 10085-36848 главковерху: «В Ваше полное подчинение передается весь рай­
он Петроградского военного округа за исключением города Петрограда с при­
лежащими к нему окрестностями по следующей линии»1 — далее обозначены
границы. 2) «Приказ Верховного главнокомандующего, подписанный генералом
Корниловым, с им же проставленной датой «26» августа 1917, но без номера:
«Постановлением Временного правительства от 24 сего августа. Петроградский
военный округ, за исключением города Петрограда с прилегающими к нему ок­
рестностями, подчинен мне. Приказываю: 1) В целях объединения всех сил и
средств, служащих для обороны подступов к Петрограду, образовать отдельную
Петроградскую армию, подчиненную непосредственно мне; 2) Поставить во
главе этой отдельной армии главнокомандующего с подчинением ему: а) 42 ар­
мейского корпуса; б) Балтийского флота и всех подведомственных команду­
ющему этим флотом войск, крепостей и позиций; в) крепости Кронштадта;
г) Нарвской позиции и д) Петроградского военного округа»11. В дальнейших
пунктах определяется соотношение главнокомандующего отдельной армией
и некоторых воинских начальников, определяются штаты, границы, и в § 8:
«Время перевода к новой подчиненности будет объявлено особой телеграммой».
3) На бланке Верховного главнокомандующего заготовленное предписание на
имя главнокомандующего Петроградской армией, но без подписи, числа и даты:
«8 сего августа военный и морской министр утвердил доклад по Морскому гене­
ральному штабу от 7 августа за № 732 об упразднении крепости Кронштадта и о
выводе на материк сухопутного его гарнизона. Приказываю: 1) крепость Крон­
штадт упразднить; 2) весь сухопутный гарнизон бывшей крепости вывести на
материк, а в случае отказа добровольно подчиниться этому приказанию приме­
нить вооруженную силу». В следующих пунктах определяется участь крепостных
полков, артиллерийского вооружения, центральных управлений, тыловой по­
зиции и т.п. Приказ заканчивался следующим: «Скорейшему исполнению всего
приказания придаю особо важное значение и неисполнение его буду рассматри­
вать как неисполнение боевого приказания. О принятых Вами мерах и о ходе
1 Цитируется телеграмма А.Ф. Керенского Л.Г. Корнилову от 24 августа 1917 г. Телеграм­
му см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46. Л. 5. (Опубл.: Революционное движение в России...
С. 424-425).
11 Цитируется приказ Л.Г. Корнилова от 26 августа 1917 г. Приказ см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 46. Л. 6-7. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 352-354).

284

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ »

эвакуации Кронштадта благоволите периодически доносить мне»1, и 3) Копия
доклада по Морскому генеральному штабу, в коем испрашивается принципи­
альное согласие: «1) Крепость Кронштадт, как таковую, упразднить. 2) Выве­
сти все излишние воинские части с острова Котлина на материк...». С копией
резолюции на ней: «Согласен. А. Керенский 8 августа»11.
Об обстоятельствах движения конного корпуса генерала Крымова к Петро­
граду был допрошен член ЦИК Совета Р и СД Михаил Булычев, который
27 августа был назначен комиссаром в Лугу от Временного военного комитета
для освещения событий Лужскому гарнизону и принятия мер на случай появле­
ния корниловских войск. Булычев показал следующее. В Лугу он прибыл 27 ав­
густа в 8 часов вечера и сделал доклад Исполнительному комитету местного
Совета о назревающих событиях, прося членов Совета быть готовыми к повто­
рению 1 марта, когда Лужский гарнизон задержал 26 эшелонов, направляв­
шихся в Петроград на подавление революционного движения. Около 10 часов
вечера один за другим прибыло в Лугу 3 эшелона, которые были задержаны,
причем командиром эшелонов указывалось на порчу паровозов как на причину
неотправки их дальше. В составе прибывших эшелонов находился и штаб кор­
пуса Крымова. Об этом стало известно в 10 час. 45 минут, когда на имя Кры­
мова была получена телеграмма от Керенского, переданная Крымову начальни­
ком станции. В это время гарнизон вооружался и незаметным образом окружал
эшелоны. В 2 час. ночи на 28 августа Булычев, по получении приказа от штаба
округа о задержании эшелонов, отправился вместе с начальником гарнизона к
Крымову для переговоров на предмет выяснения цели и направления прибыв­
ших войск. По заявлению генерала Крымова, войска предназначались для вы­
полнения боевой задачи на случай возможной десантной операции немцев и
направлялись согласно приказа главковерха Корнилова. По выслушании этого
заявления Булычев передал Крымову телеграмму Керенского «по всем линиям
жел[езных] дор[ог]» (изложена выше) и поставил вопрос, не поддерживает ли
генерал Крымов Корнилова в его авантюре. В ответ на вопрос Крымов показал
телеграмму от Керенского с приказанием вернуться обратно и повторил, что он
преследует стратегические задачи и только приказы главковерха будет испол­
нять, приказы же Керенского считает для себя необязательными. Об отставке
Корнилова и назначении Клембовского ему официально ничего не известно, и
потому он считает и до сих пор главковерхом Корнилова, которому делает теле­
графный запрос и ждет от него дальнейших приказаний.
С момента прибытия эшелонов и до разгрузки таковых члены Лужского совета
вели агитационно-осведомительную работу среди прибывших войск, распрост­
раняя экстренно отпечатанную в большом количестве ж. д. телеграмму Керен­
ского. При этом выяснилось, что большинство из казаков корпуса Крымова не
знали, куда и зачем их направляли, остальные же указывали, что они направ­
ляются в Петроград для подавления восстания большевиков и для разгона Сове­
тов, которые, по их сведениям, арестовали правительство. Раздаваемые теле­
граммы Керенского производили довольно заметное впечатление на казаков,
офицерство же к этой агитации относилось крайне несочувственно и призывало
казаков отгонять от вагонов ораторов из членов Совета, считая таковых если не
большевиками, так непременно сочувствующими им, и просили казаков не ве1 Цитируется проект приказа Л.Г. Корнилова. Проект приказа см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 46. Л. 9, 9 об.
11 Цитируется доклад контр-адмирала А.П. Капниста вице-адмиралу А.С. Максимову от
7 августа 1917 г. Доклад см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46. Л. 12, 12 об.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

285

рить тому, что им говорят представители Лужского гарнизона. В 8 часов утра
28 августа в присутствии начальника гарнизона Булычев имел вторичный разго­
вор с генералом Крымовым. Во время беседы он показал последнему телеграм­
му штаба округа с предложением Крымову вернуться обратно. В ответ на это
предложение Крымов заявил, что приказаний штаба округа он совершенно не
признает и может вернуться обратно только по получении соответствующего
приказа от главковерха. Беседа происходила в самой корректной форме, но
уверенности в тоне Крымова, которая была при первом разговоре, на этот раз
не чувствовалось, проскальзывало сомнение и неуверенность в своих действи­
ях. Около 12 часов 28 августа Булычеву было заявлено полковником из штаба
Крымова, что прибывшие войска могут вернуться обратно, если им будут пре­
доставлены паровозы. В то время как Булычев разговаривал с начальником
станции о предоставлении эшелонам паровозов, из Пскова по телефону генера­
лом Дитерихсом был вызван Крымов. В присутствии Булычева Крымов полу­
чил от генерала Дитерихса приказ двигаться вперед по следующему маршруту:
Уссурийской дивизии — в Царское село, Туземной дивизии — в Гатчину. По
получении приказа Крымов в настойчивой форме заявил, чтобы через полчаса
паровозы были готовы, и прекратил с окружающими всякие разговоры. Парово­
зы часа через два были прицеплены, но приказания с места еще не отдавалось1.
В 3 часа дня Булычев вновь отправился к Крымову для переговоров, на этот раз
вместе с генералом Изергиным. Булычев показал Крымову последнюю теле­
грамму от штаба округа с приказанием портить ж.-д. путь, если Крымов захочет
двинуться вперед. Крымов на это заявил, что порча ж.-д. пути его остановить
не может, так как он может идти11 и пойдет, во избежание крушения поездов,
походным порядком. На это Булычев указал, что Лужский гарнизон во испол­
нение приказа штаба округа должен будет дать бой, и потому прольется брат­
ская кровь. Крымов ответил, что Лужский гарнизон, исполняя приказ штаба
округа, будет действовать правильно, но что он, Крымов, исполняя приказ
главковерха двигаться вперед, тоже будет действовать правильно. Разговор, под­
держивавшийся в корректнейшей форме, на этом закончился. После разговора
Крымов послал казаков осмотреть ж.-д. путь, и казаки, найдя его разобранным
около станции Преображенской, заставили с оружием в руках железнодорож­
ников его восстановить. В 4 часа дня Крымов занял своими войсками ж.-д.
телеграф и телефон, — сопротивления в этом ему не оказывалось. В 6 часов
вечера эшелоны стали разгружаться и на ночь отошли на юг от Луги верст на 15
в деревню Заозерье. Булычев в 7 часов вечера 28 августа выехал в Петроград и
вернулся в Лугу в 12 часов ночи 29 августа. В это время в Луге в 3 часа 45 минут
29 августа была получена на имя генерала Крымова телеграмма от Керенского с
приказанием двигаться корпусу по его оперативному назначению в Нарву111.
Телеграмма эта в Лужском военном комитете возбудила сомнение и после за­
проса военному министру и Временному военному комитету — была отменена.
Крымову эта телеграмма не передавалась. Весь день 29 августа в войсках Крымо­
ва через крестьян и невооруженные разъезды гарнизона продолжалась агитаци­
онная работа, причем стали поступать сведения, что у казаков происходят ми­
тинги. В 1 ночи на 30 августа войска Крымова двинулись со своей стоянки на
Лугу, но, не дойдя до Луги четырех верст, вернулись обратно ввиду отказа 13-го
1 Так в тексте.
11 Слово «идти» впечатано над строкой.
111 Телеграмму А.Ф. Керенского генералу А.М. Крымову от 29 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 133. Текст телеграммы цитируется далее в документе.

286

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

и 15-го полков наступать на Лугу ночью. Около 5 часов утра в полках Крымова
происходили митинги, на которых казаков уговаривали идти в Петроград, и
затем был дан Крымовым приказ «пробиться во что бы то ни стало через Лугу;
9-му полку идти первым и, занявши город, пропускать по шоссе другие пол­
ки». К моменту выступления (7 часов утра 30 августа) 15-ый полк категоричес­
ки отказался идти через Лугу, и потому Крымов решил обойти Лугу, выступив­
ши в 8 часов утра по направлению к станции Оредеж. В 9 часов утра 30 августа
из Луги выехала в штаб Крымова делегация и, догнавши Крымова около 11 ча­
сов дня, узнала от него, что войска идут в обход Луги во избежание столкнове­
ния с Лужским гарнизоном. О неизбежности столкновения Крымов вынес впе­
чатление еще ночью, когда его войска в четырех верстах от Луги встретились с
вооруженными заставами Лужского гарнизона. Казаки корпуса Крымова заяв­
ляли делегации, что теперь они убедились в авантюре Крымова и Корнилова и
просили дать им приказ от Временного правительства на предмет ареста Крымо­
ва и других офицеров.
В 5 часов 30 августа в Лугу прибыл полковник Самарин и, справившись о
местонахождении отряда Крымова, выехал к нему в штаб. Возвращаясь уже с
генералом Крымовым в Петроград, полковник Самарин еще раз встретил Бу­
лычева и, узнавши о его намерении арестовать генерала Крымова, заявил, что
Крымов находится под его ответственностью и потому арестован быть не мо­
жет, а также что вообще в Луге создано слишком много шума в связи с прибы­
тием войск Крымова. 31 августа в 3 часа дня Булычев вместе с другими делега­
тами, прибывшими из Петрограда, поехал на станцию Оредеж, чтобы узнать о
положении дела в корпусе Крымова. Там в штабе Донской дивизии было устро­
ено совещание, на котором начальник дивизии определенно указывал, что
Крымов от него все скрывал и он ничего не знал о цели и направлении движе­
ния дивизии и даже упрекал делегатов, что они в Луге ни с чем его не ознако­
мили. По мнению Булычева, в словах начальника дивизии чувствовались пол­
ная растерянность и желание «подделаться» к делегатам. С утра 1 сентября делегаты
вели агитационную работу в Донской дивизии и там убедились, что казаки и
особенно офицеры довольно сильно настроены против Керенского, советов и
большевиков, но против Временного правительства в целом резкого недоволь­
ства не высказывалось.
По наблюдению Булычева, Крымов и его штаб к приказу, полученному по
телефону от Дитерихса, отнеслись как вполне к законному1. Булычев считает
необходимым добавить, что при беседе с казаками на станции Оредеж как ему
лично, так и его товарищам приходилось тратить много усилий, чтобы выяс­
нить им, что такое Совет Р. и С. депутатов и кто такие большевики, так как у
большинства казаков, особенно в 9 полку, понятие о тех и о других было совер­
шенно неправильное: они считали, что Советы сплошь состоят из большеви­
ков. По убеждению Булычева, если бы генерал Крымов захотел предпринять
агрессивные действия по отношению к Лужскому гарнизону, то он имел бы
полную возможность добиться успеха.
При осмотре телеграмм, относящихся к делу генерала Корнилова, собранных
в кабинете министра-председателя и Верховного главнокомандующего, среди
них оказалась следующая: «Луга из Петрограда. К[абинет] военного] министра].
30 Воен[ный]. [№] 56. 29/8. 15-45, военная. Луга. Комкор генералу Крымову.
В Петрограде полное спокойствие, никаких выступлений не ожидается. На­
добности в вашем корпусе нет никакой. Временное правительство приказывает
1 Так в тексте.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

287

Вам под Вашей личной ответственностью остановить движение к Петрограду,
отданное Вам смещенным Верховным главнокомандующим, и направить кор­
пус не в Петроград, а по его оперативному назначению в Нарву Н.Р.18688. Ми­
нистр-председатель Керенский».
Из ответов генерала Лукомского на соответствующие вопросы Комиссии вид­
но11, что после отказа генерала Корнилова сдать должность главнейшим распо­
ряжением было указание генералу Крымову и князю Багратиону (начальнику
Туземной дивизии) продолжать движение к Петрограду по железной дороге, а
если это встретит затруднения, то походным порядком. Распоряжения в этом
отношении генералом Корниловым отдавались через подполковника Пронина,
но генерал Лукомский знает, что к Крымову на автомобиле выехал полковник
Лебедев.
Полковник Лебедев был задержан в ночь с 29 на 30 августа у с. Медведь Нов­
городской губернии. При обыске полковника Лебедева у него было найдено111:
а) удостоверение его личности как штаб-офицера для делопроизводства и по­
ручений Управления генерал-квартирмейстера при Верховном главнокоманду­
ющем17; б) отпечатанный на пишущей машине приказ 3-му конному корпусу за
№ 039 от 29 августа, 16 часов, с. Стрешнево следующего содержания: «§ 1. В
ночь с 29 на 30 августа 1-ая Донская казачья дивизия, при которой буду сле­
довать и я, двинется на север по дороге: Луга, Старая Долговка, Селище, Луги,
Чаща, Новинка, Большие Слудицы, Веденское Устье, Мина. 30 — ночлег в
с. Луги, 31 — в районе к северу от с. Мина штаба корпуса и дивизий в с. Мина.
§ 2. Туземной Кавказской дивизии от Оредежа идти походом на Ясень, Тесово,
Бор, Лысцово, Глебово, Порожки, Большие Слудицы, Веденское Устье, куда
подойти 31 августа. § 3. Уссурийской конной дивизии насколько возможно про­
двигаться по железным дорогам на Гатчину, а если это невозможно, то походом
с тем, чтобы к вечеру 31 августа занять или Гатчину, или район к юго-западу от
Гатчины (Кузнецове, Саварицы, Борницы). К вечеру 31 августа Туземной и
Уссурийской дивизиям войти со мною в связь в селении Мина, дальнейшие
указания будут даны из селения Мины»7 Приказ подписан генералом Кор­
ниловым71; в) написанное карандашом на листе бумаги, вырванной из полевой
книжки, удостоверение следующего содержания: «Предъявитель сего Генераль­
ного штаба полковник Лебедев командирован в штаб Северного фронта для
передачи пакета главнокомандующему и получения указаний, что подписью с
приложением казенной печати удостоверяется». Удостоверение это подписано
1 Н.Р. — номер.
11 Здесь имеется в виду показание А.С. Лукомского от 2-4 сентября 1917 г. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 50-69. Частично опубл.: Революционное движение в России... С. 428432). (См. документ № 40 — т. 2).
111 Протокол осмотра вещей и документов, отобранных при задержании у полковника
Д.А. Лебедева, от 1 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 41—43 об. Докумен­
ты, отобранные у полковника Д.А. Лебедева, см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 34а-42.
(См. также комментарии № 152, 153, 154— т. 2).
17 Удостоверение полковника Д.А. Лебедева от 17 августа 1917 г., подписанное генералмайором Романовским, см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 35.
7 Цитируется приказ № 039 по 3-му конному корпусу генерала А.М. Крымова от 29 ав­
густа 1917 г. Приказ см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 39. (Опубл.: Революционное
движение в России... С. 461).
71 В тексте ошибочно указано, что приказ подписан генералом Л.Г. Корниловым. Дан­
ный приказ подписан генералом А.М. Крымовым.

288

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

начальником штаба 3-го конного корпуса генералом Солнышкиным, имеет пе­
чать корпуса и помечено 29 августа 1917 года № Д. 24 из с. Заозерье1, г) Кон­
верт серого цвета, адресованный главнокомандующему войсками Северного
фронта «в собственные руки», и в нем записка на листке полевой книжки: «В
настоящее тревожное время, когда события развертываются с чрезвычайной
быстротой, мне нужна полная ориентировка, и я обращаюсь к Вам как бли­
жайшему старшему начальнику. Мне необходимо знать, чего я должен дер­
жаться. Прошу ориентировать меня через подателя сего полковника Генераль­
ного штаба Лебедева. Генерал-лейтенант Крымов»11, д) Листок бумаги111, на
котором написаны адреса и номера телефонов следующих лиц: Персиной, Яцымирского, Виридарского, Дюс, Веденяпина, Щетинина, Головина, Зотова,
Сидо, Шаталова, Ш.Т. Макрова и Якимовича. Против фамилии Дюс17, повидимому сокращенной, указан адрес Дворцовая наб. 10, кв. 38, т. 556, 98 и
е) телеграфная лента со следующим текстом, отпечатанным при помощи аппа­
рата Юза: «Точка третье предписание было заготовлено Корниловскому полку,
который теперь в Могилеве, почему я не передаю. Хорошо и полковник Кусонский у аппарата. Да здесь? Сейчас Клембовским отдано распоряжение: все при­
казания правительства и распоряжения без задержки передавать в армии запя­
тая на вопрос одного лица тире даже позорящие Корнилова, он ответил и это
доложите Романовскому. Полковник Лебедев. Сейчас доложу. Какие у Вас
планы? Относительно дальнейшего вашего местопребывания?7 — Сейчас уез­
жаю в Лугу и дальше — к Крымову, а потом в Петроград. А где в данный мо­
мент Крымов? — Здесь сказали, что в Луге, но наверное не знаю, предполагают,
что дальше ГИНЗЫТ71.
У апп [арата] полк[овник] Пронин.
Говорит полк[овник] Лебедев. Сейчас прибыл [в] Псков, конный корпус
Крымова прошел к Луге, там задерживается, точно неизвестно, сейчас еду в
Лугу прошу: 1) так как я забыл три приказа Корнилова взять с собой <ч.г.
Корнилова взять с собой>711, то прошу передать их сюда по аппарату; 2) во
Пскове связь Петрограда с фронтом продолжает действовать, необходим немед­
ленный категорический приказ о прекращении ее; 3) <подб. оч^7111 подробно
вас о положении во Пскове сейчас ориентирует Плетнев; 4) ориентируйте меня,
если что-нибудь новое и существенное и 5) 42-ой корпус в Финляндии на сторо­
не Временного правительства, о чем есть1Х [...], о чем здесь есть телеграмма [...].
Ее доложите, что увидевшись с Крымовым возьму на себя и предложу ему дей1 Удостоверение полковника Генерального штаба Д.А. Лебедева от 29 августа 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 36.
п Конверт, адресованный главнокомандующему Северного фронта, см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 15. Л. 38 б. Записку генерала Крымова главнокомандующему войсками Северного
фронта от 29 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 37.
111 Указанная записка с адресами и телефонами в деле 15 не обнаружена. (ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 15).
17 Здесь, вероятно, имеется в виду Дюсиметьер.
7 Так в тексте. Возможно, следует читать: <— Какие у Вас планы относительно дальнейше­
го Вашего местопребывания?— Сейчас доложу».
71 Так в тексте.
711 Здесь и далее в документе текст, заключенный в угловые скобки, по-видимому, напе­
чатан ошибочно.
7111 «Подб. оч.» — возможно, следует читать: «подробно очень».
а Здесь и далее в документе отточием отмечен неразобранный зашифрованный текст.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

289

ствовать во всех отношениях решительно, в зависимости от обстановки, так как
это необходимо. Здравствуйте, Дмитрий Антонович меня [...]. Меня удивляет,
что Вы говорите, будто части 3-го конного корпуса только в районе Луги. У нас
есть сведения от Крымова, что первая дивизия около Гатчины, Туземная же
дивизия на станции Вырица, где и задержана (кажется, разрушили путь) точ­
ка. Приехал Николаевский, необходимо передать, чтобы действия начались
завтрашний день и там и там, не исключая и Петрограда, это крайне необходи­
мо, употребите все усилия, чтобы дать знать в Петроград. Я со своей стороны
также приму меры, что касается связи Петрограда со Псковом, то ведь есть
простые средства ее уничтожить, но я все же доложу об этом. В этом вопросе
действуйте самостоятельно, те же меры нужно применять и на остальных направ­
лениях, как мы с вами говорили точка Здесь у нас все в порядке, настроение
бодрое. Приказы Вам переданы по аппарату. Что еще нужно Вам знать? Очень
рад, что дивизии продвинулись далеко, я Вам сообщил только то, что узнал
здесь, что части прошли Лугу. Приказ о связи необходимо отдать немедленно
точка. Здесь нет реальных сил и идет двойная игра точка. Все сделаю, передай­
те приказы до свидания»1.
Полковник Дмитрий Антонович Лебедев, неоднократно спрошенный по на­
стоящему делу, показал следующее11. С февраля 1917 года он состоял в Ставке
Верховного главнокомандующего и работал в оперативном отделении Управле­
ния генерал-квартирмейстера. От 20 до 26 августа его в Ставке не было, так как
в это время он находился в Петрограде, где имел свидание с приезжавшей из
Перми его матерью. Вернувшись в Ставку 27 августа, полковник Лебедев узнал
о назревающем конфликте между генералом Корниловым и Временным прави­
тельством. Вечером 27 августа в присутствии полковника Лебедева генерал Кор­
нилов заявил, что с ним учинили провокацию, что он111 берет всю власть на
себя и отдает приказание корпусу Крымова двигаться на Петроград. Так как с
Крымовым связи не было по телеграфу и никто в точности даже не знал, где он
в тот момент находился, то необходимо было поехать кому-нибудь и передать
ему это распоряжение Корнилова. Выполнить это было приказано ему, пол­
ковнику Лебедеву, генералом Лукомским тогда же в присутствии Корнилова.
Выбор пал на него как на совершенно свободного человека, только что вернув­
шегося в Ставку. На розыски генерала Крымова полковник Лебедев выехал из
Могилева на автомобиле в пятом часу утра 28 августа. Данное ему поручение
сводилось к следующему: разыскать Крымова, передать ему распоряжение за­
нять своим корпусом Петроград. О том, что Крымов должен делать по занятии
Петрограда, полковнику Лебедеву никаких указаний дано не было, очевидно,
Крымову самому было известно, что он должен делать. Части корпуса двига­
лись разными путями — по Виндаво-Рыбинской железной дороге и через Псков
на Лугу. Часть же эшелонов ввиду железнодорожной путаницы, а может быть,
противоречивых приказаний пошла на Нарву. Итак, надо было предпринять
1 Запись разговора по прямому проводу полковника Д.А. Лебедева с П.А. Кусонским
и В.М. Прониным [не позднее 29 августа 1917 г.] см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 4. Л. 27,
27 об.
11 Протоколы допросов полковника Д.А. Лебедева от 31 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 29. Л. 29-31 об.; от 2 сентября: Там же. Л. 49-50 об.; от 9 сентября: Там же.
Л. 119-121; от 11 сентября: Там же. Л. 122, 122 об.; от 4 сентября: Там же. Л. 149 об., 150.
(См. документы № 78 (от 4 сентября); № 81 (от 2 сентября); № 82 (от 9 сентября); № 83 (от 11
сентября) — все т. 2).
111 Слово «оя» вписано над строкой.

290

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

что-нибудь для того, чтобы поскорее соединить силы и восстановить связь это­
го корпуса со Ставкой, так как связь эта была потеряна. Не зная, где нахо­
дится генерал Крымов, и предполагая, что он должен быть где-нибудь между
Псковом и Гатчиной или во Пскове, где можно было об этом навести точ­
ную справку, полковник Лебедев прежде всего и поехал в Псков, куда прибыл
28 августа вечером. От штабных офицеров полковник Лебедев узнал, что гене­
рал Крымов проехал на Лугу и в то время мог находиться где-либо за Лугой.
Настроение во Пскове было какое-то неопределенное, там получались распо­
ряжения из Могилева и из Петрограда, и в конце концов там сами не знали,
кого именно слушаться.
Из Пскова полковник Лебедев вел беседу со Ставкой, изложенную в юзограмме. Предписания, о которых там говорится, были заготовлены перед са­
мым отъездом полковника Лебедева из ставки о подчинении генералу Крымову
трех воинских частей — Ревельского ударного батальона, находившегося в то
время где-то на марше между Ревелем и Петроградом, Корниловского ударного
полка, а третьей части полковник Лебедев не помнит. Затем во Пскове полков­
ник Лебедев узнал, что там не выполняется приказание генерала Корнилова о
том, чтобы к передаче по телеграфу принимались только его, Корнилова, рас­
поряжения. Эту связь Пскова с Петроградом полковник Лебедев и имел в виду,
указывая в разговоре, что необходимо эту связь прекратить. Убедившись, что
связи с Крымовым нет, даже у Пскова, откуда можно было бы для него сно­
ситься со Ставкой, полковник Лебедев решил, что нужно действовать самосто­
ятельно, не ожидая указаний из Ставки, так как связи с ней не будет, а в
зависимости от обстановки. После разговора со Ставкой того же 28 августа
вечером полковник Лебедев выехал дальше на розыски генерала Крымова по
направлению к Луге. Около Луги его встретил пост, выставленный Крымо­
вым, который и указал, где находился его штаб, а именно в деревне Стрешне­
ве, верстах в 7 или 10 от Луги. В деревню полковник Лебедев прибыл под утро
29 августа и передал Крымову распоряжение генерала Корнилова о движении на
Петроград, на что Крымов ответил, что он фактически лишен возможности
исполнить это распоряжение, так как у него корпуса нет — последний находил­
ся на железных дорогах, где-то высаживается, так что первым делом надо со­
брать и сосредоточить его силы. В тот момент у генерала Крымова было не
более 8 сотен Донской дивизии.
Далее генерал Крымов объяснил, что помимо того, что корпус еще не со­
бран, положение в том районе вообще изменилось в том смысле, что неожи­
данного захвата Петрограда нельзя было уже сделать как потому, что о движе­
нии на Петроград было уже повсюду известно, железные дороги повреждены,
и можно двигаться к Петрограду только походным порядком; затем Лужский
гарнизон находится в весьма нервном состоянии, и генерал Крымов умышлен­
но не занял своими 800 казаками Луги в целях избежания столкновения, а
остановился верстах в 15 от нее. Независимо от всего этого были получены
сведения о том, что между правительством и Могилевом происходят перегово­
ры, а при таковых обстоятельствах Крымов не мог взять на себя ответственности
за1 открытие военных действий на путях к Петрограду. Поэтому Крымов со
своей стороны просит полковника Лебедева направиться во Псков выяснить
позицию главнокомандующего Северным фронтом, получить от него ориен­
тировку и по возможности переговорить по прямому проводу со Ставкой и по­
лучить оттуда указания. В то же время полковник Лебедев должен был ориен1

Предлог «за» впечатан над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

291

тировать Ставку о том, в каком положении находился корпус генерала Крымо­
ва. Ввиду этого полковник Лебедев выехал из штаба генерала Крымова часов в
пять в тот же день, причем подвез с собой до линии железной дороги одного
офицера, которому дано было поручение разыскать по линии железной дороги
части Туземной дивизии и передать им распоряжение о сосредоточении в опре­
деленном месте.
Повернув в пути от станции Передольской в сторону, где можно достигнуть
шоссе Новгород — Псков, полковник Лебедев, проезжая поздно вечером через
село Медведь, был там задержан. В первом протоколе допроса полковника
Лебедева, вслед за той ее частью, которая заключается его собственноручной
подписью, имеется следующая приписка: «На вопрос, какими связями и что
должны были дать адреса лиц в Петрограде, полковник Лебедев заявил, что ему
эти адреса были даны лицом, которое он отказывается назвать. Также ему было
известно назначения и цель адресатов, но что-либо об этом полковник Лебедев
категорически отказался показать»1. Под этой припиской надпись: «Допросил
комиссар» — подпись неразборчива.
В течение дней 29, 30 и 31 августа в различных эшелонах корпуса генерала
Крымова под влиянием агитации происходили суждения казаков о поведении их
начальства, причем в некоторых случаях выносились резолюции, обвиняющие
отдельных офицеров в «контрреволюционности», причем офицеры эти аресто­
вывались и доставлялись в Петроград. Чрезвычайной комиссии известны сле­
дующие резолюции. 1) «Постановление № 27. Общее собрание 1-го Нерчинско­
го полка постановило: арестовать войскового старшину Кудрявцева за то, что
обозвал приказного Седякина «провокатором» в то время, когда последний
отстаивал Временное правительство, и в подозрении войскового старшину Куд­
рявцева в участии в контрреволюционном заговоре»11. 2) «Полковой комитет
1-го Амурского казачьего полка, выслушав обвинения против офицеров от ка­
заков полка, собравшихся на митигне, постановил арестовать следующих лиц:
подполковника Полковникова, войскового старшину Китайского, подъесаула
Слюсарева, Шульгина, сотника Бородина, Савицкого, хорунжего Лобкова,
Матвеева и прапорщика Спевака, дабы пресечь их вредную деятельность»111.
Вредная деятельность названных офицеров изложена в протоколе следующим
образом: «На митинге обсуждался вопрос по делу контрреволюционных выступ­
лений офицеров 1-го Амурского казачьего полка, агитирующих в пользу дерзко
восставшего против Временного правительства генерала Корнилова. Слышав­
шие казаки и урядники названного полка подтверждают, что подъесаул Шуль­
гин высказывался даже поддерживать генерала Корнилова и всячески старался
внушить суть воззвания генерала Корнилова, а хорунжий Матвеев говорил в
частной беседе, что военный министр Керенский жулик 96 пробы. Сотник Бо­
родин в беседе с рабочим Василием Михайловым на вопрос В. Михайлова «сколь­
ко вас едет», сказал, что 90 тысяч, около двух корпусов, и еще, присутствуя
на митинге рабочих завода Нарвской мануфактуры, якобы мимоходом идя за
паровозом по приказанию начальника эшелона с вахмистром Баркиным, когда
1 Цитируется протокол допроса Новгородским Советом рабочих, солдатских и крестьян­
ских депутатов Д.А. Лебедева от 31 августа 1917 г. Протокол см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 29. Л. 29-31 об.
11 Цитируется постановление общего собрания 1-го Нерчинского полка от 31 августа 1917 г.
Постановление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 76, 76 об.
111 Цитируется постановление полкового комитета 1-го Амурского казачьего полка от 31 ав­
густа 1917 г. Постановление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 118, 118 об.

292

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

на митинге говорились речи по делу Корнилова рабочими, то он горячо проте­
стовал с председателем митинга членом Совета С и РД Дерюгиным. Хорунжий
Лобков сказал: «Керенский править страной не может и он ведет ее к гибели
слабой властью». Урядник Михайлов на сотника Савицкого показал, что «ког­
да мы были в Ямбурге в качестве делегации, в которой не участвовал Савицкий,
последний вел долгие прения с председателем собрания по делу министра-пред­
седателя Керенского, что он взялся не за свое дело, управлять страной он не
может, и мнения его склонны в сторону Корнилова». По делу прапорщика
Спевака дает показания приказный Карчкин: «Когда мы были в дивизии, то на­
чальник дивизии передал им какие-то воззвания, как видно генерала Корнило­
ва. Названный прапорщик читал эти воззвания и подтверждал, что может быть
мы не поняли, то может еще раз прочесть. Мы сказали, что довольно».
По делу войскового старшины Китайского дает показания казак Никифоров,
что войсковой старшина Китайский сказал, что, может быть, не дадут нам па­
ровоза, тогда мы должны все-таки ехать на сколько будет можно походным дви­
жением к Петрограду. Фельдшер Мымников показал слова Китайского: «Кор­
нилов — казак и верный сын казачества, и как на закате преклонных лет родине
изменить не может». Это он говорил в частной беседе. Казак Дунгов показал,
что вчера подъесаул Слюсарев в частной беседе со мной сказал: «Нахожу генера­
ла Корнилова правым, и партия казаков действует вполне правильно». Уряд­
ник Савватеев по делу подъесаула Слюсарева показал, что «когда я пришел со
станции с телеграммой, то я эту телеграмму не объявил от Временного прави­
тельства, он мне сказал: «Вы не читали воззвания Корнилова, идите и прочи­
тайте». Я ему сказал, что не намерен и не нахожу нужным читать, после чего я
объявил телеграмму Временного правительства казакам. Казаки полка предъя­
вили обвинение командиру полка, почему командир полка взял самовольно на
станции Нарва-1 паровоз силой и приказал взводу казаков взять пулеметы на
головной паровоз и прицепленный вагон, и куда он ехал, почему не объявил
казакам цель нашей поездки. Почему командир Нерчинского полка приказывал
обязательно взять с собой пулеметы, говоря, что могут дорогой на вас напасть
большевики. Хотя казаки и протестовали против этого»1. Показывают уряд [ни­
ки] Михайлов и Савватеев «и III) На общем собрании 6-ой и 9-ой Кубанских
казачьих батарей, бывшем 30 августа в 20 час. по случаю прибывшего делегата
казака Терского казачьего войска Шамшина от Совета Союза казачьих войск,
был заслушан доклад его о последних событиях Петрограда и о положении, за­
нятом Советом Союза казачьих войск. Казак Шамшин на вопросы о Совете
Союза казачьих войск отвечал: «Совет союза казачьих войск не принял опреде­
ленной резолюции и поэтому разбился на два убеждения. Из них первое было за
генерала Корнилова, второе — за Временное правительство. Совет постановил
послать к Временному правительству за разрешением делегировать к Корнилову
представителей Совета с тем, чтобы уладить конфликт. Временное правитель­
ство сперва радушно отозвалось на просьбу Совета, но потом запретило всякие
сношения с Корниловым. 29 августа в Ставке ходили слухи о том, что Совет
будет арестован Временным правительством. В настоящее время я ничего не
знаю». На вопрос о его взглядах он неоднократно высказывался, что его мне­
ние всецело на стороне генерала Корнилова. Его несколько раз переспрашива­
ли, он все же стоял на своем, опираясь на свободу политических убеждений.
Кроме этого Шамшин, будучи представителем Терского войска, возражая, го1 Цитируется протокол заседания общего полкового собрания 1-го Амурского казачьего
полка от 31 августа 1917 г. Протокол см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 116—117.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

293

ворил, что он терец, является представителем этого войска и вовсе не заинтере­
сован в убеждениях кубанских казаков, чем намеренно сеял рознь между кубан­
цами и терцами. Общим собранием 6-ой и 9-ой Кубанских казачьих батарей
единогласно было постановлено: арестовать названного делегата»1.
Перечисленные офицеры по поводу своего ареста объяснили следующее. Вой­
сковой старшина Кудрявцев11 действительно назвал приказного Седякина про­
вокатором, причем было это так. 30 августа прибыли из Петрограда делегаты,
которые были посланы туда командиром полка. Созвали полковой и сотенной
комитеты, и после объяснений делегатов Седякин спросил, не известно ли
войсковому старшине Кудрявцеву, что выступление Корнилова поддерживалось
Союзом офицеров. Войсковой старшина Кудрявцев ответил, что если, как можно
судить по газетам, отдельные части Союза и замешаны в этом деле, то нельзя
из-за этого бросать обвинений всему Союзу. Затем он стал объяснять свою дея­
тельность на офицерском съезде при организации Союза. После этих объясне­
ний Седякин сказал, что это «пустозвучие». Войсковой старшина Кудрявцев
заметил, что надо быть вежливее в своих выражениях, а когда завязался спор,
то назвал Седякина «провокатором». Тогда под давлением Седякина, который
даже не состоял членом Комитета, было составлено постановление, в котором
инцидент был изложен в совершенно ложном свете, а именно, было сказано,
что в то время, когда Седякин поддерживал Временное правительство, войско­
вой старшина назвал его провокатором.
Командир 1-го Амурского казачьего полка войсковой старшина Полковников
показал111, что 28 августа со станции Нарва-П он отправил делегацию в Петро­
град. В тот же день в 1 час 30 м. дня в Нарву прибыл третий эшелон его полка
и привез приказание начальника дивизии идти на Ямбург, Красное Село, если
же железнодорожное начальство откажет в паровозах, то брать их силой. При
невозможности двигаться по железной дороге разгрузиться и к вечеру сосредо­
точиться в гор. Ямбурге. Это приказание, как выяснилось, было получено в
штабе дивизии из Северного фронта, то есть из места пребывания вновь назна­
ченного главнокомандующего. Ввиду этого войсковой старшина Полковников
взял паровоз от поджидающего эшелона и продвинулся до станции Ямбург,
забитой эшелонами, и так как дальнейшее движение было невозможно, то,
согласно приказу начальника дивизии, разгрузился и стал по квартирам в гор.
Ямбурге, а остальные эшелоны остались на станции Нарва-П.
В ночь на 31 августа вернулся офицер, посланный в Петроград, и сообщил
предписание управляющего Военным министерством Савинкова о вызове ко­
мандиров частей в Петроград, а также инструкцию казакам и офицерам Уссурий­
ской конной дивизии о том, что если начальники не исполнят этого приказания,
то доставить их в Петроград силой или судить на месте военно-революционным
судом. Войсковой старшина Полковников в тот день выехал в Петроград.
1 Цитируется постановление общего собрания 6-ой и 9-ой Кубанских казачьих батарей [не
ранее 29 августа] 1917 г. Постановление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 172.
11 Протокол допроса войскового старшины 1-го Нерчинского казачьего полка П.Е. Куд­
рявцева и командира Кавказского туземного конного корпуса Д.П. Багратиона от 3 сентября
1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 78-83 об. (См. документ № 72 — т. 2). 2 сентяб­
ря 1917 г. в Петроградском окружном суде было допрошено еще 7 человек и составлен один
протокол допроса. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 55—62 об.).
111 Протокол допроса войскового старшины 1-го Амурского казачьего полка Г.П. Полковникова от 2 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 59 об. — 60 об. (См. до­
кумент № 71 — т. 2).

294

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ 1

Хорунжий Матвеев показал1, что во время стоянки на Нарве-П пришло кор­
ниловское воззвание, в котором Корнилов приглашает Временное правитель­
ство в Ставку. По распоряжению начальника дивизии воззвание было прочита­
но по сотням. Об отрешении Корнилова от должности точных сведений еще не
было, а были только слухи. По поводу воззвания началась с казаками частная
беседа, и когда один из казаков сказал, что Корнилов изменник и подлец и что
он на немецкие деньги бежал из плена, хорунжий Матвеев возразил, указав на
то, что осуждать его у нас нет данных, «мы не знаем еще может быть и Керен­
ский окажется изменником 96 пробы».
Вообще в это время пошли митинги, на митингах принимали участие рабо­
чие, посторонняя публика, они призывали казаков не верить офицерам, убеж­
дая казаков, что офицеры — это изменники и контрреволюционеры и т.п., и
под влиянием такой проповеди несколько офицеров было арестовано казаками,
собственно без всякого повода, совершенно зря.
Из показания подъесаула Слюсарева видно11, что он был арестован за то, что
какой-то казак доложил комитету, что подслушал фразу из разговора подъ­
есаула Слюсарева с другим офицером, которому он будто бы сказал, что «Кор­
нилов был прав, а кадеты поступили правильно». Действительно ли подъесаул
Слюсарев сказал такую фразу, и по какому поводу она была произнесена, он
совершенно не помнит.
Подпоручик Черкез111 был арестован по следующему поводу. Вечером в Ям­
бурге в тот день, когда у них был полковой комитет, он продошел к группе
солдат, причем кто-то из них сказал ему, что известие о падении Риги есть
провокация со стороны Корнилова, который хочет очернить солдат для того,
чтобы доказать, что ему нельзя давать такой широкой свободы и, основываясь
на этом, вводить репрессивные меры по отношению к солдатам. Будучи вообще
нервным человеком и особенно под влиянием последних событий подпоручик
Черкез сказал, что говорить так может только провокатор, а слушают и верят
подобным речам — бараны.
Обстоятельства движения Кавказской туземной дивизии с достаточной пол­
нотой изображаются в показаниях чиновника военного времени делопроизводи­
теля штаба дивизии Данилова17 и мл. унт[ер]-оф[ицера] команды связи той же
дивизци Новикова, причем Данилов оговаривается, что он может говорить о
настроениях солдат русского происхождения дивизии, тогда как туземцы Кавка­
за считались настроенными реакционно. Летом до переброски на север дивизия
стояла в Подольской губернии. Переброска началась И августа. Сначала совер­
шенно ничего не знали, куда и зачем везут дивизию, по мере же того, как при­
ближались к Ново-Сокольникам, стали говорить как между солдатами, так и
1 Протокол допроса хорунжего 1-го Амурского казачьего полка М.В. Матвеева от 4 сен­
тября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 90, 90 об. (См. документ №69 —т. 2).
4 сентября 1917 г. в Петроградском окружном суде было допрошено 8 человек и при этом
составлен один протокол. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 84-92).
11 Протокол допроса подъесаула 1-го Амурского казачьего полка Ф.А. Слюсарева от 4 сен­
тября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 91, 91 об. (См. документ №69 —т. 2).
111 Протокол допроса начальника радиоотделения Уссурийской конной дивизии подпору­
чика П.М. Черкеза от 7 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 112-113. (См.
документ № 74 — т. 2).
17 Протокол допроса чиновника военного времени Кавказской туземной дивизии Н.В. Да­
нилова и мл. унтер-офицера команды связи Кавказской туземной дивизии И.К. Новикова от
6 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 101-105 об. (См. документ № 70 — т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

295

среди офицеров, что их двигают на Петроград. В Ново-Сокольники прибыли
между 16 и 18 августа и простояли там дней пять, а затем числа 21 или 22 пере­
двинулись на ст. Дно. 27 августа в штабе дивизии была получена телеграмма от
управляющего Министерством] путей сообщения Ливеровского, в коей была
приведена телеграмма А.Ф. Керенского, и копия телеграммы Корнилова за
№ 563. Телеграммы были объявлены в приказе по дивизии. В тот же вечер к
свидетелю обратился начальник штаба дивизии полковник Гатовский и спро­
сил, как его настроение. Данилов ответил, что он полагает, что в Петрограде
происходит борьба и вопрос еще не решен, на чьей стороне будет верх.
В то же время полковник Гатовский говорил, что в Петрограде все спокойно
и что получена телеграмма Керенского, что их дивизии в Петрограде делать
нечего. Однако полковник Гатовский выражал недоумение, почему министрпредседатель не делает распоряжений относительно дивизии через Верховного
главнокомандующего. Далее он выражался в том смысле, что если его Верхов­
ный главнокомандующий не слушается, то значит Керенский не пользуется
достаточным авторитетом и доверием, власть его слишком слаба, и потому она
должна быть передана в более сильные руки, а именно в руки Корнилова, кото­
рый не посягает на свободу. Еще полковник Гатовский говорил про Керенского,
что он кокаинист и морфинист, что он помещается во дворце и спит на кровати
Александра III и т.п. Спросил, между прочим, про настроение в команде.
Тогда же ротмистр Максимович говорил, что обнаружено, что в Стокгольме
находится отделение германского генерального штаба, которое работает с на­
шими большевиками. Открытие это, по его словам, было сделано в Петрогра­
де капитаном Генерального штаба Никитиным, ранее состоявшим адъютантом
в штабе их дивизий. 28 августа штаб дивизии выступил на ст. Дно для погрузки.
По пути на станцию чиновник Павлов говорил Данилову, что он видел у пол­
ковника Гатовского план города Петрограда с отметками, сделанными на нем
синим карандашом, причем полковник Гатовский говорил ему по секрету, что
штаб их дивизии в Петрограде будет расположен на Знаменской площади.
На станции Данилов достал номер «Известий Петроградского СС и РД» от
того же 28 августа224 и стал его читать собравшимся на станции солдатам. Об
этом было сообщено кн. Багратиону, тот просмотрел газету и, заметив, что
там, между прочим, говорилось о назначении его помощником военного мини­
стра, сказал: «Вот вам уже первая ложь — я на станции Дно, а в газете говорит­
ся, будто бы меня назначили помощником военного министра». Основываясь
на этом, кн. Багратион стал доказывать слушателям, что вообще в газетах содер­
жатся неверные сведения, и старался вызвать недоверие к сведениям, заключа­
ющимся в прочитанной газете, а Данилову затем сказал: «Раньше чем читать
такую газету массе, надо бы прежде самому прочитать ее и усвоить ее содержа­
ние про себя». Потом, пригласив Данилова к себе в купе, кн. Багратион сказал:
«Министр-председатель окружен большевиками, не дающими ему полностью
осуществлять власть, а так как большевики работают совместно с немцами, то
и надо сделать так, что министра-председателя вырвать из рук и дать возмож­
ность генералу Корнилову создать новое правительство по его, Корнилова, вы­
бору и усмотрению». При этом кн. Багратион убеждал Данилова в том, что
выступление генерала Корнилова ведет к спасению отечества и что на свободу
генерал Корнилов не посягает. Между тем среди солдат возникло брожение, и
постепенно росло убеждение в том, что их ведут на Петроград для свержения
Временного правительства. На следующий день утром на ст. Чолово сошлось
4 эшелона. Был созван временный комитет, который постановил: 1) эшелоны
остановить и вперед не двигаться, пока не будет получено приказание от Вре­

296

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

менного правительства; 2) выбрать две партии делегатов и отправить в оба кон­
ца линии для оповещения замыслов начальства против Временного правитель­
ства и для немедленного созыва комитетов всех частей дивизии; и 3) потребо­
вать от кн. Багратиона дать телеграмму впереди находящимся эшелонам, чтобы
они остановили движение вперед и не предпринимали бы никаких действий
против войск Временного правительства. Уполномоченным от комитета к кн. Баг­
ратиону ходил Припутневич, и телеграмма такая была дана1. Когда 30 августа
были собраны делегаты всех комитетов, то состоялось корпусное совещание на
той же станции Чолово, на котором была избрана делегация в Петроград для
заверения Временного правительства в преданности дивизии. В состав делега­
ции вошел и Данилов. В пути от станции Дно, на станциях к князю Баграти­
ону являлись дежурные офицеры и о чем-то докладывали. Князь Багратион ез­
дил в Ставку еще из Подольской губернии и возвратился 17 августа, а затем со
станции Дно. На станции Дно в штабе был и генерал Крымов.
Из показания Новикова видно, что 27 августа, когда в Штабе были получе­
ны телеграммы Ливеровского и Корнилова, то, по словам двух солдат, офице­
ры кричали в штабе: «Да здравствует Корнилов, долой Временное правитель­
ство, да здравствует монархия!» Потом еще один солдат показывал Новикову
списанную им, по его словам, в штабе дивизии телеграмму следующего содер­
жания: «Главковерх приказал комкору 3-го конного, начдивам Уссурийской,
Донской и Туземной высадиться между Гатчиной и ст. Александровской и в
конном строю двигаться к Петрограду в полном боевом порядке к Нарвской,
Московской и Невской заставам. В случае обстоятельств, мешающих выпол­
нению плана, главковерх приказал старшему генералу в чине принять на себя
командование корпусами и дать сражение войскам Временного правительства»225.
Были слухи, что полковник Гатовский собирается арестовать председателя ко­
мандного комитета и откомандировать несколько солдат штаба. Когда эти слухи
дошли до упомянутых лиц, они 28 августа утром скрылись, и сведений о них
нет до настоящего времени. Один из солдат службы связи говорил Новикову,
что кн. Багратион дал дежурному телефонисту на ст. Дно 27 августа 25 рублей за
то, чтобы тот не передавал никаких секретов посторонним. Вечером 27 августа
их команды хотели арестовать офицеров, но комитет удержал от этого выступ­
ления. В тот же вечер по распоряжению начальника службы связи нужно было
выключить все линии из коммутатора и соединить напрямую начальника штаба
со станцией Дно. Делалось это для того, чтобы телефонисты не могли подслу­
шать разговор. Разговор, однако, был подслушан. Велся он на французском
языке. Полковник Гатовский сообщил, что впереди находящихся эшелонов
линия разобрана, и запрашивал, во сколько времени отправились погруженные
эшелоны. При этом полковник Гатовский советовал порвать с Петроградом.
Во время погрузки на ст. Дно подполковник кн. Дадиани вел агитацию против
министра-председателя в том смысле, что Керенский морфинист, кокаинист,
женат на немке, не пользуется доверием большинства населения и потому не
может управлять страной. В пути на том паровозе, который должен был везти
корпусный эшелон, в котором следовали начальник дивизии и начальник шта­
ба, находился офицер и четыре всадника, сторожившие машиниста. Их эшелон
дальше ст. Чолово не двигался. Полковник Гатовский пошел было на телеграф,
1 Имеется в виду телеграмма генерала Д.П. Багратиона начальнику 1-й Кавказской ту­
земной конной дивизии со станции Чолово о приостановке движения частей дивизии на
Петроград от 30 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп.1. Д. 15. Л. 28. Опубл.: Революци­
онное движение в России... С. 470). Текст телеграммы приведен ниже в документе.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

297

но Новиков предупредил его и приказал телеграфистам запереть телеграф, что
и было исполнено. На станции Чолово был собран комитет, потребовавший,
между прочим, от кн. Багратиона распоряжения о том, чтобы прекратить вся­
кие действия против Временного правительства. В это время чиновник Дани­
лов открыто встал на стол1, говорил, что они идут для свержения Временного
правительства и для пролития братской крови, и в то же время призывал к
спокойствию, к разумным действиям и предотвращению пролития крови. Вви­
ду общего требования всех солдат кн. Багратион согласился дать телеграфное
распоряжение о приостановлении продвижения эшелонов вперед и о том, что­
бы не предпринимать враждебных действий против Временного правительства.
Мл. унт.-оф. из вольноопределяющихся Припутневич показал11, что кн. Баг­
ратион на ст. Чолово, выслушав требование комитета о приостановлении дви­
жения, сначала отказался дать такое распоряжение от своего имени ввиду того,
что командиром корпуса является не он, а Крымов, и уже после того, как
Припутневич ушел, кн. Багратионом распоряжение это было подписано.
Наконец, о движении Донской дивизии дает весьма пространные объясне­
ния прапорщик 15-го Донского казачьего полка Краснушкин111. Он свидетель­
ствует, что на походах нередко бывало так, что никто не знал о цели и направ­
лении движения полка. Это вызывало недовольство и офицеров и казаков, но
сознание необходимости сохранения военной тайны примиряло с неудобствами
такого рода неизвестности. В августе их полк был оттянут из окрестностей
Тарнополя к Проскурову. В это время говорилось о возможности переброски их
на Северный фронт, где немцы готовятся к серьезным боям. Ничего опреде­
ленного, однако, не говорилось. Вскоре их спешно нагрузили и отправили.
Точно место стоянки не указывали, но в полку стало известно, что их перебра­
сывают к Петрограду. Ходили даже разговоры, что их полк хотят двинуть к
самому Петрограду для защиты его. Говорили это казаки, которые всегда рань­
ше офицеров узнавали или даже угадывали о направлении. Объясняется это
тем, что телефонисты казаки или казаки, служащие в штабах, быстро разбал­
тывают среди товарищей те отрывки разговоров, которые они слышат в шта­
бах. Числа 18 или 19 августа полк дошел до Пскова, причем еще в дороге
комендант какой-то станции сказал, что маршрут их изменен. Во Пскове и
окрестностях расквартировались. Дня через два после этого до них дошли сведе­
ния, что Рига сдана и 12-ая армия отступает.
В газетах псковских еще ничего не было, а ходили слухи, что армия бежит и
что германцы далеко продвинулись за Ригу. В то же самое время прошел слух,
что в Петрограде большевики устроили демонстрацию по случаю падения Риги
и кричали «да здравствует Германия». Слухи эти как бы подтвердились, потому
что одна бригада их дивизии была выдвинута вперед для поимки дезертиров.
Все сильно волновались, настроение в полку было подавленное, бесконечно
жалели Ригу и думали, что Петрограду грозит опасность от надвигающихся гер1 Так в тексте.
11 Протокол допроса младшего унтер-офицера Кавказской туземной конной дивизии
Г.Ф. Припутневича от 4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 88—89. (См.
документ № 69 — т. 2). 4 сентября 1917 г. в Петроградском окружном суде было допрошено
8 человек и составлен один протокол. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 84-92).
111 Протокол допроса прапорщика 15-го Донского казачьего полка 4-й согни К.К. Краснушкина, подпоручика 245-го пехотного Бердянского полка П.А. Мальцева, прапорщика
246-го пехотного Бахчисарайского полка Б.А. Мещерякова от 2 сентября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 63-72.

298

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

манцев. Вместе с тем были неприязненно настроены по отношению к больше­
викам за неуместный восторг по случаю национального несчастия. В это же
время от их дивизии были посланы дивизионным комитетом делегаты в Союз
казачьих войск по чисто казачьим делам.
В ту пору из газет они узнали, что Корнилов поставил ряд условий Временно­
му правительству, которое условия эти приняло, но решило одни из них осуще­
ствить сейчас же, а другие несколько позже. Какие именно это были условия,
в газетах не было написано, но они просто думали — все, что предпринимается
Временным правительством совместно с Корниловым, будет клониться к пользе,
а не к вреду России. Один из приказов Корнилова, вышедший с одобрения
министра-председателя Керенского, о возобновлении занятий226 был встречен
с большим одобрением, так как все чувствовали, что это восстановит боеспо­
собность армии. Однако некоторые казаки отнеслись к приказу с большим осуж­
дением, объясняя это тем, что, де, мол, этот приказ — возвращение к старому
режиму, потому что только при старом строе были занятия и связанная с заня­
тием строгая дисциплина.
26 августа в 9 часу вечера приехал в полк вестовой с приказанием немедленно
выступить на станцию на погрузку, кинув весь сотенный обоз и забрав с собой
на три дня фуража и продовольствия. Куда и зачем двигаемся, по обыкновению
сказано не было. Даже более того, когда на станции стали спрашивать комен­
данта, куда они поедут, то он отвечал, что пока ничего не известно, что он сам
даже не знает, в какую сторону будет направлен эшелон. Часов около 5 утра
27 августа штабом полка были розданы карты местности от Ревеля до Петрогра­
да, и это* дало повод думать, что полк отправляется на север. Полк тронулся
из Пскова лишь утром 27. Перед эшелоном, с которым ехал прапорщик Краснушкин, отправился только один эшелон штаба корпуса, причем, кажется,
комендант станции сказал, что штаб корпуса имеет назначение остановиться в
Гатчине. В самый момент отхода эшелона прапорщика Краснушкина в вагон
вскочил подъесаул Васильев, ездивший в Петроград делегатом. Он передал,
что в Петрограде все спокойно, высшие власти вполне уверены, что немцы не
дойдут до Петрограда, но в Петрограде ходят слухи, будто на 27 большевики
назначили какое-то выступление. Когда прапорщик Краснушкин проснулся,
то оказалось, что его эшелон идет по пути на Нарву, а где находятся другие
эшелоны — неизвестно; думал, что они идут сзади. Среди казаков и офицеров
было некоторое недовольство тем, что по пути не было запасено продоволь­
ствия и фуража и даже не везде была горячая вода. За весь день ни один эшелон
их не нагнал. На следующее утро (28) встали на разъезде Комаровка. Паровоза
у эшелона не было, и начальник разъезда сказал, что паровоз ушел на отдых в
Нарву, находящуюся верстах в трех. Никто ни о чем не беспокоился. Но к
12 часам вышел весь фураж. Лошади стали грызть дерево, продолжительность
остановки была необъяснима, и казаки стали приставать с расспросами, зачем
мы здесь стоим и что надо двинуться до какой-нибудь станции, где можно будет
все достать. Начальник эшелона переговорил с начальником разъезда, и тот
заявил, что паровоза давать не приказано начальником службы тяги, что на
станции Нарва есть продовольственный магазин, но сена там нет, но что впе­
реди в Ямбурге все есть. Казаки стали волноваться и браниться: «С казаками,
мол, не церемонятся и не обращают внимания на то, что лошади могут от го­
лода сдохнуть». Казаки окружили начальника станции и начали его распрашивать, почему мы стоим. Расспросы эти, однако, не носили характера насилия
1 Слово «это» впечатано над строкой.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

299

над начальником станции. В это самое время начальник эшелона передал всем,
что случайно сюда на станцию звонил начальник эшелона 10-го Донского каза­
чьего полка и передал, что командир 13-го Донского полка именем начальника
дивизии приказал во что бы то ни стало продвигаться вперед в Гатчину, указав,
что передовым эшелоном задерживается движение остальных. Тогда начальник
разъезда показал телеграмму, никем не удостоверенную, что Корнилов смещен
за измену и что движение эшелонов к Петрограду прекращается, а население
призывается к спокойствию. Ввиду этого старший в эшелоне отправил прапор­
щика Краснушкина и члена полкового комитета в Нарву-П к эшелону 10-го
полка узнать, в чем дело. Оказалось, что у того эшелона тоже нет паровоза, но
что о телеграмме Керенского им ничего не известно, и начальник станции уве­
рял, что он никакой телеграммы не получал. Начальник станции выдал пра­
порщику Краснушкину копию телеграммы от командира 13-го полка и засвиде­
тельствовал ее своей подписью и печатью. Тут же на станции Нарва-П оказался
эшелон Уссурийской дивизии с паровозом, и уссурийцы заявили, что все их
эшелоны свободно продвигаются вперед, при этом они и в действительности
поехали вперед на ст. Комаровку. Со своей стороны прапорщик Краснушкин,
рассказав членам полковых и сотенных комитетов и офицерам эшелона 10-го
полка содержание телеграммы министра-председателя Керенского, уехал к сво­
им. По возвращении к своим старший в эшелоне огласил казакам приказ на­
чальника дивизии, и всеми вместе было решено продвинуться вперед, если не
до самой Гатчины, то, во всяком случае, до такого места, где бы можно было
все достать для пропитания. Снова запросили у Нарвы паровоз, и снова им
отказали. В это время пришел поезд и с ним комендант станции Нарва, кото­
рый сказал, что действительно телеграмма Керенского получена на ст. Нарва и,
кроме того, что есть сведения, что впереди у Гатчины разбираются пути, но
что все-таки эшелону прапорщика Краснушкина лучше продвинуться вперед до
Ямбурга, где можно все достать и лучше осведомиться о всем происходящем. В
это время на станции было несколько поездов. Начальник станции распорядил­
ся паровоз молочного поезда прицепить к их эшелону, и они тронулись. До
отхода поезда прапорщик Краснушкин говорил с 2-3 с пассажирами1 пришед­
шего из Петрограда поезда, и они сказали, что путь свободен и в Петрограде
все спокойно. Когда эшелон пришел в Ямбург, то солдаты гарнизона пере­
дали казакам печатные листки от Совета Р и СД в Ямбурге с дословным пов­
торением телеграммы Керенского. Эти листки были вновь прочитаны казакам,
собранным по приказанию старшего в эшелоне (войсковой старшина Еманов),
с предложением обсудить их содержание по командам.
Офицеры разошлись по командам и на вопросы казаков, что делать, совето­
вали проявить всемерную осторожность и, во всяком случае, воздержаться от
всяких выступлений. Казаки поддерживали эту мысль, говоря, что не хотят зря
проливать братскую кровь. События происходили при таком подъеме нервов,
что прапорщик Краснушкин уже не помнит, по чьему почину было решено
послать делегацию в Петроград в Союз казачьих войск и Временному правитель­
ству с целью получить какие-либо приказания и осветить события. Делегаты
тотчас же уехали. В этот же день стоящий в Ямбурге полк пехоты устроил ми­
тинг, на котором прежде всего хулилось казачество, а затем, при участии мест­
ной жительницы Цейлин, прививалась казакам мысль о том, что во всем вино­
ваты офицеры и что они все знали. Тут настроение резко ухудшилось, и, чтобы
избежать каких-либо недоразумений, а вместе с тем чтобы дать покой лошадям,
1 Так в тексте. Слова «с пассажирами» впечатаны над строкой.

300

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

войсковой старшина Еманов, согласно указаниям начальника Уссурийской ди­
визии, приказал разгрузиться и ехать в деревню Кобыляки в 12 верстах от Ям­
бурга и в 8 верстах от Нарвы на стоянку. Затем уже в Кобыляках к в[ойсковому]
ст[аршине] Еманову и прапорщику Краснушкину, остановившимся в одной
комнате, пришел урядник Мельников и рассказал, что урядник Гуров, вообще
всегда питавший неприязнь к офицерам и всегда старавшийся возбудить каза­
ков против командного состава, по дороге в Петроград заявил, что он «поре­
шит офицеров», несмотря на уговоры его, Мельникова, и Дарищева не делать
этого, так как офицеры совсем не виноваты. Гуров не послушал товарищей и в
Петрограде донес на неблагонадежность войскового старшины Еманова, пра­
порщика Краснушкина и еще двух офицеров, причем неблагонадежность пра­
порщика Краснушкина заключалась в том, что он до войны был присяжным
поверенным и кончил университет.
В результате этого доноса прапорщик Краснушкин должен был явиться в
Петроград для дачи объяснений. Ранее того у него с Гуровым было немало
столкновений. Гуров на митингах и собраниях ставил дело так, что, по его
мнению, существуют только законы, изданные Временным правительством, а
во всем остальном следует самим собраниям, митингам и комитетам вырабаты­
вать законы, лишь бы они не противоречили Временному правительству. Пра­
порщик же Краснушкин как юрист, и притом единственный в полку, конечно,
не разделял этого взгляда и всегда возражал Гурову, утверждая, что все старые
законы, за исключением прямо отмененных, подлежат беспрекословному ис­
полнению. И еще раз прапорщик Краснушкин сильно корил Гурова при каза­
ках за то, что тот расхваливал казакам местных жителей, устроивших самосуд
над 70-летним стариком, укравшим снопы овса у соседа.
Начальствующие лица конного корпуса, двигавшегося к Петрограду, дали
следующие объяснения. Бывший командир Кавказской туземной дивизии, при­
казом Верховного главнокомандующего от 22 августа переформированной в кор­
пус, кн. Багратион показал1, что фактически переформирование еще не осуще­
ствлено и боевая сила дивизии выражалась цифрой 1350 шашек, причем в дивизии
не хватало 600 винтовок, 1000 пик и 500 шашек. Телеграмму о том, что ору­
жие находится во Пскове и ожидает приемщика, кн. Багратион получил только
31 августа (телеграмма в деле)11. В августе дивизия стояла недалеко от Яроскурова. 8 августа был получен по инстанциям приказ от Верховного главнокоман­
дующего о том, чтобы отправляться в Проскуров и грузиться для переезда по
новому назначению, но по какому именно, не было указаний. После повтор­
ных депеш о том, чтобы грузиться во что бы то ни стало, погрузка состоялась 10
и 11 августа, и началась переброска на север. 12 августа князь Багратион явился
в Могилев и пробыл в Ставке сутки. С генералом Корниловым111 он имел самый
короткий разговор, причем генерал Корнилов спросил, как настроение в диви­
зии. Кн. Багратион ответил, что настроение, разумеется, настроение17 боевое,
1 Протокол допроса командира Кавказского туземного конного корпуса Д.П. Багратиона
от 3 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 79—83 об. (См. документ № 72 —
т. 2). Документы, представленные Д.П. Багратионом следствию, см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 15. Л. 1-33.
11 Примечание документа. Телеграмму Оган-Догановского генералу Д.П. Багратиону от
29 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 24. Текст телеграммы приведен ниже
в документе.
111 Слово «Корниловым» впечатано над строкой.
17 Так в тексте.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

301

хорошее, как и всегда, но не хватает оружия. Генерал Корнилов сказал, что в
штабе главнокомандующего Северным фронтом, куда отправляется дивизия,
оружие будет выдано. Тут впервые кн. Багратион узнал о том, что его перево­
дят на Северный фронт. Больше никаких разговоров с генералом Корниловым
кн. Багратион не имел. Затем князь Багратион говорил с генералом Лукомс­
ким, причем последний в конце разговора сказал, что весьма возможно, если в
Петрограде опять будет выступление большевиков, то дивизия может быть по­
требована туда для усмирения. Князь Багратион на это ответил, что у них есть
постановление Горского съезда на Кавказе, что туземцы не должны выступать
для усмирения русских, дабы не обострять и без того существующий на Кавказе
антагонизм между русскими и туземцами227. Генерал Лукомский возразил, что
это не столько усмирение русских, сколько борьба с немецкими агентами, кото­
рые, таким образом, способствуют победе немцев, впрочем, прибавил он, ве­
роятно ничего не будет, так как эти большевики вообще большие трусы. В тот
же день генерал Корнилов уехал в Москву на Государственное совещание, и в
Ставке вообще по этому поводу наблюдалась торопливость и суетливость. На
следующий день, 13 августа, кн. Багратион посетил дежурного генерала для
окончания разработки плана развертывания дивизии в корпус и выехал во Псков.
В Ставке кн. Багратион видел, между прочим, генерала Крымова и узнал от
него, что его корпус и Туземная дивизия будут расположены в одном районе:
Великие Луки — Дно — Порхов. Тут же Крымов выразился, не вполне, впрочем,
ясно, что туземная дивизия будет включена в его корпус, что для кн. Багратио­
на было весьма неприятно, так как он вспомнил свой разговор с Гучковым и
Половцовым о том, что Крымов дал о нем бывшему военному министру Гучко­
ву отрицательную аттестацию, послужившую к устранению его от командова­
ния дивизией вплоть до появления на посту военного министра Керенского.
Во Пскове кн. Багратион являлся [к] генералу Клембовскому, который, между
прочим, сказал, что дивизия может быть переброшена в район Валк-Юрьев
ввиду того, что немцы на Рижском фронте зашевелились. 17 августа кн. Багра­
тион приехал в Ново-Сокольники, и здесь было получено распоряжение диви­
зии дальше следовать до Порхова походным1 порядком. Совершить этот переход,
однако, не было никакой возможности вследствие непролазной грязи, расстрой­
ства обоза и наличия до 40% некованных лошадей. Об этом кн. Багратион не­
медленно донес в Ставку, откуда последовал ответ: обозы и лошадей привести
в порядок и все-таки следовать в Порхов. По справке оказалось, что подковать
лошадей в районе Ново-Сокольники не удастся, а можно было бы это сделать в
Великих Луках, до которых от Новосокольников недалеко. Князь Багратион
вновь сообщил в Ставку, прося разрешения перевезти дивизию в Великие Луки.
В течение четырех дней на это ответа не было. 19 августа было получено распо­
ряжение грузиться и отправляться на станцию «Дно», куда кн. Багратион при­
был 23 августа. Ночью 24 к кн. Багратиону из Ставки приехал полковник Кел­
лер и привез приказ Верховного главнокомандующего об утверждении плана
развертывания дивизии в корпус и о назначении кн. Багратиона командиром
корпуса, а князя Гагарина — начальником 1-ой туземной дивизии. Вместе с
тем было передано приказание кн. Багратиону прибыть 25 августа в Ставку.
Кн. Багратион прибыл в Ставку в 11 час. утра 25 августа, однако увидеть генера­
ла Корнилова ему удалось только 26 августа в 12 часов дня. Оказалось следую­
щее. Из Ново-Сокольников кн. Багратион написал генералу Лукомскому письмо,
1 Далее в деле следуют материалы по выступлению генерала Л.Г. Корнилова, не относя­
щиеся к докладу. См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 31. Л. 126 а- 126 д.

302

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

в котором просил не ставить его в необходимость быть в подчинении у Крымо­
ва, давшего о нем в свое время неудовлетворительный отзыв и, таким образом,
составившему себе о князе Багратионе предвзятое мнение. Ответа на письмо
получено не было, и вот генерал Корнилов, когда кн. Багратион к нему 26 ав­
густа явился, сказал, что он решительно требует подчинения кн. Багратиона
Крымову228, не принимая в соображение их личных отношений. Князь Баграти­
он ответил, что ввиду такого категорического требования он видит себя вынуж­
денным ему подчиниться. На этом разговор и окончился. В тот же день кн. Баг­
ратион встретился в Ставке с генералом Крымовым, с которым и произошло
объяснение по поводу упомянутой аттестации. Генерал Крымов заверил кн. Баг­
ратиона, что никакой неблагоприятной о нем аттестации он никогда Гучкову не
давал. После этого кн. Багратион стал разговаривать о цели его назначения и
включения туземных частей в его корпус. На это генерал Крымов ответил, что
если не потребуется содействия для парирования наступления немцев на рижс­
ком фронте, то, может быть, потребуется их участие в подавлении предполага­
емого восстания большевиков в Петрограде, где большевики постепенно захва­
тывают в свои руки правительство и даже влияют на деятельность Керенского.
На этот случай им придется переброситься в Петроград, и тогда район действия
Туземной дивизии в Петрограде будет на восток от Фонтанки; впрочем, сказал
Крымов, кн. Багратион на все это получит распоряжения своевременно. Кры­
мов добавил, что он едет во Псков и там оставит нужные распоряжения.
Этим разговор с генералом Крымовым окончился. 26 кн. Багратион выехал
из Могилева на ст. Дно. Оказалось, что в том же поезде, но в особом вагоне
ехал и Крымов. На ст. Дно поезд пришел 27 в 6 часу утра, и тут только кн. Баг­
ратион узнал о присутствии Крымова. Князь Багратион вошел к нему в вагон
узнать, не будет ли еще каких-либо распоряжений, на что последовал отрица­
тельный ответ. Генерал Крымов спросил лишь, получил ли кн. Багратион па­
кет в Орше. Действительно, такой пакет был передан кн. Багратиону генералом
Дитерихсом. В пакете заключались приказ № 1 и предписание1 (документы
представлены и находятся в деле)11 о том, что нужно делать в случае выступле­
ния большевиков.
Приказы эти кн. Багратион понял как предполагаемые, которые осуществят­
ся только в том случае, если в Петрограде действительно что-либо произойдет.
Утром же на ст. Дно из Ставки прибыл и кн. Гагарин для принятия дивизии.
Пока кн. Багратион находился в Ставке, пришло распоряжение о погрузке пер­
вых эшелонов и отправлении их на Вырицу, так что когда кн. Багратион при­
был на ст. Дно, то головные эшелоны уже отправились на Вырицу. Кн. Гагарин
отправился догонять эшелоны того же 27 августа. 28 августа приехал на ст. Дно
генерал Краснов, назначенный командиром 3-го конного корпуса вместо гене­
рала Крымова, который становился во главе Особой армии, по-видимому, стя­
гивавшейся к Петрограду. Краснов спросил кн. Багратиона, где находится ге­
нерал Крымов, и когда кн. Багратион ответил, что тот поехал во Псков, то тут
же уехал и генерал Краснов. 28-го в штабе дивизии в селе Дуброве под станци­
ей Дно была получена циркулярная телеграмма генерала Корнилова. После ее
1 Имеется в виду приказ № 1 главнокомандующего Отдельной Петроградской армией гене­
рал-лейтенанта А.М. Крымова и его предписание начальнику Кавказской туземной дивизии
Д.П. Багратиону от 25 августа 1917 г. о вооруженном подавлении ожидаемых выступлений в
Петрограде. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 3-5. Опубл.: Революционное движение
в России... С. 433-435). Текст предписания приведен ниже в документе.
11 Примечание документа.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

303

получения у кн. Багратиона не оставалось сомнений в том, что они идут на
Петроград, где, очевидно, вспыхнули крупные беспорядки. Точных сведений
о том, что именно происходит в Петрограде, не имелось. Отправившись на
станцию (Дно), чтобы грузиться, кн. Багратион застал там еще генерала Крас­
нова и увидал части Приморского драгунского полка, проходившего через стан­
цию. Из разговоров с драгунами выяснилось, что они не знают, куда и зачем
их ведут. Тогда генерал Краснов прочитал им телеграмму генерала Корнилова.
Тогда же на станции чиновник штаба дивизии Данилов получил откуда-то экст­
ренный выпуск «Известий СР и СД», в котором сообщалось о конфликте между
Временным правительством и генералом Корниловым и, между прочим, о назна­
чении его, кн. Багратиона, помощником Петроградского генерал-губернатора.
Трудно было судить, насколько все соответствует действительности, так как
большевики, сделавшись господами положения, могли как угодно морочить
публику. Поэтому решили двигаться вперед, тем более, что головной эшелон
уже подходил к Вырице, а в том эшелоне были и квартирьеры. Местное на­
чальство ст. «Дно» тоже недоумевало, что ему делать, так как, с одной сторо­
ны, приходили распоряжения из Ставки, а с другой стороны — телеграммы1
из Петрограда с требованиями не исполнять распоряжений Ставки. Кроме того,
получались сведения о том, что путь за Вырицей разобран, и ни один поезд из
Петрограда не прибыл.
Отсюда возникали предположения о том, что, значит, что-либо происходит
в Петрограде. Поезд, с которым следовал кн. Багратион, отошел от ст. Дно в
пятом часу вечера. Во втором часу ночи на 29 августа они прибыли на ст.
«Оредеж», где нагнали эшелон Осетинского конного полка. Чины этого полка
дальше идти не желали вследствие того, что на этой станции была получена
телеграмма Керенского о неисполнении распоряжений Корнилова11. В то же
время по телефону со станции «Дно» кн. Багратиону была передана телеграмма
за подписью товарища министра Кислякова111 о том, что все приказания Кор­
нилова подлежат исполнению. Поэтому, когда подполковником Загоевым было
доложено кн. Багратиону о том, что осетинцы не знают, куда и зачем они идут,
то кн. Багратион ответил ему, что в конце концов он и сам ничего не понимает
и не знает, куда и зачем они идут, и не может дать себе отчета в том, что,
собственно, происходит. Однако кн. Багратион сказал, что им необходимо дойти
до Вырицы, так как там сосредоточено продовольствие для дивизии, причем
категорически заверил, что дальше Вырицы он не пойдет. 30 августа на ст. Чолово кн. Багратиону был доставлен каким-то ординарцем приказ Крымова за
№ 128. Того же числа кн. Багратион отдал распоряжение о приостановлении
движения и о вызове представителей комитетов для обсуждения создавшегося
положения. 31 августа кн. Багратион во исполнение полученного приказания от
Временного правительства <выехал в Петроград, а к эшелонам прибыла делегация
от Вр. прав[ительства]>1У и от мусульманского съезда229. Шифрованной теле1 Слово »телеграммы» впечатано над строкой.
11 Имеется в виду телеграмма министра-председателя А.Ф. Керенского «начальникам по
всем линиям железных дорог тыла и фронта и дорожным комитетам» от 28 августа 1917 г. (См.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 128). Текст телеграммы приведен ниже в документе.
111 Телеграмму товарища министра путей сообщения генерала В.Н. Кислякова «Начальству­
ющим лицам по всем линиям железных дорог тыла, фронта и дорожным комитетам» от
28 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 51. Л. 57. Текст телеграммы приведен ниже
в документе.
17 Текст, заключенный в угловые скобки, впечатан над строкой.

304

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

граммы, будто бы перехваченной солдатами, о том, чтобы «старшему в чине
генералу принять на себя командование корпусами и дать сражение войскам
Временного правительства», кн. Багратион не получал и не мог получить, если
она даже была отправлена, раз она была перехвачена. Но кн. Багратион сомне­
вается в том, чтобы она могла быть отправлена, о чем свидетельствует самый ее
текст: никакой главнокомандующий или чин его штаба не мог бы выразиться
так — «дать сражение войскам Временного правительства». Наконец, и самая
возможность прочтения солдатами телеграммы, которая была зашифрована,
представляется сомнительной. Со ст. «Дно» кн. Багратион действительно теле­
графировал на имя начальника Штаба Верховного главнокомандующего о том,
что получена телеграмма за подписью не известного кн. Багратиону в то время
Кислякова, чтобы приостановить отправку эшелонов, и что этой телеграммы
кн. Багратион не исполняет230. В телеграмме этой за подписью Кислякова ника­
ких мотивов приостановки отправки эшелонов приведено не было. Князь Баг­
ратион представил следующие документы231: а) телеграмму на имя «Дно» — начдив
генералу князю Багратиону. Подана и принята 29/8 1917 года. Содержание ее
таково: «Тремя телеграммами просил вас выслать приемщика [в] Псков [за] по­
лучением 500 винтовок, 1000 пик, 500 шашек. Телеграммы не доходят по
назначению. Прошу распоряжения [о] высылке приемщиков. [№] 20901. Помарт
согабсев Оган’-Догановский»11. На телеграмме этой имеется пометка красным
карандашом: «Получ[ено] 31/VIII». б) Предписание генерала Крымова, написан­
ное на трех листках, вырванных из полевой книжки. Предписание это имеет111
пометы: «Секретно. Для личного сведения» и датировано 25 августа 1917 года.
Содержание его следующее: «Начдиву Туземной. Верх[овный] главнокоманду­
ющий] назначил меня главнокоманд[ующим] Петроград[ской] отдельной арми­
ей, в состав коей входит вверенная Вам д[ивиз]ия. В[ерховный] главнокоман­
дующий] повелел мне восстановить порядок в Петрограде, Кронштадте и во
всем Петроградском военном округе, причем указал: подтвердить всем войско­
вым начальникам, что против неповинующихся лиц гражданских или военных
должно быть употребляемо оружие без всяких колебаний или предупреждений.
Во исполнение сего приказываю: [1)] тотчас по получении сведений о беспоряд­
ках, начавшихся в Петрограде, и не позже утра 1 сентября вступить в г. Петро­
град и занять районы города: Московская, Литейная, Александро-Невская и
Рождественская части™. Первоначально Вам надлежит выделить части для обе­
зоружения нынешних гарнизонов Павловска и Царское Село. 2) В Петрограде
на Вас возлагается задача: а) разоружить все войска (кроме училищ) нынешне­
го Петроградского гарнизона и всех рабочих заводов и фабрик указанного выше
района Петрограда; б) поставить где надо свои караулы, организовать дневное и
ночное патрулирование района; в) силою оружия усмирять все попытки к бес­
порядкам и всякое неповиновение моим или Вашим приказаниям; г) устано­
вить охрану тюрем и арестных домов, но лиц, там ныне содержимых, ни в коем
случае не выпускать. 3) Вы назначаетесь комендантом указанного выше района
Петрограда, который, в свою очередь, для удобства управления Вы можете
подразделить на участковые комендантства. Левее Вас будет район 1-ой Донской
1 В документе ошибочно «Огонь». Сокращение указано ошибочно: «Помарт согабсев».
Правильно: «Помартснабсев».
11 Цитируется телеграмма Оган-Догановского генералу Д.П. Багратиону от 29 августа 1917 г.
Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 15. Л. 24.
111 Слово «имеет» впечатано над строкой.
™ Так в тексте.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

305

казачьей дивизии, севернее, по правому берегу Невы, — район 5-ой Кавказской
казачьей дивизии. 4) Главным комендантом Петрограда назначен командую­
щий] 3-им кавалер[ийским] корпусом, место пребывания коего первоначально
будет на Центральной телефонной станции (Болып[ая] Морская). 5) Вашему
штабу дивизии первоначально расположиться на Знаменской площади. 6) Пе­
редвижение из Царского Села в Петроград совершить походным порядком. 7) Ни­
чьих распоряжений, кроме исходящих от меня или главного коменданта и за
нашими подписями, ни в коем случае не исполнять. 8) Занять вокзалы железных
дорог вверенного Вам района, производить самую тщательную проверку доку­
ментов у пассажиров и лиц, не принадлежащих к жителям окрестных дачных
районов, из города не выпускать. 9) Я буду первоначально находиться на цен­
тральной телефонной станции. 10) Препровождая Вам при сем для Вашего
руководства и распространения среди жителей копию моего приказа № 1, вновь
подтверждаю о подавлении беспорядков и наведении порядка самыми энергич­
ными, жестокими мерами. 11) Прилагаю план гор. Петрограда с нанесенными
на нем местами казарм, фабрик и заводов и сведения о численности гарнизонов,
рабочих и их вооружения. Генерал Крымов. Нач. штаба М.К. Дитерихс»1.
Далее кн. Багратион представил упоминавшиеся уже ранее:
I. Приказы генерала Крымова за № 1 и № 128, план гор. Петрограда и листок
к нему с заголовком — легенда к плану11: «№ 1 — 9-ый зап[асной] кав[алерийский] п[олк]. Оф[ицеров] — 22, солд[ат] — 600, пул[еметов] — 8; № 2 — Преобра­
женский] п[олк]. Оф. — 40, солд. — 4000, пул. — 7—8, винт[овок] — 3400, пат­
ронов]—30 000, р[учных] гр[анат] — 2000; № 3 — Литовск[ий] п[олк]. Оф.—
120, солд.— 8000, пул.— 9, винт. — 7[000] — 7500; № 4 — Велосипедная] ком[анда]. Оф. — 2, солд. — 25, караб[инов] — 25, револьверов] — 20; № 5 — Се­
меновский] п[олк]. Оф. — 55, солд. — 2200, пул. — 15, винт. — 2500, патр. —
200 000; № 6 — 1-ый зап[асной] пех[отный] п[олк]. Оф. — 75, солд. — 8000,
пул. — 12; № 7 — Команда минного завода; № 8 — Смольный институт] (С.С. и
Р.Д.); № 9 — Невская бумажная мануфактура, рабоч[их] — 6000, вооружены
частью разным оружием; № 10 — Егерский полк. Главные караулы: Смольный
институт] — 1 б[атальо]н пехоты, 4-5 машин брон[евого] отд[еления], Царско­
сельский] вокзал — 1 рота. У каждого комиссариата (бывш[ие] полиц[ейские]
участки) или коменданта района — резерв караулов в числе от 25 до 65 чело­
век». Легенда эта без подписей.
II. Телеграмма: «Из Петр[ограда]. Воен[ная]ш. № 4202 под[ана] 28 в 14 ч. 45 м.
Прин[ята] 28/УИ1—1917 г. Начальникам по всем ж[елезным] д[орогам] тыла,
фронта и дор[ожным] комитетам]. От имени Временного правительства прика­
зываю никаких распоряжений бывш[его] Верховного главнокомандующего ге­
нерала Корнилова, изменившего родине, открыто восставшего против Времен­
ного правительства, [не] исполнять своевременно властей для охраны и защиты
от насилия агентов генерала КорниловаМин[истр]-председатель] Временно1 Цитируется приказ генерала А.М. Крымова начальнику Кавказской туземной дивизии
Д.П. Багратиону о вооруженном подавлении ожидаемых выступлений в Петрограде от 25 ав­
густа 1917 г. Приказ см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 3-5. (Опубл.: Революционное
движение в России... С. 433—435).
11 Легенду к плану см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 1.
111 В тексте ошибочно «Вин».
™ Так в тексте. Телеграмма процитирована неверно. Правильно: «...Своевременно озабо­
титься вызовом революционных частей для охраны и защиты от насилия агентов генерала Кор­
нилова...».

306

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

го правительства, воен[ный] мин[истр] Керенский»1. Текст телеграммы приве­
ден дословно. В верхней части телеграммы имеется помета химическим каран­
дашом: «Оредеж».
III. Листок из полевой книжечки с записанной телефонограммой: «Начальни­
ку дивизии. Докладываю, что главкосев, а также все главнокомандующие кате­
горически отказались от предложенной каждому из них должности главковерха,
особенно выдается сообщение генерала Деникина, имеет11 ли ответ главковерха
военмину. Карамышев». Подписи передавшего и принявшего телефонограмму
неразборчивы. На телефонограмме пометки: «В.Б.» и «получ[ена] 28/УШ», при­
чем буквы В.Б. подчеркнуты три раза.
IV. Телефонограмма на двух листках полевой книжки: «Начальствующим ли­
цам по всем линиям ж[елезных] д[орог] тыла и фронта и дорожным комитетам.
От имени министра Керенского разослана вам телеграмма с распоряжением не
исполнять приказаний и распоряжения моих агентов как изменников родины.
В беспредельной любви к гибнущей родине решился оставаться Верховным глав­
нокомандующим и вырвать из рук продажных большевиков111, заседающих в
Петрограде. Корниловских агентов нет. Со мной идут все те, кому дороги честь,
свобода и спасение России. Изменники не среди нас, а там, в Петрограде, где
за немецкие деньги при преступном попустительстве власти продавалась и про­
дается Россия. Решив жизнь свою пожертвовать для спасения Родины, я требую
беспрекословного исполнения моих приказаний и предупреждаю, что всякое
неподчинение буду рассматривать как измену святому делу спасения родины и
ее свободы и буду карать беспощадно.
Главковерх генерал Корнилов объявляет настоящую телеграмму к руковод­
ству в спокойной уверенности, что железнодорожники исполнят свой долг для
спасения Родины. Тов. министра п[утей] сооб[щений] Кисляков»17. На этой
те-лефонограмме пометка: «Получено 28/УП1».
V. Телеграмма из Петрограда: «Под[ана] 28 в 3 ч. 12 м. Прин[ята] 30/УП1 —
в 2 ч. 20 м. № 1817/1879. Срочно, на все телеграфы, на все станции жел[езных]
дор[ог]. Приказываю не передавать никаких телеграмм в Ставку генерала Кор­
нилова и не исполнять никаких его приказаний. [№] 1879. Минист[р]-предсе­
датель] Керенский»7
VI. Телеграмма: «Начальнику 1-ой Кавказской туземной конной дивизии.
Копия всем командирам полков и командиру 8-го дивизиона. Приказываю не­
медленно приостановить продвижение частей дивизии, сосредоточить их в рай­
оне Вырица и никаких выступлений против войск Временного правительства ни
в коем случае не предпринимать. Корпус сосредоточивается сегодня в рай1 Цитируется телеграмма А.Ф. Керенского «Начальникам по всем железным дорогам ты­
ла, фронта и дорожным комитетам» от 28 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 11. Л. 128.
11 Так в тексте.
111 Так в тексте.
17 Здесь цитируется телеграмма товарища министра путей сообщения генерала В.Н. Кисля­
кова «Начальствующим лицам по всем линиям железных дорог тыла и фронта и дорожным
комитетам» от 28 августа 1917 г. Телеграмму В.Н. Кислякова см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 11. Л. 129-130. В ней сообщается текст телеграммы генерала Л.Г. Корнилова от 28 августа
1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 65. Л. 33, 33 об. Опубл.: Революционное движение в
России... С. 454-455).
7 Здесь цитируется телеграмма А.Ф. Керенского от 28 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 27.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

307

оне Вырица. Генерал-лейтенант кн. Багратион. №016. 30 августа 1917 года,
час. 13»
VII. Предписание Верховного главнокомандующего от 22 августа 1917 года
(без номера): «Начальнику Туземной дивизии генералу кн. Багратиону. С полу­
чением сего приказываю поступить в подчинение командиру 3-го кавалерийского
корпуса — генерал-лейтенанту Крымову. Генерал от инфантерии Корнилов»11.
На предписании отметка: «Получено кн. Багратионом 26/VIII от наштакора 3-го
кавал[ерийского] ген. Дитерихса на ст. Орша в поезде».
VIII. Экстренный номер «Известия ЦИК и П[етроградского] СР и СД» от
28 августа 1917 г., в котором, между прочим, в заметке «Военное положение в
Петрограде» сообщается: «Вчера по указу Временного правительства в Петрограде
на основании ст. 13 и 14 Пол[евого] управления] введено военное положение.
Главнокомандующий войсками Петроградского округа генерал Васильковский
причислен к Военному] ведомству]. Главнокомандующим над Петроградом
назначается Б.В. Савинков, его помощником кап[итан] Кузьмин, генерал Баг­
ратион и Барановский. В их руках сосредоточивается вся власть, как военная,
так и гражданская»111.
Спрошенный по поводу тех же обстоятельств движения войск к Петрограду
генерал Губин, командующий Уссурийской конной дивизией, показал17, что
до 26 августа он решительно ничего не знал о предстоявшей ему задаче. 26 авгус­
та, будучи в Великих Луках, куда дивизия прибыла 22 августа из района Проскурова и Волочиска7, он получил телеграмму о погрузке дивизии для отправ­
ления ее в Нарву71. Характер телеграммы свидетельствовал о том, что требовалась
спешная погрузка. Два полка дивизии отправились к Нарве 26 августа, а гене­
рал Губин со штабом — 27. По пути в Нарву во Пскове к генералу Губину явил­
ся из штаба Северного фронта офицер и передал телеграмму о том, что если
встретится какое-либо затруднение к следованию эшелонов по железной доро­
ге, то дальнейшее движение производить походным порядком711. (Телеграмма
представлена и приобщена к делу)7111. По получении этой телеграммы генерал
1 Здесь цитируется телеграмма генерала Д.П. Багратиона начальнику 1-й Кавказской
туземной конной дивизии от 30 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15.
Л. 28. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 470).
11 Здесь цитируется телеграмма генерала Л.Г. Корнилова начальнику туземной дивизии
Д.П. Багратиону от 22 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 2.
111 Цитируется статья «Военное положение в Петрограде», опубликованная в экстренном
выпуске газеты «Известия ЦИК и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов» от
28 августа 1917 г.
17 Протокол допроса командующего Уссурийской конной дивизией генерал-майора А.А. Гу­
бина от 2 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 60-62. (См. документ № 71 —
т. 2). 2 сентября 1917 г. в Петроградском окружном суде было допрошено 8 человек и состав­
лен один протокол. Протокол допроса см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 55-62 об.
7 Так в тексте.
71 Имеется в виду телеграмма начальника Штаба Верховного главнокомандующего генера­
ла А.С. Лукомского главнокомандующему армиями Северного фронта генералу В.Н. Клембовскому от 25 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46. Л. 62. Опубл.: Революци­
онное движение в России... С. 437).
Здесь имеется в виду телеграмма 1-го генерал-квартирмейстера Штаба Верховного глав­
нокомандующего генерала И.П. Романовского от 27 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 46. Л. 65. Опубл.: Революционное движение в России... С. 453).
У1П Примечание документа.

308

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Губин передал ее содержание начальникам эшелонов в том смысле, что если не
будут давать паровозов, то брать их силой. Там же во Пскове к генералу Губину
прибыл еще один офицер и передал пакет с приказом Крымова двигаться до
Красного Села, где объектом действий будут позиции на Красной Горке, в
Старом и Новом Петергофе, и его же приказ № 1. Число на приказе не было
выставлено, но подпись Крымова на нем была. Так как приказы эти показались
генералу Губину во всяком случае странными, то он решил их никому не пока­
зывать и даже до времени не говорить о них, пока не получит каких-либо даль­
нейших подтверждений. Офицерам же генерал Губин говорил в том смысле,
что возможны три предположения, вытекающие из направления их движения
на Красное Село и Красную Горку: или на них будет возложена поимка дезер­
тиров, которые из-под Риги могут устремиться в Петроград, или существует
опасность десанта, или, наконец, в Петрограде происходят беспорядки. Еще
когда они грузились в Великих Луках, то были слухи, что в Петрограде резня,
что Временное правительство арестовано и т.п.
Около Нарвы (кажется, 29 августа) была получена телеграмма Керенского о
смещении генерала Корнилова и назначении генерала Клембовского. Получив
эти сведения, генерал Губин отдал приказ по эшелонам о том, что ввиду непо­
лучения определенных указаний он решает дальше Ямбурга не двигаться, о чем
и сообщил телеграммами в штаб корпуса и в штаб Северного фронта. Ответа на
эти телеграммы получено не было. Подлинные приказы генерала Крымова от
генерала Губина были потребованы на перегоне между Нарвой и Ямбургом офи­
цером от Крымова и с запиской от имени последнего.
30 августа вечером генерал Губин выехал в Петроград. Показание генерала
Губина в части, касающейся передачи приказа генерала Крымова, подтвердил
поручик Нерсесиан, показавший1, что как только генерал Крымов прибыл в
Лугу, то вызвал его, поручика Нерсесиана, к себе, передал записку к генералу
Губину и приказал разыскать генерала Губина и по получении от него пакета
сжечь его. Поручик Нерсесиан это в точности и исполнил утром 29 августа
между Нарвой и Ямбургом.
Из показания генерала кн. Гагарина11, сменившего кн. Багратиона в должнос­
ти командира 1-ой Кавказской туземной дивизии, надлежит отметить следую­
щее. 24 августа генерал Гагарин был вызван в Ставку. Прибыл туда 26 и был
принят генералом Корниловым 27 августа в 10 час. утра. Генерал Корнилов
сказал, что он, зная о полном доверии всадников дивизии к князю Гагарину,
где князь Гагарин командовал бригадой, назначает его начальником дивизии.
Никаких инструкций кн. Гагарину генерал Корнилов не давал, но, между про­
чим, в разговоре сказал, что вообще нет порядка и что он уверен, что все
приказания, которые князь Гагарин получит, он выполнит. По поводу полити­
ческого положения никаких разговоров не было. 26 августа кн. Гагарин на вокзале
видел генерала Крымова. На вопрос, куда генерал Крымов едет, кн. Гагарин
получил ответ — во Псков. После разговора с генералом Корниловым кн. Гага­
рин выехал на ст. Дно к дивизии и, прибыв туда 28 августа, явился к кн. Баг­
ратиону. Князь Багратион приказал кн. Гагарину следовать с дивизией до станции
Семрино и там высадиться. Князь Багратион определенно сказал, что они по1 Протокол допроса поручика Приморского драгунского полка С.С. Нерсесиана от 8 сен­
тября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 114, 114 об.
11 Протокол допроса командира 1 -й Кавказской туземной дивизии генерал-майора А.В. Га­
гарина от 31 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 12-14. (См. документ
№14 —т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

309

сылаются на случай возможных беспорядков, и указал, что вся дивизия должна
сосредоточиться в Царском Селе и там расквартироваться. Кн. Гагарин ознако­
мился также и с приказом генерала Крымова, причем из этого приказа усмот­
рел, что движение дивизии имеет в виду беспорядки, но не переворот, о кото­
ром не было и речи. В частности, кн. Гагарин отмечает, что слово «диктатор»
он ни от кого не слыхал. Кн. Гагарин к 29 августа с пятым эшелоном достиг
Вырицы, а дальше идти не мог, так как путь был испорчен. Первые эшелоны
прошли дальше, но станции Семрино достиг только один Татарский полк и то
лишь 30 августа после исправления пути. 29 августа кн. Гагарин сам читал цир­
кулярную телеграмму генерала Корнилова, в которой генерал Корнилов при­
глашал все Временное правительство в Ставку232. Эта телеграмма исключала
всякое предположение о какой-либо борьбе с Временным правительством. В
тот же день к кн. Гагарину явился комитет Туземной дивизии с вопросом о
цели движения, не затем ли их ведут, чтобы восстановить старый строй. Кн. Га­
гарин категорически заявил, что о возвращении старого строя не может быть и
речи и что они идут исключительно на случай возможных беспорядков. Ответ
этот вполне удовлетворил комитет. 30 августа кн. Гагарин получил телеграмму
от кн. Багратиона о приостановлении движения, а 31 августа собственноручную
записку генерала Крымова о явке в Петроград, что и было кн. Гагариным тогда
же исполнено. Первая встреча с войсками Петроградского гарнизона имела
место 29 августа в Царском Селе. Квартирьеры дивизий встретили там капита­
на] Козьмина и спросили его, какие деревни еще не заняты и какие они могут
занять. Кап[итан] Козьмин ответил, что им здесь располагаться нельзя. Затем в
беседе квартирьеров спросили, не пришла ли дивизия для восстановления ста­
рого режима. Офицеры-квартирьеры ответили, что они приехали только для
порядка, на что петроградские пехотные солдаты заметили, что и они тоже за
порядок. Произошел обмен приветствий, и некоторые солдаты стали качать
всадников. Офицеры-квартирьеры, вернувшись в дивизию, рассказали о проис­
шедшей встрече, и туг впервые чины дивизии узнали, что в Петрограде на них
смотрят как на силу, имеющую своим назначением восстановить старый режим.
Как упоминалось выше, по распоряжению Временного правительства 2930 августа были вызваны в Петроград все начальствующие лица 3-го конного
корпуса, причем все они, равно как и офицеры этого корпуса, арестованные
по постановлениям комитетов и собраний своих частей, будучи допрошены,
категорически удостоверили, что до получения в пути телеграмм министра-пред ­
седателя Керенского и генерала Корнилова они ровно ничего не знали о проис­
шедшем затем конфликте между ними, а по получении таковых телеграмм ни­
какой агитации среди подчиненных им казаков в пользу генерала Корнилова
или против Временного правительства не вели. Некоторые же из ряда перечислен­
ных свидетелей обращают внимание на полную с их стороны возможность, при
наличии к тому желания, продолжить по отдельным направлениям движение на
Петроград. В движении на Петроград, помимо частей 3-го конного корпуса,
должен был принять участие, согласно пожеланию Б.В. Савинкова, и 2-ой улан­
ский Курляндский полк. По поводу движения названного полка было произве­
дено дознание особой следственной комиссией при комитете 28-го армейского
корпуса1, в состав коего входил Курляндский полк, причем таковым дознани­
ем выяснено следующее.
1 Материалы дознания Чрезвычайной следственной комиссии при комитете 28-го армей­
ского корпуса см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 156-173. (См. также документы № 119,
120-т. 2).

310

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

2-ая кавалерийская дивизия стояла на Западном фронте в районе Молодеяно. Среди офицеров этой дивизии было много членов Союза офицеров армии и
флота, составлявших местный подотдел. В августе месяце по инициативе под­
отдела без всякого вызова со стороны Главного комитета в Ставку в Главный
комитет был командирован для информации командир 2-гб уланского Курлян­
дского полка полковник Муханов. Он сначала было отказывался, но затем,
желая устроить прикомандирование своего сына к английскому генералу, заведывающему снабжением, поехал туда. Приехав в Ставку 23 августа, он в тот же
день посетил заседание Главного комитета, где разбирались текущие дела, 24 ав­
густа устраивал свои личные дела и представлялся как командир полка, при­
бывший в Ставку, генералу Корнилову, 25 выехал обратно и 26 прибыл в полк.
Как видно из копии секретного рапорта полковника Муханова начальнику ди­
визии от 26 августа за № 36, полковник Муханов1 о своей поездке доносил
следующее11: «Вследствие приказания Вашего, сообщаю вкратце впечатления
мои о поездке в Главный комитет Союза офицеров армии и флота. Присутство­
вал в одном заседании, в котором разбирались текущие вопросы о службе офи­
церов, способы восстановления боеспособности армии, дисциплины и т.д. На
следующий день моего приезда я был принят генералом Корниловым, [к] кото­
рому считал долгом явиться, прибыв в Ставку. Пробыл я у него минуты три.
Он спросил меня, какое настроение во вверенном мне полку, и на мой ответ,
что хорошее, сказал: «Очень рад, передайте офицерам и солдатам мой привет».
На прощание он, между прочим, спросил: «Пойдет ли полк против большеви­
ков?» Я ответил: «Вероятно, пойдет». После чего генерал попрощался со мной,
сказав: «Я Вас больше не буду задерживать, я очень занят».
После отъезда полковника Муханова из полка в полку была получена телефо­
нограмма подтянуть обоз II разряда ввиду предстоящего выступления. Когда же
полковник Муханов вернулся, то узнал, что полк должен грузиться 28 августа.
Затем 26 вечером была получена новая телефонограмма о том, что погрузка
назначена 27 в 6 часов утра. Утром 27 августа на станции командир полка полу­
чил секретный пакет от начдив, в котором сообщалась копия телеграммы генкварма X: «По распоряжению Ставки дивизия должна начать посадку теперь же,
погрузив в первую очередь Уланский полк, направляемый в Гатчину в распоря­
жение комкора 3-го конного. Пункты назначения остальных частей дивизий
будут дополнительно указаны штасевом». Командир полка выехал с первым
эшелоном, которому о месте назначения и сообщил в пути, остальные же эше­
лоны, как офицеры, так и солдаты, выехали в полном неведении о маршруте.
Что касается маршрута всего полка, то он был известен железнодорожному
начальству только до Двинска с тем, чтобы дальнейшее направление в пути
указывалось командиром полка. В Двинске начальник станции спросил пол­
ковника Муханова, куда везти дальше, на что полковник Муханов ответил — в
Гатчину. Дойдя до станции Брянчаниново, здесь от начальника этой станции
полковник Муханов узнал, что получено приказание вернуть поезд обратно и
направить на Штокмансгоф. Приказание это исходило от экосева. Тем не ме­
нее поезд был пущен дальше до Острова с тем, чтобы здесь переговорить по
телефону со Псковом. В Острове полковник Муханов получил подтверждение,
что его маршрут изменен по приказанию экосева. Так как на станции была
расклеена телеграмма Керенского о смещении генерала Корнилова и назначе1 Фамилия «Муханов» впечатана над строкой.
11 Рапорт полковника Г.А. Муханова от 26 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 10. Л. 168-169.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

311

нии генерала Клембовского, то приказание экосева было исполнено. Эшелон
полковника Муханова был направлен на ст. Крейцбург, где он встретился с
другими эшелонами своего полка, а затем и присоединился к дивизии. Пол­
ковник Муханов определенно утверждает, что о цели движения полка в Гатчину
ему ничего не было известно. В Ставке о каком-либо движении их дивизии он
ничего не слыхал. Равным образом он не слыхал ничего в Ставке о трениях
между генералом Корниловым и Временным правительством, а, наоборот, в
Главном комитете говорилось, что между Корниловым и Керенским полная
солидарность. В свое время, впрочем, полковник Муханов на этом разговоре
совершенно не останавливался, так как вопросом этим он не интересовался, а
поездка его не имела политических целей.
Что касается других эшелонов полка, то им совершенно ничего не было изве­
стно о направлении и цели движения: сначала думали, что на Рижский фронт,
а потом высказывали предположения, что в Финляндию. Во всяком случае, ни
среди офицеров, ни среди солдат разговоров о том, чтобы движение их полка
находилось в связи с обнаружившимся впоследствии конфликтом между генера­
лом Корниловым и Временным правительством, не велось. Изложенное осно­
вано на показаниях полковника Муханова, начальника дивизии, председателя
полкового комитета и ряда офицеров и солдат1.
Как неоднократно упоминалось в показаниях различных свидетелей, в дви­
жении эшелонов 3-го конного корпуса к Петрограду играло большую роль нали­
чие различных распоряжений по линиям железных дорог, объявлявших необя­
зательными то приказания, исходящие из Ставки от генерала Корнилова, то
требования Временного правительства. По этому вопросу был допрошен това­
рищ министра путей сообщений на театре военных действий генерал Кисляков,
который показал следующее11. До 25 августа к нему в служебный кабинет не­
сколько раз заходил около двадцатых чисел августа генерал Крымов и спраши­
вал по поводу предстоящей перевозки его корпуса к Петрограду на линии Цар­
ское Село — Гатчина — Красное Село. Генерал Кисляков в таком обращении к
нему Крымова не усмотрел ничего особенного, так как к нему и раньше обра­
щались отдельные начальники с просьбами ускорить или подготовить перевозку
их частей. Между прочим, при одном из этих разговоров генерал Кисляков
спросил Крымова, делается ли эта перевозка по соглашению с Временным пра­
вительством, на что генерал Крымов ответил, что перевозка осуществляется по
просьбе Временного правительства и что перевозку эту «еще сегодня просил
сделать управляющий Военным министерством Савинков». 26 августа генерал
Кисляков заехал на станцию проводить генерала Крымова. 27 августа генерал
Кисляков, придя в Штаб по делу, встретил генерала Лукомского, который
сообщил ему о вызове генерала Корнилова в Петроград, об отказе генерала
Корнилова и о том, что генерал Лукомский не признал возможным принять
командование. Генерал Кисляков тогда спросил генерала Лукомского подтвер­
ждения того, производятся ли перевозки по требованию Временного прави­
тельства, на что он ответил, что Временное правительство об этой перевозке
просило.
1 Протоколы допросов начальника 2-й кавалерийской дивизии Д.М. Княжевича и других
офицеров и солдат от 30, 31 августа и 2 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10.
Л. 157-166 об.
11 Показание товарища министра путей сообщения генерал-майора В.Н. Кислякова от
5 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 105—120 об. (См. документ №29 —
т. 2).

312

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Около трех час. дня Кислякову доложили, что генерал Васильковский из
Петрограда передает требование о прекращении перевозки. Доложив в свою
очередь об этом генералу Лукомскому и получив от него указание, что перевозка
должна продолжаться, генерал Кисляков дал начальникам дорог следующую
телеграмму: «По приказанию главковерха предлагаю продолжать оперативные
перевозки на Север указанным порядком, приняв все меры к срочному выпол­
нению»1. (Подана 27 в 15 ч. 30 м.).
Между 4 и 5 часами генерал Кисляков был позван к генералу Корнилову,
который в присутствии генералов Лукомского и Романовского, Аладьина и Завойко (с последними двумя здесь генерал Кисляков только что познакомился)
прочел свой разговор с Савинковым и написанный ответ ему11, причем генералы
Лукомский и Романовский подтвердили правильность тех мест, в которых гене­
рал Корнилов ссылался на них, и так как возражений по существу ответа ни с
чьей стороны не было, то он был отправлен на аппарат. От всего услышанного
у генерала Кислякова оставалось убеждение, что с Верховным главнокомандую­
щим совершилась какая-то недостойная провокация.
В седьмом часу вечера генерал Кисляков имел беседу по аппарату с Ливеровским по вызову последнего. Ливеровский, сообщив о своем назначении управ­
ляющим Министерством путей сообщения, передал распоряжение о прекраще­
нии перевозок, осведомил о вступлении в верховное командование генерала
Клембовского и спросил, отменит ли генерал Кисляков свою телеграмму о пере­
возках. Генерал Кисляков ответил, что по положению он должен принимать
все требования о перевозках начальника Штаба, и так как ему неизвестно об
уходе генерала Лукомского, то он предварительно спросит его. Генерал Кисля­
ков доложил генералу Лукомскому о поставленном ему вопросе и передал све­
дения о том, что часть войск перевозится, часть остановилась и что железным
дорогам нужны определенные указания. Генерал Лукомский предложил полу­
чить окончательные указания от генерала Корнилова, но добавил, что о назна­
чении генерала Клембовского ему ничего не известно. При таких обстоятель­
ствах, полагая, что все зиждется на недоразумении, которое будет согласовано,
генерал Кисляков отправил следующую телеграмму Ливеровскому. «Указания
Ваши доложены мною наштаверху генералу Лукомскому, об уходе которого воп­
роса не было. Ответ обещал [дать в] ближайшие часы. По получении немедлен­
но доложу»111.
Около 9 час. генерал Кисляков явился к генералу Корнилову, у которого
были генералы Лукомский и Романовский, полковник Лебедев, подполковник
Пронин, Аладьин и Завойко. Генерал Кисляков доложил свой разговор по ап­
парату и спросил определенного решения, указав, что двигать войска с примене­
нием силы он не считает возможным и что необходимо вывести железнодорож­
ных агентов из ряда противоречивых указаний. Генерал Корнилов не давал
определенного ответа, а полковник Лебедев стал докладывать с полной уверен1 Здесь цитируется телеграмма генерала В.Н. Кислякова начальникам железных дорог от
27 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 122.
11 Имеется в виду первая часть записи разговора по прямому проводу Б.В. Савинкова и
В.А. Маклакова с генералом Л.Г. Корниловым от 27 августа 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 1—14. Опубл.: Революционное движение в России... С. 448-451.
(См. также приложение № 2 — т. 2).
111 Цитируется телеграмма генерала В.Н. Кислякова временно управляющему Министер­
ством путей сообщения А.В. Ливеровскому от [27 августа ] 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ.
Ф.1780. Оп. 1. Д.11. Л. 123.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

313

ностью, что выступление большевиков произойдет 28 и не позже 29 августа.
Полковник Лебедев передавал это как свои разговоры с кем-то в Петрограде,
но имен, как вспоминает генерал Кисляков, полковник Лебедев при этом ни­
каких не называл. Затем вошел генерал Лукомский и собщил о своем разговоре
с генералом Клембовским о том, что тот никакого распоряжения вступать в
должность главковерха не получал и считает это невозможным для себя, рав­
но как и уход генерала Корнилова. Одновременно генерал Романовский пере­
дал, что генерал Деникин спрашивает согласия отправить телеграмму с выраже­
нием своего мнения, на что генерал Корнилов и дал свое согласие. При этом
генерал Корнилов сказал, что в поддержке генерала Валуева он уверен, ибо тот
всегда признавал уход генерала Корнилова невозможным. В это время под вли­
янием всех перечисленных фактов решимость генерала Корнилова, дотоле как
будто заколебавшегося, окрепла.
Общее настрение стало крайне возбужденным, никто не отговаривал генерала
Корнилова от принятого им решения, а Аладьин сказал: «Итак, правительство
на нас напало». Генерал Кисляков напомнил, что нельзя держать железно­
дорожную администрацию в противоречивых указаниях, а на вопрос одного из
присуствующих, не могут ли войска продвигаться силой, категорически зая­
вил, что считает насилия недопустимыми, с чем согласился и генерал Лукомс­
кий. После обсуждения маршрутов походного движения генерал Корнилов окон­
чательно остановился на решении, что войска будут походом подтягиваться к
Луге, что и оставляло, таким образом, возможность вполне благополучного
разрешения конфликта.
В связи с таким решением генерал Кисляков отправил тотчас же две теле­
граммы. Одну начальникам дорог: «Телеграмма моя за № 1700 от 27 августа с.г.
отменяется. Перевозки эшелонов от Пскова и Дно должны быть прекращены»1.
И вторую Ливеровскому: «Докладываю в дополнение к разговору по телеграфу,
что перевозки эшелонов от Пскова и Дно в сторону Петрограда мною вместе с
сим приказано отменить11». (Поданы обе 27 августа в 22 ч. 04 м. и 22 [ч.] 08 м.)ш
Около того же времени Завойко прочитал проект ответа на телеграмму Керенско­
го, и генерал Кисляков решительно не помнит, чтобы кто-либо выразил одоб­
рение или порицание. Генерал Кисляков вышел из кабинета сначала к телефо­
ну, а потом и из Штаба. Когда же он выходил из Штаба, к нему подошел
Завойко и передал написанную уже генералом Корниловым телеграмму-ответ
министру Керенскому, адресованную по железным дорогам. Придя к себе в
Управление и обдумав эту телеграмму, генерал Кисляков решил, что отправка
ее сведет генерала Корнилова с пути мирного разрешения конфликта. Решив
доложить об этом, генерал Кисляков снова пошел в Штаб и по пути встретил
полковника Языкова, который, держа в руках экземпляр той же телеграммы,
сказал, что она уже отправлена по правительственным проводам.
В Штабе то же самое подтвердил и подполковник Пронин. Генерал Кисляков
передал ему экземпляр ответа17, находившийся у него, с просьбой передать его
в службу связи, так как он, генерал Кисляков, не имеет права предъявлять его
к отправке, ибо она должна быть отправлена распоряжением военных влас1 Телеграмму В.Н. Кислякова начальникам железных дорог от 27 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 124.
11 Так в тексте. Вероятно, следует читать: «отменить».
111 Цитируются телеграммы генерала В.Н. Кислякова А.В. Ливеровскому от 27 августа
1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 124, 125).
17 Слово «ответа» впечатано над строкой.

314

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

тей1. Ночью на 28 августа генералу Кислякову передали, что начальник штаба
генерала Багратиона спрашивает, надо ли продолжать перевозку ввиду противо­
речивых приказаний, на что генерал Кисляков в убеждении определенности
принятого решения ответил, что перевозка отменена. 28 августа утром в уп­
равлении генерала Кислякова была получена телеграмма Ливеровского, что все
распоряжения надлежит получать из Пскова от генерала Клембовского, но снова
ничего не говорил об уходе генерала Лукомского. Содержание этой телеграммы
таково: «Впредь до особого распоряжения управление путей сообщения остается
работать на прежних основаниях, руководствуясь указаниями нового главковер­
ха генерала Клембовского, с которым предлагается немедленно войти в связь»11.
Ввиду сего генерал Кисляков немедленно дал телеграмму с передоверием
всех111 своих прав по перевозкам начальнику военных сообщений Северного фронта
генералу Ушакову, считая, что если действительно во Пскове ясно, чьи распо­
ряжения как Верховного должны исполняться, то все распоряжения будут пра­
вильны. Текст телеграммы: «Ввиду крайне интенсивной работы дорог Северно­
го фронта в силу статьи 74 Положения об управлении путями сообщения театра
войны передоверяю свои права в части приказаний по совершению военных
перевозок на дорогах Северного фронта начальнику военных сообщений этого
фронта генерал-майору Ушакову»17.
Затем генерал Кисляков пошел в Штаб, по дороге встретил генерала Луком­
ского, который сказал, что вышло какое-то недоразумение с телеграммой, от­
меняющей перевозки, на что генерал Кисляков ответил, что такая телеграмма
действительно им была дана на основании решения генерала Корнилова и что
распорядительная власть передана им генералу Ушакову. От генерала Луком­
ского он, генерал Кисляков, узнал, что генерал Клембовский подал в отстав­
ку, не вступая в должность. Вслед за этим к генералу Кислякову позвонил
генерал Романовский и сказал, что начальник Штаба приказал подтвердить
дорогам о продолжении перевозок. Не считая уже себя вправе распоряжаться
перевозками на Северном фронте, генерал Кисляков передал это приказание
генералу Ушакову, сообщив распоряжение дорогам лишь в копии.
Вечером в этот день 28 августа генерал Кисляков узнал, что Могилев объяв­
лен на осадном положении. Он опять пошел к генералу Корнилову и спросил,
считает ли он себя Верховным главнокомандующим или же он сдал кому-либо
должность. Получив отрицательный ответ, генерал Кисляков представил ему
проект телеграммы, которая создавала, по его мнению, ясное для всех исполните­
лей представление. Генерал Корнилов ее прочел и сказал, чтобы скрепил ее и
генерал Кисляков. Признавая для себя в этом предложении скрепить телеграмму
предписание от старшего начальника в гарнизоне, объявленном на осадном по­
ложении, генерал Кисляков ее скрепил, а затем, придя в управление, признал
более правильным оговорить ее значение. Эта телеграмма“3 была последней,
отправленной генералом Кисляковым по дорогам. (Телеграмма изложена вы1 Здесь имеется в виду телеграмма генерала Л.Г. Корнилова от 27 августа 1917 г., отправ­
ленная по линиям железных дорог, начальствующим лицам и дорожным комитетам. (См.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 38).
11 Здесь цитируется телеграмма временно управляющего Министерством путей сообщения
А.В. Ливеровского генералу В.Н. Кислякову от 27 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 126.
111 Слово «всех» впечатано над строкой.
17 Телеграмму генерала В.Н. Кислякова начальнику военных сообщений Северного фронта
генералу К.М. Ушакову от 28 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 127.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

315

ше в связи с показанием генерала кн. Багратиона. Содержание приписки гене­
рала Кислякова: «Объявляю настоящую телеграмму к руководству в спокойной
уверенности, что железнодорожники исполнят свой святой долг для спасения
Родины»1.)
30 августа генерал Кисляков получил телеграмму об увольнении от должнос­
ти. С этой телеграммой он пошел к генералу Корнилову и доложил, что впредь
до отмены такого решения Временным правительством он никаких распоряже­
ний делать не может, что старший его помощник инженер Шуберский также
отзывается в Петроград и что если генерал Корнилов желает, чтобы он, гене­
рал Кисляков, распоряжался, то надо спросить об этом Временное правитель­
ство. Генерал Корнилов сделал запрос, и на него Временное правительство
ответило отказом, таким образом, с 30 августа генерал Кисляков оставался в
Ставке как частное лицо.
Заходя затем в Штаб к генералу Лукомскому, Романовскому и в комнату
полковника Голицына, где собирались офицеры, генерал Кисляков слышал,
как генерал Лукомский говорил о том, что на положение он смотрит мрачно в
том смысле, что никакой пользы из положения, занятого генералом Корнило­
вым, для дела он уже не видит. Так же смотрел генерал Романовский. Вспоми­
ная все.пережитое, виденное и слышанное, генерал Кисляков отмечает, что
никого из представителей общественности около генерала Корнилова не было.
Вообще же из посторонних лиц за это время на глазах генерала Кислякова около
генерала Корнилова были Аладьин, Завойко и некто инженер Николаев11, кото­
рого раньше генерал Кисляков, равным образом как и Аладьина и Завойко, не
видел. Что делал Николаев, генерал Кисляков сказать не может; впечатление
осталось такое, как будто он выжидал событий, ничем не проявляя активной
деятельности. Аладьин держался крайне спокойно, анализировал события, ус­
матривая все время в них возможность для мирного соглашения с правитель­
ством. Завойко был в роли ординарца, но человека близкого генералу Корни­
лову. Генерал Кисляков не допускает возможности, чтобы генерал Корнилов
предполагал открыть боевые действия против Временного правительства, ибо
для этого нужно было бы обеспечить связь с генералом Крымовым и предвари­
тельное соглашение с главнокомандующим Северным фронтом. Ни того, ни
другого, видимо, подготовлено не было. Невольно обращало на себя внима­
ние, что все воззвания генерала Корнилова вышли достаточно поздно, из чего
генерал Кисляков приходит к убеждению, что никакого определенного плана
действий у него заранее не было.
С 27 августа, открыто встав во враждебное положение к Временному прави­
тельству, генерал Корнилов одним из средств «давления» на Временное прави­
тельство имел в виду использовать влияние казачества в лице генерала Каледи­
на. В целях установления контакта с генералом Калединым со стороны генерала
Корнилова были предприняты попытки снестись с Новочеркасском по телегра­
фу по прямому проводу и письменно через доверенных лиц. В шифрованной
телеграмме от 27 августа на имя генерала Каледина генерал Корнилов, сообщая
последнему о смещении себя с должности и отказе подчиниться такому распо­
ряжению и сложить с себя обязанности Верховного главнокомандующего, про1 Здесь цитируется приписка генерала В.Н. Кислякова на телеграмме генерала Л.Г. Кор­
нилова от 28 августа 1917 г. (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 130).
11 Фамилия указана неверно. Вероятно, имеется в виду К.Н. Николаевский — инженерпутеец, директор правления Общества Бессарабской железной дороги, один из руководите­
лей «Республиканского центра».

316

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

сит генерала Каледина: «Если Вы поддерживаете меня со своими казаками, то
телеграфируйте об этом Временному правительству и копию —мне»1. Теле­
грамма эта была задержана в пути и представлена Временному правительству, в
свою очередь передавшему ее Комиссии.
Попытки вызвать к прямому проводу войскового атамана генерала Каледина
были предприняты в течение 29 августа. После весьма долгих усилий со сторо­
ны Ставки прямое соединение с Новочеркасском было получено, и к проводу в
Новочеркасске был вызван вр. и. об. генерала Каледина, находившегося в
разъездах по области, его начальник штаба полковник Араканцев. Разговор,
однако, не мог состояться, так как со стороны революционных организаций
узловых станций было установлено наблюдение за проводами и разговор был
прерван в самом его начале. Лицом, вызывавшим из Ставки, был В.С. Завойко. Изложенное видно из показаний полковника Араканцева11, В.С. Завойко и
копий телеграмм упомянутых революционных организаций Центральному ис­
полнительному] комитету СР и СД, переданных этим комитетом Чрезвычай­
ной комиссии.
Что касается письменных сношений генерала Корнилова с генералом Кале­
диным, то писем в Новочеркасск было отправлено генералом Корниловым два
одинакового содержания. Одно — с В.С. Завойко, а другое — с неизвестным
офицером, фамилия которого не могла быть Комиссией установлена. В.С. За­
войко, выехавший из Могилева 30 августа с документами на имя прапорщика
Кузнецова, был в тот же день задержан на станции Гомель. Как видно из его
собственного показания111, он выехал из Могилева в ночь на 30 августа после
разговора по аппарату генерала Корнилова с генералом Алексеевым. Выехал с
документами, выправленными по его же желанию и требованию на чужое имя,
по направлению Новочеркасска на автомобиле. При нем было письмо генерала
Корнилова к генералу Каледину, которого он не читал, но содержание которо­
го Аладьин ему передавал в следующих словах: «Меня, то есть генерала Корни­
лова, не существует, ибо в этих моих делах и поступках отсутствует что-либо
личное. Живет и должна жить Россия, которая прежде и дороже всего. С ее
интересами и благами согласуйте ваши действия». Инструкция, полученная
В.С. Завойко от генерала Корнилова, вполне соответствовала сказанному Аладьиным. «Скажите атаману от моего имени, — приказал генерал Корнилов, —
что есть Россия, наша Родина, и что она должна жить свободной, независи­
мой, а что касается генерала Корнилова, его может и не быть. Это не важно».
В.С. Завойко направлялся через Новочеркасск на Кавказ. Уезжал под чужой
фамилией вследствие «гнусной телеграммы Керенского», объявлявшей его мя­
тежником. В.С. Завойко был арестован в Гомеле на территории вокзала, про­
ехав девять застав, арестован был благодаря предательству помощника шофера.
При аресте В.С. Завойко письмо к генералу Каледину уничтожил. При допросе
в Гомеле он объяснил, что уехал из Ставки по настоянию друзей в целях личной
безопасности. В.С. Завойко указывает, что в Ставке была получена агентская
телеграмма о присоединении генерала Каледина и об его угрозе отрезать в слу1 Цитируется телеграмма генерала Л.Г. Корнилова атаману Войска Донского генералу
А.М. Каледину от 27 августа 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 91-91 об.
(Опубл.: Революционное движение в России... С. 447. См. также комментарий № 136 — т. 1).
11 Изложение показаний начальника штаба Войска Донского Араканцева см. в документе
№88 —т. 1.
111 Показание В.С. Завойко от 6 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 13. Л. 1135. (См. документ № 22 — т. 2).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

317

чае чего Юг России от Москвы. Получение этой телеграммы было встречено с
большим недоверием, тем более что генералу Каледину, насколько известно
В.С. Завойко, никаких телеграмм не посылалось. Решено было проверить это
известие1, причем В.С. Завойко сам лично пытался установить связь по теле­
графу с Новочеркасском, но этому мешал Харьков, который шел даже на про­
вокацию. Неизвестные лица, дежурившие на харьковском телеграфе, пытались
выдавать себя за представителей Войскового правительства и даже за началь­
ника штаба атамана. Провокация, однако, открывалась с первых же слов, и
разговор прекращался. В.С. Завойко утверждает, что связи с Новочеркасском,
таким образом, установлено не было.
Спрошенный по вопросу о существовании связи в конце августа с генералом
Корниловым и характере отношений между ними генерал Каледин показал
следующее11. Познакомился он с генералом Корниловым 31 августа 1914 года во
время боя и говорил с ним при этом всего лишь несколько минут. В такой же
обстановке и столь же краткой была и вторая их встреча в октябре того же года.
Затем до 13 августа 1917 года они больше не встречались и только дважды обме­
нялись по телеграфу приветствиями: один раз после успехов Восьмой армии,
принятой генералом Корниловым от него, генерала Каледина, и второй — по
поводу избрания последнего войсковым атаманом. 13 августа генерал Каледин
был в составе депутации от казаков, встречавшей генерала Корнилова на вокза­
ле, а вечером имел с ним беседу в течение 72 часа, причем искал беседы не
генерал Корнилов, а генерал Каледин. Разговор касался вопросов об оставле­
нии некоторых частей Донского Войска в области для нужд ее, затем — снабже­
ние запасных частей, расположенных в области, винтовками, то есть вопросов
чисто местных, и, кроме того, они обменялись мнениями об общем полити­
ческом состоянии России, армии и о содержании речей в предстоящих выступ­
лениях в Совещании. Никакого разговора о диктатуре и намерении генерала
Корнилова объявить себя диктатором между ними не было. Больше в Москве
генералу Каледину с генералом Корниловым разговаривать не пришлось. Вер­
нувшись в область, генерал Каледин в 20 числах августа получил от генерала
Корнилова письмо, заключавшее в себе ответ на поставленный ему еще на
Московском совещании вопрос по поводу состоявшегося тогда блока с кадета­
ми. На это письмо генерал Каледин тогда же ответил и, между прочим, про­
сил о выводе из Петрограда первого и четвертого Донских полков. После этого
и до ликвидации выступления генерала Корнилова он, генерал Каледин, боль­
ше от него никаких сведений не получал.
Генерал Корнилов, спрошенный по этому поводу, в свою очередь подтвер­
дил111, что он достигнуть связи с Новочеркасском и именно с генералом Кале­
диным не смог, несмотря на попытки установить прямую телеграфную связь и
письменную через особых лиц. Генерал Корнилов объяснил, что два письма,
отправленные им генералу Каледину, он имеет основание считать не достигши­
ми назначения, в частности об аресте Завойко ему известно доподлинно. Фа­
милии другого офицера, с которым было послано письмо, генерал Корнилов
не знает. Что касается шифрованной телеграммы от его имени генералу Кале­
дину, то генерал Корнилов не помнит, отправлялась ли им такая телеграмма.
1 Слова «это известие» впечатаны над строкой.
11 Изложение показаний генерала А.М. Каледина см. в документе № 88 — т. 1.
111 Речь идет о протоколе допроса генерала Л.Г. Корнилова от 24 сентября 1917 г. (См.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 191—192 об. Опубл.: Мартынов Е.Н. Корнилов (Попытка
военного переворота). Л., 1927. С. 193-194). (См. документ №33—т.2).

318

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Кроме 3-го конного корпуса генерала Крымова и казачества, возглавляемого
войсковым атаманом генералом Калединым, генералом Корниловым в конф­
ликте с Временным правительством имелось в виду использовать силу печатной
агитации путем распространения объявлений, воззваний и приказов. Первым
было выпущено объявление «По линиям железных дорог, всем начальствую­
щим лицам, дорожным комитетам сообщить для сведения нижеследующее объяв­
ление Верховного главнокомандующего». Объявление начинается словами: «Те­
леграмма министра-председателя за № 4163 во всей своей первой части является
сплошной ложью...» Кончается словами: «Русский народ, в твоих руках жизнь
твоей Родины». Имеет подпись: «генерал Корнилов» и датировано: «27 августа
1917 г.»1. Содержание этого объявления изложено выше. 28 августа отмечены
следующие акты:
I. «Приказ Верховного главнокомандующего 28 августа 1917 года № 886.
Объявляю город Могилев и ближайшие к нему окрестности на расстоянии до 10
верст на осадном положении. Комендантом района Могилева в указанных выше
границах назначаю коменданта Главной квартиры Штаба Верховного главно­
командующего полковника Квашнина-Самарина; в помощь коменданту назна­
чаю командира Корниловского ударного полка Генерального штаба капитана
Неженцева. Полковнику Квашнину-Самарину в своей деятельности руковод­
ствоваться ст. ст. 284—296 и 311—316 книги III Св[ода] в[оенных] постановле­
ний]. 1869 г. изд[ания] 1912 г.234 Генерал от инфантерии Корнилов»11. В связи
с этим приказом было выпущено «обязательное постановление»111, в коем, «в
силу предоставленных законом прав», объявлялось «для всеобщего сведения и
неуклонного исполнения: 1) никакие уличные митинги и сборища не допуска­
ются; 2) публичные собрания в общественных местах допускаются лишь с моего
разрешения; 3) тиснение и распространение всякого рода печатных изданий
допускается лишь по предварительному их просмотру установленной мною для
сего военной цензурой; 4) хранение огнестрельного оружия допускается лишь
при наличности у владельцев означенного оружия выданных мною особых удос­
товерений, о получении коих предлагаю подать заявление в мое Управление в
течение 24 часов со времени издания настоящего постановления. Объявляя об
изложенном, предупреждаю, что по закону (ст. 15 Правил о местностях, объяв­
ленных в осадном положении) мне предоставлено право: 1) передавать на рас­
смотрение военного суда отдельные дела о всяких преступлениях, общими уго­
ловными законами предусмотренных, для суждения виновных по законам
военного времени; 2) воспрещать отдельным лицам пребывание в местностях,
объявленных на осадном положении; 3) высылать отдельных лиц во внутренние
губернии государства. В видах личной безопасности граждан и во избежание
каких-либо несчастных случайностей предупреждаю население о нежелательно­
сти передвижения по улицам в вечернее и ночное время». Обязательное поста­
новление подписано комендантом полковником Квашниным-Самариным и имеет
дату: «23 часа, 28 августа 1917 года».
1 Речь идет о телеграмме генерала Л.Г. Корнилова по линиям железных дорог, всем на­
чальствующим лицам, дорожным комитетам от 27 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 27. Л. 38). Текст телеграммы приведен выше в документе.
11 Цитируется приказ генерала Л.Г. Корнилова от 28 августа 1917 г. об объявлении г. Моги­
лева и его окрестностей на осадном положении. Приказ см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47.
Л. 12).
111 Речь идет о приказе коменданта г. Могилева полковника С.Н.Квашнина-Самарина от
28 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 17).

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

319

И. «Обращение к народу. Я, Верховный главнокомандующий генерал Корни­
лов, перед лицом всего народа объявляю, что долг солдата, самопожертвование
гражданина Свободной России и беззаветная любовь к Родине заставили меня в
эти грозные минуты бытия Отечества не подчиниться приказанию Временного
правительства и оставить за собой верховное командование народными армиями
и флотом. Поддержанный в этом решении всеми главнокомандующими фрон­
тов, я заявляю всему Народу Русскому, что предпочитаю смерть устранению
меня от должности Верховного. Истинный сын Народа Русского всегда погиба­
ет на своем посту и несет в жертву Родине самое большее, что имеет, — свою
жизнь. В эти поистине ужасающие минуты существования Отечества, когда
подступы к обеим столицам почти открыты для победного шествия торжествую­
щего врага, Временное правительство, забывая великий вопрос самого незави­
симого существования страны, кидает в народ призрачный страх контррево­
люции, которую оно само своим неумением к управлению, своею слабостью во
власти, своею нерешительностью в действиях вызывает к скорейшему воплоще­
нию. Не мне ли, кровному сыну своего Народа, всю жизнь свою на глазах всех
отдавшего на беззаветное служение Ему, стоять на страже великих свобод, ве­
ликого будущего своего Народа. Но ныне будущее это в слабых безвольных ру­
ках. Надменный враг, посредством подкупа и предательства распоряжающийся
у нас в стране, как у себя дома, несет гибель не только свободе, но существо­
ванию Народа Русского. Очнитесь, люди Русские, от безумия, ослепления и
вглядитесь в бездонную пропасть, куда стремительно идет наша Родина. Избе­
гая всяких потрясений, предупреждая какое-либо пролитие русской крови в
междоусобной брани и забывая все обиды и все оскорбления, я перед лицом
всего народа обращаюсь к Временному правительству и говорю: «Приезжайте ко
мне в Ставку, где свобода Ваша и безопасность обеспечена моим честным сло­
вом, и совместно со мной выработайте и образуйте такой состав Правительства
Народной обороны, который, обеспечивая победу, вел бы Народ Русский к
великому будущему, достойному могучего свободного народа». Верховный глав­
нокомандующий генерал Корнилов. 28 августа 1917 года. Ставка»1.
III. «Воззвание к казакам. Казаки, дорогие станичники! Не на костях ли Ва­
ших предков расширялись и росли пределы Государства Российского. Не Вашей
ли могучей доблестью, не Вашими ли подвигами, жертвами и геройством была
сильна Великая Россия. Вы — вольные, свободные сыны Тихого Дона, красави­
цы Кубани, буйного Терека, залетные могучие орлы Уральских, Оренбургских,
Астраханских, Семиреченских и Сибирских степей и гор и далеких Забайкалья,
Амура и Уссури всегда стояли на страже чести и славы Ваших знамен, и Русская
земля полна сказаниями о подвигах Ваших отцов и дедов. Ныне настал час,
когда Вы должны прийти на помощь Родине. Я обвиняю Временное правитель­
ство в нерешительности действия, в неумении и неспособности управлять, в
допущении немцев к полному хозяйничанию внутри нашей страны, о чем сви­
детельствует взрыв в Казани, где взорвалось около миллиона снарядов и погиб­
ло 12 тысяч пулеметов. Более того, я обвиняю некоторых членов Правительства
в прямом предательстве Родины и тому привожу доказательство. Когда я был на
заседании Временного правительства в Зимнем дворце 3 августа, министр Ке­
ренский и Савинков сказали мне, что нельзя всего говорить, так как среди
министров есть люди неверные. Ясно, что такое Правительство ведет страну к
1 Цитируется «Обращение к народу» генерала Л.Г. Корнилова от 28 августа 1917 г. Обра­
щение см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 14. Л. 48. (Опубл.: Корниловские дни... С. 105—106.
См. также приложение № 3 — т. 2).

320

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

гибели, что такому Правительству верить нельзя, и вместе с ним не может быть
спасенья несчастной России. Поэтому, когда вчера Временное правительство,
в угоду врагам, потребовало от меня оставления должности Верховного главно­
командующего, я, как казак, по долгу совести и чести, вынужден был отказать­
ся от исполнения этого требования, предпочитая смерть на поле брани позору и
предательству Родины. Казаки, рыцари земли Русской. Вы обещали встать вместе
со мной на спасенье Родины, когда я найду это нужным. Час пробил, Родина —
накануне смерти. Я не подчиняюсь распоряжениям Временного правительства
и, ради спасенья Свободной России, иду против него и против тех безответ­
ственных советников его, которые продают Родину. Поддержите, казаки, честь
и славу беспримерно-доблестного казачества, и этим Вы спасете Родину и Сво­
боду, завоеванную Революцией. Слушайтесь же и исполняйте мои приказания.
Идите же за мной. Верховный главнокомандующий генерал Корнилов. 28 авгу­
ста 1917 года»* и
IV. «Приказ Верховного главнокомандующего 28 августа 1917 года № 897.
Галицийский разгром армий Юго-Западного фронта, определенно указав11, до
какой степени разложения дошла111 наша армия. Как главнокомандующий фрон­
том я считал своим долгом выступить с требованием о введении смертной казни
для изменников и трусов. Требование это было удовлетворено, но не в полной
мере, так как не распространялось на тыл, наиболее зараженный преступной
пропагандой.
Вступая на пост Верховного главнокомандующего, я предъявил Временному
правительству те условия, которые я считал необходимыми провести в жизнь
для спасения армии и для ее оздоровления. Среди этих мероприятий было и
введение смертной казни в тылу.
Временное правительство принципиально мои предложения одобрило, и я
вновь подтвердил их 14 сего августа на Государственном совещании в г. Москве.
Время было дорого, каждый потерянный день грозил роковыми последстви­
ями, а между тем Временное правительство, с одной стороны, не решалось
осуществить мои предложения, а с другой — допускало даже определенную кри­
тику их газетами и различными организациями. Одновременно в целях оконча­
тельного разложения армии была начата и травля высшего командного состава.
В то же время, по самым достоверным сведениям, в Петрограде готовилось
вооруженное выступление большевиков. Имелись определенные указания на
то, что они намереваются захватить власть в свои руки, хотя на несколько дней,
и, объявив перемирие, сделать решительный и непоправимый шаг к заключе­
нию позорного сепаратного мира, а следовательно, погубить Россию.
Что подобное намерение со стороны большевиков и некоторых безответствен­
ных организаций являлось вполне вероятным, подтверждается и тем, что в со­
ставе их, как то с несомненностью доказано, имеется большое число предате­
лей и шпионов, работающих в пользу Германии на немецкие же деньги.
Видя бессилие Временного правительства и отсутствие у него решимости при­
нять энергичные меры против лиц и организаций, определенно ведущих к гибе­
ли Россию, и дабы предотвратить катастрофу, я решил подтянуть к Петрограду
четыре кавалерийских дивизии с тем, что если выступление большевиков дей1 Цитируется возвание «К казакам» генерала Л.Г. Корнилова от 28 августа 1917 г. Возвание см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 27. Л. 40. (Опубл.: Корниловские дни... С. 106—108. См.
приложение № 4 — т. 2).
11 Так в тексте.
111 Слово «дошла» впечатано над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

321

ствительно последует, то оно будет подавлено самыми решительными и круты­
ми мерами. С преступной работой изменников тыла надо было покончить раз
навсегда.
Решаясь на это, я лично не преследовал никаких честолюбивых замыслов и
не желал принимать на себя всю тяжесть единоличной ответственности по управ­
лению страной. Я хотел в согласии с целым рядом лиц, пользующихся обще­
ственным доверием, и с целым рядом общественных организаций, стремящих­
ся к спасению России, дать при помощи этих же видных общественных деятелей
сильную власть Родине, способную спасти ее от гибели и позора. Я лишь счи­
тал необходимым вступление мое, как Верховного главнокомандующего, в со­
став нового правительства.
Выступление большевиков в Петрограде намечалось на 28-29 августа, а к
24 числу во Пскове, Великих Луках и на ст. Дно уже было сосредоточено три
кавалерийских дивизии. 24 августа ко мне в Ставку прибыл управляющий Во­
енным министерством г. Савинков, который привез проект мероприятий Вре­
менного правительства, составленный на основании предъявленных мною тре­
бований, и заявил мне, что хотя эти мероприятия правительство и намеревается
провести в ближайшие дни, но вместе с тем оно сильно опасается, что это
вызовет выступление в Петрограде и сильное противодействие со стороны бе­
зответственных организаций.
Одновременно г. Савинков сообщил мне, что Временное правительство в
ожидании выступления большевиков не уверено в своих силах и просит меня
предоставить в его распоряжение кавалерийский корпус, который надлежит
подвезти к Петрограду. Правительство же, со своей стороны, предполагало по
получении сведений о сосредоточении вышеуказанного корпуса немедленно
объявить Петроград на военном положении. Пожелание Временного правитель­
ства, переданное мне через г. Савинкова, вполне соответствовало принятому
уже мною решению, а потому я в тот же день отдал все распоряжения, необхо­
димые для подавления возможного восстания в Петрограде.
25 августа ко мне в Ставку прибыл член Государственной Думы, бывший
обер-прокурор Св. Синода Владимир Львов, который от имени министра-пред­
седателя Керенского предложил мне высказать ему мой взгляд на три варианта
организации власти, намечаемых самим Керенским: 1) уход А.Ф. Керенского
из состава правительства; 2) участие А.Ф. Керенского в составе правительства и
3) предложение мне принять диктатуру с объявлением таковой нынешним Вре­
менным правительством.
Я ответил, что единственным исходом считаю установление диктатуры и объ­
явление всей страны на военном положении. Под диктатурой подразумевал
диктатуру не единоличную, так как указал на необходимость участия в прави­
тельстве Керенского и Савинкова. Принимая это решение, я во всеуслышание
заявляю, что определенно считал и считаю полную невозможность возврата к
старому и что задача нового правительства должна сводиться единственно к спа­
сению Родины и гражданских свобод, завоеванных переворотом 27 февраля.
26 августа вечером я вновь обменялся телеграммами с министром-председате­
лем Керенским, который спросил меня, подтверждаю ли я то, что мною сказа­
но Львову. Не допуская мысли, что посланец Временного правительства мог
исказить смысл моего с ним разговора, я ответил, что вполне подтверждаю и
вновь прошу Керенского и Савинкова прибыть в Ставку, так как при оставле­
нии их в Петрограде я не в состоянии буду отвечать за их безопасность. Ми­
нистр-председатель на это мне ответил, что выехать в Ставку 26 он не может, а
выезжает 27.

322

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ 1

Таким образом, до вечера 26, как видно из всего вышеизложенного, мои
действия и решения шли в полном согласии с Временным правительством, и я
имел полное основание считать, что министр-председатель и управляющий
Военным министерством не ведут двойной игры.
Утро 27 показало обратное. Я получил телеграмму министра-председателя, в
коей указывалось, что я должен немедленно сдать должность Верховного глав­
нокомандующего моему начальнику Штаба, а сам — немедленно выехать в Пет­
роград. Начальник Штаба от принятия должности отказался. Я также счел не­
возможным сдать ее до полного выяснения обстановки.
В течение дня 27 я беспрерывно вел переговоры по телеграфу с управляю­
щим Военным министерством Савинковым, из которых выяснилось, что ми­
нистр-председатель и сам Савинков не только отказываются от сделанных мне
предложений, но даже отрицают самый факт таковых.
Принимая во внимание, что при создавшейся обстановке дальнейшие колеба­
ния смертельно опасны и что предварительно отданные распоряжения отменять
поздно, я, сознавая всю тяжесть ответственности, решил не сдавать должность
Верховного главнокомандующего с тем, чтобы спасти Родину от неминуемой
гибели, а русский народ от немецкого рабства. В этом моем решении меня
поддержали главнокомандующие фронтами, и я убежден, что вместе со мною
пойдут также все честные защитники нашей многострадальной Родины.
Правда и справедливость на нашей стороне.
Я твердо верю, что Русская армия, восстав от одра болезни, поможет мне
отразить врага, изгнать его из наших пределов и, закончив войну в полном
единении с нашими доблестными союзниками, тем самым обеспечить Свобод­
ной России творческую работу для светлого будущего, которое она заслужила
своими великими жертвами в течение трехлетней войны.
Одновременно с этим я обратился к Временному правительству со следую­
щим: «Приезжайте ко мне в Ставку, где свобода Ваша и безопасность обеспече­
на моим честным словом, и совместно со мною выработайте и образуйте такой
состав Правительства Народной Обороны, который, обеспечив победу, вел бы
народ русский к великому будущему, достойному могучего свободного народа»1.
Подписал: «Генерал от инфантерии Корнилов. (По Управлению 2-го генералквартирмейстера)».
С датой 29 августа вышли следующие документы: I. «Приказ Верховного глав­
нокомандующего, г. Могилев. 29 августа 1917 г. №900. Я, Верховный главно­
командующий генерал Корнилов, объясняю всем вверенным мне армиям, в
лице их командного состава, комиссаров и выборных организаций, смысл проис­
ходящих событий. Мне известно из фактических письменных данных, донесений
контрразведки, перехваченных телеграмм и личных наблюдений нижеследую­
щее: 1) Взрыв в Казани, где погибло более миллиона снарядов и 12 тысяч пуле­
метов, произошел при несомненном участии германских агентов. 2) На органи­
зацию разрухи рудников и заводов Донецкого бассейна и Юга России Германией
истрачены миллионы рублей. 3) Контрразведка из Голландии доносит: а) на
днях намечается одновременно удар на всем фронте с целью заставить дрогнуть
и бежать нашу развалившуюся армию; б) подготовлено восстание в Финляндии;
в) предполагаются взрывы мостов на Днепре и Волге; г) организуется восста­
ние большевиков в Петрограде. 4) 3 августа в Зимнем дворце на заседании
Совета Министров Керенский и Савинков лично просили меня быть осторожнее
1 Цитируется приказ № 897 генерала Л.Г. Корнилова от 28 августа 1917 г. Приказ см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 42. (Опубл.: Корниловские дни... С. 109-114. См. прило­
жение № 5 — т. 2).

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

323

и не говорить всего, так как в числе министров есть люди ненадежные и невер­
ные. 5) Я имею основание тяжко подозревать измену и предательство в составе
различных безответственных организаций, работающих на немецкие деньги и
влияющих на работу правительства. 6) В связи с частью вышеизложенного и в
полном согласии с управляющим Военным министерством Савинковым, при­
езжавшим в Ставку 24 августа, был разработан и принят ряд мер для подавле­
ния большевистского движения в Петрограде. 7) 25 августа ко мне был прислан
министром-председателем член Думы Львов, и имела место историческая про­
вокация. У меня не могло быть сомнения в том, что безответственное влияние
взяло верх в Петрограде и Родина подведена к краю могилы. В такие минуты не
рассуждают, а действуют. И я принял известное Вам решение: спасти Отече­
ство или умереть на своем посту. Вам хорошо известна вся моя прошлая жизнь,
и я заявляю, что ни прежде, ни ныне у меня нет ни личных желаний, ни лич­
ных целей и стремлений, а только одна задача, один подвиг жизни — спасти
Родину, и к этому я зову Вас всех, в обращении моем к Народу звал и Времен­
ное правительство. Пока я ответа не имею. Должности Верховного главно­
командующего я не сдал, да и некому ее сдать, так как никто из генералов ее не
принимает; а поэтому приказываю всему составу армии и флота, от главно­
командующего до последнего солдата, всем комиссарам, всем выборным орга­
низациям сплотиться в эти роковые минуты жизни Отечества воедино и все
силы свои без мысли о себе отдать делу спасенья Родины, а для этого, в полном
спокойствии, оставаться на фронте и грудью противостоять предстоящему на­
тиску врага. Честным словом офицера и солдата еще раз заверяю, что я — гене­
рал Корнилов, сын простого казака-крестьянина, всей жизнью своею, а не
словами доказал беззаветную преданность Родине и Свободе, что я чужд какихлибо контрреволюционных замыслов и стою на страже завоеванных свобод, при
едином условии дальнейшего существования независимого великого Народа
Русского. Верховный главнокомандующий генерал Корнилов»1 и
II. «Обязательное постановление. Никто самовольно без моего разрешения
или разрешения губернской или уездных продовольственных управ не вправе
отбирать у населения хлеб и фураж. Виновный в нарушении сего подвергается
ответственности за мародерство. Вольная покупка хлеба и фуража без разрешения
воспрещается. Комендант г. Могилева и осадного района полковник КвашнинСамарин 29 августа 1917 года, г. Могилев»11 — 30 августа помечено, во-первых:
«Обращение к народу»111 от имени коменданта гор. Могилева с просьбой немед­
ленно подвезти в Могилев муку, фураж и рожь, по повышенной сверх твердых
цен плате, и, во-вторых, от имени того же коменданта17 г. Могилева выдерж­
ки из разговора между генералами Алексеевым и Корниловым, бывшего 30 ав­
густа между 13 и 15 часами, объявляемого для сведения. Содержание выдержки
следующее:
«Генерал Алексеев: От всех главнокомандующих в Военном министерстве по­
лучены телеграфные запросы, кому они должны подчиняться. В тяжкие мину­
ты развала управления армиями нужны определенные и героические решения:
1 Цитируется приказ № 900 генерала Л.Г. Корнилова от 29 августа 1917 г. Приказ см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 109. (См. приложение №6-т.2).
11 Цитируется постановление коменданта г. Могилева полковника С.Н. Квашнина-Сама­
рина от 29 августа 1917 г. Постановление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 20.
111 Правильное название: «Обращение к населению» коменданта г. Могилева полковника
С.Н. Квашнина-Самарина от 30 августа 1917 г. «Обращение» см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 47. Л. 22.
17 Слово «коменданта» вписано от руки.

324

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Временное правительство принимает решение вручить верховное командование
министру-председателю с тем, чтобы начальником Штаба был назначен генерал
Алексеев. Подчиняясь сложившейся обстановке, повинуясь велениям любви к
Родине, после тяжкой внутренней борьбы, я готов подчиниться и взять на себя
труд, чтобы переход к новому управлению совершился преемственно и безбо­
лезненно. Преемственность нужна в мыслях по управлению войсками, чтобы
не ломать уже сделанного, вести дело обороны по началам, Вами принятым,
безболезненность нужна для того, чтобы в корень расшатанный организм армии
не испытал еще лишнего толчка, последствия которого могут быть роковыми.
Высказанные сегодня мною условия по оздоровлению армии исходят из начал,
Вами заявленных, прошу очень откровенно высказать все, что можете, и ука­
зать, какой путь можно было бы избрать для перехода управления к другим
лицам. Если Вы считаете, что минута для этого перехода назрела и требуется
обстановкой, я могу, быть может, сегодня же вечером выехать в Смоленск и
возможно спешно прибыть в Могилев. Лично я предпочитал первоначально
приехать в Могилев для переговоров в качестве не занимающего официального
положения в армии, но Временное правительство считает, что только немед­
ленное объявление нового состава верховного управления положит предел нео­
пределенному положению фронтов, а особенно Финляндии и тыла. Ожидаю
Вашего ответа и прошу сообщить, где находится Дитерихс.
Генерал Корнилов: Генерал Дитерихс, по моим сведениям, находится с ге­
нералом Крымовым, незадолго перед тем, как был вызван Вами к аппарату.
Генерал Лукомский по моему поручению заготовил телеграмму министру-пред­
седателю, которую я Вам прочту: «Представляется совершенно недопустимым,
чтобы руководство по оперативной части из Ставки было прервано хотя бы на
один день. Является безусловно необходимым немедленное указание в Ставку и
на фронты о том, чьи распоряжения должны исполняться. Данные с фронта
указывают на возможность возобновления серьезных операций противника. Ге­
нерал Корнилов, учитывая стратегическую обстановку и не допуская возмож­
ным, чтобы создавшимся положением мог воспользоваться противник, и имея
в виду лишь пользу Родины, поручил мне передать следующее: 1) если будет
объявлено России, что создается сильное правительство, которое поведет стра­
ну по пути спасения и порядка, и на его решения не будут влиять различные
безответственные организации, то он немедленно примет со своей стороны все
меры к этому, чтобы успокоить те круги, кои шли за ним. Генерал Корнилов
еще раз заверяет, что лично для себя ничего не искал и не ищет, а добивается
лишь установления в стране могучей власти, способной вывести свободную Рос­
сию и армию из того позора, в который они ввергнуты нынешним правительст­
вом. Никаких контрреволюционных замыслов ни генерал Корнилов, ни другие
не питали и не питают. 2) Приостановить немедленно предание суду генерала
Деникина и подчиненных ему лиц. 3) Считает вообще недопустимым арес­
ты генералов, офицеров и других лиц, необходимых прежде всего армии в эту
ужасную минуту. 4) Генерал Корнилов считает безусловно необходимым немед­
ленный приезд в ставку генерала Алексеева, который, с одной стороны, мог
принять на себя руководство по оперативной части, с другой — явился бы ли­
цом, могущим всесторонне осветить обстановку. 5) Генерал Корнилов требует,
чтобы правительство прекратило немедленно дальнейшую рассылку приказов и
телеграмм, порочащих его, Корнилова, еще не сдавшего верховного командо­
вания, и вносящих смуту в стране и войсках. Со своей стороны генерал Корни­
лов обязуется не выпускать приказов к войскам и воззваний к народу, кроме
уже выпущенных. Лукомский».

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

325

Дальше я уже продолжаю от своего имени. Ответ по содержанию вышеприве­
денной телеграммы я прошу мне дать в возможно скорейший срок, так как от
ответа будет зависеть дальнейший ход событий. Прошу ответить, когда Вы рас­
считываете быть в Могилеве. Ваш приезд необходим.
Генерал Алексеев: Приехать могу первого или второго сентября, нужно —
ускорю, хотя нахожусь в Петрограде без всяких вещей. Вашу телеграмму сейчас
предъявлю Временному правительству, и от него будет зависеть, когда оно даст
ответ. Я заинтересован только в том сейчас, чтобы отданы были распоряжения
исполнять Ваши оперативные указания и приказы по управлению войсками.
Мольба о сильной, крепкой власти, думаю, есть общая мольба всех любящих
Родину и ясно отдающих себе отчет об истинном ее положении. Поэтому Вы
можете быть убеждены в самой горячей поддержке Вашего призыва, но каков
будет результат, пока сказать не могу, я совершенно не ориентирован в общей
внутренней обстановке управления. Как только можно будет дать вам ответ,
вызову Вас к аппарату.
Генерал Корнилов: Состояние армии и внутреннее состояние страны мне
известно, почему я твердо и категорически заявляю, что нельзя ни на минуту
откладывать Вашего приезда в Могилев, если Ваш приезд будет отложен до
2 сентября, я слагаю с себя всякую ответственность за дальнейшие события.
Генерал Алексеев: Я ускорю прибытие, но убедительно прошу держать в своих
руках управление, чтобы устранить то безвластие, в котором находится сейчас
армия, и делать те распоряжения, которые подсказываются угрожающим поло­
жением неприятеля, здесь важны не только дни, но часы и минуты, с шестнад­
цатого июля, когда я последний раз изучил обстановку по документам Ставки,
я руководствуюсь исключительно сведениями печати, этот материал недостато­
чен для того, чтобы делать какие-нибудь распоряжения. Почему-то я так и на­
стаивал на необходимости полнейшей преемственности в управлении войсками,
и думаю, что Вы вполне со мной согласны и ради Родины и судьбы армии не
прервете своей оперативной работы. Эта моя просьба вытекает из интересов
армии, из стремления предотвратить или по крайней мере смягчить возможную
новую катастрофу.
Генерал Корнилов: Я вполне разделяю Ваше мнение, но для того, чтобы я
мог продолжать свою оперативную работу и создать положение, отвечающее
обстановке, необходимо, чтобы правительство отменило свои распоряжения, в
силу которых прекратились намеченные мною стратегические перевозки войск.
Генерал Алексеев: Постараюсь добиться этой отмены»1.
31 августа было выпущено одно объявление «К войскам и населению города
Могилева» следующего содержания: «Генерал Алексеев едет из Петрограда в
Могилев для ведения со мной от имени Временного правительства перегово­
ров, которые все мною будут опубликованы и расклеены. Являясь поборником
Свободы и порядка в стране, я остаюсь непреклонным в защите таковых и буду
отстаивать их во все время ведения переговоров. Верховный главнокомандую­
щий генерал Корнилов. 31 августа 1917 года 18 часов»11.
1 Цитируется «Объявление коменданта г. Могилева полковника С.Н. Квашнина-Самари­
на» от 30 августа 1917 г. В нем приводится выдержка из записи разговора генерала Л.Г. Корни­
лова и начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева от 30 ав­
густа. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 27. Л. 51). Полную запись беседы см.: ГА РФ. Ф. 1780.
On. 1. Д. 60. Л. 140-148. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 466-469).
11 Цитируется обращение «К войскам и населению города Могилева» генерала Л.Г. Корни­
лова от 31 августа 1917 г. Обращение см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 47. Л. 24.

326

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Наконец, 1 сентября был объявлен уже генералом Алексеевым следующий
«Приказ начальника Штаба Верховного главнокомандующего. 1 сентября 1917 го­
да № 447. Введенное в гор. Могилеве осадное положение отменяется. Комендан­
ту Главной квартиры полковнику Квашнину-Самарину и командиру Корнилов­
ского ударного полка Генерального штаба капитану Неженцеву обратиться к
исполнению их прямых обязанностей. Справка. Приказ Верховного главнокоман­
дующего № 886 сего года. Подписал генерал от инфантерии Алексеев»1.
Кроме того, были опубликованы без дат: а) 4 копии телеграмм главнокоман­
дующих фронтами по поводу смены генерала Корнилова11 — объявлены эти теле­
граммы на одном листе (содержание телеграмм изложено выше)111 и б) следую­
щее объявление: «Объявляю ниже сего копию телеграммы министра-председателя
А.Ф. Керенского. Копия. Распоряжением Временного правительства Верховное
главнокомандование армиями возлагается на министра-председателя А.Ф. Ке­
ренского. Начальником Штаба Верховного назначен генерал Алексеев. Генералу
Алексееву указано спешно отправиться в Могилев для вступления в исполнение
обязанностей. Впредь до прибытия и фактического приема должности все опе­
ративные распоряжения, вызываемые настоящею стратегическою обстановкою
и действиями противника, должны быть отдаваемы генералом Корниловым и
его Штабом. Распоряжения эти подлежат точному исполнению со стороны глав­
нокомандующих и всех войск. Все оперативные перевозки, указанные генералом
Корниловым, подлежат немедленному исполнению, если они были прерваны.
Из этих перевозок должны быть, однако, исключены перевозки к Петрограду,
Москве и на Дно, а равно и в районе Могилева, так как современное положе­
ние дел не требует сосредоточения войск к указанным пунктам и районам.
Никаких других приказов, воззваний, приказаний, кроме оперативных распо­
ряжений и таковых, связанных с оперативными перевозками и довольствием
войск, генерал Корнилов и его Штаб до прибытия генерала Алексеева делать не
может. Министр председатель А. Керенский. Комендант г. Могилева полковник
Квашнин-Самарин»1У.
Относительно обстоятельств ликвидации конфликта между Временным пра­
вительством и генералом Корниловым был допрошен генерал Алексеев, кото­
рый показал следующее \ Должность начальника Штаба Верховного главноко­
мандующего генерал Алексеев принял 30 августа и тогда же, вызвав к аппарату
генерала Корнилова, просил его не прерывать оперативной деятельности. Ре­
зультатом этого разговора и доклада генерала Алексеева Верховному главноко­
мандующему А.Ф. Керенскому было распоряжение о том, что генерал Корни­
лов обязуется до приезда в Могилев генерала Алексеева руководить операциями
армии, и стратегические перевозки по железным дорогам должны продолжаться.
1 Цитируется приказ № 447 начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала
М.В. Алексеева от 1 сентября 1917 г. Приказ см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 25.
11 Здесь речь идет о телеграммах генералов П.С. Балуева, Д.Г. Щербачева, В.Н. Клембовского от 28 августа 1917 г. и генерала А.И. Деникина от 27 августа. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 27. Л. 49. См. приложение № 7-т. 2).
111 Примечание документа.
17 Цитируется объявление коменданта г. Могилева полковника С.Н. Квашнина-Самарина
[не ранее 30 августа 1917 г.]. Объявление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 47. Л. 23.
у Показания начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексее­
ва см.: от 7 сентября 1917 г.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 2-5 (см. документ № 3 — т. 2);
от 7 октября 1917 г.: Там же. Д. 10. Л. 73-76 (см. документ № 4 — т. 2); от 22 декабря 1917 г.:
Там же. Д. 13. Л. 212, 212 об.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

327

Обстоятельства требовали скорейшего выезда генерала Алексеева в Могилев, и
он просил отправить его в 6 ч. угра 31 августа, но, однако, отъезд задержался
из-за ожидания генерала Крымова. Доклад генерала Крымова был крайне не­
утешителен: под влиянием идущих из Петрограда распоряжений и агитации ди­
визии корпуса нравственно развалились, и это разложение производило угнета­
ющее впечатление на генерала Крымова. Генерал Алексеев выехал в 10 час.
утра 31 августа. На пути он видел несколько эшелонов Кавказской туземной
дивизии. Всадники были сбиты с толку развращенными солдатами кадра, то
есть русскими писарями, обозными и другими нестроевыми, настроение которых
было скверное. На пути к Могилеву стали достигать слухи, что в Могилеве рас­
клеены какие-то объявления, что генерал Алексеев ожидается в качестве упол­
номоченного для переговоров, а в Витебске к генералу Алексееву явились пред­
ставители СР и СД, из бесед с которыми генерал Алексеев выяснил, что1 в
г. Орше собирается отряд полковника Короткова235, который на основании те­
леграммы А.Ф. Керенского должен двинуть свой отряд к Могилеву и там дей­
ствовать по указаниям В.В. Вырубова и председателя Чрезвычайной комиссии.
Генерал Алексеев не мог допустить вооруженного столкновения в Могилеве,
ибо это явилось бы преступлением и совершенно не вызывалось положением
дела. Обстоятельство это нужно было выяснить, и генерал Алексеев всю ночь с
31 августа на 1 сентября вел из Витебска беседу по прямому проводу со Ставкой.
Выводы из этой беседы следовали такие: 1) генерала Алексеева ожидают не как
уполномоченного для переговоров, а как полномочного руководителя армиями;
2) никакого сопротивления в Могилеве не готовится, но столкновение возможно,
если туда будут войска11 введены или подвезены из других пунктов; и 3) следова­
тельно, генерал Корнилов готов передать себя в распоряжение следственных
властей111. (Подлинная юзограмма при деле)17. В Орше не сразу удалось устранить
возможность движения к Могилеву частей полковника Короткова. Штаб-офицер
этот указывал на категорическое приказание Верховного главнокомандующего
и, видимо, находился под сильным впечатлением разговора по аппарату с по­
мощником начальника Политического отдела Кабинета военного министра пра­
порщиком Толстым. Настаивая на необходимости занятия вооруженною силою
Могилева, сей прапорщик давал сведения о местности, расположении пулеме­
тов, делал указание, как удобнее брать город. Полковник Коротков указывал
генералу Алексееву7, что движение его войск будет полезно и генералу Алексе­
еву, так как создаст «бутафорию» атаки и заставит генерала Корнилова быть
более сговорчивым. Приказав остановить двигавшиеся уже от Орши эшелоны
на ст. Лотва, генерал Алексеев продолжал путь в Могилев, куда прибыл в 15 час.
В 15 час. 30 минут генерал Алексеев уже докладывал А.Ф. Керенскому о вы­
полнении им своей задачи. Содержание доклада71 (по подлинной юзограмме,
приложенной к делу)711 таково: генерал Алексеев, сообщая о своем путешествии
1 Союз «что» впечатан нац строкой.
11 Слово «войска» впечатано нац строкой.
111 Запись разговора по прямому проводу генерала М.В. Алексеева с генералом Л.Г. Корни­
ловым в ночь с 31 августа на 1 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 87—104.
14 Пояснение документа.
7 Слова «генералу Алексееву» впечатаны нац строкой.
VI Здесь и далее излагается и цитируется запись разговора по прямому проводу генерала
М.В. Алексеева с А.Ф. Керенским от 1 сентября 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 10. Л. 109-114. (См. документ № 8 — т. 1).
УП Примечание документа.

328

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

и переговорах из Витебска со Ставкой, говорит: «Необходимость длительных
переговоров с Могилевым вытекала из следующего серьезного обстоятельства:
при отъезде я принял перед Вами на себя обязательство путем одних перегово­
ров окончить дело, не сомневаясь нисколько, что задача эта должна быть во что
бы то ни стало достигнута. Мне не было сделано даже намеков на то, что уже
собираются войска для решительных действий против Могилева. Между тем
уже в Витебске я получил безусловные сведения от организаций, что такой
отряд собирается в Орше под начальством полковника Короткова, что Витебский
и Смоленский комитеты сделали распоряжение о сборе войск и отправлении их
в Оршу. В Орше имел разговор с полковником Коротковым и комиссаром
Западного фронта. Полковник Коротков предъявил мне вашу телеграмму, кажет­
ся, за № 525, предписывающую начать решительные действия против Могилева».
А.Ф. Керенский перебивает доклад генерала Алексеева, объясняет свое рас­
поряжение полковнику Короткову получением «за сутки целого ряда сообщений
устных и письменных, что Ставка имеет большой гарнизон из всех родов ору­
жия, что она объявлена на осадном положении, что на десять верст в окружно­
сти выставлены сторожевые охранения, произведены фортификационные обо­
ронительные работы с размещением пулеметов и орудий», и передает генералу
Алексееву распоряжение «передать генералу Корнилову, что он должен сдать
вам должность, отдать себя в распоряжение властей, демобилизовать свои вой­
сковые части немедленно». А.Ф. Керенский повторяет: «Я жду добровольного
подчинения восставших, что может облегчить многим из них участь». Генерал
Алексеев: «Прежде прошу Вас выслушать мой доклад, ибо я по существу не
успел еще ничего изложить. Первое, безопасность и свобода действий моя и
Следственной комиссии вполне обеспечены. В Могилеве никакой артиллерии
нет, никаких фортификационных сооружений не возводилось, войска вполне
спокойны, и только при наступлении полковника Короткова столкновение не­
избежно. Головные части полковника Короткова находятся на станции Лотва в
20-ти верстах от Могилева. Я предложил полковнику Короткову до моего указа­
ния далее войск не продвигать. В минуту приезда в Штаб я был вызван к
аппарату генералом Верховским. Вот содержание, а главное тон, которым сей
генерал нашел возможным говорить со мною: «Сегодня выезжаю в Ставку с
крупным вооруженным отрядом для того, чтобы покончить то издевательство
над здравым смыслом, которое до сих пор имеет место. Корнилов, Луком­
ский, Романовский, Плющевский-Плющик, Пронин и Сахаров должны быть
немедленно арестованы и препровождены. Это является целью моей поездки,
которую считаю совершенно необходимой. Вызвал вас к аппарату, надеясь ус­
лышать, что эти аресты уже произведены. Верховский»1. «Продолжаю я (гене­
рал Алексеев), если я принял на себя обязательство окончить это дело совершен­
но спокойно без кровопролития, то я исполню...». А.Ф. Керенский, перебивая:
«Это и моя задача. Телеграмма Верховского вызывается тем нарастающим воз­
буждением, якобы от слабости власти, которая будто бы не может третий день
добиться подчинения. Поэтому-то я и предлагаю Вам в кратчайший срок, что­
бы избежать безумных дальнейших волнений и самочинных действий. Отряд
Короткова послан в Ваше и Вырубова распоряжение, Москва же не может вы­
ступить без моего приказания. Очень рад, что сообщение об артиллерии не
подтвердилось. Если Вы уже вступили в должность, а генерал Корнилов и дру1 Цитируется запись разговора по прямому проводу генерала А.И. Верховского с генера­
лом М.В. Алексеевым 1 сентября 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10.
Л. 106-107.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

329

гие подчинились Временному правительству, то тогда и наступление прекратит­
ся. Только об этом нужно армию и флот оповестить». Генерал Алексеев: «Вой­
ска Короткова могут быть подчинены только мне, и никаким образом не могут
быть подчинены или поступить в распоряжение В.В. Вырубова. Только я явля­
юсь ответственным перед законом и Родиной за ход событий в Могилеве, куда
я прибыл менее полутора часов назад и пока еще не могу отойти от аппарата.
Убедительно прошу раз навсегда избавить меня от подобных вмешательств гене­
рала Верховского и от его повелительного тона, ибо нести мои тяжелые обязан­
ности при таких условиях будет трудно, и мне придется беспокоить Вас просьбой
отчислить меня от должности. Сейчас отдал приказ о вступлении в должность и
оповещу о том начальствующих лиц. Теперь же приступлю к выполнению Ва­
ших приказаний». Далее разговор продолжался между А.Ф. Керенским и В.В. Вы­
рубовым1, причем А.Ф. Керенский преподал следующие указания: «Необходимо
сегодня же арестовать пять-шесть человек, о чем широко известить ввиду быстро
распространяющегося слуха о нашем бездействии и даже некоторой сознатель­
ной мягкости. Слух этот вызывает разложение в войсках и масс11. Скоро приедет
Чрезвычайная комиссия. Убедительно прошу Вас, чтобы нужное существо не
вкладывалось бы в неприемлемые для демоса формы. Жду от генерала Алексее­
ва скорейших известий». В 22 час. 1 сентября из Петрограда вызвал к прямому
проводу В.В. Вырубова полковник Барановский и сказал111: «Верховный главно­
командующий требует, чтобы генерал Корнилов и его соучастники были аресто­
ваны немедленно, ибо дальнейшее промедление грозит неисчислимыми бедст­
виями. Демократия взволнована свыше мер, и все грозит колоссальным взрывом
в форме выступления Советов и большевиков. Дальше медлить нельзя: или про­
медление и гибель всего дела спасения Родины, или немедленные решительные
действия, аресты указанных Вам лиц и тогда возможна еще борьба. Для Вас
должны быть понятны те политические движения, которые возникли и возникают
на почве обвинения власти в бездействии [и] попустительстве. Советы бушуют,
и разрядить атмосферу можно только проявлением власти и арестом Корнилова
и других». В это время подходит к аппарату генерал Алексеев, перебивает речь
полковника Барановского и в отчете о своих распоряжениях в Могилеве сообща­
ет: «Около 22 часов вечера генералы Корнилов, Лукомский, Романовский, Плющевский-Плющик арестованы».
В целях выяснения того, при каких обстоятельствах, когда, где и в каком
количестве печатались изложенные выше приказы, воззвания и объявления,
Чрезвычайной комиссией был допрошен старший в наборной мастерской ти­
пографии Штаба Верховного главнокомандующего и председатель командного
комитета Степан Афанасьев17. Он показал, что первое воззвание, связанное с
конфликтом генерала Корнилова с Временным правительством, было принесе1 Запись разговора по прямому проводу помощника начальника Штаба Верховного главно­
командующего по гражданской части В.В. Вырубова из Могилева с Верховным главно­
командующим А.Ф. Керенским от 1 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 116.
11 Так в тексте.
111 Далее цитируется запись разговора по прямому проводу начальника Кабинета Верховно­
го главнокомандующего В.Л. Барановского с помощником начальника Штаба В.В. Вырубо­
вым и начальником Штаба Верховного главнокомандующего генералом М.В. Алексеевым от
1 сентября 1917 г. Запись разговора см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 118-120.
17 Протокол допроса старшего мастера наборной типографии Штаба Верховного главно­
командующего С.Л. Афанасьева от 3 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11.
Л. 32-35. (См. документ № 8 — т. 2).

330

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

но в их типографию в ночь на 28 августа после трех часов ночи. В этом воззва­
нии генерал Корнилов обвинял Временное правительство в том, что оно идет
на поводу у большевиков, в числе которых много изменников. Воззвание при­
нес в типографию подполковник Гринфельд. Афанасьев разъяснил содержание
воззвания наборщикам, и они решили его не печатать, с чем согласился и
подполковник Гринфельд, заявивший, что он пойдет с командой под арест.
Днем 28 августа помощник начальника типографии чиновник Ревин принес из
Комендантского управления оригиналы еще двух воззваний и сказал, что, по
словам коменданта полковника Квашнина-Самарина, город объявлен на осад­
ном положении, и потому, если принесенные воззвания не будут напечатаны,
то весь состав типографии будет расстрелян. Под такой угрозой большинством
было решено исполнять работу. В последующие дни приносились все новые
приказы и объявления, которые и печатались в количестве от 1 до 10 тысяч
экземпляров каждое. В ночь на 31 августа комендантский адъютант капитан
Никольский по телефону распорядился отпечатать приказ № 897 в количестве
100 тысяч экземпляров. Распоряжение это исполнено не было, так как подпол­
ковник Гринфельд потребовал письменного приказания дежурного генерала,
какового приказания не последовало. Одновременно с типографией Штаба
Верховного главнокомандующего работала и типография «Бюро печати». На­
чальник этой типографии капитан Брагин показал1, что 28 августа часов в 10 утра
его вызвали в Комендантское управление. Там он застал большое количество
офицеров. Вышел комендант и чрезвычайно внушительным тоном сказал: «Вер­
ховный главнокомандующий приказал типографии Штаба отпечатать это воз­
звание, но наборщики забастовали. Сегодня с трех часов пополудни вводится
осадное положение в Могилеве. Поэтому неисполнение приказания грозит смер­
тной казнью. Потрудитесь напечатать это воззвание в Вашей типографии и как
можно быстрее». С этими словами комендант передал капитану Брагину оттиск
воззвания генерала Корнилова к железнодорожникам. Прочитавши его и увидя
всю серьезность этого документа, капитан Брагин попросил коменданта дать
ему письменное предписание, что тот и сделал11. (Подлинное предписание за
№ 9928 приобщено к делу)111. Капитан Брагин поехал в типографию. Опасаясь,
что забастовщики не ограничатся прекращением работ у себя, а попытаются
прекратить работу и типографии «Бюро печати», а, может быть, и испортить
дорогие машины, капитан Брагин попросил ехавшего во главе патруля прапор­
щика-текинца сопровождать его в типографию и окарауливать ее вплоть до рас­
поряжения свыше о наряде охраны. Прапорщик согласился и заехал во двор
типографии. Выйдя к наборщикам, капитан Брагин очертил им предстоящую
задачу и рассказал о том, как начальство ввиду устанавливаемого осадного по­
ложения решило расправиться с бастующими наборщиками типографии Шта­
ба. Затем капитан Брагин сказал, что хотя их машины и стоят и им придется
работать на ручных станках, но они обязаны выполнить приказание начальства,
за сверхурочную же и успешную работу он обещает им выхлопотать по 100 руб.
каждому по окончании всех заказов. Капитан Брагин вызвал желающих, вышло
8 человек, а после этого все наборщики согласились стать на работу. Обо всем
об этом капитан Брагин донес генералу Лукомскому и просил его распоряжения
1 Показания капитана А.П. Брагина см.: от 4-5 сентября 1917 г. — ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 11. Л. 84-88 (см. документ № 11 — т. 2); [не позднее 7 сентября]: Там же. Д. 28. Л. 16.
11 Приказ коменданта Главной квартиры Штаба Верховного главнокомандующего полковни­
ка С.Н. Квашнина-Самарина капитану А.П. Брагину см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 89.
111 Примечание документа.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

331

о даче электрического тока на моторы плоских машин. Тем временем к капита­
ну Брагину беспрестанно заезжали служащие в комендантском управлении и
брали отпечатанные партии воззваний и приказов Верховного главнокомандую­
щего. Вскоре был пущен ток к машинам, и работа пошла без особых происше­
ствий до самого приезда генерала Алексеева. Впоследствии капитан Брагин уз­
нал, что тайком от него в его типографии отпечатали в большом количестве
приказы А.Ф. Керенского о неподчинении генералу Корнилову. В общем по­
ложение было настолько неясное, что не только солдаты говорили, что они
ничего не понимают, но и для офицеров создавалось странное чувство: не то
они все бунтовщики, но очень хорошо исполняющие свой долг, не то они все
честные офицеры, исполняющие свой долг, а бунтовщики те, кто не слушает
генерала Корнилова. И это ощущение все усиливалось, а с ним вместе росло и
беспокойство.
Обращаясь к рассмотрению той агитации, которая в дни конфликтов между
Временным правительством и генералом Корниловым велась в пользу последнего,
представляется прежде всего необходимым отметить «Воззвание Главного ко­
митета Союза офицеров»1, как единственный пример агитации, исходящей от
коллектива и к тому же в печатной форме. Содержание этого воззвания следую­
щее: «В дни небывалых бедствий и несмываемого позора, накануне перелома
настроения армии и в период нового строительства ее, для возрождения бое­
способности и мощи, — самому сердцу России, ее армии, безумной рукой на­
носится новый и, быть может, смертельный удар. В Петрограде вновь подняли
голову немецкие наемники-большевики и шпионы. Власть их растет ежечасно,
и в последние дни они совершенно опутали сетью своих интриг и козней всех
членов Временного правительства и подчинили их своей воле. Временное пра­
вительство, не надеясь справиться с приближающимся восстанием своими си­
лами, сделало через управляющего Военным министерством Савинкова и быв­
шего обер-прокурора Святейшего Синода Владимира Львова предложение
генералу Корнилову разделить власть с некоторыми членами Временного прави­
тельства и войти в состав Кабинета на каких угодно началах. После долгих коле­
баний и уговоров генерал Корнилов дал на это свое согласие, желая лишь блага
Родины и надеясь, что этим может быть достигнуто соглашение между армией и
тылом и начнется новое, здоровое и разумное государственное строительство.
Но сегодня совершенно неожидано была получена телеграмма от Керенского
с отставкой генерала Корнилова, и вместо него Верховным главнокомандую­
щим был назначен генерал Клембовский, который от этой должности отказал­
ся. Вслед за этим генералы Клембовский, Деникин, Балуев и Щербачев под­
держали требования генерала Корнилова о реформах в армии и заявили об этом
Временному правительству и генералу Корнилову, указав, что в настоящий
критический момент власть может принадлежать лишь генералу Корнилову. Нет
места колебаниям в сердце нашего первого народного Верховного вождя генера­
ла Корнилова. И он с твердой решимостью отклонил предложение Керенского
и остался во главе нашей Великой армии. Правительство, уже неоднократно
доказавши нам свою государственную немощь, ныне обесчестило свое имя про­
вокацией и не может дальше оставаться во главе России, не может и далее
распоряжаться судьбами всех русских граждан. Да не будет же никаких колеба­
ний и сомнений и в сердцах офицеров и солдат нашей Армии. К Вам, дорогие
1 Далее цитируется воззвание Главного комитета Союза офицеров армии и флота от
28 августа 1917 г. Возвание см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 5. (См. приложение № 8 —
т.2).

332

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ 1

соратники, четвертый год беззаветно исполняющие свой тяжелый долг, мы,
Главный комитет Союза офицеров армии и флота, обращаем свой призыв: «Будьте
тверды и непоколебимы в решении идти за нашим Верховным Вождем генера­
лом Корниловым. Вы понимаете, что правительство, отдающее себя в руки
продажного большевизма и не отвечающее за свои действия, такое Правитель­
ство не может рассчитывать на доверие всей Армии и Флота, и должно подчи­
ниться совершившемуся факту. В тяжелые дни мы все наши надежды и помыс­
лы устремляем лишь на нашего Верховного Вождя генерала Корнилова, и мы
все, офицеры Армии и Флота, молим его1 и далее быть твердым в своих реше­
ниях, сохранить власть в своих руках, спасти Россию и довести ее и ее Армию
до Учредительного собрания, без этого гибель и позор всем нам, всем русским
гражданам, и превратимся в немецких батраков. Все Ваше влияние, весь ваш
авторитет употребите на раскрытие колеблющимся тяжелого создавшегося по­
ложения — истинного положения дел в стране. Да здравствует ныне вождь гене­
рал Корнилов, избранник страны и армии, ставший во главе России для спасе­
ния ее от врагов внешних и внутренних.
Ваша честь, доблестные офицеры Армии и Флота, и ваша горячая любовь к
Родине служат порукой тому, что Россия не погибнет. 28 августа 1917 г. 10 ч.
45 м. Ставка. Главный комитет Союза офицеров». Как видно из показаний
генерала Корнилова и членов Главного комитета, изложенное выше воззвание
было составлено и написано самим генералом Корниловым и затем передано
через подполковника Пронина — капитана Роженко — полковнику Сахарову с
приказанием напечатать его. На этом основании на подлиннике воззвания пол­
ковником Сахаровым была сделана пометка: «Напечатать 10 000 штук. П. Саха­
ров 29/УП1», что и было потом типографиями исполнено. Однако прежде на­
печатания это воззвание было доставлено в Главный комитет Союза офицеров
на обсуждение. Воззвание Главным комитетом было принято, подписано пред­
седателем Комитета подполковником Новосильцевым и сдано на телеграф. При
обсуждении воззвания некоторые из членов Комитета (полковник Сазонов11,
подполковник Шайтанов) не присутствовали, однако впоследствии сочли дол­
гом заявить, что вполне к нему присоединяются. Из объяснений членов Коми­
тета следует, что они, как представители профессионального союза, имели
перед собой одну цель — поднятие боеспособности армии. Они знали/они ви­
дели, они верили, что достижение этой цели возможно лишь при одном усло­
вии осуществления военной программы генерала Корнилова.
Безгранично доверяя ему как патриоту и боевому начальнику, они не могли
не поддержать его в тот момент, когда он стал жертвой провокации, как они
узнали о том из ранее объявленных его приказов. Конкретно не поддержать
генерала Корнилова было тем более трудно, что перед ними было уже готовое,
заранее составленное воззвание.
Обращаясь затем к случаям индивидуальной агитации, направленной в пользу
генерала Корнилова, Чрезвычайная комиссия полагает необходимым указать,
что таковые случаи ей становились известными или вследствие представления
ей соответствующих переписок революционными организациями — комиссарами
и комитетами — или же путем запроса со стороны Комиссии воинских команд и
частей. Последний способ был применен в отношении нестроевых частей и
команд г. Могилев, причем поручение это было исполнено упоминавшимся выше
членом Временного] бюро охраны революции гор. Могилева Засориным.
1 Слово «его» впечатано над строкой.
11 В тексте ошибочно: «Созонов».

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

333

Из ряда заявлений об агитации в гор. Могилеве должны быть отмечены следу­
ющие:
1. Заявление Управления авиации и воздухоплавания при Штабе Верховного
главнокомандующего1 о том, что подлежат немедленному и даже экстренному
арестованию «шесть офицеров, чему приводятся «мотивы», а [также] подполков­
ник Ткачев. Активное и явное поддержание контрреволюции мятежа, выразивше­
еся в том, что в день отдания генералом Корниловым приказа о неподчинении
Временному правительству и самочинного назначения себя явочным порядком
Верховным главнокомандующим подполковник Ткачев допустил, во-первых,
по собственной инициативе дал распоряжение о немедленной присылке пяти
самолетов из Минска с «надежными летчиками»; во-вторых, собрав общее со­
брание офицеров и солдат Управления (хотя это не может быть собранием,
когда чины выстроены по приказанию в две шеренги) и прочитав телеграмму
министра-председателя Керенского о сложении с Корнилова Верховного глав­
нокомандования, заявил, что таковой телеграммы не признает, считает Времен­
ное правительство явно провокационным, действует в полной солидарности с
приказами и распоряжениями генерала Корнилова, и что всякие выступления
против его распоряжений будут подавляемы всеми мерами до применения ору­
жия включительно, и, в-третьих, арестовав солдата Севостьянова за его разго­
вор против генерала Корнилова (до отдачи приказа об осадном положении) и
на просьбу Севостьянова простить его, заявил, что «хотя бы Вас вели сейчас на
плаху, я Вас простить не могу».
Подъесаул Экеспарре. Один из инициаторов Союза офицеров армии и флота —
контрреволюционного ядра, состоя товарищем секретаря Исполнительного] ком[итета] этого Союза, принимал в мятеже самое активное участие, находясь все
время в Ставке мятежников.
Капитан Николаев. Явный корниловец, вполне разделяя и поддерживая де­
ятельность двух вышеуказанных офицеров и 31 авг[уста] на собрании офиц[еров]
и солдат Управления, когда уже ясно для всех и определенно обрисовалась кар­
тина мятежа и что виновные подлежат немедленному аресту, открыто выступил
в защиту мятежников.
Чиновник Малафеев. Шпионская деятельность среди Управления в пользу
мятежа и донос о печатании в Управлении копии приказа и телеграммы пол­
ковника] Верховского, благодаря которого11 начальник Управления приказал
установить надзор за шапирографом.
Капитан Канищев. Явный контрреволюционер, называющий советы откры­
то «собачьими депутатами» и министра-председателя, ныне Верховного главно­
командующего, «хамодержцем». 29 августа, в связи с мятежом в 4 ч. ночи, эк­
стренно, по распоряжению «Ставки мятежников», на автомобиле выехал в
Витебск, откуда не вернулся.
Подъесаул Клевин, действующий в полной солидарности с названными офице­
рами. По убеждениям и наблюдениям команды, контрреволюционер (тонкий и
очень осторожный дипломат). Кроме того, поименованные офицеры сегодня
2 сентября на общем собрании Управления, при возникновении обсуждения «те­
кущих событий», демонстративно покинув зал заседания, лишний раз подчерк­
нули свое отрицательное поведение по отношению к Временному правительству».
1 Далее цитируется заявление военнослужащих Управления авиации и воздухоплавания
при Штабе Верховного главнокомандующего от 2 сентября 1917 г. Заявление см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 16-17.
11 Так в тексте.

334

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

2. Заявление членов Командного комитета автомобильной команды1 Штаба
Верховного главнокомандующего с просьбой расследовать деятельность бывше­
го начальника команды капитана Вредена и делопроизводителя чиновника воен­
ного времени Белецкого11, «которые все время ведут агитацию в руку контррево­
люции и идут против Советов и Временного правительства, называли Временное
правительство и Советы Р. и СД провокаторами и хулиганами; говорили, что
они ограбят страну и уедут за границу; они также говорили, что Керенский и
Родзянко жиды в ермолках, а жидам генералы подчиняться ни в каком случае
не будут. И утверждали, что в первых числах марта немцы возьмут Петроград.
Чиновник Белецкий даже не давал приказы Временного правительства. Мно­
гие приказы выходили через месяц и более, изданный же приказ изменника
Корнилова чиновник Белецкий пришел до дежурной комнаты и своеручно рас­
клеил все приказы генерала Корнилова, говоря солдатам команды, что вашим
комитетам и вам скоро будет виселица. После его ухода солдаты сорвали корни­
ловские приказы. Он вторично пришел, и наклеил новые, и оставался продол­
жительное время возле помещения дежурной комнаты, наблюдая за целостью
приказов, и на второй день уехал за бензином в г. Оршу, где и был арестован».
3. Заявление солдат Управления полевого инспектора артилерии с указанием
тех офицеров и чиновников, которые особенно проявили себя как привержен­
цы изменника генерала Корнилова, с кратким описанием выступлений против
Временного правительства111: «1) полковник Драке, как ярый сторонник Корни­
лова, всегда шел против Временного правительства, насмехался над Керенским,
выражаясь: «Сашка Керенский попался»; 2) подполковник Шайтанов, как орга­
низатор Союза офицеров армии и флота, с чего и имела начало контрреволю­
ция; 3) полковник Турбин и капитан Войцеховский на каждом шагу унижали
солдата и старались забрать его в руки, как это было в Романовское время, и
вообще они ничуть не изменились в отношениях к солдату за период с падения
старого режима; 4) чиновники Рождественский, Гончаров и Козловский откры­
то агитировали за Корнилова и поносили Керенского как неспособного к введе­
нию порядка внутри государства и ведению17 войны. Чиновник Гончаров очень
часто, в особенности в последние дни событий, выражал по адресу Керенского
ругательные слова. Козловский пропагандировал ложные слухи, как-то, Москва
и Петроград присоединяются к Корнилову, и даже по телефону из Управления
передавал своим знакомым эту радостную для него весть, говоря: «Наша берет,
Петроград в руках войск Корнилова и т.п.».
Из всего указанного выше можно заключить, что все эти офицеры и чиновни­
ки ярые сторонники Корнилова и способствовали последнему в предательском
заговоре. По поводу этого списка офицеров Управления полевого инспектора
артиллерии, имеющего под собой 32 подписи солдат, в Комиссию доставлено
адресованное в Военный комитет охраны революции заявление еще четырех сол­
дат того же Управления, которые приводят «список тех лиц, которые, по наше­
му убеждению, являются сочувствующими выступлению генерала Корнилова»,
1 Так в тексте.
11 Далее цитируется заявление членов Комитета автомобильной команды Штаба Верхов­
ного главнокомандующего от 3 сентября 1917 г. Заявление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48.
Л. 35-36 об.
111 Здесь и далее цитируется заявление солдат Управления полевого инспектора артиллерии
в следственную комиссию Могилевского гарнизона [не позднее 8 сентября] 1917 г. Заявление
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 25, 25 об.
17 Слово «ведению» впечатано над строкой.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

335

с изложением следующих фактических данных': «29 августа сего года в присутст­
вии офицеров и солдат Упарта были прочитаны воззвания генерала Корнило­
ва. После чего выступал ряд офицеров с зажигательными речами, направлен­
ными в сторону Корнилова и явно порицая Временное правительство, которое,
якобы, не может стоять у власти, потому что оно находится во власти больше­
виков. Генерал Ханжин после прочтения воззваний сказал, что он знает Кор­
нилова, так как был вместе с ним в училище и знает его как человека опреде­
ленных взглядов, затем знает его работу на фронте. Все время генерал Ханжин
смотрел в пол, и говорил очень вяло и как будто неохотно, и вообще сказал
очень мало. После него выступил генерал Барсуков, который сказал, что гене­
рал Ханжин не все сказал нам и я хочу вам кое-что добавить. Последний ска­
зал, что мы должны молиться Богу, что он дал нам такого человека, который
только может спасти Россию и довести ее до Учредительного собрания, и в
настоящий момент только он может создать такую власть, которая привела бы
Россию к желанному результату, а потому молитесь Богу и мы твердо будем
выполнять волю доблестного Верховного главнокомандующего генерала Корни­
лова. Затем он сказал, что так быть не может, такая власть (это он указал на
Временное правительство и Петроградский СР и СД). Он сказал: «Разве можно
допустить, чтобы была власть, а над ним совершенно без всякой ответственнос­
ти какая-то собранная шайка». Далее сказал, что разве эта была свобода, когда
мы не имели права открыто говорить. В своей речи генерал Барсуков проявлял
сильное волнение и со слезами на глазах, забываясь, хотел, надо полагать,
сказать, что все то, к чему призывал нас, уже осуществилось. В этот момент
чиновник Пятницкий доложил, что в Ставку приезжает Временное правитель­
ство к генералу Корнилову».
В ответ на речь предыдущих ораторов фейерверкер Горячев (первый из числа
четырех солдат, подписавших настоящее заявление) заявил, что принятая ими
присяга обязывает их оставаться верными Временному правительству. Чинов­
ник Пятницкий сказал: «Ну, так что же, ведь Временное правительство едет
сюда». Я (фейерверкер Горячев) опять заявил: «А будут ли в этом составе те
министры, которым доверяется революционная демократия», — и указал как
таковых Керенского, Авксентьева, Чернова, Скобелева и других. Пятницкий
заявил, как Чернова и других министрами никто не признает. Все эти мини­
стры привели к разрухе страну; все, что от них исходит, — есть утопия. Я опять
сказал, что Керенский гениальный по уму и что ему доверяется весь народ. По­
дполковник Угрюмое перебил и сказал, что Керенский как артист. Артист,
например, имеет успех на сцене, потому что обладает для того талантом. Так и
Керенский, он обладает талантом говорить, как артист на сцене, больше он
ничего делать не может. Разве можно доверяться такому человеку в такой кри­
тический момент и оставить его у власти, чтобы он строил Россию. Дальше он
заявил: «Прежде чем начать строить здание, для этого приглашают опытных и
хороших архитекторов, а разве можно доверить строить здание тому, кто мешал
известку». Я, Горячев, приведу здесь еще несколько слов генерала Барсукова
совместно со словами подполковника Угрюмова, которые убедительно призы­
вали, что в такой исторический момент и верить только им, ибо они могут
сказать нам правду, и никаким сторонним слухам не верить, а главное газетам.
Барсуков сказал, что из газет вы правды не прочтете».
' Далее цитируется заявление группы солдат и офицеров Управления полевого инспектора
артиллерии в Военный комитет охраны революции [не позлее 19 сентября] 1917 г. Заявление
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 18-19. (См. документ №39 —т. 1).

336

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

4. Заявление1. «Общим собранием команды гусар постановило11 и принято
единогласно. Быв с [его] ч[исла] на собрании вся команда, и обсуждалось то,
что случилось в дни смутного времени, и нашли нужным донести в Особую
следственную комиссию о своем командире ротмистре Варун-Секрет, что он в
те дни этого тяжелого времени как наш начальник, от которого мы должны
были получить какие-либо советы по поводу этого тяжелого времени, но, увы,
он всецело придерживался генерала Корнилова. И даже клялся своими детьми,
что генерал Корнилов выведет Россию на правильный путь, и генерал Корни­
лов есть правильный человек, и нас эти слова Варун-Секрета очень волновали
нас111. Но мы на его слова не обратили внимания, а всецело придерживались
Временному правительству, в чем и удостоверяем».
5. Резолюция солдат Гвардейского ординарческого эскадрона, вынесенная
на общем собрании17. «После обсуждения фактов, то есть которые выказали
наши офицеры своим поведением в период с 27 по 31 августа включительно:
1) наш командир полковник Скрипчинский явно ввел нас в заблуждение тем,
что всячески старался склонить нас на сторону бывшего Верховного главно­
командующего генерала Корнилова и не подчиняться Временному правитель­
ству, как однажды заявив, что такого больше не существует, чему, конечно,
со своей стороны был очень рад, что бывшие временные правители есть вожди,
предатели страны и свободы, которые, всецело работая совместно за деньги с
германским генеральным штабом, во-первых, а во-вторых, что Керенский,
как штатский человек, военным министром быть не может; 2) офицер эскад­
рона штабс-ротмистр Анненков всецело был на стороне командира эскадрона
полковника Скрипчинского и поддерживал его слова, когда же солдаты эскад­
рона спросили его, Анненкова, к чему приведет нас борьба двух партий, то он
открыто заявил, что интересы наши с Вами разны, и поэтому мы будем бороть­
ся до последнего; 3) офицер эскадрона поручик Анненков, вероятно, подготов­
ляя поход контрреволюции, еще 13 августа на эскадронном заседании горячо
старался убедить солдат эскадрона, дабы вынести резолюцию для какой-то под­
держки генерала Корнилова. Но мы солдаты эскадрона эту резолюцию отвергли
и сказали, что мы верим генералу Корнилову, и верим только до тех пор, пока
ему доверяет Временное правительство. Просили Верховную следственную ко­
миссию рассмотреть дело о вышеупомянутых офицерах, как явно выступающих
контрреволюционеров. Мы, солдаты эскадрона, со своей стороны считаем даль­
нейшее пребывание названных офицеров в эскадроне невозможным».
6. Заявление солдат 146-го тылового этапа Западного фронта7 «Мы, нижепод­
писавшиеся делегаты этапного и ротных комитетов 154-ой и 158-ой этапных рот
при 146-ом тыловом этапе Западного фронта, желая помочь Родине и Временному
правительству в борьбе с контрреволюцией, доводим до сведения, что коман­
дир этапа полковник Плюто — ярый контрреволюционер, приверженец старой
династии Романовых, при восстании Корнилова принимал деятельное учас­
тие, доказательством чему могут быть следующие факты: 28 августа около 12 ч.
1 Далее цитируется заявление, принятое общим собранием команды гусар от 3 сентября
1917 г. Заявление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 20.
11 Так в тексте.
111 Так в тексте.
17 Далее цитируется резолюция собрания солдат Гвардейского ординарческого эскадрона
от 3 сентября 1917 г. Резолюцию см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 26-27.
7 Далее цитируется заявление солдат 146-го тылового этапа Западного фронта от 9 сен­
тября 1917 г. Заявление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 109-110.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

337

дня полковник Плюто возвратился от коменданта Главной квартиры, куда был
приглашен по телефону, и принес с собой отпечатанное на шапирографе воз­
звание Корнилова о том, что Корнилов объявил себя диктатором, и прочитал
его с радостью в канцелярии, и приказал воззвание это немедленно прочитать
всем солдатам рот, причем в разговоре с офицерами он сказал, что если какаянибудь прокламация будет от Керенского, в роты не допускать, потом распоря­
дился немедленно командировать одного из писарей с двумя вестовыми в Ставку
к командиру Глав [ной] квартиры, чтобы тот все сведения и распоряжения Кор­
нилова доставил оттуда на этап для прочтения ротам, и распорядился, чтобы
солдаты этапа и рот не выходили на улицу после 9 часов вечера, так как он был
в Ставке и знал, что будет издан Корниловым приказ об объявлении города на
осадном положении. Солдаты Зайцев и Ровнейко доказывают, что слышали,
как полковник Плюто говорил, если кто приказы Керенского будет распростра­
нять, а Корниловские срывать, будут немедленно повешены. Солдат Зиневич
доказывает, что полковник Плюто, издеваясь над ним, сказал ему: «Как ты се­
бя чувствуешь теперь, гражданином или полугражданином?» (это было 29 августа).
Кроме того, в этом же горячее участие принимал и командир 154-ой этапной
роты подпоручик Дубровин, который заявил, что Керенский есть большевик и
изменник нашей Родины, и притом подкупленный евреями на предательскую
измену своей родине и передачу всей нашей России в руки немца, и работает
совместно с германским штабом. Кроме того, полковник Плюто всех тех мер1,
которые шли против распоряжений генерала Корнилова, старался подвергать аресту
или вообще какому-либо наказанию, что и было сделано им с двумя солдатами,
которые в настоящее время находятся в отсутствии, дабы избегнуть этого незаслу­
женного наказания, отстаивая интересы свободы и революции. Вообще на этапе
служба требовалась комендантом по старому режиму^ в чем и подписываемся».
7. Заявление солдат (имеется только две подписи) Отдельной пулеметной
роты для стрельбы по воздушному флоту11. В этом заявлении подписавшие его
сообщают, что «в Ставке проживает некто пор[учик] Игнатьев, бывший командир
отдельной пулеметной роты при Штабе Верховного главнокомандующего», и
«доводят до сведения Следственной комиссии несколько фактов, характеризу­
ющих названного пор[учика] Игнатьева».
Факты все эти относятся к периоду времени с первого дня революции до
последовавших в августе месяце событий и к этим событиям никакого отноше­
ния не имеют. Указывая далее на недостаточно заботливое отношение пор[учика] Игнатьева к интересам роты, заявители пишут, «что пор[учику] Игнатьеву
не хотелось канителиться с делом, а, вероятно, нужно было работать в другом
направлении, а именно в заговоре об его участии, в котором мы нисколько не
сомневаемся, во-первых, потому что он даже два года, как здесь, ему все знако­
мы; во-вторых, сама-то революция ему не по душе, да, кроме того, он, кажет­
ся, состоит членом Комитета Союза офицеров армии и флота», и
8. Заявление гражданина Р.М. Шебло111. «Я, Шебло, исполнял должность
начальника уездной милиции до приезда корниловцев, а с приездом их я был
1 Так в тексте.
11 Здесь и далее цитируется и излагается заявление офицеров Отдельной пулеметной роты
в Чрезвычайную комиссию о необходимости расследования деятельности поручика Игнатье­
ва от 3 сентября 1917 г. Заявление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 2-3. (См. документ
№38—т. 1).
111 Далее цитируется заявление и. д. начальника уездной милиции Р.М. Шебло [не ранее 3 сен­
тября] 1917 г. Заявление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 4. (См. документ № 65 — т. 1).

338

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

уволен от занимаемой должности комендантом города Могилева. Исполняя эти
обязанности, мне пришлось зарегистрировать несколько лиц в контрреволюци­
онном заговоре: 1) Власа Волкова, который находился у меня на службе и
уволен мною. Он все время говорил, что вот скоро вы узнаете, как жиды ми­
нистры полетят в воздух. В дни тяжелых переживаний он усиленно вел пропа­
ганду против А.Ф. Керенского и Чернова, называя их жидами, что он, Волков,
лично знает, что Керенский — германский шпион, точно то же говорил быв­
ший пристав Корнеев. Земские служащие уездной земской управы Васильев,
Москалевич и Игнатиус, которые все время торжествовали над победой Корни­
лова, и Васильев даже выезжал в уезд для агитации за Корнилова, и в городе
наводили панический страх, говоря, что министры, большевики и советы все
состоят из жидов, и все они стали на ложный путь, но мы во главе с Корнило­
вым доведем страну до лучшего. Прошу Следственную комиссию во избежание
эксцессов со стороны народонаселения, чтобы Вы изъяли их от общества, ина­
че не знаю чем кончится».
Изложенными фактами исчерпываются все случаи агитации в пользу гене­
рала Корнилова, имевшие место в гор. Могилеве за время конфликта генерала
Корнилова с Временным правительством, ставшие известными Чрезвычайной
комиссии.
Что касается случаев агитации за тот же период времени в пользу генерала
Корнилова, происходивших вне Могилева, то о них Чрезвычайная комиссия
осведомлялась или местными комиссарами и комитетами, или местными орга­
нами судебной власти, или, наконец, потерпевшими и их близкими. Из ряда
таковых случаев могут быть отмечены следующие:
I. 30 августа в гор. Кременчуге был арестован полковник Погребняк по сле­
дующим мотивам, изложенным в протоколе общего собрания членов Совета
СД Кременчугского гарнизона1: «Совет, выслушав доклад делегации о явных
стремлениях полковника Погребняка к поддержке контрреволюционной борь­
бы, выраженных в том, что полковник Погребняк, посетив отделение склада
на Песчаной горе, в частном разговоре выразился: «Нельзя обвинять генерала
Корнилова в его противозаконной деятельности, таким человеком, по-моему,
следовало бы дорожить, так как он не мало пролил крови за эту войну, бежал
из плена, чем заслужил доверие, и что газеты и телеграммы его называют из­
менником и предателем Родины, то это еще не есть факт доказательства в его
измене, так как сгоряча газеты могут обвинять самого невинного человека», —
постановил: «Полковника Погребняка немедленно устранить от занимаемой дол­
жности, и просить Кременчугский комитет охраны революции немедленно аре­
стовать полковника Погребняка революционным порядком, как опасного контр­
революционера, идущего в разрез завоеванной революцией свободы».
II. Дело «об агитации лиц командного состава 421-ой Полтавской дружины в
пользу генерала Корнилова»236, присланное Чрезвычайной комиссии на заклю­
чение, состоит в следующем. 29 августа в Быхове, где стояла дружина, в кара­
ульное помещение заехал командир дружины с двумя офицерами. После ухода
командира дружины из караульного помещения один из офицеров заговорил о
событиях и спросил, как на них смотрят солдаты. Один из солдат ответил так:
«Как видно из газет и слов других, больше стоят за Керенского, чем за Корни­
лова». По этому поводу офицер заметил: «За Корнилова больше стоят, чем за
1 Далее цитируется протокол № 88 общего собрания членов Совета солдатских депутатов
Кременчугского гарнизона от 30 августа 1917 г. Выписку из протокола см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 48. Л. 136.

ЧАСТЫ. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

339

Керенского, а он лучше нас доведет, чем Керенский, мы должны все стоять за
Корнилова, так как за ним стоят польские полки, которые находятся здесь;
хотя я знаю, что Вы и стоите за Керенского, но Вы молчите, так как нас малое
количество». После этого офицер ушел, а вернувшийся командир дружины
продолжал разговор на ту же тему и сказал: «Я старый служака, как и Корни­
лов, и стою за Корнилова, и весь состав офицеров за ним, не знаю только, как
прапорщик Пилипенко, так как он украинец; кто вас будет спрашивать, то и
вы говорите за Корнилова».
III. Постановлением ротного комитета 9-ой роты 38-го пех[отного] запасного
полка от 31 августа 1917 года1 арестовываются два прапорщика (Егоров и Си­
ницын) «за то, что первый сегодня же при дежурном по роте ст. унт.-оф. Муж­
чинском, при ротном писаре мл. унт.-оф. Николае Воросове и прапорщике
Шабанове выразился с клятвой, что он дает на отсечение свою голову за Корни­
лова и ему доверяет, а не нашему правительству, а второй при опросе всей
ротой, кому он доверяет — к новому правительству или же к Корнилову, — то
он выразил при всей роте: «Я остаюсь при особом мнении».
IV. На имя председателя Чрезвычайной комиссии поступило заявление «ко­
миссии по рассмотрению контрреволюционной деятельности военных [и] граж­
данских лиц гор. Мстиславля Могилевской губернии11» с просьбой «рассмотреть
это дело в самом непродолжительном времени и арестовать указанных лиц».
Преступные действия военных и гражданских лиц города Мстиславля усматри­
ваются из следующего доклада комиссии. «Днем 30 августа по приказанию на­
чальника Мстиславского гарнизона капитана Соколова офицеры Евгений Ива­
нович Младов, Георгий Антонович Ляскарис и Георгий Николаевич Марченков
собрали весь Мстиславский гарнизон и на собрании заявили, что Корнилов
бывший флотский офицер, что даже до революции он не требовал никаких
почестей и подчинений, и вообще выставляли его в самом лучшем виде. Эти
офицеры всячески сознательно искажали истину, говорили, что Корнилов един­
ственный человек, могущий спасти Россию. Потрясая в воздухе кулаками, они
говорили: «Если попадется жид, бей его в морду и выкидывай в окно». Это все
происходило после того, как им прочли телеграммы Корнилова и провозгласи­
ли «ура» в честь Корнилова. Вечером того же 30 августа на заседании Советов
PC и КД те же офицеры громогласно заявили следующее: «Ввиду того, что Вре­
менное правительство, благодаря неумелости и преступности, сознательно ведет
страну к гибели, примером чего может служить сдача Риги, в чем вина падает
исключительно на Керенского. Мы, военные, не должны поддерживать ни Ке­
ренского, ни Временное правительство, а только Корнилова». Явившись на
это заседание вооруженными, они своим поведением терроризовали солдат и
всех присутствующих. Все офицеры заявили, что как они, так и солдаты всеце­
ло присоединяются к Корнилову. Писарь воинского начальника Никифор Бе­
лоножко громогласно заявил, что никакие советы, комитеты им не нужны, что
они не пойдут за Временным правительством, а только за Корниловым. Все
те, кто стоял за Корнилова, старались распространять заведомо ложные слухи и
сведения, как то, что Керенский жид. Прапорщик Младов заявил агроному
1 Далее цитируется постановление ротного комитета 9-й роты 38-го пехотного запасного
полка от 31 августа 1917 г. Постановление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 176, 176 об.
11 Здесь и далее излагается и цитируется заявление Комиссии по рассмотрению контр­
революционной деятельности военных и гражданских лиц г. Мстиславля Могилевской гу­
бернии. Заявление и собранные комиссией материалы см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48.
Л. 78-86 об.

340

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ 1

Федору Григорьеву Мякото, что при первом удобном случае он открыто стано­
вится на сторону контрреволюции. Комиссия считает особенно важным под­
черкнуть деятельность служащих Комиссариата Андрея Михайловича Гуданца и
секретаря Петра Осиповича Раевского, которые, являясь служащими Времен­
ного правительства, всячески чернят и поносят Временное правительство. Ко­
миссия также находит необходимым принятие самых репрессивных мер по от­
ношению к бывшему председателю Союза руского народа237 Громыко, который
является главным идейным вдохновителем всех контрреволюционеров. Наибо­
лее яркую контрреволюционную пропаганду вел местный учитель Чуркин. Ходя
по городу и срывая объявления, вывешенные Исполнительным! комитетом]
Мерцаловского уездного Совета крестьянских] депутатов] о том, что Корни­
лов арестован, он говорил, что это провокация, что такой человек, как Кор­
нилов, арестован быть не может. Скорее будет арестован весь состав Временно­
го правительства, чем генерал Корнилов». Как видно из приложенных к докладу
Комиссии показаний, конкретная деятельность Гуденца и Чуркина выразилась
в том, что «житель гор. Мстиславля Гуденец в самый острый день паники на
базаре призывал народ к погромам, натравливая христианскую часть населения
на евреев, распространяя заведомо ложные слухи о том, что жид Керенский
арестован, что Петроград взят войсками Корнилова. Он говорил, что наступил
момент, когда все истинно русские люди должны расправиться по-своему со
всеми советами, комитетами и прочими общественными организациями. Он
говорил, что кроме вреда эти организации ничего не приносят». Что же касает­
ся Чуркина, то он 30 августа по поводу назначенного собрания Совета Р и СД
Мстиславля говорил некоему Глибовскому: «Идем, там жиды устраивают сбо­
рище, желают выступить против Корнилова, мы — корниловцы, не допустим,
разгоним, если будет нужно, даже силой».
V. Переписка по делу полковника Лихачева и чиновника Борушкова1 с прось­
бой комиссара Северного фронта «о предании суду чиновника Борушкова» и с
уведомлением, что дело о полковнике Лихачеве, возбужденное Исполнитель­
ным] ком[итетом] Солецкого Совета РС и КД «за отсутствием обвинительного
материала, прекращено»11. Как видно из переписки, дело возникло по поста­
новлению 50 человек нестроевой команды Черкесского конного полка следую­
щего содержания: «Постановили единогласно об аресте заведующего хозяйством
полковника Лихачева и делопроизводителя зауряд-военного чиновника Боруш­
кова; по данным показаниям: 1-ое, полковника Лихачева материал подан; 2-ое,
о чиновнике Борушкове. Показание младш[его] унт.-оф. Харитона Шемета, что
на станции Вырица при остановке эшелона чиновник Борушков явился с расте­
рянным вопросом, почему остановился эшелон. Ему был дан ответ кондукто­
ром этого эшелона, что разобран путь. Он же, Борушков, категорически выра­
зил не подобными словами, что повесит Керенского и правительство. Показание
ветеринарного фельдшера стар[шего] унт.-оф. Василия Подлесного, что он же,
Борушков, выразил, что приедем в Петроград и повесим Керенского, Церете­
ли и Чхеидзе, который 18 лет был в каторге и поставил свое правительство»111.
Обвинение, возникшее против полковника Лихачева, усматривается из следу1 Здесь и далее в документе фамилия указана ошибочно: «Борошков».
11 Материалы дознания Следственной комиссии Исполнительного комитета Солецкого
Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов по делу полковника С.Д. Лихачева и
чиновника Борушкова см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 7—15.
111 Здесь цитируется постановление собрания нестроевой команды Черкесского конного
полка от 2 сентября 1917 г. Постановление см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 10, 10 об.

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ: МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ

341

ющей части дознания: «При опросе всех солдат нестроевой команды Черкесско­
го конного полка ими заявлено: что мы предполагаем, что полковнику Лихаче­
ву заранее было известно, для какой цели был прицеплен к нашему эшелону
вагон с оружием при сопровождении сотника Ситникова и двух казаков, при­
чем при обращении к нему, полковнику Лихачеву, наших делегатов, что это за
вагон с оружием, то он ответил: «На что Вам знать?» — на что делегаты ответи­
ли, что «этот вагон для нас подозрительный». Тогда он ответил: «Я не знаю,
что это за вагон с оружием, но раз я начальник эшелона, то он в моем веде­
нии». Спустя несколько времени, когда уже был вагон арестован и передан под
охрану дежурного офицера по ст. Сольцы от Осетинской бригады и об этом
узнал полковник Лихачев, то позвал делегатов Алексея Пытьева и Николая
Несливцева, спросил: «По чьему приказанию вы передали вагон с оружием в
чужую часть, так как это оружие нужно нам». На это делегаты ответили, что
«это оружие принадлежит не нам и тем более что мы его считаем подозритель­
ным». На это он ответил: «А почему вы это оружие считаете подозрительным, и
откуда это вы почерпнули?» На что делегаты ответили, что «по данным доку­
ментам сотника Ситникова». Тогда он ответил: «Почему вы не обратились к
своему начальству об этом?» Делегаты ему ответили, что «уже обращались к
начальнику обоза, который нам ответил, что я по поводу этого вагона ничего
не знаю и тоже сомневаюсь». Тогда полковник Лихачев сказал: «Почему мне не
доложили?» Делегаты сказали: «Мы вам докладывали, а вы отказались». На что
он возразил, что «я вам об этом не говорил». На вопрос делегатов, почему
полковник Лихачев, находясь в одном вагоне с сотником Ситниковым, не про­
верил документов сотника, полковник Лихачев ответил, что «я верю только
офицерам, а не солдатам». На что делегаты ответили, что «в настоящее время
нельзя верить не каждому и офицеру». На это полковник Лихачев ответил: «Вы
служите в Черкесском полку, а не верите и не подчиняетесь своему начальству,
через это у нас в армии распад идет». На этом разговор окончился»1.
Чиновник Борушков по поводу возбужденного против него обвинения пока­
зал, что когда он узнал на станции Вырица, что им дальше не проехать, так
как разобран путь, то «в сердцах выругался сам себе: «Власть на власть напала.
Корнилов хочет Керенского повесить, а Керенский — Корнилова. Если бы моя
власть была, набил бы Корнилову морду и то же и с Керенским поступил бы.
Везут черт знает куда, только время теряем, так как у меня работы очень мно­
го, а писарей нет, и придется через такое распоряжение целый месяц по ночам
работать». Ни имени Церетели, ни имени Чхеидзе Борушков не упоминал. С
мл. унт.-оф. Шеметом и ветеринарным фельдшером Подлесным у Борушкова
были неоднократные столкновения по службе, еще когда Борушков был солда­
том-писарем, а также и после, в бытность делопроизводителем. При этом Шемет
и Подлесный угрожали ему, что сорвут с него погоны и посадят на двуколку, то
есть обратят в обозного.
VI. Переписка, возникшая на основании предложения комиссара VIII «о не­
медленном аресте корнета Панфилова, доктора Романова, вахмистра Магомета
Сулеймана-Гирея, прапорщика Кособиева и предании их суду»11.
1 3 сентября 1917 г. Исполнительным комитетом Солецкого Совета рабочих, солдатских и
крестьянских депутатов было допрошено несколько человек, в том числе полковник Черкес­
ского конного полка С.Д. Лихачев и чиновник военного времени К.С. Борушков. Протокол
допроса от 3 сентября см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 12—15.
11 Переписку о следствии по делу корнета Панфилова, доктора Романова, вахмистра Ма­
гомета Сулейман-Гирея см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 114-115.

342

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Из переписки видно, что обвинение каждого из названных лиц основывается
на показании какого-нибудь одного свидетеля. Фельдшер Миронкин показал1,
что корнет Панфилов, «неоднократно проявлявший во время пребывания в полку
контрреволюционность перед отправлением полка из д. Тырнова на ст. Липканы, говорил, что надо монархию поддержать, и показывал листки с именами
представителей Совета С и РД, говоря, что это все немцы и что мы в Петрогра­
де будем разгонять на автомобилях Советы С. и РД». Фельдшер показал, что
29 августа в пути около ст. Сарны" он получил от доктора Романова следующую
записку: «Прошу распределить спирт в следующем количестве: Ивану Федоро­
вичу — 500 гр., Баденко — 150 гр., 1350 — мне. Вместе с офицерами пьем за
здоровье Корнилова». Пулеметчик Макаров засвидетельствовал, что вахмистр
Магомет Сулейман-Гирей в разговоре заявил, что «мы едем рубить своих в Пет­
роград», и «что сейчас нет никаких депутатов, и что через два дня я с Вами
покончу». Тот же вахмистр на ст. Ровно «пил за здоровье Корнилова и старого
режима». Наконец, по показанию кузнеца Житного, прапорщик Кособиев за­
являл: «Что мы поедем в Петроград или Москву или вообще до места назначе­
ния», и что «там мы должны требовать русского императора, для того чтобы
держать в руках русского солдата, так как по вине последних отданы Рига и
Двинск и неприятель подходит к Петрограду». Свидетель Житный признается,
что в тот же день прапорщик Кособиев нанес ему побои.
Дагестанский полк, к которому принадлежат обвиняемые, имел направле­
ние на Могилев, куда шел на развертывание Туземной дивизии и корпус. Полк
до места назначения не дошел, застигнутый в пути событиями, связанными с
выступлением генерала Корнилова против Временного правительства. По на­
стоящему делу, помимо свидетелей-заявителей, никто более допрошен не был.
Изложенным исчерпываются случаи индивидуальной агитации в пользу гене­
рала Корнилова, насколько они стали известными Чрезвычайной комиссии.
Чрезвычайная комиссия не имела возможности обследовать все эти случаи, как
по причине отсутствия состава уголовно-наказуемого деяния в одних из них,
так и по причине невозможности получения ответов на свои запросы — в дру­
гих. Независимо от изложенного, до сведения Чрезвычайной комиссии дово­
дилось об арестах разных лиц, производимых в различных местах в связи с делом
генерала Корнилова. По причинам только что указанным обстоятельства этих
арестов равным образом остались не обследованными. Что касается случаев аги­
тации в войсках, входящих в состав действующих фронтов, то об этих случаях
будет изложено ниже в частях, посвященных описанию того, как выступление
генерала Корнилова против Временного правительства отразилось на фронтах.
ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 31. Л. 1—125 об., 126 е, 126 е об., 127—153 об. Копия. Машинопись.
РГА ВМФ. Ф. Р-315. On. 1. Д. 10. Л. 1—38 об. Копия. Машинопись.

1 Протокол допроса комиссией из представителей VIII армии ветеринарного фельдшера
В. Миронкина, медицинского фельдшера Красикова, пулеметчика Макарова, кузнеца Жит­
ного, всадника 3. Мурталалиева, урядника А. Гасийнова, подполковника Федорова, всадника
Богатырева, поручика Слободинского от 11 сентября см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48.
Л. 116-117 об.
" В документе название станции указано ошибочно: «Сарни».

ЧАСТЬ II
СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ

О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

№1
Из воспоминаний члена Чрезвычайной комиссии помощника военного
прокурора Петроградского военно-окружного суда Н.П. Украинцева
о создании и деятельности комиссии™
20 ноября 1936г.
[...]1 30 августа для расследования мятежа ген. Корнилова была назначена
Чрезвычайная следственная комиссия. Председателем Комиссии был назна­
чен главный военно-морской прокурор Иосиф Сигизмундович Шабловский, а
членами полковник Раупах, я и судебный следователь по особо важным делам
Колоколов. Комиссия была назначена особым постановлением Временного]
правительства и была облечена почти неограниченными полномочиями. В ос­
нове этих полномочий лежали11 права сенаторов, производящих ревизии, но
несколько расширенные как вследствие необычайного положения обвиняемых,
так и необычайности условий времени239. Как известно, сенаторские ревизии
назначаются обычно в случаях не столько особо важных, как сложных, требующих
исключительной опытности и авторитетности. Обстановка с очевидностью под­
сказывала, что налицо именно такого рода казус, и, однако, правительство не
нашло для себя обязательным назначение сенаторской ревизии, а остановилось
на полумере: составленную Комиссию облекло правами сенаторской ревизии, а
председателем ее назначило не сенатора, а технически совершенно неопытного
главного военно-морского прокурора Шабловского. Насколько мне известно,
выбор этот был сделан лично Керенским и имел в основе личное доверие к
И.С. Шабловскому со стороны министра-председателя. И.С. Шабловский —
рижский присяжный поверенный, товарищ Керенского по ряду политических
процессов периода революции 1905 года. Наряду с другими присяжными пове­
ренными после революции Шабловский был призван Керенским на государ­
ственную службу и назначен на сложный и щепетильный по переживаемому
моменту пост главного военно-морского прокурора. Назначение это состоялось
приблизительно в июне240. Шабловский не принадлежал ни к какой политичес­
кой партии, и я затрудняюсь даже сказать, к какой из партий он мог бы при­
надлежать в ту пору по своим убеждениям. Для меня несомненно лишь одно,
что при всяких условиях и во всякое время в партии высокопорядочных людей
И.С. Шабловский был бы лучшим представителем. Полковник Раупах был на1 Из воспоминаний Н.П. Украинцева опущена часть, в которой дано описание событий,
предшествовавших выступлению генерала Л.Г. Корнилова.
11 Далее зачеркнуто: «полномочия».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

345

значен в состав Комиссии также самим Керенским, и это назначение также
имело в основе личное знакомство с Раупахом министра-председателя, относя­
щееся к тому же периоду 1905-6 года, о чем я уже упоминал.
Мое назначение состоялось по рекомендации главного военного прокурора
генерала Апушкина, при этом было принято во внимание, что я только что
заканчивал работу в качестве следователя в деле о восстании Петроградского
гарнизона 3-5 июля, то есть в деле, по внешним признакам аналогичном делу
о ген. Корнилове241.
Мое назначение не могло встретить возражения со стороны Шабловского,
так как с ним мы были несколько знакомы и после назначения его главным
военно-морским прокурором он даже просил меня быть1 его помощником,
рассчитывая на мое знакомство с технической стороной дела, которое ему вве­
рялось, и с законодательством в этой области за все время войны и революции,
которое я провел в Петроградском военно-окружном суде.
Состав Комиссии первоначально предполагалось ограничить тремя лицами.
Назначение Колоколова состоялось в самый последний момент, когда уже пи­
сался проект соответствующего постановления Временного] правительства в ночь
с 30 на 31 августа в присутствии Керенского, министра юстиции Зарудного,
намеченных членов Комиссии и Колоколова. Кем был приглашен на это сове­
щание Н.А. Колоколов, я не знаю.
Мотивом его назначения было то соображение, что по делу может выяснить­
ся виновность лиц гражданских и поэтому присутствие в составе Комиссии граж­
данского следователя было бы желательно.
До этого дня я не знал Колоколова, не знали его ни Шабловский, ни Раупах.
Что касается Раупаха, то его я не только знал, но был с ним в приятельских
отношениях. После вызова Керенским11 из Финляндии Раупах жил у меня при­
близительно с марта до начала августа. Отношение Раупаха к революции к
этому времени было явно отрицательно, он просто ею был подавлен. Он видел
в революции на первом плане вырвавшегося на свободу дикого и грубого зверя,
которому нужно «прописать Кузькину мать», и упорно ждал ту сильную власть,
которая бы сумела это сделать. Мнение Раупаха о Керенском было невысоким,
если не сказать больше. Приятельские отношения мои с Раупахом не исключали111
того, что каждый из нас имел свой собственный круг знакомых, я не знал, где
он бывает, а его гости в моем доме никогда не бывали. Не зная, где бывает и
что делает Раупах, я был как-то удивлен его обращением ко мне с просьбой
поговорить о том, какими законами руководствуются сейчас (это было, я ду­
маю, в конце июля или начале августа) военные суды и какие изменил этих
законов должны17 бы быть сделаны для нормального отправления правосудия и7
в целях подтянуть распустившуюся солдатскую массу. Дело в том, что, служа в
Финляндии и работая в узких рамках военного следователя, Раупах, конечно,
мог быть не в курсе всего новейшего законодательства в военно-судебной обла­
сти. Для нас обоих было очевидно, что военные суды революционного времени
имели много пороков, и потому беседа на тему об их исправлении была есте­
ственна, но меня несколько удивило то, что к теме этой Раупах подошел как-то
не совсем спроста, а как будто имея какие-то особые цели, которые он от меня
1
11
111
17
7

Слово «быть* вписано над строкой.
Слово «Керенским» впечатано над строкой.
Далее зачеркнуто: «впрочем».
Слово «должны» вписано над зачеркнутым: «могли».
Слово «и» вписано от руки.

346

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

скрывал. На первый раз я отговорился недосугом и пошутил над Раупахом,
спросив его, уж не собирается ли он стать главным военным1 прокурором.
Спустя несколько дней Раупах опять обратился ко мне с тем же. Я удивился его
настойчивости и поинтересовался узнать, что он имеет в виду. Раупах ответил
уклончиво, сказав, что обстоятельства могут измениться и сведения, которые
его интересуют, могут пригодиться. Разговор наш и на этот раз не состоялся,
не помню уже почему, и больше к этой теме Раупах не возвращался.
Наступили корниловские дни. Раупах в это время жил в «Астории». 27 или
28 августа я забежал к нему, чтобы поделиться слухами о событии. Раупах был
возбужден, непоколебимо верил, что генерал Крымов доведет войска до Пет­
рограда, и с большим удовольствием ждал, как он покажет...11 Керенскому.
Мне казалось со слов Раупаха, что ген. Крымов будет «показывать» Керенскому
главным образом за обвинение ген. Корнилова, а также и за все те обиды,
которые офицерство переносило благодаря попустительству Керенского.
Мне не верилось, чтобы ген. Крымову при организованном противодей­
ствии правительства удалось вообще дойти до Петрограда, но Раупах меня разу­
верял с такой горячностью, как будто он не только верил в силу Крымова, но
и знал средства, находящиеся у того в распоряжении. Вопроса о том, что тол­
кнуло ген. Корнилова на такой рискованный шаг, как ультиматум правитель­
ству, я не касался, так как телеграммы Корнилова еще не дошли до Петрогра­
да, и я просто верил сообщению Керенского111, что тут дело идет о перевороте,
задуманном Ставкой. 29 августа я опять зашел к Раупаху. В этот день борьба
Корнилов — Керенский достигла крайнего напряжения. Слухи называли стан­
ции, к которым подходят головные части Крымова17, наряду с мерами оборо­
ны, принимаемыми правительством, и все внимание сосредоточилось на чисто
военном вопросе: чья возьмет. Все остальные вопросы, почему и как произош­
ло выступление, отошли на второй план. Со стороны правительства раздава­
лись твердые голоса о своей силе, но им мало кто верил. Зато немало было
острот по поводу военного таланта селянского министра, выехавшего на фронт242,
и смысла рытья окопов где-то на окраинах города (которые, кстати сказать,
остались вырытыми всего лишь на бумаге). Вместе с тем с гораздо большей
тревогой следили за мерами, принятыми советами. Советы не были воинствен­
ными и посылали на фронт против ген. Крымова не отряды войск, ак агитато­
ров в лице представителей мусульманского духовенства, применительно к со­
ставу войск противника. Еще большую тревогу вызывало вооружение рабочих,
производившееся, по слухам, по требованию советов для народной защиты
завоеваний революции.
В этот день 29 августа объективно мне казалось, что успех борьбы склоняется
на сторону правительства. В таком настроении я и пришел к Раупаху. Он,
однако, не разделял моего мнения, говорил загадочно: «Вот вы увидите», — и
по секрету сообщил, что у Крымова одна беда — отсутствие связи, но что се­
годня из Петрограда ему посылают навстречу автомобиль, очевидно, с какимито известиями, от которых Раупах ждал важных последствий. Я попытался уз­
нать, откуда у него такие сведения, но ответа не получил. При обилии в эти
дни вообще всяких сплетен и слухов, связанных с корниловским выступле­
нием, я решил, что и эти новости Раупаха принадлежат к той же категории.
1 Слово «военным» вписано над строкой.
11 Отточие документа.
111 См. документ №1-т.1.
17 Слово «Крымова» вписано над зачеркнутым: «Корнилова».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

347

Таинственность Раупаха несколько разъяснилась только на следующий день —
30 августа, когда была назначена комиссия.
Вечером в этот день я был в театре. Когда я оттуда вернулся, прислуга мне
сообщила, что в моем отсутствии два раза заезжал Раупах и просил предупре­
дить, что и еще раз приедет, так как имеет ко мне очень важное дело. Действи­
тельно, скоро он приехал1. Взволнован он был до крайности.
От него я узнал, что назначена Комиссия по делу Корнилова и что в эту
Комиссию попали и он и я. Говоря о себе, он сказал: «Я не знаю, что мне
делать, я чувствую, что должен пустить себе пулю в лоб, и если бы у меня не
было детей, я бы это уже сделал».
В последовавшем разговоре он мне объяснил, какой для него ужас быть
следователем в деле, по которому обвиняемым угрожает неизбежная смерт­
ная казнь, тогда как среди этих11 обвиняемых есть целый ряд людей, с которы­
ми он не только знаком, но и которым он всецело сочувствует в этом деле, и
сам до известной степени в нем замешан. Что нужно было понимать под словом
«замешан», Раупах прямо не сказал, но оговорился, что генерал Корнилов111
должен был его вызвать в Ставку под предлогом назначения следователем по
делу о взрыве Казанского порохового завода, но в действительности для обсуж­
дения допросов, имеющих общее с происходящим движением. Тогда я спросил
Раупаха: «Так, значит, вы знали о движении Крымова?» «Нет, это для меня
полная неожиданность», — ответил он. В абсолютной уверенности, что вся
суть корниловского дела заключается именно в этом военном выступлении про­
тив столицы силами крымовского корпуса, я сказал Раупаху, что раз он не
связан непосредственно с тем фактом, для обследования которого Комиссия
назначается, то ему нет основания отказываться от участия в ней.
«Ну, а вы, — спросил меня Раупах, — считаете ли вы для себя возможным
участвовать вместе со мной, зная то, что я вам о себе сказал?» Что мог я ему
ответить? Ясно было, что он ко мне пришел и о детях заговорил только затем,
чтобы я не вздумал отказаться от участия в Комиссии, рассчитывая, что мое в
ней присутствие для него лично в какой-то степени увеличивает шансы благо­
получно вылезти из дела. Тем, что он мне17 сказал, он уже связывал меня.
Одно только молчание по такому важному государственному преступлению
обеспечивало обвинение в недоносительстве. С другой стороны, симпатии моиу
были всецело на стороне обвиняемых, и возможность быть им как-нибудь по­
лезным, а равно возможность соприкоснуться со всеми главными героями на­
шей революции представляла такой интерес, что я решил, что игра стоит свеч и
рискнуть нужно. И все-таки Раупаху я сказал так: «Если вы говорите, что не
участвовали в преступлении, которое мы должны расследовать, и если вы не
ждете от меня, чтобы я пошел против моей совести и долга, то я не вижу
причин, почему бы я не мог работать вместе с вами». Раупах стал очень горячо
уверять меня, что само собой разумеется, он и не думает оказывать давление на
мою совесть, и вопрос был исчерпан.
Немедленно после этого мы вместе поехали в Министерство юстиции, где
собрались Керенский, Зарудный, Шабловский, Колоколов и мы с Раупахом.
Керенский приехал несколько позже нас. Он, видимо, был переутомлен, но
1
11
111
17
у

Далее зачеркнутый текст неразборчив.
Далее зачеркнуто «людей».
Слово «Корнилов» впечатано над строкой.
Далее зачеркнуто «уже».
Слово «мои» впечатано над строкой.

348

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

старался быть бодрым и приятельски держал себя с Шабловским. Беседа носи­
ла очень бестолковый характер. В сущности, вопрос сводился к тому, чтобы
средакгировать постановление правительства о назначении Комиссии и опре­
делить ее полномочия. Дело осложнялось тем, что со стороны правительства
уже последовал приказ о предании генералов военно-революционному суду243.
Понятно, что назначение следствия после акта о предании суду было нелепым,
на что и было указано Керенскому. Керенского — первого революционного ми­
нистра юстиции — это нисколько не смутило, и он стал убеждать нас, что пре­
дание суду выражало лишь принципиальное решение правительства дать делу
направление именно в этом порядке, а потому оно не исключает возможности
назначения следствия в данное время. Вообще при обсуждении всех юриди­
ческих вопросов Керенский был величествен, на все замечания Комиссии отве­
чал снисходительно, с улыбкой, как говорит учитель бестолковому, но симпа­
тичному ученику. Так, он не без иронии говорил Шабловскому1 о том, что раз
он был вынужден вернуться к полевым судам и, не без настояния Шабловского, к смертной казни, то репрессия эта должна одинаково распространяться
как на солдат, так и на генералов: «Перед революцией они все равны, и каж­
дый солдат должен знать, что революционная власть ставит их перед лицом
закона на одну доску». На это Раупах заметил, что по закону военно-революци­
онному суду подсудны только офицеры и солдаты, но не генералы. Дело в том,
что по Уставу воинские чины разделяются на три категории: на генералов, офи­
церов и солдат, и потому, если упоминаются только офицеры и солдаты, то
генералы должны почитаться изъятыми из этой подсудности. Керенский, ныне
главнокомандующий, по-видимому, не понял этого замечания, так как стал
доказывать, что генералы — те же офицеры и что революционное правосозна­
ние не может делать такой разницы. Раупах продолжал отстаивать свое мнение
и обратился за поддержкой ко мне. Я не помнил точной редакции закона и
предложил попросту перечитать его. Зарудный стал перебирать книги на столе,
жалуясь на то, что министр юстиции получает не все законоположения. Через
несколько минут выяснилось, что положения о военно-революционных судах в
кабинете министра юстиции не имеется.
Вопрос выдохся, и Зарудный приступил к составлению постановления.
Когда постановление было готово и переписано вызванным дежурным чи­
новником Домичем, оно было дано на подпись Керенскому. «Какое же число
ставить», — спросил Керенский. Времени было около часа ночи, следователь­
но, нужно было бы поставить 31 число. Между тем постановление должно было
появиться в тот же день в утренних газетах, и было бы непонятно, когда же оно
составлено. «Ну, значит, поставьте 30», — сказал Зарудный. «Нет, мне не хо­
чется, чтобы этот акт носил дату 30, по личным моим интимным причинам».
Все с недоумением молчали, Керенский, щурясь и улыбаясь, смотрел вокруг
себя.
«Да ведь сегодня день Александра, вы не именинник ли?» — спросил Заруд­
ный. «Да, и мне не хочется в этот день ставить свою подпись под таким актом,
вы ведь меня понимаете. Давайте я поставлю 29 число». Акт был подписан 29
числом, и, таким образом, министром-председателем, в кабинете министра
юстиции, в присутствии Чрезвычайной следственной комиссии, был учинен
подлог. Как ни незначителен он был сам по себе, но на меня, воспитанного в
духе строгого обращения с официальными бумагами во времена старого режи­
ма, такая вольность произвела неприятное впечатление.
1

Слово «Шабловскому» вписано над зачеркнутым «Керенскому».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

349

<3атем Керенский с любезной простотой и непринужденностью заговорил
об арестах старших генералов Ставки как о вопросе, не подлежащем даже об­
суждению: «Первым делом, Иосиф Сигизмундович, помните, Вы должны сейчас
же по приезде в Могилев арестовать Корнилова, Лукомского, Романовского и
еще кого-нибудь там из старших чинов и телеграфировать мне для объявления во
всеобщее сведение. Пусть знают все, что власть не дремлет. Вам ведь известно,
как в Совете шум подняли... Да, обязательно арестуйте еще Аладьина, если он
не удрал еще оттуда. Это очень подозрительная личность. Я слышал, что он и
в Англии черт знает чем занимался. Потом еще Завойко. Он, кажется, и есть
один из вдохновителей заговора. Вы увидите, что они чуть ли не министрами
собирались быть в новом правительстве... Вообще, лучше сразу побольше арес­
товать. Правительство должно показать, что оно стесняться не будет. Обратите
особое внимание на Союз офицеров. Я давно говорил Савинкову, что его надо
перевести куда-нибудь из Ставки...»>!.
По существу дела в эту ночь разговоров почти никаких не было. Керенский11
заметил Шабловскому, что он ему передал протокол допроса Львова и Миро­
нова244, который присутствовал при разговоре Львова с Керенским, а также
ленту разговора его с Корниловым по прямому проводу111. «И это все, что я
могу вам сказать», — заявил он.
Говоря это, Керенский как бы подчеркивал, что преступление так ясно и
очевидно, так искусно им зафиксировано, что собственно не о чем даже и
говорить. Еще яснее слов о том говорил тон и самый вид Керенского.
В то же время Керенский настаивал на том, чтобы Комиссия выехала в Мо­
гилев немедленно. Он вызвал адъютанта и приказал ему распорядиться, чтобы
к 6 часам утра был приготовлен экстренный поезд. Через минуту адъютант
вернулся и доложил Керенскому, что к 6 часам поезд не может быть подан, так
как по имеющимся сведениям железнодорожный путь еще не собран. Керен­
ский резко оборвал адъютанта и, положительно крича на него, сказал: «По­
трудитесь исполнять приказания, приказания вам отдаются для исполнения, а
не для рассуждения». Адъютант сказал: «Слушаюсь», — и вышел, а Керенский,
сильно прищурившись, обвел всех присутствовавших взглядом, как бы желая
прочесть, какое впечатление его начальнический тон произвел на окружающих.
А впечатление было неважное... При старом режиме такие окрики начальства в
кругах, к которым принадлежал Керенский, назывались самодурством.
Вскоре после этого мы разъехались, а к 6 часам собрались на вокзале. Там
поезда для нас не оказалось, а стоял поезд генерала Алексеева, который согла­
сился принять должность начальника Штаба Верховного главнокомандующего
Керенского, и должен был отправиться в Могилев для наиболее безболезнен­
ной ликвидации мятежа Ставки, и принять власть от генерала Корнилова. По­
езд генерала Алексеева был приготовлен еще накануне с вечера, но не мог
отправиться из-за повреждения пути.
Желая выполнить распоряжение Керенского о немедленном выезде в Моги­
лев, Шабловский решил ехать в поезде ген. Алексеева и с этой целью разбудил
ген. Алексеева и имел с ним беседу. Генерал Алексеев не противился этому
1 Текст, заключенный в угловые скобки, напечатан на отдельном листе и вклеен, как
вставка, в документ. (См.: ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 687. Л. 51а).
11 До слова «Керенский» зачеркнуто: «Шабловский».
111 Запись разговора по прямому проводу министра-председателя А.Ф. Керенского с Вер­
ховным главнокомандующим генералом Л.Г. Корниловым от 26 августа 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 40-41. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 443).

350

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

намерению, однако находил, что для него будет удобнее, чем для Комиссии,
первому переговорить с ген. Корниловым, причем он не сомневался в том, что
сумеет убедить ген. Корнилова подчиниться воле правительства, и брался осу­
ществить принципиально решенный правительством вопрос об аресте высших
чинов Ставки. Соображения эти вполне разделял и Шабловский, который по­
этому отменил нашу поездку до доклада днем об этом Керенскому.
Днем мы, члены Комиссии, впервые ознакомились с материалами по делу.
Это было показание Львова, в котором он кратко и решительно утверждал, что
ген. Корнилов «его уполномочил потребовать от правительства» передачи ему
всей власти, записка, написанная Львовым при первом разговоре с Керенским1,
по требованию последнего, в которой Львов письменно излагал в трех пунктах
«требования» генерала Корнилова, показание Балавинского11 (или Миронова),
то есть того чина контрразведки, которого Керенский заставил присутствовать,
невидимо для Львова, в своем кабинете, когда он заставлял Львова повторить
«требования» Корнилова, и лента разговора Керенского с Корниловым по пря­
мому проводу, разговора, который имел место вслед за разговором Керенского
со Львовым и который имел целью проверить показания Львова. Как это было
ясно по всему и было затем подтверждено при допросе Керенским, требование
им письменного документа от Львова, создание третьего — «достоверного» —
свидетеля в лице Балавинского (или Миронова) и, наконец, разговор по пря­
мому проводу должны были гарантировать Керенского от возможной ошибки
при принятии им решительных мер против Корнилова.
С первого взгляда, при том загипнотизированном объявлениями Вр. прави­
тельства и движением корпуса ген. Крымова состоянии, в котором мы все на­
ходились, все эти доказательства создавали картину «чистого дела» и абсолютно
подтверждали правильность объявлений правительства. Гипноз был так велик,
что внимание не останавливалось на замене в записке Львова слова «требует»
словом «предлагает» — «Ген. Корнилов предлагает», хотя в показаниях своих Львов
решительно говорит именно о требованиях Корнилова. Исключение составляла
лишь лента разговора по прямому проводу. При этом разговоре ответы ген.
Корнилова были коротки, точны и определенны, между тем подсовывавшиеся
ему вопросы были запутанны и туманны. Было ясно, что Керенский спраши­
вал о чем-то гораздо большем, чем то, на что отвечал Корнилов, толкуя этот
документ буквально, в нем нельзя было найти подтверждения Корниловым тех
требований, которые от его имени были переданы Львовым Керенскому. Но
разговор этот был уже истолкован, причем сделано это было самим министромпредседателем и в такой безапелляционной форме, что сомнения как-то зами­
рали. Чувствовалось только, что обыкновенный смертный, одаренный здравым
смыслом, по столь важному вопросу в условиях непосредственности перегово­
ров по прямому проводу стал бы спрашивать проще и определеннее. Были,
конечно, и другие сомнения: почему Корнилов избрал посредником именно
Львова, почему он передал свои требования на словах, а не письменно, почему
Керенский счел нужным в разговоре по прямому проводу с Корниловым со­
слаться на присутствие Львова, когда его в действительности, как это сейчас же
выяснилось, не было и т.д. Но ведь следствие только что начиналось, и ника­
ких выводов не хотелось делать, в особенности до встречи с генералом Корни­
ловым и другими чинами Ставки.
1 Записку В.Н. Львова от 26 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 47. Л. 9. (Опубл.:
Революционное движение в России... С. 442).
11 Здесь и далее в тексте ошибочно: «Балабинский».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

351

Днем вернулся от Керенского Шабловский и сообщил нам о том, что ми­
нистр-председатель чрезвычайно рассержен тем, что наш выезд не состоялся,
как им было указано, и предупредил, что вечером нам предстоит допросить
двух свидетелей, только что приехавших из Ставки и бывших у министра-пред­
седателя. Свидетелями этими были: солдат-еврей Рутер и дипломатический пред­
ставитель при Ставке кн. Трубецкой1. Эти два свидетеля не только не выяснили
нам положения, но своими противоречивыми показаниями только запутали его.
Первые впечатления от нового дела всегда бывают особенно яркими, а по делам
выдающимся тем более. Я отчетливо помню нашего первого свидетеля Рутера.
Откормленный еврейчик с самодовольным лицом, преисполненный сознанием
важности данного ему поручения — он имел «мандат» от Могилевского совдепа
к «товарищу Керенскому», — он нарисовал нам чисто батальную картину. Мо­
гилев окружен проволочными заграждениями, впереди Могилева вырыты око­
пы, над городом носятся аэропланы, а в городе свирепствует террор. По словам
Рутера, Могилевский совдеп продолжает, однако, свое существование и вни­
мательно следит за событиями. Выезд из Могилева запрещен, и только благо­
даря связанным с риском маневрам11 Рутера ему удалось выбраться из города111
под вагоном товарного поезда. Показание произвело свое впечатление: очевид­
но, Ставка хорошо продумала свою игру, приняла меры к обеспечению своей
безопасности и дешево своей жизни и свободы не отдаст. Вторым свидетелем
был кн. Трубецкой. Пришел он к нам поздно вечером, мы торопились, чтобы
подготовиться к отъезду, и решили для скорости показание его записывать по
мере его рассказа, как бы стенографировать. И вот началась наша каторга. По­
ка мы сидели сложа перья и слушали его свободную речь, речь эта лилась сво­
бодно, плавно, как только перья появлялись в наших руках, князь начинал
волноваться, по десять раз исправлять каждую сказанную фразу, заменять одно
сказанное слово другим. В этой манере давать показание чувствовалась не толь­
ко жилка почтенного бюрократа, но и боязнь сказать на одно слово больше
того, что намеревался сказать свидетель. А показание было не легкое. Из уст
кн. Трубецкого впервые раздалось слово «недоразумение». Недоразумением был
Львов, недоразумением было объявление Временного] правительства и при­
нятие всех военных мер в Петрограде. Князь с большим вниманием остановил­
ся на личности В.Н. Львова, б[ывшего] обер-прокурора Св[ятейшего] Синода в
составе Вр[еменного] правительства. Князь удивлялся, как Львов, заведомо
для всех ограниченный человек, мог оказаться в роли посредника в таком ще­
котливом и важном деле. Еще больше удивляло его то, что Керенский, кото­
рый, в противоположность Корнилову, знал Львова, мог довериться ему и не
проверил его слов в разговоре по прямому проводу с Корниловым от «а» до
«зет», а ограничился лишь частичными вопросами, в основе которых уже лежало
доверие ко всему сказанному Львовым. Наконец, князь решительно не видел
никаких объективных данных для разглашения инцидента и принятия решитель­
ных мер против Корнилова, видя в этом прежде всего серьезную политическую
опасность. Жизнь в Ставке, по словам свидетеля, носила мирный характер, и
показание Рутера в них не нашло себе подтверждения.
1 Протокол допроса временно и. о. директора дипломатической канцелярии Верховного
главнокомандующего Г.Н. Трубецкого от 31 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11.
Л. 1-7. (См. документ № 64 — т. 2).
11 Так в тексте. Вероятно, следует читать: «с рискованными маневрами».
111 Слова «из города» вписаны над строкой.
17 Слово «перья» вписано над строкой.

352

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

При всем том кн. Трубецкой не отрицал ни наличия в Ставке острого недо­
вольства политикой правительства, ни значительного количества политических
разговоров, ни, наконец, наличия там безответственных советников и их вред­
ного влияния на руководителей Ставки.
С большим трудом это тяжелое показание было закончено. Свидетель ушел, и
мы обменивались мнениями, кому верить. В сознание с настойчивостью про­
никала мысль, что в деле гораздо больше политики, чем преступления. Был у
нас в это время и еще один документ — проект приказа генерала Крымова по
корпусу1, переданный им Керенскому, а последним — Шабловскому. Приказ
этот держал у себя Шабловский и нам его почему-то не отдавал, вследствие
чего конец корниловского выступления, ликвидация крымовских войск и смерть
Крымова245 нам были известны только по газетным сведениям. Впоследствии
важность дела именно в этой части была заслонена другими его моментами,
вначале же у нас возникло предположение поручить одному из членов Комис­
сии выяснить эту сторону дела в Петрограде11, но требование Керенского вые­
хать в Могилев и желание совместно ознакомиться с делом у его источника — в
Ставке — заставило это предположение отбросить.
1 сентября с экстренным поездом мы выехали в Могилев. <Нам был предо­
ставлен прекрасный салон-вагон. Наилучшее помещение в нем досталось мне.
Обставлено оно было как комната: кровать, ночной столик, стол письменный,
умывальник, два кресла и шкаф. Шкаф этот и решил вопрос о том, кому быть
его хозяином. И.С. Шабловский просил меня взять на себя не то секретарскую
часть, не то управление делами Комиссии, словом, я должен был «вести» дело,
корреспонденцию и вообще письменную часть. Для хранения будущего пись­
менного материала шкаф был признан как раз подходящим местом, и я вместе
с ключом от него получил и ключ от помещения, в котором он стоял.
Когда я после дня, полного стольких волнений, с удовольствием улегоя в
отличную кровать, я почувствовал большое смущение. В очень мягкой форме,
но с неотразимой убедительностью эта единственная кровать в салон-вагоне
экстренного поезда, в котором мы ехали, будила мысли о той грандиозной
катастрофе, которую нужно было пережить, чтобы мне, рядовому скромному
офицеру, одному из многих тысяч, оказалось возможным очутиться в кровати,
предназначенной для великих мира сего>ш.
В особом вагоне вместе с нами ехала команда из 12 человек матросов Гвар­
дейского флотского экипажа, предназначенная не только увеличить престиж
Комиссии, но в известной степени обеспечить нашу личную безопасность. В
этом последнем отношении, я думаю, тревожные вести, доставлявшиеся в
Петроград товарищами рутерами, сыграли известную роль. Во всяком случае,
настроение было таково, что мы не были уверены в том, мы ли будем произво­
дить в Могилеве аресты мятежных генералов, нас ли будут арестовывать эти
последние.
В отличном салон-вагоне, возбужденные интересом к делу, мы немало шу­
тили по этому поводу. Как ни вероятна казалась эта возможность, все-таки из
1 Речь идет о приказе № 128 главнокомандующего Отдельной Петроградской армией гене­
рал-лейтенанта А.М. Крымова от 28 августа 1917 г. Приказ см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1.
Д. 15. Л. 25-26. Опубл.: Революционное движение в России... С. 460-461. (См. коммента­
рии № 11, 14 — т. 2).
11 Слова «в Петрограде* вписаны над строкой.
111 Текст, заключенный в угловые скобки, напечатан на отдельном листе и вклеен, как
вставка, в документ. (См.: ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 687. Л. 54 а).

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

353

наших разговоров было ясно, что симпатии всех склонялись на сторону восстав­
шего Корнилова.
Мы знали твердо, что все требования Корнилова, направленные к усилению
власти правительства, были основательны, мы сомневались в том, что прави­
тельство мягкими мерами справится с разнузданной солдатчиной, и не закры­
вали глаза на то, что фактическая власть принадлежит не правительству, а Сове­
там, а в Советах пока еще молчаливой, но реальной силой являются большевики.
Восстание их, правда, было подавлено, но всем было хорошо известно, что
первое восстание было лишь импровизацией малых сил большевизма, что в
распоряжении большевистских главарей есть деньги и что главари эти действуют
не на сознание масс, а на их настроение, ну, а в каких сердцах в это время был
рабочий и солдат, говорить не приходится. Словом, мы не сомневались насчет
того, что большевизм еще не сказал своего последнего и решительного слова,
но были уверены, что он это слово скажет. Что же касается военной обстанов­
ки, то всем было понятно, что если мы должны еще воевать, то должны и
принять программу Корнилова — без нее война немыслима.
Наше путешествие не было безмятежным. О нем каким-то образом стало
известно по линии, и на больших станциях нас стали посещать представители
местных совдепов. Все они выражали нам требование арестовать ген. Корнило­
ва, произвести следствие в кратчайший срок и предать его полевому (военно­
революционному) суду. Товарищи-делегаты очень интересовались составом
Комиссии и удивлялись, что в ней нет представителей Советов. Касаясь нашего
путешествия, товарищи-делегаты не считали его безопасным, смотрели на него
как на отважное предприятие, и это несколько смягчало их не высказываемое
прямо неудовольствие по поводу отсутствия среди нас представителей Советов.
Несколько иначе нас встретили делегаты Витебского Совета.
Они попросту заявили, что избраны своим совдепом в члены нашей Комис­
сии. Нам пришлось им долго внушать, что мы ничего не имеем против таких
компетентных сотрудников, но не можем считать постановление совдепа доста­
точным для включения их в свой состав, так как наша Комиссия назначена
указом правительства и только таким же указом она и может быть дополнена.
Наши объяснения явно были неугодны неожиданным нашим коллегам, однако
они вынуждены были им подчиниться. От них же мы узнали, что в Орше нам
предстоит проехать через вновь возникший фронт. И действительно, в Орше
оказался штаб некоего полковника Короткова, который обложил Могилев. Сам
полковник Коротков держал себя очень высокомерно, ссылался на Керенско­
го, лично ему поручившего отрезать путь из Могилева. Рассказал он нам, меж­
ду прочим, о том, что он видел генерала Алексеева и высказал ему свои сооб­
ражения по поводу тех способов, какими можно себе подчинить Ставку. На
путях и возле станции кипела бивуачная жизнь. Здесь были части полковника
Короткова, надерганные с фронта и обращенные против Ставки. «Едва ли мне
скоро удастся забыть полковника Короткова», — писалось это мною в 20 или
21 году. Скромный полковник где-нибудь на фронте, он сразу вырос в своих
глазах в боевого противника самого главнокомандующего. Он не чувствует всей
неловкости своего положения, он знает только одно, что у него в кармане те­
леграмма Керенского1 и эта телеграмма позволяет ему как с равным говорить с
нач. Штаба гл[авнокомандую]щего генералом Алексеевым и высказывать этому
1 Здесь имеется в виду приказ А.Ф. Керенского полковнику Короткову, переданный из
Петрограда в Оршу в ночь с 31 августа на 1 сентября 1917 г. Приказ см.: ГА РФ. Ф. 1780.
On. 1. Д. 10. Л. 188. (См. комментарий № 17 — т. 1).

354

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

авторитетнейшему русскому полководцу его, полковника Короткова, военные
соображения. С этого дня полковник Коротков потерян для армии — в ней он
больше не найдет Достойного его места.
2 сентября вечером мы приехали в Могилев. Едва наш поезд остановился на
станции, как из комендантской части дали знать Шабловскому, что его требует
к прямому проводу министр-председатель. Догадываясь, что темой разговоров
будет положение в Ставке, Шабловский решил предварительно переговорить с
ген. Алексеевым.
Ген. Алексеев в это время жил на вокзале в своем вагоне, и по телефону мы
узнали, что он скоро туда приедет из Штаба. Действительно, через х/г часа ген.
Алексеев приехал на станцию, и мы были к нему приглашены. Ген. Алексеев,
ниже среднего роста, бодрый старичок со спокойными манерами, умным и ус­
талым лицом, нас принял в вагоне. Он рассказал нам, что ген. Корнилов бес­
препятственно передал ему власть и подчиняется распоряжению об аресте. По
существу самого дела ген. Алексеев почти ничего не говорил, но остановился
на тех осложнениях, какие это дело за собой повлекло. Он рассказал о том, как
он должен был потерять несколько часов на переговоры по прямому проводу в
Витебске, чтобы угомонить ген. Верховского1, командовавшего тогда войска­
ми Московского военного округа, решившего лично пожать лавры подавления
восстания в Могилеве. С этой целью Верховский самовольно организовал отряд
войск в Москве, с которым и намеревался двинуться к Могилеву. Решение
Верховского было настолько твердое, что отмену его генералу Алексееву при­
шлось поставить условием сохранения им за собой должности нач. Штаба Вер­
ховного гл[авнокомандую]щего246. Рассказал нам ген. Алексеев и о полковнике
Короткове, который не пожелал исполнить его распоряжение о ликвидации
отряда, ссылаясь на то, что он имеет личное приказание Керенского. Ген.
Алексеев упомянул об этом случае, чтобы показать, до чего дошли офицеры,
которые, дойдя до чина полковника, не знают, что распоряжения начальника
Штаба исполняются так же, как и распоряжения начальника11. В этом же при­
мере он видел доказательство легкомыслия и кустарного характера работы Ке­
ренского, который даже не предупредил своего начальника Штаба об отдан­
ном им приказе полковнику Короткову по такому живому в этот момент вопросу.
Настроение генерала Алексеева было очень озабоченное. У него своеобразная
манера говорить. Говорит он не спеша, тихо и с какой-то привычной обдуман­
ностью. Когда он говорит, то чувствуется, что он просто видит, как каждое
высказанное соображение не только имеет прямое отношение к данной теме
разговора, но и непосредственно связано с той или иной категорией явлений
в широком масштабе. Когда мы ушли от него, мне казалось, что ген. Алексеев
только что на память вынимал перед нами книги с разных полок обширной
библиотеки.
Ко времени восстания Корнилова ген. Алексеев был не у дел и жил в Смо­
ленске. Неожиданно он был вызван Керенским, который и предложил ему
должность начальника Штаба при нем, Керенском, как главнокомандующем.
Генерал Алексеев, между прочим, сказал нам, что он усиленно отказывался от
этой роли. Он не мог принять ее потому, что совершенно не разделял мнения
1 Запись разговора по прямому проводу командующего Московским военным ок­
ругом генерала А. И. Верховского с начальником Штаба Верховного главнокомандующего
генералом М.В. Алексеевым от 1 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10.
Л. 106-107.
11 Так в тексте.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

355

Керенского о существе дела Корнилова, еще больше не сочувствовал прини­
мавшимся против Корнилова мерам и видел ту пропасть, в которую эти меры
толкали армию. Но едва ли не самой главной причиной отказа ген. Алексеева
от должности начальника Штаба была невозможность для него по личным сооб­
ражениям быть начальником Штаба именно у Керенского, о чем ген. Алексе­
ев, не говоря прямо, дал нам понять.
От генерала Алексеева Шабловский отправился на прямой провод. Его звали
за тем, чтобы с первых же слов передать распоряжение Керенского (говорил
генерал Барановский)247 —немедленно сообщить ему о количестве арестован­
ных и их фамилиях. Взволнованный и возмущенный вернулся Шабловский от
прямого провода в наш вагон с длинными лентами юзограммы в руках248.
Лишь после этого разговора мы отправились, наконец, к нашим обвиняе­
мым. Автомобиль нас доставил к губернаторскому дому, где еще так недавно
жил государь. При проезде по городу не было заметно никаких следов собы­
тия... У губернаторского дома — обычные парные часовые, в первом этаже —
секретарь главнокомандующего, во втором — адъютант. Дважды доложив о себе,
мы были немедленно приглашены к генералу Корнилову в кабинет. Громадная
комната, у противоположной от входа стены боком стоит письменный стол, на
нем под темным абажуром лампа. При нашем входе из-за стола встал малень­
кий человек и энергичным шагом, несколько вразвалку, пошел нам навстречу.
Генерал Корнилов приветствовал нас как людей, которых он ждал, и пригла­
сил садиться. Когда мы расселись около стола, Шабловский объявил генералу
Корнилову о назначении Комиссии и о нашем желании немедленно допросить
его. Корнилов сидел глубоко в кресле, свет лампы ярко освещал его лицо, и я
видел, как он исподлобья посматривал на нас. Во всем его лйце, и особенно в
маленьких темных глазах, светила1 лукавая улыбка: не то ему было смешно, что
его, Верховного главнокомандующего, допрашивают в качестве обвиняемого
такие скромные люди, не то ему было забавно, что он попал в такую историю.
В этот вечер я видел генерала Корнилова во второй раз в моей жизни. В пер­
вый раз я его видел в Петрограде весной 1917 года в Собрании армии и флота,
где он, приехав из Царского Села, объявил о только что произведенном им
аресте императрицы Александры Феодоровны249. И в тот день и сейчас он пере­
живал исторические моменты. И в тот день и теперь он был совершенно споко­
ен, одинаковая улыбка, совершенно не отвечавшая обстановке, скользила по
его лицу, и мне казалось, что он улыбается каким-то своим скрытым мыслям,
и, быть может, улыбаться его заставляло сознание того, что эти мысли, такие
непохожие на то, что он говорит и делает, скрыты от всех в его голове. Он мне
напомнил тот тип моих товарищей по корпусу, которые бывают всегда тихи и
молчаливы, но постоянно являются виновниками самых необыкновенных про­
каз. Когда они попадаются начальству, то покорно несут кару, но и начальство
и товарищи хорошо знают, что если случится и впредь какая-нибудь каверза,
она будет сделана без шума и бахвальства ими же.
На заявление Шабловского генерал Корнилов более открыто улыбнулся и
сказал: «Спрашивайте, я готов вам отвечать»11.
Наше положение было неважное. Ведь кроме крымовского корпуса да львов­
ской миссии мы ничего не знали. Спрашивать прямо, зачем вы послали Кры1 Так в тексте.
11 Речь идет о показании генерала Л.Г. Корнилова от 2-5 сентября 1917 г. Показание см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 1—14. (См. документ №32 — т. 2). (Опубл.: Кентавр.
1995. №5. С. 105-120; №6. С. 101-113).

356

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

мова на Петроград, какое поручение дали Львову, было как-то странно, пото­
му что в душе жила уверенность, что все это не так просто, такие вещи так не
делаются. Очевидно, с первых же вопросов Шабловского генерал Корнилов
догадался, что у нас нет под ногами твердой почвы, и стал отвечать почти
шутя, постепенно, однако, вопросы и ответы стали расширять и углублять тему,
генерал Корнилов стал пространнее излагать свои мысли и изобразил дело так,
как мы меньше всего ожидали. Говорил он все время совершенно спокойно,
добродушно, все с той же улыбочкой про себя, чертя что-то карандашом на
столе и только изредка бросая исподлобья взгляды на нас.
То, что мы услышали от генерала Корнилова, произвело на нас впечатление
сенсации. Из всех улик против Ставки одна до той поры не возбуждала никако­
го сомнения, и на ней в наших глазах держалось все обвинение. Это был кор­
пус Крымова на подступах к Петрограду. Остальные улики — ультиматум, пе­
реданный через Львова, и разговор по прямому проводу между Керенским и
Корниловым — уже при самой поверхностной критике обнаруживали неясности
и неувязки, и если все-таки носили по первому взгляду признаки достовернос­
ти, то, очевидно, только на фоне именно этих двигавшихся на революционную
столицу, для подкрепления ультиматума, войск. Между тем, как оказывалось
со слов Корнилова, корпус этот не только был двинут с ведома правительства,
в частности по всестороннем обсуждении отправки корпуса непосредственно с
Савинковым и Керенским, но и о движении его, о приближении к Петрограду
и об объявлении Петрограда на военном положении была отправлена телеграм­
ма за №, который я сейчас забыл1. Впоследствии телеграмма за № таким-то,
как бесспорное доказательство, фигурировала в следствии бесконечное количе­
ство раз, и каждый из нас номер этот знал11 наизусть.
Показание в этой части, я повторяю, произвело на нас, на всех нас (я имею
в виду и полковника Раупаха) такое сильное впечатление, что Шабловский на
некоторое время просто растерялся, пытался обменяться своими впечатленйями с нами, что прямо против допрашиваемого обвиняемого оказалось неудоб­
ным, и допрос продолжался с явным перебоем. Показание в этой части не
возбуждало никаких сомнений уже по одному тому, что ген. Корнилов111 не
только не подчеркивал его, но, напротив, сначала упомянул о нем в такой
форме, как если бы он был уверен, что факт отправки корпуса именно с ведо­
ма правительства нам уже был известен. Генерал Корнилов придавал неизме­
римо большее значение другой улике (уликами я сейчас называю движение кор­
пуса генерала Крымова, ультиматум и т.д., то есть отдельные моменты процесса,
представленные правительством как обстоятельства, изобличавшие Ставку, лишь
с целью упрощения), а именно передаче Львовым от его, Корнилова, имени
ультиматума правительству. Насколько он считал факт этот важнейшим, было
видно уже по тому, что только рассказывая о нем, он вышел из равновесия и
дал до некоторой степени выход своему возмущению против приписываемого
ему, по его мнению, заведомо ложного факта как в более резких выражениях,
так и в тоне своего рассказа. Этот эпизод, Львов — передатчик ультиматума,
был передан нам Корниловым в такой форме, что заподозрить его правдивость
1 Речь идет о телеграмме генерала Л.Г. Корнилова управляющему Военным и морским
министерством Б.В. Савинкову, отправленной 27 августа 1917 г. в 2 ч. 40 м. за №6394.
Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46. Л. 3. (Опубл.: Революционное движение в
России... С. 439).
11 Слово «знал» вписано над строкой.
111 Слова «ген. Корнилов» вписаны над зачеркнутым: «он».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

357

у нас не было никакого основания, напротив, оно произвело на нас впечатле­
ние абсолютной правдивости.
Наша беседа с Корниловым, ввиду чрезвычайной важности данного им по­
казания, затянулась гораздо дольше, чем мы имели в виду.
Мы имели в виду этот первый ночной допрос свести к допросу «про форма»,
чтобы создать хоть какой-нибудь материал для оправдания постановления об
аресте, который по существу не только был предрешен распоряжением Керен­
ского, данным Шабловскому в Петрограде, затем подтвержденным по прямому
проводу непосредственно вслед за нашим приездом в Могилев, но и фактичес­
ки приведенным в исполнение генералом Алексеевым еще до этого первого доп­
роса. Правда, арест этот был пока еще номинальным, так как фактически
лишения свободы еще не было; обвиняемые принципиально лишь согласились
подчиниться распоряжению об аресте.
Показание генерала Корнилова сразу же не было записано. В целях все той же
скорости мы решили написать его ночью и дать на подпись на следующее утро.
Закончив допрос, Шабловский в очень деликатной форме сказал, что на нем
лежит тяжелая обязанность объявить генералу Корнилову об аресте ввиду тяже­
сти того обвинения, которое ему предъявило правительство. Корнилов все так
же спокойно, сидя, промолчал и только кивнул головой не то в знак того, что
он слышал, не то, что он подчиняется.
Затем мы решили, по крайней мере, посмотреть всех обвиняемых и объявить
им также об аресте. Увидеть большинство нам не удалось, так как многих в
помещении Штаба уже не было и они отбывали арест дома. Помню только, что
генералу Лукомскому мы об аресте объявили. Застали мы его в какой-то малень­
кой комнатушке, в которой он устроился «для ареста», вероятно только что.
Генерал Лукомский имел несколько смущенный вид, мы все, вероятно,
были смущены и еще того больше. На меня лично объявление об аресте Луком­
скому произвело большее впечатление, чем объявление о том же Корнилову.
Объяснить это я могу только тем, что генерал Корнилов принял нас еще как
главнокомандующий, то есть после соответствующих докладов, в том же каби­
нете или приемном зале, очевидно, за тем же привычным для него столом.
Лукомский, следующее по власти за Корниловым лицо, предстал перед нами
не только [как представитель] этой власти, но даже и ее видимости лишенный.
Комнатушка, почти без мебели и весьма тускло освещенная, лишь оттеняла
всю глубину падения с высоты власти. Произведя тяжелую операцию ареста
главнокомандующего Российской армии, мы вернулись в наш вагон на вокза­
ле, откуда Шабловский немедленно же донес Керенскому об арестах1. Затем
мы собрались^вместе, чтобы обсудить положение. Чтобы себе ясно представить
и наше настроение и нашу оценку положения, достаточно повторить два слова,
не раз сказанные в эту ночь экспансивным Шабловским: «Керенский соврал».
Действительно, после допроса Корнилова нужно было признать, что или Ке­
ренский соврал, или, выражаясь вульгарно, «втер нам очки» Корнилов. Допу­
стить последнее можно было, конечно, теоретически, однако личные впечат­
ления от показания Корнилова у нас всех были настолько положительные, что
фактически возможность эта отпадала.
Под таким впечатлением постановление об аресте, составить которое должен
был я, представляло непреодолимые затруднения.
Ведь если крымовский корпус был направлен не против правительства, а с
ведома и во исполнение плана правительства, то не было мятежа, не было
1 См. документ № 9 — т. 1.

358

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ 1

преступления, <а если не было преступления^, то не может быть и ареста как
меры пресечения. Арест между тем уже произведен, следствие все-таки только
что начинается, показание Корнилова не есть последнее слово, а значит, по­
становление об аресте должно быть. И вот я его смастерил в том смысле, что
преступление заключается не в мятеже, раскрытом Керенским 26 августа, а в
мятеже, начавшемся 28 августа, когда Корнилов отказался исполнить распоря­
жение правительства.
Такова была цель и основа постановления, но изложить это в такой форме
совершенно открыто было невозможно по отношению к правительству, которое
бы могло увидеть в этом демонстрацию против него, чего мы вовсе не хотели,
так как то, что «Керенский соврал», было наше ощущение, наше мнение или
предчувствие, но это еще не было твердо установленным следствием фактом.
Поэтому в постановление мы включили кое-что из самого первого объявления
правительства о предании генерала Корнилова и других генералов суду, но вве­
ли это в историческую часть постановления. Была уже поздняя ночь, когда
составленное мною и неоднократно переделанное постановление было готово250.
Я и сейчас вспоминаю, как невысоко я сам оценивал мое произведение: соеди­
нить в нем обвинение в мятеже с желанием этого обвинения избежать, повидимому, нельзя было лучше.
Я уже упомянул, что показание генерала Корнилова о направлении корпуса
генерала Крымова на Петроград произвело сильнейшее впечатление на нас всех.
Я имел при этом в виду как Шабловского с Колоколовым, с одной стороны,
которые вообще о деле раньше ничего не знали, так и полковника Раупаха, с
другой стороны, не только о деле знавшем, но в какой-то степени в него замешан­
ного. Сведение о том, что крымовский корпус был направлен на Петроград с
ведома правительства, по-моему, было для полковника Раупаха большой неожи­
данностью, по-видимому, он имел о движении корпуса иное представление.
Вместе с тем Раупах, по-видимому, очень быстро понял все значение этого
факта для всего хода дела, и проявлявшееся им до этого момента волнение,
имевшее личные основания, видимо, стало спадать. Сделанное им мне 30 ав­
густа вечером в Петрограде признание о прикосновенности к делу Корнилова
сильно связало непосредственность приятельских отношений, существовавших
до того времени, и за все время процесса мы никогда с ним о его участии в деле
не говорили. Позже, уже после Октябрьского переворота, когда и дело Корни­
лова перед лицом совершенно новой обстановки утратило свой интерес, я помню,
лишь однажды полковник Раупах, коснувшись дела, возлагал вину за провал
дела на Ставку, назначившую своими представителями в Петрограде «каких-то
мальчишек», бессмысленно тративших деньги на кутежи будто бы при конспи­
ративных встречах по кабакам и не сумевших ничего толком организовать. Между
прочим, я припомнил тогда, как Раупах, живя еще у меня, рассказывал об
одном ужине, на который он был приглашен в Луна-Парк в обществе людей,
которых он мне тогда не назвал и которые мне тогда же показались подозритель­
ными. Я вспомнил этот рассказ тогда, главным образом, по тому удоволь­
ствию, с которым Раупах рассказывал о всех кулинарных прелестях этого ужи­
на. Припомнить, чтобы Раупах был в связи с этим ужином хотя бы в самой
слабой степени недоволен организовавшими ужин людьми, я никак не мог.
Мне кажется, что тогда же и там же, в первую ночь нашего пребывания в
вагоне в Могилеве, психологически предопределилось направление нашей бу­
дущей работы.
1 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

359

Факт переговоров Ставки с правительством о высылке войск против Петро­
града стал как бы исходным пунктом нашего расследования, а как скоро факт
этот подтвердился, совершенно естественно и логически мы направили свои
усилия к дальнейшей проверке доказательств, данных нам правительством (Ке­
ренским), и, таким образом, почти с самого начала следствие обратилось как
бы против Керенского, а не против обвиняемых генералов.
На следующий день, в то время как распоряжением Штаба одна из гостиниц
города оборудовалась для помещения в ней всех арестованных, мы были заняты
изъятием из дел Штаба всякого рода документов и телеграмм, а из них в первую
очередь знаменитой телеграммы за № таким-то о движении крымовского корпу­
са к Петрограду с просьбой об объявлении его на военном положении несколь­
кими днями позже. Телеграмма эта носила на себе дату того дня, когда в Став­
ке абсолютно еще ничего не было известно о результатах разговора1 Львова с
Керенским. Другим важнейшим документом, изученным нами в этот день,
была лента разговора по прямому проводу между Керенским и Корниловым.
Петроградский экземпляр этой ленты Шабловский получил от Керенского еще
в Петрограде, мы имели возможность с ним познакомиться уже по дороге в
Могилев. Тогда разговор этот не произвел на нас почти никакого впечатления.
В общем, он подтверждал заявление правительства о передаче Корниловым
через Львова, как называло правительство, ультиматума, а все неясности его
нами относились за счет неудачной постановки <вопросов и ответов>п, столь
обычной при редактировании телеграмм в погоне за краткостью.
При наличии для всеобщего сведения распространенного объявления прави­
тельства о преступности Ставки сама по себе каблограмма разговора казалась
просто излишней, и мы на ней не останавливались. Совсем иначе отнеслись
мы к ней теперь. Мы уже знали не только то, что и как каждая из сторон
сказала, но и что и почему она хотела сказать.
И громадная разница между тем, о чем Керенский спрашивал, и тем, что
Корнилов отвечал, выступала со всей резкостью и очевидностью.
Кроме того, выступала со всей резкостью и разница в манере действий мини­
стра-председателя и главнокомандующего. В то время как ответы генерала Кор­
нилова были кратки и определенны, вопросы Керенского были многословны,
запутанны и неясны. Ясно из них111 было лишь одно, что Керенский спраши­
вал о чем-то гораздо большем, на что отвечал Корнилов. Совершенно естест­
венно создавалось убеждение, что ставивший вопросы ставил их умышленно в
такой запутанной форме, преследуя какие-то свои, вряд ли лояльные по отно­
шению к собеседнику, цели.
В самом деле, прямой провод ведь для того и существует, чтобы можно было
говорить со всей откровенностью о наиболее важных вещах. Ни о какой тайне
не могло быть и речи в данном случае, коль скоро в момент разговора у Керен­
ского было уже готовое решение через несколько часов объявить о событии на
всю Россию без всяких утаек. Нелояльность Керенского подчеркивалась17 той
неправдой, которую допустил он, сказав Корнилову, что он говорит в присут­
ствии Львова, которого при разговоре вовсе не было. Вполне понятно, что,
загипнотизированный утверждением Керенского, что посредник между ними
1 Слово «разговора» вписано над строкой.
11 В тексте, заключенном в угловые скобки, первоначально был следующий порядок
слов: «ответов и вопросов».
111 Слово «них» вписано над строкой.
17 Слово «подчеркивалась» впечатано над зачеркнутым «подтверждалась».

360

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Львов находится туг же, Корнилов подтвердил, что он действительно поручил
Львову передать Керенскому нечто. Но о том, что именно должен был передать
Львов по существу, несмотря на подсовывание ему Керенским невразумитель­
ных вопросов, Корнилов не сказал ни слова. Конкретно и недвусмысленно
Корнилов подтвердил лишь одно, что он пригласил Керенского и Савинкова
приехать в Ставку безотлагательно. Как-то само собой в связи с манерой дей­
ствия Керенского1 при разговоре с Корниловым припоминалась и манера дей­
ствия Керенского при разговоре со Львовым, когда за ширмой был посажен
подслушивать чиновник уголовного розыска Балавинский (или Миронов). Пусть
в глазах Керенского это был ловкий ход (для чего — чтобы свалить Корнилова),
в наших глазах ход этот казался очень неловким. Такой образ действия предпо­
лагает недоверие к себе со стороны третьих лиц, а когда он осуществляется
министром-председателем, да ко всему еще во дворце в бывших царских поко­
ях, он получает особо пикантный характер и свидетельствует, что прибегает к
нему человек мелкий или замышляющий нечто такое, что и самому не кажется
безупречным. Явно неблагоприятное мнение членов Комиссии (я утверждаю,
что оно было абсолютно одинаково у всех четырех членов Комиссии) о Керен­
ском обострялось еще теми переговорами по прямому проводу, которые должен
был вести Шабловский с канцелярией Керенского11 по два раза в день и при
которых из Петрограда именем Керенского на Комиссию не только111 оказыва­
лось самое бесцеремонное давление, а ей просто отдавались приказания об уси­
лении репрессий в отношении обвиняемых.
Арестованные были размещены в гостинице, причем, по просьбе Корнило­
ва, переданной нам Штабом, внутренняя охрана должна была быть17 поручена
какому-то восточному эскадрону251 (текинцам, что ли), к которым Корнилов
относился с особым доверием, в то время как внешняя охрана была поручена
полку Георгиевских кавалеров. Шабловский охотно пошел навстречу этой
просьбе. Вначале возражений против такого порядка не было ни с чьей сторо­
ны, но впоследствии меру эту нам пришлось энергично защищать как против
требований Могилевского Совета, так и против Петрограда7
Арестованными в первый же день были генералы Корнилов, Лукомский, Ро­
мановский, Кисляков, еще шесть офицеров из Офицерского союза и Аладьин.
Аладьин никуда не собирался удирать, проявлял совершенное спокойствие и на
все смотрел с видом постороннего человека, весьма заинтересованного чем-то
любопытным, происходящим на его глазах. В постановлении об аресте Аладьина
была сделана краткая ссылка на словесное заявление министра-председателя.
Когда арестованные были уже устроены, мы пошли на допрос, причем для
скорости решили допрашивать обвиняемых не всей Комиссией сразу, а поде­
ливши их между отдельными членами Комиссии. Допросив, оставить им бума­
гу и предоставить каждому записать свое показание самому с тем, чтобы на
следующий день показания были подписаны в нашем присутствии. Мне достал­
ся для допроса генерал Романовский. Но предварительно мы все вместе зашли
к генералу Корнилову, чтобы посмотреть, как он устроился. Устроен он был
совсем неплохо в хорошем номере гостиницы, впрочем, так же были устроены
и все остальные, мне даже казалось, что для обвиняемых они были устроены
1
11
111
17
7

Слово «Керенского» вписано над строкой.
См. документы № 11, 13, 14 —т. 1.
Слово «только» впечатано над зачеркнутым: «просто».
Слово «быть» вписано над строкой.
См. документы №46, 49, 40, 51, 52, 54 —т. 1.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

361

даже слишком хорошо. Само собой разумеется, что я этого никому не выска­
зал, хотя подумал тогда же, как бы нам из-за этого не вышло неприятностей с
революционными властями. К моему большому удивлению, на этой почве ни­
каких недоразумений не произошло.
Помню, между прочим, что в комнате Корнилова я обратил внимание на
несколько тортов, стоявших в разных местах помещения. Несомненно, это были
знаки внимания со стороны близких или сочувствовавших, но вид этих тортов
как-то не вязался с представлением о карцере — они производили впечатление
чего-то очень наивного, принимая во внимание необычайное положение арес­
тованного.
Кажется, в тот же день или на следующий из Могилева уезжала жена Корни­
лова с детьми. Я был в это время в нашем вагоне, когда к нам пришел молодой
офицер, адъютант Корнилова, с просьбой о содействии. Не помню уже с чьей
стороны было возбуждено требование об отобрании от арестованного Корнило­
ва его шашки, которую хотела увезти с собой госпожа Корнилова. Я сейчас же
пошел в вагон, где устроилась госпожа Корнилова, и, конечно, засвидетель­
ствовал, что со стороны Комиссии нет решительно никаких возражений против
того, чтобы она увезла шашку (было ли то золотое оружие или какая-то почет­
ная шашка — не могу припомнить). Госпожа Корнилова очень милая и простая
русская женщина. Была она очень взволнована и едва сдерживала слезы. Из
провожавших ее я никого кроме адъютанта не заметил. Одно это было уже
достаточно грустно, а забота жены боевого генерала о том1, чтоб его оружие не
попало в руки каких-нибудь врагов-комитетчиков, меня немало тронуло и взвол­
новало. На третий день нашего пребывания в Могилеве мы пошли в гостиницу
обвиняемых за показаниями.
Показание генерала Романовского было написано на двух или трех вложен­
ных друг в друга листах писчей бумаги с линейками11. По мере того, как я читал
показание, генерал Романовский внимательно следил за мной, вероятно, же­
лая увидеть, какое впечатление его показание на меня производит. Время от
времени, очевидно зная, какое место показания я читаю, он вставлял то или
иное замечание или пояснение, сюда относящееся. Один вопрос, по-видимому,
особенно волновал его, а именно, что между корпусом генерала Крымова и
Ставкой была прервана связь и в критические дни не могла быть восстановлена.
По этому вопросу, пока я читал показание, он сказал, что обстоятельство это
служит лучшим доказательством того, что никакого заговора не было, так как,
конечно, Штаб главнокомандующего такого промаха в подготовке операции
допустить не мог. Это замечание меня задело. Мне, имевшему основание, со
слов Раупаха, считать, что Ставка имела бесспорно какие-то враждебные прави­
тельству намерения для посылки войск Крымова на Петроград, просто, вероятно,
машинально захотелось дать отпор — дескать, не принимай нас, Комиссию, за
дураков, и в этом смысле я и ответил генералу Романовскому. Он сразу же
замолчал и опустил глаза. Я чувствовал в этот момент, что попытка сказать не­
правду была неприятна самому генералу Романовскому, и мне просто стало его
жалко. Как генерал он был для меня «старшим», предъявленным ему обвинением
никак не запятнанным, и мне было неприятно, что я его поставил в неудобное111
1 Слова «о том» впечатаны над строкой.
11 Показание 1-го генерал-квартирмейстера при Верховном главнокомандующем генерала
И.П. Романовского от 2-4 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 77-90.
(См. документ № 54 — т. 2).
111 Слово «неудобное» вписано над зачеркнутым «неприятное».

362

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

положение. Читая показание дальше, я дошел до места, где генерал Романов­
ский упоминает об офицерах, вызванных с фронта под предлогом прохождения
курсов бомбометания252, кажется, [а] в действительности же для отправки в
Петроград для руководства офицерами гарнизона Петрограда, если бы в том
встретилась надобность. Об этих офицерах из показания генерала Романовского
я узнал впервые. Генерал Романовский, видимо, считал нужным упомянуть о
них сам, чтобы сведения о них не дошли до нас из другого источника и притом
в неблагоприятном для чинов Ставки освещении. Но, по-видимому, заговор­
щик генерал Романовский был плохой, по произволу обходиться с истиной не
умел, и потому, прочитав эту часть его показания, я вполне определенно уви­
дел в ней первую явную улику против Ставки. Совершенно открыто я это и
сказал генералу Романовскому. Я прочитал эту часть показания ему вслух, и
генерал Романовский, несомненно, понял1 всю неудачу своей редакции. Он
что-то сказал, но я ясно чувствовал, что «выкручиваться» он не будет. Показа­
ние генерала Романовского, как я уже сказал, было написано на двух или на
трех вложенных один в другой листах. Неудачная часть показания была11 на
одном из средних (вкладных) листов. Я вынул его, достал из портфеля еще
один чистый лист такой же бумаги и, передав их оба генералу Романовскому,
предложил ему исправить в этой части показание и переписать заново, но так,
чтобы по объему оно в точности соответствовало прежнему с тем, чтобы пере­
носы с листа на лист совпали, а старое показание уничтожить. Новый вклад­
ной лист я получил от генерала Романовского на следующий день. О замене
листа и о причинах, его вызвавших, я, конечно, никому в Комиссии не сказал.
Когда все показания главных обвиняемых были собраны, то вместе с другими
нами собранными доказательствами мы получили вполне законченную кар­
тину события. Эти другие доказательства состояли из показаний свидетелей,
частью нами приглашенных, частью явившихся по собственному почину.
По собственному почину явились члены-представители Могилевского Совета
солдатских и рабочих депутатов111. Пришло их несколько человек, собственно,
не затем, чтобы дать показание, а чтобы по примеру некоторых других Советов
по пути между Петроградом и Могилевым попытаться включить своего деле­
гата в состав нашей Комиссии17. Так же как и раньше, пожелание это мы не
удовлетворили, но постарались, чтобы позолотить пилюлю, убедить пришедших
в том, что показания их могут быть для нас драгоценными. Показания эти,
прежде всего, свели на нет показание другого7 представителя Могилевского
Совета, а именно Рутера — первого свидетеля, допрошенного нами по делу еще
в Петрограде. Не имея никаких конкретных данных, имевших отношение к
«мятежу», они могли рассказать нам лишь сплетни, занимавшие в эти дни умы
могилевских жителей. Рассказали о параде войск, устроенном Корниловым после
сделанного им открытого заявления о неповиновении правительству. Рассказы­
вали об аэропланах, прилетавших в Могилев и улетавших вновь. И, наконец,
об офицерах, вызванных с71 фронта и отправленных в Петроград.
Речь, сказанная генералом Корниловым во время парада, имевшего место
числа 29 августа, как бы она резка и демонстративна ни была, конечно, уже
1 Слова «несомненно, понял» вписаны над строкой.
11 Слово «была» вписано над строкой.
111 Слова «и рабочих» впечатаны над строкой.
17 См. документ № 40 — т. 1.
7 Слова «показание другого» вписаны над зачеркнутым «еще одного».
71 Слова «вызванных с» впечатаны над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

363

чисто хронологически никакого отношения к преступлению, объявленному пра­
вительством 26 августа, иметь не могла. Совершенно то же1 и по тем же причи­
нам следует сказать и о попытках Ставки связаться с корпусом Крымова при
помощи летчиков — факт, которого никто из чинов Ставки и не отрицал. Нао­
борот, слухи об офицерах, снятых с фронта и отправленных в Петроград, мог­
ли бы послужить исходным пунктом для обвинения, если бы опять-таки не то
обстоятельство, что экспедиция конного корпуса должна была служить выпол­
нению целей, правительством поставленных. Когда мы обратились к арестован­
ным чинам Ставки с вопросом11 об этих офицерах, они сказали: «Да, мы отдали
это распоряжение и постарались осуществить его возможно тайно, но как же
иначе могли мы поступить, раз и передвижение конного корпуса, имевшего то
же задание (быть угрозой против большевиков, против Советов)111 по соглаше­
нию с правительством, равным образом осуществляли тайно».
В общем, картина представлялась так. Посылка конного корпуса на Петро­
град не была эпизодом самостоятельным, она являлась заключительным зве­
ном в той длинной цепи, какой представлялась борьба высшего командного
состава за восстановление боеспособности армии путем поднятия в ней дисцип­
лины, уничтожения или ограничения прав комитетов и комиссаров и поднятия
авторитета офицерского корпуса. Обвиняемые не одинаково расценивали зна­
чение отдельных звеньев этой цепи, не одинаково определяли и ее начало.
Одни считали началом борьбы речь генерала Деникина, бывшего тогда началь­
ником Штаба Верховного главнокомандующего, на съезде, организованном Со­
юзом офицеров в Могилеве что относится к маю месяцу. Другие видели это
начало в том ультиматуме, который поставил генерал Корнилов правительству
при назначении его Верховным главнокомандующим253 после нашего разгрома
на Юго-Западном фронте в июне месяце. Мы разыскали речь Деникина и теле­
грамму Корнилова. И в том и в другом случае дело шло о заявлении правитель­
ству с авторитетной стороны об условиях, без которых русская армия не может
оправиться и выполнить свой долг. Речь генерала Деникина, блестящая по сво­
ей форме, не оставляла сомнения в настроении офицерского корпуса, глубоко
и несправедливо обиженного новой властью, но спокойного в своей воле слу­
жить интересам своей родины. Телеграмма Корнилова заключала в себе уже
почти законченную программу для восстановления армии, опиралась на офи­
церов. Наиболее важным требованием Корнилова, помимо прекращения пре­
следования офицеров, было, как известно, введение смертной казни в тылу.
В изложении дальнейших этапов борьбы интерес представляли не этапы сами
по себе, всем нам более или менее известные из печати, а, во-первых, та бес­
спорно искренняя страстность и горечь, с которой говорили об этой борьбе7 все
допрошенные нами члены Ставки, что свидетельствовало о том, как близко
они принимали к сердцу это дело, и, во-вторых, единодушное обвинение прави­
тельства, в лице Керенского, в двуличии, неискренности, мелочности. Генералы
считали, что фактом назначения Корнилова главнокомандующим254 принципи­
альное согласие на реформы было дано, между тем фактическое осуществление
1 Слова «то же» впечатаны над зачеркнутым «также».
11 Слова «с вопросом» вписаны над строкой.
111 Далее зачеркнутое слово неразборчиво.
17 Имеется в виду речь генерала А.И. Деникина в защиту офицеров на учредительном съезде
Союза офицеров армии и флота 22 мая 1917 г. в г. Могилеве. (См.: Деникин А.И. Очерки
русской смуты... М., 1991.С. 113-114).
у Текст «об этой борьбе» впечатан над строкой.

364

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

реформ, несмотря на очевидную и срочную необходимость их, все отклады­
валось и откладывалось. И с каждым таким откладыванием росло сомнение,
недоверие, подозрение против Керенского. Я помню, как арестованные пере­
давали о съезде главнокомандующих фронтов в Ставке (июль?)1 в присутствии
Керенского11.
На съезде этом все главнокомандующие высказывались единодушно в поль­
зу необходимости проведения тех реформ, о которых уже не раз была речь.
Наиболее яркой была речь генерала Деникина111, который снова высказал свое
мнение в изумительно блестящей, но настолько острой форме, что был даже
остановлен председательствовавшим генералом Брусиловым. Там, где генерал
Брусилов едва не лишил слова генерала Деникина, Керенский, встав и пожав
руку генералу Деникину, поблагодарил его за искренно высказанное мнение.
Как единодушие генералов на съезде, так и благодарность Керенского Деникину
давали право высшему командному составу надеяться, что дело реформ двинет­
ся, наконец, со своего места. Ничего подобного, однако, снова не произошло.
После обмена проектами новых законов Корнилов был вызван в Петроград,
где на заседании правительства защищал свой проект, как ему казалось, уже в
последний раз. И снова проект не прошел и был передан в министерство Са­
винкову. На этом заседании произошел, между прочим, необычайный эпи­
зод, который не мог не отразиться впоследствии на поведении Ставки в отно­
шении правительства255.
Во время доклада Корнилова о положении на фронте Савинков ему прислал
записочку, прося не говорить слишком открыто о военном положении, так как
сказанное им может стать известным врагу.
Выяснилось, что Савинков намекал на своего товарища по партии, выдаю­
щегося в ту пору министра Чернова. Очень скоро после этого события Корни­
лов снова был приглашен в Петроград, причем и эта поездка (август) делу
пользы не принесла, а отношения между Корниловым и правительством (Ке­
ренским) испортила и еще больше256.
Дело в том, что по информации Ставки, Корнилова имелось в виду в Пет­
рограде отставить от должности главнокомандующего, а в случае упорства и
арестовать. Проверить этот слух возможности, конечно, не было, но проис­
шедший в связи с этим обмен телеграмм с Петроградом весьма основательно
поддерживал предположение, что Керенский чего-то недоговаривает.
Корнилов, несмотря на предупреждения, в Петроград поехал, но в сопро­
вождении эскадрона текинцев с пулеметами, таким образом уже открыто де­
монстрируя свое недоверие правительству и Керенскому в частности. Я уже
упоминал в другом месте, какое количество слухов и разговоров этот приезд
Корнилова во дворец с пулеметами в Петрограде вызвал. Слухи и разговоры эти
не могли не дойти до ушей и Керенского.
Проект новых законов снова не прошел и еще раз вернулся в министерство к
Савинкову. Наконец, наступило Московское совещание257, и оно снова дало
повод к обвинению генералами Керенского в нелояльности по отношению к
Корнилову, выразившуюся в попытке воспрепятствовать как приезду Корнило1 Примечание документа.
11 Имеется в виду совещание в Ставке генералитета и ряда министров Временного прави­
тельства 16 июля 1917 г. Стенограмма совещания опубл.: Красная летопись. № 6. 1923. С. 151188. (См. комментарий № 159 —т. 1).
111 Выступление генерала А.И. Деникина на совещании в Ставке 16 июля 1917 г. см.: Крас­
ная летопись. № 6. 1923. С. 153-160.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

365

ва в Москву вообще, так и возможности выступить ему на совещании с речью,
в которой Корнилов еще раз имел в виду потребовать проведения мер к восста­
новлению боеспособности армии. Как известно, генерал Корнилов в Москву
приехал, речь свою произнес и приезд свой обставил так, что давал повод
истолковать его как открытый вызов левой части общественности, а косвенным
образом и правительству.
Как ни велико выросло к этому времени недоверие и даже враждебность Став­
ки к Керенскому лично, генералы отдавали себе отчет в том, что требуемые
ими реформы, а среди них, в первую очередь, восстановление смертной казни
в тылу и уничтожение детища Советов — комитетов и комиссаров, — были на­
правлены против Советов, против большевистской их части, и понимали, что
сопротивление Керенского требуемым мерам объясняется колебаниями Керен­
ского между Советами и армией и искренним или неискренним страхом перед
тем сопротивлением, которое этим мерам Советы могут оказать. Считался с
возможностью подобного сопротивления и Корнилов и в предупреждение его
еще в начале августа отдал распоряжение о сосредоточении конного корпуса в
районы, допускавшие легкую переброску его к Петрограду. Обстоятельство это
было, несомненно, слабейшим местом дела, в том смысле, что давало воз­
можность построить на нем обвинение в духе обвинения правительства. Объяс­
нения генерала Корнилова, что переброска корпуса была вызвана информаци­
ей о намерении большевиков повторить восстание в конце августа, было более
или менее голословно, хотя, конечно, для всех было ясно, что существующее
соотношение сил в Петрограде такого рода восстание делало весьма возмож­
ным, с одной стороны, а с другой стороны, что подобного рода информации и
возможны только в голословной форме. Но самая возможность строить обвине­
ние только на этом основании отпадала в результате нового эпизода все в той же
истории с законами о восстановлении боеспособности и дисциплины в армии,
а именно приезда в Ставку Савинкова 24 августа. Савинков явился в Ставку с
еще раз переработанным проектом закона и в самой категорической форме заве­
рил, что на этот раз закон правительством утвержден будет. Если сообщение
это само по себе еще не могло быть достаточным, чтобы рассеять недоверие
Ставки к новому обещанию, то побочное обстоятельство, с этим обещанием
связанное, должно было эти сомнения рассеять самым решительным образом.
Обстоятельство это заключалось и в том, что Савинков сам заявил, что прави­
тельство ожидает в связи с объявлением законов противодействия советов и
готово ему противопоставить силу. Силой этой может быть тот конный корпус,
который сосредоточивался в районе Петрограда. Насколько твердо правитель­
ство решило прибегнуть в данном случае к силе, должно было документировать
прибытие с Савинковым полковника Барановского с картами окрестностей
Петрограда, на которых в совместном заседании были нанесены границы того
района, который должен был быть правительством объявлен на военном поло­
жении одновременно с опубликованием законов. Все это должно было про­
изойти в последних числах августа, когда и войска конного корпуса должны
были быть на подступах к Петрограду. Единственным ограничением, которого
правительство в связи с этой операцией желало, было неназначение начальни­
ком войск, направленных на Петроград, генерала Крымова1, бывшего как раз
командиром этого корпуса.
Новости, приведенные Савинковым, были настолько хорошими с точки зре­
ния Ставки, что Корнилов даже пошел до некоторой степени на уступки в
1 Далее зачеркнуто: «который».

366

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

вопросе о комитетах и комиссарах. По привезенному Савинковым проекту,
они, вопреки требованиям Корнилова, все-таки сохранялись, хотя и с ограни­
ченными правами. Генерал Корнилов просил Савинкова довести еще раз до
сведения правительства, что он считает необходимым их полное упразднение,
однако пожелание это не связал ни с каким ультиматумом и тем самым факти­
чески с ними примирился1.
Насколько важное значение придавала Ставка новому решению правитель­
ства, видно из того, что тотчас же по отъезде Савинкова принимавшие участие
в заседании с ним составили протокол, который и подписали генерал Кор­
нилов, генерал Лукомский — начальник Штаба и генерал Романовский — гене­
рал-квартирмейстер11. В этом же протоколе, конечно, и то недоверие, кото­
рое Ставка питала к сообщениям, исходящим из правительства. Не подлежит,
однако, сомнению, что день 24 августа, дав наконец командному составу на­
дежду на проведение тех мер, при помощи которых могла быть воссоздана боес­
пособность армии, приблизил Ставку к правительству настолько, как они до
того дня никогда еще не стояли. А заговор этих двух факторов власти легальной
против власти нелегальной Советов придавал сближению Ставки и правитель­
ства особо серьезный характер.
Для нас, для следствия, поручение Савинкова, переданное именем прави­
тельства генералу Корнилову о подготовке войск на случай противодействия со
стороны Советов новым законам, имело совершенно исключительное значение.
В самом деле, если даже считать вероятным, что, отдавая приказ о движении
конного корпуса в район, расположенный поблизости Петрограда, Корнилов
имел намерение, направленное не только против большевиков Петрограда, но
и против правительства, то с днем 24 августа операция эта легализировалась и
строить на ней обвинение против генерала Корнилова становилось невозмож­
ным. Высказывая предположение о возможности у генерала Корнилова в опре­
деленный момент111 преступного против правительства намерения, я высказываю
лишь те предположения, которые возникли во время следствия у меня лично.
Возникли же они по простой причине: сделанное мне полковником Раупахом частичное признание заставляло меня относиться ко всем уликам с особой
подозрительностью, видя признаки преступления там, где его, быть может,
вовсе и не было. Я совершенно уверен, что у других чинов Комиссии подобных
подозрений не возникало, так как никогда и никто о них во время процесса не
упоминал. Относится это не только к Шабловскому и Колоколову, но и к
депутатам Петроградского Совета солдатских и рабочих депутатов, впоследствии
включенных в нашу Комиссию. 24 августа, то есть именно в тот день, когда
выступление Савинкова в Ставке принесло главнокомандующему надежду на
осуществление его планов и тем самым устраняло причины натянутых отноше­
ний между Ставкой и правительством, в Ставку приехал Львов.
Как известно, Керенский представил перед общественным мнением Львова
посланцем Корнилова, передавшим ему «ультиматум» последнего. Корнилов
1 Запись разговоров Б.В. Савинкова с Л.Г. Корниловым в Ставке 23 и 24 августа 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 106—110. (Опубл.: Революционное движение в России...
С. 421—423; см. также комментарии № 115, 116 —т. 2).
11 Имеется в виду протокол пребывания управляющего Военным министерством Б.В. Са­
винкова в г. Могилеве 24 и 25 августа 1917 г. Протокол см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14.
Л. 34-36. (Опубл.: Владимирова В. Контрреволюция в 1917 г. Корниловщина. М., 1924.
С. 206-209; см. также приложение № 1 — т. 2).
111 Далее зачеркнуто: «какого».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

367

не только категорически отвергал это1 представление, но видел в нем особо
вопиющую ложь Керенского. Нашей Комиссии пришлось в этом споре стать
третейским судьей между главой правительства и главнокомандующим. Из доп­
росов адъютанта главнокомандующего и целого ряда других лиц выяснилось сле­
дующее. Львов приехал в Могилев 24 августа и никем встречен не был. Придя
или приехав в Штаб, он просил доложить о себе как о бывшем члене Государ­
ственной Думы и Временного правительства. В этот вечер Львов Корниловым
принят не был. Ночь Львов провел в комнате есаула Родионова, одного из
членов Союза офицеров. Львов был познакомлен с Родионовым, именно с
целью устроить ему у Родионова ночлег, Добрынским. Принят был Львов Кор­
ниловым 25 августа и имел с ним беседу частью наедине, частью в присутствии
Завойко.
Провожал Львова на вокзал Завойко. Одна уже внешняя сторона посеще­
ния Львовым Ставки давала весьма важный материал для суждения о том, кем
он там собственно был. Не подлежало ни малейшему сомнению, что Львов
приехал в Могилев не по приглашению Корнилова. Представлялось бы совер­
шенно невероятным и противоречащим всем обычаям, чтобы приглашенное
главнокомандующим лицо, притом по вопросу величайшего политического зна­
чения, не было никем встречено, брошено в городе на произвол судьбы без
отвода помещения на ночь и в день приезда главнокомандующим не принято.
Было не менее ясно, что не был Львов и официальным представителем мини­
стра-председателя. В перечне своих титулов для доклада главнокомандующему
Львову не было основания умолчать об этом не только, чтобы быть принятым,
но и затем, чтобы представителю высшей власти в стране были оказаны столь
минимальные знаки внимания, как обеспечение на ночь крыши над головой.
Вместе с тем, будь генералу Корнилову ведомо, что Львов желает быть приня­
тым по поручению Керенского, вряд ли Корнилов смог бы ему в этом отказать.
Таким образом, один чисто внешний разбор обстановки приезда и пребывания
Львова в Ставке приводил к заключению, что утверждение правительства не
находит себе подтверждения. К тому же выводу приводила и оценка личных
отношений Львова с одной стороны к Керенскому, с другой — к Корнилову.
Корнилов о Львове лишь слышал, но лично его совершенно не знал. С другой
стороны, Львов, так же как и Керенский, был общественным и политическим
деятелем, оба были одновременно членами Государственной Думы до револю­
ции и членами Временного правительства после революции. Это обстоятель­
ство делало равным образом мало правдоподобным утверждение, что Корнилов
своим представителем при выполнении миссии исключительно важного зна­
чения избрал лицо, ему постороннее, малознакомое. Вместе с тем, это обсто­
ятельство, отдельно взятое, делало возможным предположение, что Львов был
не посланцем Корнилова у Керенского, а наоборот, как это утверждал Корни­
лов, посланцем Керенского у него.
В той стадии следствия, в какой мы находились через несколько дней после
приезда в Могилев, для нас важен был лишь первый вывод, а именно, что
Корнилов Львова не посылал к министру-председателю. Этим обстоятельством
до известной степени предопределялась и оценка разговоров, по существу имев­
ших место между генералом Корниловым и Львовым. Разговор велся, никто
этого не отрицает, о возможности, о желательности, о необходимости реорга­
низации правительства в смысле облачения его диктаторскими полномочиями,
причем Корнилов высказался за тот вариант (всего их подвергалось обсуждению
1 Слово «это» вписано над строкой.

368

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

три258), которым диктаторская власть передавалась ему как главнокомандующе­
му, но со вхождением в состав правительства Керенского и Савинкова. Остав­
ляя в стороне пока вопрос о том, представился ли Львов Корнилову как пред­
ставитель Керенского, как утверждал Корнилов, или нет, ясно было лишь одно,
раз Львов не был избранным генералом Корниловым лицом для выполнения
особой миссии, он мог ему высказать свои мысли, взгляды, пожелания, но
чтобы он вдруг случайно подвернувшемуся лицу дал поручение передать прави­
тельству ультиматум, не подвергая сомнению умственных способностей Корни­
лова, было нельзя. Поскольку же высказанное генералом Корниловым мне­
ние, даже пожелание, чтобы главнокомандующий возглавлял правительство и
был облечен диктаторскими правомочиями, не было облечено в форму ульти­
матума, в нем невозможно было усмотреть состава какого бы то ни было пре­
ступления. И до революции главнокомандующий не только имел право, но
теоретически был обязан высказывать правительству свое мнение по любому
вопросу, в том числе и о форме правления, коль скоро от формы правления
зависело успешное ведение войны, теперь же, после революции, когда каждый
солдат получил полную свободу политического суждения, считать лишенным
этого права одного лишь главнокомандующего было бы просто абсурдным.
О том, что между Львовым и Корниловым происходил лишь обмен мнений,
не больше, нужно было заключить и потому, что, хотя Керенский и назвал
результаты этого обмена мнений «ультиматумом», он, однако, не назвал ни
срока этого ультиматума, ни последствий его невыполнения, <то есть основных
признаков ультиматума^. В Петрограде умолчание по этому вопросу заменя­
лось движением на столицу корпуса генерала Крымова, в Могилеве же, после
того как «легальный» характер движения корпуса был совершенно бесспорно
установлен, отсутствие срока и последствий невыполнения окончательно унич­
тожали до основания все утверждение об ультиматуме.
Легко, конечно, сейчас спокойно писать о том, как со всей дипломатичес­
кой осторожностью высказанное впервые в Петрограде кн. Трубецким слово
«недоразумение» в применении к корниловскому мятежу быстро превращалось в
процессе следствия в неправду, ложь, провокацию, истерию Керенского. И11
как нелегко было Комиссии увидеть себя перед этой истиной, в особенности
ввиду111 того неприкрытого давления, которое на нее пытался оказать Петроград.
Я уже говорил о том, как в день создания Комиссии Керенский в непринуж­
денном тоне говорил Шабловскому о необходимости немедленно произвести
аресты в Ставке для объявления о них во всеобщее сведение, говорил и о том,
как требование об аресте, переданное по прямому проводу, встретило нас при
нашем приезде в Могилев. Требования эти повторялись с тех пор ежедневно и
не по одному разу в день, а иногда и по два. Требования эти передавались от
имени Керенского полковником Барановским и звучали совершенно необыч­
но: «Революционная демократия всей России требует беспощадных арестов всех
виновников восстания, атмосфера в Смольном такова, что этот котел каждую
минуту угрожает взорваться, и тогда вместе с ним все мы взлетим на воздух.
Министр-председатель ждет от вас энергичных мер по арестованию возможно
большего количества лиц для успокоения Смольного». Мы, конечно, понимали,
что полковник Барановский в изображении политического положения в Пет­
рограде вряд ли сгущает краски, но мы не только не считали возможным произ1 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан под строкой.
11 Слово «и» впечатано над строкой.
111 Слово «ввиду» вписано над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

369

водить дальнейшие аресты, но и уже произведенные давили камнем на нашу
судейскую совесть259. И если мы могли еще найти оправдание аресту генералов
в их поведении после отрешения от должности, то для ареста Аладьина, кроме
туманного указания на его виновность со стороны Керенского и настойчивого
предложения с его же1 стороны о его задержании, у нас не было никакого мате­
риала ни в данный момент, не намечалось его и в будущем. Мы неоднократно
обсуждали этот вопрос, неоднократно собирались с духом освободить Аладьина
из-под ареста, и если не сделали этого, то, во-первых, под влиянием воплей,
несшихся из Петрограда, и из боязни осложнить там политическое положение,
которое непосредственно, в свою очередь, могло отразиться на судьбе наших
арестованных, а во-вторых, рассматривая это освобождение как своего рода
уступку, которую надо вырвать от революционной демократии, мы признавали
более важным добиться сначала уступки там, где опасность была несомненно
грознее — на Юго-Западном фронте в Бердичеве. Поэтому ответы Шабловского Петрограду по вопросу о дальнейших арестах были уклончивыми, со ссыл­
кой на невозможность быстро двигать следствие вперед и неполноту данных для
привлечения новых обвиняемых. Однако, при всей уклончивости ответов, едва
ли Петроград постепенно не догадался о том, что взгляд Комиссии на все дело
в целом начинает сильно расходиться с представлением о нем, создавшемся
там. Мы могли скоро это заметить по изменившемуся тону доходивших до нас
телеграмм.
Причиной наших забот и темой докладов Шабловского было положение, как
у нас называлось, «Бердичевской группы генералов». Арестованы они были в
революционном порядке распоряжениями комиссара Юго-Западного фронта
Н.И. Иорданского без постановления какой бы то ни было судебной власти.
Арест этот был политическим и психологическим эхом актов правительства от
26 августа, устранивших главнокомандующего от должности с преданием военно­
революционному суду по обвинению в мятеже. Генералы Деникин, Марков,
Эрдели и другие были обвинены в «том же» мятеже, причем ни при аресте, ни
позже никто фактически этого обвинения не формулировал, да формулиро­
вать его никто бы и не мог. В самом деле, как было формулировать участие в
мятеже, выразившемся, по определению правительства, в предъявлении ему
ультиматума, подкрепленного угрозой вооруженной силой, если ультиматума
фактически не было, а вооруженная сила двигалась не против правительства, а
на помощь правительству в предполагавшемся его столкновении с Советами11.
Но гипноз революционных слов и действий, исходивших из Петрограда, на
Юго-Западном фронте был силен и доверие к правительству со стороны комис­
сара и комитетов, по-видимому, настолько велико, что они, очевидно, самосто­
ятельно мыслить и не собирались. Внешний повод для обвинения им дал ге­
нерал Деникин сам, отправив правительству как всегда прекрасно изложенную
и резкую телеграмму с осуждением правительства и морально солидаризируясь
со Ставкой111. Но нельзя сказать, чтобы на Юго-Западном фронте совсем не
пытались создать картины мятежа, своего мятежа. Таким мятежом хотели они
представить вызов Ставкой фронта в Бердичев незадолго до событий для несе­
ния службы охраны роты какой-то школы прапорщиков. Таким образом, в
1 Слово «же» впечатано над строкой.
11 Слово «Советами» вписано над зачеркнутым: «правительством».
111 Телеграмму генерала А.И. Деникина министру-председателю А.Ф. Керенскому от 27 ав­
густа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 6. Л. 15-16. (Опубл.: Революционное движение
в России... С.454; см. приложение №7-т.2).

370

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г, КОРНИЛОВА. ТОМ I

Бердичеве была повторена картина Петрограда: мятежный генерал, осуждаю­
щий правительство, и подозрительная контрреволюционная вооруженная сила.
Как все это можно было связать с преступлением Корнилова, раскрытым пра­
вительством 26 августа, понять было очевидно невозможно. Впрочем, фор­
мально на этом никто не настаивал.
Производя аресты главного командования фронта в Бердичеве, хотели, что­
бы суд (военно-революционный, то есть полевой) состоялся немедленно и имен­
но в Бердичеве. Мы в Могилеве ни о составе преступления, ни о доказатель­
ствах не знали ровно ничего. На наши телеграммы Иорданскому прислать нам
материалы дознания или местного следствия260 мы прямого ответа не получали,
получали лишь извещения о намерении созвать суд, не ожидая результата работ
нашей Комиссии261.
Допустить разбор дела в Бердичеве мы не могли и не хотели по вполне понят­
ным причинам. Помимо прочих, чисто принципиальных, в силу которых мы,
сознавая право на своей стороне, не хотели уступить давлению со стороны ре­
волюционного начальства фронта, мы не могли уступить и потому, что были
уверены, что при том предупредительно-угодливом, как нам казалось, настрое­
нии комиссара Юго-Западного фронта и иже с ним всякий революционный суд
там, на фронте, безусловно, вынесет смертный приговор арестованным гене­
ралам. Будут приговорены к смерти «соучастники», нет никакой надежды изба­
вить от нее и «главных виновных» — Верховного главнокомандующего генерала
Корнилова и чинов его Штаба, между тем у нас уже сложилось почти абсо­
лютное убеждение в их невиновности (в том, в чем их обвиняло правительство)
и прекращение дела по недоказанности представлялось нам наиболее естест­
венным концом нашей работы. При таком нашем отношении к делу сохране­
ние жизни нашим подследственным естественно становилось нашим долгом.
Однако я вовсе не хочу сказать, что наши усилия спасти жизнь нашим под­
следственным являлось лишь результатом сознания нашего долга. Я совершен­
но уверен, что мы начали действовать в этом направлении совершенно инстин­
ктивно, еще не сознавая, но ощущая, что имеем дело не с преступлением, а с
жертвами политики. Независимо от этого и мужественное, спокойное и благород­
ное поведение, в особенности по сравнению с суетливым и предосудительным
образом действий обвинителя (Керенского), склоняло нас на сторону генералов.
Итак, не получая положительного ответа от комиссара Юго-Западного фрон­
та на наше требование о представлении нам актов дознания и следствия, произ­
веденных на месте, мы обратились с просьбой к Керенскому отдать соответству­
ющее распоряжение Иорданскому. Это ходатайство наше осталось равным
образом без результата. Вместе с тем мы узнали, что Керенский сам выезжает в
Ставку, дабы вступить в «верховное командование армиями».
К его приезду нами был выработан ему доклад262. В нем помимо характери­
стики внешней стороны нашей деятельности была изложена фактическая сторо­
на мятежа в освещении обвиняемых и разбор юридического вопроса о положе­
нии бердичевской группы обвиняемых. Моя первоначальная редакция, в части,
касающейся состава преступления, была найдена большинством слишком рез­
кой и подверглась переработке. Шабловский не хотел до допроса Керенского и
Львова занять определенное положение по отношению к сути дела, да, кроме
того, как мне кажется, он и по существу оттягивал момент высказаться от
имени Комиссии, понимая, что осуждение Комиссии будет заключаться в осуж­
дении Керенского. Но и в переделанном виде наш доклад достаточно ясно да­
вал понять, что Комиссия относится с доверием к объяснениям обвиняемых.
Во второй части доклад остался принятым без существенных перемен.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

371

Насколько наше положение нам казалось в то время затруднительным, мог­
ли бы свидетельствовать наши разговоры между собой в ожидании приезда Ке­
ренского. Хотя и с шуточками, но по существу вполне серьезно обсуждали
вопрос о возможности не только ликвидации нашей Комиссии, но и даже на­
шего ареста. Когда Керенский приехал, докладывал ему Шабловский один. Я
не помню сейчас подробностей того доклада, бесспорно лишь одно, что Шаб­
ловский не смог убедить Керенского отдать распоряжение Иорданскому пере­
дать дело о бердичевской группе генералов нам. Вместо того Керенский вызвал
самого Иорданского в Могилев. Иорданский приехал на следующий же день,
когда и состоялась наша встреча с ним в присутствии Керенского в вагоне пос­
леднего263. С Иорданским приехал председатель Совета солдатских депутатов
Юго-Западного фронта солдат Дашевский1 и военный прокурор фронта генерал
Батог. Генерал Батог, наш военный юрист, бывший до войны прокурором или
судьей Одесского военно-окружного суда. Он имел репутацию очень дельного
юриста, но человека крайне правых убеждений. Репутацию эту он себе создал
во время политических процессов, в которых был всегда сторонником самых
строгих мер. Узнав о его приезде с Иорданским, я не без волнения ожидал
встречи с ним: его репутация хорошего юриста, казалось, обещала поддержку
нашей точки зрения, но тот факт, что его привез с собой Иорданский, допус­
кал возможность предположений прямо противоположного свойства. Заседа­
ние, по-моему, самый драматический момент в нашей работе. Уже шли мы в
вагон Керенского в самом возбужденном состоянии, а там во время дебатов это
возбуждение достигло такой степени, что лично я неоднократно ощущал, как у
меня дрожали колени. Причиной этого возбуждения было возмущение поведе­
нием Керенского и Иорданского: первого явно двуличным, нечестным, а в
лице высшей государственной власти особенно отталкивающим, а второго —
угодничающим и преступным. Керенский как юрист отлично понимал всю пра­
воту нашего требования, исполнить его не хотел, но не хотел взять на себя и
ответственность за это, а явно сваливал ее на Иорданского. Иорданский, пре­
красно понимая, что дело идет о жизни и смерти ни в чем не повинных людей,
предавал их в угоду Керенскому. Керенский принял нас, по видимости, при­
ветливо и очень запросто. Приветствия и частные разговоры, впрочем, были
очень краткими, так как желание перейти к делу было, по-видимому, всеоб­
щим. Интересно, что уже в том, как мы разместились, чувствовалось образо­
вание партий. Мы, члены Комиссии, заняли место группой. Иорданский все
время как-то суетился около Керенского, заглядывал ему в глаза и заискивающе
улыбался. Сел он затем рядом с Керенским. Генерал Батог, угрюмый и молча­
ливый, сидел одиноко в углу дивана. Солдат Дашевский устроился посередине
вагона на стуле. Дашевский, совсем молодой солдат, вероятно из евреев, думаю
лет 25, розовощекий, отлично откормленный и очень опрятно одетый, — окоп­
ным солдатом он, наверное, не был. В заседании он держал себя спокойнее
всех и явно играл все время роль, которая, очевидно, по его представлению,
сводилась к тому, чтобы подчеркнуть его высокое положение и независимость
Он поторопился первым сесть, закинул ногу на ногу и непрерывно курил одну
папиросу за другой.
Керенский, открывая заседание, сказал, что он, не желая вмешиваться в
ход следственного процесса, пригласил комиссара фронта Николая Ивановича
Иорданского, чтобы дать возможность Комиссии, с одной стороны, и предста­
вителям фронта, с другой, договориться относительно дальнейшего направле1 Здесь и далее в тексте документа фамилия указана ошибочно: «Дашинский».

372

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ния дела. «Николай Иванович, доложите ваше мнение», — закончил он, обра­
щаясь к Иорданскому.
Сущность доклада Иорданского сводилась к следующему. Дело ему представ­
ляется ясным и простым. О преступлении генералов Юго-Западного фронта
произведено на месте дознание. По заключению законного представителя воен­
но-судебной власти — военного прокурора фронта генерала Батога, дело долж­
но и может быть рассмотрено военно-революционным судом по месту соверше­
ния преступления, то есть в Бердичеве. Контрреволюционное преступление
генералов привлекло внимание всего фронта, и фронт не допустит не только
переноса дела в другое место, но и дальнейшей оттяжки дела, в чем он увидел
бы1 снисходительное отношение к обвиняемым на том только основании, что
они генералы. Присутствующий здесь генерал Батог и председатель Совета сол­
датских депутатов фронта могут подтвердить правильность моих слов. То, что
сказал Иорданский, в общем было нам известно заранее. Но тем не менее речь
его в той напряженной атмосфере, в которой происходило заседание, произве­
ла сильное впечатление, и не тем, что он сказал, а тем, как он сказал. Он ни
словом не обмолвился о том, что обвиняемым угрожает смертная казнь, ни на
кого не смотрел, глазки его бегали по сторонам, как у жулика, который только
что украл и хочет незаметно выйти из толпы. Он сутулился, вздыхал и, пока­
зывая рукой то на генерала Батога, то на солдата Дашевского, предлагал им
подтвердить его слова. То обстоятельство, что генерал Батог дал заключение
противоположное нашему, было для нас неожиданностью. Генерал Батог выс­
казал свое мнение очень кратко. У нас у всех определенно сложилось впечатле­
ние, что заключение свое генерал Батог там, в Бердичеве, дал под давлением и
теперь в нашем присутствии, не находя возможным от него отказаться, он хо­
тел дать ему менее категорическую формулировку. Он высказался примерно
так, что он не видит причин, почему бы дело о командном составе фронта, не
связанное единством действия с обвиняемыми Ставки, не могло бы стать пред­
метом самостоятельного рассмотрения. Генералу Батогу возражал Шабловский.
Он тоже был краток. Его замечания можно передать так: Комиссии известно
только одно дело о мятеже, а именно то дело, о котором последовало объявле­
ние правительства и для расследования которого Комиссия назначена с исклю­
чительными полномочиями, в том числе требовать передачи ей дел, с мятежом
связанных. На этом своем праве Комиссия и настаивает.
Дашевский поддержал Иорданского в эдакой приятельской форме: «Мы с
Николай Ивановичем не можем поручиться за фронт, если дело будет далее
отложено, хотя бы на несколько дней». У нас, однако, сложилось такое впе­
чатление, что Дашевский главным образом отстаивал престиж фронта, Совета,
свой личный и Николай Ивановича, что же касается дела по существу, то оно
или было ему абсолютно безразлично, или он не понимал как следует всей его
важности. О том, чтобы фронт действительно кипел и бурлил из-за этого дела
и чтобы он, Дашевский, действительно волновался за фронт, по этому поводу
не было и речи. Шабловский молчал, он был очень бледен, смотрел в пол и
дергал скулами. Заговорил Керенский: «Что делать, Иосиф Сигизмундович, я
прекрасно понимаю, что вам хочется избежать этой маленькой неловкости в
применении закона, но, в сущности говоря, нельзя не признать и основатель­
ности мотивов представителей фронта, которые высказали здесь свое мнение.
Вам предоставлено право решать все вопросы, связанные с этим делом, и я не
хочу вмешиваться в ваши распоряжения, но мне кажется, что для вас другого
1

Частица «бы» вписана над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

373

выхода нет, как предложить комиссару Юго-Западного фронта созвать военно­
революционный суд в Бердичеве». Шабловский с подчеркнутой официальнос­
тью ответил: «Г[осподин] министр-председатель, я такого распоряжения взять
на себя не могу. Я не представляю себе, чтобы все солдаты всего Юго-Западно­
го фронта не только требовали военно-полевого суда в Бердичеве, но даже что­
бы они знали толком о существовании этого процесса. Кроме того, я думаю,
что на комиссаре лежит обязанность не плыть по течению за неразумной тол­
пой, а образумить ее, чего, по-видимому, г. комиссаром фронта сделано вовсе
не было». После этого Иорданский, задетый, очевидно, за живое замечанием
Шабловского, весьма оживленно стал доказывать свое основное положение, и
Керенский, уже явно склонившись на его сторону, предложил такую комбина­
цию: передать оба дела одновременно на рассмотрение двух военно-полевых су­
дов с тем, что он, Керенский, дает слово, что если последует смертный приго­
вор, то он его не утвердит. Ему важно, говорил он, лишь одно, чтобы солдаты
знали, что военно-полевой суд введен не для них одних, а для всех одинаково,
от солдата до генерала. Это неожиданное заявление произвело необычайное
впечатление. Все замолкли. Вдруг поднимается Шабловский и взволнованным
голосом говорит: «Мне стыдно, Александр Федорович, вам напоминать о том,
что было, но я должен это сделать. Припомните, сколько раз мы с вами про­
тестовали в качестве защитников против передачи политических дел в военные
суды. Мы протестовали во имя законности, отвергая все соображения целесо­
образности, а ведь там для такой передачи было больше формальных основа­
ний. Неужели же теперь я должен делать то, против чего я столько раз протес­
товал...» Неизвестно было, что бы еще сказал Шабловский, но его дрожащий
голос, его напоминания о прошлом, столь близком и понятном адвокатскому
сердцу, заставили, наконец, Керенского понять, что нельзя гнуть палку до
бесконечности. Он перебил речь Шабловского совершенно иным, товарищеским
тоном и заговорил в свое оправдание о том отчаянном положении, в котором
он оказался, о коллизии между законностью и государственными интересами.
Положение всех становилось тягостным. Выход из него указал Иорданский,
предложивший Комиссии выехать немедленно в Бердичев и оценить на месте
всю обстановку. За это предложение ухватился Керенский, и Комиссия в тот
же день выехала в Бердичев. В Бердичев мы ехали раздельно: мы в своем ваго­
не, Иорданский в своем. Сношений между нами в пути никаких не было. Мы
обсуждали события минувшие и нам предстоявшие и гадали на тему о том,
какую гадость нам готовит в Бердичеве Иорданский.
Была и еще одна тема, подвергавшаяся в пути неоднократному обсуждению, —
обещание Керенского не утверждать смертного приговора, если обе группы об­
виняемых будут одновременно преданы суду и будут приговорены к смертной
казни. Обещание это было своего рода достижением, однако мы решили с ним
абсолютно не считаться, так как прежде всего ему совершенно не доверяли.
В Бердичеве Иорданского и Дашевского встретила целая группа лиц, нас,
конечно, — никто. На вокзале нам кто-то от имени Иорданского передал, что
комиссар позаботится прислать нам автомобиль для посещения арестованных,
мы, в свою очередь, передали посланцу, что посетим главнокомандующего
фронтом.
Я помню, что к главнокомандующему мы приехали засветло. Заменил гене­
рала Деникина на посту главнокомандующего фронтом генерал Огородников.
Кем он был раньше и что он из себя представлял, мы не имели понятия.
Принял он нас очень любезно, но в суждениях своих по делу был до того сдер­
жан, что мы очень скоро прекратили наши вопросы — до того неловко было их

374

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ставить. Нам хотелось выяснить не только вопрос о том, где и как содержатся
арестованные генералы, но и проверить, в какой мере настроение фронта дей­
ствительно требует немедленного суда над обвиняемыми на месте. Кроме того,
хотелось выяснить ту обстановку, которая сделала вообще возможным арест глав­
ного командования фронта. Из всего этого генерал Огородников дал нам об­
стоятельные ответы только по вопросу о содержании арестованных: содержались
они в соответствующем помещении где-то за городом на Лысой горе, причем
караульную службу несут юнкера какой-то школы. От ответов на все остальные
вопросы генерал или открыто уклонялся, ссылаясь на комиссара Иорданского,
к компетенции которого эти вопросы относятся, или неловко старался отде­
латься незнанием обстановки ввиду1 краткого пребывания в должности.
Генерал Огородников пригласил нас поужинать с ним, и так как за ужином
мы дел не касались, генерал Огородников более непринужденно занимал нас
разговором на посторонние темы. Особенно долго остановился он на подзем­
ных ходах, которые были обнаружены где-то в окрестностях города. По объяс­
нениям генерала, происхождение подземных ходов, тянущихся на несколько
верст, относится к далекому прошлому, периоду владычества поляков над кра­
ем, когда подземным ходом пользовались в целях контрабанды.
Очень скромный ужин кончился, дали чай, а ни Иорданского, ни автомоби­
ля не было. Неоднократно адъютант выходил справиться насчет автомобиля и
каждый раз возвращался11 с известием, что надо еще подождать. Но вот при­
ехал и Иорданский. Выглядел он тут совершенно иначе, чем в Могилеве. Уже
по одному тому, как он вошел в столовую, сел у стола и принял участие в
разговоре, было видно, что он чувствует себя тут хозяином. Совершенно оче­
видно, генерал Огородников заслонялся фигурой Иорданского. По приезде
Иорданского мы хотели сразу подняться и ехать, но он предложил нам еще
немного подождать по причинам, которые остались нам непонятными, и с
увлечением стал продолжать беседу о подземных ходах, вдаваясь в подробнос­
ти, которые я никак не мог освоить, так как мысли мои, вероятно, так же как
и у других членов Комиссии, были заняты совершенно иным. Наконец, без
всякой заметной причины и повода Иорданский заявил, что мы можем ехать.
Мы, конечно, тотчас же встали, раскланялись с генералом Огородниковым и
направились к выходу.
К нашему удивлению, Иорданский также стал с нами прощаться, заявив,
что с нами не поедет. Когда мы вышли из дому, было уже совершенно темно...
Был не вечер, а ночь, темная, тихая, черная с ясными звездами на небе. Мы
никак не могли понять, зачем понадобилось затянуть наше посещение аресто­
ванных до ночи, когда нормально им полагалось бы спать. Когда мы подъехали
к какому-то небольшому, как показалось, дому, одиноко стоявшему где-то за
городом около шоссе, то заметили, что вокруг дома собралась толпа, по-видимому, солдат. Мы могли понять, что из себя представляет эта толпа, только
войдя в караульное помещение, где, заметив явно тревожное настроение кара­
ульной команды, спросили караульного начальника и он нам сказал, что толпа
стала собираться с темнотой и теперь хулиганит. Действительно, извне прони­
кали в караульное помещение гул толпы, крики, свистки. Крики и шум усили­
вались буквально с каждой секундой. Мы сразу сообразили, что шум народного
гнева — это инсценировка Иорданского, и решили немедленно же прервать наше
посещение, дабы своим присутствием не обострить положение. Но вместе с
1 Слово «ввиду» вписано над строкой.
11 Далее зачеркнуто: «с уверением».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

375

тем, не желая, чтобы наш отъезд был истолкован как бегство, мы решили
посетить старшего из арестованных, генерала Деникина, и передать ему о цели
нашего посещения. Помещение, в котором находился генерал Деникин, было
обычным карцером, и когда мы вчетвером вошли в него, оно было переполне­
но. Я успел заметить, однако, что кровать генерала Деникина была аккуратно
убрана, на ней была хорошая подушка и покрывало ее очевидно собственное
одеяло. Над изголовьем висела иконка на красной, завязанной бантиком, лен­
точке. Генерал Деникин стоял перед нами официально с опущенными по швам
руками, но с чувством собственного достоинства, которое так шло к его благо­
родному лицу, сохранявшему абсолютное спокойствие. Между тем сохранить
спокойствие было не так легко. Толпа, очевидно, знала, где находится генерал
Деникин, и потому перед окном его карцера подняла такой неистовый гвалт,
носивший явно угрожающий характер, что слова, сказанные обыкновенным
тоном, заглушались шумом снаружи. Так я, стоя сзади Шабловского, не слы­
шал почти ничего из того, что он сказал Деникину, что же касается последнего,
то он, очевидно, слышал, что ему говорил Шабловский, но сам, по-моему,
ничего не сказал и только раза два, в знак согласия, наклонил голову. Когда
мы вышли из карцера генерала Деникина, тревога в караульном помещении
усилилась. Я заметил, что в коридоре против входной двери был выставлен
пулемет. Я его хорошо заметил, потому что никогда до тех пор не только не
видел, но и не слышал, чтобы караульная команда была вооружена пулемета­
ми. Выйдя на крыльцо арестного помещения, мы очутились в полной темноте,
черной ночи. В полосах света, исходивших из окон, были видны головы сол­
дат, сплошной стеной стоявших между зданием и шоссе, на котором стоял
ожидавший нас автомобиль с полупотушенными фарами. Нам предстояло пройти
20-30 шагов среди этой бурлившей толпы. При нашем появлении толпа не­
сколько стихла, и из нее стали раздаваться отдельные выкрики: «Когда будет
суд, почему их не судят, кто у вас туг главный?..» Первые вопросы производили
впечатление сравнительной сдержанности, и мы, не сговариваясь, отвечали на
них, кто и что находил подходящим. Но очень скоро, под влиянием темноты и
сознания безответственности, вопросы стали приобретать хулиганский харак­
тер. Одновременно появились вопросы и враждебные Комиссии. Я лично слы­
шал, как кто-то кричал: «Удостоверения от них надо потребовать, неизвестно
откуда они приехали...» Вопросы эти имели, очевидно, провокационный ха­
рактер, и опасность их мы отлично сознавали. Раупах, Колоколов и я добра­
лись уже до автомобиля и стояли у подножки, дожидаясь Шабловского, между
тем его около самого крыльца обступила группа солдат и он, очевидно, не мог
из нее выбраться. Поскольку свет из окон падал на него, мы видели, как он
спокойно и пространно что-то разъяснял, но двинуться с места не мог. Быть
может, все это продолжалось и очень недолго, но хулиганское, враждебное нам
настроение росло так быстро и явно, что чувствовалась необходимость что-то
предпринять. Чувствовал это, по-видимому, и шофер нашего автомобиля. Он
стал подавать сигналы сиреной и то зажигал фары1, то тушил. Наконец он не
выдержал и, повернувшись к нам, сказал, чтобы мы немедленно высвободили
Шабловского, на которого он показал головой, и добавил, что ждать он больше
не может, так как иначе мы отсюда не выберемся. Это был отличный предлог.
В том состоянии, в котором мы были, он сам мог бы придти нам11 в голову
слишком поздно, а туг Раупах и Колоколов пошли к Шабловскому и, громко
1 Слово «фары» вписано поверх слова «их».
11 Слово «нам» вписано над зачеркнутым: «сам».

376

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г, КОРНИЛОВА. ТОМ I

сказав ему, что шофер больше ждать не может, можно сказать, притянули его
к автомобилю. Я не помню уже, как мы сели и как мы тронулись с места.
Помню только, как в пути Раупах попрекал Шабловского его разговорчивостью,
из-за которой нас всех разорвать могли, и как Шабловский оправдывался, что
не мог же он «бежать», что тогда еще хуже бы1 было. Возмущению нашему по
адресу Иорданского не было границ. Сомнения в том, что опасное представле­
ние, в котором мы едва не оказались действующими лицами, дело его рук, не
было ни на минуту. В самом деле, поверить в то, что темной ночью солдаты
сами собой пошли за несколько верст за город только затем, чтобы покричать
против арестованных генералов, и чтобы момент этот случайно совпал с нашим
приездом туда, конечно, не было возможности. В особенности в связи с выдержанием нас в обществе генерала Огородникова в течение нескольких часов,
которых как раз хватило бы, чтобы согнать на Лысую гору хулиганов революци­
онного города Бердичева. Отказ Иорданского поехать вместе с нами, сделанный
в последний момент, завершал картину гнусного поведения гнусного человека.
Проехав на вокзал, Шабловский тотчас же отправился на телефон и дал волю
своему возмущению в докладе штабу Юго-Западного фронта и, в особенности,
в заявлении канцелярии комиссара фронта по поводу безобразного поведения
недисциплинированной солдатской массы гарнизона и абсолютного бездействия
местной власти.
Идя спать в наш вагон, стоявший на запасных путях, мы не были уверены в
том, не направит ли на нас и там Иорданский солдатню в интересах проводи­
мой им политики по делу генералов. Ночь прошла, однако, совершенно спо­
койно. На следующее утро было назначено заседание Совета солдатских депута­
тов фронта для обсуждения нашего требования о передаче дела нам. На заседание
это отправился Шабловский с Колоколовым, а мы с Раупахом в то же время
отправились снова на Лысую гору допрашивать арестованных. Как я потом слы­
шал от Колоколова, заседание было очень бурное, и, хотя Шабловский сказал
на нем блестящую речь и держался с большим достоинством и мужеством, до­
биться согласия на наше требование не мог. Совет фронта лишь11 не захотел
взять на себя ответственность за окончательное решение и постановил предоста­
вить решить этот вопрос Центральному Исполнительному комитету Совета сол­
датских] и р[абочих] депутатов в Петрограде, куда и командировал двух делега­
тов, которые должны были выехать вместе с нами.
Мы в это прекрасное осеннее солнечное утро приехали на Лысую гору к аре­
стному помещению, около которого не было видно ни одной живой души.
Настроение караула было самое мирное; пулемет переместился из коридора в
угол караульного помещения. Из числа допрошенных я хорошо помню только
генерала Деникина и Маркова.
Генерал Деникин, медленный в движениях, уравновешенный, абсолютно
спокойный с большим достоинством, но безукоризненно корректный: чувство­
валось, что он вполне сознательно воздавал следователю то, что ему по закону
полагалось. На вопросы отвечал с исчерпывающей ясностью, не слишком ко­
ротко и не слишком длинно — как раз в меру. На вопросы, касавшиеся отно­
шения к правительству, отвечал с полной откровенностью без всякого запала,
без рисовки, без утайки. Совсем иным был генерал Марков. В нем не было
ничего генеральского. Почти по-юношески худой и стройный, он был так быстр
в движениях, что, казалось, не вошел в нашу комнату, а вбежал.
1 Частица «бы» вписана над строкой.
11 Слово «лишь» вписано над зачеркнутым.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

377

С нами поздоровался так, как будто знал нас всю жизнь, уселся сразу не на
скамейку, а на стол и засыпал нас вопросами, общий тон которых был: «Вот
забавная штука вышла, не правда ли?..»
Мнение свое о правительстве высказал с юнкерской откровенностью и в тоне,
возможном лишь при наличии твердой уверенности, что никакого другого мне­
ния, в том числе и с нашей стороны, об этом предмете не может и быть. Что
касается существа показаний обоих генералов, то оно сводилось к изложению
все той же эпической борьбы высшего командования за оздоровление армии, в
разных стадиях1 которой генерал Деникин принимал весьма заметное участие,
и характеристике отношения их к колебаниям правительства, вызванным то
бессилием его против советов, то недоверием к офицерам вообще. Генералы
рассматривали эту борьбу как общее дело всего высшего командования, вполне
солидаризировались поэтому с генералом Корниловым, и ту моральную поддерж­
ку, которую они ему оказали после внезапного устранения от командования и
которая привела и их самих к аресту, считали делом совести и чести. Всякую
конспирацию с Корниловым против Временного] правительства они отрицали
начисто, что же касается событий местного значения, то они излагались ими
так. Они были открытыми принципиальными противниками как комитетов,
так и комиссаров. Это не могло практически не отразиться на их отношениях и
к настоящим комиссарам фронта, развивавшим весьма энергичную деятельность.
Деятельность эту, несмотря на наличие среди комиссаров и людей вполне поря­
дочных (я забыл, кого они тогда при этом называли), они считали вредной и
почти весь гарнизон, под влиянием их деятельности, разложившимся. С целью
обеспечения Штабу возможности опираться в месте своего расположения на
прочную часть в Бердичев была вызвана (кажется) школа прапорщиков из Жи­
томира, а несколько офицеров — из команд, подчиненных коменданту Штаба,
были отстранены от должностей. По времени это совпало с днями корниловского
«мятежа» и дало провод затем, в связи с выражением генерала Деникина по
телеграфу открытого осуждения правительства, для местной революционной
власти11 сначала поставить под контроль связь Бердичева со Ставкой по прямому
проводу, а потом и обвинить главнокомандование фронта в подготовке переворо-та в Бердичеве. Очевидно, опираясь на эту школу прапорщиков. Во всем
этом важным для нас было, во-первых, то, что никакого самостоятельного,
законного преступления в Бердичеве генералов, оправдывавшего бы предание
их местному суду, не существует, и, во-вторых, ничего нового, относящегося
к инкриминируемому правительством генералу Корнилову преступлению, они
не показали.
Чтобы окончательно удостовериться в отсутствии самостоятельного выступ­
ления, учиненного арестованными генералами в Бердичеве, мы отправились в
военно-судную часть фронта, где осмотрели дознания, произведенные в связи
с событиями бог весть какими властями. Дознания эти представляли собой необы­
чайно убогий материал как по внешнему виду, так, еще более, по содержанию.
Так, я помню, известное место в них занимало устранение от должности какогото ротмистра или есаула, бывшего оком революции в какой-то команде Штаба,
устранение, которое открывало преступным генералам дорогу к осуществлению
их контрреволюционных целей. Даже допустив полную достоверность такого
рода версии и забыв совершенно о бесспорном праве главного командования
отстранять от должности лиц повыше ротмистра чином, усмотреть в данном
1 Слово «стадиях» вписано над строкой.
11 Далее зачеркнуто: «повод».

378

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

эпизоде основание для предания военно-революционному суду всего высшего
командования фронта можно было лишь в связи с общим мятежом командова­
ния против правительства. Несомненно, именно в этой связи дознание как
возникло, так и производилось. И если теперь замечались попытки эпизод с
ротмистром истолковать в другом смысле, то без всяких шансов выдержать ка­
кую бы то ни было критику. В остальных частях дознание представляло и еще
меньшую ценность. И если, тем не менее, с таким багажом обвинения генерал
Батог был готов пойти по пути1 самостоятельного процесса, то это могло лишь
служить иллюстрацией для суждения о том давлении, под влиянием которого
он на этот шаг решился. Так мы это и расценили и больше уже к этому вопросу
не возвращались. Направились мы в Петроград в тот же день. Ехали в настроении
подавленном, почти без всякой надежды на наш успех в Смольном — твердыне
революции, не хранительнице права. Шабловский говорил, что совет ЮгоЗападного фронта спихнул с себя окончательное решение на Смольный в абсо­
лютной уверенности, что последним будет делу дано направление в угодном
фронту смысле. В том же поезде ехали11 и два делегата Совета. Я помню почемуто только одного из них: молодого военного чиновника из интеллигентов. Он в
пути заходил в наш вагон поболтать, и мы с ним довольно хорошо познакоми­
лись. К большому нашему удивлению и живейшей радости, наш будущий оппо­
нент в Смольном оказался очень симпатичным человеком и лично относился к
делу совершенно так же, как и мы. Он с большим сочувствием относился к
генералу Деникину, прекрасно понимал, какое безнадежное положение создалось
для всего фронта в результате решения правительства обезглавить всю армию, и
на будущее как армии, так и страны смотрел с величайшим пессимизмом.
От него же мы узнали, что все постановления Бердичевского Совета о немед­
ленном суде в Бердичеве над генералами Деникиным и другими выносились по
настоянию комиссара Иорданского, причем виновность генерала Деникина и
других всегда и неизменно изображалась в намерении совместно с Корниловым
осуществить тот самый мятеж, о котором объявило правительство, и ни в чем
другом.
Приехав в Петроград, в Смольный мы отправились на следующий день. От
Комиссии пошел туда Шабловский и я. Как ни волновались мы за судьбу на­
ших обвиняемых, визит в цитадель революции интересовал нас сам по себе в
высшей степени. Никаких затруднений при входе в Смольный мы не встрети­
ли, а уже затем по бесконечным широким коридорам его ходили совершенно
свободно. Нас никто не спрашивал, кто мы и зачем мы там, напротив, спра­
шивать приходилось нам встречных, чтобы добраться до нужного помещения.
Вопреки моему представлению, Смольный не оказался перенаселенным наро­
дом: в коридорах встречались лишь одинокие люди; войдя в две-три комнаты
(очевидно, бывшие классы), мы и там видели лишь по два-три человека, си­
девших за работой. Наконец мы добрались до помещения, где по всем призна­
кам уже знали о предстоявшем нашем приходе. Тут нас попросили немного
подождать и сказали, что сейчас соберут комиссию. По правде сказать, я вооб­
ражал, что выступать нам придется в пленуме Совета, и, узнав, что это будет
всего лишь комиссия, счел это, неизвестно почему, за добрый знак. Посте­
пенно в комнату стали входить какие-то люди в защитных рубашках и френчах:
солдаты, чиновники, просто какие-то милостивые государи. Среди них одного
я сейчас же узнал. Это был Бинасик, который был членом-делегатом от Совета
1
11

Слова «по пути» вписаны над строкой.
Слово «ехали» вписано над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

379

(по-моему, крестьянских депутатов) в комиссии о восстании большевиков 35 июля и с которым я в этой комиссии пару раз беседовал. Я тотчас же подошел
к нему и как старому знакомому вкратце рассказал о нашей борьбе с Иордан­
ским по вопросу, ясному как день, но вследствие упрямства Иорданского вы­
нудившего нас дойти до высшей инстанции — ЦИК Совета с. и р. д.
Когда в комнате собралось человек 12, я, к величайшему моему изумлению,
увидел, что Бинасик стал приглашать всех занять места и открыл заседание
комиссии в качестве ее председателя. Сидели мы за длинным столом, причем
мы с Шабловским занимали места против председателя за короткой стороной
стола, за длинными же сторонами сидели члены комиссии и приехавшие с
нами делегаты Юго-Западного фронта. Рядом, слева от меня сидел какой-то
рыжий лохматый человек с очень сердитым лицом. Открыв заседание1 и в крат­
ких словах сказав, в чем дело, Бинасик предложил слово сначала делегату со­
вета Юго-Западного фронта, причем наш знакомый чиновник очень лояльно
сказал, что между нами, комиссией, и комиссаром фронта возникло разногла­
сие о подсудности дела. Разногласие это, внесенное на рассмотрение Совета
фронта, последним, ввиду особо важного значения, было решено представить
на разрешение ЦИК Совета. Я совсем не помню, говорил ли вообще и если
говорил, то что именно, другой делегат, но я определенно помню, что в этой
стадии не было ничего сказано ни о возбуждении всего фронта, ни о невозмож­
ности удержать его от эксцессов в случае отложения дела или перенесения его в
другое место, то есть отсутствовал тот главный аргумент, которым манипулиро­
вал Иорданский в Ставке перед лицом Комиссии. Следующим говорил Шабловский. Говорил он очень обстоятельно, желая быть доступным каждому, очень
умно и благородно. Но говорил он слишком долго, явно утомив одних и раз­
дражив других, кто заранее был против применения права к данному делу. К
числу последних принадлежал мой рыжий сосед с левой стороны, который, по
мере того как речь затягивалась, приходил все в большее возбуждение и был
единственным членом комиссии, вставлявшим в речь Шабловского свои желч­
ные замечания. Другую ошибку сделал Шабловский, изложив — вполне добро­
совестно — ссылку Иорданского на настроение фронта. Хотя он и постарался
дискредитировать ее и сделал это очень искусно, аргумент этот все-таки остался
в дальнейших прениях и противники наши постарались это использовать против
нас. Вполне естественно, что в глазах Совета авторитет комиссара по данному
вопросу был выше аргументов Шабловского, и поэтому упоминание об этом
обстоятельстве вообще я считал ошибкой со стороны Шабловского. К концу
речи Шабловского замечания рыжего соседа стали настолько энергичными, что
речь была просто смазана. После Шабловского говорил рыжий. Несомненно
человек умный, он поразил меня упрямым нежеланием оставаться в области
права и той озлобленностью, с которой он из области права переходил в об­
ласть политики путем чистейшей демагогии. Это был типичный углубитель ре­
волюции, это был тот тип, из каких, я представлял себе, состоит всякий Совет
с. и р. д., а уже ЦИК — в особенности. С первых же слов рыжего я считал наше
дело проигранным. Однако постепенно я стал замечать, что озлобленность ора­
тора против генералов, его кровожадность в отношении «врагов народа» и т.п.
не находит полного отклика в слушателях. Слушатели эти не только непрони­
цаемо молчали, но кое-кто из них даже вставлял в речь замечания, например,
в форме вопроса, свидетельствовавшие о несочувствии оратору. Конец речи
1 Протокол заседания Бюро Военного отдела ВЦИК от 13 сентября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. 6978. Оп. 1. Д. 546. Л. 106-107 об. (См. документ №29 —т. 1).

380

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

рыжего был так же смят, как и речь Шабловского. Стали появляться замеча­
ния, возражения, контр-возражения... Высказались еще человека два в пользу
отдельного суда в Бердичеве, еще раз кратко говорил Шабловский.
Я уже утратил ощущение того, в каком направлении выскажется комиссия,
когда Бинасик, в наступившем затишье, спросил меня, не имею ли я намере­
ния высказаться. Возможность эту я предвидел заранее, хотя никакого плана
<речи не приготовил^, так как я всегда предпочитал на темы, мне хорошо
известные, говорить без заранее составленного плана, который в прениях обычно
только связывает. Во время речей других меня беспокоил только один вопрос в
связи с возможным моим выступлением: каким обращением начать речь. Мне
казалось в данном обществе обязательным употребить слово «товарищи», но с
первого дня революции я еще ни к кому не обратился с этим словом и считал,
что с февраля 1917 года оно стало самым фальшивым словом в русском языке.
Никакое другое обращение не казалось мне вполне безопасным, а я не хотел
неудачным обращением навлечь на себя подозрения в контрреволюционности
и, таким образом, повредить интересам наших обвиняемых, а в данный мо­
мент — подзащитных. Однако, когда пришла пора говорить, я все-таки не сумел
побороть в себе отвращения к слову «товарищ», и начал речь словами: «Господа
члены Совета с. и р. депутатов». В речи своей я, не желая еще раз возвращать­
ся к тем же самым аргументам, сказал, что имя Смольного, равно как и все то,
что в нем делается, войдет в историю, которая одна только в состоянии выска­
заться о величии эпохи, людей и их дел. Я просил «господ членов Совета»,
памятуя об этом и в данном случае, в интересах славы Смольного на вечные
времена вынести решение, способное служить величию Смольного. Достигнуть
этого они могут лишь в том случае, если их решение будет покоиться на вечных
основах права и справедливости. О том, каким это решение должно быть после
речей всех ораторов, сомнений быть не может. Вопрос был поставлен на голо­
сование Бинасиком, и большинством (соотношения голосов не помню) голо­
сов было решено как дело о группе генералов бердичевского фронта, так и
самих генералов передать в распоряжение Комиссии. Прощаясь с нами, Бинасик
сказал, что все соответствующие распоряжения Юго-Западному фронту будут
даны непосредственно из Смольного. В последнюю минуту я спросил Бинасика, кто тот рыжий, что сидел рядом со мной. Он ответил: «Как, вы разве не
знаете? Это Войтинский»11. Уходя с Шабловским из Смольного, мы не могли
придти в себя от радости. По дороге мы рассуждали: неизвестные люди — чле­
ны комиссии Совета — несомненные представители и революции и демокра­
тии, ведь кто-то и как-то их выбирал, и выбирал во время революции, нашли
в себе ума, совести и мужества вынести единственное справедливое решение,
хотя и заведомо непопулярное. Как же могло случиться, что Керенский, тоже
представитель и революции и демократии и притом представитель наиболее
патентованный, не только уклонился от подобного решения, но явно добивал­
ся решения ему противоположного.
Выиграв тяжбу в Смольном с комиссаром Иорданским и отведя таким об­
разом от бердичевской группы генералов угрозу смертной казни, мы хотели
продолжать следствие, перенеся место допросов в Петроград. Как ни сильно
было наше сочувствие обвиняемым, как ни велико было наше сомнение в на­
личии мятежа вообще, намерения замораживать следствие у нас не было, да и
1 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан над зачеркнутым: «у меня не было».
11 Речь идет о В.С. Войтинском, члене ВЦИК 1-го созыва, помощнике комиссара Вре­
менного правительства при армиях Северного фронта.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

381

быть не могло, так как хотя1 с момента заседания в вагоне Керенского в Моги­
леве давление на нас с его11 стороны111 прекратилось, но мы чувствовали себя
постоянно под надзором общественного мнения, которое продолжало бурно
кипеть в связи с делом Корнилова. Намерение продолжать следствие именно в
Петрограде определялось сознанием отсутствия положительных результатов след­
ствия после работ в Могилеве и расчетом получить их там, где «мятеж» был
«обнаружен», то есть в Петрограде.
Между тем от Керенского последовало нам распоряжение выехать в Новочер­
касск264. Еще в самом начале Керенский в разговоре с Шабловским упомянул о
том, что Корнилов во время Московского совещания имел встречу™ с Каледи­
ным и что вслед за тем на Дону произошли перемещения войск, которые Ке­
ренский как-то ставил в связь с мятежом Корнилова. Шабловский в свое время
рассказал нам об этом, но мы попросту пропустили это мимо ушей, потому что
о передвижении войск на Дону больше ни от кого ничего не слышали и не
представляли себе, какая бы могла быть связь между движением корпуса генера­
ла Крымова на Петроград и передвижением каких-то неведомых казачьих частей
в пределах Войска Донского, если бы таковое даже в действительности имело
место. После же того, как движение крымовского корпуса в объяснениях гене­
рала Корнилова получило совершенно иное освещение, мы, можно сказать, о
казаках просто забыли. Шабловский, как он говорил нам, пытался было воз­
ражать Керенскому и настаивать на необходимости сначала произвести работу в
Петрограде, но Керенский, по неизвестным Шабловскому причинам, остался
при своем требовании. Благодаря энергии Раупаха мы снова получили отдель­
ный вагон, и притом тот же самый, и направились в Новочеркасск. В конце
концов, быть против этой поездки нам не было основания, ибо мы отлично
понимали, что выйти из того неловкого положения, в каком оказались все за­
мешанные в это дело, может помочь только время, и с этой точки зрения по­
ездка на Дон была нам на руку. И вместе с тем поездка для нас была в высшей
степени неприятна. В самом деле, о чем мы могли спрашивать генерала Кале­
дина, когда у нас не было ровно никаких данных ни для обвинения генерала
Корнилова, ни самого Каледина265.
Между тем о нашей поездке печатали газеты и заранее бросали тень на выс­
шую казачью власть. Ругая в связи с этим в дороге Керенского, мы не находили
иного объяснения его желанию выпроводить нас из Петрограда, кроме того же
расчета на благотворное влияние времени, как это думали и мы. Колоколов в
этой поездке на Дон не участвовал по причинам семейного характера.
В Новочеркасске мы не сразу были приняты Калединым, а лишь на следую­
щий день. Объяснялось ли это наличием действительных причин, препятство­
вавших атаману принять сразу же столь «высокую» Комиссию, или при этом
имелось в виду показать, что в новой обстановке для атамана Войска Донского
никакая Комиссия из Петрограда недостаточно высока, — неизвестно. Обсуж­
дали мы оба предположения, но ни к какому решению не пришли. После же
приема нас генералом Калединым второе предположение можно было бы, помоему, просто отбросить, потому что при приеме нас генерал Каледин держал­
ся так естественно и просто, что приписать ему какую бы то ни было игру было
бы большой несправедливостью в отношении его.
1 Слово «хотя» впечатано над строкой.
11 Слово «его» вписано над строкой.
111 Далее зачеркнуто: «Керенского».
™ Слово «встречу» вписано над зачеркнутым: «совещание».

382

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

От приема у генерала Каледина у меня осталось чрезвычайно тяжелое, груст­
ное воспоминание. Атаманский дворец мне показался пустым и мертвым, и в
нем ходил из угла в угол почти в пустой комнате большой сутулый человек с
какими-то безнадежными мыслями в голове, мешавшими ему сосредоточиться
на окружающей его обстановке. Так, принял он нас без всяких церемоний, от­
вечал на вопросы, давал объясления, но мне все казалось, что он на три чет­
верти отсутствовал, вряд ли запомнил лица или фамилии хоть кого-нибудь из
нас и то, как мы относимся к его показанию, для чего оно нам нужно. Было
видно, что ему не напоказ, а по-настоящему было абсолютно безразлично. И
еще одно впечатление я вынес от этой встречи. Хотя генерал Каледин и имел
форму русского генерала и хоть и говорил о борьбе высшего командного соста­
ва за оздоровление армии как о деле ему таком же близком, как и генералу
Корнилову и другим, во всех его словах мелкими штрихами, но вполне ясно,
само собой, а не искусственно, вырисовывалась позиция человека, идущего с
генералом Корниловым и другими одной дорогой, к одной цели, но сам по
себе. Сепаратизм — нет, но самостоятельность в непривычной степени, а пото­
му резавшая внутреннее чутье.
О том, что показал генерал Каледин, у меня не осталось в памяти почти ни­
каких воспоминаний. Передвижения казачьих войск в пределах Войска Дон­
ского он объяснил соображениями чисто местными, а совещания1 с генералом
Корниловым, по его словам, было посвящено вопросам, не представлявшим
никакой тайны и не заключавшим ничего нового. Принимая во внимание,
что11 мы наши вопросы не могли ставить в сколько-нибудь точной форме, так
как у нас, как я уже говорил, не было для этого никакого фактического мате­
риала111, вполне вероятно, что генерал Каледин даже не догадался, что именно
эти два вопроса и привели нас, главным образом, в Новочеркасск. На Дону мы
остались несколько дней, допросили еще помощника атамана Митрофана Бога­
евского и еще кого-то из казачьих представителей. Показания эти к делу имели
мало отношения, но интерес представляли очень большой. Мы узнали из них,
что положение на Дону совсем не такое хорошее, как можно было бы предпола­
гать, и что казачье начальство вело чрезвычайно тяжелую борьбу за сохранение
порядка у себя дома, угрожаемого частично вернувшимися с фронта, с одной
стороны, и делегатами, прибывавшими из Петрограда, с другой, и что казаче­
ство, как оплот порядка во всероссийском масштабе, нужно было похоронить
вместе со многими другими мифами доброй старой дофевральской эпохи. Вер­
нулись мы в Петроград хотя и нагруженными интересными впечатлениями, но
не сделав и шагу вперед по пути выяснения поставленной нам задачи — мятежа
генерала Корнилова.
В Петрограде нас ожидало сообщение, что Комиссия пополняется двумя
новыми членами — делегатами от С. с. и р. д. Одним был Крохмаль, другим
Либерт. Назначение это нам, конечно, не понравилось, мы в нем видели,
правильно или неправильно, контроль над собой. Имя Крохмаля мало что нам
говорило. Мы успели узнать о нем то, что он петроградский присяжный поверен­
ный, по партии с. р.266 Что касается Либера, то он уже был обессмертен кличкой
«гоцлибердан»267, что было символом вмешательства инородцев во все пореволю­
ционные дела страны. Оба делегата — евреи. Это последнее обстоятельство про1 Так в тексте.
11 Слово «что» вписано над строкой.
111 Далее зачеркнуто: «то».
17 Речь идет о представителях ВЦИК В.Н. Крохмале и М.И. Либере (Гольдмане).

ЧАСТЬ II, СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

383

извело на нас наименьшее впечатление, так как казалось нам вещью само собой
разумеющеюся. Они не заставили себя долго ждать и пришли в Комиссию сразу
же по нашем возвращении. Крохмаль довольно высокий, плотный с чеховской
бородкой интеллигент, по внешности мало чем выделялся. Либер маленький,
со впалой грудью, оброс провинциальной еврейской бородой, сквозь которую
глядели приятные, добрые глаза. У него был хриплый голос, покашливая, рот
он закрывал рукой. Из двух этих делегатов интерес к делу проявлял один Ли­
бер. Крохмаль же, хотя и юрист, никого ни о чем не спрашивал, да и сам не
высказывался. Был молчалив, в дело не вмешивался и посещал нас реже Либера.
Мы им сразу же дали все акты следствия и лишь после того, как они1 их про­
читали, мы с ними заговорили о деле. Объяснения Корнилова и других генера­
лов, определявшие наше отношение к делу, произвели такое же впечатление и
на членов С. с. и. р. д. Поначалу они воздерживались от высказывания своего
мнения, но после того, как хорошо освоили основные моменты следствия и
выслушали все наши доводы, суждение их окончательно установилось. Либер
сгоряча сказал: «Да он с ума сошел», — разумея Керенского. Назвав Керенского
сумасшедшим, в ходе дальнейшего следствия, Либер устремил все свое внимание
на возможность со стороны Керенского «провокации». Подозрение в провокации
давно возникло и у нас, мы только не высказывали его в присутствии посторон­
них. Удостоверившись теперь в том, что полномочные представители непогре­
шимого в вопросах революции Совета одного с нами, грешными, мнения, мы
почувствовали большую свободу действий. Отразилось это в первую очередь при
допросах министров. Из числа министров, я помню, были допрошены Некра­
сов, Верховский и Зарудный... Не исключена возможность, что были допро­
шены и другие министры, однако я этого не помню. Некрасов приехать к нам
не пожелал, и допрашивали его или у него на квартире, или в министерстве. Я
при этом допросе не был. Позже по поводу этого допроса от полковника Рау­
паха слышал, что Некрасов «большой мерзавец» и что он в объявлении прави­
тельством генерала Корнилова мятежником сыграл едва ли не первую роль11.
Генерала Верховского допрашивали111 мы в великолепном кабинете военного
министра. Мне было неприятно сидеть в этом кабинете. Великолепие его отве­
чало в свое время величию нашей армии, сейчас же лишь подчеркивало всю
глубину падения ее. Смысл допроса сводился к установлению причин, в силу
которых он в качестве командующего войсками Московского военного округа
считал нужным организовать экспедицию против Ставки вопреки требованию
вновь назначенного начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала
Алексеева, имевшего поручение правительства ликвидировать мятеж мирными
путями. Другими словами, были ли в его распоряжении какие-либо факти­
ческие данные, свидетельствовавшие о действительной военной угрозе прави­
тельству со стороны Ставки на московском или ином направлении. Данных
таких у Верховского не было решительно никаких, экспедиция им намечалась
явно с демагогическими намерениями, признаться в них он, однако, не хотел
и потому, чтобы выпутаться как-нибудь из создавшегося положения, он пытался
прибегнуть перед нами к демагогическим же приемам, обличая Ставку в контр­
революции, говоря об угрозе революции вполне в стиле какого-нибудь Чхеидзе
1 Далее зачеркнуто: «его пр».
11 Показания Н.В. Некрасова см.: от 15 сентября 1917 г.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10.
Л. 1-5 об.; от 2 октября: Там же. Л. 11-15. (См. документы № 44, 45 — т. 2).
111 Протокол допроса военного министра А.И. Верховского от 11 октября 1917 г. см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 148-154 об, 155. (См. документ № 12 —т. 2)

384

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

или иного советского героя. Выслушивать эту демагогию из уст генерала не за­
хотел, однако, ни Либер, наверно, не раз сам прибегавший к подобным речам,
ни члены Комиссии, и генералу Верховскому и военному министру россий­
ской революционной армии в его великолепном кабинете пришлось выслушать
немало неприятных слов в очень корректной форме со стороны членов Комис­
сии и в менее корректной форме со стороны Либера. Генерал Верховский в
военной среде не имел поклонников, и потому возможность причинить ему
неприятность мне лично доставила большое удовольствие. Необычайная карь­
ера Верховского во время революции приписывалась умелому использованию
им «революционного выступления», относящегося ко времени пребывания его
в пажеском корпусе. Выступление это заключалось, по слухам, в том, что,
присутствуя в качестве пажа в церемониале какого-то парадного придворного
обеда, он подложил на тарелку чуть не самому государю прокламацию. По
тому, что он после этого не только сохранил жизнь, не только мог остаться на
военной службе и нормально продолжать карьеру, как будто бы не было при­
чин1 причислять выступление11 это к поступкам особо геройским, а вот во вре­
мя революции этого оказалось достаточно, чтобы выдвинуть его, военного без
особых военных заслуг и без всяких административных достижений, на один из
важнейших постов, в армии вообще существующих.
А.С. Зарудного (министра юстиции), когда он пришел к нам, встретили мы
особенно радушно111. Знали мы его, кажется, все и именно как высокопорядоч­
ного человека и добросовестнейшего защитника. От него мы хотели узнать, как
это правительство могло так легкомысленно объявить о мятеже и какие у него
для этого были фактические данные, помимо известных из печати. Зарудный
искренне сожалел об этом акте правительства. По его словам выходило так, что
Керенский захватил правительство врасплох. Он, Керенский, сообщил о со­
бытии в такой форме, что, казалось, для сомнения не оставалось места. Факт
передачи ультиматума Львовым подтверждался свидетельством начальника уго­
ловного розыска и самим Корниловым, лентами разговоров с которым по пря­
мому проводу Керенский «потрясал» над головой. Сказав о движении корпуса
генерала Крымова, которого он характеризовал как крайнего реакционера, на
Петроград, Керенский ни словом не обмолвился о том, что он знал о движении
этих войск заранее. Я хорошо помню выражение Зарудного о том, что Керенс­
кий, держа в руках и махая лентами разговоров по прямому проводу, Ие пока­
зал их членам правительства. Мы обсуждали потом между собой это показание,
и сомнения в его достоверности у нас не возникало, наоборот, оно нам каза­
лось правдоподобным не только потому, что соответствовало нашему представ­
лению о Керенском, но и потому, что мы были уверены, что если бы лента
переговоров Керенского с Корниловым была прочитана благоразумными людь­
ми, в особенности таким добросовестным человеком, как Зарудный, то это,
несомненно, повело бы к целому ряду таких вопросов, в результате которых все
событие могло получить совершенно иное направление. Объявление правитель­
ства поражало своей незрелостью, которой вполне соответствовало определение
Зарудного, что правительство было захвачено Керенским врасплох. При всем
1 Слово «причин» вписано над строкой.
11 Слово исправлено. Первоначально было: «преступление». Часть слова, выделенная кур­
сивом, впечатана над строкой.
111 Показание министра юстиции А.С. Зарудного от 18 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 28. Л. 51-52 об. (См. документ №23—т. 2). (Частично опубл.: Революционное
движение в России... С. 444-445).

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

385

том Зарудный говорил, что некоторая часть правительства не сразу поддалась
Керенскому, ссылаясь главным образом на тот риск, с которым связано обез­
главление1 армии во время войны. Этими членами правительства предлагалось
испробовать посредничество в какой-либо форме, но Керенский энергично на­
стаивал как на осуществлении предложенных им мер по существу, так и на
том, чтобы осуществлены они были немедленно, принимая всю ответствен­
ность на себя и требуя для себя почти неограниченной свободы действий в связи
с ликвидацией «мятежа». Только уступая крайнему давлению Керенского, под­
держанному столь же энергично некоторыми другими министрами (я помню
имя только одного Некрасова), правительство молча уступило.
Другой вопрос, для выяснения которого Комиссия пригласила Зарудного,
был таков. Юридически состав преступления Корнилова должен был сводиться
к насильственному упразднению существующего строя и замене его другим.
Главнейшим моментом было насилие, что же в результате этого насилия могло
возникнуть — советы, монархия и т.д., с юридической точки зрения для соста­
ва преступления было безразлично. Между тем это не было безразлично ни
правительству, ни советам. Правительство приписало Корнилову намерение
учредить диктатуру, а диктатура в глазах революционной демократии является
самым ртрашным смертным грехом против революции. Мы, Комиссия, это
прекрасно понимали, но особенно напирать на это не имели основания. Иначе
стало с появлением в нашей среде Либера. Он, очевидно, не удовлетворился
замечанием Корнилова в его показании о том, что предложение Львова об уста­
новлении диктатуры его не удивило, так как не было новым, о диктатуре ему
приходилось слышать и от членов правительства. Интерес Либера сводился к
тому, кто из правительства, при каких обстоятельствах и с какой целью гово­
рил о диктатуре. Мы охотно пошли по этому вопросу за Либером и постарались
выяснить его через Зарудного.
Допрос Зарудного носил все признаки частной беседы. Его никто не допра­
шивал, ему никто не задавал строго формулированных вопросов. Мы сидели в
кабинете Шабловского и говорили на тему о том, как это вышло. И вот в таком
свободном разговоре Зарудный между прочим сказал, что действительно в заседа­
ниях правительства Керенский два раза говорил о диктатуре. Один раз он сказал,
что «из некоторых кругов» ему лично было сделано предложение взять на себя
диктатуру власти. На вопросы членов правительства, из каких именно кругов
было сделано такое предложение, Керенский от ответа уклонился. У Зарудного
получилось тогда такое впечатление, что Керенский, сообщая о сделанном ему
предложении объявить себя диктатором, нащупывал точву, как бы отнеслись к
этому его коллеги по кабинету. В другой раз вопрос о диктатуре Керенский
поставил в более определенной форме — не может ли при определенных усло­
виях возникнуть необходимость ему взять на себя диктаторские полномочия.
В обоих случаях вопрос о диктатуре не стоял на повестке заседания, Керен­
ский не ставил этого вопроса официально, так что правильнее было бы сказать,
что Керенский говорил о своей диктатуре частным образом среди своих коллег,
которые были министрами и которые собрались совершенно по иному поводу
на заседание правительства. Вопросы, о которых я говорю, беседой с Зарудным
были уже достаточно освещены, когда в Комиссию явился какой-то другой
свидетель. Шабловский попросил меня оформить показание Зарудного, и мы с
ним вышли в соседнюю комнату. Тут я спросил его, хочет ли он, чтобы я сей­
час же записал его показание, или он предпочтет записать его сам дома с тем,
1 Так в тексте.

386

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

что мы его затем совместно прочтем, в случае необходимости дополним и под­
пишем. Зарудный предпочел написать свое показание сам дома. Я объяснил
«министру юстиции» подробности, касающиеся формы показания, формули­
ровал более точно интересующие нас вопросы, в том числе и вопрос о диктатуре
в недрах правительства, и дал ему несколько листов нашей бумаги для показания.
На следующий день, когда Зарудный снова пришел в Комиссию, у нас опять
кто-то был, и его принял я один. Прочитав показание, я сразу обратил вни­
мание, что оно составлено гораздо в более расплывчатых формах по всем как
раз нас наиболее интересующим вопросам, а о диктатуре не сказано и вовсе
ничего. Я, конечно, сказал ему об этом, на что он мне ответил, что, обду­
мав1 этот вопрос дома, он пришел к заключению, что писать ему об этом не­
удобно, что то, что он сказал накануне, носило характер частной беседы, это
с одной стороны, а с другой стороны, сообщения, сделанные Керенским, всетаки были сделаны членом же правительства и носят, таким образом, оттенок
служебной тайны, которую он не вправе разглашать. Формально это было,
конечно, неправильно, но говорил он это с такой пленяющей улыбкой, что я,
питая к нему глубокое уважение, никак не мог заставить себя стать на формаль­
ную точку зрения, которая, как я понимал, могла поставить его в неловкое
положение, чего он, очевидно, хотел избежать. Расставшись с Зарудным, я в
тот же день сказал об умолчании Зарудного в показании, но никто из членов
Комиссии возражать не стал.
Дальнейшим этапом нашего следствия был новый выезд в Могилев. Причин
для поездки было несколько. Во-первых, мы хотели посмотреть, как устроили
обвиняемых в Быхове, куда они были уже переведены, во-вторых, нужно было
допросить ряд обвиняемых бердичевской группы, остававшихся все еще не доп­
рошенными. Наконец, нужно было дать возможность и представителям Советов
удостовериться11, что генералы действительно арестованы и революции больше
не угрожают. Из представителей Совета поехал с нами один Либер. В коротень­
кой бархатной курточке он выглядел как-то особенно уютно, и, глядя на него,
никак нельзя было поверить, что это грозный революционер, «гоцлибердан».
Несмотря на всю простоту наших отношений в пути, в спокойном и удобном
салон-вагоне, репутация Либера как какого-то жреца революции служила неви­
димой чертой, отделявшей его от нас, людей простых смертных, и удерживала
меня до известной степени от выспрашивания его по многим политическим
вопросам, по которым истина должна была бы находиться в его жреческих руках.
Чувствовал эту черту и Либер и переступить за нее не проявлял склонности, по­
чему — я не знаю. И все-таки я не мог удержаться от любопытства и при всяком
удобном и неудобном случае вытягивал из него что-нибудь из того, что меня
интересовало. А интересовал меня больше всего вопрос о том, каков будет
дальнейший ход революции хотя бы в самых общих чертах. И вот я должен был
констатировать, что во всем, что я услышал от Либера, не было и намека на
торжество победителя, я бы скорее сказал, если бы не боялся повредить револю­
ционной репутации Либера, что в репликах его я расслышал тон определенного
смущения. На вопросы о будущем он ничего не мог ответить, и от того, что
ничего не мог ответить, ему было неприятно. Опасности справа он решительно
никакой не видел, что же касается влияния большевиков, то он откровенно
говорил, что учесть результат этого влияния нельзя. Борьбу с большевиками,
включительно до угрозы военной силой, как это намечалось соглашением меж1
11

Слово «обдумав» вписано над зачеркнутым: «обсудив».
Слово «удостовериться» вписано над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

387

ду правительством и Корниловым, он признавал и жалел о провале этого согла­
шения. Когда я ему «жаловался» на Керенского, допускавшего безнаказанную
травлю офицеров, указывал на безнаказанность многочисленных убийств генера­
лов и офицеров во флоте, в армии, на фронте и в тылу, я видел, что убийства
его угнетали, несправедливость возмущала, но что будь он сам на месте Керен­
ского, едва ли он сделал бы больше его: по-видимому, он считал эти жертвы
неизбежными, он говорил о недоверии масс к генералам, о накопленной зло­
сти и т.п. Все это было для меня не ново, ново было лишь то, что, когда Либер
говорил о неизбежности жертв и т.п., я чувствовал, что он об этой неизбежно­
сти искренне сожалел, а может быть, даже и не вполне в нее верил. Разница
между ним и, например, Володарским, с которым я говорил на ту же тему
какой-нибудь месяц тому назад, была колоссальна. Заключалась ли эта разница
только в лицах или во всем существе тех партий, к которым мои собеседники
принадлежали, сказать и решать не берусь.
Выхов — маленькое и скверненькое местечко в нескольких десятках верст от
Могилева. Довез нас туда отличный автомобиль Ставки.
Тюрьмой для генералов стал стоявший за оградой белый дом, в прошлом —
католический монастырь, а позже — школа. Арестованные были размещены по
отдельным комнатам и имели общую большую столовую. В пределах здания
они передвигались свободно. Всех их мы застали в отличном бодром настрое­
нии. Никто из них на судьбу не жаловался. Удивителен был Аладьин — он не
только не протестовал против своего ареста, но был, казалось, доволен, что
попал в такую забавную комбинацию, и с необыкновенным спокойствием на­
блюдал ее дальнейшее развитие. Вообще жалоб за все время существования
Комиссии со стороны арестованных я не помню, за одним исключением.
Был это молодой офицер Генерального штаба с необыкновенной фамилией,
который запротестовал против ареста, насколько помню, еще в Могилеве,
причем намекал даже на то, что арест именно его, по национальности эстонца
или1 латыша, особо противозаконно, так как ему принадлежит право само­
определиться268. Дальнейшей судьбы этого офицера не помню.
Отношение арестованных к нам, основным членам Комиссии, было очень
дружественное, очевидно, они успели убедиться, что с нашей стороны ничего
дурного они ожидать не могут. Встреча их с Либером произошла также вполне
гладко, во всяком случае ничего враждебного ни с той, ни с другой стороны
проявлено не было. Вопросы, которые арестованные задавали Либеру, хотя и
носили слегка вызывающий характер — «что, дескать, ваши Советы с нами
теперь делать будут», — но облекались они в шутливую форму, и Либер в таком
же тоне на них и отвечал.
После посещения арестованных Либер никаких возражений против поряд­
ка11 содержания их111 не сделал. И вообще нужно сказать, что разногласий в
Комиссии как не было с самого начала, так не стало их и с появлением в ее
среде представителей Советов. Единомыслие с последними увеличило удель­
ный вес Комиссии, и уже по дороге в Петроград мы обсуждали вопрос о посте­
пенном освобождении части арестованных. Либер вполне разделял наш взгляд,
что по существу уже и сейчас нет препятствий к освобождению большинства
арестованных, и лишь считаясь с общественным мнением, надо проявить в
интересах всех обвиняемых большую осторожность.
1 Союз «или» вписан над зачеркнутым: «не то».
11 Слово «порядка» вписано в строку чернилами.
111 Слово «их» вписано под зачеркнутым: «арестованных».

388

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

В Петрограде мы наметили в первую очередь допросить Львова и Керенского.
Львов, арестованный по распоряжению Керенского, содержался в это время
в Зимнем дворце, во фрейлинских покоях. Арест Львова и содержание его во
дворце было лишней загадкой среди многих других, поставленных Керенским в
этом удивительном деле. Обвинение против Львова, как известно, никогда и
никем не возбуждалось и представить себе его было, вероятно, настолько трудно,
что у нас на этот счет никогда не было никаких определенных предположений.
Не было никогда и формулированного постановления об аресте Львова, так что
мера эта, находившаяся в явном противоречии с законом, лежит всецело на
ответственности Керенского — премьера и бывшего революционного министра
юстиции. Если трудно представить себе, какое могло бы быть предъявлено обви­
нение Львову, то еще труднее найти объяснение, почему арест этот — без охраны,
домашний — Львов должен был отбывать во дворце, во фрейлинских покоях:
какому из великих революционных достижений должен был отвечать этот род
ареста — свободе, равенству или братству — никто, я думаю, ответить не смог бы.
Львов в первый раз был допрошен чуть ли не в первый день по объявлении
правительства о мятеже участковым следователем1, вызванным по распоряжению
Керенского. Объяснение Львова, данное им при этом, краткое, было выдержано
всецело в тоне объявления правительства, то есть в нем было формулировано
пожелание Корнилова как требование, а вопрос о том, как и почему Львов
попал к Корнилову, был обойден молчанием, совершенно очевидно, не слу­
чайного характера. Обращало на себя внимание в этом показании излияние
Львова в любви и дружбе к Керенскому, которые должны были послужить объяс­
нением причин образа действий Львова, а самые действия представить как ве­
ликую заслугу, почти как спасение жизни особо любимому и ценимому другу.
Второе показание Львова было доставлено нам в Комиссию из Зимнего дворца11.
Это было собственноручное письмо Львова в Комиссию. Письмо было очень
длинным и совсем не таким определенным, как первое показание. Не было в
нем уже ничего ни о любви, ни о дружбе к Керенскому. При чтении письма
получалось впечатление, что человек ищет выхода из положения, в котором
ему оставаться больше не хочется, и потому оно было построено по системе
сглаживания углов. Согласно этому письму, Львов был вовлечен в дело в каче­
стве «общественного деятеля»; это свое качество Львов усиленно подчеркивал.
Озабоченный в качестве общественного деятеля в создании устойчивой власти,
он, узнав от другого, тоже общественного деятеля Добрынского, что в Ставке
или в окружении Ставки составляется заговор против правительства, решил
выехать туда, чтобы узнать, в чем дело, и повлиять на то, чтобы дать заговору
определенное направление. Через того же Добрынского он получил приглаше­
ние участвовать на тайном заседании заговорщиков. Наконец, через того же
Добрынского в Ставке он был устроен на ночлег у есаула Родионова. Из бесед
с Родионовым он пришел к заключению, что в Ставке действительно господ­
ствует настроение, враждебное Керенскому и его правительству. Чувствуя свой
долг общественного деятеля устранять из политической жизни все опасные мо­
менты, он решился посетить генерала Корнилова и выяснить с ним вопрос о
том, каким образом может быть достигнуто сотрудничество Ставки с Керен1 Первый допрос В.Н. Львова был произведен 27 августа 1917 г. следователем Петроград­
ского окружного суда 16-го участка г. Петрограда Шульцем. Протокол допроса см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 6-9. (См. документ № 35 — т. 2).
11 Здесь имеется в виду протокол допроса В.Н. Львова от 30 августа 1917 г. Протокол
допроса см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 29. Л. 11-14 об. (См. документ № 36 — т. 2).

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

389

ским. Будучи принят генералом Корниловым, он и вел с ним беседу в этом
направлении, причем он допускает тут возможность первого недоразумения. А
именно: зная взгляды Керенского на политическое положение и изложив их
Корнилову, он, быть может, дал повод генералу Корнилову думать, что он
говорит от имени Керенского. В разговоре с генералом Корниловым принял
участие и его ординарец Завойко, который высказывал свои взгляды чуть ли не
более решительно, чем генерал Корнилов, и были они определенно враждебны
Керенскому. В результате разговора была формулирована в трех пунктах про­
грамма, отвечавшая, по мнению генерала Корнилова, потребностям момента.
Завойко, который провожал Львова на вокзал, при прощании настойчиво под­
черкнул необходимость поспешить с исполнением фомулированной програм­
мы, указав, что она лучше всего гарантирует жизнь Керенскому, по адресу
которого со своей стороны лично высказал несколько замечаний, заключавших
явную угрозу. Угрозы Завойки произвели на Львова сильное и отталкивающее
впечатление и вместе с тем, что он услышал от Родионова, а ранее от Добрынского, привело его к убеждению, что враждебное Керенскому настроение выш­
ло уже, собственно, из рамок настроений и представляет явную угрозу. Я не
могу сейчас достаточно точно припомнить изложения Львовым второй части его
миссии,, то есть передачи им результатов посещения Ставки Керенскому. По­
мню, однако, что цель этого изложения заключалась в желании дело предста­
вить так, что несмотря на объективную передачу им, Львовым, событий, коих
он был свидетелем в Ставке, Керенский чего-то не понял или не так понял, в
результате чего и последовало известное объявление правительства о мятеже.
Таким образом, ошибку Керенского в этом своем втором показании Львов счи­
тает добросовестным заблуждением, недоразумением. На это второе показание
(заявление) Львова Комиссия никак не реагировала, будучи занята, как я по­
казал, другими делами, по тем или иным причинам неотложным.
По-моему, кончался уже сентябрь и начинался октябрь, когда Комиссия с
Либером вернулась из Быхова и когда ею было получено от Львова третье, еще
более длинное показание1, сенсационно начинавшееся словами: «Довольно я
щадил Керенского...» Чтобы достаточно оценить это показание, надо иметь в
виду, что политическая обстановка за это время, с 26 августа — дня, с которого
началось дело, довольно существенно изменилась. 26 августа население оказа­
лось перед лицом открытой контрреволюции, и вся левая часть общественности
выступила против нее во главе с Керенским, располагавшим в этот момент, по
доверию правительства, всей полнотой власти. К этому дню относится показание
Львова с изъяснением в любви и дружбе к Керенскому. В октябре даже слепой
видел, что никакой контрреволюции на горизонте нет. Вооруженные в авгус­
товские дни с согласия Керенского для защиты завоеваний революции рабочие
оружия не сдали и под руководством большевистской части Совета определенно
строились против правительства. Керенский, хотя формально по-прежнему <как
будто бы>п располагал всей полнотой власти, фактически не имел за собой
никого. Буржуазная печать открыто и яростно винила его в развале армии и в
первую очередь ставила ему в вину дело Корнилова. Выкрик Львова «довольно я
щадил Керенского» относится как раз к этому времени, когда одиночество Ке­
ренского выяснилось с не возбуждающей сомнения определенностью. Читая
1 Здесь имеется в виду показание В.Н. Львова от 14 сентября 1917 г. Цитируемых далее
слов в нем нет. Показание см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 156—168. (Частично опубл.:
Революционное движение в России... С. 425-428). (См. документ №37 —т. 2).
11 Текст, заключенный в угловые скобки, впечатан под строкой.

390

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

газеты в период работы Комиссии по корниловскому делу, я с течением време­
ни заметил, что в них попадается материал, весьма близкий к актам следствен­
ного производства. Я знал очень хорошо, что представители печати открыто к
нам не обращались, в тех же случаях, когда такие обращения бывали, я обык­
новенно знал, какую информацию давал Шабловский для печати1.
Утечка тайн следственного производства постепенно стала для меня бесспор­
ной. Поскольку утечка эта служила целям реабилитации в общественном мне­
нии генерала Корнилова, я не мог ей не сочувствовать, но в качестве секретаря
или правителя дел Комиссии меня все-таки беспокоил вопрос об ответственно­
сти, если бы правительство решило обратить на это обстоятельство свое внима­
ние. Возможность для членов Комиссии знакомить печать с подлинными актами
следствия была налицо благодаря тому, что члены Комиссии держали подолгу
протоколы в своих портфелях, прежде чем сдать их мне. Я лично возможностью
этой ни для печати, и ни для кого иного никогда не пользовался. Был вне моих
подозрений и Колоколов, во-первых, потому, что им было допрошено мини­
мальное количество свидетелей, а во-вторых, потому, что он свои протоколы
передавал мне немедленно. Таким образом, под подозрением оставались Шаб­
ловский и Раупах.
Раупаха я как-то открыто спросил, не от него ли исходят информации, появля­
ющиеся в печати. Он ответил мне решительным нет, но вот однажды в «Новом
времени»269 я прочитал статью, в которой сразу же узнал длинную выдержку из
одного из показаний, которое находилось у Раупаха. Я пошел к нему в гостиницу
«Астория», в которой он в это время жил, и сказал, что нахожу с его стороны
большой неосторожностью давать печати подлинные документы. На это он мне
с возмущением сказал, что к нему зашел знакомый сотрудник «Нового времени»
и он дал ему почитать бывшие у него в портфеле документы по делу. Пока тот
читал, он вышел на минутку за чем-то из комнаты, тот, очевидно, моментом
этим воспользовался, один документ выкрал и его потом опубликовал. Раупах
казался очень возмущенным и всячески грозил газетному сотруднику. Украден­
ный документ спустя некоторое время он мне возвратил. Из сказанного следует,
что Раупах бесспорно информировал печать, что же касается Шабловского, то
у меня нет положительных данных, чтобы приписать ему ту же роль. Могу лишь
сказать, что он неоднократно брал из дела разные документы, носил их без ви­
димой в том необходимости в портфеле и возвращал их мне, когда ему вздума­
ется. Я в свое время приписывал это его безалаберности в деловом отношении.
Возвращаюсь к последнему показанию Львова11. Для допроса его в Зимний
дворец Комиссия отправилась в полном составе. Не без любопытства рассмат­
ривали мы «место заключения»...111 свидетеля. Это была довольно большая гос­
тиная с коврами и мягкой мебелью, которая не блистала ни новизной, ни рос­
кошью. Рассевшись по диванам и креслам, мы допрашивали Львова. Особого
показания мы при этом не составили, а лишь совместно подписали, придав
форму показания, присланное им в Комиссию заявление. Сенсационная часть
заявления-показания, в сущности, ограничивалась ее вступительными слова­
ми и враждебным тоном по отношению Керенского17. Наиболее существенное,
1 Об отношении Шабловского к материалам, публикуемым в печати, см. документы
№61, 62, 63, 64 — т. 1.
11 Речь идет о показании В.Н. Львова от 5 октября 1917 г. Показание см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 28. Л. 249-251. (См. также документ №38—т. 2).
111 Отточие документа.
17 Так в тексте.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

391

новое в нем было следующее. Львов определенно показывал, что накануне отъ­
езда в Могилев он был у Керенского и рассказал ему как о предстоящей поезд­
ке, так и о том, что он слышал о враждебном настроении Ставки или окру­
жения Ставки к Керенскому. Керенский хотя и не дал ему, Львову, никакого
поручения, однако дал ему ясно понять, что как обстановка в Ставке, так и та
информация, которую там соберет Львов, его интересует. Другая важная часть
[показаний] Львова заключалась в том, что он категорически отрицал, будто
три пункта программы Корнилова он передал в форме «ультиматума». Давая
показания, Львов вскакивал, приходил в раздражение. Долговязый, неуклю­
жий, он производил при этом комическое впечатление, так что даже некото­
рые вопросы, задаваемые ему со стороны Либера, носили явно насмешливый
характер. Во мне лично Львов при этом допросе возбудил чувство жалости: это
был большой ребенок, который не понимал ни того, что он делал, ни того,
что он говорит, что Львов не был человеком, которого нужно мерить нормаль­
ной меркой, мы за время следствия слышали много раз. Так, осторожный
князь Трубецкой дипломатически обратил наше внимание на то, что Львов че­
ловек неуравновешенный, поддающийся настроению и т.д. Свидетели — чле­
ны правительства, показывая о Львове, махали рукой и говорили что-нибудь
вроде: «Нельзя, мол, с него много требовать». Но наиболее резкий отзыв о
Львове дал сам Керенский, сказав про него буквально следующее: «Львов — да
ведь это же заведомый дурак, что давно всем известно». Эти отзывы о Львове
необычайно затрудняли наше положение, в особенности принимая во внима­
ние то исключительно важное положение, которое он занимал в процессе. И
тем не менее после его допроса у нас сложилось определенное мнение о разви­
тии событий, приведших к правительственной декларации 26 августа.
Прослышав, в качестве общественного деятеля, о недовольстве правительст­
вом в Ставке, он, считая себя, очевидно, обязанным совать всюду свой нос,
решил туда отправиться. На тот случай если бы ему в Ставке пришлось оказаться
замешанным в какое-нибудь противоправительственное действие или общество,
он, чтобы застраховать себя, забежал к Керенскому. Керенский, который не
располагал, благодаря совершенно разбитому полицейскому аппарату, сколь­
ко-нибудь заслуживающей доверия информацией (однажды он нам так сказал:
«Мы, то есть правительство, были слепы как щенки»), но отлично знавший о
недовольстве им Ставкой, да и не доверяя ей, так сказать, принципиально, не
мог, конечно, упустить случая использовать с этой целью Львова, имевшего во
всяком случае репутацию человека честного. С другой стороны, не мог он чело­
веку, которого считал дураком, дать и ответственное поручение, в особенности
в таком осином гнезде, каким ему, правоверному социалисту, должна была
представляться Ставка.
Поэтому объяснения Львова в этой части заслуживают доверия. И действи­
тельно, Керенский поездки в Ставку не запретил Львову и даже от поездки его
не отговаривал. Ясно, что раз при этом они все-таки говорили о поездке, то,
значит, Керенского эта поездка, <по меньшей мере>\ интересовала, а отсюда
до доключения11 Львова, что он действовал в Ставке в интересах именно Ке­
ренского, один шаг.
Попав в Могилев вместо заседания заговорщиков на ночлег к есаулу Родинову
и вовлекши последнего в политический разговор, Львов услышал от него вещи,
которые справедливо могли его обеспокоить. Родионов, как он сам это показал
1 Текст, заключенный в угловые скобки, впечатан над строкой.
11 Так в тексте, вероятно следует читать: «заключения».

392

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

на следствии, на соответствующие вопросы Львова сказал ему, нисколько не
смущаясь тем, что собеседник его бывший министр Вр. правительства и, таким
образом, коллега Керенского, что считает последнего величайшим1 преступни­
ком и охотно бы повесил его собственноручно на любом фонаре Могилева, и
выразил уверенность, что совершенно так же думают почти все офицеры, ему
известные. Как я уже говорил, явившись к Корнилову, Львов не просил докла­
дывать о себе как о посланце Керенского, но вот, будучи принят Корниловым,
именем Керенского он почти неминуемо должен был злоупотребить. В самом
деле, хотя Львов и считал себя общественным деятелем, никакого формального
поручения ни от какого общества говорить с Корниловым на политические темы
он не имел, а между тем необходимость иметь хоть какой-нибудь, так сказать,
мандат для подобного рода беседы было нужно. На кого же мог он лучше со­
слаться, как не на Керенского, с которым он только что на те же темы говорил
и к которым тот11 проявил несомненный интерес. Генерал Корнилов показал,
что Львов прямо ему сказал, что он говорит от имени Керенского. Мы Корнилову
верили, но даже если предположить, что слова Львова не были столь категорич­
ны, то сомневаться, что общий смысл их был именно такой, нет решительно
никаких оснований. Легко себе представить, что Львов был завоеван открытой
манерой Корнилова в обсуждении затронутых политических111 проблем. Впечат­
ление это, однако, должно было пострадать под влиянием бесцеремонности
Завойко, очевидно, не имевшего в глазах Львова авторитета общественного де­
ятеля и потому казавшегося, впрочем, и не одному Львову, подозрительным
субъектом в окружении главнокомандующего. Явившись к Керенскому, Львов
мог доложить о двух вещах; во-первых, о способах разрешения политического
кризиса по мысли генерала Корнилова и, во-вторых, о собранной им информа­
ции о настроении окружения Ставки. Наше мнение сводилось к тому, что у
честного Львова хватило ума и честности передать политические результаты бе­
седы с Корниловым правильно, то есть не в форме ультиматума, а пожелания,
быть может, настойчивого пожелания. Но вот результаты своей разведки он,
как человек впечатлительный и неуравновешенный, легко мог преувеличить,
основания для этого были налицо. Ведь в самом деле, вряд ли ему, как бывшему
члену Временного] правительства и сотруднику Керенского, часто приходилось
слышать в такой неприкрытой форме пожелания повесить министра-председателя
на любом фонаре, как это ему без1У обиняков выразил есаул Родионов, а затем
Завойко — человек, так необычайно близко стоящий к главнокомандующему.
До этого момента мы в Комиссии были вполне солидарны, напротив, дальше
шли разногласия. Я уже говорил, как Либер воскликнул про Керенского: «Да
он с ума сошел», упомянул и о провокации, которую видели в поведении главы
правительства. Было, наконец, и еще одно предположение, которого придер­
живался и я, а именно, что в последнюю минуту Керенский испугался. Хоть он
и был слеп, как щенок, как он сам говорил, однако он не мог не чувствовать
враждебного к себе настроения со стороны Ставки из-за законов о восстановле­
нии боеспособности армии. Кроме того, хоть и слабая, революционного набора,
но все-таки контрразведка существовала, и уж она, конечно, проинформировала
его соответствующим образом о настроениях в Ставке. Прямым доказательством
тому служат неоднократные требования правительства о закрытии Офицерского
1 Далее зачеркнуто: «него».
11 Слово «тот» вписано над зачеркнутым: «он».
111 Далее зачеркнуто: «вопросов».
17 Предлог «без» вписан над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

393

союза и о переводе его представительного органа из Могилева в какое-нибудь
другое место. Не далее как 24 августа вместе с Савинковым приезжал в Ставку
начальник контрразведки для производства арестов среди офицеров Штаба,
подозреваемых в контрреволюции270. До арестов дело не дошло вследствие твер­
дого заявления начальника Штаба генерала Лукомского, что он никаких арестов
не допустит. Недоверие к Ставке, в результате доклада Львова, могло только
вырасти, и нам представлялось возможным, что под влиянием страха Керенс­
кий захотел и еще раз отступить от своего согласия на осуществление много раз
обещанных законов. Только если раньше для этого достаточно было то вернуть
законопроект из правительства в министерство, то генерала Корнилова из Пет­
рограда в Могилев, на этот раз нужно было в первую очередь остановить двигав­
шийся на Петроград конный корпус1. Керенский мог понимать, что вряд ли
Корнилов легко уступит, когда достижение цели должно было ему казаться та­
ким близким, как никогда раньше. Поэтому нужно было погубить прежде всего
самого Корнилова. Возможность к тому представлялась сама собой в виде пре­
словутой записки-программы из трех пунктов, на фоне двигавшихся войск так
легко превращавшейся в ультиматум. Страх при этом со стороны Керенского
мог быть не только за свою шкуру, но одинаково и за «завоевания революции».
При такого рода предположении понятным становилось все дальнейшее по­
ведение Керенского.
Только сознанием Керенским своей неправоты можно объяснить такое неук­
люжее «собирание» им доказательств против Корнилова: посаженный за ширму
контрразведчик, показание11 которого в глазах общественного мнения должно
было представлять большую цену, чем показание самого министра-председа­
теля, и совершенно неестественный разговор по прямому проводу с Корнило­
вым, вдобавок украшенный явной ложью (присутствие Львова). Только жела­
нием скрыть истинное положение вещей от правительства можно объяснить и
наскок его на него с целью111 заставить его вслепую дать ему немедленно и без
обсуждения неограниченные полномочия для ликвидации мятежа. Наконец,
при таком предположении находит себе объяснение и факт необычайного арес­
та Львова: дворец не тюрьма, значит не наказание, а вместе с тем до поры до
времени из обращения устраняется свидетель, который «по глупости» может
проболтаться.
Допуская, что Керенский из страха сознательно губил Корнилова, мы пре­
красно понимали, что факт назначения Комиссии, казалось бы, в корне это
предположение уничтожал. Возражение это, однако, ослаблялось фактом бес­
спорного давления на Комиссию со стороны Керенского. Поддайся Комиссия
давлению и допусти немедленный военно-революционный суд над обвиняемы­
ми, неминуемым смертным приговором этого суда «мятеж» был бы незыблемо
установлен.
Так или иначе, в Комиссии другого, лучшего предположения о причинах
действия Керенского не было, и, таким образом, вопрос о том, почему Ке­
ренский поступил 26 августа именно так, как он поступил, для членов Комис­
сии остался навсегда до известной степени загадкой. Во всяком случае, Комис­
сия как в своем первоначальном составе, так впоследствии и в расширенном от
начала и до конца была единого мнения, что Керенский никаких действитель­
ных доказательств наличия мятежа в момент его объявления не имел.
1 Так в тексте.
п Слово «показание» вписано над строкой.
111 Далее зачеркнуто: «вынудить».

394

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Вслед за допросом Львова очень скоро состоялся и допрос Керенского1.
Признавая особо важным этот допрос, Комиссия решила его стенографировать.
Стенографистки были приглашены из Государственной Думы по распоряжению
Керенского. Дабы при допросе избежать всякой импровизации, мне было пред­
ложено составить текст вопросов.
Я постарался формулировать каждое подлежавшее выяснению обстоятельство
так кратко и так ясно, как я только мог, и разместил вопросы в хронологичес­
ком порядке событий. Вопросы я написал на узеньком листке бумаги, который
и должен был служить Шабловскому, так сказать, шпаргалкой. Само собой
разумеется, вопросы были формулированы вполне корректно, так что я допус­
кал возможность каждый из них предложить нашему «высокому» свидетелю. Я
бы лично так и поступил, так как считал, что именно министру-председателю
гораздо более11 удобнее даже самый для него неприятный111 вопрос задать пря­
мо, чем в прикрытом виде.
В день допроса члены Комиссии собрались в кабинете Шабловского и просили
меня прочитать вопросы. К моему большому удивлению, редакция вопросов17
вызвала со стороны Либера и Шабловского решительные возражения. Никто из
них не оспаривал, что именно те, а не иные обстоятельства подлежали выясне­
нию, не было возражений и против плана, но форма вопросов почему-то привела
их в возбуждение. «Нельзя же так прямо в лоб спрашивать министра-председателя
то-то и то-то», — говорил Либер. Раупах находил, что в вопросах нет ничего
особенного, а Колоколов и Крохмаль, как всегда, не реагировали. Так как я с
самого начала смотрел на вопросник лишь как на шпаргалку, то согласился
сейчас же переделать вопросы, придав им7 соответствующую сану допрашивае­
мого форму. Мне хотелось лишь спасти самые вопросы, так как без категоричес­
ких «да» и «нет» на большинство из них наше следствие технически, то есть для
решения вопроса о его дальнейшем направлении, должно было остаться неполным,
чего, несомненно, не понимал ни Либер, которого интересовала лишь поли­
тическая сторона дела, ни Шабловский, в этой области, конечно, не имевший
достаточно опыта. К сожалению, члены Комиссии собрались так поздно, време­
ни для начала допроса оставалось так мало, что Шабловский, забрав шпаргалку,
сказал, что он ею воспользуется, но редакцию вопросов изменит при самой по­
становке их. Мы условились, что до исчерпания Шабловским всех вопросов про­
чие члены Комиссии никаких от себя вопросов предлагать не будут. <Допрос
происходил в Зимнем дворце. Я уверен, что в первую очередь почувствовал не­
довольство свидетеля-министра Шабловский. Он и раньше считал себя обязан­
ным избегать всего того, что открыто могло бы повести к подрыву авторитета
главы правительства, а тут он, по-моему, просто растерялся, и это самым гибель­
ным образом отразилось на всем допросе. Не важно то, что он стал предлагать>71.
Допрос происходил в Зимнем дворце в Царской библиотеке. Громадная ком­
ната в три окна на Неву. В простенках между ними два резных кресла, напоми­
нающих о троне. Против одного из таких тронов расположен длинный стол.
Там заняли места члены Комиссии и стенографистки. Председатель Шабловский
1 Речь идет о допросе А.Ф. Керенского 8 октября 1917 г. Стенограмму допроса см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 2. Л. 16, 2-75. (См. документ № 28 -т. 2).
11 Слово «более» вписано над строкой.
111 Слово «неприятный» вписано над строкой.
17 Слова «редакция вопросов» вписаны над зачеркнутым «они».
7 Далее зачеркнуто: «более».
71 Текст, заключенный в угловые скобки, зачеркнут.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

395

с вопросным листком стоял перед Керенским. Ну, а Керенский, конечно, за­
нял трон. Задрав ногу на ногу, он сидел поперек трона, упираясь в подлокотники
спиной и ногами. Картина была настолько неприличная, что вызвала потом
резкое замечание даже милейшего Либера, такого скромного и непритязательно­
го. Едва ли можно сомневаться в том, что сановный свидетель не случайно так
принимал Комиссию. Я уверен, что в первую очередь почувствовал недоволь­
ство свидетеля-министра Шабловский. Он и раньше считал себя обязанным
избегать всего того, что открыто могло бы повести к подрыву авторитета главы
правительства, а тут он, по-моему, просто растерялся и это самым гибельным
образом отразилось на всем допросе. Не важно то, что он стал предлагать воп­
росы в нарочито почтительной форме, не важно было бы и то, что вопросы он
стал задавать вразбивку без всякого определенного плана (я видел, как он перево­
рачивал мою шпаргалку со стороны на сторону, выискивая вопросы помягче),
но необычайно важным стало то, что, меняя редакцию, он совершенно изме­
нял и суть вопросов, давая Керенскому возможность по каждому из них уйти от
определенного ответа. Не прочитав предварительно сам моей шпаргалки, Шаб­
ловский, стоя почтительно перед Керенским, блуждал по ней глазами как в
темном лесу. Я, зная ее почти наизусть и напряженно вникая в вопросы Шабловского, сам упустил всякую ориентацию и лишь время от времени догадывал­
ся, какому из моих вопросов соответствует тот или иной вопрос, поставленный
Шабловским. Совершенно расстроенный неудачей, я уже перестал слушать
Керенского, потому что видел, что мы уйдем с допроса с пустыми руками без
тех ответов, без которых никакие заключения по делу невозможны. Присмат­
риваясь к другим членам Комиссии, я увидел, что и они сидят недовольные.
Первый не выдержал условия молчания Раупах и, встав, попросил разрешения
предложить вопрос. Вопрос, не помню уж какой, во всяком случае не из глав­
ных, но тоже такой, по поводу которого Керенский ораторствовал вокруг да
около. Керенский, усыпленный, вероятно, деликатностью Шабловского, снис­
ходительно разрешил ему спрашивать себя. Раупах вопрос поставил совершенно
корректно, но не так расплывчато, как Шабловский, а более точно. Керенский
ответил опять-таки уклончиво. Тогда Раупах попробовал раз за разом уточнить
ответ — разъясняя смысл своего вопроса. Керенский, почувствовав, что так от
ответа ему не уйти, взбеленился и стал отчитывать Раупаха. Керенский не гово­
рил, а кричал. В длинной и резкой речи Керенского я, безусловно, точно за­
помнил, во-первых, упрек Комиссии в том, что вот де, мол, он, глава прави­
тельства, добровольно дал возможность допросить его, о чем Комиссии в прежние
времена и не приснилось бы, а мы не поняли этой милости и хотим ею злоупот­
реблять. Во-вторых, Керенский обрушился специально на Раупаха, что он ви­
дит, куда тот целит, он понимает, в какое положение он хочет его поставить и
т.д. Я посмотрел по сторонам: стенографистки не писали, все сидели, опустив
головы, стояли только Шабловский и Раупах271.
Когда «свидетель», наконец, окончил ругать следователя, Шабловский, со­
вершенно уже растерянный, со всей возможной почтительностью предложил
еще несколько вопросов, вообще неизвестно с какой целью поставленных, и
допрос закончился. На предложение Шабловского членам Комиссии допол­
нить показание г. министра-председателя 1 задали еще несколько второстепен­
ных вопросов Либер, еще кто-то, я в том числе. Но и эти вопросы, как и вся
последняя часть допроса, прошли под знаком необычайной сцены. Как только
Шабловский объявил, что допрос окончен, и подошел к Керенскому, чтобы
1 Далее зачеркнуто: «заданием».

396

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

поблагодарить его, я немедленно вышел из кабинета. При выходе из Зимнего
дворца < Раупах догнал меня>1 и спросил: «Вы слышали, как она его отде­
лала?» — «Кто кого», — спрашиваю. «Да Керенского княжна Туманова. Она дум­
ская стенографистка и давно знает Керенского. Когда он прощался с ней, она
ему прямо в лицо заявила: «Мне стыдно за вас, Александр Федорович, за ваше
обращение с Комиссией». И ничего, он это так и скушал». Из дворца мы вер­
нулись напротив, в Адмиралтейство, в кабинет Шабловского, чтобы обменять­
ся впечатлениями. Все были чрезвычайно возмущены. Шабловский смущен,
очевидно, сознавая, что был не на высоте в этот день. Общий вывод был тот,
что он, Керенский, ничего не сказал.
В этот день мы расстались с Либером и Крохмалем, которые больше к нам не
приходили. Колоколов тоже заходил лишь за суточными деньгами.
Стенограмма допроса редактировалась и поправлялась Шабловским и Керен­
ским. Впоследствии она вышла в виде книжки отдельным изданием272. Когда я
ее несколько лет спустя читал на юге России, я отчетливо пережил сцену допро­
са: исключительно неудачные вопросы и уклончивые ответы. Речь Керенского
не показание свидетеля, а мысли государственного человека, защищавшего свое
поведение и свою точку зрения.
Допросив Керенского, Комиссии нечего было больше делать. Конечно, у
нас была текущая переписка, мы писали по самым невероятным городам, где
были арестованы «соучастники» корниловского мятежа местными революцион­
ными властями. Я помню, нас особенно забавлял случай ареста по обвинению
в участии в мятеже Корнилова заведующего каким-то продовольственным скла­
дом где-то в Кременчуге273. Несчастного полковника держали под арестом до
самого конца существования нашей Комиссии, несмотря на все наши требова­
ния его освобождения. Расставшись с Керенским после последней встречи11 в
явной ссоре, мы не рисковали начать освобождение арестованных с более гром­
кими именами и решили молчать и ничего не делать. С другой стороны, и
никто из правительства не напоминал нам о деле. Так день за днем проходило
время, и на наших глазах менялась политическая обстановка.
Советы вели наступление на правительство, правительство все более и более
оставалось в одиночестве. В разговорах все чаще и чаще говорилось о приходе к
власти большевиков, и странное дело, казалось, никто, абсолютно нйкто ни­
чего против этого не делал. Я хорошо помню, как не раз мне приходилось
слышать от молодых гвардейских офицеров отзывы вроде следующего: «Больше­
вики будут, ну и отлично, все равно они больше двух недель не продержатся».
Когда я выражал сомнение, как бы хуже не было, отвечали: «Так что же, за
Керенского, по-вашему, что ли, голову подставлять?»
Была уже середина или вторая половина октября, когда выяснилось, что
кредит на нашу Комиссию исчерпан. Раупах, которому были нужны деньги,
взял на себя возобновить кредит. Для этого понадобилась подпись кого-то, кто
в этот день находился на заседании чего-то вроде парламента (Государственное
совещание?) в Мариинском дворце. Раупах пригласил и меня пойти с ним
вместе в Мариинский дворец за подписью. Впустили нас благодаря развязности
Раупаха и нашим удостоверениям беспрепятственно, и мы оказались на заседа­
нии, как раз когда Керенский говорил речь274.
Ярко освещенный зал, душновато, народу много, но не переполнено. Ке­
ренского я слышал вне суда в политическом собрании в первый и последний раз
1 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан над строкой.
11 Далее зачеркнуто: «так сказать».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

397

в жизни. Я должен признаться тут, как оратор он произвел на меня очень
сильное впечатление. Он говорил о крамоле справа и слева, и как он будет бить
и ту и другую. Он говорил с таким подъемом, с такой силой, что нельзя было
себе ни на минуту представить, чтобы он сам в себе сомневался.
Только придя домой и припомнив опыт борьбы Керенского с восстанием
левых (3-5 июля) и правых (генерал Корнилов), я освободился от яркого впе­
чатления, оставленного его речью.
Примерно тогда же, около 20 октября, меня вдруг пригласил к себе главный
военный прокурор генерал Апушкин и сообщил мне, что он представил меня к
назначению на должность военного прокурора Северного фронта. Эта высокая
должность, равная должности прокурора судебной палаты, в нормальной жиз­
ни, по молодости моих лет, мне просто и не приснилась бы, сейчас же, как
зрелая груша, она сама падала к моим ногам. Вместо радости, однако, я испы­
тал лишь одно желание от столь почетного назначения отделаться во что бы то
ни стало... Я поблагодарил генерала Апушкина, но сказал, что пока что никак
не могу покинуть Комиссию. Чтобы познакомиться с тем, что1 происходит в
нашем ведомстве на Северном фронте, я пошел в соответствующее отделение
Главного военного судного управления почитать корреспонденцию. Я знал и
без того, что военный суд не может нормально функционировать на таком раз­
валившемся фронте, как Северный, но когда почитал переписку с фронтом, я
пришел просто в ужас. Мне особенно запомнился образно написанный рапорт
одного из военных прокуроров корпусного суда, в котором он описывает, как
он спасался по крышам от солдат, пришедших в заседание выручать товарища,
сидевшего на скамье подсудимых.
Слухи о предстоявшем большевистском восстании в 20 числах октября в Пет­
рограде ходили совершенно открыто. Посмотрев как-то из окна кабинета Шабловского, выходящего на Биржевой мост, я обратил внимание на вооруженных
винтовками 2-3 рабочих, стоявших у перил посередине моста и мирно разгова­
ривавших. Вооруженные рабочие на улицах Петрограда тогда еще не были обы­
денным11 явлением. Я показал кому-то из присутствовавших на рабочих, на что
получил ответ: «Вооружили рабочих, вот они понемногу и занимают город».
Когда я на следующий день выглянул в окно, вооруженные рабочие по-прежнему
были на своем посту. В день восстания, уходя из Адмиралтейства часов около
трех дня, я заметил, что рабочие были не только на мосту, но и перед садиком
(дорожка деревьев), что на Дворцовой площади параллельно Неве. В том же
садике какие-то люди в солдатских шинелях устанавливали пулемет. Площадь
была пуста. Около одних из ворот Зимнего дворца стоял штабель дров, и не­
сколько солдат или юнкеров перекладывали его с места на место. Глядя на это,
я с волнением задавал себе вопрос — неужели это приготовления к восстанию.
Что же делает военное начальство? Перед штабом не было никакого движения,
ни живой души. По дороге до дому против Соляного городка я, не питая дове­
рия к будущему военного суда, добровольно выехал из своей казенной кварти­
ры в частную, на улицах было пустовато, но никаких признаков столь реши­
тельной смены власти в Петрограде, в России.
В ближайшие дни после переворота я в Адмиралтейство не ходил. Однажды
заходит ко мне Раупах и говорит, что вечером приведет ко мне гостя из Быхова.
Действительно, вечером Раупах пришел с каким-то военным в солдатской ши­
нели без погон. Оказывается, это был шт[абс]-капитан Чунихин, один из арес1 Далее зачеркнуто: «делается на фронте».
11 Слово «обыденным» вписано над зачеркнутым: «общим».

398

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

тованных быховской группы. Его прислали к нам быховцы, снабдив подлож­
ными документами, с просьбой или освободить наиболее слабых и старых арес­
тованных, или прислать, по меньшей мере, чистый бланк нашей Комиссии с
печатью с тем, что они сами впишут в него постановление об освобождении
кого нужно. Со слов Чунихина мы узнали, что в Быхове пока все спокойно, но
обвиняемые, считаясь с возможностью ухудшения положения, хотят обеспе­
чить себе возможность ухода из-под ареста хотя бы силой, причем им старые и
слабые были бы только помехой.
От Раупаха я узнал, что Шабловский уехал в Ригу.
Подумав-погадав, решили мы с Раупахом попытаться пробраться к шкафу с
делом Корнилова в кабинете главного военно-морского прокурора в Адмирал­
тействе. Придя туда, мы были встречены матросом, который нам объявил, что
помещение занимает Чрезвычайная военно-морская <судебная или следствен­
ная^ комиссия11, представляющая высшую военно-морскую судебную власть,
что дело Корнилова находится под запором и допустить нас к нему он мог бы
только с разрешения морского комиссара Дыбенко275. Мы отправились к Ды­
бенко. Этот прославленный — не знаю, кем или чем в то время больше: револю­
цией или госпожой Коллонтай — герой принял нас холодно, но не враждебно.
Дыбенко, человек средних лет, смуглый брюнет, в черном матросском бушлате,
не был ни красив, ни строен и с точки зрения романтической меня разочаровал.
Очень обыкновенное лицо, к которому больше всего подходило определение
полуинтеллигента. Мы ему представили дело так. Если восстание генерала Кор­
нилова даже и было, то было оно против власти Вр. правительства. Так как
Вр. правительства больше нет, то нет и преступления. По делу имеются аресто­
ванные лица, никакой связи с мятежом генерала Корнилова не имеющие. Об
этих арестованных велась переписка, которая должна быть закончена. Дело,
само по себе представляющее большой исторический интерес, не систематизи­
ровано, не приведено в порядок и в таком виде легко может погибнуть. Наша
просьба сводится к тому, чтобы нас допустили привести дело в порядок и дали
закончить заведенную переписку. Мы принимали на себя обязательство ника­
ких документов из помещения не выносить и никаких актов следственного ха­
рактера не производить. Дыбенко выслушал нас без большого интереса, по­
смотрел на нас, как на странных людей, занимающихся какой-то ерундой, и
согласие дал без всяких уговоров.
В Военно-морской чрезвычайной судебной или111 следственной комиссии в
ближайшее время я хорошо познакомился с людьми, бывшими звездами хотя и
не первой величины на большевистском небосклоне, однако же и не последни­
ми. И так как они были первылш большевистский звезддлш17, казались они
особенно интересными и поучительными: что из себя представляют новые люди.
Комиссия состояла из 4 человек: председатель — Медведев — фельдшер на од­
ном из кораблей, члены — Захаров, петербургский монтер, занимавший на ми­
ноносце должность по той же специальности, Настюшенко — крестьянин Кур­
ской губернии и еще какой-то мрачный тип, плохо бритый с серым лицом.
Про него позже мне Захаров не без хвастовства говорил: «Он у нас в универси1 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан над строкой.
11 Здесь и далее Н.П. Украинцев допускает ошибку в написании названия комиссии. Пра­
вильное название Комиссии: «Верховная морская следственная комиссия».
111 Слова «судебная или» вписаны над строкой.
17 Текст исправлен. Первоначально было: «первые большевистские звезды». Части слов,
выделенные курсивом, вписаны над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

399

тете учился», — называл его и фамилию, но я ее не запомнил. Ученый, тоже в
матросской форме, сидел вечно за одним из письменных столов и читал старые
дела: учился ли он по ним, искал ли в них преступлений против народа, не
знаю; влияние его в Комиссии было минимально.
По моим наблюдениям, наибольшим влиянием пользовался Захаров, самый
старший из них —лет 30. Медведев, почти мальчик, маленький, черненький,
розовенький, всегда улыбающийся, часто смеющийся. В делах он, так же как
и остальные, не понимал ровно ничего и, наверно, немало смеялся над тем,
как это забавно вышло, что он стал начальником в этом важном кабинете быв­
шего главного военного прокурора. Настюшенко, представительный, большой
и ладный деревенский парень. Превращением, случившимся с ним, он был
смущен больше других.
Про них про всех я бы сказал, что были это самые обыкновенные1 русские
люди, с хорошими открытыми лицами, явно не на своем месте, но вполне
симпатичные. Из всех старых служащих Главного] военного] м[орского] упр[авления] остался один секретарь-чиновник и наша (нашей Комиссии) машинистка.
Секретарь из поляков, на редкость непредставительная внешность — малень­
кий, рыжий, прыщавый, на кривых ногах, на мои вопросы, что он думает
делать, отвечал: «Останусь у них, я их не боюсь, что они мне могут сделать?»
Машинистка — вдова с подростком сыном — решила вопрос еще проще. Она
говорила: «Относятся они ко мне хорошо, деньги платят по-старому, — (Комис­
сия наша платила очень хорошо), — куда же я пойду?»
В первый же день Раупах взял из дел несколько наших бланков, поставил на
них печати и ушел; больше в Комиссию он не приходил. Я сначала ходил до­
вольно часто, потом все реже, однако посещал Комиссию до весны 18 года. Я
привел в порядок дело, действительно написал по разным местам несколько
писем в наивном ожидании, что новые власти захотят считаться с моими поже­
ланиями, продолжал снимать для себя копии со всех интересовавших меня актов
и, наконец, написал заключительное постановление Комиссии по делу276. Мне
хотелось, чтобы в деле остался определенный след о том, каково было мнение
по этому, несомненно исторического значения, делу Комиссии. В разговорах
с Захаровым и Медведевым я объяснил им значение дела, и у меня нет сомне­
ния в том, что постольку, поскольку это зависело бы от них, дело было бы
хорошо сохранено. Заключение мое сводилось к следующим выводам: обвине­
ние в мятеже генерала Корнилова и других, возбужденное Вр. правительством,
не доказано; покушение на восстание и оскорбление высшей государственной
власти, выразившееся в событиях между 27 августа — днем устранения генерала
Корнилова от должности и 31 августа —днем подчинения им в лице генерала
Алексеева Вр. правительству, заключало в себе признаки таких-то и таких-то
статей, преступления эти, однако, ввиду прекращения существования той вла­
сти, в отношении которой были они учинены, подлежат прекращению. Я ду­
маю, что заключение с такого рода мотивировкой в анналах российских судеб­
ных установлений останется навсегда единственным в своем роде.
Работа моя в Комиссии едва не была прервана в революционном порядке.
Было это, вероятно, в самых первых числах ноября. Как известно, кроме не­
многочисленных несчастных защитников и защитниц Зимнего дворца на сторо­
не правительства Керенского не оказалось никаких войск, и Октябрьский пере­
ворот совершился с легкостью, вероятно, удивившей обе стороны. Не имея
никаких сил для оказания сопротивления своими руками, представители рево1 Далее зачеркнуто: «люди».

400

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г, КОРНИЛОВА. ТОМ I

люционной демократии могли еще открыто собираться в Думе и выносить вели­
колепные резолюции, которые, к сожалению, безрезультатно отскакивали от
толстокожих большевиков. Наконец, они додумались противопоставить боль­
шевикам юнкеров. Говорилось об этом в городе совершенно открыто, и боль­
шевики имели более чем достаточно времени, чтобы принять свои меры.
Я все это знал, но на слухи мало обращал внимания. Дело Временного прави­
тельства считал безнадежно проигранным, но так как в городе не было абсолютно
никаких столкновений (за исключением самых первых дней), то я ходил по
городу, когда и куда мне было нужно. И вот, выйдя однажды из суда, я отправил­
ся к Морской через маленький мостик через Мойку против лютеранской церкви.
На мосту меня задержали двое вооруженных солдат, потребовавших удостовере­
ния. До революции я вообще не имел удостоверения, носил их в кармане все­
гда несколько: от Военно-юридической академии, в которой я формально еще
числился, взял я его потому, что мне казалось удостоверение учебного заведе­
ния самым надежным, от Прокурорского надзора, от Комиссии по делу о вос­
стании большевиков и по делу Корнилова. Не имея понятия, по какому поводу
происходит эта проверка документов1 офицеров на улицах, я быстро соображал,
какой им дать; удостоверения Военно-прокурорского надзора и Комиссии по
делу о большевиках я мысленно отбросил как явно неудобные, заколебался я
лишь между двумя другими: Академии и по делу Корнилова. Наконец решил
дать удостоверение по корниловскому делу. Солдаты посмотрели и меня пропу­
стили. Впоследствии я узнал, что большевики вылавливали офицеров всех во­
енно-учебных заведений, со стороны которых ожидали, на основании громкой
болтовни11 умных представителей революционной демократии, выступления про­
тив себя. Покажи я в этом случае свое академическое удостоверение, и не ми­
новать бы мне ареста, а там, кто знает, что вообще бы было. Выйдя на Морскую
против телефонной станции, я увидел там111 взвод юнкеров военно-инженер ­
ного училища с винтовками. На другой стороне остановилось человек 20 зевак,
ожидавших, что будет. Остановился и я. Из расспросов узнал, что юнкера
пришли брать телефонную станцию. Я решил посмотреть, как будет происхо­
дить это революционное действие. Было обидно пережить в столице уже две
революции и не увидеть даже маленькой перепалки. Я простоял в числе зевак
не меньше получаса и так ничего и не дождался. «Взятие» станции офицер,
командовавший юнкерами, очевидно, представлял не как налет, а как уговари­
вание. Уговаривание происходило внутри здания, так что зрителям от подобного
военно-революционного действия ничего не перепадало. Спустя некоторое время
часть юнкеров рассыпалась против Невского, очевидно, предполагая появление
красного врага с той стороны. Публика спряталась в подворотни. Посидел и я
там, но, потеряв терпение, ушел. Решил пойти через Мариинскую площадь и
Вознесенскую, и вот тут, на площади я увидел первую русскую баррикаду. Это
было ровно три бревна — откуда они взялись, не могу себе объяснить, поло­
женные маленькой пирамидой против Вознесенского проспекта. Около барри­
кады похаживало17 5—6 человек в солдатской форме с ружьями и спокойно
разговаривали. Баррикада выглядела такой несерьезной, что, пройдя мимо нее,
я не мог не обидеться за русскую революцию: хоть бы мостовую расковыряли,
но солдатня Петроградского гарнизона даже для этого была слишком ленива.
1 Слово «документов» впечатано над строкой.
11 Далее зачеркнуто: «умной».
111 Слово «там» вписано над зачеркнутым: «стоял».
17 Так в тексте.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

401

В ноябре, это могло быть числа около 9-10, Раупах, зайдя ко мне, сказал,
что нужно кому-нибудь из нас съездить в Быхов и передать там бланки для
освобождения арестованных. Он думал доставить их туда иначе, но ничего из
этого не вышло. Он спросил меня, не поеду ли я туда. Я понимал, что поехать
надо, видел, что Раупах потому и пришел, что ехать не хочет, и согласился.
Раупах раздобыл как-то для меня в штабном вагоне1 нумерованное место, ре­
зервированное для едущих в штаб, и я поехал. В Могилев приехал вечером и
немедленно отправился в Ставку. К большому моему удивлению, меня принял
немедленно генерал Духонин — главнокомандующий. Я никогда его до той поры
не знал. Довольно высокий, плотный, очень моложавый генерал с двумя Геор­
гиевскими крестами, брюнет с необычайной нежности цветом лица. В глубине
кабинета на диване, поджав под себя одну ногу, спокойно сидел офицер в
похожей на нашу, но не нашей форме. В то время, как один спокойно сидел
на диване, другой — генерал Духонин — в большом возбуждении метался по ка­
бинету, очевидно, обсуждая какой-то животрепещущий вопрос. Едва поздоровав­
шись со мной, генерал Духонин набросился на меня: «Ну, вот, вы только что
приехали из Петрограда, скажите, что там делается». Не зная, ни о чем идет
речь, ни что его интересует, что я мог ему ответить. Сказал, что большевики
держатся тихо, но что Временное правительство как в воду кануло, а потому
больше похоже на то, что живем мы там совсем без власти. Генерал Духонин,
не дослушав меня, продолжал говорить, обращаясь больше к тому, кто сидел
на диване, называя его на «ты». Постепенно я разобрал, в чем дело. Генералу
Духонину Крыленко предъявил требование о признании большевистской влас­
ти. Генерал Духонин был в таком возбуждении, не зная, что предпринять. Он
сказал, что запросил фронты о состоянии войск, причем, как он говорил, из
тринадцати армий 711 оказались настроенными большевистски (может быть, он
сказал, что семь армий для каких бы то ни было мер против большевиков не
пригодны), пять армий начальство характеризует как колеблющиеся, и только
одна армия (по-моему он ее не назвал) может быть обращена против большеви­
ков. «Ну, что я могу поделать в таком положении?» — спрашивал он, обраща­
ясь к сидевшему на диване, явно продолжая разговор.
Сидевший на диване на это ответил, тоже как бы продолжая дискуссию:
«Дело не в материальной силе, тебе нельзя сдать Ставки. Они (большевики)
могут быть материально в десять раз сильнее тебя, но111 все должны знать, что
есть идея, которая не склоняется перед ними. Если бы Крыленко пришел сюда,
я бы взял значок главнокомандующего и выехал бы с ним в соседнее местечко,
деревню, пусть в чистое поле, и оттуда бы объявил, что Штаб главнокомандую­
щего пребывает здесь...» Генерал Духонин с нетерпением слушал говорившего,
потом перебил его и своим неестественно высоким голосом, так не идущим к
его представительной красивой внешности, стал ему возражать, говоря, что
ему (сидевшему на диване) так хорошо говорить, потому что для него это одна
теория, а на практике из этого получилась бы форменная ерунда. Что значок
главнокомандующего в чистом поле — это бессмыслица, что главнокомандую­
щий без связи, без возможности передавать свою волю, без подчиненных — это
утопия... «Ну, а вы, вы юрист, что можете посоветовать мне», — вдруг совер­
шенно неожиданно спросил меня генерал Духонин. В происходившем передо
мной обмене мнений я был на стороне реально мыслящего генерала Духонина и
больше по чувству, чем разумом находил положение его безвыходным.
1 Далее зачеркнуто: «то есть».
11 Далее зачеркнуто: «армий».
111 Далее зачеркнуто: «они».

402

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г, КОРНИЛОВА. ТОМ I

Обращенным ко мне вопросом о совете я был совершенно сбит с толку. Ни­
какого совета у меня, конечно, не было, мне и в голову не могло придти вооб­
ще остановиться на этом вопросе, который и поставлен-то мне мог быть только
совершенно утратившим почву под ногами человеком. Я не собирался ничего
отвечать, но генерал Духонин остановился перед мной и повторил вопрос.
Едва ответив, я должен был признаться самому себе, что сказал глупость. Я
сказал, что как юрист на домогательства Крыленко о признании ответил бы,
что главнокомандующий назначается указом Сената, а потому, признает Сенат
большевиков, мог бы признать их и он, главнокомандующий. Главнокоманду­
ющий мог бы так ответить в абсолютной уверенности, что Сенат никогда боль­
шевиков не признает.
Духонин, едва дослушав меня, снова стал метаться по комнате и снова заго­
ворил. Потом он вдруг остановился и спросил, что может сделать для меня. Я
ему открыто сказал, что привез наши бланки для передачи арестованным в
Быхове на случай освобождения некоторых из них, и спросил, не могу ли я эти
бланки оставить ему. На это он мне предложил съездить в Быхов самому, выз­
вал кого-то и поручил распорядиться об автомобиле.
От офицера, с которым я вышел от Духонина, я узнал, что сидевший у него
на диване военный был генерал Довбор-Мусницкий — ныне командир Польского
корпуса.
Вечером, ужиная на вокзале, я обратил внимание на сидевшего наискосок
от меня военного в солдатской шинели без погон со знакомым лицом. Лицо
было из очень невеселых. Присмотревшись внимательно, я узнал в нем недав­
него военного министра генерала Верховского, казалось, еще накануне прини­
мавшего нас, Комиссию, в таком великолепном кабинете. Вид его теперь был
более чем скромный, пришибленный... Так жизнь играет человеком... А тут
еще мятущийся у себя по кабинету главнокомандующий... Грустно.
На следующий день был в Быхове. Запертые и охраняемые генералы, восстав­
шие против где-то теперь скрывавшегося Керенского, были, как и в последний
раз, бодры и веселы. Двойной кордон охранял их от лицезрения многого тяжело­
го и грустного, что было уделом остававшихся на свободе. В столовой, где мы
беседовали, генерала Корнилова не было. Спустя некоторое время кто-то обра­
тился ко мне и сказал, что генерал Корнилов меня просит к себе. Странно, в
этом чувствовалась определенная дисциплина, о которой там, за стенами, давно
забыли. Генерал Корнилов в маленькой комнатке за маленьким столиком выг­
лядел совершенно так же, как в Могилеве за столом главнокомандующего. Он
просил меня рассказать все, что я знал о Петрограде и Ставке. Когда я ему все
это рассказал, я спросил его, что думают делать они, арестованные, и как они
думают уйти из-под стражи. Он сказал, что уйти из Быхова при помощи текин­
цев нет никакой трудности, но что уйдут они, когда найдут, что настала пора.
На вопрос о том, куда, — ответил, что на Дон. Это мне напомнило ДовборМусницкого, и я сказал, что мы слышали на Дону от Каледина, а особенно от
М. Богаевского. Сказал я ему это, как бы возражая на вчерашние соображения
Довбор-Мусницкого, но Корнилов стал спокойно говорить о том, что они пой­
дут «начинать» дело, что много для этого не надо, что нельзя дать большевизму
распространяться беспрепятственно, что в народе найдется много здоровых сил,
чтобы противостать1 большевикам, что надо эти силы только будить и органи­
зовывать. «Приезжайте и вы на Дон, будем вместе работать против большеви­
ков», — говорил генерал Корнилов очень медленно и спокойно.
1 Так в тексте.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

403

По складу ли своего ума, по чутью ли я не мог разделить его оптимизма, я не
представлял себе реально, как в Донской степи генерал Корнилов станет соби­
рать здоровые силы народа, но я был завоеван внутренней силой, с которой
говорил Корнилов. Я чувствовал, что решение в такой степени созрело в душе
его, что не он им, а оно им владеет. И было оно настолько высокого морального
порядка, что внушало мне впервые безоговорочное почтение к этому удиви­
тельному человеку с удивительной судьбой. Расставшись в этот день с обвиняе­
мыми по делу Корнилова, я встретился с некоторыми из них два года спустя,
когда на Донских просторах, казалось, должна была увенчаться успехом креп­
кая вера генерала Корнилова в здоровые силы русского народа.
На этом можно и закончить воспоминания по корниловскому делу. Расскажу
лишь в нескольких словах о моих беседах о нем с Захаровым, Медведевым и
Настюшенко в Чрезвычайной военно-морской следственной комиссии. Привык­
нув уже ко мне, Захаров как-то попросил меня рассказать о генерале Корнилове
поподробнее, сказав, что из отдельных моих замечаний по поводу личности
генерала Корнилова и его дела у него сложилось представление, совсем не похо­
жее на то, что было раньше. Я им рассказал о нем, представив борьбу генерала
Корнилова с Керенским как борьбу за порядок во имя оздоровления армии,
дабы не стать жертвой немецкой победы. Я сказал1, что генерал Корнилов был
против большевиков11 потому, что они в борьбе за власть не допускали восста­
новления порядка в армии. Получив эту власть, я убежден, большевики в пер­
вую же очередь захотят восстановить порядок, так как без порядка никакая госу­
дарственная власть не может существовать. Я обратил их особое внимание на
то, что генерал Корнилов действительно сын простого казака и что кому же,
как не ему, поверить в то время, когда власть должна принадлежать действи­
тельным представителям народа. Мой рассказ произвел на матросов явное впе­
чатление, и Захаров, наиболее решительный из них, сказал, что в тот же день
пойдет поговорит об этом со своими ребятами на миноносце. На следующий
день, когда я только пришел, сияющий он мне сказал, что «ребята» очень
заинтересовались этим делом и что они сегодня решили собрать побольше наро­
да с других судов: «Погодите, еще из этого что выйдет», — загадочно добавил
он. Когда в следующий раз я был в Комиссии, Захаров в смущении сказал, что
с Корниловым «ничего не выходит». По-видимому, кто-то из большевиков
разъяснил, чтобы вопроса этого не касаться.
По моим наблюдениям, текущей работы в Чрезвычайной] военно-морской
следственной] комиссии111 никакой <не было, я, по крайней мере, ее>1У не
видел и никогда об ней не слышал ни от матросов, ни от секретаря, ни от на­
шей машинистки. Когда же я спрашивал последних, что же их хозяева делают,
ворчун-секретаь шепелявил: «Что делают — все делят». «Что же они делят?» —
спрашиваю. «Да вы не можете себе и представить, чего они только не приносят
из портовых складов для дележа». А машинистка попросту перечисляла каждый
раз, что выпало на ее долю. Действительно, трудно передать, чего она только
не получала — продовольствие, материя и т.д.
Ранней весной Настюшенко пришел прощаться со мной, сказав, что уезжает
в деревню. После его отъезда Захаров со снисходительной улыбкой говорил о
нем: «Торопится в деревню, боится, что без него всю землю поделят». А секре1
11
111
17

Далее зачеркнуто: «то».
Далее зачеркнуто: «был».
Далее зачеркнуто: «я».
Текст, заключенный в угловые скобки, вписан над строкой.

404

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

тарь говорил презрительно: «Столько добра насобирал, что хочет его поскорее
домой отвезти».
Не был из какого-нибудь социалистического теста создан и Захаров. Однаж­
ды, вынув из кармана пачку новеньких романовских денег, он спросил меня,
не хочу ли и я разменять деньги на романовские, что он мне их достанет от
своего товарища, который состоит комиссаром в сибирском банке. Я спросил
его, зачем он копит деньги, на что он мечтательно ответил: «Вы знаете, у нас
в Череповецком уезде есть у одного отставного генерала маленькое именьице,
совсем маленькое, вернее просто хутор. Сад у него какой! Черные смородины
во какие большие, — показал он на своем пальце, — так вот, все думаю купить
это именьице».
В двадцатых числах ноября я зашел в Прокурорский надзор узнать, будет ли
в этом месяце заплачено жалование или нет. Никакого приказа или закона об
увольнении нас от службы не было, и, по крайней мере, о них ничего не
слышал, но и без всякого приказа в силу одного только факта перехода власти к
большевикам мне представлялось само собой разумеющимся, что мы им не
нужны и что, значит, служба наша кончилась. И если, тем не менее, я всетаки пошел в надзор, то исключительно в расчете на то, что, может быть, у
нас умудрились получить деньги как-нибудь заранее, а с другой стороны, по­
смотреть, что у нас делается.
Жалования я, конечно, не получил и узнал, что вместо жалования каждый
из нас может получить удостоверение об увольнении со службы.
Со времени революции успела уже образоваться привычка к бумажкам-удос­
товерениям, показалось нужным взять и эту последнюю бумажку.
Я решил, что лучше всего будет взять ее от Академии. Пошел туда. Прави­
тель канцелярии сидел одиноко в нашей прекрасной библиотеке. Там царила
тишина, покой... Выписывая бумажку, Скворцов говорил шепотом... Было в
этой обстановке что-то важное, торжественное. Это был конец. Конец целой
полосы жизни, все начала которой относились ко временам дореволюционным.
В Главном управлении было совсем пусто, в надзоре сидел один секретарь.
Разошлись, рассыпались все, чтобы не сойтись никогда вместе. Еще раньше,
перед тем я расстался с погонами. Ходил я уже в штатском. Но пока я фор­
мально не был уволен, нужна была и форма, конечно, без погон. Со дня на
день я откладывал операцию спарывания их. Мне стыдно было поручить это
прислуге, не хотелось просить об этом и жену. И вот, когда никого дома не
было, я взял сам пальто и стал спарывать погоны. Мне стало так обидно, так
больно, что я не выдержал... И заплакал. «За что?» — думалось мне.
С десятилетнего возраста я носил погоны — кадета, юнкера, офицера. Я ста­
рался понять, когда и почему могли привести меня погоны в стан врагов наро­
да. За что гонят нас1, людей с погонами, сейчас? Кому и что злого сделали мы?
И не мог припомнить ничего, в чем мог бы попрекнуть свою совесть. С десяти
лет говорили мне, что я должен быть образцом честности, верности, правдиво­
сти, смелости, наконец, опрятности, вежливости, уважения к старшим и т.д.
Любовь к отечеству, то есть к своему народу, разумелась сама собой. Где же те
преступления, которые сделали нас вдруг такими гонимыми. Конечно, мы не
выполнили на все 100% всего того, что от нас требовалось. Но разве есть иде­
альные люди. И не за то же нас преследовали теперь, что мы недостаточно
любим свое отечество или были недостаточно честны, смелы, правдивы или
даже недостаточно вежливы.
1 Далее зачеркнуто: «сейчас».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

405

Наоборот, нас гнали и унижали как раз за все то хорошее, что в нас было и
поручительством чему служили наши погоны. Никогда раньше я не видел с
такой ясностью, как в этот момент, что именно самое лучшее, что в нас было,
лежало поперек дороги страшной и безжалостной силы, лезшей напролом в
мало понятное мне будущее, и потому мы должны погибнуть, если не сумеем
спасти себя сами в среде, с каждым днем все более и более отворачивавшейся
от всего светлого и благородного, чтобы поклониться грубой, гнусной и прези­
раемой ею силе.
Вернусь еще раз к делу Корнилова, чтобы сказать еще несколько слов о Завойко. Помещаю их вне общего плана потому, что не могу восстановить сейчас
в памяти образ этого свидетеля, а в связи с тем и того момента в процессе
следствия, в коем он был допрошен.
Завойко, будучи ординарцем генерала Корнилова, не был простым солда­
том. Это был уже пожилой человек, с образованием и стажем общественной
службы. Керенский с особой пренебрежительностью отзывался о нем, между
тем пренебрежительность эта была мне непонятна. Завойко имел одинаковое с
Керенским образование, служил, как и Керенский, по выборам и по службе
этой выделился актом определенно революционным. В 1905 году, будучи уезд­
ным предводителем дворянства, он отказался от дворянского звания, открыто
демонстрируя в пользу принципа равенства.
Вызывая пренебрежительное к себе отношение со стороны Керенского, За­
войко однако не пользовался симпатиями и со стороны чинов Штаба, так что
положение его в Ставке определялось исключительно личной близостью к гене­
ралу Корнилову. Спрошенный нами о Завойко генерал Корнилов от ординарца
своего не отказался и действия его вполне покрыл, сказав, что он выполнял
лишь его поручения. Та бесцеремонная откровенность, которая поразила Льво­
ва, была, по-видимому, типичной чертой Завойко, — не отказался он от нее и
в тех показаниях, которые были им даны Комиссии. Так, он с наибольшей
откровенностью говорил о списке министров грядущего правительства. Из того,
что в Ставке (разумелось у Корнилова) был свой список министров, он не
делал никакого секрета. Он говорил: «В то время, когда у каждого в кармане
был свой список министров, было бы странно, если бы его не было здесь». В
списке этом, кроме самого Завойко, из лиц, привлекавших особое внимание,
были Аладьин и Филоненко. В пользу Аладьина называлось, во-первых, то,
что он из крестьян, во-вторых, что он бывший член одной из социалистических
партий первой Государственной Думы, имевшей революционную репутацию,
и, наконец, его связи в Англии, откуда он только что приехал. Аладьин был
кандидатом на пост министра иностранных дел. Труднее было понять появле­
ние в этом списке имени Филоненко. На нем, как на комиссаре правитель­
ства, лежала печать революционности. Кроме этой заслуги были у Филоненко
и иные: совместная работа с генералом Корниловым на Юго-Западном фронте,
где он нашел в себе мужество открыто поддержать главнокомандующего фрон­
том в его требовании введения смертной казни и других суровых мер для удержа­
ния фронта. Филоненко был также кандидатом на пост министра иностранных
дел, на меньшее он не соглашался, и это было источником больших затрудне­
ний для составителей кабинета министров. Оставив в стороне молодость Фило­
ненко и связанную с ней решительность, я не помню никаких других данных,
которые бы оправдывали его претензию на руководство внешней политикой
России. Наше внимание в этом списке привлекала тенденция придать ему ле­
вую окраску, которая именами Аладьина и Филоненко должна была быть осо­
бенно подчеркнута. Что диктатура Корниловым понималась не как власть абсо­

406

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

лютная и безответственная, следовало, между прочим, из того, что в програм­
ме будущего кабинета намечался созыв представительного органа, имевшего
характер учредительного собрания, но под именем не учредительного собра­
ния, а собора (кажется, земского). Система выборов в собор была довольно
сложная — подробностей ее я не помню — и ни на какую другую не похожая.
Мое специальное внимание в программе будущего правительства привлекла
совершенно необычайная система поднятия воинской доблести нашей армии.
Мне трудно поверить, чтобы план этот имел одобрение генерала Корнилова,
до того безнадежной должна была быть оценка нашей армии составителями пла­
на. Система сводилась к оплате казной каждого военного трофея, взятого от­
дельным бойцом или войсковой частью. Так, за неприятельский пулемет пола­
гался приз в несколько сот рублей, за каждую пушку — несколько тысяч и т.д.
Я думаю, что план этот привел в смущение не одного меня, и именно смуще­
нием нужно объяснить, что никто из членов Комиссии не захотел углублять
этот вопрос. [...]
Я. УКРАИНЦЕВ
20 ноября 1936г.
ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 687. Л. 49 об.-52а, 53~54а, 55-91 об. Подлинник. Машинопись.

№2
Из воспоминаний участника корниловского выступления
секретаря Главного комитета Союза офицеров армии и флота
капитана С.Н. Ряснянского о пребывании в Быховской тюрьме1
14 ноября 1927г.

БЫХОВСКИЕ УЗНИКИ
Русь поймет, кто ей изменник,
В чем ее недуг,
И что в Быхове не пленник был,
А верный друг.
Из песни корниловцев

ГЛАВА 2.277 Арест г. Корнилова
1 сентября приехал в Могилев г.11 Алексеев и направился прямо к г. Корнило­
ву. Вот как описывает обстановку этого свидания адъютант г. Корнилова ХанХаджиев, офицер Текинского к[онного] полка.
Ценерал] Алексеев приехал в сопровождении помощника начальника Штаба
по гражданской части Вырубова и прямо прошел в кабинет, при этом выражение
его лица было взволнованно-угрюмое. Дверь за ним плотно закрылась... В это
время в квартире генерала остались: его супруга Таисия Владимировна, дочь
Наталия Лавровна, сын — маленький Юрик, адъютант Долинский, Аладьин,
полковник Голицын и я. Все были страшно расстроены, а семья в отчаянии
рыдала; они были уверены, что их всех посадят в тюрьму, а Лавра Георгиевича —
1 Воспоминания С.Н. Ряснянского состоят из четырех глав. Здесь опущены: 1-я глава
«Выступление г. Корнилова против Вр. правительства», 4-я глава «На Дон» и «Заключение».
11 Здесь и далее г. — генерал.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

407

убьют. Мы как могли успокаивали их, хотя на наших глазах тоже стояли слезы.
Через два часа из кабинета вышел г. Алексеев и тотчас же отправился принимать
Могилевский гарнизон, потом показался г. Корнилов. Он заложил обе руки в
карманы, был бледен и хмур, но страшно спокоен. Вся семья бросилась к
нему. Он крепко обнял Юрика и ничего не сказал... Воцарилось тяжелое
молчание, семья горько плакала. Корнилов посмотрел на жену, подошел и
погладил ее волосы: «Ничего, ничего, что Вы плачете, не надо, успокойтесь».
Потом посадил на колени Юрика и несколько раз поцеловал. В это время я
только один из свиты1 оставался с ним в кабинете, остальные сидели в столо­
вой... Он вдруг вскочил и быстро начал ходить по диагонали, изредка останав­
ливаясь у окна, выходящего на улицу, где толпилась беспечная толпа, грызу­
щая подсолнухи; или же брался рукой за подбородок, останавливался посреди
комнаты и непонимающими глазами долго смотрел то на семью, то в стену,
помнится, даже несколько раз спросил: «Ну, хан, что же будет дальше?» На
подобные вопросы я всегда ему говорил: «Все, что случается с человеком, все к
лучшему, Ваше Высокопревосходительство. Кисмет11, от судьбы не уйдешь,
все великие люди страдали». «Да, да», — прошептал он тихо...
Так переживал Корнилов один из тягчайших ударов, посланных ему судьбой.
В отрешении своем от верховного командования он видел не только незаслу­
женное оскорбление, но крушение всех его планов на восстановление армии и
спасение России от грядущей анархии. Он не был ни слепым поклонником
старого, ни революционером, став во главе армии с полнотой власти, а может
быть, даже и как глава правительства, Корнилов, несомненно, провел бы нуж­
ные реформы, а ограничив «свободу», остановил армию от распада и благопо­
лучно довел бы Россию до Учредительного собрания.
Вечером 1 сентября по распоряжению Керенского были арестованы домашним
арестом г.г. Корнилов, Лукомский, Романовский и Плющевский-Плющик111.
Для производства следствия17 по делу о выступлении г. Корнилова против
Вр. правительства] была назначена Чрезвычайная следственная комиссия7 под
председательством военно-морского прокурора Шабловского в составе его и 3 чле­
нов: Украинцева, Раупаха и Колоколова71. Настроение в Ставке было подав­
ленное, никто не сомневался, что г. Алексеев не останется долго в должности
начальника Штаба у такого главковерха. Самоназначение Керенского на эту
специально-военную должность вызывало насмешки и осуждения.
2 сентября прошло в тревожном ожидании дальнейших событий, ждали при­
езда Следственной комиссии. Спешно освобождалась от постоянных жильцов
одна из лучших гостиниц в городе «Метрополь», предназначенная для содержа­
ния арестованных, количество освобожденных комнат было так велико, что
заставляло думать, что арестов предполагается произвести очень много, и у
многих711 возникал вопрос: «Не меня ли?»
Все сомнения были разрешены в тот же вечер. Около 10 часов в[ечера] новый
генерал-квартирмейстер г. Дитерихс7111 вызвал к себе меня и к[апитана] Роженко
и передал приказание всем членам Главного] комитета] С[оюза] о[фицеров]
1
11
111
17
ч
71
711
7111

Слова «из свиты» впечатаны над зачеркнутым «сидел в».
Так в тексте
Здесь и далее в документе фамилия указана ошибочно: «Плющик-Плющевский».
Далее зачеркнуто: «была».
См. документы №2, 5 — т. 1.
В документе фамилия указана ошибочно: «Колосов».
Далее зачеркнуто: «шевелился».
В тексте документа фамилия указана ошибочно: «Дидерихс».

408

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

добровольно явиться в «Метрополь» и сесть там под арест. Кроме членов Главно­
го] комитета] были арестованы еще несколько офицеров Ставки, замешанных,
по мнению Керенского, в подготовке выступления г. Корнилова. Арестованные
1 сентября генералы также должны были прибыть ночью в гостиницу «Метрополь».
Весть об арестах быстро разнеслась по Могилеву, и будущие1 «арестанты»
спешно принялись за укладку необходимых для долгого ареста вещей. Никто не
знал, когда и как кончится арест, и запасались необходимым. Немало слез
было пролито в эту ночь. Я видел, как плакали не только дамы, провожавшие
своих мужей, но и денщики, укладывавшие вещи, не все солдатские сердца
покорил Керенский, несмотря на всю свою демагогию.
Наступила холодная темная осенняя ночь. Дождь непрерывно шумел по кры­
шам и мостовым. Расположенный у Ставки сад глухо шумел. На душе было
тоскливо. Слабо освещенный город опустел, только в домах тревожно шла жизнь.
Около 3-х часов ночи, звонко стуча подковами по мостовой, прошло 2 эскад­
рона текинцев, и вытянулись цепью вдоль улиц от дворца, где жил Корнилов,
до ярко освещенного подъезда «Метрополь», светлым пятном выделявшимся на
темном фоне улицы, казалось, на праздник манили эти яркие огни, а не для
лишения свободы. Неподвижными темными силуэтами стали верные своему
«Великому Бояру» всадники, они пришли еще раз показать свою преданность11
ему и охранить его проезд. У подъезда стали парные часовые от Георгиевского
батальона, внутрь вошли часовые текинцы. Наружная охрана111 стерегла «арес­
тантов», внутренние часовые охраняли своего вождя и его друзей от могущих
быть неприятностей и нападений. В зависимости от назначений было и отно­
шение двух караулов к арестованным. Наружные были сторонники Керенского,
внутренние были «наши». К 3-м часам стали собираться арестованные, комен­
дант Ставки со списком в руках проверял прибывающих и направлял их в отве­
денные им комнаты. Младших чинов поместили во 2-ом этаже, генералов — в
3-м. В начале 4 ч. прибыл в автомобиле г. Корнилов, его сопровождали адъю­
тант и штаб-офицер для поручений. Внешне он был совершенно спокоен и
даже шутил со своим адъютантом. Пройдя в свой номер, он разделся, попросил
чаю и газету и отпустил прибывших с ним офицеров. В течение ночи прибыли
почти все арестованные, только два члена Главного] комитета], которым не
могли дать знать вовремя, явились также добровольно рано утром.
Всего было арестовано 22 человека.
1. Верховный главнокомандующий генерал Л. Г. Корнилов.
2. Начальник Штаба Верховного [главнокомандующего] ген.-л[ейтенант]
А. С. Лукомский.
3. 1-ый генерал-квартирмейстер Верховного] [главнокомандующего] г[енерал]м[айор] И.П. Романовский.
4. 2-ой ген.-кв[артирмейстер] Верховного] [главнокомандующего] полковник
Плющевский-Плющик.
5. Товарищ министра путей сообщения ген.-м[айор] В.Н. Кисляков.
6. Начальник политического отд. Верх[овного] [главнокомандующего] пол­
ковник] К.В. Сахаров.
7. Член 1-ой Государственной Думы А.Ф. Аладьин.
8. Заведующий типографией Ставки кап[итан] А.П. Брагин.
1 Слово «будущие» впечатано над строкой.
11 Слова «свою преданность» впечатаны над зачеркнутыми: «что они остались верны».
111 Далее зачеркнуто: «была для».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

9.
10.
11.
12.

13.

14.
15.

16.
17.
18.
19.
20.
21.
22.

409

Члены Главного Комитета Союза офицеров:
Заведующий юридическим отд.1 Ставки п[олковник] Л.И. Сазонов.
Подполковник] 15 стрелкового] Финляндского п[олка] Г.М. Аракелов.
Подполковник] Р.Б. Каид-Беков.
Шт[аб]-оф[ицер] для поручений Управления] ген.-кв[артирмейстера] Вер­
ховного] [главнокомандующего] подполковник] В.М. Пронин.
К[оманди]р бат[альона] 105 п[ехотного] п[олка] подп[олковник] Д.М. Аловский.
Шт[аб]-оф[ицер] для поручений Шт[аба] арм[ии] 7-[ой] подполковник]
Генерального] ш[таба] И.Г. Соотс.
К[оманди]р бат[альона] 19 стр[елкового] Туркестанского п[олка] подполков­
ник] И.И. Гринцевич.
Штаба Юго-Зап[адного] фр[онта] есаул Донского войска И.А. Родионов.
Пом[ощник] ст[аршего] ад[ъютанта] Шт[аба] 9 армии кап[итан] С.Н. Ряснянский.
Шт[аб]-оф[ицер] для поручений ген.-кв[артирмейстера] Верх[овного] [глав­
нокомандующего] кап[итан] Генерального] ш[таба] В.Е. Роженко.
Ком[андир] бат[альона] 408 п[ехотного] п[олка] шт[абс]-к[апитан] Н.Х. Ан­
дерсон.
Ком[андир] роты 25 зап[асного] п[ехотного] п[олка] шт[абс]-к[апитан] Г.Л. Чунихин.
7 сап[ерного] зап[асного] бат[альона] прапорщик С.Ф. Никитин.
Конвойной команды Ставки прап[орщик] А.В. Иванов.

Я был помещен вместе со своим другом кап[итаном] Роженко. Комната была
большая — приличный номер гостиницы среднего качества, белье чистое. С
внешней стороны обстановка нашего заключения не была очень плоха.
Быстро раздевшись, мы улеглись в свои кровати и потушили свет. Я долго не
мог заснуть. Горькие мысли теснились в голове. Невольно вставал вопрос: «За
что?» Я, как, вероятно, и все проводившие эту ночь под крышей «Метро­
поль», в своих действиях, связанных с выступлением г. Корнилова, не искали
личных выгод. Мы исполняли свой долг, оберегая армию от разложения и по­
ражения, а Родину — от анархии, а в результате — арест. «За что?» Невольно
мысль тянулась к Корнилову. Ему было тяжелее, чем каждому из нас. Мы
отвечали каждый за себя, а он держал ответ и за11 проигранное дело, и за
каждого из нас, пошедшего за ним.
Постепенно смолк шум шагов проходящих по коридору новых подневольных
жильцов, изредка проходил тихими шагами дежурный офицер. Часовой-теки­
нец замер на своем посту у лестницы. За окном бушевал ветер, косой дождь
бил в окно. По стене двигалось яркое пятно111 — смягченный шторой отсвет
электрического фонаря на улице, раскачиваемого ветром. Тоскливо проходила
первая ночь первого в жизни ареста. Усталость все же взяла свое, и я заснул. Я
проснулся от приветствия моего друга: «Просыпайся, арестантик»17. Он еще
лежал и беззаботно осматривал комнату. Совершив несложный туалет, мы по­
дошли к окну. На противоположной стороне неширокой улицы толпа зевак и
неизбежные тогда подсолнухи. В течение первых двух-трех дней эта толпа то
1 Слово «отд.» впечатано над зачеркнутым: «частью».
11 Предлог «за» впечатан над строкой.
111 Далее зачеркнуто: «смягченное».
17 Далее зачеркнуто: «Мой друг арестантик про».

410

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

росла, то уменьшалась и расходилась только с наступлением темноты. Вела она
себя скромно — «зевала по сторонам» и только. Первый день нам казалось, что
мы в положении диких зверей в зверинце, и это сознание было неприятно, но
отказавшись подходить к окнам, кроме условленного часа, когда по улице про­
ходили наши жены, мы забывали о стоящей под окнами толпе и неприятное
сознание рассматриваемого человека прошло. В течение дня нас навестил де­
журный офицер и комендант, которые рассказали нам правила, которым мы
должны следовать, весьма, впрочем, нетрудные и несложные, и просили не
очень часто ходить по коридору, т.к. ожидался приход каких-то посторонних и
враждебных1 для нас лиц. Утром появились наши денщики и радостно нас
приветствовали. Днем их страхи за своих капитанов прошли. В течение всего
нашего сидения эти преданные люди, несмотря на агитацию солдат Георгиевс­
кого батальона и Совета, не оставили нас и верно служили. Солдат кап [итана]
Роженко даже уехал с ним в11 Добровольческую армию, я же своего оставил в
Быхове и он оттуда уехал после бегства г. Корнилова278. Кормили нас отлично,
присылая пищу три раза в день из офицерского собрания Ставки. Чай приносили
нам наши солдаты, а наши друзья, желая доставить нам хотя бы маленькое
удовольствие, «усладить нам заключение», снабжали нас сладостями и всякими
домашними печениями. Сидя в первый же день за «арестантским» обедом у се­
бя в комнате, мы должны были признать, что еще не так нам плохо, как могло
бы быть. Около 4 часов, условленный час обмена взглядами с нашими дамами,
мы подошли к окнам и увидели их прогуливавшимися111 на противоположной
стороне и робко посматривающих в окна нашей «тюрьмы». Где мы сидим, они
еще не знали, и глаза их с тревогой и надеждой перебегали с одного окна на
другое, наконец они нас увидали. Наши смеющиеся лица их, видимо, ободрили.
Боясь, что толпа заметит их переглядывание с нами и причинит им неприятно­
сти, мы знаками предложили им уходить. С веселыми лицами мы попрощались
с ними, но на душе все же «скребли кошки». Не верили мы ни Керенскому, ни
«Совдепам». Дежурный офицер принес нам известия о прочих наших друзьях и
генералах. В Могилеве, где мы не могли так свободно сообщаться друг с дру­
гом, как в Быхове, дежурные офицеры играли роль посредников и переносили
новости и поручения17 от одного к другому. Первый день заключения прошел
без всяких событий: все сидели в своих комнатах и переживали первые часы
своего заключения.
На следующий день с утра под окнами та же толпа. Днем к нам пришли
члены Следственной комиссии, обошли всех арестованных и предложили нам
самим написать свои показания по «делу г. Корнилова», ответив в них на по­
ставленные Комиссией вопросы. Обвинение нам не предъявлялось. Сразу же
выяснилось чрезвычайно доброжелательное отношение к нам Комиссии, она не
только противилась преданию нас военно-полевому суду, как того хотели Ке­
ренский и Петроградский С. С. и Р.Д., но всячески помогала нам в даче нами
показаний и облегчении условий жизни.

Вопросы, поставленные нам обоим, были следующие:
1. Действия г. Корнилова и причины его выступления.
2. Роль Союза офицеров в выступлении г. Корнилова.
1 Слова «и враждебных» впечатаны над строкой.
11 Далее зачеркнуто: «поход».
111 Далее зачеркнуто: «вдоль».
17 Слова «и поручения» впечатаны над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

411

3. Выступление г. Корнилова перед войсками в Могилеве1.
4. Деятельность Главного] комитета] в дни 28 авг[уста] — 1 сентября].
5. Настроение офицеров и солдат.
6. Моя деятельность в дни 28 авг[уста] — 1 сентября].
7. Роль некоторых лиц: В. Львова, Савинкова и Филоненко и др.
Кап [итану] Роженко был еще поставлен вопрос о причинах вызова офицеров
с фронта279.
Подобные вопросы были поставлены и всем членам Главного] комитета]
С[оюза] офицеров], прочим заключенным, в зависимости от занимаемой ими
должности до ареста, были поставлены еще дополнительные вопросы. Гене­
ралы] Корнилов и Лукомский должны были дать подробное описание их взаи­
моотношений с Вр. правительством, а особенно о назначении корпуса г. Кры­
мова и войск в Могилеве.
О деятельности корниловской организации у Комиссии сведений почти не
было, только неопределенные слухи.
Из разговора с членом Следственной комиссии полковником] Украинце­
вым, предложившим нам дать указанные сведения, мы поняли, что особенно
болтать нам не следует, ограничиться только ответами на вопросы и развить
только,то, что касалось наших моральных побуждений, заставивших нас при­
нять участие в выступлении г. Корнилова, и наше отношение к нему. Разговор
с полковником] Украинцевым произвел на нас самое приятное отношение11,
сразу стало ясно, что Комиссия относится к нам доброжелательно. В действи­
тельности так и было, только благодаря такому отношению и твердости, прояв­
ленной Шабловским и его сотрудниками, мы избежали военно-полевого суда,
на чем так настаивали Керенский и С. С. и Р.Д. К нам хотели применить то, что
отвергали для солдат-дезертиров и преступников. Комиссия Шабловского про­
изводить следствие не торопилась, желая возможно более точно осветить весь
вопрос с выступлением г. Корнилова и выиграть время, чтобы улеглись страсти
у наших врагов. Перед тем как писать свои показания, мы сочли своим долгом
спросить у г. Корнилова (нам удалось попасть к нему без особого труда благодаря
офицеру-текинцу, дежурному в «Метрополь»), можем ли мы писать, что воз­
звание, выпущенное Гл[авным] комитетом] к офицерам111, было выпущено по
его желанию. Г[енерал] Корнилов ответил, что даже обязательно так нужно
писать. О его желании мы передали остальным заключенным членам Главно­
го] комитета] и так в своих показаниях и написали.

На предложенные мне вопросы я так ответил:17
«Я, кап[итан] Генерального] ш[таба] С.Н. Ряснянский, занимаю должность
помощника старшего] адъютанта ш[таба] 9 армии и нахожусь в прикомандиро­
вании к Управлению] генкварверха. Состою членом Главного] комитета] С[оюза] офицеров] армии] и ф[лота] и с 15/У1П несу в нем секретарские обязан­
ности. По делу об отрешении ген. Корнилова и о последующих за ним событиях
даю следующие показания Особой следственной комиссии:
1 Имеется в виду речь, произнесенная генералом Л.Г. Корниловым на митинге перед сол­
датами Могилевского гарнизовна, организованном 28 августа 1917 г.
11 Так в тексте.
111 Возвание Главного комитета Союза офицеров армии и флота см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д.47. Л. 15. (См. приложение №8-т. 2).
17 Далее цитируется показание С.Н. Ряснянского от 4—6 сентября 1917 г. Показание см.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11. Л. 147-150 об. (См. документ № 56-т. 2).

412

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

О действиях г. Корнилова и причинах его выступления

27 августа около 15 часов я узнал об отставке г. Корнилова, об его отказе
сдать должность и о поддержке его в этом решении 4 главнокомандующими
фронтами. Для меня лично это была полная неожиданность, так как еще нака­
нуне везде в печати и в Ставке говорили о полном согласии Вр. правительства с
г. Корниловым. В тот же день в Ставке я узнал, что отставка г. Корнилова яви­
лась и для него <лично и чинов Штаба>! полной неожиданностью, что еще дватри дня тому назад к г. Корнилову приезжали Савинков и Владимир Львов и
предлагали ему от имени Вр. правительства образовать кабинет на каких угодно
условиях, т.к. все меры г. Корнилова желательно провести в жизнь. Было рас­
сказано, что Вр. правительство потребовало движения корпуса г. Крымова к
Петрограду для подавления предполагавшегося выступления большевиков и что
войска теперь идут к Петрограду. Узнал я также, что г. Корнилов стал жертвой
провокации и, боясь теперь, что Вр. правительство, находясь под влиянием
большевиков, заключит сепаратный мир и примет ряд мер, ведущих к гибели
России, г. Корнилов не считает возможным сдать должность, тем более что ее
никто и не принимает, и вызывает в Ставку министра-председателя Керенского
для образования нового правительства. Для меня не было ни минуты сомнения,
что действия г. Корнилова, горячо любящего свою Родину и высоко прямого и
честного человека, клонятся к благу Родины и Армии и продиктованы именно
этим11 чувством, а не желанием сохранить свой пост, не считаясь со средствами.
Выступление г. Корнилова было, по моему мнению, следствием его убежде­
ния в правильности своих действий, а не следствием работы какой-либо орга­
низации. Существовали ли вообще организации, действовавшие именем или от
имени г. Корнилова, я не знаю111.

О роли Союза офицеров

Категорически же утверждаю, что Офицерский союз с Главным комитетом
никакого участия в подготовке выступления г. Корнилова не принимал. Будучи
более 1 '/г месяцев членом Главного] комитета] на местах и делая доклады, я
могу заверить, что офицеры, образуя подразделения Союза, всегда подробно
расспрашивали о целях и задачах Союза, не желая принимать участия в полити­
ческом союзе. Со своей стороны Гл[авный] к[омитет], а в частности и я, всегда
в докладах и во всех своих постановлениях руководствовались исключительно
профессиональной точкой зрения.
О выступлении г. Корнилова перед войсками
28 августа г. Корниловым был выпущен ряд воззваний и приказов. В тот же
день г. Корнилов собрал Могилевский гарнизон и обратился к войскам с ре­
чью, в коей указал, что его выступление явилось следствием боязни за судьбу
России, находящейся ныне в слабых руках, что он, г. Корнилов, не желает
власти для себя и не ему, сыну крестьянина, покушаться на свободу России.
Указал также на провокацию по его адресу со стороны Вр. правительства, при­
ведшую к его отставке. В своей речи г. Корнилов сказал, что, не желая граж1 Текст, заключенный в угловые скобки, вписан над строкой.
11 Далее зачеркнуто: «желанием».
111 Далее зачеркнуто: «Категорически же утверждаю».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

413

данской войны, он просит Вр. правительство приехать к нему для ликвидации
конфликта и образования нового Вр. правительства и никаких вооруженных сил
применять не предполагает. Для переговоров с Вр. правительством он послал
комиссара Филоненко.
Никаких других выступлений г. Корнилов не делал. Подробностей жизни в
эти дни его и г. Лукомского я не знаю.
О деятельности Главного] комитета]
в дни 28 [августа] — 1 сентября
28 [августа] утром в Гл[авном] комитете были получены воззвания г. Корнилова
и агентская телеграмма с приказом Керенского об отставке г. Корнилова. Глав­
ный] комитет во время обсуждения создавшегося положения, видя, что в такую
тяжелую минуту армия остается без руководства, т.к. никто не принял верхов­
ного командования, веря в искренность и глубокую любовь к Родине г. Кор­
нилова, зная, что в Петрограде готовится выступление большевиков, а таким
образом и страна останется [без] всякой власти, — мы пошли за г. Корниловым,
веря, что он выведет армию из тяжелого положения и спасет страну. Не вынеся
никакой резолюции или воззвания, мы разошлись.
Придя днем в Комитет, я узнал, что из Ставки принесен текст воззвания к
офицерам1, составленного г. Корниловым. Почти все члены Главного] коми­
тета были здесь и рассматривали принесенный в нескольких экземплярах текст
воззвания. После нескольких редакционных поправок воззвание было без вся­
ких возражений принято и в виде телеграммы было подписано полковником]
Новосильцев[ым] и отправлено на телеграф. Принимая это воззвание, я лично
считал, что раз оно продиктовано г. Корниловым, в глубокую любовь к Родине
которого я верю, раз наш Верховный просит нас поддержать его в его требова­
ниях к Вр. правительству, в требованиях, клонящихся к благу нашей Родины и
возрождению армии, то мой долг исполнить его желание.
В этом обращении я не видел измены, контрреволюции, призыва к мятежу
или гражданской войне. Я видел в нем документ, правильно освещающий вы­
ступление г. Корнилова офицерам и населению, неоднократно выражавшим ему
свое доверие. Я полагал, что это воззвание, осветив обстановку, даст возмож­
ность офицерам через своих начальников просить Вр. правительство не уволь­
нять г. Корнилова.
В последующие дни Гл[авный] комитет собирался только для обсуждения
создавшегося положения и ознакомления с происходящими событиями, ника­
ких резолюций не выносил и ни с кем не сносился. Члены Комитета по распо­
ряжению коменданта несли обязанности цензоров.

О настроении офицеров и солдат
Среди офицеров в дни 28 авг[уста] — 1 сентября], насколько я мог заметить,
господствовало желание, чтобы конфликт разрешился мирным путем. О ка­
ком-либо вооруженном выступлении не было и речи. О настроении среди сол­
дат и населения мне мало известно.
1 Здесь речь идет о Воззвании Главного комитета Союза офицеров армии и флота от
28 августа 1917 г. Воззвание см.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 48. Л. 5. (См. приложение № 8 —
т. 2).

414

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Моя деятельность в дни 28 авг[уста] — 31 авг[уста].
В дни 28-31 авг[уста] я почти все время был в Комитете, т.к. к нам приходили1
за справками офицеры приезжие и местные. Всех приезжавших в Комитет офи­
церов, не имевших своей определенной службы, я отправлял к коменданту,
т.к. ему нужны были офицеры для назначения цензорами и дежурными. По
поручению Главного] комитета я ходил в Ставку для ориентировки и ЗО/УШ
был вместе с прапорщиком] Ивановым у г. Лукомского, чтобы получить сведе­
ния о происходящем, т.к. Гл[авный] комитет был не в курсе событий. 30 [авгу­
ста] я дежурил по Управлению генкварверха.
О роли отдельных лиц
Роль Львова, Савинкова и Филоненко мне известна только из речи г. Кор­
нилова и разговора с г. Лукомским, в котором он сказал, что эти лица вели
переговоры с г. Корниловым о преобразовании Вр. правительства и предлагали11
г. Корнилову взять на себя это преобразование.
Деятельность полковника] Сахарова и господина Аладьина мне совершенно
не известна. О полковнике] Новосильцеве знаю, что он, приехав из Москвы
28 авг[уста], был или в Комитете, или в Ставке, а 29-го —уехал кого-то (Род­
зянко) встречать в Оршу и по слухам был там арестован.
Подполковник] Пронин был при г. Корнилове, но роль его мне не известна.

Указывая на роль отдельных лиц в выступлении г. Корнилова, я сознательно
умолчал о многом, так как не считал себя обязанным о них говорить. Сейчас
же об этом уже можно говорить.
Роль первых трех лиц достаточно обрисована в других воспоминаниях 280 и
вкратце описана и мною, а потому я не буду повторяться.
Щолковник] Сахаров особой роли не играл не только при выступлении, но и
при Ставке вообще. Он был недавно назначен начальником Военно-политичес­
кого отд. при Ставке и формировал его, так как раньше подобного отделения
при Ставке не было. Принимая некоторое участие в вызове офицеров с фронта
для Корниловской организации и в обсуждении политических вопросов, он, в
общем, не принимал особо активного участия в выступлении г. Корнилова, но
знал очень много.
Господин] Аладьин приехал в Ставку незадолго до выступления г. Корнилова
и ничего не знал о Корниловской организации. Желая принять активное учас­
тие в политике в роли одного из первых лиц, он принял участие в разговорах с
г. Корниловым о способах создания нового правительства и хотел получить в
нем министерское место. Некоторое участие он принимал вместе с Завойко
при составлении воззваний, хотя во многом как будто с ним не соглашался, по
крайней мере, будучи в Быхове, он сильно бранил Завойко. Влияния на г. Кор­
нилова он не имел, но хотел бы иметь и на него лично, и на события. Будучи
случайно втянутым в выступление, он почел долгом чести стать целиком на
сторону г. Корнилова и нести все последствия сего. В силу ли честолюбия или
по другим причинам, но он приписывал сам себе больше, чем на самом деле
он сделал при выступлении г. Корнилова; влияния на г. Корнилова он не имел,
а позже и вовсе разошелся с ним, а особенно с г. Деникиным.
1 Далее зачеркнуто: «офицеры».
11 Далее зачеркнуто: «Вр. правительству».

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

415

Подполковник] Пронин играл большую, но неудачную роль в подготовке к
выступлению в Петрограде и вообще в Корниловской организации, во время
выступления он, являясь доверенным человеком г. Корнилова, принимал уча­
стие в составлении приказов, передавал распоряжения г. Корнилова и пр. На­
сколько я помню, в его руках сосредоточивались все распоряжения, шедшие
к г. Крымову, и составление плана ликвидации большевиков при предполагае­
мом их выступлении в Петрограде. Совместить несовместимое он не мог, нельзя
было работать на такой ответственной роли в организации и одновременно вы­
полнять служебные обязанности в Ставке, а потому у него не было достаточно
разработано то дело, которое ему было поручено в связи с ликвидацией боль­
шевиков, вероятно, страдало и другое — служебное. В Быхове, а позже в Доб­
ровольческой армии он уже не играл той роли, которую мог, если бы в нем не
разочаровались Корнилов, Лукомский1 и Романовский, опубликование же боль­
шевиками его письма с критикой порядков Добровольческой армии, которое
он послал в штаб ад[мирала] Колчака ген. Лебедеву и которое было захвачено
вместе с ген. Гришиным-Алмазовым, окончательно рассорило его с главным
командованием Добровольческой] армии.
При Корнилове играл, недолго правда, большую роль г. Завойко, помещик
и общественный деятель юга России, он был большой мастер составлять всякого
рода воззвания, и ему г. Корнилов и поручал их писать во время своего выступ­
ления; до него же он принимал участие в составлении планов по реорганизации
власти и намечался как один из министров, на г. Корнилова он имел влияние,
хотя и недолго, после ареста г. Корнилова он пропал без следа. Большую роль
до выступления в Корниловской организации играл г. Романовский, это был
очень мужественный, честный и способный генерал. Я не могу себе представить,
почему вся подготовка к выступлению в Петрограде на случай выступления боль­
шевиков была так плохо им подготовлена, он не был легкомысленным челове­
ком, тем более увлекающимся, только одно могу предположить, что он так
же, как и г. Корнилов, не готовился к выступлению в такой короткий срок,
против же Вр. правительства и вовсе не предполагал выступать. Решение г. Кор­
нилова отказаться от исполнения приказа Керенского и его застало врасплох.
Чтобы не возвращаться больше к нему, я добавлю еще о г. Романовском сле­
дующее. Во время борьбы на Юге России он занимал ответственное место на­
чальника штаба г. Деникина, против него были настроены очень многие, как
среди офицеров, так и среди общественных деятелей, особенно против него
были монархисты. Я должен сказать, что эти нападки были в большой степени
несправедливы. Он был прекрасный работник, честный и благородный чело­
век. Ему много портило его неприветливость и нежелание искать популярнос­
ти. Пожалуй, можно поставить ему в минус, что он хотел в своих руках сосре­
доточить все нити по управлению армией и влиять на политику, для этого у него
не хватало времени, а Наполеоном он не был.
О роли г. Лукомского я говорить не буду, он в своей книге сам лично описал
свою деятельность. Я могу только сказать, что в упрек г. Лукомскому можно
поставить его пассивность, которую он проявил и до выступления г. Корнилова
против Вр. правительства, и во время его. При его уме он мог многое напра­
вить иначе. Думаю, что эта пассивность11 была следствием его неверия111 в успех
всего предприятия, а может быть, я и ошибаюсь.
1 Фамилия «Лукомский» впечатана над строкой.
11 Далее зачеркнуто: «произошла».
111 Слово исправлено. Первоначально было: «недоверия».

416

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

5 сентября угром мы были приятно поражены, когда, подойдя к окнам, не
увидели на улице зевак, толпившихся предыдущие два дня; вообще этот день
был полон приятных событий: мы получили известие, что некоторых из аресто­
ванных выпустят в ближайшие дни, разрешено нашим близким навещать нас,
мы получили доказательство, что часть могилевского общества, а особенно мо­
лодежи, расположены к г. Корнилову и к нам. Среди дня к г. Корнилову была
пропущена депутация из местных гимназистов, которые принесли ему цветы и
лакомства, последние в таком количестве, что часть попала и к нам. Гимнази­
сты в наивных, но милых выражениях приветствовали г. Корнилова и просили
передать их привет и всем сидящим под арестом вместе с ним. Приход этих
юношей обрадовал г. Корнилова, который томился в заключении, хотя и мало
это показывал. В этот же день приехал из Петрограда член Главного] комитета]
п[олковник] Шайтанов и добровольно явился к нам разделить нашу участь, к
счастью, ему не пришлось долго томиться, так как за отсутствием преступления
его через два дня выпустили вместе с п.п.1 Плющевским-Плющик и Сазоновым.
Но взамен их было привезены двое других, еще менее причастных: подполков­
ника] Дидковского — ехавшего пассажиром в автомобиле, посланном в Киев к
г. Драгомирову11, и корн[ета] Собацкого111, читавшего воззвание г. Корнилова
на какой-то станции, других «преступлений» за ними не значилось.
8 сентября17 на ст. Могилев приехал Керенский, предполагалось, что новый
главковерх приедет в Ставку и примет начальствующих лиц, но он не приехал,
на7 станцию для доклада выезжал к нему г. Алексеев и несколько других гене­
ралов, дорога на станцию проходила мимо нас, и мы видели носящиеся взад и
вперед автомобили. На улице опять появилась толпа, на этот раз рассматривать
не нас, а Керенского. Какие-то штатские наводили порядок и выстраивали
публику вдоль тротуаров, их старания оказались не награжденными, главковерх
не проехал мимо них, и толпа, простояв часа два, разошлась.
После отъезда Керенского нам сообщили, что нас собираются перевести из
Могилева и посланы квартирьеры в Быхов, Рогачев, Оршу и Рославлев71. Жела­
ние нас перевести из Могилева появилось у Керенского после того, как он убе­
дился, что Корнилова не только сторожат, но и охраняют, и во всякий момент
он может совершенно спокойно выйти из-под ареста и занять Ставку. Могилев­
ский совдеп провоцировал драки с текинцами и требовал их увода, как равно и
отправления из Могилева другого верного Корнилову полка — Корниловского
ударного711. Керенский всячески хотел нас упрятать в Петропавловскую крепость,
благо по дороге туда можно было инсценировать гнев возмущенного пролета­
риата и попросту нас ликвидировать, но благодаря Шабловскому, который тре­
бовал держать нас в спокойной обстановке, желание Керенского не осуществи­
лось. Наша охрана текинцы не были уведены от нас благодаря соединенным
усилиям Шабловского, Алексеева и самих текинцев. Корниловский полк не
удалось удержать, так как он охраны не нес, а другого предлога не было. Кор1 П.п. — полковники.
11 В тексте документа фамилия указана ошибочно: «Драгомилова».
111 Так в тексте. Вероятно, следует читать: «Но взамен их были привезены двое других, еще
менее причастных: подполковник] Дидковский — ехавший пассажиром в автомобиле, посланном
в Киев к г. Драгомирову, и корн[ет] Собацкий».
17 Дата указана ошибочно. А.Ф. Керенский приехал в Ставку 5 сентября 1917 г.
7 Далее зачеркнутое слово неразборчиво.
71 Так в тексте. Вероятно, следует читать: «Рославль».
711 См. документ № 46 — т. 1.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

417

ниловцы особенно возмущали и Керенского и местный пролетариат тем, что,
проходя мимо нашей гостиницы, что они нарочно делали чуть ли не каждый
день, командир полка командовал: «Смирно», — а солдаты громко и радостно
здоровались с выходящим на балкон г. Корниловым и кричали: «Ура!» Поведе­
ние явно контрреволюционное.
Полку приказано было отправиться на Юго-Западный фронт. Получив это
приказание, командир полка пришел к Корнилову за приказаниями, и только
получив его разрешение и убедившись, что текинцы остаются с нами, он согла­
сился на погрузку полка в вагоны и отправку из Могилева. Перед отъездом он
зашел проститься с нами, так как мы были однокашники по Академии Гене­
рального штаба. Прощаясь, мы не ожидали, что через каких-нибудь 2-3 меся­
ца мы увидимся на Дону.
Наша жизнь в заключении проходила в условиях не очень тяжких, так как мы
имели возможность, хотя и не постоянно, сообщаться друг с другом, наши
комнаты не были заперты, и в те часы, когда не было в здании посторонних
лиц, мы переходили из номера в номер и обменивались впечатлениями и пред­
положениями на будущее. Большинство из заключенных держало себя муже­
ственно, но было 3-4 человека, которые нервничали и боялись предстоящих
событий. Масса свободного времени и желание оставить в «памяти потомства»
пережитое нами и правильно осветить выступление г. Корнилова навело нас на
мысль издавать Альманах Корниловцев. Редактором был выбран п[олковник]
Сахаров. Начали1 намечать темы и сотрудников, желающих писать было немно­
го, редактор склонялся к мысли предложить каждому написать свои воспомина­
ния, а потом выбрать для альманаха наиболее подходящие. Ген. Корнилов очень
одобрительно отнесся к нашей идее и обещал свою помощь. К сожалению для
альманаха и к счастью, конечно, для редактора полковника] Сахарова, его
11 сентября освободили по просьбе его опасно заболевшей жены, жившей тогда
где-то на Волге. Злые языки говорили11, что болезнь жены была мифическая, а
просто полковнику] Сахарову надоело быть под арестом. Дав подписку при­
быть в случае надобности на суд, он уехал. «Отозвался след» его в армии адмира­
ла] Колчака, он занимал там ряд видных мест до командующего армией включи­
тельно, он же является автором книги: «Белая Сибирь». Офицер он был очень
способный и умный человек, но в111 своих действиях часто руководился громад­
ным честолюбием.
Издание альманаха не состоялось, будучи в Быхове, я собрал автографы Быховцев281 и вел краткую хронику событий17, других письменных памятников не
осталось от нашего заключения.
11 сентября вернулись посланные квартирьеры, и после переговоров комен­
данта Ставки с г. Корниловым было решено, что нас перевезут в маленький
городок Старый Быхов, лежащий в 40 вер[стах] от Могилева ниже по течению
Днепра. Там нам будет покойно, так как кроме текинцев в Быхове будут нас
неофициально охранять польские войска, стоящие там и бывшие совершенно в
порядке. Командовал Польским корпусом г. Довбор-Мусницкий, бывший в
отличных отношениях с г. Корниловым. Начальник Польской дивизии, сто­
ящей в Быхове, получил от него соответствующие инструкции, и во все наше
пребывание в Быхове он и его дивизия неизменно относились к нам отлично.
1
п
111
17

Далее зачеркнуто: «собирать те».
Слово «говорили» впечатано над зачеркнутым: «доказывали».
Далее зачеркнуто: «его».
Краткую «хронику событий» корниловцев см.: ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 163. Л. 84-89.

418

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Наш отъезд предположен был сначала И, но ввиду большого любопытства,
проявленного публикой к нашему отъезду, он был отсрочен до 3 часов ночи
12-го1. К этому часу к подъезду гостиницы «Метрополь»11 были поданы автомо­
били, и в них в сопровождении офицеров комендантского управления или Те­
кинского полка заключенные офицеры были перевезены в поезд, состоящий из
нескольких вагонов и поданный не к перрону, а к товарной платформе. В
последнем автомобиле в сопровождении г. Лукомского и коменданта Ставки при­
ехал и г. Корнилов. В Могилеве мы мало его видели, он был занят составлением
своего показания и почти не выходил из своей комнаты. Здесь мы воспользовались
случаем немного с ним поговорить. Он очень приветливо поздоровался с нами,
и мы несколько минут поговорили с ним, обсуждая условия будущей нашей
жизни в Быхове. Долго говорить нам не удалось, так как поезд должен был от­
правляться, да и наш разговор на платформе начал привлекать внимание посто­
ронних лиц, которые могли донести о свободе, которой пользуются заключенные
корниловцы, и могли быть неприятности как коменданту, так и нам. Мы разо­
шлись по своим купе. Железнодорожное начальство отнеслось к нам весьма
любезно и предоставило нам вагоны 1-го и 2-го класса так, что мы могли поспать.
Чтобы не приезжать в Быхов ночью, нас по пути задержали на промежуточной
станции несколько часов, и мы проснулись на рассвете уже на станции Быхов.

ГЛАВА 3. В Быхове
Было чудесное раннее утро начала осени. Солнце еще не показалось, но
было совершенно светло. Воздух был полон запахом опавшей листвы. Малень­
кая станция Быхов была необычно оживлена нашим приездом. В автомобилях
и довольно скверных экипажах нас повезли в городок, отстоящий от станции в
1—2 верст[ах]. Быхов спал. Это был маленький полуеврейский город западнрй
России, дома деревянные, улицы наполовину немощеные. Украшением города
служил бывший замок польского магната, в котором в то время помещались
какие-то казенные учреждения. Замок стоял на выступе, круто спускавшемся к
Днепру, небольшой овраг, отделявшего111 от костела и старинного здания като­
лического монастыря, в котором помещалась женская гимназия, к этому-то17
небольшому двухэтажному с маленькими7 окнами и необычайно толстыми сте­
нами, стоящему в глубине двора рядом с большим фруктовым садом, зданию и
подвезли нас наши экипажи. Разместили нас в обоих этажах. Наверху помес­
тили генералов и часть молодежи, внизу остальных, в том числе и нас с к.71
Роженко. Для г. Корнилова сначала отвели 2 комнаты, когда их ему показали,
то он в шутку сказал, ну одну я займу сам, а другую оставлю для товарища Ке­
ренского. Комнат оказалось немного, и отдельные комнаты были предоставле­
ны только г.г. Корнилову и Лукомскому, остальные же поместились по 2-4 в
одной. В нижнем этаже была оставлена для нас столовая и кухня, а также от­
ведены711 комнаты для дежурного офицера и караула текинцев. Нам с к. Роженко
повезло и мы попали в бывший кабинет директора гимназии. Эта комната была
1
11
111
17
у
71
711

См. документ № 47 — т. 1.
Слово «Метрополь» впечатано над зачеркнутым: «Могилев».
Так в тексте.
Далее зачеркнуто: «дому».
Слово «маленькими» впечатано над зачеркнутым: «небольшими».
Здесь и далее в документе к. — капитан.
Слово «отведены» впечатано над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

419

лучше обставлена и более уютна, чем простые классы или библиотека, в которой
поместились прочие наши заключенные. Осмотрев быстро нашу новую тюрь­
му, стали мы «товарищей считать». Переехало нас в новую тюрьму 19 человек:
1. г. Корнилов,
2. г. Лукомский,
3. г. Кисляков,
4. г. Романовский,
5. чл[лен] Государственной] Д[умы] Аладьин,
6. к. Брагин,
7. подполковник] Аракелов,
8. подполковник] Пронин,
9. п[одполковник] Аловский,
10. п[одполковник] Соотс,
11. п[одполковник] Гринцевич,
12. ес[аул] Родионов,
13. к. Ряснянский,
14. к. Роженко,
15. ш[табс]-к[апитан] Андерсон1,
16. щ[табс]-к[апитан] Чунихин,
17. пр[апорщик] Никитин,
18. прапорщик] Иванов и
19. кор[нет] Сабоцкий.
Этот состав заключенных в течение более чем двухмесячного сидения в Быхове несколько раз изменялся: 25 сентября в Быхов были перевезены из Ви­
тебской тюрьмы председатель Главного] к[омитета] Союза оф[ицеров] п. Ново­
сильцев, член Государственного совета А.А. Римский-Корсаков и заведующий
Отд. печати Геор[гиевского] комитета И.В. Никаноров. В Витебске их всех оп­
рашивала комиссия местного С.С. и Р.Д.П Причем во время опроса обращала
главное внимание не на дело г. Корнилова, а на их отношение к С.С. и Р.Д. и
солдатам вообще, и на знакомство их с разными общественными деятелями.
28 сентября около 4 ч. дня прибыли в товарном вагоне в сопровождении
12 человек представителей... бердичевской толпы: г.г. Деникин, Марков, Эрдели,
Банковский, Эльснер, Орлов и пор. Клецанда111. 1 октября привезли военно­
го] чиновника Будиловича, причастного к выступлению г. Деникина в Бердичеве. Начиная с 24 сентября Следственная комиссия постепенно выпускала
заключенных, наименее замешанных в выступлении, и к 18 ноября в Быхове
оставалось только 5 старших генералов.
Наш переезд в Быхов, хотя и был решен за несколько дней до переезда сюда,
но дом еще не был приготовлен для нашей жизни, уже при нас начали приносить
кровати, столы, стулья. До обеда время ушло на устройство на новых местах.
После обеда нам было разрешено гулять во дворе и у стоящего рядом костела.
Все с радостью высыпали на двор — удовольствие, которого мы были лишены в
Могилеве. Наш дом примыкал к усадьбе католического священника, даже,
правильнее, входил в состав ее, так как никакой ограды не было со стороны
дома священника. Усадьба тянулась до берега Днепра, от разливов17 которого
1
11
111
17

В документе фамилия указана ошибочно: «Андерсен».
См. документы № 35, 36, 37 —т. 1.
См. документы №31, 32 —т. 1.
Слова «от разливов» впечатаны над зачеркнутыми: «со стороны».

420

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

она была ограждена высоким валом. На этот вал прежде всего мы пошли1 по­
любоваться чудесным видом долины р. Днепра и бесконечными лесами за ней,
расцвеченными уже красками осени. Позже на этот вал нас уже не пускали, а
на нем днем ходил часовой-текинец. Прогулки нам были разрешены во внут­
реннем дворе — между домом гимназии и домом священника, у костела, обне­
сенного каменным забором, и в старом запущенном саду ксендза, там было
лучше всего, так как высокий деревянный забор ограждал нас от посторонних
взоров. Разбросанные по саду деревянные скамейки позволяли не только гулять,
но и посидеть в саду с книгой или за беседой. Уже темнело, когда мы с неохотой
вернулись в дом и собрались вниз в столовую к ужину. Сопровождавший нас
комендант рассказал нам порядок нашего дня. После короткой беседы все разо­
шлись по своим комнатам, скоро свет остался только в коридорах, где неподвиж­
ными изваяниями стояли живописные текинцы. Первый день в Быхове прошел.
Порядок дня был установлен такой:
Между 8 и 9 часами подавался кофе или чай в общую столовую, исключение
было только для г. Корнилова, который вообще мало выходил из своей комна­
ты и там и обедал и ужинал.
От 11 до 1 [часа] дня прогулка, в 1 [час] дня обед в общей столовой, от 3 до
7 [часов] прогулка и прием посетителей, в 8 час. ужин и чай. Около 10 час.
полагалось гасить огни в комнатах. Точно соблюдались только часы обеда и
ужина, в остальное время заключенным предоставлена была внутри здания полная
свобода. Выход на прогулку вовсе не означал выгон на прогулку, шли гулять
те, кто хотел и куда хотел (в пределах, указанных ранее). Почти все время
пребывания в Быхове погода нас баловала, стояли теплые дни, по утрам в
октябре и ноябре подмораживало, но дождей почти не было, а потому выходи­
ли гулять все и сколько только можно было проводили [время] сначала у косте­
ла, а позже в саду. Ложились спать также не все одинаково, в общем ложились
рано, но когда вечерние собрания затягивались, то расходились и позже 10 ча­
сов в[ечера]. Поздно ложился г. Корнилов, который много писал по вечерам.
Охрана наша, так же как и в Могилеве, распределялась между охранявшими
нас текинцами, занимавшими все внутренние посты в доме и у выходов, и
сторожившие нас Георгиевиче, выставлявшие11 часовых снаружи. Благода­
ря тому, что в Быхове стояло 3 эск[адрона] текинцев и всего 1-2 взвода георгиевцев, последние, чувствуя свою слабость, очень сбавили тон по отношению
нас и вели себя111 прилично. Комендантом нашим был полк. Эргард17, офицер7
Текинского полка, вполне преданный г. Корнилову, и все, что нам нужно было71
для облегчения нашей жизни, он делал.
Таким образом, в отношении охраны мы были поставлены в наилучшие ус­
ловия и за свою жизнь могли не бояться. Проникать к нам могли только или по
распоряжению Комиссии, или по нашему желанию. Совсем иное было в Бердичеве, где были заключены г. Деникин и арестованные с ним генералы. Подробно
об их содержании описал г. Деникин в своей книге «Очерки русской смуты»711,
1 Слово «пошли» вписано над строкой.
11 Текст исправлен. Первоначально было: «стороживших нас георгиевцев, выставлявших».
Части слов, выделенные курсивом, вписаны над строкой.
111 Далее зачеркнуто: «очень».
17 В тексте документа фамилия указана ошибочно: «Ерхард».
7 Слово «офицер» вписано над зачеркнутым: «пол[ковник]».
71 Далее зачеркнуто: «он».
711 См.: Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 1. Вып. 1. Париж, 1921. Т. 2. Париж, 1922.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

421

и потому я не буду говорить об этом, а расскажу лишь об их приезде1. Когда нам
сообщили со станции, что приехали Бердичевские узники, то мы все собрались
у калитки, и как только они подъехали, бросились к ним навстречу, но велико
же наше было разочарование, когда они, не отвечая на наши приветствия,
быстро прошли в здание, их мрачные лица не осветились ответным приветом. У
всех был до крайности11 утомленный вид, у некоторых какие-то царапины на
лице, а у г. Орлова сильно подбит глаз. Вслед за ними во двор пытались про­
никнуть какие-то мрачные типы, но наши текинские офицеры быстро их вы­
толкали за решетку и недвусмысленно показали на шашки, тогда они удали­
лись, но их протесты еще долго доносились издали. Оказалось, что прибывшие
были в крайне нервном состоянии после всех ужасов перевозки и пути через
г. Бердичев, когда их чуть не растерзала толпа, только самоотвержение юнкеров
спасло их от смерти, но все же они111 пострадали от бросаемых в них камней.
Они никак не ожидали той свободы и безопасности, в которой мы живем, и
боялись с нами разговаривать на дворе, т.к. указанные мрачные личности были
представители бердичевской толпы, которые сопровождали их из Бердичева и
не давали им покоя и в вагоне. Только на следующий день, придя в себя и
отдохнув, они рассказали нам о своем шествии на «Голгофу»17. Приехавшие к
нам из Витебской тюрьмы тоже жаловались на чисто тюремный режим, приме­
ненный к ним там, причем даже прогулки им не разрешались.
Свободного времени у нас было масса и поэтому старались наполнить его чем
можно. Благодаря преданности текинцев, а особенно адъютанта г. Корнилова
Хана-Хаджиева, у которого на квартире была передаточная станция для нашей
корреспонденции, мы получали все главные газеты, выходящие в Петрограде и
Москве, сводки Ставки, приказы по армиям, книги и журналы и были благо­
даря этому в курсе дел. Обыкновенно утро уходило у большинства из нас на
чтение газет и сводок. Во время прогулок мы играли в городки, мяч, бегали,
боролись и7 занимались гимнастикой. После обеда Аладьин давал уроки анг­
лийского языка для желающих. Мой сожитель71 по комнате к[апитан] Роженко
изучал стенографию, я лично, найдя в гимназической фундаментальной биб­
лиотеке книги по истории и географии, увлекся чтением их. По вечерам мы
почти все собирались для бесед. Делились воспоминаниями, своими знания­
ми, строили планы на будущее. Ценерал] Корнилов рассказывал нам о своем
бегстве из австрийского плена, гг. Лукомский и Кисляков делали доклады об
организации власти и армии. Во время этого доклада упоминались имена госу­
даря, в[еликих] к[нязей] Николая Николаевича и Михаила Александровича и
многих генералов, напр[имер] Куропаткина, Редигира и пр.711 (Во время7111 док­
лада мне пришла мысль, что мог бы подумать шпион, <а таковые были среди
прислуживавших] солдат>1Х, подслушивающих у дверей о нашем докладе при
условии, что за дверь не все долетало, я представил себе это и написал малень­
кий шутливый рассказ, которому на следующий день мои соузники долго смея1
п
111
17
7
У1

Далее зачеркнуто: «Мы, быховцы, ждали их с нетерпением и готовились к радостным».
Слова «до крайности» вписаны над строкой.
Далее зачеркнуто: «бросали».
Далее зачеркнуто: «Режим».
Союз «и» впечатан над строкой.
Слово «сожитель» впечатано над зачеркнутым: «сосед».
Далее зачеркнуто: «Этот до».
Далее зачеркнуто: «этого».
к Текст, заключенный в угловые скобки, вписан над строкой.

422

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

лись). Эрдели говорил о литературе и музыке, <Новосильцев — о работе в Го­
сударственной Думе>!, Никаноров —о выборах патриарха и церковной общи­
не, Аладьин — о спиритизме, оккультизме и масонстве, Брагин — о четвертом
измерении, я — о знаменитой атаке 10 кав[алерийской] див[изии] гр[афа] Кел­
лера в11 1914 г. в Галиции. Наши беседы затягивались иногда поздно, и только
нежелание причинять неприятности нашим111 милым охранителям заставляло
нас прерывать наши разговоры. Г[енерал] Корнилов бывал на наших собраниях
довольно редко, почти все время он проводил в своей комнате, вначале он
много писал, давая показания Следственной комиссии, потом вел большую
переписку с общественными, политическими и финансовыми деятелями, настаи­
вая на их вмешательстве в его дело для скорейшего освобождения всех невинов­
ных, просил денег для семей офицеров, лишившихся места благодаря участию
в его выступлении, и для семей текинцев, т.к. в 17 г. на их родине был неуро­
жай и семьи текинских всадников голодали. Будучи всегда замкнутым, он здесь
особенно не хотел показывать, как он тяготится своим арестом. Когда к нему
приезжала его семья, то они все почти не выходили из комнаты г. Корнилова.
Среди нас оказались поэты: Будилович и Брагин, первый была17 лирик, второй
больше писал на злобу дня; писатели: Родионов — автор романа «Наше прес­
тупление»7 и г. Деникин — автор многих рассказов из армейской жизни; журна­
листы: Никаноров — сотрудник «Нового времени»; фотографы: подполковник]
Соотс и к. Роженко, которые составили две серии снимков из нашей жизни, —
все они так или иначе вносили свою лепту для заполнения наших досугов. Мы
пользовались каждым случаем, как, например, днем ангела71 или производство
в следующий чин кого-либо из заключенных, чтобы тем или иным способом
отметить этот день.
Вспоминая наше общество, я ясно помню и отношение отдельных его членов
к нашему аресту711, по этому признаку заключенных можно было разделить ца
2 группы, большую — оптимистов, твердо верящих, что все кончится благополуч­
но, причем часть оптимистов была уверена, что и суда вовсе не будет, меньшая
часть была [подвержена] панике; эти мрачно смотрели на будущее, им рисовался
суд неправый и заключение, а временами даже и самосуд. Наиболее проявлял
себя нервным из старших г. Кисляков, погибший трагически в Полтаве от само­
суда282, которого он так боялся в Быхове. Самим арестом, конечно, тяготились
все, но не все одинаково его проявляли, особенно это вынужденное бездейст­
вие было тягостно для таких активных натур, как гг. Корнилов и Марков, но
насколько первый был наружно спокоен, настолько второй негодовал и бранил­
ся. Очень спокойно и мужественно переносили арест г.г. Деникин, Лукомский,
Романовский и Эрдели, г. Банковский, вообще религиозный по натуре, во
время ареста сделался особенно7111, подчеркнуто религиозным. Среди младших
офицеров были также и паники и оптимисты, но от первых нам удалось быстро
избавиться, попросив Комиссию выпустить их в первую голову, заверив, что
они непричастны совершенно к выступлению г. Корнилова и самое воззвание
1
11
111
17
7
71
711
7111

Текст, заключенный в угловые скобки, впечатан над строкой.
Далее зачеркнуто: «время».
Слово «нашим» впечатано над зачеркнутым: «своим».
Так в тексте.
Далее зачеркнуто: «журналисты: Никано[ров]».
Далее зачеркнуто: «кого-либо из заключенных».
Далее зачеркнуто: «в этом отношении]».
Далее зачеркнуто: «верующим».

ЧАСТЬ И. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

423

подписали под влиянием более активных; в сущности, это была правда, они по
справедливости получили свободу раньше, а мы были избавлены от нытиков.
Часто настроение у многих менялось в течение дня, зависело это, главным
образом, от слухов, приносимых к нам «с воли». Наиболее нервные, обсуждая
утром будущее и веря в благоприятный исход и возможность принять участие в
строительстве новой России, к вечеру мрачно говорили о возможности над нами
самосуда. [...]1
Между собою мы все быховские заключенные жили очень дружно, особенно
после отъезда нескольких «паников» из состава Главного] комитета]. Среди
старших генералов образовалась тройка друзей г.г. Деникин, Марков и Рома­
новский, они и жили все в одной комнате. К г. Корнилову все относились с
особым уважением и преданностью, он как-то был над нами всеми, и11 стар­
шими и младшими. Выходя на прогулку, он гулял почти всегда со старшими
генералами111 или Новосильцевым, Аладьиным, но очень часто разговаривал со
всеми нами и держал себя всегда совершенно просто, но не с искуственной
простотой важного сановника, а естественной, как и он сам был всегда искре­
нен и прост.
Так в общем текла наша жизнь <внутри нашей «тюрьмы»>17, скрашиваемая
присутствием в Быхове наших жен, навещавших нас ежедневно.
Как я говорил выше, мы не были изолированы от внешнего мира, наши
сношения с ним можно было бы разделить на 2 категории: официальные —
через Следственную комиссию и коменданта и неофициальные — через того же
коменданта, офицеров Текинского п[олка] и Георгиевского бат[альона], офи­
церов Ставки и родных и друзей, неофициальные сношения, как можно ви­
деть, были гораздо более развиты. Наши официальные сношения ограничива­
лись главным образом дополнительными опросами членами Следственной
комиссии некоторых из заключенных, главным образом г. Корнилова и других
генералов и двух-трех из членов Главного] комитета]. Путем этих дополни­
тельных расспросов След[ственная] комиссия] пыталась по настоянию Керенс­
кого найти корни «заговора». Во время нашего сидения в Быхове в состав След­
ственной] к[омиссии] вошло несколько новых членов из состава С.С. и Р.Д. На
этом включении представителей революционного пролетариата настоял прези­
диум С.С. и Р.Д. Первый и если не ошибаюсь, то и последний визит одного из
них, товарища Либера, состоялся 24 сентября, приехал он вместе с прочими
постоянными членами Комиссии7 и с нами держал себя очень корректно и как
будто бы даже был доброжелателен к нам. Почти официальный характер носи­
ли посещения нас помощником начальника Штаба Верховного [главнокоман­
дующего] по гражданской части Вырубова, он несколько раз приезжал узна­
вать, так ли мы живем, как о нас пишут в анонимных письмах многочисленные
и часто добровольные шпионы. Приезжал он иногда один, иногда в сопровож­
дении офицеров Генерального штаба, бывших в его подчинении, особенно он
нам не мешал и в нашу жизнь не вторгался, чаще всего он приходил к г.г. Кор­
нилову или Лукомскому и с ними беседовал, отношение его к нам было вполне
доброжелательное, он-то нас предостерегал об окружающих нас шпионах и
1 Далее опущена часть тексте, содержащая стихотворения А.П. Брагина. (См.: ГА РФ.
Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 163. Л. 38-40).
11 Союз «и» вписан над строкой.
111 Слово «генералами» впечатано над строкой.
17 Текст, заключенный в угловые скобки, впечатан над зачеркнутым словом: «внутренняя».
7 Далее зачеркнуто: «во время виз[ита]»

424

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

просил быть сдержанными в разговорах при солдатах. Наши враги врали о нас
неистово, к сожалению, Керенский верил этому вранью (особенно слухам о
новом заговоре, который устраивает в Быхове г. Корнилов) и старался всячески
нас стеснить, благодаря ему нам были сокращены прогулки, затруднен доступ
к нам посторонним лицам, даже жалование наше он приказал нам не выда­
вать283. Это приказание, помимо того, что свидетельствовало о его злобной
мелочности по отношению людей, не могущих активно1 сопротивляться, было,
кроме того, и незаконно, так как мы не были ни под судом, ни под следстви­
ем, на что и указал председатель Следственной комиссии в следующей бумаге
№ 69 (копию прилагаю)11:

«Начальнику штаба Верховного главнокомандующего.
Чрезвычайная комиссия доводит до вашего сведения, что офицерам, лишен­
ным свободы в связи с делом о г. Корнилове, обвинений до настоящего време­
ни не предъявлено, ввиду чего при удовлетворении этих офицеров содержанием
они не могут почитаться состоящими под судом и следствием.

За председателя Ком[иссии] п[олковник] УКРАИНЦЕВ»™

На этой бумаге была сделана следующая резолюция наштаверха: «Это поло­
жение доложено главковерху (т.е. Керенскому), и им отдано распоряжение пока
приостановить выдачу содержания».
Мы не удовлетворились таким ответом и продолжали настаивать на выдаче
нам нашего содержания. По нашей просьбе комендант подал рапорт дежурному
генералу о выдаче нам денег, на него он получил следующий ответ:
«Коменданту Главной квартиры
Верховного главнокомадующего.
На докладе моем начальнику штаба Верховного Главнокомандующего от 1 ч[исла] сего месяца за № 1317 об испрошении указаний, надлежит ли выдавать содер­
жание и полевые порционы генералу Корнилову, г.л. Лукомскому, г.м. Романов­
скому и прочим офицерам, лишенным свободы в связи с делом о г. Корнилове,
начальник Штаба Верховного главнокомандующего положил следующую резо­
люцию: «Впредь до выяснения обстоятельств следствия главковерх приказал ос­
тановить выдачу содержания арестованным, семьям же выдать пособие для жиз­
ни из экстраординарных сумм.
2/Х—1917 г.
Г[енерал]-л[ейтенат] ДУХОНИН».

Означенную резолюцию наштаверха прошу доложить всем вышеуказанным
генералам и офицерам. Щолковник] Ковалевский»17.
1 Слово «активно» впечатано над строкой.
11 Примечание документа.
111 Цитируется отношение и. о. председателя Чрезвычайной комиссии Н.П. Украинцева
начальнику Штаба Верховного главнокомандующего от 1 октября 1917 г. Отношение см.:
ГА РФ. Ф.5881. Оп.2. Д. 163. Л. 75.
17 Цитируется отношение Управления дежурного генерала Штаба Верховного главно­
командующего коменданту Главной квартиры Верховного главнокомандующего от 5 октября
1917 г. Отношение см.: ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп.2. Д. 163. Л. 74.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

425

Не желая принимать подачки от Керенского, мы отказались от получения
пособий, но не успокоились и решили продолжать настаивать на выдаче нам
жалования. Среди нас оказался знаток законов п[рапорщик] Никитин, долго
служивший в Сенате. Он достал соответствующие законы и составил нам про­
шение в Сенат с жалобой на Керенского. Старшие генералы отговаривали нас
от подачи нашей жалобы, но мы, молодежь, решили доставить несколько не­
приятных минут Керенскому и жалобу подать1. Первым подал ее автор прапор­
щик Никитин, а после него еще некоторые11 из нас. Содержание этой жалобы
было таково:
«В Правительствующий Сенат.
По 1-му департаменту
прикомандированного к Управлению
генерал-квартирмейстера Штаба
Верховного главнокомандующего
Генерального штаба капитана
Сергея Николаевича Ряснянского,
находящегося под арестом
в здании женской гимназии
в г. Старом Быхове Могилевской губ.
ЖАЛОБА
На докладе дежурного генерала Штаба Верховного главнокомандующего от
1 октября с.г. за [№] 1317 об испрошении указаний, надлежит ли выдавать со­
держание и полевые порционные офицерам, лишенным свободы в связи с де­
лом о г. Корнилове, начальник названного Штаба положил резолюцию: «Впредь
до выяснения обстоятельств следствия главковерх приказал остановить выдачу
содержания арестованным, семьям же выдать пособие для жизни из экстраор­
динарных сумм. 2/Х-1917г. Г[енерал]-л[ейтенант] Духонин»,— о чем мне и
было объявлено 6 того же октября.
Не касаясь вопроса о незаконности содержания меня под стражей без предъяв­
ления обвинения в течение свыше полутора месяцев и категорически отвергая
предлагаемое главковерхом моей семье, в порядке милосердия, пособие, дол­
гом считаю представить на благоусмотрение Правительствующего Сената ниже­
следующие соображения.
На точном основании ст.ст. 197 и 198 кн. XIX Св[ода] в[оенных] постановле­
ний] 1869 г., изд. 1910 г., офицерам, которые во время нахождения под следст­
вием состоят арестованными, или, оставаясь на свободе, были отчислены от
должности по случаю назначения над ними следствия и суда, производится в
содержание половинное жалование.
Таким образом, если бы я даже состоял под судом, то и тогда имел бы право
на получение жалования в половинном размере. Между тем, согласно доло­
женному 4 сего октября Верховному главнокомандующему начальником его Штаба
сообщению председателя Чрезвычайной комиссии, назначенной для расследо­
вания дела о г. Корнилове от 1 октября с.г. за № 69, я не только не состою под
судом или следствием, но мне до настоящего времени не предъявлено даже
1 Далее зачеркнут текст, впечатанный над строкой: «Мы были похожи на запорожцев,
составляющих письмо султану».
11 Слово «некоторые» впечатано над зачеркнутым: «несколько».

426

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

никакого обвинения, а потому, казалось бы, в правовом государстве никто не
вправе лишить меня присвоенного мне по закону содержания, каковое надле­
жит выдаче полностью.
Ввиду изложенного и принимая во внимание, во-первых, что упомянутое
распоряжение главковерха о прекращении выдачи мне содержания представляется
явным нарушением приведенного выше закона, и, во-вторых, что распоряжение
это последовало несмотря на категорическое разъяснение председателя Чрезвычай­
ной следственной комиссии, что я ни под судом, ни под следствием не состою,
имею честь покорнейше1 просить Правительствующий Сенат: 1) таковое распо­
ряжение главковерха отменить со всеми последствиями и 2) привлечь присяж­
ного поверенного Александра Керенского, по должности Верховного главноко­
мандующего, к ответственности по ст.ст. 338, 341 Улож[ения] о наказаниях]
(ст.ст. 141 и 145 кн. XXII Св[ода] в[оенных] постановлений] 1869 г., изд. 4-е)
за превышение власти.
Настоящая жалоба подлежит подаче через Верховного главнокомандующего.
Приложение]. Копии: предписания дежурного генерала от 5 октября с.г. № 23160
и сношение Чрезвычайной комиссии от 1 октября № 69.
8 октября 1917г. Старый Быхов»п.

Чтение составленной нами жалобы доставило нам немало веселых минут; мы
походили на Репинских запорожцев, составлявших письмо султану.
Когда г. Духонин получил наши жалобы, то он прислал сейчас же к нам «для
уговоров» п. Кусонского и через него просил нас взять наши жалобы обратно,
но мы оказались упрямцами сверх меры и жалоб, привезенных им, не приняли.
Пришлось г. Духонину их подать Керенскому.
Впечатление от наших жалоб было потрясающее: он «рвал и метал». Какието капитаны и прапорщики, да еще арестованные смеют подавать на главковер­
ха жалобу в Сенат и привлекать его «как присяжного поверенного» к ответствен­
ности. Несмотря на все негодование Керенского и желание нас «упечь», ему
было еще раз разъяснено, что право на нашей стороне, и он, скрепя сердце,
уступил. Жалование нам было выдано, и мы торжествовали одержанной победе111
над нашим врагом.
Наши неофициальные сношения с внешним миром были чрезвычайно ожив­
ленные. Помимо наших родных, частью живших в самом Быхове, к нам со всех
концов фронта приезжали наши друзья и просто офицеры узнать «правду» о
г. Корнилове, постоянно приезжали офицеры Ставки за поручениями от г. Кор­
нилова и г. Лукомского. Бывали дни, когда у ворот нашей гимназии стояло по
несколько автомобилей. С воли мы получали информацию, подарки и приве­
ты, а сами посылали просьбы, протесты. Ценерал] Корнилов вел большую
переписку, и его пакеты с верными офицерами почти ежедневно отправлялись
в Москву, Петроград и Ставку. Особенно они участились после падения Вре­
менного правительства. В нашей комнате, служившей также и нашей общей
канцелярией, иногда по часам стучала пишущая машинка.
Жизнь,у Быховских узников интересовала не только друзей и врагов, но и
печать, и не раз к нам налетали всякого рода корреспонденты. Первый раз они
1 Слово «покорнейше» впечатано над строкой.
11 Жалобу С.Н. Ряснянского в Правительствующий Сенат от 8 октября 1917 г. см.: ГА РФ.
Ф. Р-5881. Оп.2. Д. 163. Л. 73, 73 об.
111 Так в тексте.
17 Слово «жизнь» впечатано над строкой.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

427

застали врасплох нашу стражу и нас и под видом знакомых г. Корнилова и под­
полковника] Пронина проникли к нам в здание. Корресп[ондент] Филатов,
назвавшись другом подполковника] Пронина, в этот час гулявшего в саду,
пытался получить от нас новые сведения, не известные печати, о нашем деле,
а его спутница, тоже корреспондентка, г-жа Рихтер решила прямо «брать быка
за рога» и сразу прошла к г.г. Корнилову и Лукомскому за получением интере­
сующих ее сведений, генералы не очень любезно ее приняли, и она пошла по
комнатам1 расспрашивать офицеров о нашей жизни. Их расспросы11 показались
нам подозрительными, подполковник] Пронин отрекся от своего знакомства
с г. Филатовым, и мы немедленно попросили дежурного офицера удалить на­
зойливых посетителей, которые видели больше, чем мы хотели бы. Оказалось,
что корреспонденты не всегда уходят, когда их просят. Г-жа Рихтер убегала от
дежурного офицера несколько раз и все пыталась узнать то, что ей нужно было,
но, наконец, и ее удалось увести из здания. Не желая впредь новых налетов
подобных не известных нам людей, мы просили коменданта больше не пропус­
кать корреспондентов без нашего ведома284. Как-то раз с нами пытался загова­
ривать корреспондент какой-то газеты во время нашей прогулки у костела, но
мы уклонились, он долго еще стоял за решеткой и что-то записывал в свою
записйую книжку, наконец, кто-то из нас111 сообразил послать за дежурным
офицером, который и удалил любопытного корреспондента.
Ценерал] Корнилов даже заключенный был опасен врагам России. С.С. и
Р.Д., не имея возможности ликвидировать г. Корнилова и его соузников при
помощи в [оенно]-полевого суда, решили инсценировать народный гнев и по­
кончить с нами в Быхове, для этого во все солдатские эшелоны, проходившие
ио железной дороге мимо Быхова, были высланы специальные агитаторы, ко­
торые подбивали солдат ликвидировать «гидру контрреволюции», притаившую­
ся в Быхове. Агитация имела некоторый успех, и раза два или три на станции
Быхов были попытки со стороны солдат высадиться из эшелона и идти в город
давить эту самую «гидру». Благодаря доброжелательному отношению к г. Корнило­
ву начальника станции наша охрана и Польская дивизия бывали вовремя уве­
домлены о предполагавшихся высадках «разнузданных товарищей», и на стан­
цию немедленно высылались дежурный эскадрон текинцев и рота польской
пехоты, которые немедленно же водворяли буянов в вагоны и отправляли поез­
да дальше. Если не ошибаюсь, то после первой попытки на станции был даже
установлен специальный пост от Текинского полка и Польской дивизии. Часто
мы даже не знали, что подвергались опасности, и мирно спали в то время,
когда верные Корнилову люди спасали его и нас от смертельной опасности.
Одновременно с организацией «народного гнева» старались оторвать от нас
Текинский полк. Десятки агитаторов проникали в полк и старались развратить
всадников, офицеры-текинцы, в свою очередь, вели контрагитацию, и благодаря
обаянию имени «Великого Бояра» работа офицеров была успешна. Керенский
обещал (или от имени его) текинским ханам в Туркестане ордена, если они
вызовут полк к себе на Родину, соблазн украсить свой халат царским орденом
был велик, и в полку было получено несколько бумаг о желательности возвра­
щения полка обратно в Туркестан, тогда ханам было послано несколько писем,
если не ошибаюсь, писал и лично г. Корнилов. Одно письмо написал популяр­
ный в полку адъютант г. Корнилова Хан-Хаджиев такого содержания: «Текинцы
1 Далее зачеркнуто: «собирать».
11 Далее зачеркнуто: «навели нас».
111 Слова «из нас» впечатаны над строкой.

428

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

клялись служить верой и правдой России и защищать ее от внешнего врага,
теперь должны защищать ее от внутреннего. Россия еще не погибла, придет
время и вы пожалеете о своих действиях. Не надо забывать наших законов;
помните, нас учили, что, если тебя угостят один раз, ты должен ходить на по­
клон сорок дней. Россия кормила нас пятьдесят лет, и вот теперь в критическую
минуту вы требуете, чтобы мы повернулись к ней спиной; этого не будет. России
сейчас фактически нет, есть кучка людей, которые создадут Новую, Великую,
Единую Россию, и, охраняя этих людей, мы1 первые будем истинными сына­
ми ее. Нас мало, но с нами Бог и Магомет Пророк Его. Да воскреснет Россия,
Аминь».
Попытки ханов вернуть всадников не повторялись, тогда была задумана но­
вая приманка. Полку приказано было идти на Персидскую границу для ее охра­
ны. В мирное время такая командировка сулила большую наживу, и потому и
теперь Керенский, наученный, очевидно, соответствующими лицами, пола­
гал, что текинцы не откажутся от поездки в родные места и возможности разбо­
гатеть, но полк и тут выказал себе с наилучшей стороны и отказался.
Приезжал для совращения полка и знаменитый агитатор студент-татарин Токумбеков, в свое время агитировавший среди «Дикой» дивизии, шедшей к Пет­
рограду в составе корпуса г. Крымова, но и его агитация не принесла желаемого
результата. Полк до конца остался верен г. Корнилову.
Много помогала спокойному течению жизни быховцев стоящая в г. Быхове
Польская дивизия. Сформированная без комитетов, она представляла собою
прекрасно дисциплинированную часть. Ее начальник относился с большим ува­
жением к г. Корнилову и принимал все меры к охране нас от буйных товари­
щей. После ликвидации польскими караулами попыток к высадке «товарищей»
для нашей ликвидации Керенский приказал перевести Польскую дивизию из
Быхова, но на это не согласился командир корпуса ген. Довбор-Мусницкий,
и, таким образом, и этот способ нас ликвидировать отпал.
Уже после падения Вр. правительства нас хотели «ликвидировать» совдепы,
и для этого был пущен слух, что наше пребывание в Быхове небезопасно для
нашей жизни и необходим перевод в другое место, называли небольшой городок
верстах в 100 от Могилева, вдали от ж[елезной] дороги, в котором стоял распу­
щенный до крайности запасный11 пехотный полк. Ясно, что подобный проект
был придуман для устройства над нами самосуда. По просьбе нашей комендант
послал Шабловскому следующую телеграмму: «Заключенные в Быхове заявили
мне: 1) распускаются провокационные слухи об их111 якобы небезопасности [в]
Быхове. 2) По требованию совдепов предположен перевод [в] другой пункт.
Заключенные считают перевод подготовкой к1У самосуду, просят Вас прибыть и
оградить их от посягательства извне, провокационных слухов и произвола. Про­
шу телеграфировать, когда можно ожидать вашего прибытия [в] Быхов.
Быхов. 30 октября. № 131. Щолковник] Эргард»\
Шабловский не приехал, но и нас не перевели. В это время события приня­
ли такой характер, что нас временно оставили в покое. На всякий случай мы
1 Далее зачеркнуто: «будем».
11 Так в тексте.
111 Слово «их» впечатано над строкой.
17 Предлог «к» вписан над строкой.
у Цитируется телеграмма коменданта г. Быхова подполковника Эргарда председателю Чрез­
вычайной комиссии И.С. Шабловскому от 30 октября 1917 г. Телеграмму см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 93. Л. 297. Копию телеграммы см.: ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 163. Л. 76. (См.
документ № 54 — т. 1).

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

429

все же запаслись оружием. Каждый имел у себя под подушкой револьвер, а
некоторые и шашки или кинжалы.
Коренной перелом в наши планы на будущее и настроение внесло известие о
захвате власти в Петрограде большевиками. Наш арест был теперь совершенно
бессмыслен. Перед большевиками мы не были ответственны и, конечно, суда
их над собою не желали и не ждали, ибо прекрасно понимали, что это будет не
суд, а «стенка».
Г.г. Корнилов и Лукомский написали г. Духонину о необходимости нашего
освобождения или, в крайнем случае, перевоза на Дон, где под охраной атама­
на Каледина можно будет ожидать суда, который, вероятно, не состоится вов­
се, так как Временное] правительство, конечно, к власти больше не вернется
после того, как так легко уступило ее большевикам. О необходимости нашего
скорейшего освобождения писал г. Корнилов и Шабловскому, но тот согла­
шался отпустить1 всех, за исключением пяти главных генералов. Несмотря на
все расположение к11 Корнилову, он не считал себя вправе освободить его и
четырех главных сотрудников. Очевидно, Шабловский верил, что Вр. прави­
тельство еще вернется, и хотел формальности исполнить.
В ожидании освобождения официального и неофициального, ибо мы реши­
ли не ожидать прихода в Выхов большевиков, а своевременно уходить с текин­
цами или самостоятельно, начали мы намечать планы для будущей работы. К
сожалению, у г. Корнилова не созрел тогда еще определенный план борьбы с
большевиками, он предполагал уехать или в Туркестан, или в Сибирь и там
начать формировать армию, были даже у него планы проехать в Персию или
Среднюю Азию и там временно выждать, а когда наступит удобный момент, то
вернуться в Россию и начать борьбу с большевиками. О формировании армии
на Дону заговорили уже позже, незадолго до отъезда из Быхова. Обсуждая спо­
собы формирования будущей армии, г. Марков решительно заявлял, что необ­
ходимо вначале формировать только чисто офицерские части, а потом уже раз­
жижать их солдатами.
Благодаря тому, что у г. Корнилова не было определенного плана, а о фор­
мировании, начатом на Дону г. Алексеевым, мы узнали поздно, из Быхова не
было посланы111 извещения в войсковые части о сборе офицеров и юнкеров17 на
Дону, благодаря этому в Добровольческую армию не явились тысячи тех добро­
вольцев, которые позже уже не имели возможности туда пробраться.
Насколько мы все терпеливо и спокойно (за малым исключением) ожидали
своего освобождения или суда до падения Вр. правительства, настолько тяготи­
лись своим сидением после него. Большинство из нас хотело начать борьбу с
большевиками и каждый лишний день сидения в Быхове рассматривали как
напрасно потерянный. Шабловский, верный своему обещанию, освобождал
постепенно арестованных, но не так быстро, как бы мы хотели. Молодежь с
разрешения г. Корнилова решила принимать меры к освобождению, для этого
Пронин, Роженко и я решили заболеть, по нашей просьбе был приглашен
врач, который и нашел у нас болезни, требующие «изменения меры пресече­
ния и специального лечения». Рапорт об этом был послан Шабловскому285.
Подполковника] Соотса (бывшего потом в Эстонии военным министром) мы
уговорили подать рапорт об освобождении на том основании, что он желает
самоопределиться, рапорт его привожу полностью:
1
11
111
17

Далее зачеркнуто: «только».
Далее зачеркнуто: «нам».
Так в тексте.
Слова «и юнкеров» впечатаны над строкой.

430

«Генерального штаба
Подполковник Соотс
24 окт[ября] 1917 г.
№128
Ст[арый] Быхов.

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Коменданту Главной Квартиры,

Я уроженец Лифляндской губ., по происхождению эстонец. До сих пор я
считался русским верноподданным, состоял на русской военной службе и ис­
полнял все распоряжения начальства, даже в то время, когда учреждениями,
считающими себя вправе контролировать государственную власть, выдвигалась
формула «самоопределения народностей».
Должно быть, в недостаточно внимательном отношении к этой формуле и
заключается моя вина, за что меня вот уже почти два месяца держат под арес­
том. По крайней мере, мне никакого обвинения до сего времени не предъявлено,
и другой вины, кроме упомянутой невнимательности, я за собою не чувствую.
Однако последнее обстоятельство объясняется тем, что мне эстонцы до сих
пор не сообщили, что они желают «самоопределиться». Но в последнее время я
узнал из газет, что у эстонцев уже сформирован свой Временный Краевой ко­
митет, который, вероятно, и займется «самоопределением» нации.
Ввиду изложенного, раскаиваясь в том, что я до сих пор не «самоопределился»,
и считая, что я эстонцам в настоящее время действительно1 нужен для организа­
ции обороны против наседающих на них немцев, — покорнейше прошу отправить
меня в распоряжение Временного Эстонского комитета для «самоопределения».
Настоящий Комитет находится в городе Ревеле.
О последующем прошу меня уведомить, отправив настоящую просьбу предсе­
дателю Чрезвычайной комиссии на предмет доклада Временному правительству.

Генерального штаба подполковник] СООТС»11

Составляя в то время это прошение, никто из нас и не подозревал, что автор
его будет действительно «самоопределившийся» министр. Сам п. Соотс придавал
своей просьбе только значение шутки, могущей способствовать его скорейшему
освобождению, но никак не «самоопределению», о чем он, по-видимому, тогда
и не думал.
3 ноября совершенно неожиданно я получил копию постановления Следст­
венной комиссии об освобождении меня из-под ареста286. Я был свободен и
доволен, но не был счастлив, так как за время своей работы в корниловской
организации, а особенно за время сидения в Могилеве и Быхове я привык счи­
тать себя нераздельной частью нашей группы, а большая часть ее во главе с
Корниловым оставалась под арестом. Желая быть ближе к арестованным и по
возможности быть им полезным, я попросил г. Корнилова разрешения поступить
на службу в качестве начальника штаба или старшего адъютанта в штаб Поль­
ской дивизии, стоящий в Быхове. Я получил разрешение и письмо к г. ДовборМусницкому с просьбой назначить меня в указанный штаб. Назначение я это
получил после моей поездки в Минск, где в то время стоял штаб Польского
корпуса, но на службу фактически не поступил по причинам, которые я укажу
позже. 12 ноября я последний раз был в Быхове, зайдя к нашим узникам по1 Слово «действительно» впечатано над строкой.
11 Ходатайство подполковника И.Г. Соотса коменданту Главной квартиры Верховного
главнокомандующего от 24 октября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 13. Л. 179, 179 об.
Копию ходатайства см.: ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2. Д. 163. Л. 78.

ЧАСТЬ II. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ

431

прощаться перед поездкой на несколько дней в г. Сумы, куда я поехал пови­
дать своих родных. Эти несколько дней превратились в годы. В Быхов я не
попал и попаду ли когда-нибудь, не знаю. Дальнейшие события я опишу со
слов наших членов Главного] комитета] С[оюза] о[фицеров], остававшихся до
конца в Могилеве или Быхове, адъютанта г. Корнилова Хана-Хаджиева и само­
го г. Корнилова.
Члены Гл. К. С. О.1, получив известие о категорическом отказе Шабловского подписать протоколы об освобождении г.г. Корнилова, Деникина, Лукомс­
кого, Маркова и Романовского, решили помочь нашим вождям и без их ведома
(может быть, знали об этом Марков и Романовский) послали в Петроград кап.
Чунихина за получением, во что бы то ни стало, разрешений для освобожде­
ния, а если нельзя их получить, то хотя бы получить чистые бланки с печатями11.
Под видом распущенного «товарища» доблестный кап. Чунихин два раза съез­
дил в Петроград, проникнуть в который было и трудно и опасно, так как в
столице кипели страсти111 новых властителей. С большим трудом удалось ему
уговорить некоторых членов подписать освобождение для четырех генералов,
для г. Корнилова он взял (стащил) чистый бланк и незаметно поставил на нем
печать. Привезенные бланки были соответственно заполнены и предъявлены
18 ноября, т.е. накануне падения Ставки, коменданту. На основании их (фор­
мально) комендант освободил указанных выше четырех генералов, а с г. Кор­
ниловым сам отправился в поход с Текинским полком.
С освобождением надо было торопиться, так как к Могилеву приближались
большевистские войска под командой нового главковерха прапорщика] Кры­
ленко. С часу на час нужно было ожидать падения Ставки, а затем и появления
большевиков в Быхове.
В эти дни г. Духонин проявил17 совершенно непонятное колебание и нере­
шительность как в отношении самой Ставки, так и [в] решении вопроса об
освобождении г. Корнилова. Сначала решено было всю Ставку перевести на
Юго-Западный или Румынский фронт, потом под давлением совдепа это было
отставлено, и в результате ужасная смерть самого Духонина и захват Ставки
большевиками. Дия вывоза заключенных пяти генералов предполагалось снача­
ла подать специальный поезд, в который сядут они под охраной текинцев, и
поезд отправится на Дон. В последний момент и это решение было отменено.
Генералам нужно было спасаться самостоятельно. 19 ноября утром на паровозе,
присланном из Ставки с подполковником] Генерального] ш[таба] Кусонским,
уехали на юг г.г. Марков в солдатской шинели и Романовский в форме саперно­
го прапорщика. Под вечер уехали в штатском г. Деникин и Лукомский, оба они
изменили свои лица, сбрив усы и бороду.
В Быхове остался один г. Корнилов.
Наступил вечер, близилось время отъезда и последнего быховского узника,
нашего вождя и руководителя.
Ценерал] Корнилов получил записку от г. Дитерихса о необходимости ему
ускорить свой отъезд из Быхова. Г[енерал] Корнилов приказал Текинскому полку
готовиться к выступлению. В это время ему доложили, что прибыло три офицера
от проходящих мимо Быхова ударных батальонов с предложением г. Корнилову
ехать вместе с ними. Поблагодарив офицеров за любезное предложение, г. Кор1 Гл. К. С. О. — Главный комитет Союза офицеров армии и флота.
11 Подробнее от этом см. в воспоминаниях Н.П. Украинцева (документ № 1 - т. 1, часть 2).
111 Далее зачеркнуто: «вновь».
17 Слово «проявил» впечатано над зачеркнутым: «проявились».

432

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

нилов ответил им, что пока он уходить не собирается, а когда найдет это нуж­
ным, то выступит с неизменно верными ему текинцами. Ценералу] Корнилову
доложили, что полк готов к выступлению. Собрав маленький сверток необхо­
димых туалетных принадлежностей, свечи и карты, г. Корнилов помолился и
вышел из здания гимназии. В сопровождении дежурного офицера он прошел в
комнату, занимаемую караулом Георгиевского бат[альона]. Это был наиболее
критический момент выезда, хотя и мало было вероятности, но все же Георги­
евны могли попробовать оказать какие-нибудь попытки к сопротивлению.
Г[енерал] Корнилов был спокоен, в лице1 было что-то такое решительное,
что не допускало возражений. При виде генерала Георгиевны вскочили и друж­
но ответили на приветствие генерала: «Здравие желаем Ваше Высокопревосхо­
дительство», — совсем по-старому. Затем г. Корнилов сказал им следующее:
«Спасибо, молодцы, за добросовестную службу и хорошую охрану, я этого не
забуду. Я сам солдат, но меня очернили и предали, как предают сейчас Роди­
ну. Сейчас я еду на Дон, где буду ждать справедливого суда, который выяснит
мои отношения к Керенскому. Одно знаю, что его Бог наказал и накажет. А
пока прощайте, даст Бог увидимся, служите Родине верой и правдой, как слу­
жили раньше. От меня примите в награду 1000 р.». «Рады стараться. Счастли­
вого пути. Дай Бог успеха», — кричали солдаты, забыв в этот момент" о контр­
революции и видя в нем своего старого вождя. Внушаемая им ненависть к нему
растаяла.
Три эскадрона текинцев стояли, готовые двинуться в путь по первому знаку.
Горячие лошади нетерпеливо перебирали ногами и громко ржали. Ночь была
светлая, морозная. Кругом было тихо, кое-кто из местных жителей, привле­
ченные необычным движением конницы, собрались около полка.
Корнилову подали лошадь. Он легко вскочил111 в седло. Снял шапку, пере­
крестился широким крестом на восток и дал знак к движению. Длинной тем­
ной лентой вытянулся полк за своим вождем, спустился к Днепру, перешел
мост и рысью двинулся на юг.
Быховская тюрьма опустела.
[...Г

Густ.7 Подкарпатская Русь.
Чехословакия.
ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 1. Д. 163. Л. 18-38, 40-51, 61. Подлинник. Машинопись. Прав­
леный экз.

1 Слова «в лице» впечатаны над зачеркнутыми: «на лице лицо»,
11 Далее зачеркнуто: «что об агитации».
111 Далее зачеркнуто: «на лошадь».
17 Далее опущена глава 4-я «На Дон» и «Заключение». (См.: ГА РФ. Ф. Р-5881. Оп. 2.
Д. 163. Л. 52-61).
7 Так в тексте. Сокращение неразборчиво.

ПРИМЕЧАНИЯ
1 Сообщение министра-председателя А.Ф. Керенского о выступлении генерала
Л.Г. Корнилова против Временного правительства было опубликовано в экстренном
выпуске ряда газет 28 августа 1917 г. и передано в виде радиограммы и по телеграфу.
В «Вестнике Временного правительства» сообщение было опубликовано 29 августа
1917 г., № 142 (188). (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 88-90).
2 Сразу после получения устного сообщения об «ультиматуме» Верховного главнокомайдующего от В.Н. Львова министр-председатель А.Ф. Керенский связался со
Ставкой. Запись разговора по прямому проводу А.Ф. Керенского с Л.Г. Корниловым
26 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 40-41. Опубл.: Великая Ок­
тябрьская социалистическая революция (документы и материалы). Революцион­
ное движение в России в августе 1917 г. Разгром корниловского мятежа. М.: Изд.
АН СССР, 1959. С. 443 (далее: Революционное движение в России...).
* Результатом этих переговоров стала телеграмма Керенского Корнилову с сообще­
нием об устранении его от должности Верховного главнокомандующего (27 августа
1917 г.). (См.: ГА РФ.Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 14).
3 28 августа 1917 г. главнокомандующий Северным фронтом генерал В.Н. Клембовский телеграммой, адресованной министру-председателю А.Ф. Керенскому и всем
главнокомандующим фронтов, сообщил о своем отказе занять должность Верховного
главнокомандующего. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 49. Опубл.: Революци­
онное движение в России... С. 455-456; Корниловские дни. Бюллетени Временного
военного комитета при ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов. Пг., 1917 г.
С. 117 (далее: Корниловские дни...). Точно так же и начальник Штаба Верховного
главнокомандующего генерал А.С. Лукомский — следующая кандидатура на долж­
ность Верховного главнокомандующего — телеграммой сообщил о своем отказе от
нее. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 101. Л. 3, 3 об.). В результате 30 августа Ука­
зом Временного правительства Верховным главнокомандующим был назначен сам
А.Ф. Керенский, а начальником Штаба Верховного главнокомандующего — генерал
М.В. Алексеев. (См.: ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 179. Л. 63). За генералом Л.Г. Кор­
ниловым осталось оперативное руководство Российской армией впредь до приезда в
Ставку нового начальника Штаба.
4 Согласно статье 23 «Правил о местностях, объявляемых состоящими на воен­
ном положении» (Свод законов Российской империи. Т. 2. СПб., 1892. С. 254-259),
в местностях, объявляемых находящимися на военном положении, все гражданские
власти и учреждения обязаны подчиняться военным властям.
5 Помимо самого генерала Л.Г. Корнилова от должностей были отстранены и ряд
других высших чинов Российской армии, названных «соучастниками» его мятежа.
Указами Временного правительства Правительствующему Сенату от 30 августа были
преданы суду за мятеж: начальник Штаба Верховного главнокомандующего генерал
А.С. Лукомский (см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 120. Л. 180), начальник штаба Юго­

434

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Западного фронта генерал-лейтенант С.Л. Марков (Там же. Л. 181), а также главно­
командующий армиями Юго-Западного фронта генерал-лейтенант А.И. Деникин —
единственный командующий фронтом, открыто поддержавший Корнилова (Там же.
Л. 179). (См. также: Военный вестник. 29/8. № 1424). Указом Временного прави­
тельства Правительствующему Сенату от 31 августа от должности был отстранен и
атаман Войска Донского генерал А.М. Каледин. (ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 120. Л. 186).
6 После переговоров с Л.Г. Корниловым по прямому проводу 26 августа 1917 г.
А.Ф. Керенский, получив подтверждение слов В.Н. Львова, отправил в Ставку теле­
грамму об устранении Корнилова от должности Верховного главнокомандующего.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 14). Телеграмма была подписана — «Керен­
ский». Однако двусмысленность положения заключалась в том, что таким образом
Корнилов не мог быть отстранен от должности. 27 августа начальник Штаба Вер­
ховного главнокомандующего генерал А.С. Лукомский в ответ направил Керенско­
му телеграмму, где сообщал об отказе генерала Корнилова сдать должность. (См.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 43. Л. 10). Только с момента выхода указа Временного
правительства Правительствующему Сенату Корнилов мог считаться отстраненным от
должности. Пресса, внимательно следившая за событиями, обратила внимание на
неправомочность действий Керенского по отношению к Верховному главнокоманду­
ющему, который в должностном смысле должен был подчиняться только решению
Временного правительства. Так, в «Петроградских ведомостях» 21 сентября была опуб­
ликована статья, где говорилось о превышении министром-председателем своих пол­
номочий в отношении генерала Л.Г. Корнилова:
«Со стороны А.Ф. Керенского был допущен явный деликт — превышение власти,
так как А.Ф. Керенский, посылая телеграмму Верховному главнокомандующему о сда­
че должности, присвоил себе прерогативы Временного правительства, персонально
ему, Керенскому, не принадлежащие» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 8).
7 Следствие по делу генерала Л.Г. Корнилова было начато 27 августа. Его началом
стало постановление судебного следователя 16 участка г. Петрограда Петротрадского
окружного суда Шульца, основанное на устном распоряжении прокурора Петроград­
ской судебной палаты, в свою очередь базировавшемся на приказе министра юстиции
А.С. Зарудного, отданном утром того же дня. Однако указ Временного правительства
о предании Корнилова суду издан только 28 августа (см. документ № 2 — т. 1).
После Февральской революции была введена упрощенная практика возбуждения
следствия. В столицах были установлены дежурства товарищей прокурора и судебных
следователей, в обязанности которых входило немедленное возбуждение следствия по
поводу всех происходящих во время дежурства преступных действий в пределах горо­
да. Поэтому дежуривший 27 августа судебный следователь Петроградского окружного
суда Шульц, получив сообщение о выступлении Корнилова, счел необходимым при­
ступить к началу предварительного следствия. Законным основанием для его дей­
ствий была глава 3 Устава Уголовного судопроизводства «О законных поводах к нача­
тию следствия», где в ст. 297 (п. 4) говорилось о том, что одним из поводов к начатию
предварительного следствия признается возбуждение дела прокурором. (См.: Устав
Уголовного судопризводства. Вып. 1. Петроград, 1915. С. 81). В газете «Известия»
от 29 августа 1917 г. начало следствия описывалось следующим образом:
«Следствие над ген. Корниловым
Судебными властями начато предварительное следствие по поводу преступных дей­
ствий генерала Корнилова.
История возбуждения этого дела такова.
Как известно, обновленное после революции судебное ведомство установило не­
пременные дежурства товарищей прокурора и судебных следователей. На обязанное-

ПРИМЕЧАНИЯ

435

ти их лежит немедленное возбуждение следствия по поводу всех происходящих во
время дежурства преступных действий в пределах столицы.
В воскресенье 27 августа дежурным судебным следователем при Петроградском
окружном суде был судебный следователь 16-го участка г. Петрограда Шульц.
Как только ему сообщили о выступлении ген. Корнилова, он счел себя обязанным
в качестве дежурного судебного следователя исполнить веления закона и приступить к
началу предварительного следствия.
Судебный следователь Шульц немедленно же составил определение о начатии дела,
в котором говорится, что, усматривая в действиях генерала Корнилова признаки пре­
ступления, предусмотренного 61 и 100 статьями Уголовного уложения, постановил
начать предварительное следствие.
Статьи 61 и 100 Уголовного] уложения предусматривают образование преступного
сообщества, поставившего целью своей деятельности посягательство на государствен­
ный строй.
Вслед за тем судебный следователь Шульц выехал в Зимний дворец, где первым
допросил в качестве главного свидетеля по возбужденному против генерала Корнило­
ва делу министра-председателя А.Ф. Керенского.
Придавая особое значение важности данного дела, А.Ф. Керенский принял судеб­
ного следователя и дал показания.
В своих показаниях министр-председатель изложил судебному следователю весь
ход переговоров с генералом Корниловым и требования последнего, как переданные
через Львова, так и собственные при непосредственных переговорах министра-пред­
седателя с генералом Корниловым по прямому проводу со Ставкой.
Затем судебным следователем был допрошен член Государственной] Думы Львов,
уже находившийся в это время под арестом. Как передают, показания г. Львова отли­
чаются от показаний А.Ф. Керенского.
Кроме того, был допрошен еще ряд лиц, присутствовавших при переговорах ми­
нистра-председателя с г. Львовым.
На следующее утро, 28 августа, дежуривший накануне судебный следователь Шульц
доложил о начатом предварительном следствии временно исполняющему] обязан­
ности] прокурора Петроградской судебной] палаты В.С. Моложавому.
Судебный следователь указал при этом прокурору, что как участковый судебный
следователь он не имеет права вести следствие по делу генерала Корнилова, так как
здесь приходится производить расследование не в одном, а в нескольких смежных
судебных округах.
Прокурор Моложавый немедленно выехал с докладом к министру юстиции А.С. Зарудному. При докладе дела прокурор указал министру на необходимость избрать сле­
дователя и возложить на него производство этого дела особым ордером.
Первоначально для этой цели был намечен судебный следователь по особо важным
делам Александров. Но последний, ссылаясь на переобременение делами и, главным
образом, на перегруженность работой по расследованию событий 3—5 июля, а также
контрреволюционного заговора, отказался принять на себя производство следствия
по делу генерала Корнилова.
После продолжительного обсуждения для расследования дела генерала Корнилова
был намечен товарищ прокурора Колоколов, ныне состоящий одним из следователей
в Чрезвычайной следственной комиссии.
Однако данный вопрос еще окончательно не разрешен и пока остается открытым»
(ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 95. Л. 45).
8 Статья 100 Уголовного уложения определяла «насильственное посягательство на
изменение в России или в какой-либо ее части установленных основными государ­
ственными законами образа правления или порядка наследия престола или на отгор-

436

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

жение от России какой-либо ее части», наказанием за которое являлись смертная
казнь или срочная каторга. (См.: Уголовное уложение. СПб., 1911. С. 347).
9 В главе 2 Устава Уголовного судопроизводства — «Об условиях производства
предварительного следствия» — говорилось о возможности начала судебным сле­
дователем следствия, не дожидаясь требований об этом от судебных установлений.
(Устав Уголовного судопроизводства. Вып. 1. Петроград, 1915. С. 80). Поэтому от­
сутствие письменного распоряжения судебных властей не могло воспрепятствовать
началу предварительного следствия. Однако именно тот факт, что преступное дея­
ние, против которого было возбуждено дело, а именно выступление генерала Л.Г. Кор­
нилова, произошло не на участке следователя Шульца, затрудняло само следствие.
Как участковый следователь Щульц не мог расследовать преступление такого масш­
таба. Согласно установившейся практике им мог заниматься либо следователь «по
особо важным делам», либо специально назначенные следователи в составе особой
следственной комиссии.
Московская судебная палата также отреагировала на выступление генерала Л.Г. Кор­
нилова, однако двумя днями позже, чем Петроградская. Опираясь на ту же практику
возбуждения следствия, следователь по особо важным делам Московского окружного
суда А. В. Коренков 29 августа постановил приступить к производству предварительно­
го следствия. (См.документ №4-т. 1).
10 Статьи 100 и 101 Уголовного уложения (глава III — «О бунте против верховной
власти и о преступных деяниях против священной особы императора и членов импера­
торского дома») устанавливали меры наказания за посягательство на изменение в России
или в ее части образа правления и его приготовление: смертную казнь, срочную ка­
торгу, каторгу на срок свыше 10 лет. (Уголовное уложение, высочайше утвержден­
ное 22 марта 1903 г. СПб., 1903. С. 42).
11 Союз Георгиевских кавалеров был образован в апреле 1917 г. из Всероссийского
объединения Георгиевских кавалеров, созданного в 1915 г. В отличие от Всероссий­
ского объединения, в Союз в целях «демократизации» стали принимать не только
офицеров, но и солдат. Союз имел отделения на фронтах и на флоте, в Москве и
других городах. Исполнительный орган — ЦК во главе с капитаном П.В. Скаржинским — находился в Петрограде. Члены Союза вели агитацию за продолжение вой­
ны «до победного конца», составляли ядро так называемых ударных частей и частей
смерти. В августе 1917 г. по приказу Верховного главнокомандующего генерала
Л.Г. Корнилова Союз начал формировать запасные полки Георгиевских кавале­
ров, которые затем были сведены в так называемую Георгиевскую бригаду, непо­
средственно подчинявшуюся Корнилову.
Интерес к деятельности Союза в связи с делом Корнилова был вызван тем, что
«Георгиевны» оказали поддержку генералу. Еще в начале августа Союз выступил про­
тив развернувшейся в левой прессе травли Верховного главнокомандующего. (Теле­
грамму конференции Союза Георгиевских кавалеров министру-председателю А.Ф. Ке­
ренскому с выражением поддержки Корнилова и протестом против попыток его
смещения с должности см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 77. Л. 1). После августа 1917 г.
Союз Георгиевских кавалеров прекратил свое существование.
Протоколы обысков в помещении Московского отдела Союза офицеров армии
и флота (гостиница «Дрезден»), Московского отдела Союза Георгиевских кавалеров
(Новинский бульвар, дом князя Гагарина) и ЦК Союза Георгиевских кавалеров (гос­
тиница «Дрезден»), произведенных 28 августа 1917 г., см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 27. Л. 21-30.
12 К 29 августа 1917 г. расследованием дела генерала Л.Г. Корнилова занимались
два следователя: в Петрограде — следователь по особо важным делам Н.А. Колоко­
лов, в Москве — следователь по особо важным делам А.В. Коренков. Но масштаб­

ПРИМЕЧАНИЯ

437

ность расследуемого события и его значимость не могли допустить ведения следствия в
двух разных местах. В связи с этим возникла необходимость создания специальной
следственной комиссии. Постановление Временного правительства о назначении Чрез­
вычайной комиссии от 29 августа (см. документ № 5 - т. 1) не имело полной юриди­
ческой силы, так как было подписано только министром-председателем А.Ф. Керен­
ским и министром юстиции А.С. Зарудным. Соответствующее решение было принято
на заседании Временного правительства 30 августа 1917 г. (см. документ № 6 - т. 1).
Подробнее фактическая и юридическая сторона образования Комиссии описаны в
воспоминаниях члена Комиссии полковника Н.П. Украинцева (см. документ № 1 —
т. 1, часть 2).
13 Первоначально в переговорах и.о. прокурора Петроградской судебной палаты
В.С. Моложавого с министром юстиции А.С. Зарудным предполагалось, что предсе­
дателем Чрезвычайной комиссии будет следователь по особо важным делам П. А. Алек­
сандров. Однако последний отказался из-за своей загруженности расследованием дела
о событиях 3-5 июля в Петрограде. Другая кандидатура — товарищ прокурора Петро­
градской судебной палаты Н.А. Колоколов — вошел в Комиссию только в качестве ее
члена.
14 Позже в состав Комиссии вошли члены Исполкома ВЦИК меньшевики М.И. Либер и В1 Крохмаль, а также представитель Совета Союза казачьих войск И.Г. Харла­
мов (см. документ № 44 — т. 1).
15 Текст постановления Временного правительства о создании Чрезвычайной ко­
миссии, принятое на заседании 30 августа 1917 г., полностью совпадает с постанов­
лением, подписанным днем раньше министром-председателем А.Ф. Керенским и ми­
нистром юстиции А.С. Зарудным (см. документ № 5 - т. 1).
16 Ночь с 31 августа на 1 сентября 1917 г. начальник Штаба Верховного главно­
командующего генерал М.В. Алексеев провел в Витебске, откуда он и вел переговоры
с генералом Л.Г. Корниловым. В разговоре обсуждались возможности мирного урегу­
лирования конфликта и условия, на которых Корнилов согласен сдаться Временному
правительству. (См: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 140—148). Выдержки из этого
разговора позднее были распространены корниловцами в виде отдельного воззвания.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 51). Сведения о ведущихся переговорах просо­
чились и в прессу. В частности, газета «Речь» поместила сообщение о состоявшемся
разговоре Алексеева с Корниловым. (См.: «Речь», № 205, 1 сентября 1917 г. С. 3).
17 В ночь с 31 августа на 1 сентября 1917 г. А.Ф. Керенский передал по прямому
проводу полковнику Короткову следующий приказ: «Приказываю Вам двинуть подчи­
ненные Вам войска и арестовать в Могилеве бывшего Верховного главнокомандующего
и Лукомского и изобличенных соучастников их заговора и мятежа. Главный морской
прокурор Шабловский со следственной комиссией выезжает [в] час первого сентября
в Могилев. Действуйте в согласии с ним прокурором Шабловским и понаштаверхом
по гражданской части. [№] 525. Керенский» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 188).
Одновременно с этим приказом 31 августа 1917 г. была послана телеграмма А.Ф. Ке­
ренского и министра внутренних дел Н.Д. Авксентьева губернским и областным
комиссарам в связи с выступлением генерала Л.Г. Корнилова. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 67. Л. 1, 1 об.). Если прежние телеграммы и воззвания министра-председа­
теля сообщали о выступлении Верховного главнокомандующего против Временного
правительства, об устранении от должностей его соратников и приказывали не испол­
нять его распоряжений, то в приказе Короткову и в этой телеграмме речь шла уже об
организации вооруженного отпора. Днем раньше, 30 августа, управляющим Воен­
ным и морским министерством Б.В. Савинковым во все штабы и комиссарам фрон­
тов была послана радиограмма о предоставлении Временному правительству войск
для подавления выступления Корнилова. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 41. Л. 2).

438

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

18 28 августа генерал Л.Г. Корнилов объявил город Могилев на осадном положении
и назначил его комендантом полковника С.Н. Квашнина-Самарина. Того же числа
вышел первый приказ коменданта города. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 44).
Подробнее об этом см. комментарий № 5 - т. 2.
19 30 августа генерал Л.Г. Корнилов распространил по армии телеграмму, в кото­
рой поставил перед Временным правительством ряд условий, при которых он согла­
сен «передать верховное командование». (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 149).
20 О приказе А.М. Крымова № 128 от 29 августа 1917 г. и о его самоубийстве см. ком­
ментарии № 11, 14 —т. 2.
21 После разговора по прямому проводу (запись разговора [не ранее 1 сентября
1917 г.] — см. документ № 8 — т. 1) с М.В. Алексеевым А.Ф. Керенский отдал приказ
об отмене выступления московского отряда, формирование которого командующий
Московским военным округом генерал А.И. Верховский начал по просьбе самого
министра-председателя. 1 сентября 1917 г. состоялся разговор по прямому проводу
А.Ф. Керенского с Верховским и начальником штаба Московского военного округа
полковником К.И. Рябцевым следующего содержания:
«А кто у аппарата?
У аппарата верховный главнококса.
У аппарата министр Керенский?
Вот даю Вам.
[Верховский]: Ввиду полученных мною определенных указаний в разговоре по аппа­
рату от министра-председателя и главковерха считаю их за приказ, которого не было,
и сегодня же выезжаю [с] войсками [в] Могилев. Верховский. Через 5-6 минут при­
дет Кишкин? [...].
[Керенский]: Генерала Верховского к аппарату немедленно (...)
Зовем. А кто просит?
[Керенский]: Верховный главнокомандующий.
Зовем, сейчас.
[Керенский]: У аппарата полковник Рябцев? Приказываю формирование и движе­
ние отряда на Могилев прекратить. Генерал Корнилов отдался властям, и мой на­
чальник штаба генерал Алексеев вступил в исполнение обязанностей. Через несколь­
ко часов в Могилев въедет Чрезвычайная комиссия для расследования дела о мятеже.
Пусть войска Московского гарнизона в полном порядке приступят к своим'обыден­
ным занятиям. Передайте генералу Верховскому, чтобы он в скорейшем времени
прибыл в Петротрад.
[Рябцев]: Приказ об отмене экспедиции уже отдан, но считаю долгом доложить,
что всякая задержка — в аресте Корнилова и его сообщников. Все распоряжения в
этом отношении мною отданы. Да, но нужно, во-первых, разоружение могилевских
войск и немедленный фактический арест Корнилова, Лукомского и сообщников. До
этого момента войска в Орше и Жлобине должны быть в полной готовности. Оттяжка
в аресте волнует очень Москву. Желательно скорейшие издания официального сооб­
щения [за] Вашей подписью и, главное, скорейший фактический арест. Только это в
связи с немедленным разоружением Могилева в состоянии успокоить и войска, и
население.
[...] Министр уже ушел, и, уходя, приказал ленту эту прислать и сказал: «Распоря­
жение уже сделано? Хорошо. Добавляю еще. На юге мятеж Каледина принимает, повидимому, серьезные размеры. С ним должна быть такая же серьезная борьба, а для
этого, прежде всего, нужно окончательно покончить с Могилевом. Ленту прошу по­
слать министру-председателю непременно» (ГА РФ. Ф. 1778. Оп. 1. Д. 241. Л. 1—2 об.).
22 1 сентября 1917 г. вышел приказ министра-председателя и Верховного главно­
командующего А.Ф. Керенского и начальника Штаба Верховного главнокомандую-

ПРИМЕЧАНИЯ

439

шего М.В. Алексеева о запрещении политической борьбы в войсках. В приказе «для
восстановления порядка» предусматривалось: «1) прекратить политическую борьбу
в войсках [...]; 2) всем войсковым организациям, комиссарам стать на строгие рам­
ки деловой работы, лишенной политической нетерпимости, подозрительности [...];
3) восстановить беспрепятственную перевозку войсковых частей по заданию команд­
ного состава; 4) безотлагательно прекратить заарестовывание начальников, так как
право означенного действия принадлежит исключительно следственным властям, про­
курорскому надзору и образованной мною Чрезвычайной следственной комиссии,
уже приступившей к работе; 5) совершенно прекратить смещение и устранение с
командных должностей начальствующих лиц, так как это право принадлежит лишь
правомочным органам власти [...]; 6) немедленно прекратить самовольное формиро­
вание отрядов под предлогом борьбы с контрреволюционными выступлениями [...]»
(ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 62. Л. 42-46).
23 Об аресте В.С. Завойко и переводе его в другое место заключения см. коммента­
рии № 29, 30 — т. 2.
24 Поручик 248-го пехотного Славяно-сербского полка А.В. Александров был доп­
рошен Чрезвычайной комиссией 1 сентября 1917 г. Указание прокурора Московской
судебной палаты А.Ф. Сталя председателю Комиссии И.С. Шабловскому допро­
сить поручика Александрова и показания последнего положили начало специально­
му направлению расследования Комиссии и сформировали так называемое «дело
о бомбометчиках». Показания офицеров штабов о командировании их в ставку для
изучения минометов и бомбометов см. документы № 108—116 — т. 2. (Протокол доп­
роса поручика А.В. Александрова см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 33—34. См. также
документ № 108 — т. 2).
25 Временный комитет по борьбе с контрреволюцией в Москве был создан в связи
с корниловским выступлением 30 августа 1917 г. Просуществовал до 5 сентября, ког­
да был ликвидирован в связи с распоряжением А.Ф. Керенского о закрытии «комите­
тов спасения» и аналогичных им учреждений. В него входили 13 человек, в том числе
начальник гражданского управления, товарищ городского головы Г.В. Филатьев, член
управы И.А. Ульянов, городской голова В.В. Руднев, командующий Московским во­
енным округом К.И. Рябцев, представитель Совета рабочих депутатов Л.М. Хинчук.
(См.: «Вестник Временного правительства», № 146, 5 сентября 1917 г.).
26 После отстранения от должности и до приезда в Ставку нового начальника Шта­
ба Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева и последовавшего за­
тем 2 сентября 1917 г. ареста генерал Л.Г. Корнилов продолжал ведать оперативными
вопросами.
27 Директория — совет 5 министров Временного правительства (А.Ф. Керенский —
глава Директории и Верховный главнокомандующий, А.М. Никитин — министр почт
и телеграфа, А.И. Верховский — военный министр, М.И. Терещенко — министр
иностранных дел, Д.Н. Вердеревский — морской министр) была образована 1 сен­
тября 1917 г. для поиска выхода из правительственного кризиса, возникшего в связи
с выступлением генерала Л.Г. Корнилова. На Директорию было возложено управ­
ление делами государства вплоть до сформирования нового кабинета. 25 сентября
с образованием 3-го коалиционного правительства Директория прекратила свое су­
ществование.
28 И.о. директора Дипломатической канцелярии Верховного главнокомандующего
Т.Н. Трубецкой был допрошен Чрезвычайной комиссией только один раз, 31 августа
1917 г., еще до отъезда членов Комиссии в Ставку. Подробнее об этом см. воспоми­
нания члена Комиссии полковника Н.П.Украинцева (документ № 1-т. 1, часть 2).
Протокол допроса Т.Н. Трубецкого от 31 августа 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. И. Л. 1-7. (См. документ №64 —т. 2).

440

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

29 После выступления генерала Л.Г. Корнилова по армии прокатилась волна само­
чинных арестов солдатами своих командиров, подозреваемых в сочувствии Верхов­
ному главнокомандующему. «Охота на ведьм» приняла такие размеры, что грозила
полной деморализацией войск и потерей ими боеспособности. В этих условиях Вер­
ховный главнокомандующий А.Ф. Керенский 1 сентября 1917 г. вынужден был из­
дать приказ по армии о прекращении политической борьбы в войсках. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 62. Л. 42-46). Подробнее об этом см. комментарий № 22 —т. 1.
30 К сентябрю 1917 г. в России насчитывалось более 20 различных военных и полу­
военных организаций, в том числе Военная лига, Лига спасения России, Республи­
канский центр, Совет Союза казачьих войск, Союз воинского долга, Союз Георгиев­
ских кавалеров, Союз добровольцев народной обороны, Союз офицеров армии и
флота, Союз спасения Родины и др. Одной из крупнейших организаций был Союз
офицеров армии и флота. В апреле 1917 г. по инициативе подполковников Генераль­
ного штаба Д.А. Лебедева и В.М. Пронина был образован Временный комитет Союза
офицеров армии и флота, в задачу которого входила подготовка 1-го Всероссийского
офицерского съезда. Съезд состоялся в Ставке в г. Могилеве 7—22 мая. На нем при­
сутствовало 298 делегатов. В работе съезда принял участие Верховный главнокоман­
дующий М.В. Алексеев, начальник Штаба генерал А.И. Деникин, М.В. Родзянко,
представители военных миссий Франции, Италии, Японии и Сербии и др. стран.
Съезд принял Устав, избрал Главный комитет Союза офицеров армии и флота (26 че­
ловек) и Ревизионную комиссию (3 человека). (Устав Союза офицеров армии и флота
см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 71. Л. 61—76). Председателем Главного комитета был
избран подполковник Л.Н. Новосильцев, товарищами председателя —В.М. Пронин
и В.И. Сидорин, почетными членами Союза стали М.В. Алексеев и А.И. Деникин.
Хотя официально Союз не ставил перед собой никаких политических целей, в дей­
ствительности он стал одной из крупных политических организаций. В уставе Союза
говорилось: «Союз офицеров армии и флота есть союз профессиональный. Смысл
союза — объединить офицеров на почве любви к родным армии и флоту и работы для
укрепления боевой мощи. Союз не имеет никакой политической платформы и не
преследует никаких политических целей. Каждому члену Союза предоставляется пра­
во политического самоопределения. Члены Союза обязуются не вносить политичес­
кой нетерпимости в служебные отношения и быт армии и флота» (Там же. Л. 62).
В своей деятельности Союз опирался на Ставку, где и находилась его штАб-квартира. Еще до выступления генерала Л.Г. Корнилова Союз неоднократно заявлял о
своей солидарности с Верховным главнокомандующим в деле реформирования ар­
мии. После публикации сообщения министра-председателя об устранении Корнило­
ва от должности Союз выступил на стороне Верховного главнокомандующего. 27 ав­
густа в адрес Корнилова была направлена телеграмма от имени офицеров политотдела
Союза офицеров армии и флота штаба Юго-Западного фронта. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 54. Л. 1). 28 августа Главный комитет Союза выпустил воззвание в его под­
держку. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 5). В связи с этим в сентябре Союз
был распущен, его отделения на местах упразднены, а члены Главного комитета Со­
юза по требованию Керенского арестованы.
Попытки возродить Союз как профессиональное объединение офицеров успеха не
принесли. В самом начале сентября военный комиссар Временного правительства
при 2-й армии К. Гродский распространил обращение «К гг. офицерам», в котором
констатировал факт дискредитации себя участием в выступлении Корнилова прежне­
го Союза офицеров армии и флота. Заявляя, что российское офицерство в целом не
может нести ответственность за действия Главного комитета его профессионального
органа, он призывал продумать свое поведение в возникшем конфликте офицерства с
солдатами. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 62. Л. 91, 91 об.). В ответ комиссар по­

ПРИМЕЧАНИЯ

441

лучил множество писем от офицерских собраний различных воинских частей, авторы
которых весьма пессимистически оценивали сложившуюся ситуацию и перспективы
развития своих взаимоотношений с солдатской массой. Основной тезис этих писем: в
создавшемся положении российскому офицерству нечего противопоставить армей­
ским комитетам, являвшимся в большинстве своем солдатскими организациями. В
этом смысле показателен протокол общего собрания офицеров 516-го пехотного
Мезенского полка со следующим ответом на обращение Гродского: «М. г. комиссар!
На ваше обращение к офицерам II армии — заявляем, что мы, частица офицерства
Русской армии, в огромной массе своей — беспартийны, всегда далеко стоящие от
политики, честно «по-солдатски» отвечаем на поставленные Вами вопросы.
Не наша вина, что ответ наш будет не краток (нас в первый раз спрашивают), не
наша вина и в том, что отвечаем, может быть, и не совсем удачно (мы привыкли
только исполнять). Вы хотите слышать голос офицерства? Извольте! Но это будет не
голос, а вопль, стон, крик неизъяснимого отчаяния, — отчаяния, которое нельзя
вместить на тесном листке ответа, — отчаяния, для описания которого нет человечес­
ких слов!
Бойтесь открыто глядеть в душу офицерства Русской армии, ибо там таится такая
трагедия, при взгляде на которую кровь стынет в жилах и цепенеет ум! (...)
В ващем обращении к офицерам упоминается о якобы налаженных до Корниловс­
кого движения отношениях между солдатами и офицерами, но мы смело и честно
можем заявить, что Вы далеки от истины, ибо несмотря на то, что офицерство с
открытой душой шло навстречу своему младшему темному брату, стремясь слиться с
ним воедино для дружной совместной работы на благо Родины, вкладывая всю свою
душу, знания и силы, чтобы создать из него вполне сознательного солдата-граждани­
на нашей свободной, но исстрадавшейся Отчизны, — но, увы, наша работа не дала
никаких результатов, мы остались непонятыми, и отношение наших младших товари­
щей к нам раньше было плохо и становится с каждым днем все хуже и хуже. (...)
Предпослав ответу несколько этих слабых строк, мы заявляем Вам (Вы не смеете
сомневаться — ибо это великое кощунство — с Вами говорит святая душа мученикаофицера), что ни с какой стороны мы не были и не есть причастны к Корниловскому
движению. Мы абсолютно ничего не знали и до сих пор не знаем об этом (ибо газет­
ные сведения не дают нам истины), но результаты недостаточного освещения фактов
Корниловского движения мы испытываем на своих плечах, а почему — это понятно
Вам и без пояснения. Политика наша: «Гляди недреманно на Запад и защищай Род­
ную Землю и честь Народа от врага». Мы к этому приставлены и свято исполняем и
исполним это до последней минуты нашей жизни [...].
Как выйти из создавшегося положения, как наладить дело сближения и взаимного
доверия между солдатом и офицером?.. Ни сказанных до сих пор слов, ни предло­
женных советов — нет!
Мы считаем, что при создавшихся условиях восстановить боеспособность армии
невозможно. Подавляющее большинство солдат не считается совершенно с разыграв­
шейся в стране драмой, чувство любви к Родине ему чуждо, и, болея «шкурным
вопросом», только и думает об отдалении войны во что бы то ни стало. Стремление
применить на практике твердую власть дало отрицательные результаты. Все наши ста­
рания поднять дух солдат не имеют успеха, так как доверие к нам подрывалось и
подрывается до настоящего времени. Но все же ни один офицер не бросил своего
тяжелого, ответственного поста и до последней капли крови будет стоять на страже
интересов Родины. (...) Мезенцы» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 62. Л. 134—135 об.).
31 Главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал А.И. Деникин открыто
поддержал Верховного главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова. 27 августа им
была направлена в адрес Ставки телеграмма, в которой он решительно заявил о своей

442

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ »

солидарности с Корниловым и о готовности встать на его сторону. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 60. Л. 16. Опубл.: Революционное движение в России... С. 454; Корниловс­
кие дни... С. 119). В связи с этим Деникин и его ближайшие соратники были аресто­
ваны солдатами бердичевского гарнизона. Подробнее о бердичевском инциденте
см. комментарий № 53 — т. 1. (См. также документы № 23—34 — т. 1).
32 Государственное совещание, созванное Временным правительством для стаби­
лизации положения в стране, проходило с 12 по 15 августа в Москве под председа­
тельством министра-председателя А.Ф. Керенского. На нем были представлены все
крупнейшие политические партии страны, генералитет и верхушка казачества. Всего
присутствовали 2414 делегатов, в том числе 488 депутатов Государственной Думы всех
созывов, 313 —от кооперации, 150 — от торгово-промышленных кругов и банков,
147 — от городских дум, 118 — от земств, 117 — от армии и флота, 129 — от Советов
крестьянских депутатов, 100 — от Советов рабочих и солдатских депутатов и т.д.
Одним из центральных моментов Совещания стало выступление Верховного глав­
нокомандующего Л.Г. Корнилова, заявившего в своей речи о необходимости скорей­
шего реформирования армии. (См.: Государственное совещание: Стенографический
отчет. М.; Л., 1930).
33 На Северном фронте при непосредственном участии комиссара Временного пра­
вительства при армиях Северного фронта Станкевича была сформирована Следственная
комиссия для расследования участия чинов фронта в выступлении генерала Корни­
лова. Одними из первых были арестованы главнокомандующий Северным фронтом
генерал В.Н. Клембовский и начальник военных сообщений Северного фронта гене­
рал К.М. Ушаков. Следственной комиссией Северного фронта были сформирова­
ны персональные дела Клембовского и Ушакова, по которым был допрошен целый
ряд офицеров и генералов. Позже все материалы следствия были переданы в Чрез­
вычайную комиссию. Подробнее об этом см. комментарии № 158, 162, 164 — т. 2.
(См. также документы № 93-107 — т. 2).
34 О приезде А.Ф. Керенского в Ставку см. комментарий № 60 — т. 1.
35 Председатель Главного комитета Союза офицеров армии и флота Л.Н. Новосильцев
был арестован 29 августа в Орше, а позже по настоянию Витебского Совета солдат­
ских и рабочих депутатов переведен в г. Витебск. Одновременно с ним были арестова­
ны управляющий отделом печати Комитета Союза Георгиевских кавалеров И.В. Ника­
норов и бывший член Государственного совета А.А. Римский-Корсаков. В Витебске
Судебно-следственной секцией Витебского совета было начато расследование их дея­
тельности. Позже материалы этого следствия по настоянию Чрезвычайной комиссии
были переданы в Могилев. (См. документы № 34, 35, 36 — т. 1).
36 3 сентября 1917 г. состоялось выступление атамана Войска Донского генерала
А.М. Каледина на Войсковом круге, перед которым Временное правительство поста­
вило вопрос об участии войскового атамана в выступлении генерала Л.Г. Корнилова.
В своей речи на Круге Каледин заявил о непричастности к выступлению Верховного
главнокомандующего. Войсковой круг признал Каледина невиновным и оставил его
в должности атамана. Подробнее об этом см. документ № 88 — т. 1.
37 Имеется в виду Корниловский ударный полк, являвшийся одной из наиболее
«надежных» частей корниловских войск. Полк был переформирован приказом гене­
рала Л.Г. Корнилова № 796 от 11 августа 1917 г. из Корниловского ударного отряда,
созданного в бытность его командующим 8-й армией. Личный состав полка (в полку
насчитывалось 2700 человек) воспитывался в духе личной преданности генералу
Л.Г. Корнилову и готовности беспрекословно выполнять его приказы. Военнослужа­
щие полка носили на левом рукаве голубую нашивку с изображением черепа и скре­
щенных костей и надписью: «Корниловец». После смещения Корнилова с поста
Верховного главнокомандующего и прибытия в Ставку генерала М.В. Алексеева полк

ПРИМЕЧАНИЯ

443

некоторое время оставался в Могилеве, откуда по настоянию А.Ф. Керенского был
переведен в срочном порядке на фронт. Полк подчинился данному приказанию толь­
ко после полученного лично от Корнилова разрешения. Уже после корниловского
выступления полк был переименован в Славянский ударный полк. В декабре 1917 г.
полк ушел на Дон, где в это время Корнилов формировал Добровольческую армию.
38 Показание М.К. Дитерихса, данное Чрезвычайной комиссии 31 августа — 1 сен­
тября 1917 г. (см: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 241-248; документ № 17 —т. 2),
свидетельствовало о его непричастности к выступлению генерала Л.Г. Корнилова.
Благодаря этому 10 сентября он был назначен на должность генерал-квартирмейстера
при новом Верховном главнокомандующем, которую и занимал до 8 ноября 1917 г.
39 Доклад о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова суду гражданского ведом­
ства был подготовлен Чрезвычайной комиссией к приезду в Ставку Верховного главно­
командующего А.Ф. Керенского, желавшего лично вступить в «верховное командова­
ние» войсками. По воспоминаниям члена комиссии полковника Н.П. Украинцева,
проект доклада был подготовлен лично им и позже обсужден всеми членами комиссии.
Первоначальный резкий тон доклада был по настоянию остальных членов комиссии
смягчен, а формулировки сглажены. Доклад был призван ознакомить Керенского с
первыми результатами работы комиссии и касался двух вопросов: о подсудности дела
генерала Л.Г. Корнилова и о бердичевской группе арестованных, задерживаемых в
г. Бердйчеве местным Советом для проведения военно-революционного суда. Доклад
был сделан председателем комиссии И.С. Шабловским лично Керенскому 6 сентября
1917 г. (См. комментарий №60 —т. 1).
40 12 июля 1917 г. Временное правительство приняло постановление «О восстанов­
лении смертной казни и учреждении военно-революционных судов», согласно кото­
рому учреждались «военно-революционные суды» при дивизиях. Приговоры судов
вступали в силу немедленно по объявлении приговора и безотлагательно приводились
в исполнение. Постановление было объявлено приказом № 441 по Военному ведом­
ству от 14 июля 1917 г. (Опубл.: Революционное движение в России в июле 1917 г.
Июльский кризис. М., 1959. С. 300-301).
41 В постановлении Временного правительства «О восстановлении на время войны
смертной казни для военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления» от 12 июля
1917 г. в ст. 1 раздела 1 перечислялись наказания за военную и государственную изме­
ну. Ст. 1 раздела 2 устанавливала правила учреждения военно-революционных судов
на театре военных действий. (Собрание узаконений и распоряжений правительства.
П., 1917. С. 1742-1744).
42 Для обнаружения в деяниях генерала Л.Г. Корнилова состава преступления, под­
лежащего осуждению военно-революционным судом, а именно «государственной из­
мены», Чрезвычайной комиссией была проанализирована вся деятельность Ставки в
бытность Корниловым Верховным главнокомандующим. С этой целью были проана­
лизированы распоряжения Верховного главнокомандующего по армии за этот пери­
од. В делах Комиссии отложились распоряжения, приказы и телеграммы Корнилова
командующим фронтов, начальникам штабов и отдельным войсковым частям начи­
ная с 28 июля 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 41. Л. 42, 46-50).
43 Приказом Ставки от 21 августа 1917 г. Корниловский ударный полк был вызван
с Юго-Западного фронта под предлогом усиления войск Северного фронта в связи с
поражением под Ригой. 26 и 27 августа эшелоны полка были задержаны в г. Могиле­
ве, где полк принял участие в охране Ставки и в поддержании объявленного в городе
28 августа осадного положения.
44 Ст. ПО кн. XXII Свода военных постановлений соответствует ст. ПО Военного
устава о наказаниях. Согласно ст. ПО кн. XXII, за явное восстание в числе 8 или
более человек с намерением воспротивиться начальству или нарушить долг службы

444

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

виновные подвергаются в мирное время лишению всех прав состояния и ссылке в
каторжную работу без срока, в военное же время — смертной казни. (См.: Свод воен­
ных постановлений. 1869 г. СПб., 1900. С. 26, 59).
45 Ст. 20 Положения о полевом управлении войск в военное время (раздел II —
о Верховном главнокомандующем) предусматривала подчинение Верховного глав­
нокомандующего исключительно императору, поэтому никакое правительственное,
государственное учреждение или иное лицо не вправе было давать ему предписания
или требовать от него отчетов.
46 Ст. 108 Уголовного уложения в главе IV *0 государственной измене» предусмат­
ривала как меру наказания смертную казнь. Согласно ст. 243 кн. XXII Свода военных
постановлений, виновный в способствовании или благоприятствовании неприятелю
в его военных или иных враждебных против России действиях признается государ­
ственным изменником и подвергается лишению всех прав состояния и смертной каз­
ни. После проведенного предварительного расследования Чрезвычайная комиссия
пришла к выводу, что дело генерала Л.Г. Корнилова не может быть квалифицировано
по ст. 108 Уголовного уложения (государственная измена) или же по ст. 243 кн. XXII
Свода военных постановлений (благоприятствование неприятелю), а значит, не мо­
жет быть передано военно-революционному суду, как это предполагалось вначале и
как на этом настаивали Советы и их армейские комитеты. Далее обвинение генерала
Корнилова комиссия строила по ст. 100 Уголовного уложение 1903 г. (глава III — о
бунте против верховной власти и о преступлениях против священной особы императо­
ра и членов императорского дома), которая предусматривала как меру наказания смер­
тную казнь или же бессрочную каторгу и осуждение по которой осуществлялось судом
гражданского ведомства. (См.: Уголовное уложение, высочайше утвержденное 22 марта
1903 г. СПб., 1903. С. 42-49).
Вопрос о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова активно обсуждался и в обще­
стве (см. документы № 56, 57 — т. 1). В конце сентября Московское юридическое
общество на совместном заседании с Всероссийским союзом юристов приняло резо­
люцию, в которой также настаивало на осуждении генерала Л.Г. Корнилова и других
по ст. 100 (см. документ № 59 — т. 1).
47 В связи с созданием правительственной комиссии по делу генерала Л.Г. Корни­
лова встала необходимость централизации следствия, начатого и производящегося,
помимо Чрезвычайной комиссии, еще в Петроградской и Московской судебных па­
латах: в Петрограде — вначале участковым следователем Шульцем, а затем следовате­
лем по особо важным делам В.К. Гудвиловичем; в Москве — судебным следователем
по особо важным делам А.В. Коренковым. Аналогичное письмо в тот же день было
направлено и Коренкову:
«На основании 1 п. Положения] от 29 августа 1917 г. Комиссия просит Вас сроч­
но препроводить в Петроград в ее распоряжение все делопроизводство Ваше со всеми
документами по расследованию мятежной деятельности генерала Корнилова и его со­
участников для приобщения всех материалов к общему производству Чрезвычайной
комиссии» (ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 27. Л. 157).
48 Одновременно с проектом постановления Временного правительства о выделе­
нии Чрезвычайной комиссии денег на канцелярские расходы (см. документ № 18 —
т. 1) ее председатель И.С. Шабловский вынес на рассмотрение правительства и дру­
гой проект постановления — о назначении членам комиссии денег на текущие расхо­
ды (см. документ № 19 — т. 1).
49 В фондах ГА РФ обнаружен только проект постановления Временного прави­
тельства о выделении Чрезвычайной комиссии 5000 рублей на канцелярские расходы.
Однако известно, что 19 сентября 1917 г. Управление делами Временного правитель­
ства направило председателю комиссии И.С. Шабловскому уведомление о том, что по

ПРИМЕЧАНИЯ

445

постановлению правительства от 16 сентября комиссии выделяется сумма на канце­
лярские расходы.
50 Согласно постановлению Временного правительства от 16 сентября 1917 г., деньги
комиссии выделялись из сумм Государственного казначейства. Однако уже 9 октября
министру финансов было направлено отношение Управления делами Временного пра­
вительства о том, что деньги комиссии следует выделить из сумм Военного ведом­
ства. (См.: ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 512. Л. 11). Данный факт свидетельствовал о
том, что к началу октября 1917 г. интерес Временного правительства к деятельности
им же созданной комиссии значительно уменьшился.
Постановлением Временного правительства от 9 октября 1917 г. также был изме­
нен и размер суточных: каждому члену комиссии причиталось не 35, а 30 рублей
суточных. (См.: Собрание узаконений и распоряжений правительства, отд. 1, № 273
(4.11.1917), ст. 2000).
51 Начальник политического отдела штаба Московского военного округа поручик
Ровный и товарищ председателя Исполнительного комитета Московского городского
Совета рабочих и солдатских депутатов Н.В. Шубников были делегированы в Ставку с
целью наблюдения за деятельностью Чрезвычайной комиссии. Военный министр
А.И. Верховский настаивал на включении их в состав комиссии, однако ее председа­
тель И.С. Шабловский категорически возражал против этого (см. документ № 13 —
т. 1). Поэтому их деятельность в Могилеве ограничилась наблюдением за ходом рас­
следования.
На основании донесений Шубникова и Ровного Временный комитет по борьбе с
контрреволюцией в Москве принял специальную резолюцию. В телеграмме, по­
сланной 5 сентября 1917 г. А.Ф. Керенскому, говорилось:
«Необходим немедленный вывод [из] Могилева частей, так как там до сих пор
находятся Корниловский батальон, текинцы. Часть Корниловского батальона стоит
за Корнилова. Второе, необходимо фактическое заключение арестованных в тюрьме,
а не в гостинице при незапертых дверях номеров. Третье, необходимо установить срок
суда, выделив Корнилова и его главнейших сообщников, и опубликовать от имени
правительств этот срок. В военно-революционном суде должны быть представлены в
качестве присяжных представители фронтовых комитетов и совдепов Москвы и Петро­
града. Четвертое, необходима немедленная замена лиц, стоящих в Ставке на ответст­
венных должностях, приезд с этою целью в Ставку военмина является неизбежным.
Пятое, необходимо официальное правительственное сообщение по делу Корнилова.
Только срочное принятие указанных мер даст возможность тем общественным силам и
представителям власти, которые вели и вынесли всю тяжесть борьбы с Корниловым и
его движением, сохранить всю силу своего влияния на массы населения и солдат,
сильно волнующихся неопределенным и затяжным положением вопроса. Вместе с
тем Временный комитет находит необходимым, чтобы Временное правительство при­
няло все меры к выяснению позиции Каледина, которая остается до сих пор неясной
и запутанной. Держать войска южного района под ружьем без определенных решений
представляется опасным. Необходима срочная присылка текста шифрованной теле­
граммы Корнилова к Каледину, перехваченной в Москве и пересланной в Петроград
через адъютанта министру-председателю. Временный комитет города Москвы»
(ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 69-71).
Оценку ситуации в Ставке, данную Шубниковым в письме в Исполнительный ко­
митет Московского Совета рабочих и солдатских депутатов и помещенную в газете
«Известия», см. в документах № 47, 57 — т. 1.
52 Представители Исполнительного комитета Могилевского Совета рабочих и сол­
датских депутатов не являлись членами Чрезвычайной комиссии. Их «представи­
тельство» в комиссии ограничивалось наблюдением за ее действиями.

446

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

53 С первых же дней выступления Верховного главнокомандующего против Времен­
ного правительства на фронтах начались самочинные аресты его сторонников. Осо­
бую активность проявили Советы рабочих и солдатских депутатов, армейские комите­
ты которых по собственной инициативе занялись арестами предполагаемых сторонников
генерала Л.Г. Корнилова и ведением следствия над ними. Даже несмотря на то, что
1 сентября был объявлен специальный приказ министра-председателя и Верховного
главнокомандующего А.Ф. Керенского о сосредоточении следствия исключительно в
руках Чрезвычайной комиссии (см. документ № 12 — т. 1), самочинные аресты стали
первой проблемой, с которой пришлось столкнуться комиссии в своей деятельности.
Как правило, все аресты на фронтах осуществлялись под руководством представи­
телей местных советов и их армейских комитетов. Июльское поражение значительно
ослабило позиции Советов. После назначения Верховным главнокомандующим Кор­
нилова их положение в армии стало особенно сложным: боевой генерал пользовался
почти безграничным доверием со стороны солдатских масс. Именно в бытность Кор­
нилова Верховным главнокомандующим началось открытое наступление на их «вот­
чину» — армейские комитеты. Ограничение деятельности армейских комитетов или
же их ликвидация стали главным предметом переговоров, ведущихся Верховным
главнокомандующим с правительством. Поэтому возникший конфликт Корнилова с
Временным правительством предоставил Советам уникальную возможность укрепить
свои позиции и в армии, и в обществе в целом путем дискредитации в глазах солдат­
ских масс армейской верхушки. Не последнюю роль в развертывании своеобразной
«охоты на ведьм» сыграли и комиссары фронтов, которые умело использовали воз­
никший инцидент и, играя на революционных настроениях солдат, зачастую пресле­
довали не только политические, но и сугубо личные цели.
Наиболее значительный инцидент произошел на Юго-Западном фронте, где солда­
тами Бердичевского гарнизона, руководимыми представителями Исполнительного ко­
митета Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта и комиссаром Временного
правительства при армиях фронта Н.И. Иорданским, были арестованы главнокоман­
дующий фронтом генерал А.И. Деникин и его ближайшие соратники: С.Л. Марков,
М.И. Орлов, И.Г. Эрдели, Е.Ф. Эльснер, Г.М. Банковский. Позже был арестован пору­
чик В.В. Клецанда. Председатель Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловский потребовал
передать арестованных комиссии в Могилев, где проходило централизованное расследо­
вание дела Корнилова. Однако местный Совет и комиссар фронта не только категори­
чески отказались передать арестованных, но и настаивали на самостоятельном прове­
дении следствия помимо правительственной комиссии. Упорство, с которым комиссар
Иорданский и Исполнительный комитет отказывались передать арестованных в руки
законно созданной комиссии для проведения централизованного следствия над всеми
участниками выступления, заставляет усомниться в том, что они руководствовались
исключительно стремлением к правосудию: арест одного из главных сторонников Кор­
нилова, а тем более проведение самостоятельного следствия и суда над ним открывали
немалые политические возможности. В данном случае с их стороны имел место факт
насильственного удержания арестованных и отказа передачи в руки законного органа.
54 Вопрос о безотлагательной доставке в Могилев арестованных на Юго-Западном
фронте сторонников генерала Л.Г. Корнилова впервые был поставлен в разговоре по
прямому проводу председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского с началь­
ником Кабинета Верховного главнокомандующего В.Л. Барановским 3 сентября 1917 г.
(см. документ № 13 — т. 1). В ответ на требование Шабловского Барановский пообе­
щал согласовать этот вопрос с А.Ф. Керенским. Результатом этих переговоров стало
распоряжение о передаче арестованных комиссии, подписанное Шабловским и на­
чальником Штаба Верховного главнокомандующего генералом М.В. Алексеевым. В
делах фонда 1780 данное распоряжение не обнаружено.

ПРИМЕЧАНИЯ

447

55 В своих действиях комиссар Временного правительства при армиях Юго-Запад­
ного фронта Н.И. Иорданский опирался на поддержку Исполнительного комитета
Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта, а также нового главнокоманду­
ющего армиями Юго-Западного фронта генерала Ф.Е. Огородникова. 4 сентября 1917 г.
в адрес Верховного главнокомандующего А.Ф. Керенского комиссаром Иорданским
совместно с Исполнительным комитетом Юго-Западного фронта была направлена те­
леграмма, в которой заявлялось о несогласии с переводом арестованных в г. Могилев.
Копия данной телеграммы была отправлена и в адрес председателя Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловского. В ней утверждалось, что «исполнение предложения,
несомненно, встретит на практике самые серьезные затруднения. Едва ли возможно
избежать очень крупных эксцессов со всеми тяжкими последствиями, начиная с утраты
доверия, которое только что устанавливается, кончая самосудом» (ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 92. Л. 1). В тот же день Огородников направил начальнику штаба Верхов­
ного главнокомандующего генералу М.В. Алексееву телеграмму о нежелательности пе­
ревода арестованных из Бердичева в Могилев (см. документ №24 —т. 1). Аргумент,
который был приведен Огородниковым, — тот же самый: опасность возникновения
волнений в войсках в случае перевода.
56 3 сентября 1917 г. начальник Кабинета Верховного главнокомандующего В.Л. Ба­
рановский послал председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому теле­
грамму, в которой сообщал об отданном А.Ф. Керенским распоряжении сосредоточить
все следствие по делу Л.Г. Корнилова исключительно в руках комиссии (см. документ
№ 12 — т. 1), а также о приказе по армии, в котором говорилось о прекращении не­
санкционированных арестов и политической борьбы на фронтах. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 62. Л. 42-46). (См. комментарий № 22 — т. 1).
57 По распоряжению комиссара Временного правительства при армиях Юго-Запад­
ного фронта Н.И. Иорданского в г. Бердичеве было начато следствие над «деникин­
ской группой». Следствие возглавил главный военно-полевой прокурор Юго-Запад­
ного фронта генерал С.А. Батог, усмотревший в их деяниях состав преступления по
ст. ПО Уголовного уложения (государственная измена), подлежащего осуждению по
приговору военно-революционного суда (смертная казнь). В состав следственной
комиссии входили, помимо прокурора Батога и комиссара Иорданского, помощник
комиссара Шестоперов, член Киевского окружного суда подполковник Франк и член
Исполкома Совета солдатских депутатов Юго-западного фронта младший фейервер­
кер Ливенберг. В годы Гражданской войны по личному распоряжению А.И. Деники­
на против генерала Батога было возбуждено дело, и в 1919 г. бывший военно-полевой
прокурор предстал перед военным судом Деникинской армии.
58 Одним из аргументов, которым комиссар Временного правительства при армиях
Юго-Западного фронта Н.И. Иорданский и Исполнительный комитет Совета солдат­
ских депутатов Юго-Западного фронта мотивировали свою нежелание передать арес­
тованных в руки Чрезвычайной комиссии, являлось намерение судить их военно-рево­
люционным судом, тогда как с первых же шагов следствия комиссии стала очевидна
подсудность дела генерала Л.Г. Корнилова суду гражданского ведомства. (См. доку­
мент № 15 — т. 1). Если осуждение военно-революционным судом действительно могло
осуществляться на месте, то суд гражданского ведомства требовал централизованного
ведения следствия.
Осуждение «деникинской группы» строилось следственной комиссией Юго-Запад­
ного фронта по ст. ПО (государственная измена) и 108 Уголовного уложения. По­
следняя статья говорила о наличии признаков вооруженного восстания против верхов­
ной власти, если налицо группировка из 8 и более человек. Однако всего арестованных
в г. Бердичеве было семь человек — шесть генералов и один прапорщик, поэтому с
целью искусственного увеличения числа обвиняемых к «деникинцам» был добав­

448

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

лен еще чиновник Б.А. Будилович, доставленный в Бердичев несколько позднее.
59 В делах фонда 1780 телеграмма А.Ф. Керенского в поддержку комиссара Н.И. Иор­
данского не обнаружена. Напротив, известна телеграмма от 4 сентября 1917 г., в которой
Верховный главнокомандующий приказывает комиссару Юго-Западного фронта пере­
дать арестованных в г. Бердичеве Чрезвычайной комиссии. (См. документ № 26 —т. 1).
60 Верховный главнокомандующий А.Ф. Керенский прибыл в Ставку 5 сентября
1917 г. вместе с военным министром А.И. Верховским и морским министром Д.Н. Вердеревским. 6 сентября в Ставке состоялись переговоры Керенского с начальником
Штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексеевым и с председателем Чрез­
вычайной комиссии И.С. Шабловским. Последний сделал Керенскому подробный
доклад о ходе следствия и о его первоначальных результатах. (Текст доклада см. в до­
кументе № 15 — т. 1).
В ходе личной встречи Шабловский поставил перед Керенским два вопроса — о
подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова и о «деникинской группе», удерживаемой
в г. Бердичеве. В ходе обсуждения второй вопрос — о бердичевском инциденте — стал
центральным. Керенский, явно недовольный положениями доклада о неподсудности
дела Корнилова суду военно-революционному, как это предполагалось вначале, по­
требовал вызвать к нему комиссара Юго-Западного фронта Н.И. Иорданского.
6 сентября 1917 г. комиссар Временного правительства при армиях Юго-Западного
фронта Н.И. Иорданский, главный военно-полевой прокурор Юго-Западного фронта
С.А. Батог и председатель Исполнительного комитета Совета солдатских депутатов
фронта И.С. Дашевский выехали из г. Бердичев в г. Могилев. Об этом сообщал в
своей телеграмме главнокомандующий Юго-Западного фронта Ф.Е. Огородников на­
чальнику Штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексееву:
«Вокзал. Штабной вагон № 512.
В Ставку — наштаверх.
Копия — главному военно-морскому прокурору Шабловскому.
Только для прокурора Шабловского.
Из Бердичева, 2 ч[аса] 30 мин. По поручению комиссарюз сообщаю, что комиссарюз с генералом Батогом и с председателем искомитюза выехали в Ставку сегодня в
9 утра автомобилем с материалами по делу соучастников Корнилова. Огородников»
(ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 47).
7 сентября в вагоне Верховного главнокомандующего состоялось совещание, в ко­
тором, помимо самого Керенского, участвовали все члены комиссии, Н.И.‘ Иордан­
ский, Батог и Дашевский. В ходе встречи выяснилось, что Керенский ставит вопрос
о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова в прямую зависимость от того, как будет
решена судьба арестованных в Бердичеве. Участь деникинцев стала своеобразной раз­
менной картой: каким судом будут судить «деникинскую группу», таким судом будет
осужден и генерал Корнилов. В ответ на возражение комиссии о подсудности всего
дела Корнилова, в том числе и дела арестованных в Бердичеве, суду не военно-рево­
люционному, а только суду гражданского ведомства с привлечением присяжных за­
седателей министр-председатель предложил организовать два военно-революционных
суда — в Могилеве и в Бердичеве, обещая, что если будет вынесен смертный при­
говор, то он его не утвердит. Только благодаря твердой позиции, занятой председа­
телем комиссии Шабловским, от корниловцев удалось отвести угрозу военно-револю­
ционного суда, означавшего неминуемый расстрел. В результате Керенский оставил
вопрос о судьбе «деникинской группы» арестованных на усмотрение комиссии и
комиссара Иорданского: Шабловскому было предложено лично выехать в Бердичев,
где совместно с комиссаром фронта и Исполнительным комитетом решить этот воп­
рос на месте. Подробнее об этом см. воспоминания члена комиссии полковника
Н.П. Украинцева (документ №1-т. 1, часть 2).

ПРИМЕЧАНИЯ

449

61 Передача следственных материалов комиссии в этот приезд делегации ЮгоЗападного фронта в Ставку не состоялась. Вместо этого комиссаром Н.И. Иордан­
ским, поддержанным А.Ф. Керенским, было предложено комиссии выехать в г. Бердичев и уже на месте ознакомиться с материалами следствия.
По воспоминаниям члена комиссии полковника Н.П. Украинцева (см. документ
№ 1—т. 1, часть 2), собранные местной следственной комиссией материалы были
весьма скудны и практически не представляли интереса. Более полезны для расследо­
вания оказались показания самих «деникинцев», снятые во время этой поездки члена­
ми Чрезвычайной комиссии. Информация, полученная в Бердичеве, еще раз убеди­
ла комиссию в верности ее выводов о неподсудности дела суду военно-революционному
и в необходимости скорейшего перевода арестованных в Могилев ввиду явной угрозы
самосуда. Для решения этого вопроса было проведено специальное заседание Испол­
нительного комитета Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта, в котором
принял участие И.С. Шабловский. Исполком фронта категорически отказался выдать
арестованных, и так как комиссия продолжала настаивать, было решено обратиться к
вышестоящей инстанции, во ВЦИК, на усмотрение которого и был отдан этот воп­
рос. (См. документ № 29 — т. 1).
62 Членом Чрезвычайной комиссии полковником Н.П. Украинцевым в выступле­
нии на заседании Бюро Военного отдела ВЦИК были приведены те же аргументы о
неподсудности дела генерала Л.Г. Корнилова военно-революционному суду, которые
были высказаны в докладе комиссии Временному правительству от 5 сентября 1917 г.
(См. документ № 15 — т. 1).
63 Членами комиссии были представители ВЦИК — В.Н. Крохмаль и М.И. Либер
(Гольдман).
64 Благодаря авторитетному вмешательству ВЦИК в конфликт Исполнительного
комитета Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта и комиссара фронта с
Чрезвычайной комиссией перевод «деникинской группы» в Могилев состоялся. Одним
из условий перевода было сопровождение арестованных делегацией, состоящей из
солдат Бердичевского гарнизона. К моменту перевода все ранее арестованные по делу
генерала Л.Г. Корнилова были 12 сентября уже переведены из гостиницы в г. Могиле­
ве в г. Быхов, где под тюрьму было приспособлено здание бывшей женской гимна­
зии. В день прибытия «деникинской группы» 29 сентября 1917 г. полковник С.Н. Кваш­
нин-Самарин телеграфировал в г. Петроград председателю Чрезвычайной комиссии
И.С. Шабловскому: «Прибыло 6 генералов, один поручик. Путешествие было кошмар­
ное. Ранен камнем в голову генерал Орлов» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 166).
Факты, приведенные Квашниным-Самариным, соответствуют действительности.
Газета «Утро России» 1 сентября со слов очевидцев описывала подробности перевода:
арестованные были отправлены с гауптвахты в г. Бердичеве на вокзал с небольшой
охраной (32 юнкера), среди дня и пешим ходом. В тот же день председателем Испол­
нительного комитета Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта И.С. Дашевским был собран митинг, с которого разъяренные солдаты отправились «прово­
жать» на вокзал «деникинцев». Толпа требовала немедленной расправы на месте и
даже предприняла попытку ее осуществить, в результате чего в арестованных полете­
ли камни, один из которых серьезно ранил генерала Орлова. (См.: «Утро России».
1 сентября 1917 г. С. 3). Подробнее об обстоятельствах перевода см. письмо М.В. Алек­
сеева редактору газеты «Новое время» от 3 октября 1917 г. (см. документ № 69 — т. 1).
См. также воспоминания капитана С.Н. Ряснянского (документ № 2 — т. 1, часть 2).
Описание обстоятельств перевода содержится и в книге А. И. Деникина «Очерки рус­
ской смуты». (См.: Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 1. Вып 1. Париж, 1921).
65 Текинский конный полк ведет свою историю с 24 февраля 1885 г., когда была
создана Туркменская конная милиция, преобразованная в 1892 г. в конный регуляр­

450

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ный дивизион ив 1911 г. переименованная в конный дивизион. С началом Первой
мировой войны дивизион был переформирован в Туркменский конный полк, состо­
ящий из четырех эскадронов. В составе 1-го Туркменского армейского корпуса 1-й
армии полк участвовал в боях в Восточной Пруссии. В 1915 г. полк вошел в состав
32-го армейского корпуса 9-й армии и участвовал в боевых действиях Юго-Западного
фронта. 31 марта 1916 г. он получил новое название — Текинский конный полк. В
1917 г. полк входил в состав 11-го армейского корпуса 9-й армии. С июля 1917 г.
текинцы составили личную охрану Л.Г. Корнилова. Позже воинская часть несла охра­
ну Быховской тюрьмы, где содержались арестованные по делу генерала Л.Г. Корнило­
ва. Когда Л.Г. Корнилову 21 ноября 1917 г. удалось покинуть тюрьму, вместе с ним
на Дон отправился и Текинский конный полк.
66 «Утро России» — общественно-политическая газета, издавалась в Москве в 1907 г.
и в 1909—1918 гг. по инициативе и на средства крупных московских промышленников
во главе с П.П. Рябушинским. Газета выходила с перерывами до июля 1918 г., когда
была закрыта в связи с обвинением в «контрреволюционности».
67 После перевода арестованных по делу бывшего Верховного главнокомандующего
в Быховскую тюрьму Чрезвычайная комиссия, сняв все показания в г. Могилеве и
г. Быхове, вернулась в Петроград.
68 10 ноября 1917 г. прокурор И.С. Шабловский уведомил комиссара Юго-Запад­
ного фронта Н.И. Иорданского, что дела соучастников генерала Л.Г. Корнилова на
Юго-Западном фронте получены. Они по ошибке были переданы в Чрезвычайную
следственную комиссию для расследования противозаконных по должности действий
бывших министров, главноуправляющих и прочих должностных лиц, как граждан­
ского, так и военного ведомства. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 303).
69 Подобный бердичевскому инцидент имел место и в г. Витебске, где в первых
числах сентября были арестованы по подозрению в сочувствии выступлению генерала
Л.Г. Корнилова председатель Главного комитета Союза офицеров армии и флота
Л.Н. Новосильцев, член Главного комитета Союза офицеров армии и флота И.В. Ни­
каноров, бывший сенатор А.А. Римский-Корсаков. При Исполнительном комитете
Витебского Совета солдатских депутатов была создана следственная комиссия, кото­
рая начала самостоятельное расследование их дела. Витебский инцидент не имел столь
затяжного характера, как бердичевский: хотя последний и создал своего рода преце­
дент, однако положительное разрешение конфликта позволило пресечь попытки про­
ведения самосуда. Однако и в данном случае потребовалось вмешательство ВЦИК:
только после поступившего от члена его Исполнительного комитета Эрлиха распоря­
жения в Витебский Совет о передаче арестованных и следственных материалов по их
делу состоялся их перевод в Быховскую тюрьму под охраной специально избранной
делегации. Оценку этих событий, данную председателем Чрезвычайной комиссии
И.С. Шабловским, см. в документе № 62 — т. 1.
70 С первых же дней работы Чрезвычайной комиссии в ее адрес стали поступать
заявления офицеров и солдат различных воинских частей или же их собраний с сооб­
щениями о поведении в дни выступления тех или других лиц. Некоторые из них были
оформлены как протоколы заседаний армейских комитетов или стихийно образован­
ных следственных комиссий. Такие же заявления поступали и в адрес ВЦИК, кото­
рый затем переадресовывал их комиссии. По своему содержанию подобные заявления
представляли собой скорее доносы, чем донесения. И лишь незначительная часть
представляла собой действительно следственные материалы, способные помочь ко­
миссии в расследовании обстоятельств выступления бывшего Верховного главноко­
мандующего. Лишь по отдельным из них были возбуждены дела, подавляющая же
часть подобных заявлений собиралась членами комиссии в отдельные папки. (См.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48).

ПРИМЕЧАНИЯ

451

71 Военный комитет охраны революции — один из сотен других подобных мест­
ных органов борьбы с «корниловщиной», созданных в дни выступления в тылу и на
фронте. Подобные организации носили соответствующие духу революционного вре­
мени названия комитетов спасения и охраны революции. Однако по той причине,
что Верховным главнокомандующим генералом Л.Г. Корниловым не было предпри­
нято каких-либо военных действий против Временного правительства, взятая этими
организациями на себя функция защиты революции фактически свелась к выясне­
нию «политической благонадежности» тех или других лиц. В подавляющем боль­
шинстве эти органы были образованы при местных Советах и являлись солдатскими
организациями. Та поддержка, которую оказали Корнилову армейская верхушка и
офицерство в целом, в частности и его центральный орган — Союз офицеров армии
и флота, дала возможность развернуть широкое наступление на права офицеров. Из­
вестен факт, когда Центральный комитет Балтийского флота 29 августа 1917 г. при­
нял постановление, согласно которому всем комитетам судов и частей Балтийско­
го флота надлежало устроить на местах собрания, «опросить офицеров, согласны ли
они выступить вместе с частями для защиты революции и ее органов, или же стоят
на стороне генерала Корнилова, и о решении отобрать подписку, которую пред­
ставить в Центральный комитет Балтийского флота» (РГА ВМФ. Ф. Р-95. Оп. 1.
Д. 21. Л. 44).
Непосредственным следствием такого рода «охоты на ведьм» стало падение воин­
ской дисциплины, что не могло не повлиять на боеспособность Российской армии. В
связи с этим Временное правительство вынуждено было принять 4 сентября 1917 г.
специальное постановление «О ликвидации местных органов борьбы против корни­
ловского мятежа». (См.: Вестник Временного правительства. № 146. 5 сентября 1917 г.
С. 1). В постановлении говорилось: «В минувшие дни мятежа генерала Корнилова в
целях борьбы с ним в городах, деревнях, на железнодорожных станциях как в тылу,
так и в районе действующей армии по почину самих же граждан образовались осо­
бые комитеты спасения и охраны революции...» Правительство призывало всех граж­
дан «вернуться к обычным условиям жизни с восстановлением законного порядка
деятельности каждого органа власти» и предупреждало, что «самочинные действия»
комитетов недопустимы и «Временное правительство будет с ними бороться» как
с действиями, «вредными для республики». Однако деятельность многих подобных
комитетов продолжалась вплоть до Октябрьского переворота.
72 Всего за период с 27 по 30 августа 1917 г. генерал Л.Г. Корнилов отправил теле­
графом 6 приказов-воззваний. К 29 августа были известны 5 из них. 27 августа в ответ
на приказ Керенского сдать должность Верховного главнокомандующего Корнилов
направил по линиям железных дорог, начальствующим лицам и комитетам свою пер­
вую телеграмму с разъяснением причин, побудивших его выступить против Времен­
ного правительства. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 38.; опубл.: Революцион­
ное движение в России... С. 446; Корниловские дни... С. 108—109). 28 августа им было
обнародовано «Обращение к народу», также разъяснявшее причины его конфликта с
Временным правительством (см.: Там же. Д. 14. Л. 48.; опубл.: Корниловские дни...
С. 105—106), и возвание «К казакам» (см.: Там же. Д. 27. Л. 40). Того же числа им
был выпущен приказ № 897, в котором Корнилов возлагал ответственность за конф­
ликт на Временное правительство (см.: Там же. Л. 42). И, наконец, 29 августа им
был распространен приказ № 900, призывавший его сторонников сплотиться вокруг
Ставки. (См.: Там же. Л. 109). (См. приложения № 3-6 — т. 2).
73 Созыв Учредительного собрания, предназначенного для установления формы
правления и выработки конституции, считался формальной задачей Временного пра­
вительства, о чем оно заявило 2 марта 1917 г. Созданное 13 марта Особое совещание
по подготовке закона о выборах в Учредительное собрание работало с 25 мая по сен­

452

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

тябрь 1917 г. В это совещание (председатель — кадет Ф.Ф. Кокошкин) входили пред­
ставители Советов, различных общественных и национальных организаций. 14 июня
Временное правительство назначило сроки: выборов — 17 сентября; созыва Учреди­
тельного собрания — 30 сентября. 9 августа выборы были перенесены на 12 ноября,
а созыв Учредительного собрания — на 28 ноября. С 7 августа начались заседания
Всероссийской комиссии по делам о выборах в Учредительное собрание (Всевыборы), занимавшейся технической подготовкой и проведением выборов. В октябре
были опубликованы кандидатские списки политических партий. После Октябрьской
революции Совет народных комиссаров подтвердил дату выборов, а затем принял
решение об открытии Учредительного собрания при наличии не менее 400 депута­
тов из намеченных 800. Учредительное собрание открылось 5 января 1918 г., но уже
6 января было распущено.
74 Одной из серьезных проблем, с которой пришлось столкнуться Чрезвычайной
комиссии в ее деятельности, являлись попытки со стороны многочисленных «рево­
люционно-демократических» организаций включить в ее состав своих представите­
лей. Согласно постановлению Временного правительства об образовании комиссии
от 29 августа 1917 г. был определен ее состав: председатель комиссии — военно-морс­
кой прокурор И.С. Шабловский, члены: военный следователь полковник Р.Р. Раупах,
помощник военного прокурора Петроградского военно-окружного суда полковник
Н.П. Украинцев и судебный следователь Петроградского суда по особо важным де­
лам Н.А. Колоколов. Однако данный состав комиссии революционной обществен­
ности показался слишком немногочисленным и не «демократическим». Еще 3 сен­
тября 1917 г. председатель комиссии в разговоре по прямому проводу с начальником
Кабинета Верховного главнокомандующего В.Л. Барановским категорически возра­
жал против попыток военного министра А.И. Верховского и Исполнительного коми­
тета Московского городского Совета рабочих и солдатских депутатов включить своих
представителей в состав комиссии (см. документы № 13, 21 —т. 1). В начале сентяб­
ря под давлением ВЦИК комиссия приняла решение о включении в свой состав его
представителей — членов исполкома ВЦИК меньшевиков М.И. Либера и В. Крох­
маля. Но попытки оказания давления на комиссию с целью включения в нее своих
представителей не прекращались и после этого. Из них увенчалась успехом только
одна: в состав комиссии был включен представитель от Совета Союза казачьих войск
И.Г. Харламов (см. документы № 42—44 — т. 1).
75 Чрезвычайная комиссия не получала от Временного правительства специальных
директив о сужении круга подследственных. Напротив, с первых же дней своей рабо­
ты комиссия испытывала давление со стороны правительства, требовавшего произве­
сти как можно больше арестов в целях «успокоения общественности».
76 12 октября 1917 г. уполномоченные Войскового круга Сибирского казачьего войска
генерал Г.Е. Катанаев и хорунжий А.В. Бородавкин, прибыв в Петроград, отправили
председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому письмо, в котором сооб­
щали о принятом Войсковым кругом постановлении:
«На основании прилагаемых при сем в копиях постановлений Войскового круга от
20 и 21 сентября сего года и возбужденного им ходатайства о допущении нас в состав
Следственной комиссии в качестве представителей от Сибирского казачьего войска,
мы прибыли в г. Петроград.
Поставляя о сем в известность Ваше Превосходительство, покорнейше просим раз­
решить нам явиться к Вам, назначив день и час приема, в связи с означенным выше
поручением.
В частности нам желательно было бы при этом выяснить:
1) Поступило ли к Вам от Временного правительства означенное ходатайство?
2) Последовало ли по нему какое-либо решение?

ПРИМЕЧАНИЯ

453

3) Если решение по содержанию ходатайства не последовало, то может ли оно
быть удовлетворено в настоящее время и каким порядком?
Независимо от этого нам было бы желательно знать для осведомления ожидающего
от нас сведений Сибирского войска, которое ждет этих сведений и интересуется судь­
бою Л.Г. Корнилова с большим против других нетерпением и волнением ввиду того,
что Л.Г. Корнилов уроженец одной из наших станиц, сын сибирского казака и почет­
ный казак Сибирского войска, нижеследующее:
4) Когда приблизительно можно ожидать окончания следствия?
5) Какому суду на основании добытых следствием данных может быть предан
Л.Г. Корнилов?
6) Достаточно ли обеспечена ныне личная безопасность Л.Г. Корнилова для выпол­
нения правосудия?
7) Возможно ли нам свидание с Л.Г. Корниловым в месте его заключения для
личного удостоверения о состоянии его здоровья, по слухам пошатнувшегося, и об­
щего порядка содержания?
В заключение присовокупляем, что одновременно с нами желал бы представиться
Вашему Превосходительству и член Совета Союза казачьих войск И.Г. Харламов,
которому Советом поручено, в случае воспоследования Вашего разрешения, при­
сутствовать при нашем у Вас приеме. 12 октября 1917 года, г. Петроград» (ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 242, 242 об.).
В тот же день состоялась беседа хорунжего А.В. Бородавкина с членом Комиссии
Н.А. Колоколовым, на которой последний объяснил, что для решения вопроса о ко­
оптации в состав комиссии необходимо соответствующее распоряжение Временного
правительства. (См. документ № 45 — т. 1).
77 Совет Союза казачьих войск был избран на 1-м общеказачьем съезде в марте
1917 г. в г. Петрограде. Председателем его стал полковник А. И. Дутов (Оренбургское
казачье войско). Совет имел свой печатный орган — «Вестник Союза казачьих войск».
Решением ВЦИК был распущен 29 ноября за попытки направить казачьи полки про­
тив Петрограда.
78 О «Положении о Чрезвычайной комиссии» см. комментарий № 239 — т. 1.
79 Пункт 6 постановления Временного правительства, принятого на заседании
30 августа 1917 г., гласил: «Предоставить председателю комиссии право, в случае на­
добности, приглашать в состав ее других, кроме вышеозначенных, лиц на правах
членов» (см. документ №6 — т. 1). Поэтому принятое Временным правительством
решение о включении членов в состав комиссии должно было быть подтверждено на
заседании самой комиссии. В делах фонда 1780 документа, содержащего постановле­
ние комиссии о включении хорунжего А.В. Бородавкина в ее состав, не обнаружено.
80 До 11 сентября 1917 г. все арестованные по делу генерала Л.Г. Корнилова со­
держались в г. Могилеве в специально приспособленной для этого гостинице. Моги­
левский Совет рабочих и солдатских депутатов настаивал на ужесточении режима
их содержания и скорейшем переводе в губернскую тюрьму — «Могилевский замок».
4 сентября 1917 г. Исполнительный комитет Могилевского Совета рабочих и солдат­
ских депутатов направил в Чрезвычайную комиссию письмо, в котором говорилось:
«Исполнительный комитет, ознакомившись с докладом тов. Засорина по поводу
содержания арестованных следственной комиссией по делу заговора и мятежа в Став­
ке и находя таковое охранение их совершенно недопустимым, согласно Устава гарни­
зонной службы настаивает на переводе всех арестованных в более надежное помеще­
ние, каковым является губернская тюрьма. Председатель Никитский» (ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 33. Л. 34).
Исполнительным комитетом была направлена в Петроград специальная делегация,
которая должна была добиться положительного решения этого вопроса от ВЦИК и

454

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

А.Ф. Керенского. Временное правительство и Чрезвычайная комиссии также рассмат­
ривали гостиницу в г. Могилеве как временное место содержания под стражей. На­
чальник Штаба Верховного главнокомандующего генерал М.В. Алексеев настоял на
переводе арестованных из Могилева в г. Старый Выхов, где под тюрьму было при­
способлено здание бывшей женской гимназии. В ночь с И на 12 сентября все арес­
тованные по делу генерала Л.Г. Корнилова были переведены под конвоем Текинского
конного полка и Георгиевского батальона и наблюдением представителей Могилевс­
кого совета в Выхов. Всего было переведено 19 человек: Л.Г. Корнилов, А.С. Луком­
ский, И.П. Романовский, А.В. Иванов, А.Ф. Аладьин, В.Н. Кисляков, И.Г. Соотс,
С.С. Соботский, Д.М. Аловский, В.Е. Роженко, С.Н. Ряснянский, А.П. Брагин,
Г.Л. Чунихин, С.Ф. Никитин, И.И. Гринцевич, Г.М. Аракелов, Н.Х. Андерсон. Позже
к ним присоединились «деникинцы» и другие арестованные: С.Л. Марков, А.И. Дени­
кин, И.Г. Эрдели, Е.Ф. Эльснер, Г.М. Банковский, В.Н. Кисляков, В.М. Пронин,
В.В. Клецанда, Б.А. Будилович.
Однако условия содержания арестованных вновь не удовлетворили революционно
настроенную общественность. 14 сентября Исполнительным комитетом Могилевско­
го Совета рабочих и солдатских депутатов вновь была принята резолюция об усилении
охраны арестованных, содержащихся уже в Быховской тюрьме:
«Исполнительный комитет Могилевского Совета рабочих и солдатских депутатов,
ознакомившись с организацией охраны генерала Корнилова и его сообщников, кон­
статирует, что охрана находится в том же ненормальном положении, облегчающем
возможность сношения с внешним миром, как и прежде. Непонятно, почему спра­
ведливые указания Могилевского Совета рабочих и солдатских депутатов, принятие
которых крайне необходимо, чтобы гарантировать их охрану, еще до сих пор не при­
няты, если только арестованные признаются государственными преступниками.
Вновь напоминаем и находим настоятельно необходимым немедленное удаление
текинцев, передачу всей охраны всецело Георгиевскому батальону, за верность кото­
рого Исполнительный комитет ручается. Подлинное за надлежащими подписями»
(ГА РФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д. 264. Л. 163).
81 Условия содержания арестованных в Ставке генерала Л.Г. Корнилова и его бли­
жайших соратников и порядок организации их охраны являлись одним из централь­
ных пунктов докладов, которые председатель Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловский ежедневно делал в начальный период следствия с 1 по 5 сентября 1917 г. в
разговорах по прямому проводу с Временным правительством. Его оценку условий
содержания под стражей заключенных см. в документах № 9, И, 13 —т. 1). Подроб­
но об условиях содержания заключенных см. воспоминания капитана С.Н. Ряснянского (документ № 2 - т. 1, часть 2).
82 «Новая жизнь» — ежедневная общественно-литературная газета социал-демок­
ратов (интернационалистов). Выходила с 18 апреля 1917 г. по 16 июля 1918 г. Ее
издателем был А.Н. Тихонов (А. Серебров), финансировал газету М. Горький. В со­
став редакции входили М. Горький, В. Строев, Н. Суханов и др.
83 Н.В. Шубников не являлся членом Чрезвычайной комиссии. 2 сентября 1917 г.
военный министр Верховский телеграммой сообщал председателю Чрезвычайной ко­
миссии И.С. Шабловскому, что им командируются в Ставку начальник Политичес­
кого отдела штаба Московского военного округа поручик Ровный и товарищ предсе­
дателя Исполнительного комитета Московского городского Совета рабочих и солдатских
депутатов Шубников. Однако представительства в комиссии им дано не было (см. до­
кумент № 21 — т. 1).
84 «Раннее утро» — ежедневная политическая и литературная газета. Издавалась в
Москве с 17 ноября 1907 г. по июль 1918 г. Ее редакторами-издателями были Н.П. Прединский и Э.И. Павчинский. Издавалась на средства П.П. Рябушинского.

ПРИМЕЧАНИЯ

455

85 После инцидента с допущением к заключенному генералу Л.Г. Корнилову кор­
респондентки газеты «Раннее утро» комендант Быховской тюрьмы полковник Григо­
рьев был отстранен от занимаемой должности. Вместо него комендантом был назна­
чен Эргард.
86 10 октября 1917 г. председатель Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловский те­
леграфировал председателю Исполнительного комитета Совета солдатских депутатов
Юго-Западного фронта: «Порядок содержания охраны и наблюдения заключенных в
Быхове вырабатываются комиссией совместно с Центральным исполнительным ко­
митетом. Результаты будут сообщены» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 220).
87 Временный Совет Российской республики был образован в соответствии с ре­
шением Всероссийского демократического совещания 20 сентября 1917 г. Положе­
ние о Совете было утверждено Временным правительством 2 октября 1917 г., и его
председателем был назначен Н.Д. Авксентьев. В задачи Совета входило обсуждение
законопроектов Временного правительства и разработка собственных законодатель­
ных предположений. Внутри Совета были образованы Совет старейшин и 12 комис­
сий. Состоялось 10 общих заседаний Совета. 25 октября 1917 г. Временный Совет
прекратил свою деятельность. Документы Совета хранятся в ГА РФ (фонд 1799).
88 10 октября 1917 г. председателем Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловским в
Президиум войсковых организаций при Ставке Верховного главнокомандующего была
послана телеграмма с запрещением представителям Войскового комитета проверять
условия содержания арестованных в Быховской тюрьме. В телеграмме говорилось:
«Посещение места заключения представителями Комитета Комиссия признает невоз­
можным, не желая создавать прецедента, который лишил бы возможности отказа
другим организациям. Вопрос обеспечения надлежащей охраны арестованных обсуж­
дается Комиссией совместно с Центральным комитетом. Шабловский» (ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 238). (См. также документ №49 —т. 1).
89 В ответ на обвинение в сочувствии заключенным корниловцам председатель
Комиссии И.С. Шабловский телеграфировал 11 октября 1917 г.: «Бердичев. Промкомиссарюзу Костицыну. [№] 1827. Прошу указать, на чем основаны ваши утверж­
дения о том, что я веду себя и высказываюсь как адвокат обвиняемых. № 133. Пред­
седатель [Шабловский]» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 232).
90 В начале октября члены комиссии во главе с ее председателем посетили с инс­
пекцией Быховскую тюрьму. По итогам инспекции было составлено письмо комен­
данту г. Быхова Эргарду, в котором содержалось требование ввести ряд отраничений
для заключенных корниловцев. Оценку условий содержания заключенных в Быхове,
данную И.С. Шабловским в прессе, см. в документе № 62 — т. 1).
91 После октября 1917 г. появились сообщения о якобы готовящемся переводе зак­
люченных из г. Быхова, где им была обеспечена надежная охрана, в другое место,
вблизи от Могилева, где стоял крайне беспокойный полк. Подобный перевод мог
означать подготовку самосуда. Об этом комендант Быхова полковник Эргард сообщал
председателю Комиссии И.С. Шабловскому 30 октября 1917 г. В ответ Шабловский
10 ноября 1917 г. телеграфировал: «Уведомляю, что Ваша телеграмма получена мною
только 9 ноября, и что в Быхов командирован член Следственной комиссии полков­
ник Украинцев» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 302).
С аналогичной просьбой прибыть в г. Быхов к Шабловскому обратился и началь­
ник Штаба Верховного главнокомандующего генерал Н.Н. Духонин. В своем письме
от 5 ноября писал: «Неоднократно обращался с телеграфными просьбами о Вашем
прибытии в город Могилев, в чем встречается настоятельнейшая необходимость, ибо
по многим вопросам, подлежащим исключительно вашей компетенции в деле со­
держания под стражей генерала Корнилова и других находящихся с ними лиц, я не
могу сам взять на себя решений.

456

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Кроме того, арестованные лица обращаются с настоятельным ходатайством о том,
чтобы Вы или кто-либо из членов следственной комиссии посетили их в ближайшие
дни» (Там же. Л. 292).
В Выхов был командирован член комиссии Н.П. Украинцев. В ходе его встреч с
комендантом Быховской тюрьмы и с начальником Штаба Верховного главноко­
мандующего обсуждался вопрос о дальнейшей судьбе заключенных. К 31 октября
1917 г. в Быховской тюрьме оставалось 16 заключенных: Л.Г. Корнилов, А.С. Лу­
комский, С.Л. Марков, И.П. Романовский, А.И. Деникин, И.Г. Эрдели, Е.Ф. Эльс­
нер, Г.М. Банковский, В.Н. Кисляков, В.М. Пронин, В.Е. Роженко, В.В. Клецанда,
А.Ф. Аладьин, Б.А. Будилович, А.П. Брагин. Капитан С.Н. Ряснянский, подполков­
ник В.М. Пронин и капитан В.Е. Роженко, инсценировав болезнь, с помощью ко­
менданта Эргарда получили согласие комиссии на освобождение. (См.: ГА РФ. Ф. 5881.
Оп. 2. Д. 163. Л. 76). комиссии было предложено освободить всех заключенных. Однако
следствие не было завершено, и ее председатель дал согласие освободить в ближайшее
время всех, кроме центральных фигур следствия — самого Корнилова и ближайших
к нему генералов. Свою позицию Шабловский мотивировал желанием оставаться на
принципах строгой законности. Поэтому в результате переговоров Украинцева с ко­
мендантом г. Быхова и со Ставкой вопрос об освобождении не был решен, а были
выработаны «Основные положения охраны заключенных в здании женской гимна­
зии гор. Старого Быхова генерала Корнилова и др.». «Положения» предусматривали
следующее:
«1) Все воинские части, предназначенные для охранения заключенных, в отноше­
нии несения караульной службы подчиняются непосредственно особо назначенному
коменданту места заключения в г. Быхове.
2) Комендант места заключения в г. Быхове в отношении отправления им своих
обязанностей подчиняется непосредственно начальнику гарнизона гор. Быхова.
3) Начальник гарнизона гор. Быхова, в сфере своей деятельности по наблюдению
за охраной заключенных, подчиняется непосредственно начальнику Штаба Верхов­
ного главнокомандующего. [...]
5) Все необходимые по части содержания заключенных распоряжения делают­
ся председателем Чрезвычайной комиссии для расследования дела о бывшем Верхов­
ном главнокомандующем генерале Корнилове и соучастниках начальнику гарнизона
г. Быхова или коменданту места заключения в гор. Быхове, с извещением о сем на­
чальника Штаба Верховного главнокомандующего.
6) Комендант Главной квартиры Верховного главнокомандующего обязан не ме­
нее одного раза в неделю проверять лично порядок охраны и посещать заключенных
лиц. [...]
8) Допуск посетителей к заключенным производится применительно п. 7 прило­
жения 10 к пар. 173 Устава гарнизонной службы, с тем, однако, изменением, что
разрешение на пропуск должно быть за подписями и печатями как коменданта Глав­
ной квартиры Верховного главнокомандующего, так и коменданта места заключения
в гор. Быхове».
Со временем стало понятно, что дальнейшее пребывание под арестом становилось
для корниловцев уже небезопасным: в новых условиях опасность самосуда резко воз­
росла. В связи с этим заключенные взяли инициативу на себя. В ноябре в Петро­
град ими был послан с поддельными документами Г.Л. Чунихин, который по прибы­
тии обратился к Н.П. Украинцеву с просьбой или освободить всех, или же выдать
заключенным чистые бланки постановлений об освобождении с той целью, чтобы на
месте они сами решили, кого следует в них вписать. Требуемые чистые бланки были
выданы, и, таким образом, часть заключенных покинула Быхов «законным» путем.
Другая их часть покидала тюрьму «явочным» порядком. Последним покинул Быхов

ПРИМЕЧАНИЯ

457

генерал Л.Г. Корнилов. Несмотря на то, что из Ставки ему неоднократно напомина­
ли о необходимости сделать это как можно скорее ввиду движения к Могилеву воин­
ских частей большевиков, Корнилов покинул место заключение только 19 ноября.
Под охраной Текинского конного полка он вместе с комендантом Эргардом отправил­
ся на Дон. Подробнее об этом см. воспоминания Н.П. Украинцева и С.Н. Ряснянского (документы №1, 2 — т. 1, часть 2).
92 В ходе следствия Чрезвычайной комиссией анализировались различные матери­
алы, в частности, ею собирались статьи из газет, касающиеся выступления генерала
Корнилова и следствия по этому делу. С первых дней существования комиссии пресса
самым пристальным образом следила за ее работой. Практически все ведущие газеты
освещали действия комиссии и даже поездки ее членов. Со своей стороны комиссия
внимательно относилась к прессе и активно вступала с нею контакт, о чем свидетель­
ствуют интервью, данные корреспондентам ее председателем И.С. Шабловским. (См.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 94 (вырезки из французских газет), 95, 96).
Помимо этого, в делах комиссии отложились и письма частных лиц, адресованные
генералу Корнилову, а также письма-доносы на имя председателя комиссии И.С. Шабловского.
93 «Новое время» — политическая и литературная газета. Выходила в Петербурге в
1868-1917 гг. (с 1869 г.— ежедневно). Вначале носила либеральный характер, а с
1876 г., перейдя в руки А.С. Суворина, заняла охранительные позиции. С 1915 г. ее
редактором был М.А. Суворин. Закрыта ВРК при Петроградском Совете 26 октября
1917 г.
94 Корниловское выступление еще больше увеличило разрыв между Временным
правительством и Ставкой, офицерским корпусом и солдатскими массами. При этом
подавляющее большинство солдат в разряд корниловцев и контрреволюционеров за­
числяли не только тех, кто был причастен в той или иной мере к корниловскому
мятежу, но и вообще всех офицеров, которые продолжали требовать выполнения обя­
занностей по службе и не смогли найти общего языка с солдатами и комитетами.
Тысячи офицеров всех категорий были изгнаны из действующей армии, десятки стали
жертвами самосудов. Так, в Выборге, где находился штаб 42-го Отдельного армейского
корпуса, 30 августа 1917 г. были арестованы командир корпуса, комендант Выборга
и ряд офицеров гарнизона ввиду отказа подчиниться приказу Временного правитель­
ства о присылке войск для обороны Петрограда от наступающих войск мятежной Став­
ки. При аресте командного состава была обнаружена переписка с генералом Л.Г. Кор­
ниловым. Вечером того же дня на гауптвахту, где сидели арестованные, пришли
солдаты, вывели арестованных и устроили самосуд. Всего было убито 11 генералов и
офицеров, в том числе командир корпуса генерал от кавалерии В.А. Орановский,
обер-квартирмейстер штаба корпуса генерал-майор В.Н. Васильев и др. Подобные
кровавые события произошли и в Гельсингфорсе и других местах. Для устранения
самосудов в армии 1 сентября 1917 г. Верховным главнокомандующим А.Ф. Ке­
ренским был подписан приказ о запрещении политической борьбы в войсках. (См.:
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 8. Л. 421, 421 об. См. также комментарий №22 — т. 1).
95 Приказы и воззвания генерала Л.Г. Корнилова, изданные им 27—30 августа
1917 г., помещали практически все крупные газеты.
96 Всероссийский союз юристов был учрежден на съезде общественных правовых
организаций в Москве 14 мая 1917 г. Среди его учредителей был, в частности, Мос­
ковский совет присяжных поверенных. Союз ставил своей целью «объединить рус­
ских юристов, практиков и теоретиков для содействия правовой жизни России, для
укрепления правового строя в России, а также для совместной разработки вопросов и
права» и «возродить и воспитать в русском обществе уважение к самой идее права»
(«Утро России». № 119. 14 мая 1917 г. С. 3).

458

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

97 Вопрос о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова активно обсуждался и в
обществе, и в прессе. Но еще 5 сентября Чрезвычайная комиссия направила Времен­
ному правительству доклад, в котором настаивала на изменении первоначальной ста­
тьи осуждения (см. документ № 15 — т. 1). В конце сентября этот вопрос обсуждали
на своем собрании адвокаты г. Петрограда. Вопрос о подсудности дела Корнилова
суду гражданского ведомства стал специальным предметом постановления, принято­
го на совместном заседании Московского юридического общества и Всероссийского
союза юристов. Пресса и общество активно откликнулись на данное постановление.
Так, в газете «Русская воля» 27 сентября была помещена статья, в которой привет­
ствовалось решение российских юристов:
«Мы можем лишь приветствовать единогласно принятую и по составу собрания
вполне авторитетную резолюцию московских юристов, коей признано, во-первых,
что дело Корнилова и его соучастников никоим образом не может быть передано в
военно-революционный суд, и, во-вторых, что соучастники генерала Корнилова дол­
жны быть судимы в одном и том же суде, совместно с ним. Мы лишь прибавим, что
то давление на ход данного дела, которое столь явно оказывается представителями
части армий Юго-Западного фронта, и то явное неповиновение власти, которое было
оказано в Бердичеве и выразилось в отказе передать арестованных в руки Чрезвычай­
ной комиссии, — это явления с правовой точки зрения совершенно нетерпимые и
недопустимые. И если при таких условиях в Бердичеве над соучастниками генерала
Корнилова состоится революционный суд, то это будет не суд, а расправа, которая
позорным пятном ляжет на страницы нашего времени и увеличит собою тот длинный
список разнообразных кровавых расправ, которыми на беду России так богато пере­
живаемое нами бурное время» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 24).
1 октября 1917 г. общим собранием граждан г. Смоленска было принято обраще­
ние к министру юстиции и военному министру с требованием передачи дела генерала
Л.Г. Корнилова и его соучастников на рассмотрение в гражданский суд. В обращении
говорилось:
«Многолюдное собрание граждан Смоленска, ознакомившись из доклада гражда­
нина Сергея Яблоновского с условиями содержания под стражей в Бердичеве генерала
Деникина и других и угрожающем им и ген. Корнилову рассмотрении их дел специ­
альным военно-революционным судом, ходатайствует и настаивает на передаче дел
Корнилова, Деникина и других в суд гласный, гарантирующий право и справедли­
вость, которая никогда и нигде не могут быть попираемы. Подписал председатель
собрания» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 204 об.).
98 «Вечернее время» — ежедневная вечерняя газета. Выходила в Петербурге (Пет­
рограде) в 1911—1917 гг. Основана А.С. Сувориным. В 1917 г. выражала в основном
взгляды правого офицерства.
99 2 октября 1917 г. В.Л. Бурцев предпринял в издаваемой им газете «Общее де­
ло» публикацию фрагментов показаний генерала Л.Г. Корнилова Чрезвычайной
комиссии. И хотя по распоряжению Временного правительства газета была тотчас
закрыта, перепечатки этого материала появились практически во всех столичных га­
зетах, в частности 3 октября в «Новой жизни» и «Русской воле». Подобная утечка
служебной информации была в деятельности Чрезвычайной комиссии не единст­
венной. В воспоминаниях члена комиссии полковника Н.П. Украинцева содержится
указание на то, что в этом непосредственное участие принимал другой ее член —
Р.Р. Раупах, который, явно сочувствуя арестованным по делу генерала Л.Г. Корни­
лова и желая ознакомить общественность с реальным положением дел, снабжал прес­
су информацией и передавал материалы для публикации (см.документ №1-т. 1,
часть 2).
100 О событиях в Выборге и Гельсингфорсе см. комментарий № 94 — т. 1.

ПРИМЕЧАНИЯ

459

101 Постановление Чрезвычайной комиссии по вопросу о подсудности дела гене­
рала Л.Г. Корнилова принято не было. Известен только доклад комиссии Времен­
ному правительству от 5 сентября 1917 г. (См. документ № 15 — т. 1).
102 Появление в прессе публикаций по делу генерала Л.Г. Корнилова не могло не
обеспокоить председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского, так как про­
исходила утечка служебной информации, а кроме того, обнародование отдельных
документов и частей показаний, вырванных из общего расследования, зачастую фор­
мировали неправильное представление о деле генерала Л.Г. Корнилова и о ходе его
расследования. Обеспокоенность председателя комиссии разделила, в частности, и
газета «Воля народа». 6 октября в ней была помещена статья под названием «Корни­
ловщина и обработка общественного мнения», где говорилось следующее:
«Еще не окончено предварительное следствие по делу Корнилова, а обработка об­
щественного мнения уже идет полным ходом. Еще не собран материал предваритель­
ного следствия, а уже выносятся приговоры. Г. Бурцев, вкупе с «Новой Русью»,
«Новым временем» и «Живым словом», уже вынес оправдательный приговор Корни­
лову и К°, а «Новая жизнь» с «Рабочим путем» — выносит обвинительный приговор
А.Ф. Керенскому, требует лишения его прав министра-председателя и сложения им
своих полномочий.
Мы еще понимали бы такую кампанию, если бы она основывалась хоть на всем
материале законченного предварительного следствия. Что же мы видим фактически?
Люди и органы, подобные перечисленным, схватив обрывок следственного материа­
ла, состоящего преимущественно из показаний самих обвиняемых, позволяют себе
выносить безапелляционные решения. Больше того, даже эти показания виновных
лиц или второстепенных свидетелей они, по компетентному заявлению председателя
Чрезвычайной следственной комиссии И.С. Шабловского, искажают, печатают не­
точно, пропускают целые страницы и т.д.
Неужели же это можно назвать содействием беспристрастному освещению всего
дела и объективному выяснению его сущности? Неужели же не прав тот же И.С. Шабловский, говоря: «Весь шум, поднятый в обществе опубликованными записками,
только мешает правильному течению следствия, и, в сущности ничего не разъясняя,
оглашение данных предварительного следствия ведет к нежелательным кривотолкам,
тревожа общество и не давая следственной власти спокойно и беспристрастно разре­
шить тот больной вопрос, который получил историческое название корниловщины»
(ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 96. Л. 102).
103 «Петроградская газета» — политическая и литературная газета. Издавалась в Пе­
тербурге (Петрограде) с 1867 г. по 22 ноября 1917 г.
104 «День» — ежедневная либеральная газета, издавалась в Петербурге (Петрограде)
со 2 октября 1912 г. по 2 апреля 1918 г. И.Д. Сытиным. С мая 1917 г. стала выходить
с подзаголовком «орган социалистической мысли». После Февральской револю­
ции перешла в руки меньшевиков. Первоначально была закрыта Петроградским ВРК
26 октября 1917 г. Окончательно закрыта в 1918 г.
В № 204 от 10 ноября 1917 г. газеты была опубликована заметка «Дело Корнилова».
В заметке утверждалось, что дело генерала Л.Г. Корнилова приостановлено из-за не­
возможности допросить сидящих в Петроградской крепости Терещенко, Бернацкого
и др., а также по причине того, что важное показание А.Ф. Керенского, хранящееся
в его личной канцелярии, уничтожено.
105 Первые показания А.Ф. Керенский дал судебному следователю Петроградской
судебной палаты 27 августа 1917 г. Подлинник этих показаний см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 29. Л. 2—3 об. Второй раз Керенский допрашивался предположительно
8 октября 1917 г. членами Чрезвычайной комиссии. В материалах комиссии имеет­
ся копия стенограммы этого допроса (см.: Там же. Д. 2. Л. 16, 2-75). Подлинник

460

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

стенограммы был направлен следователями комиссии в личную Канцелярию Керен­
ского с просьбой к министру-председателю вычитать текст. Однако затем он исчез.
В 1918 г. Керенский опубликовал стенограмму своего допроса от 8 октября. (См.:
Керенский Л.Ф. Дело Корнилова. М., «Задруга». 1918). Текст этой публикации отли­
чается от копии, хранящейся в фонде 1780.
106 А.Ф. Аладьин был освобожден в ноябре 1917 г.
107 Письмо неизвестного лица Л.Г. Корнилову было отправлено из г. Казани 30 ав­
густа 1917 г. На конверте указан адресат: «В Петроград. Генералу Корнилову. Если
его там нет, то по месту нахождения, в Действующую армию». Письмо получено в
г. Петрограде 4 сентября 1917 г.
108 Генерал М.В. Алексеев, назначенный на должность начальника Штаба Верхов­
ного главнокомандующего 30 августа 1917 г., многое сделал лично для генерала
Л.Г. Корнилова. 31 августа и 1 сентября он вел переговоры, надеясь разрешить конф­
ликт мирным путем. После своего прибытия в Ставку 1 сентября Алексеев не допус­
тил стягивания туда войск Временного правительства, убедив А.Ф. Керенского отме­
нить посылку отряда из Москвы. Именно ему Корнилов обязан тем, что в Могилеве
не состоялся революционный самосуд. Алексеев не допустил вывода из Могилева
Корниловского батальона и Текинского конного полка. Благодаря вмешательству Алек­
сеева Корнилов и другие арестованные по его делу были отправлены в Быховскую
тюрьму под охраной надежных и преданных Корнилову текинцев. В ночь с 11 на
12 сентября состоялся перевод корниловцев в Быховскую тюрьму, и именно 11 сен­
тября Алексеев, по-видимому, решив, что он сделал все, что мог, подал в отставку,
сдав должность генералу Н.Н. Духонину. Но на этом свою деятельность Алексеев не
прекратил. Ратуя за объективное расследование дела Корнилова, 12 сентября он от­
правил открытое письмо редактору «Нового времени».
Письмо с аналогичным содержанием было отправлено им 12 сентября П.Н. Ми­
люкову и затем помещено в «Известиях рабочих и солдатских депутатов». В нем
говорилось:
«Многоуважаемый Павел Николаевич!

Перед моим отъездом из Петрограда 31 августа я не имел возможности повидать
Вас. Теперь, сдав должность, я не могу приехать в Петроград и должен письмом
беспокоить Вас. Помощь Ваша, других общественных деятелей, всех, кто может чтолибо сделать, нужна скорая, энергичная и широкая.
Основная причина моего ухода — коренное несогласие с направлением дела Кор­
нилова и особенно Деникина и лиц, с ними привлеченных к ответу. [...]
Павел Николаевич! Совершается возмутительное дело, а общественная совесть спит,
частная печать эту совесть не будит; она молчит. Неужели она будет оплакивать моги­
лы честнейших русских людей, искусных и доблестных генералов, любящих Россию и
только ради нее поставивших на карту свое доброе имя и свою жизнь. [...]
Дело Корнилова не было делом кучки авантюристов. Оно опиралось на сочувст­
вие и помощь широких кругов нашей интеллигенции, для которой слишком тяжелы
были страдания родины, доведенной до гибели неудачным подбором правителейминистров. [...]
Выступление Корнилова не было тайною от членов правительства. Вопрос это об­
суждался с Савинковым, Филоненко и через них — с Керенским. Только примитив­
ный военно-революционный суд может скрыть участие этих лиц в предправительственных переговорах и соглашении. Савинков уже должен был сознаться печатно в
этом. Филоненко будет выведен на чистую воду; он в будущем министерстве претен­
довал на пост министра иностранных дел, великодушно на другой день соглашаясь на
пост министра внутренних дел.

ПРИМЕЧАНИЯ

461

Участие Керенского бесспорно. Почему все эти люди отступили, когда началось
движение, почему отказались они от своих слов, — я сказать не умею.
Движение дивизий 3-го конного корпуса к Петрограду совершилось по указанию
Керенского, переданному Савинковым. В какой мере было выработано и установле­
но соглашение (объяснимое ожидаемым выступлением большевиков), пусть укажет
Вам следующая короткая телеграмма.
«27 августа. 2 ч. 30 м. Петроград. Управляющему Военным министерством. Кор­
пус сосредоточился в окрестностях Петрограда к вечеру 28 августа. Прошу объявить
Петроград на военном положении 29 августа. 6394. Генерал Корнилов».
Думаю, что мне не нужно объяснять значение этой телеграммы. Члены правитель­
ства, принимавшие участие в деле и почему-то отступившие от него в минуту реши­
тельную, решили в ночь с 26 на 27 августа, т.е. почти час в час, когда Корнилов
писал свою телеграмму № 6394, сместить его с поста Верховного главнокомандующе­
го. Но остановить тогда уже начатое движение войска и бросить дело было невозмож­
но, что генерал Лукомский и высказал в телеграмме от 27 августа, номер 6406, Ке­
ренскому: «Приезд Савинкова и Львова, сделавших предложение генералу Корнилову
в том же смысле от вашего имени, заставил генерала Корнилова принять окончатель­
ное решение, и, идя согласно с вашим предложением, он отдал окончательные рас­
поряжения, отменять которые теперь уже поздно». Телеграмма большая; я цитирую
только одно, наиболее важное для подтверждения моей мысли место.
Из этого отказа Керенского, Савинкова, Филоненко от выступления, имевшего
целью создание правительства нового состава, из факта отрешения Корнилова от дол­
жности вытекли все затруднения 27—31 августа. Рушилось дело; участники видимые
объявлены авантюристами, изменниками и мятежниками. Участники невидимые или
явились вершителями судеб и руководителями следствия, или отстранялись от всего,
отдав около 30 человек на позор, суд и казнь. [...]
Пора начать кампанию в печати по этому вопиющему делу. Россия не может допу­
стить готовящегося в самом скором времени преступления по отношению ее лучших,
доблестных сынов и искусных генералов.
У меня есть еще просьба. Я не знаю адресов г.г. Вышнеградского, Путилова и
других. Семьи заключенных офицеров начинают голодать. Для спасения их нужно
собрать и дать комитету Союза офицеров до 300 000 р[ублей]. Я настойчиво прошу их
прийти на помощь. Не бросят они на произвол судьбы и голодные семьи тех, с
которыми они были связаны общностью идеи и подготовки. Я очень прошу Вас взять
на себя этот труд и известить меня о результатах. В этом мы, офицеры, более чем
заинтересованы. [...]
Вот суть моей мольбы к Вам. Помогите и поддержите. Искренне преданный Вам
Мих[аил] Алексеев». (Опубл.: Владимирова В. Революция 1917 г. Т. IV. Август — сен­
тябрь. Л., 1924. С. 377-380).
109 Генерал М.В. Алексеев в своем письме от 12 сентября 1917 г. (документ № 68 —
т. 1) допускает неточность: в г. Бердичеве было арестовано шесть генералов и один
поручик. (См. также комментарий № 53 — т. 1).
110 22 декабря 1917 г. М.В. Алексеев был допрошен судебным следователем Ново­
черкасской судебной палаты по особо важным делам округа Г.Н. Мове. Он показал,
что письмо, помещенное в «Известиях ЦИК Совета рабочих и солдатских депутатов»
12 декабря 1917 г., написано им на имя П.Н. Милюкова 12 сентября 1917 г. (см. доку­
мент № 68 — т. 1). Из-за отсутствия Милюкова письмо было вручено либо Ф.А. Го­
ловину, либо Ф.Ф. Кокошкину.
На вопрос следователя об участии Вышеградского и Путилова в выступлении ге­
нерала Корнилова М.В. Алексеев сказал, что упоминание в письме этих лиц было
вызвано желанием получить материальную помощь для «семейств офицеров, которые

462

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

пострадали по делу генерала Корнилова»: «Мне казалось, что эти лица не могли не
сочувствовать делу спасения Родины от гибели, что имел в виду и генерал Корнилов,
а раз это так, то они должны были бы оказать материальную поддержку» (ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 13. Л. 212, 212 об.).
Ходатайство Алексеева о материальной поддержке семей заключенных корнилов­
цев было вызвано тем, что со 2 октября 1917 г. всем арестованным по делу Корнило­
ва была прекращена выдача содержания. Резолюция начальника Штаба Верховного
главнокомандующего генерала Н.Н. Духонина по этому вопросу гласила:
«Впредь до выяснения обстоятельств следствия главковерх приказал остановить вы­
дачу содержания арестованным, семьям же выдать пособие для жизни из экстраорди­
нарных сумм. 2/Х. 1917 г. Г.-л. Духонин». (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 163. Л. 74).
В ответ на это заключенные отказались от получения пособий, настаивая на выда­
че им жалования. В середине октября арестованным капитаном С.Н. Ряснянским
была подана в Сенат жалоба на неправомочные действия А.Ф. Керенского, распоря­
дившегося не выдавать жалование. Сенат удовлетворил жалобу, и выдача жалования
была возобновлена. Подробнее об этом см. воспоминания С.Н. Ряснянского (доку­
мент № 2 — т. 1, часть 2).
111 24 ноября 1917 г. 1-й Всероссийский съезд моряков военного флота создал но­
вый следственный орган морского ведомства — Верховную морскую следственную
комиссию. Комиссию образовали 5 членов, избираемых съездом и ему подотчетных.
Ими стали А. Куценко, С. Медведев, С. Настюшенко, В. Захаров, Т. Рвачев.
Комиссия состояла из следственной части и канцелярии. В дополнение к пяти
избранным членам позже на должности служащих комиссии было назначено несколько
следователей. Следователи назначались и увольнялись Коллегией Народного комисса­
риата по морским делам по представлениям комиссии и по соглашению с комитетом
служащих при комиссии. Канцелярия образовывалась штатными наемными служащими.
Следствие велось следователями комиссии под руководством одного из членов.
Некоторые дела, имеющие особую государственную важность, рассматривались со­
вместно всей комиссией. По окончании следствия лицо, его проводившее, было
обязано представить дело на рассмотрение комиссии, которая решала, направить ли
его в суд на дорассмотрение или же прекратить. При составлении обвинения комис­
сия руководствовалась декретами рабоче-крестьянского правительства и теми прежни­
ми законами, которые не были отменены новой властью. (См.: Положение о Верхов­
ной морской следственной комиссии. РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 13-15).
Основной задачей Верховной морской следственной комиссии как нового высшего
следственного органа являлась ликвидация всех прочих следственных комиссий и су­
дебных органов морского ведомства и ведение неоконченных этими учреждениями
следственных дел. Поэтому уже на одном из первых заседаний комиссии 29 нояб­
ря 1917 г. был поставлен вопрос о ликвидации Главного военно-морского судного
управления и подведомственного ему Главного военно-морского суда. Эти учрежде­
ния были упразднены приказом № 75 по Народному комиссариату по морским делам
от 2 декабря 1917 г. на основании п. 1 Декрета Совета народных комиссаров о суде.
(См.: Систематический сборник постановлений по Народному комиссариату по мор­
ским делам с 25 октября 1917 г. по 31 декабря 1918 г. М., 1919. С. 356).
И.С. Шабловский как главный военно-морской прокурор и руководитель Главного
военно-морского судного управления был одним из первых в числе уволенных служа­
щих. Все незаконченные или не рассмотренные судом дела, которые велись в его
ведомстве, были переданы следователям Верховной морской следственной комиссии.
Таким образом, Верховная морская следственная комиссия стала наследницей Глав­
ного военно-морского судного управления. Комиссия унаследовала кредит бывшего
управления, его помещение, ряд сотрудников и следственные дела.

ПРИМЕЧАНИЯ

463

112 В документах название комиссии указывается по-разному: «Верховная морская
следственная комиссия», «Морская верховно-следственная комиссия». Первое на­
звание — Верховная морская следственная комиссия — было официальным.
113 С самого начала своей работы Верховная морская следственная комиссия, чле­
нами которой были военные моряки, ощущала острый недостаток в опытных юрис­
тах. Поэтому после увольнения прежних служащих Главного военно-морского судно­
го управления и Главного военно-морского суда некоторых из них комиссия вновь
приняла на работу. В частности, в должности следователей комиссии продолжили
свою работу бывший делопроизводитель Главного военно-морского судного управле­
ния присяжный поверенный И. Витецкий и бывший статский советник С. Савицкий.
114 Следствие по делу генерала Л.Г. Корнилова не было подведомственно Главному
военно-морскому судному управлению, наследницей которого в ноябре 1917 г. стала
Верховная морская следственная комиссия. Однако Шабловский как председатель
Чрезвычайной комиссии по расследованию дела бывшего Верховного главнокоманду­
ющего в сентябре — октябре 1917 г. выделил помещение для своей комиссии в том же
здании, где помещалось и возглавляемое им управление. Помимо этого, многие сле­
дователи его ведомства непосредственно принимали участие в расследовании дела
«мятежного генерала».
В ноябре 1917 г., когда передавались дела Главного военно-морского судного управ­
ления, встал вопрос о существовании Чрезвычайной комиссии. По воспоминаниям
Н.П. Украинцева, на основании частной договоренности членов комиссии (Н.П. Укра­
инцева и Р.Р. Раупаха) с народным комиссаром Дыбенко следствие разрешено было
продолжить, но уже в составе Верховной морской следственной комиссии. (См. вос­
поминания полковника Н.П. Украинцева. Документ №1-т. 1, часть 2).
Руководство следствием по делу Корнилова было поручено члену комиссии комис­
сару В. Захарову. В своих воспоминаниях Захаров (РГА ВМФ. Ф. Р-315) писал, что
окончание «исторического дела» Корнилова является заслугой Верховной морской
следственной комиссии и его лично. Таким образом, присоединение дела «мятеж­
ного генерала» к общему потоку следственных дел, ведущихся Верховной морской
следственной комиссией, не было случайным с фактической точки зрения. Комис­
сия унаследовала дела, помещения (здание Адмиралтейства) и даже штатных со­
трудников прежнего ведомства главного военно-морского прокурора Шабловского.
Такое присоединение не было формальным. В «Положении о Верховной морской
следственной комиссии» значилось, что комиссии «подведомственны все имеющие
государственное значение дела о преступлениях и злоупотреблениях по морскому ве­
домству, совершенных как служащими морского ведомства, так и прочими граждана­
ми, если последние причинили морскому ведомству убыток, причем Комиссия воз­
буждает уголовное преследование против всех без исключения виновных» (РГА ВМФ.
Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 14). Выступление генерала Корнилова вызвало широкий
резонанс и на флоте. Возможно, именно это и позволило наркому Дыбенко присое­
динить дело генерала Корнилова к следственным делам Верховной морской следственной
комиссии.
Заявление членов Комиссии Раупаха и Украинцева в Верховную морскую след­
ственную комиссию (документ № 73 — т. 1) обозначило момент перехода следствия
по делу генерала Корнилова в это ведомство. Так, Украинцев и Раупах продолжают
использовать формальное название уже не существующей комиссии — «Чрезвычайная
следственная», однако как к вышестоящей инстанции обращаются к Верховной мор­
ской следственной комиссии. Точно так же они продолжают подписываться как «член»
и «и.о. председателя» этой Чрезвычайной комиссии. В дальнейшем следствие по
делу Корнилова перестанет быть особой подкомиссией в комиссии, а образует лишь
одно из направлений расследований Верховной морской следственной комиссии.

464

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Руководящий орган комиссии был коллективным. Из-за частых командировок обя­
занности председателя комиссии выполняли ее члены, главным образом С. Медве­
дев, А. Куценко, С. Настюшенко. Поэтому в качестве председателя документы ко­
миссии подписывали разные лица. Обязанности секретаря комиссии выполнял
В. Захаров, а после переезда комиссии в Москву — Настюшенко.
115 В марте 1918 г. в связи с эвакуацией государственных учреждений из Петрограда
в Москву встал вопрос о реорганизации Верховной морской следственной комиссии.
Прежде всего было решено сократить ее штат до трех человек (Медведев, Куценко,
Настюшенко). Количество находящихся в их подчинении следователей также было
сокращено. Эта часть комиссии вместе с необходимыми техническими работниками
выехала в Москву и заняла помещение на Воздвиженке, 9. В Петрограде же бы­
ло оставлено Отделение комиссии, которое возглавил комиссар Захаров (ГА РФ.
Ф.А-353. Оп.2. Д. 113. Л. 30, 30 об.).
116 В марте 1918 г. произошло принципиальное функциональное разделение ко­
миссии: в Москву была переведена та следственная часть, которая касалась дел госу­
дарственной важности; в Петрограде же, в непосредственном наблюдении Захарова,
остались неоконченные дела уголовного характера. В его ведении осталось также след­
ствие по делу генерала Корнилова. (См.: РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 45).
117 Опубликованная в газете «Известия ЦИК» 13 апреля (31 марта) 1918 г. заметка
(документ № 75 — т. 1) сообщала об упразднении Верховной морской следственной
комиссии. Однако речь шла лишь о предполагаемом упразднении: состоявшееся в
Коллегии Народного комиссариата по морским делам совещание не вынесло какоголибо определенного решения. Вопрос об упразднении комиссии рассматривался на
коллегии лишь в мае 1918 г.
118 В «Известиях ВЦИК», № 84 (348) от 27 (14) апреля 1918 г. в статье «Керенский
и Корнилов» была процитирована и прокомментирована статья из «Зари России» от
26 (13) апреля (см. документ № 76 — т. 1).
К апрелю 1918 г. следствие по делу генерала Корнилова было закончено. К этому
времени ни главного обвиняемого, ни его соучастников уже не было под стражей.
Фактически заключение по делу Корнилова было вынесено еще в октябре 1917 г.,
однако последовавшие события несколько затормозили его окончание. Статья в «Заре
России» (документ № 76 — т. 1) — единственное на сегодняшний день документальное
свидетельство, позволяющее хотя бы приблизительно установить дату окончания дела.
В составе Верховной морской следственной комиссии в качестве постоянного штат­
ного служащего для «связи с общественностью» находился журналист (П.И. Кузне­
цов), отвечавший за освещение работы комиссии в прессе. Это факт придает досто­
верность информации, содержащейся в вышеуказанной статье. Помимо этого, в
воспоминаниях Н.П. Украинцева также есть ряд указаний именно на апрель 1918 г.
(См. документ № 1 — т. 1, часть 2).
119 О допросе генерала Алексеева в Новочеркасской судебной палате 22 декабря
1917 г. см. комментарий № НО —т. 1.
120 В мае 1918 г. в Коллегии Народного комиссариата по морским делам был по­
ставлен вопрос об уточнении функций и статуса Верховной морской следственной
комиссии. Верховная морская следственная комиссия, созданная съездом военных
моряков, была подотчетна только ему (см. комментарий № 111 — т. 1). Как следует
из «Положения о Верховной морской следственной комиссии», ее члены переизби­
рались съездом и были обязаны отчитываться перед ним в своих действиях. В связи с
этим вставал вопрос о взаимоотношениях Народного комиссариата по морским делам
и комиссии. Так, в «Положении» было сказано, что комиссия имеет право «произво­
дить предварительное следствие не только по жалобам и заявлениям частных лиц и
сообщениям должностных лиц и демократических организаций, но и по собственному

ПРИМЕЧАНИЯ

465

почину». Кроме того, комиссия могла «устранять до суда всех должностных лиц Мор­
ского ведомства, против коих возбуждается уголовное преследование, от занимаемых
ими должностей» (РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 13 об.). Таким образом, комис­
сия, действуя в рамках Морского ведомства, была вне сферы его контроля. Помимо
этого, в Народном комиссариате по морским делам уже существовал Юридический
отдел, ведавший следственными вопросами. Отношения этого отдела и Верховной
морской следственной комиссии носили крайне запуганный характер. Интересен пункт
«Положения», согласно которому на постановления комиссии «допускаются жалобы
в Революционный трибунал Всероссийского исполнительного комитета Совета рабо­
чих и крестьянских депутатов», но подаются эти жалобы самой Комиссией. (См.: Там
же. Л. 15).
Двусмысленность положения комиссии сказывалась не только на ее взаимоотноше­
ниях с Морским наркоматом, но и с высшей судебной властью. В том же «Положе­
нии» оговаривалось, что комиссия «имеет право возбуждать законодательные вопросы
по судебной части». (Там же. Л. 14). Изданный в первые месяцы советской власти
декрет Совета народных комиссаров о суде упразднил все судебные органы прежней
власти и создал рабоче-крестьянский суд. Именно на основании этого декрета были
упразднены Главное военно-морское следственное управление и Главный военно-мор­
ской суд.
В начале 1918 г. Народный комиссариат юстиции, ввиду наметившейся централи­
зации государственного аппарата и упорядочения законодательства, впервые обратил
внимание на сложившуюся практику, рождающую хаос в законодательном и судеб­
ном процессе. Комиссариат категорически высказался за толкование декрета о суде в
том смысле, что «не только никаких специальных судебных, но также и следственных
органов быть не может». (См.: ГА РФ. Ф. А-353. Оп. 2. Д. ИЗ. Л. 27). На основании
этого 27 (14) апреля 1918 г. вышло постановление Наркомюста об упразднении Верхов­
ной морской следственной комиссии и передаче ее дел не в Юридический отдел На­
родного комиссариата по морским делам, как на этом настаивало морское ведомство,
а в Революционный трибунал. (См.: ГА РФ. Ф. А-353. Оп. 2. Д. ИЗ. Л. 34, 34 об.).
30(17) апреля Наркомюст повторно потребовал упразднения комиссии. Именно
это и послужило поводом для постановки вопроса о комиссии и ее статусе на заседа­
нии Коллегии Народного комиссариата по морским делам.
121 «Особая следственная комиссия о расследовании злоупотреблений по морскому
ведомству» была образована постановлением Временного правительства от 14 апреля
1917 г. 29 апреля состоялось ее первое заседание, на котором председателем комис­
сии был избран сенатор Н.И. Ненароков (9 августа заменен сенатором О.О. Грузенбергом).
Основу деятельности Особой комиссии составляло расследование различных зло­
употреблений по морскому ведомству, в том числе поставки топлива, приобретение
кораблей, размещение военных заказов, военно-морское строительство и др. Эта
комиссия являлась частью общего расследования деятельности бывших высших долж­
ностных лиц царского режима, начатого по указу Временного правительства в марте
1917 г. другой следственной комиссией, Чрезвычайной следственной комиссией для
расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главно­
управляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так и военного и
морского ведомства. В ноябре 1917 г. все дела комиссии Грузенберга перешли в ве­
дение Верховной морской следственной комиссии.
Судьбы двух следственный комиссий, созданных Временным правительством, ока­
зались одинаковыми: и расследование деятельности высших должностных лиц царской
России, а точнее, его «морская часть», и расследование дела генерала Корнилова
влились в одну комиссию — Верховную морскую следственную комиссию.

466

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

122 Положение о Верховной морской следственной комиссии не было утверждено
Советом народных комиссаров, поэтому в своей деятельности она руководствовалась
лишь ею самой установленными нормами.
123 Подотчетность Верховной морской следственной комиссии Всероссийскому съезду
моряков военного флота вызвала серьезные возражения со стороны Народного комисса­
риата юстиции, когда в конце апреля 1918 г. комиссией в Наркомюст была отправле­
на докладная записка о невозможных условиях работы из-за неопределенности взаи­
моотношений с Народным комиссариатом по морским делам. (См.: ГА РФ. Ф. А-353.
Оп.2. Д. 113. Л. 37-38).
124 Персональный состав Петроградского отделения Верховной морской следствен­
ной комиссии в июне 1918 г. был следующим: В. Захаров — председатель; С. Савиц­
кий — следователь; В. Голубев — следователь; Л. Дулько — секретарь, 3. Мосина — ма­
шинистка; М. Меркис — курьер, А. Буданов — курьер. (См.: РГА ВМФ. Ф. А-353.
Оп. 1. Д. 16. Л. 11).
125 Народный комиссариат по морским делам согласился с тем аргументом Верхов­
ной морской следственной комиссии, что она как верховный следственный орган
может быть упразднена только верховной властью. Поэтому, в отличие от Наркомюста, требовавшего немедленной ликвидации комиссии, Морской комиссариат на­
стаивал на издании постановления Совета народных комиссаров с условием передачи
всех дел, в том числе и завершенного дела генерала Корнилова, своей «комиссии» —
Юридическому отделу. (См. документ № 81 — т. 1).
126 18 мая 1918 г. Наркомюст в ответ на отношение канцелярии Народного комисса­
риата по морским делам (от 15 (2) мая 1918 г. — документ № 81 — т. 1) настаивал на
передаче всех следственных дел Верховной морской следственной комиссии в Следст­
венную комиссию Московского революционного трибунала. (См.: ГА РФ. Ф. А-353.
Оп. 2. Д. 113. Л. 31). Основанием для такого решения послужило заключение Отдела
законодательных предположений и кодификации Наркомата юстиции от 18 мая, в
котором подтверждалась необходимость скорейшей ликвидации комиссии и передачи
ее дел в Революционный трибунал. (См.: Там же. Л. 60-60 об.).
127 Представителями Канцелярии Народного комиссариата по морским делам, на­
значенными для принятия дел от Верховной морской следственной комиссии, были
начальник Юридического отдела Канцелярии В. Наркевич и делопроизводитель К. Лещук. От комиссии для сдачи дел были командированы следователи Ф. Бакшиев и
И. Витецкий.
128 Спор между Верховной морской следственной комиссией, Коллегией Народно­
го комиссариата по морским делам и Наркомюстом окончился в пользу последнего:
комиссия была упразднена «постфактум» постановлением Народного комиссариата
юстиции от 27 (14) апреля 1918 г., а не постановлением Совнаркома. Из-за того, что
решение об этом было принято только в конце мая, служащим комиссии выдали
жалованье по 20 (7) мая 1918 г., а уволенными они считались с 21 мая. Дела комис­
сии первоначально предполагались для передачи в Юридический отдел Канцелярии
Народного комиссариата по морским делам. Сама комиссия была ликвидирована и
закончила работу к июню 1918 г., а ее Петроградское отделение продолжало свою
деятельность до августа 1918 г., но уже как Ликвидационная комиссия.
18 мая комиссар Петроградского отделения комиссии Захаров, находясь в Москве
в командировке, отправил на имя члена Коллегии Народного комиссариата по мор­
ским делам Раскольникова телеграмму, в которой просил разрешения продолжить
работу комиссии в Петрограде вплоть до полной сдачи всех дел в надлежащее ведом­
ство и для ведения всей текущей работы. (См.: РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 16. Л. 45).
Заручившись поддержкой Раскольникова, выраженной вначале в устной форме при
частной беседе в Москве, а затем в телеграмме от 6 июня (см.: Там же. Л. 50), За­

ПРИМЕЧАНИЯ

467

харов отправил 31 мая докладную записку в Коллегию Народного комиссариата, в
которой обосновывал создание на базе Петроградского отделения Ликвидационной
комиссии необходимостью подготовки дел к сдаче. (См.: РГА ВМФ. Ф. Р-1734. Оп. 1.
Д. 16. Л. 4-5). В результате этой переписки 3 июня приказом № 370 по Народному
комиссариату по морским делам в Петрограде создавалась Ликвидационная комис­
сия в составе комиссара, секретаря, машинистки и курьера для «направления всей
текущей переписки и сдачи дел». (См.: Систематический сборник постановлений по
Народному комиссариату по морским делам с 25 октября 1917 г. по 31 декабря 1918 г.
М., 1919. С. 536). Эта комиссия просуществовала до сентября 1918 г. Об этом свиде­
тельствуют финансовые документы (ведомости на жалованье), последние из которых
датированы августом 1918 г. (см.: РГА ВМФ. Ф. Р—1734. Оп. 1. Д. 16. Л. 16).
129 Дело генерала Корнилова было одним из первых дел, сданных упраздненной
Верховной морской следственной комиссией в Юридический отдел Народного ко­
миссариата по морским делам. Его передача зафиксирована в протоколе осмотра до­
кументов следственного дела генерала Л.Г. Корнилова от 29 (16) мая 1918 г. (см.
документ № 84 — т. 1). В общей описи сданных дел дело «мятежного генерала» не
значится. (См.: РГА ВМФ. Ф. Р-1734. Оп. 1. Д. 17. Л. 9-10).
130 В июне 1918 г. заведующий Юридическим отделом Народного комиссариата по
морским делам В. Наркевич докладывал начальнику Канцелярии о приеме следствен­
ных дел, находившихся ранее в производстве Верховной морской следственной ко­
миссии: «Вследствие переданного мне от имени Коллегии Народного комиссариата по
морским делам поручения принять дела Верховной морской следственной комиссии
прошу доложить Коллегии, что прием документов и дел, находившихся в производ­
стве названной комиссии, закончен мною совместно со старшим делопроизводителем
Канцелярии К.С. Лещуком в субботу, 1 июня в 4 71 ч[асов] дня» (РГА ВМФ. Ф. Р-5.
Оп. 1. Д. 258. Л. 22).
131 О вызове офицеров из Ставки в Петроград в августе 1917 г. см. комментарии
№ 107, 166-т. 2.
132 Первоначально все дела упраздненной Верховной морской следственной комис­
сии, в том числе и дело генерала Корнилова, были переданы в Юридический отдел
Канцелярии Народного комиссариата по морским делам. Однако Наркомюст про­
должал настаивать на их передаче в Следственную комиссию Московского революци­
онного трибунала. Поэтому была выработана следующая формулировка: «временное
хранение» дел с последующей передачей надлежащей инстанции. Однако после зна­
комства с содержанием переданных дел Юридический отдел Народного комиссариата
по морским делам был вынужден признать правоту Наркомюста: принцип территори­
альной подсудности на большинство из них, как на имеющие важное государственное
значение, не распространялся, поэтому вновь встал вопрос об их передаче в Револю­
ционный трибунал.
Однако наибольшее затруднение у Юридического отдела вызвало именно дело гене­
рала Корнилова: если с делами бывшей комиссии Грузенберга (Особая следственная
комиссия о расследовании злоупотреблений по Морскому ведомству) все было более
или менее понятно, то вопрос о том, куда надлежит передать дело не «государственно­
го», а «исторического значения», оставался неясным. Известно, что часть дел бывшей
Верховной морской следственной комиссии была передана в Следственную комис­
сию Революционного трибунала при ВЦИК (РГА ВМФ. Ф. Р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 73).
Что же касается дальнейшей судьбы дела генерала Корнилова, то можно предполо­
жить, что оно также было передано в Революционный трибунал, но, вероятно, по­
зднее, так как в общей описи дел, переданных канцелярией Народного комиссариата
по морским делам в Революционный трибунал, оно не обнаружено. (См.: РГА
ВМФ. Ф. Р-1734. Оп. 1. Д. 17. Л. 12-18 об.).

468

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

133 3 сентября 1917 г. военный министр А.И. Верховский отправил председателю
Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому телеграмму о скорейшем расследовании
причастности к выступлению генерала Л.Г. Корнилова атамана Войска Донского
А.М. Каледина. В телеграмме говорилось:
«Прошу сообщить, есть ли какие данные к предъявлению обвинения генералу Ка­
ледину, так как с политической точки зрения, выяснившейся работой генерала Юде­
нича, весьма важно в срочном порядке восстановление всех прав и полная реабилита­
ция генерала Каледина, если к тому не встречается препятствий с юридической точки
зрения. [№] 404. Военмин Верховский» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 191).
В разговоре по прямому проводу 4 сентября 1917 г. с председателем комиссии
начальник Кабинета Верховного главнокомандующего В.Л. Барановский еще раз под­
черкнул, что Временное правительство заинтересовано в скорейшем расследовании
этого вопроса. (См. документ № 14 — т. 1).
134 Согласно телеграмме председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
войсковому атаману А.М. Каледину, посланной 12 октября 1917 г. в Новочеркасск,
туда выезжали члены следственной комиссии Р.Р. Раупах, Н.П. Украинцев и пред­
ставитель от казачества, вошедший в состав комиссии в качестве ее члена, И.Г. Хар­
ламов. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 246).
135 Очевидно, имеются в виду материалы преимущественно информационного со­
держания — сводки, телеграммы с мест, донесения о А.М. Каледине, — собранные и
переданные в Чрезвычайную комиссию начальником кабинета военного министра 7 сен­
тября 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57).
В Военном министерстве в дни мятежа скопилось множество телеграмм с мест,
подавляющее большинство которых содержало весьма пространные сообщения о со­
бытиях на Дону. Часть документов была переадресована из ВЦИК в Военное мини­
стерство и содержала сообщения от местных Советов и армейских комитетов. Авторы
этих сообщений использовали непроверенные данные, пересказывали слухи и домыс­
лы, тем самым создавая шумиху вокруг имени Каледина и очередной миф — о калединском выступлении.
2 сентября Временное правительство получило телеграмму от самого атамана Вой­
ска Донского А.М. Каледина с заявлением о его непричастности к выступлению
Верховного главнокомандующего и просьбой не предпринимать по отношению к нему
каких-либо мер вплоть до выяснения этого вопроса на Войсковом круге. (См.? ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57. Л. 76-77). В ответ 3 сентября Временное правительство сооб­
щало Войсковому кругу о своем согласии отменить распоряжение об аресте Каледина,
но при условии, что Войсковой круг даст поручительство за своего атамана. Вместе
с тем Временное правительство сообщало, что для выяснения всех обстоятельств
дела все собранные материалы передаются председателю Чрезвычайной комиссии
И.С. Шабловскому (ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 120. Л. 197).
136 27 августа 1917 г. генерал Л.Г. Корнилов из Ставки послал телеграмму А.М. Ка­
ледину с сообщением об отказе подчиниться распоряжению А.Ф. Керенского. Он
сообщал: «Я отказался сложить с себя обязанности Верховного главнокомандующего.
Деникин и Балуев идут со мной и послали протест Временному правительству по
поводу моего смещения». Далее Корнилов просил: «Если Вы поддерживаете меня
со своими казаками, то телеграфируйте об этом Временному правительству и копию
мне» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 90, 90 об.; Опубл.: Революционное движение
в России... С. 447).
137 3 сентября 1917 г. начальник штаба Московского военного округа полковник
К.И. Рябцев отправил А.Ф. Керенскому телеграмму, в которой опровергал успокаи­
вающие сообщения газет, что атаман Войска Донского А.М. Каледин на Дону ведет
себя лояльно по отношению к Временному правительству и ничего враждебного не

ПРИМЕЧАНИЯ

469

предпринимает. Рябцев, основываясь на сведениях из различных источников, пре­
дупреждал Керенского о подозрительных передвижениях казачьих войск. (См.:
ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 69.; опубл.: Революционное движение в России...
С. 462-464).
138 Почтово-телеграфный союз возник в 1905 г. В конце 1906 г. Союз был распу­
щен и снова организовался в мае 1917 г. в виде четырех союзов: почтальонов и низших
служащих почтамта, телеграфистов, железнодорожных почтовиков и чиновников. На
всероссийском съезде в Петрограде в июне 1917 г. все четыре союза объединились в
один — почтово-телеграфный. В его ЦК большинство составляли меньшевики и эсеры.
Всероссийский железнодорожный союз был создан в Москве на Всероссийском же­
лезнодорожном учредительном съезде, проходившем с 15 по 21 июля 1917 г.
139 О комитетах спасения России и революции и подобных им организациях см. ком­
ментарий № 71 — т. 1.
140 Областной Донецкий революционный штаб — одна из многочисленных органи­
заций, созданных в дни корниловского выступления на местах в целях борьбы с
«контрреволюцией».
141 Областной военный комитет Донской области начал свою работу 27 июля 1917 г.
Председателем комитета был избран прапорщик Огрызков, старшим товарищем пред­
седателя — подпрапорщик Арнаутов, младшим — войсковой старшина Черячукин,
секретарями — Кружилин и Иванов, казначеем — прапорщик Родзевич. (См.: «Воль­
ный Дон», № 93, 28 июля 1917 г.).
142 Здесь и далее в постановлении Чрезвычайной комиссии даются ссылки и цити­
руются показания, снятые членами комиссии в Новочеркасске. Комиссией были доп­
рошены: атаман А.М. Каледин, товарищ атамана М. Богаевский, старшина Голубов,
городской голова Новочеркасска Дронов, подпоручик Арнаутов, председатель Обла­
стного военного комитета прапорщик Огрызков. Протоколы их допросов в фонде
1780 не обнаружены.
143 Новочеркасская городская дума совместно с представителями общественных ор­
ганизаций на заседании 29 августа 1917 г., подтвердив свою приверженность демокра­
тическому строю и верность Временному правительству, призвала граждан Донской
Области «хранить спокойствие, поддерживать порядок, не следовать призыву безот­
ветственных лиц и организаций». Каледин был назван соучастником выступления
генерала Л.Г. Корнилова, и местному прокурору было предложено начать расследова­
ние его деятельности. Сообщение о заседании см. в газете «Вольный Дон», № 123 от
3 сентября 1917 г.
144 Шумиха, поднятая вокруг А.М. Каледина в дни выступления генерала Л.Г. Кор­
нилова, отчасти объяснялась тем, что в общественном сознании их имена стояли
рядом. На Московском государственном совещании 14 августа 1917 г. Каледин выс­
тупил в унисон с Верховным главнокомандующим. В своей речи он призвал Вре­
менное правительство «освободиться, наконец, в деле государственного управления
и строительства от давления партийных и классовых организаций, вместе с другими
причинами приведших страну на край гибели». Меры, намеченные им для оздоров­
ления ситуации в стране и армии, практически полностью совпадали с предложен­
ной Корниловым программой: «1) армия вне политики, запрещение всех митингов и
собраний и т.п.; 2) все Советы и комитеты должны быть упразднены как в армии, так
и в тылу, кроме самых низовых, но и их права ограничиваются хозяйственной дея­
тельностью; 3) «Декларация прав солдата» пересматривается и дополняется «Декла­
рацией обязанностей солдата»; 4) дисциплина поднимается самыми решительными
мерами; 5) все меры, принимаемые на фронте, распространяются и на тыл; 6) дис­
циплинарные права начальствующих лиц восстанавливаются» (Государственное сове­
щание: Стенографический отчет. М.; Л., 1930. С. 75).

470

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

145 Всероссийское демократическое совещание было созвано в соответствии с ре­
шением объединенного заседания ВЦИК и Исполкома Совета крестьянских депу­
татов от 3 сентября 1917 г. и проходило в Петрограде с 14 по 22 сентября 1917 г.
На совещании были рассмотрены вопросы организации власти и создания коали­
ционного правительства, был избран Всероссийский демократический совет, пере­
именованный затем во Временный совет Российской республики. На совещании вы­
ступил А.Ф. Керенский. Специальной темой его речи было выступление генерала
Л.Г. Корнилова. Этот же вопрос был затронут военным министром А.И. Верхов­
ским и бывшим министром юстиции А.С. Зарудным. (См.: ГА РФ. Ф. 1798. Оп. 1.
Д. 3, 4).
146 «Приазовский край» — ежедневная политическая, экономическая и литературная
газета. Выходила в г. Ростове-на-Дону с 1891 по 1918 г. Редакторы-издатели: С.Х. Ару­
тюнов, С.А. Калига, М.А. Григорьев, А.Б. Тарахов.
147 В № 198 газеты «Русское слово» от 30 августа 1917 г. цензурой был изъят текст
статьи, от которой остался только заголовок: «Угроза Каледина».
148 27—28 июля 1917 г. в г. Новочеркасске проходила общеказачья конференция. Ее
участники высказались за полную свободу правительства от влияния и воздействия
каких-либо партий или иных общественных группировок и за установление в армии
железной дисциплины. О резолюции конференции см. газету «Вольный Дон», № 94
от 29 июля 1917 г.
149 2—3 августа 1917 г. в г. Ростове-на-Дону состоялся краевой съезд Партии народ­
ной свободы. На нем присутствовали делегаты со всей области Войска Донского,
Терской и Кубанской областей, Ставропольской и Черноморской губерний. В цент­
ре обсуждений были вопросы, связанные с выборами в Учредительное собрание.
(См.: «Вольный Дон», № 100, 5 августа 1917 г.).
150 Список кандидатов № 4 под названием «Казачий» на предстоящих выборах в
Учредительное собрание, а также политическая платформа Донского казачества и био­
графические сведения о его кандидатах были опубликованы в газете «Вольный Дон»
12, 13 и 14 ноября 1917 г.
151 Прибыв 1 сентября в Новочеркасск и ознакомившись с приказом о своем арес­
те, атаман Войска Донского генерал А.М. Каледин 2 сентября отправил Временному
правительству из Новочеркасска телеграмму, в которой сообщал о передаче должно­
сти атамана Войска Донского товарищу атамана М. Богаевскому и начальнику ^войско­
вого штаба. Одновременно он заявил о готовности ответить перед законом и просил
не предпринимать в отношении него никаких мер до решения Войскового круга, пе­
ред которым он намерен сделать полный отчет о своей деятельности. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 57. Л. 76—77). 3 сентября за подписью министра-председателя
А.Ф. Керенского в Новочеркасск Войсковому кругу была направлена ответная теле­
грамма, в которой Временное правительство сообщало о своих действиях по отноше­
нию к Каледину. В телеграмме говорилось:
«Основываясь на поступивших от должностных лиц и общественных организа­
ций сведениях, Временное правительство 31 августа отчислило генерала Каледина
[от] должности и предало его суду за мятеж. Имеющиеся [в] распоряжении Времен­
ного правительства материалы по этому делу передаются председателю Чрезвычайной
следственной комиссии военно-морскому прокурору Шабловскому, находящему­
ся ныне [в] Ставке. Временное правительство признало возможным не применять к
генералу Каледину меры пресечения ареста при наличии ручательства Войскового
правительства за генерала Каледина и при условии немедленного приезда Кале­
дина [в] Могилев для дачи личных объяснений Чрезвычайной следственной комис­
сии. [В] последующем прошу мне телеграфировать» (ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 120.
Л. 197).

ПРИМЕЧАНИЯ

471

На эту телеграмму Временного правительства 4 августа последовал ответ Войсково­
го правительства о том, что Войско Донское берет на себя поручительство за своего
атамана:
«Ваша телеграмма 8300 об отмене ареста и прибытии [в] Могилев генерала Ка­
ледина получена. Войсковое правительство поручительство за генерала Каледина
принимает. Приезд Каледина [в] Могилев разрешится Войсковым кругом. Так как
Войсковое правительство и Каледин никаких мятежных выступлений не предпри­
нимали, то категорически настаиваем прекратить всякие провокационные выступ­
ления, нервирующие казачье население. 24025. Войсковое правительство: товарищ
атамана Богаевский, старшина Бирюков, Кушнарев» (ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 2. Д. 120.
Л. 200).
Временное правительство и Войско Донское пришли к взаимному соглашению, и
инцидент был улажен. Правительство отменило приказ об аресте Каледина, а Войско
Донское взяло своего атамана на поруки впредь до выяснения вопроса о его виновно­
сти. Со своей стороны Чрезвычайная комиссия также должна была заняться выясне­
нием вопроса о виновности Каледина, для чего атаману было предложено выехать в
Могилев. Однако Войсковой круг, обсуждавший вопрос о Каледине с 3 по 13 сентяб­
ря 1917 г., заявил, что, во избежание самосуда над Калединым со стороны револю­
ционно- настроенных солдат, членам комиссии лучше самим выехать в Новочеркасск.
Эта мера предосторожности не была излишней: шумиха вокруг имени Каледина про­
должалась еще долгое время. Наибольшее возмущение со стороны армейских комите­
тов вызвал сам факт отмены распоряжения об аресте. 4 сентября Исполнительный
комитет Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта, уже зарекомендовав­
ший себя соответствующим образом в бердичевском инциденте, отправил на имя
Керенского телеграмму следующего содержания:
«Ввиду появившихся известий об отмене ареста генерала Каледина Искомитюз,
выражая твердое убеждение и настоятельное пожелание всего фронта, доводит до
сведения, что верные революции войска не допускают никаких колебаний в вопросе
об отношении к виновникам мятежа и в особенности к генералу Каледину, бывшему
одной из центральных фигур в этом темном и преступном заговоре. Никакие посто­
ронние обстоятельства и соображения, какими бы значительными они ни представ­
лялись, не должны влиять на решение о судьбе этого мятежника. Революционный
закон должен быть применен к нему в полной мере. Это единодушное и категоричес­
кое требование всех армий фронта, которые глубоко взволнованы этими известиями,
подтверждение которых неизбежно вызовет в армии взрыв негодования и самое опас­
ное брожение» (ГА РФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д. 357. Л. 29-30).
152 В своей речи на Войсковом круге, проходившем с 3 по 13 сентября 1917 г.,
атаман Войска Донского генерал А.М. Каледин опроверг предъявленные ему обви­
нения по трем пунктам: 1) о посланной им телеграмме-ультиматуме Временному
правительству, в которой он якобы угрожал отрезать Москву и Петроград от Юга
России в случае, если Временное правительство откажется от соглашения с генералом
Л.Г. Корниловым; 2) о телеграмме военного министра А.И. Верховского, в которой
он обвинял Каледина в том, что им посланы казачьи части для поддержки генерала
Корнилова; 3) о поездке по области якобы для поднятия мятежа. (См.: «Вольный
Дон». №127. 8 сентября 1917 г.).
153 С начала августа 1917 г. в обществе активно циркулировали слухи о якобы гото­
вящемся смещении генерала Л.Г. Корнилова с должности Верховного главнокоманду­
ющего. В ответ на это в адрес Временного правительства начали поступать десятки
писем от собраний солдат и офицеров различных воинских частей и армейских орга­
низаций с протестами против попыток смещения Верховного главнокомандующего.
Об этом говорил и А.М. Каледин.

472

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

154 В резолюции, принятой 10 сентября 1917 г., Войсковой круг (Большой круг)
опроверг обвинения генерала А.М. Каледина в мятеже, потребовал отмены распоря­
жения Временного правительства о его аресте и предложил генералу немедленно всту­
пить в должность войскового атамана. (См.: «Вольный Дон». № 129. 12 сентября
1917 г.).
155 «Вольный Дон» — газета, выходила в Новочеркасске с 1849 г. под названием
«Донские войсковые ведомости», а с 1872 по апрель 1917 г. под названием «Донские
областные ведомости». С апреля 1917 г. и в 1918 г. имела подзаголовок «Известия
Донского исполнительного комитета», затем «Орган Войскового правительства».
156 Текст ультиматума А.М. Каледина был помещен в газете «Вольный Дон» в № 120
от 31 августа 1917 г. (Опубл.: Корниловские дни... С. 167—169). Однако уже 2 сентяб­
ря в той же газете вышло опровержение этого сообщения.
157 Сообщение министра-председателя А.Ф. Керенского о выступлении Верховного
главнокомандующего генерала Л.Г. Корнилова против Временного правительства от
27 августа 1917 г. цитируется неточно. Полный текст сообщения см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 1 Л. 1, 1 об. Опубл.: Революционное движение в России... С. 445—446; Кор­
ниловские дни... С. 123—124. (См. документ № 1 — т. 1).
158 Родзянковская группа — группа сторонников бывшего председателя Временного
комитета Государственной Думы М.В. Родзянко, обвинявших Временное правитель­
ства в развале армии, экономики и государства. М.В. Родзянко председательствовал
на проходившем 8—10 августа 1917 г. в Москве Совещании общественных деятелей.
На Совещании присутствовали главным образом представители правых сил, в их на­
мерение входила выработка единой платформы для Государственного совещания. В
частности, обсуждалась и программа Верховного главнокомандующего генерала
Л.Г. Корнилова. И хотя ее военная часть показалась участникам совещания слишком
радикальной, на имя Верховного главнокомандующего 9 августа ими была направле­
на приветственная телеграмма. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 32). На Сове­
щании был образован Совет, который планировался как постоянно функционирую­
щий орган и который также возглавил Родзянко.
159 Предположительно речь идет о состоявшемся 16 июля 1917 г. в Ставке совеща­
нии генералитета и ряда министров Временного правительства во главе с министромпредседателем А.Ф. Керенским. И.А. Добрынский на совещании не присутствовал,
однако других совещаний в Ставке за период с 1 по 27 августа не было. Главная тема
совещания 16 июля — положение в армии и на фронтах, но выступавшие на нем
генералы затрагивали вопросы и политической и экономической ситуации в стране.
Генерал Л.Г. Корнилов на совещании не присутствовал, однако на нем была зачитана
посланная им 14 июля телеграмма, в которой выдвигалась программа по реформиро­
ванию армии. Главное требование Корнилова — ограничение деятельности в армии
Советов и их армейских комитетов. (Стенограмму совещания см.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 39. Опубл.: «Красная летопись». 1923. № 6. С. 19-52).
160 О Союзе офицеров армии и флота см. комментарий № 30 — т. 1.
161 Войсковые комитеты образовались после Февральской революции в процессе
политического «творчества» солдатских масс. Временным правительством и Ставкой
Верховного главнокомандующего был издан ряд приказов, утверждавших положения
об армейских комитетах. 30 марта 1917 г. Верховный главнокомандующий М.В. Алек­
сеев издал «Временное положение об организации комитетов Действующей армии и
флота». Основной задачей организации определялось «усиление боевой мощи армии
и флота, дабы довести войну до победного конца». Положение устанавливало струк­
туру выборных войсковых организаций, их функции и условия выборов. 16 апреля
1917 г. вышел приказ военного министра А.И. Гучкова по Военному ведомству № 213,
в котором было объявлено «Положение о комитетах». В дополнение к этому приказу

ПРИМЕЧАНИЯ

473

8 мая 1917 г. новым военным министром А.Ф. Керенским был выпущен приказ № 271,
вводивший в действие положение о дивизионных и корпусных комитетах.
162 Китченер Герберт (1850-1916) — британский военный и политический деятель,
фельдмаршал, в 1914-1916 гг. — военный министр. Погиб 5 июня 1916 г. на крейсе­
ре «Хэмпшир», который направлялся в Россию и был потоплен германской подвод­
ной лодкой (по другим сведениям крейсер подорвался на мине) около Оркнейских
островов.
163 Фраза Корнилова о том, что Романовы вернутся в Россию только через его труп,
была широко известна в обществе. Следует отметить, что для такого утверждения у
генерала Корнилова были весомые основания. Он стал первым «революционным»
командующим Петроградским военным округом в дни Февральской революции. Имен­
но ему было поручено 8 марта 1917 г. объявить императрице Александре Федоровне о
решении Временного правительства об аресте царской семьи в Александровском дворце
Царского Села. При его непосредственном участии была выработана и подписана
специальная инструкция «Начальнику гарнизона города Царское Село по охране Алек­
сандровского дворца», утвержденная главнокомандующим Петроградским военным
округом, состоящая из 12 пунктов и регламентирующая охрану царской семьи. (См.:
ГА РФ. Ф. 1778. Оп. 1. Д. 14. Л. 3, 3 об.). Впоследствии монархисты долго не могли
простить Л.Г. Корнилову того, что он был «тюремщиком царской семьи».
164 Вопросы, которые обсуждались во время пребывания в Ставке управляющего
военным и морским министерством Б.В. Савинкова на его переговорах с генералом
Л.Г. Корниловым, начальником Штаба Верховного главнокомандующего генера­
лом А.С. Лукомским и генералом И.П. Романовским, зафиксированы в «Протоколе
пребывания управляющего Военным министерством Савинкова в гор. Могилеве 24 и
25 августа 1917 г.». Протокол см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 34-36.
165 «Народная газета» — «внепартийная социалистическая» газета, выходила в г. Пет­
рограде ежедневно с 13 июля по 4 августа 1917 г. Ее редактором был П.С. Еремеев, а
издателем «Торговый дом Н.В. Парфеньев и К*» в лице А.А. Суворина.
«Живое слово» — ежедневная газета черносотенного направления. Издавалась в
г. Петрограде с 1916 г. Редактор-издатель А.М. Уманский. После Февральской рево­
люции стала выходить с подзаголовком «газета внепартийных социалистов». Времен­
ное правительство закрыло газету в августе 1917 г., однако она продолжала выходить
до октября 1917 г. уже под другими названиями — «Слово» и «Новое слово».
166 В Московский Совет рабочих и солдатских депутатов от юнкеров Александров­
ского училища поступило заявление (не ранее 12 августа 1917 г.), в котором сообща­
лось о якобы готовящемся военном перевороте с целью установления военной дикта­
туры. По поводу этого заявления Чрезвычайная комиссия провела специальное
расследование, опросив юнкеров и офицеров Александровского военного училища.
(См. комментарии № 179 — т. 1; № 51 — т. 2).
167 Кавказская туземная конная дивизия, или «Дикая дивизия», была сформирова­
на во время Первой мировой войны из добровольцев горских народов Северного Кав­
каза и состояла из трех кавалерийских бригад, в каждой из которых насчитывалось по
два конных полка. В 1-ю бригаду входили Кабардинский и Дагестанский, во 2-ю —
Татарский и Чеченский, в 3-ю — Ингушский и Черкесский конные полки, а также
Осетинская пешая бригада, 8-й Донской казачий артиллерийский дивизион и коман­
ды (конно-подрывная, связи и т.д.). В дивизии рядовых называли не «нижними чи­
нами», а «всадниками», которые обращались к офицерам на «ты» и получали высокое
жалованье (25 руб. в месяц). Служба здесь считалась престижной. Среди офицеров
было немало русских, главным образом гвардейцев из аристократических фамилий, а
также представителей родовитых фамилий кавказских народов. Во главе дивизии был
поставлен родной брат императора Николая II великий князь Михаил Александрович,

474

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

который командовал ею с 1914 г* по январь 1916 г. «Дикая дивизия» входила в состав
2-го кавалерийского корпуса. В соответствии с приказом Верховного главнокоман­
дующего генерала Л.Г. Корнилова № 654 от 21 августа 1917 г. Кавказская туземная
(Дикая) дивизия развертывалась в корпус путем добавления в ее состав Дагестанского
(2-го) и Осетинского конных полков. Командующим был утвержден князь Д.П. Баг­
ратион. К началу выступления Л.Г. Корнилова корпус еще не был сформирован,
поэтому в походе на Петроград участвовала лишь 3-я бригада в составе Ингушского и
Черкесского конных полков (всего около 1350 сабель). 3 августа бригада сосредоточи­
лась у ст. Вырица, но дальнейшее ее продвижение было остановлено. Под влиянием
агитаторов-горцев 350 всадников во главе с X. Дзароховым заявили о своем переходе
на сторону революционных войск. Позднее корпус был спешно передислоцирован на
Северный Кавказ, а к январю 1918 г. распался.
168 31 июля 1917 г. комиссар Временного правительства при Ставке Верховного глав­
нокомандующего М.М. Филоненко отправил управляющему Военным и морским ми­
нистерством Б.В. Савинкову телеграмму, в которой зашифровал свое сообщение,
используя для этого образы из литературных произведений последнего. (См.: ГА РФ.
Ф.1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 74). В своих переговорах Филоненко и Савинков шифруют
сообщения, используя для этого образы из литературных произведений последнего.
Данная телеграмма расшифрована в показаниях Филоненко от 25 сентября 1917 г.
(См.: Там же. Д. 23. Л. 9; показание М.М. Филоненко от 25 сентября 1917 г. см.:
документ № 65 — т. 2).
169 24 августа по инициативе М.М. Филоненко в Могилеве открылось Совещание
представителей комитетов фронтовых и армейских комиссаров и представителей шта­
бов. На совещании обсуждался законопроект о комитетах и комиссарах, выработанный
в Политическом управлении Военного министерства. Л.Г. Корнилов резко отзывался
о законопроекте в том смысле, что он этого никогда не утвердит. (См. комментарий
№205 —т. 1).
170 В разговоре с генералом Л.Г. Корниловым 24 августа 1917 г. Б.В. Савинков выс­
казал просьбу, чтобы конным корпусом, направляемым в Петроград, командовал
кто-нибудь другой, но не генерал Крымов: «Согласитесь, Лавр Георгиевич, что было
бы нежелательным, в случае возмущения в Петрограде, чтобы это возмущение было
подавлено именно ген. Крымовым. С его именем общественное мнение свяжет, быть
может, те побуждения, которыми он не руководствуется» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 28. Л. 106-107). В этом разговоре Л.Г. Корнилов согласился с Савинковым.
171 1 сентября 1917 г. главнокомандующий Московским военным округом генерал
А.И. Верховский отправил начальнику Штаба Верховного главнокомандующего гене­
ралу М.В. Алексееву телеграмму, в которой в ультимативной форме потребовал ско­
рейшего ареста генерала Л.Г. Корнилова и его соратников. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д 10. Л. 106-107). Ответная реакция Алексеева на данную телеграмму была
очень резкая: в разговоре по прямому проводу с А.Ф. Керенским он заявил о недопу­
стимости вмешательства в его действия. (См.: ГА РФ. Ф. 1778. Оп. 2. Д. 233. Л. 1—
3 об, 4. См. также документ № 8 — т. 1).
172 19 июля 1917 г. генерал Л.Г. Корнилов отправил министру-председателю АФ. Ке­
ренскому телеграмму. В ней Корнилов изложил условия, на которых он согласен
принять должность Верховного главнокомандующего. Одним из таких условий было
введение смертной казни на фронтах. Первоначальный текст телеграммы был состав­
лен В.С. Завойко, а последняя редакция — Б.В. Савинковым, М.М. Филоненко и
В.С. Завойко. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 25).
173 Первоначальный текст докладной записки Верховного главнокомандующего ге­
нерала Л.Г. Корнилова и начальника Штаба Верховного главнокомандующего генера­
ла А. С. Лукомского Временному правительству о мерах по реформированию армии

ПРИМЕЧАНИЯ

475

был составлен 2-м генерал-квартирмейстером Штаба Верховного главнокомандующе­
го Ю.Н. Плющевским-Плющиком 23 июля, а 1 августа был доработан. Записка об­
суждалась на частном совещании с участием генерала А.И. Деникина, после чего была
подписана Корниловым и Лукомским. В записке с целью нормализации положения
в армии и в тылу выдвигались требования о введении на всей территории России
военно-революционных судов с применением смертной казни, о восстановлении дис­
циплинарной власти военных командиров, точной регламентации прав и обязаннос­
тей комитетов и комиссаров и, фактически, ограничении их деятельности. 3 августа
Корнилов с намерением обсудить эту записку принял участие на заседании Вре­
менного правительства, накануне которого сделал свое первое заявление в прессе.
(См.: Доклад генерала Л.Г. Корнилова. «Речь». 6 августа 1917 г. С. 4). Чуть позже
М.М. Филоненко и Б.В. Савинковым, а после ознакомления и Корниловым была
разработана уже другая докладная записка, развивавшая ранее составленную с до­
бавлением момента о милитаризации железных дорог и военной промышленности.
(См.: Последние известия. «Речь». И августа 1917 г. С. 3). После ее обсуждения с
Керенским на частном совещании Временного правительства 10 августа и получения
согласия министра-председателя с военной частью предлагаемых мер Корнилов со­
гласился заменить новую докладную записку на прежнюю, от 3 августа. Именно эта
записка, и стала ядром его военной и политической программы.
174 Петроградский военный округ в 1917 г. включал Петроградскую, Новгород­
скую, Олонецкую, Архангельскую, Вологодскую губернии, Финляндию и некото­
рые уезды Ярославской и Тверской губерний. Штаб округа находился в Петрограде.
Численность войск округа на 1 февраля 1917 г. составляла около 715 тыс. чел., на
1 сентября 1917 г. — 640 тыс. чел. Главнокомандующими округом были генералы
С.С. Хабалов, Л.Г. Корнилов, П.А. Половцов, О.П. Васильковский и полковник
Г.П. Полковников.
175 О предполагавшемся объявлении Петрограда на военном положении см. ком­
ментарий № 21 — т. 2.
176 3 июля в Петрограде вспыхнула стихийная демонстрация солдат 1-го пулеметно­
го полка. К вечеру 3 июля Московский гренадерский, Павловский, 180-й, 1-й запас­
ной полки и 6-й саперный батальон вышли на улицы под лозунгами: «Долой 10 ми­
нистров-капиталистов», «Долой Временное правительство!», «Вся власть Советам
рабочих и солдатских депутатов!» К ним присоединились рабочие Путиловского и др.
заводов столицы. 4 июля 500 тыс. рабочих, солдат, матросов Балтфлота, руково­
димые большевиками, под лозунгом «Вся власть Советам» вышли на улицу и дви­
нулись к Таврическому дворцу, где заседал ВЦИК. ВЦИК объявил демонстрацию
«большевистским заговором». По приказу командующего Петроградским военным
округом генерала П.А. Половцева 5 июля выступление было подавлено силой. Вре­
менное правительство 9 июля 1917 г. издало постановление об организации «Особой
следственной комиссии для расследования степени участия в восстании 3-5 июля
1917 г. отдельных частей войск и чинов гарнизона г. Петрограда и его окрестностей»
во главе с прокурором Петроградской судебной палаты Н.С. Каринским и его замес­
тителем Н.П. Украинцевым.
177 В связи с принятием Сеймом Финляндии 5 июля 1917 г. закона об осуществле­
нии верховной власти в Финляндии, по которому власть Сейма распространялась на
все стороны жизни Финляндии, кроме военного управления и вопросов внешней
политики, Временное правительство 18 июля 1917 г. распустило Финляндский Сейм.
1 августа в Гельсингфорсе состоялось собрание, на котором стачечный комитет
Финляндии потребовал созвать Сейм в кратчайший срок. Сейм решил продолжать
работу. 13 августа финляндский генерал-губернатор Стахович объявил созыв Сейма
незаконным. 15 августа здание Сейма было окружено российскими войсками.

476

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

178 Оскорбление генерала Л.Г. Корнилова министром-председателем А.Ф. Керен­
ским выразилось в запрещении первому выступать на Государственном совещании с
критикой общей политики Временного правительства и ограничении темы его выс­
тупления положением на фронте и состоянием армии.
179 Дознание по заявлению юнкеров Александровского военного училища о собы­
тии, имевшем место 12 августа 1917 г. в карауле № 4 при Государственном совещании
в г. Москве было начато по распоряжению командующего Московским военным ок­
ругом генерал-майора Друцкого начальством училища еще в августе 1917 г. и закон­
чено в конце сентября 1917 г. судебным следователем по особо важным делам Мос­
ковского окружного суда А.В. Коренковым. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27.
Л. 59—156). Поводом для проведения дознания было поступившее в Исполнительный
комитет Московского Совета рабочих и солдатских депутатов заявление 7 юнкеров
училища по поводу якобы готовящегося на Государственном совещании военного пе­
реворота. Подавляющее большинство опрошенных не подтвердило факта, описанно­
го в заявлении. Текст заявления был следующим:
«Мы, нижеподписавшиеся юнкера 7-ой новой сформированной роты Александ­
ровского военного училица, доводим до сведения Совета о нижеследующем: 12-го
сего августа мы в числе других юнкеров под начальством штабс-капитана Рудакова
были назначены в офицерский караул № 4 при Московском Большом Государствен­
ном театре, где в этот день было открыто Государственное совещание. Придя в одно
из помещений Большого театра, отведенное для караула № 4, караульный началь­
ник штаба — капитан Рудаков от имени начальника училища генерал-майора Михеева
передал нам, что первым на Государственном совещании будет решен вопрос о на­
значении одного из 3-х генералов, Алексеева, Брусилова или Корнилова, военным
диктатором. Штабс-капитан Рудаков подчеркивал на каждом слове, что говорит от
имени начальника училища генерал-майора Михеева, указал, что спасение России от
дальнейшего разложения может произойти только в том случае, когда с одной сто­
роны будет назначен военный диктатор и когда этим самым выборные организации
военной, рабочей, крестьянских масс, Советы рабочих, солдатских и крестьянских
депутатов и полковые комитеты, до этого времени дезорганизующие и развращающие
армию и население, будут уничтожены, а с другой стороны, когда Временное прави­
тельство, в нынешнем своем составе люди слов, а не дела, людей подчас не компе­
тентных и скрывающихся за спинами безответственных групп, не будут смещены и
заменены действительно могущими оправдать высокое звание народных правителей.
Штабс-капитан Рудаков предлагал также, что, по имеющимся у генерал-майора Ми­
хеева безусловно верным сведениям, Московский Совет рабочих и солдатских депута­
тов настроен против Государственного совещания, и что им будет организовано при
посредстве некоторых склоняющихся на их сторону частей Московского гарнизона
вооруженное нападение на Большой театр с целью помешать совещанию, и что Сове­
том рабочих и солдатских депутатов будет произведено также покушение на 3-х выше­
названных генералов, выставленных кандидатами в диктаторы. Закончил штабс-ка­
питан Рудаков свое сообщение угрозой по адресу тех, кто посмеет в такой критический
для государственной жизни момент ослушаться: в случае перехода кого бы то ни было
на другую сторону ему смерти не избежать от своих же товарищей юнкеров, и что он
также будет стрелять в тех, кто оставит свой пост, а потому колеблющемуся из нас
советовал избрать смерть достойную воина, с оружием в руках.
Сообщение штабс-капитана Рудакова было твердо и уверенно, и для нас, ниже­
подписавшихся, было ясно, что юнкеров Александровского военного училища жела­
ют использовать как сильную физическую силу для проведения какой-то политичес­
кой интриги против Временного правительства во вред революции и завоеванной
свободы.

ПРИМЕЧАНИЯ

477

Заявляем также, что на разводе караула нам было выдано каждому по 60 патро­
нов, что имело вид, будто нас всех отправляют не караул нести, а на верный бой,
ибо когда мы были в Нижнем Новгороде, где фактически события носили характер
серьезный, нам было выдано только по 15 патронов. Юнкера 7 роты В. Зискинд,
А. Алексеев, В. Кушманов, Г. Коневский, Н. Баскаков, Н. Васильев, Л. Жирмонский»
(ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 60-61 об.).
180 Комиссия по разбору дел бывшего Департамента полиции работала с 10 марта
по 15 июля 1917 г. при министре юстиции Временного правительства. В задачи комис­
сии входило: разборка всех дел, имеющих отношение к политическому розыску с
целью выявления секретных сотрудников Департамента полиции и охранных отделе­
ний, составление списков для последующего опубликования, принятие мер к охране
и разработке архивов органов политического розыска на местах, удовлетворение тре­
бований представителей правительственных органов и общественных организаций,
касавшихся политического розыска. В июле 1917 г. на базе этой комиссии была со­
здана Особая комиссия по обследованию деятельности бывшего Департамента по­
лиции и подведомственных ему учреждений (районных охранных отделений, жан­
дармских управлений и розыскных пунктов) за 1905-1917 гг., действовавшая до
25 октября 1917 г. Документы комиссии находятся на хранении в ГА РФ (фонд 503).
181 После разгона выступления 3-4 июля 1917 г. в Петрограде и образования 9 июля
1917 г. Особой следственной комиссии для расследования степени участия в восста­
нии 3-5 июля 1917 г. отдельных частей войск и чинов гарнизона г. Петрограда и его
окрестностей прокурор Петроградской судебной палаты Н.С. Каринский отдал распо­
ряжение следователю по особо важным делам П.А. Александрову начать в рамках дан­
ного расследования следствие по обвинению большевиков во главе с В.И. Ульяновым
(Лениным) в подготовке вооруженного восстания с целью свержения Временного
правительства, а также в шпионаже в пользу Германии. 21 июля Александров вынес
постановление о привлечении в качестве обвиняемых Ленина и др. большевиков и об
их аресте. Кроме Ленина и Г.Е. Зиновьева, по делу были арестован целый ряд лиде­
ров большевистской партии. Основные обвиняемые в сентябре были выпущены под
залог. Материалы следствия находятся на хранении в ГА РФ (фонд 1826).
182 «Союз вызволения Украины» был создан в августе 1914 г. во Львове членами
Украинской социал-демократической рабочей партии (УСДРП) В.В. Дорошенко,
А. Жуком, Д.И. Донцовым и лидерами «Спилки» М.Ю. Меленевским и А. СкорописЙолтуховским. «Союз» пропагандировал идею создания самостоятельного украин­
ского государства путем организации всех украинских национальных сил и опоры на
помощь государств австро-германского блока, поддерживал «пораженческую» идею
большевиков. Расследование деятельности «Союза» и его членов было приобщено к
материалам Особой следственной комиссии, которая вела дело о вооруженном выс­
туплении 3—5 июля в г. Петрограде. Его возглавил следователь по особо важным де­
лам Петроградской судебной палаты П.А. Александров. Члены этой организации,
как и лидеры большевиков, обвинялись в шпионаже в пользу Германии.
183 Заговор Хитрово (по фамилии фрейлины М.С. Хитрово) — заговор сторонни­
ков установления в России монархического строя. В качестве его участников подо­
зревались: отставной генерал В.И. Гурко, бывшая фрейлина А.А. Вырубова, редактор
«Земщины» С. Глинка-Янчевский, доктор П.А. Бадмаев, И.Ф. Манасевич-Мануйлов, гвардии штабс-ротмистр Г. Эльвенгрен. Следствие вел судебный следователь по
особо важным делам Петроградской судебной палаты П.А. Александров (главным
наблюдающим за следствием был А.Ф. Сталь — прокурор Московской судебной па­
латы). За деятельность, угрожающую обороне государства, внутренней безопасности
и завоеваниям революции, привлеченные к следствию лица были приговорены к
высылке за границу и под конвоем отправлены 26 августа 1917 г. (См.: «Известия

478

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ЦИК и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». № 159. 25 августа
1917 г. С. 3-4).
184 В делах Чрезвычайной комиссии отложилась записка, озаглавленная «Союз мо­
нархистов», в которой была проанализирована структура, деятельность и личный со­
став этой организации. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 28. Л. 69-71).
185 Военная лига — военное общество, созданное в марте 1917 г. Военная лига объ­
явила себя организацией вне политики и поставила перед собой задачу поднять бое­
способность армии как гаранта защиты «родины и свободы» в противовес анархии,
царящей в обществе. Представители лиги поддерживали тесные контакты с Союзом
офицеров армии и флота.
186 Возможные прочтения — Финлесон (Финлейсон) Роберт Гордон — британский
генерал, на военной службе с 1900 г., участник Первой мировой войны, полковник.
В июне 1918 г. — в Мурманске, начальник штаба генерала Ф. Пуля.
187 «Le Matin» («Утро») — парижская газета, выходила в 1884—1944 гг.
188 Временное революционное бюро охраны революции — одна из многочислен­
ных организаций, созданных в дни выступления генерала Л.Г. Корнилова против Вре­
менного правительства в целях «спасения родины и революции». (См. комментарий
№ 71 - т. 1).
189 Наступление войск на Юго-Западном фронте началось после двухдневной под­
готовки 18 июня 1917 г. и развивалось успешно. Вначале войска продвинулись на
несколько десятков километров. Но к 30 июня наступление захлебнулось. Многие
части самовольно покидали передовую и уходили в тыл. 6 июля, перебросив допол­
нительные войска с Западного фронта, немецкое командование отдало приказ своим
войскам перейти в наступление, которое продолжалось до 21 июля. 10 и И июля
была прорвана оборона на Тарнопольском участке. В ночь с 11 на 12 июля без боя и
приказа гвардейскими полками был сдан Тарнополь. Отступление сопровождалось
грабежами и убийствами мирных граждан.
Верховное командование российской армии попыталось переломить ситуацию на
театре военных действий в свою пользу. С этой целью одновременно на Западном и
Румынском фронтах было предпринято наступление, которое началось 9 июля. На
Северном фронте наступление началось 10 июля. Боевые действия на этих фронтах
продолжались до 12 июля, когда А.Ф. Керенский от имени Временного правительства
предложил прекратить наступление «в целях сохранения боеспособности армии». В
результате этих боев в июле 1917 г. Россия потеряла Галицию.
190 В своем рапорте начальнику Штаба Верховного главнокомандующего А.С. Лу­
комскому капитан А.П. Брагин сообщал, каким образом ему удалось напечатать теле­
грамму и воззвание генерала Л.Г. Корнилова. Согласно рапорту только под угрозой
смерти типографские рабочие согласились печатать тексты телеграммы и воззвания.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1. Д. 11. Л. 83, 83 об.). Однако в показании, данном Чрез­
вычайной комиссии, Брагин отказался от своего рапорта. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. On. 1.
Д. 28. Л. 16).
191 Прорыв немецкими войсками позиций 12-й армии на Рижском участке фронта
был осуществлен 19—20 августа 1917 г. Русские войска при отступлении оказали про­
тивнику энергичное сопротивление, но ввиду угрозы окружения 20 августа была ос­
тавлена Рига. 24 августа отступавшие войска вышли на Венденские позиции, где и
закрепились.
192 Возможно, одной из таких заметок была заметка «В.Н. Львов о А.Ф. Керенском»,
опубликованная в газете «Живое слово» от 11 октября 1917 г.
193 В телеграмме начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерал-лей­
тенанта А.С. Лукомского министру-председателю А.Ф. Керенскому от 27 августа 1917 г.
содержался отказ занять должность Верховного главнокомандующего, что означало

ПРИМЕЧАНИЯ

479

поддержку Л.Г. Корнилова. В телеграмме говорилось: «Ради спасения России Вам
необходимо идти с генералом Корниловым, а не смещать его. Смещение генерала
Корнилова поведет за собой ужасы, которых Россия еще не переживала» (ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 42, 42 об.; опубл.: Революционное движение в России...
С. 447-448).
194 В разговоре по прямому проводу 27 августа 1917 г. управляющего Военным и
морским министерством Б.В. Савинкова и деятеля кадетской партии В.А. Маклакова
с генералом Л.Г. Корниловым выяснились позиции Ставки и Временного правитель­
ства. Савинков и Маклаков пытались урегулировать конфликт путем переговоров.
М.М. Филоненко в разговоре участия не принимал. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 60. Л. 1-14; опубл.: Революционное движение в России... С. 448-452. См. прило­
жение № 2 - т. 2).
195 «Известия ЦИК и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов» — под
таким названием с 1 августа 1917 г. стала выходить газета «Известия Петроградского
Совета рабочих депутатов».
196 Письмо генерала М.В. Алексеева лидеру кадетской партии П.Н. Милюкову было
написано 12 сентября 1917 г. (Опубл.: Владимирова В. Революция 1917 года (хроника
событий). Т. IV. (Август — сентябрь). Л., 1924. С. 377-380). С письмами аналогич­
ного содержания Алексеев обратился и к редактору «Нового времени» 12 сентября и
3 октября, прося его опубликовать их в своей газете. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 98. Л. 1, 1а, 6-7 об.; см. документы №68, 69 —т. 1).
197 Приказом по армии и флоту № 8 от 11 мая 1917 г. министра-председателя А.Ф. Ке­
ренского было введено в действие «Положение об основных правах военнослужащих»,
известное как «Декларация прав солдата». 8 марта декларация рассматривалась и бы­
ла принята солдатской секцией Петроградского Совета, затем она перерабатывалась
в военной комиссии Временного комитета Государственной Думы. Недовольство рево­
люционно настроенных солдат вызвали 3, 14, 15 и 18 параграфы декларации. В
параграфе 3 указывалось, что пользоваться всеми правами солдат может только во
внеслужебное время, параграф 14 давал право начальникам применять оружие к под­
чиненным, параграф 15 запрещал наказания, «оскорбительные для чести и достоин­
ства военнослужащего, а также мучительные и явно вредные для здоровья», пара­
граф 18 запрещал выборное начало в армии. (См.: Революционное движение в России...
М., 1959. С.239; см.также комментарии №39, 65—т.2).
198 Совещание по вопросу о состоянии железнодорожного транспорта состоялось в
Ставке 30 июля 1917 г. с участием министра путей сообщения П.П. Юренева, мини­
стра продовольствия А.В. Пешехонова и других. Доклад на совещании сделал инже­
нер Э.П. Шуберский. Подробнее об этом совещании см. показание Л.Г. Корнилова
от 2—5 сентября 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 2 об., 3; см. документ
№32 —т. 2).
199 В начале августа 1917 г., после обсуждения на заседании Временного прави­
тельства докладной записки генералов Л.Г. Корнилова и А.С. Лукомского по вопросу
о реформировании армии, в левой прессе была развернута кампания против Верхов­
ного главнокомандующего. Так, в «Известиях ЦИК и Петроградского Совета рабочих
и солдатских депутатов» № 135 от 4 августа 1917 г. в статье «Реорганизация армии»,
где приводилась беседа с генералами В.А. Черемисовым и Л.Г. Корниловым, было
указано, что «симпатии демократии не на стороне ген. Корнилова». В № 136 «Извес­
тий» от 5 августа 1917 г. в статье «Доклад ген. Корнилова Временному] правительст­
ву]» говорилось: «Доклад ген. Корнилова произвел сильное впечатление на членов
правительства, но некоторые меры, предлагаемые им, и особенно введение смертной
казни в тылу, встретили решительный отпор со стороны большинства членов прави­
тельства». В «Известиях» № 146 от 17 августа 1917 г. в заметке «Революционная]

480

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

армия, реакционеры и ген. Корнилов» говорилось о том, что имя Верховного главно­
командующего ряд организаций (Союз Георгиевских кавалеров, Главный комитет Союза
офицеров армии и флота, Совет Союза казачьих войск) сделали символом партийных
и кастовых надежд и пожеланий.
200 В августе 1917 г. в ответ на развернувшуюся в левой прессе кампанию против
Верховного главнокомандующего и в связи с появившимися слухами о готовящемся
его смещении с должности в адрес Временного правительства, ВЦИК и самого гене­
рала Л.Г. Корнилова поступили десятки писем и телеграмм, содержавшие резолюции
офицерских и солдатских собраний, в которых выражался протест против его травли.
Все перечисленные в докладе Чрезвычайной комиссии резолюции были приобщены к
делу. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 28-32).
201 Возможно, выступление генерала Л.Г. Корнилова цитируется по невыправленному экземпляру стенограммы Совещания. В опубликованном выступлении Кор­
нилова на заседании Московского государственного совещания 14 августа 1917 г. это
звучит иначе. (Опубл.: Революционное движение в России... С. 268; Государствен­
ное совещание. М.; Л., 1930. С. 65).
202 15—16 августа 1917 г. в Казани сгорели пороховой завод и военные склады. При
пожаре было уничтожено до 12 тыс. пулеметов и около 1 млн. снарядов. Пожары и
взрывы заводов были и в других городах. 11 августа в Петрограде, на Малой Охте,
сгорело 4 завода с большими запасами снарядов, 16 августа сгорел петроградский
завод «Вестингауз», 18 августа произошел пожар на Прохоровской мануфактуре в
Москве.
203 Убийства комиссара Временного правительства Юго-Западного фронта Ф.Ф. Лин­
де и временного командующего 111-й пехотной дивизией генерал-майора К.Г. Гиршфельда были совершены 25 августа 1917 г. солдатами 443-го Соснинского и 444-го
Дмитровского пехотных полков при следующих обстоятельствах. В 444-м полку сол­
даты отказались выполнять приказ об укреплении позиций. Комиссар Линде и ге­
нерал-майор Гиршфельд с помощью верного уланского казачьего полка арестовали
22 солдата Дмитровского полка как зачинщиков. На защиту арестованных товари­
щей выступили указанные полки. Во время вооруженного столкновения комиссар и
командующий дивизией были убиты.
204 Цифровые данные об аграрном движении с марта до половины августа 1917 г.
были приведены в статье газеты «Кий». (См.: Владимирова В. Революция 1917 года
(хроника событий). Т. IV. (Август — сентябрь). Л., 1924. Приложение № 25. С. 339-340).
205 Положение о комиссарах и войсковых организациях (собраниях, комитетах, съез­
дах) было выработано политическим управлением Военного министерства и обсужде­
но в Ставке 24 августа на совещании комиссаров фронтов и представителей армейских
комитетов. Текст Положения, разработанного непосредственно при участи Б.В. Савин­
кова и М.М. Филоненко, был принципиально одобрен на совещании. Этим Положе­
нием деятельность выборных войсковых организаций сводилась к заботе о внутреннем
распорядке, поддержании дисциплины и «внутреннего мира между всеми воинскими
чинами» и принятию мер «примирительного характера к устранению возникающих
недоразумений». В Положении была установлена многостепенная система выборов в
армейские комитеты, над которыми устанавливался контроль комиссаров Временного
правительства. Последние получали право распускать комитеты, утверждать или ан­
нулировать любые их решения, запрещать митинги и собрания в войсковых частях,
приостанавливать выход войсковых органов печати, расформировывать войсковые ча­
сти с применением вооруженной силы. (См.: «Известия ЦИК и Петроградского Со­
вета рабочих и солдатских депутатов». № 160. 2 сентября 1917 г.). Генерал Л.Г. Кор­
нилов одобрил Положение, так так оно регламентировало и отчасти ограничивало
деятельность армейских комитетов и комиссаров. Однако он был принципиально не

ПРИМЕЧАНИЯ

481

согласен с двумя его пунктами, по которым армейские комитеты имели право уча­
ствовать в аттестации командного состава и отводить кандидатуры командиров. Са­
винков и Филоненко, зная возражения по данным пунктам Верховного главнокоман­
дующего, обещали их исключить. Тем не менее на совещании они были оглашены.
Выступая на совещании, генерал Л.Г. Корнилов заявил, что при наличии этих пунк­
тов в проекте Положения он его никогда не подпишет. Однако 30 августа Положение
было введено в действие именно в первоначальной редакции. К этому времени гене­
рал Л.Г. Корнилов уже не был Верховным главнокомандующим Российской армии.
Текст Положения опубликован в книге: Владимирова В. Революция 1917 года (хро­
ника событий). Т. IV. (Август — сентябрь). Л., 1924. С. 358—360.
206 В материалах Чрезвычайной комиссии запись переговоров Б.В. Савинкова с чи­
нами Ставки имеет заголовок: «Протокол пребывания управляющего Военным мини­
стерством Б.В. Савинкова в г. Могилев 24 и 25 августа 1917 г. и касающийся разгово­
ров Верховного главнокомандующего генерала Л .Г. Корнилова с ним и другими лицами
по вопросу, касающемуся событий». (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 34—36;
Опубл.: Владимирова В. Контрреволюция в 1917 г. М., 1924. С. 206—209). По пока­
заниям Б.В. Савинкова, он находился в Ставке 23 и 24 августа, а 25 августа уехал.
Поэтому возможно, что правильной будет датировка протокола 23-м и 24-м августа.
(См. приложение № 1 — т. 2).
207 Приказ № 1 по гарнизону Петроградского военного округа — первый приказ Пет­
роградского совета рабочих и солдатских депутатов от 1 марта 1917 г. Предназначав­
шийся для войск Петроградского военного округа, приказ фактически оказал влияние
на всю армию. Он содержал положения о гражданском равноправии солдат и офицеров,
о самоуправлении солдат во всем, кроме сугубо военных вопросов, предусматривал
решение повседневных дел частей выборными комитетами, а политических вопро­
сов — солдатскими представителями, причем лояльность солдат к офицерам гаранти­
ровалась лишь при соблюдении последними этих двух положений. Приказ предписывал
всем воинским частям: 1) немедленно выбрать комитеты из выборных представителей
от нижних чинов, 2) избрать представителей в Совет рабочих и солдатских депутатов,
3) подчиняться «во всех своих политических выступлениях» Совету рабочих и солдат­
ских депутатов, 4) исполнять приказы военной комиссии Государственной Думы,
если они не противоречат приказам и постановлениям Совета. Всего в приказе пре­
дусматривалось 8 таких пунктов, по сути, подрывавших воинскую дисциплину.
208 22 мая 1917 г. А.Ф. Керенский присутствовал на заседании Петроградского Со­
вета рабочих и солдатских депутатов. Объясняя положения «Декларации прав солда­
та», он истолковал ее таким образом, что солдаты имеют право отводить кандидатуры
своих командиров при назначении их на должность. (См.: «Известия Петроградского
Совета рабочих и солдатских депутатов». № 73. 24 мая 1917 г. С. 3—4).
209 Институт армейских комиссаров был создан в марте 1917 г. Комиссары Времен­
ного правительства являлись полномочными его представителями в армии. Постанов­
лением Временного правительства об утверждении должности комиссаров при главно­
командующих армиями фронта было направлено в действующую армию телеграммой
№ 5569 от 15 июля 1917 г. за подписью министра-председателя А.Ф. Керенского.
Постановление определяло обязанности и права комиссаров. Эта должность утверж­
далась с целью реорганизации армии на демократических началах и укрепления ее
боеспособности. Комиссар фронта должен был быть осведомлен о подготовке и ходе
всех военных операций, действовать в контакте с военными организациями (полковы­
ми, армейскими, фронтовыми и др. комитетами). Одновременно утверждалась дол­
жность комиссаров при армиях. Предполагалось, что армейские и фронтовые комисса­
ры образуют в пределах фронта общую коллегию, руководящую работой всех армейских
комитетов.

482

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

210 9 апреля 1917 г. началось франко-английское наступление для нанесения удара
по германским войскам на р. Эна между Реймсом и Суассоном, закончившееся 5 мая
неудачей.
211 О Тарнопольском прорыве см. комментарий № 189 — т. 1.
212 О необходимости принятия мер для оздоровления армии и тыла говорилось в
выступлении генерала Л.Г. Корнилова на Московском совещании. В частности, он
требовал железной дисциплины в армии, поднятия престижа офицерского корпуса и
т.д. Особо подчеркивалось Корниловым, что деятельность комитетов на фронте дол­
жна находиться «в круге интересов хозяйственного и внутреннего быта армии, кото­
рые должны быть точно указаны законом без всякого вмешательства в область вопро­
сов оперативных, боевых и выбора начальников». (Государственное совещание. М.;
Л., 1930. С. 63-64).
213 О развернувшейся в августе 1917 г. в прессе травле генерала Л.Г. Корнилова
см. комментарий № 199 — т. 1.
214 На совещании генералитета и ряда министров Временного правительства 16 июля
1917 г. в Ставке премьер-министр А.Ф. Керенский не говорил о готовности выйти из
Временного правительства. Он заявил следующее: «Я лично ничего не имею против
того, чтобы сложить с себя должность военного и морского министра, отозвать комис­
саров, закрыть комитеты. Но я убежден, что завтра же начнется в России полная
анархия и резня начальствующих лиц. Такие резкие переходы не могут иметь место».
(См.: «Красная летопись». № 6. 1923. С. 41).
215 27—28 августа 1917 г. в адрес Ставки, Временного правительства и Военного
министерства поступили телеграммы о поддержке генерала Л.Г. Корнилова не только
от генералов А.И. Деникина, Д.Г. Шербачева, П.С. Балуева, В.Н. Клембовского и
А.С. Лукомского, но также от начальника снабжения Юго-Западного фронта генераллейтенанта Е.Ф. Эльснера, командующего VII армией генерал-лейтенанта В.И. Селивачева, командующего XI армией генерал-лейтенанта Ф.С. Рерберга, начальника штаба
XI армии полковника В. Соллогуба, командующего Особой армией генерала И.Г. Эрдели, командующего V армией генерала Ю.Н. Данилова, начальника штаба V ар­
мии генерала А.А. Свечина, командующего I армией генерал-лейтенанта Г.М. Бан­
ковского. Однако на другой день большинство из них заявило о своем подчинении
Временному правительству. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 60. Л. 23—27, 45—47).
216 Выступление управляющего Военным и морским министерством Б.В, Савин­
кова на совещании комиссаров и представителей армейских комитетов в Ставке
24 августа было опубликовано в газетах «Голос солдата», № 96 от 25 августа 1917 г. в
заметке «Совещание в Ставке», «Армия и флот свободной России», № 109 от 26 ав­
густа 1917 г. и в других газетах. Выступление генерала Л.Г. Корнилова на совещании
в Ставке 25 августа 1917 г. состоялось при закрытых дверях, и его содержание в печать
не попало. Подробнее о совещании см. комментарий № 205 — т. 1.
217 Шаги, предпринимаемые генералом Л .Г. Корниловым в качестве Верховного глав­
нокомандующего, способствовали оздоровлению Российской армии. В августе 1917 г.,
когда в левой прессе была развернута кампания против Верховного главнокомандую­
щего, в письмах, поступавших во Временное правительство и ВЦИК в его защиту от
офицерских и солдатских собраний, указывалось на наметившееся изменение к луч­
шему общей ситуации в армии. В частности, 8 августа в Главный комитет Союза
офицеров армии и флота было отправлено письмо президиума отделения Союза при
138-м пехотном Волховском полку, в котором сообщалось об оздоровлении атмосфе­
ры в полку как результате реализации приказов генерала Корнилова. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 40. Л. 52-53).
218 В связи с отказом генерала А.С. Лукомского, а затем и генерала В.Н. Клембов­
ского занять должность Верховного главнокомандующего за генералом Л.Г. Корнило­

ПРИМЕЧАНИЯ

483

вым, согласно телеграмме А.Ф. Керенского от 30 августа 1917 г., было оставлено пра­
во руководить стратегическими операциями до приезда в Ставку нового начальника
Штаба Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 31. Л. 142).
219 О согласии министра-председателя А.Ф. Керенского на упразднение крепости
Кронштадт и выводе ее сухопутного гарнизона на материк свидетельствовала его резо­
люция на докладе морского Генерального штаба от 7 августа 1917 г., подписанном
контр-адмиралом А.П. Капнистом и адресованном вице-адмиралу А.С. Максимову.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп.1. Д. 46. Л. 10-12; опубл.: Владимирова В. Контрреволю­
ция в 1917 г. М., 1924. С. 203-206). Доклад был направлен А.С. Максимовым с
сопроводительным отношением 23 августа начальнику Штаба Верховного главноко­
мандующего генералу А.С. Лукомскому для отдачи Верховным главнокомандующим
распоряжения об упразднении крепости Кронштадт. Резолюция генерала Л.Г. Корни­
лова на этом отношении о подготовке соответствующего приказа последовала 25 августа.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 46. Л. 10; опубл.: Революционное движение в России...
С. 424).
220 5 марта 1917 г. указом Временного правительства Правительствующему Сенату
была учреждена Верховная следственная комиссия для расследования противозакон­
ных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и других долж­
ностных лиц. 12 марта было опубликовано «Положение о комиссии», согласно кото­
рому комиссия учреждалась при министре юстиции. Председателем комиссии был
назначен московский присяжный поверенный Н.К. Муравьев. Комиссия действовала
до Октябрьской революции. Последний, не дописанный журнал заседаний комиссии
датируется декабрем 1917 г. Протоколы допросов были опубликованы в сборниках
«Падение царского режима: Стенографические отчеты допросов и показаний, дан­
ных в 1917 г.» (М.; Л., 1924—1927. Т. 1—7) и «Союз русского народа: По материалам
Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства 1917 г.» (М.; Л.,
1929).
221 Имеется в виду параграф 17 отдела IV «Правил о местностях, объявленных со­
стоящими на военном положении».
222 Приказ А.Ф. Керенского о задержании эшелонов, следующих с войсками на
Петроград и в его район, и о направлении их в пункты прежних стоянок от 27 авгус­
та 1917 г. был передан телеграммой генерал-квартирмейстером Параделовым ко­
мандующему 3-м кавалерийским корпусом генералу А.М. Крымову и главнокоман­
дующему Северным фронтом генералу В.Н. Клембовскому. (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 60. Л. 30).
223 О самоубийстве генерала А.М. Крымова см. комментарий № 11 — т. 2.
224 В экстренном выпуске газеты «Известия ЦИК и Петроградского Совета рабочих
и солдатских депутатов» от 28 августа 1917 г. было опубликовано обращение «Ко всем
гражданам» за подписью министра-председателя А.Ф. Керенского. В этом же выпус­
ке в заметке «Военное положение в Петрограде» говорилось, что Б.В. Савинков назначен
главнокомандующим Петроградского военного округа, а его помощниками назначе­
ны капитан А.И. Кузьмин, генерал Д.П. Багратион и В.Л. Барановский. В следующем
номере газеты была названа фамилия Багратуни.
225 18 сентября 1917 г. в газете «Рабочий путь» была напечатана телеграмма от 27 ав­
густа 1917 г., содержащая приказ Корнилова о движении войск к Петрограду. В газете
сообщалось, что эта телеграмма была перехвачена и не дошла по назначению. Чрез­
вычайная комиссия, опросив генералов А.М. Крымова, Д.П. Багратиона и Л.Г. Кор­
нилова, пришла к выводу, что данный текст не принадлежал ни одному из них и что
эта телеграмма, скорее всего, является фальшивкой. (Опубл.: Революционное дви­
жение в России... С. 452).

484

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

226 Текст приказа генерала Г.Л. Корнилова о возобновлении занятий в армии от
7 августа 1917 г. был опубликован в газете «Утро России», № 192 от 8 августа 1917 г.
227 1 0 августа 1917 г. ЦК Союза объединенных горцев Северного Кавказа и Дагеста­
на в г. Владикавказе принял постановление о неучастии горских народов в усмирении
русских.
228 Приказ Л.Г. Корнилова начальнику Кавказской туземной дивизии генералу
Д.П. Багратиону о подчинении дивизии командиру 3-го кавалерийского корпуса гене­
рал-лейтенанту А.М. Крымову был подписан 22 августа и получен Багратионом 26 ав­
густа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15. Л. 2).
229 Когда в Петрограде стало известно о движении в составе корниловских войск
Кавказской туземной конной дивизии, Исполком Всероссийского мусульманского
съезда связался с Временным правительством для выработки плана совместных дей­
ствий. Было решено направить навстречу Туземному корпусу особую делегацию из
70 человек. Ее возглавили председатель Всероссийского мусульманского съезда А. Ца­
ликов, заместитель председателя съезда прапорщик У. Токумбетов, член съезда штабскапитан И. Кугушев, представитель Союза объединенных горцев Северного Кавказа и
Дагестана А. Намитоков. Делегация выехала 28 августа на ст. Семрино, где выясни­
лось, что туземные части находятся на соседней ст. Сусанине. Цаликов и Токумбетов
вернулись в Петроград. На ст. Вырица делегация переговорила с командиром Ингуш­
ского полка полковником Котиевым и командиром Черкесского полка полковником
Султаном Крым-Гиреем. На ст. Чолово состоялось заседание всех полковых комите­
тов Туземного корпуса, заявивших о своей верности Временному правительству.
230 27 августа 1917 г. начальник Кавказской туземной дивизии генерал Д.П. Багра­
тион направил начальнику Штаба Верховного главнокомандующего генералу А.С. Лу­
комскому телеграмму о неисполнении им приказа Временного правительства о при­
остановке движения дивизий на Петроград. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 15.
Л. 14; опубл.: Революционное движение в России... С. 453—454). Данная телеграмма
была ответом на телеграмму помощника министра путей сообщений на театре воен­
ных действий генерал-майора В.Н. Кислякова от 27 августа 1917 г. о прекращении
отправки эшелонов от Пскова и Дно на Петроград (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 11.
Л. 124).
231 Осмотр вещественных доказательств, представленных начальником Кавказской
туземной дивизии генералом Д.П. Багратионом, проводился судебным следователем
по особо важным делам Петроградского окружного суда В.К. Гудвиловичем 4 сентяб­
ря 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 4. Л.63-68. Частично опубл.: Революци­
онное движение в России... С. 436).
232 28 августа 1917 г. генерал Л.Г. Корнилов издал «Обращение к народу», в кото­
ром Верховный главнокомандующий разъяснил причины, заставившие его выступить
против Временного правительства, и предложил урегулировать возникший конфликт
путем переговоров: «Избегая всяких потрясений, предупреждая какое-либо пролитие
русской крови в междоусобной брани и забывая все обиды и все оскорбления, я перед
лицом всего народа обращаюсь к Временному правительству и говорю: «Приезжайте
ко мне в Ставку, где свобода Ваша и безопасность обеспечена моим честным словом,
и совместно со мной выработайте и образуйте такой состав Правительства Народной
обороны, который, обеспечивая победу, вел бы Народ Русский к великому будуще­
му, достойному могучего свободного народа» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 48;
см. также приложение № 3 — т. 2).
233 Предположительно речь идет о телеграмме товарища министра путей сообщений
генерала В.Н. Кислякова «начальствующим лицам по всем линиям железных дорог
тыла и фронта и дорожным комитетам» от 28 августа 1917 г. В ней сообщался текст
телеграммы генерала Л.Г. Корнилова от 28 августа 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.

ПРИМЕЧАНИЯ

485

Д. 65. Л. 33, 33 об.; опубл.: Революционное движение в России... С. 454—455). В
телеграмме говорилось:
«От имени министра Керенского разослана вам телеграмма с распоряжением не
исполнять приказаний и распоряжения моих агентов как изменников Родины. В
беспредельной любви к гибнущей родине решился оставаться Верховным главно­
командующим и вырвать ее из рук продажных большевиков, заседающих в Петро­
граде. Корниловских агентов нет. Со мной идут все те, кому дороги честь, свобода
и спасение России. Изменники не среди нас, а там, в Петрограде, где за немецкие
деньги при преступном попустительстве власти продавалась и продается Россия. Ре­
шив жизнь свою пожертвовать для спасения Родины, я требую беспрекословного
исполнения моих приказаний и предупреждаю, что всякое неподчинение буду
рассматривать как измену святому делу спасения Родины и ее свободы и буду карать
беспощадно.
Главковерх генерал Корнилов объявляет настоящую телеграмму к руководству в
спокойной уверенности, что железнодорожники исполнят свой долг для спасения
Родины. Тов. министра п[утей] сооб[щений] Кисляков» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 51.
Л. 57).
234 Статьи 284—296 и 311—315 кн. III Свода военных постановлений 1869 г. опреде­
ляли пррядок перехода крепостей из военного положения в осадное и права и обязан­
ности коменданта в отношении к гражданским властям и местному населению. (См.:
Свод военных постановлений 1869 года. Книга III. Местные военные управления.
Изд. третье. Санкт-Петербург, 1912. С. 69—71, 73-74).
235 О действиях полковника 165-го пехотного Луцкого полка А.И. Короткова см. «От­
чет о деятельности Оршанского революционного отряда полковника Короткова в дни
выступления бывшего главнокомандующего генерала Корнилова против Временного
правительства Керенского от 28 сентября 1917 г.» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 10. Л. 179—
193 об.).
236 Переписка по делу об агитации лиц командного состава 421-й Полтавской дру­
жины в пользу генерала Л.Г. Корнилова была переслана в Чрезвычайную комис­
сию временно исполняющим должность комиссара при главнокомандующем армиями
Западного фронта 18 сентября 1917 г. Она состояла из сопроводительной записки
корпусного комитета частей, подведомственных начальнику военных сообщений ар­
мий Западного фронта, комиссару армий Западного фронта от 17 сентября 1917 г. к
копии протокола заседания бригадного комитета 80 ополченской бригады; выписки
из журнала заседаний дружинного комитета 421-й Полтавской дружины от 1 сентября
и протокола допросов рядовых о случаях агитации в пользу Корнилова от 29 августа —
4 сентября. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 43-48).
237 Союз русского народа — черносотенная организация, возникшая в октябре 1905 г.
для борьбы с революцией и защиты государственных устоев империи. Ее основателя­
ми были: А.И. Дубровин, В.А. Грингмут, В.М. Пуришкевич и др. Программа Союза
базировалась на монархическом лозунге: «Православие, самодержавие, народность».
Союз в 1905—1917 гг. издавал газету «Русское знамя» и имел отделения во всех круп­
ных городах России. По подсчетам Департамента полиции, в 1907—1908 гг. в 78 гу­
берниях насчитывалось 358 758 членов Союза русского народа. В 1908—1910 гг. «Союз
русского народа» раскололся на несколько организаций: Союз русского народа, Союз
Михаила Архангела, Всероссийский Дубровинский Союз русского народа в Петер­
бурге. После Февральской революции 1917 г. Союз распался, его печатные органы
были запрещены, а его деятельность стала предметом расследования Чрезвычайной
следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий
бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как граж­
данского, так и военного и морского ведомства.

486

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

238 Воспоминания бывшего члена Чрезвычайной комиссии Н.П. Украинцева состо­
ят из трех частей (глав). Заголовок имеет только первая из них: «Воспоминания,
связанные со службой в Прокурорском надзоре Петроградского военно-окружного
суда во время революции».
В письме директору Русского зарубежного исторического архива в Праге (РЗИА)
от 2 марта 1937 г. Украинцев сообщал, что основной план воспоминаний был им
составлен в г. Тульче перед выездом в Добровольческую армию в 1919 г.: «По этому
плану в последующие годы мною было написано немало отдельных набросков, между
собой не связанных, порой на клочках бумаги и в весьма не однообразном тоне.
Писание это, касавшееся всех главных частей дела Корнилова, было закончено в
1922 году, и с тех пор довольно значительное количество начатых тетрадей, отдельных
листов и клочков бумаги лежало в сундуке вплоть до 1936 года. В 36 году во время
отпуска, в течение месяца сделанные ранее наброски были приведены в систему и
обработаны. Результат этой работы и находится в Ваших руках» (ГА РФ. Ф. 5881.
Оп. 2. Д. 687. Л. 163, 163 об.). Воспоминания были переданы в РЗИА в 1937 г. В
настоящий момент они находятся на хранении в ГА РФ (фонд 5881). Полностью они
никогда не были опубликованы. Однако в 1932 г. в газете «Возрождение», издавае­
мой в Париже П.Б. Струве, в трех номерах за подписью «Н. У.» и под заголовком
«Дело о корниловском восстании. Из воспоминаний» были опубликованы наброски к
ним. (См.: «Возрождение». № 2663. 16 сентября 1932 г. С. 2; № 2666. 19 сентября
1932 г. С. 2.; № 2667. 20 сентября 1932 г. С. 3).
239 Членам Чрезвычайной комиссии были даны значительно большие полномочия,
чем те, которыми обладали обычные следователи. Это особое положение Чрезвычай­
ной комиссии было зафиксировано в Положении о комиссии, утвержденном одно­
временно с ее образованием 29 августа 1917 г. В делах фонда 1780 текст Положения
не обнаружен.
240 И.С. Шабловский был назначен главным военно-морским прокурором и на­
чальником Главного военно-морского судного управления 23 июня 1917 г. (См.: РГА
ВМФ. Ф.407. Оп. 1. Т. 1. Д. 7949).
241 За все время существования Временного правительства было образовано три
следственных комиссии. Первая из них — Чрезвычайная следственная комиссия по
расследованию противозаконных по должности действий бывших министров, главно­
управляющих и прочих должностных лиц как гражданского, так и военного и морско­
го ведомства — была образована указом Временного правительства от 4 марта
1917 г. Постановлением Временного правительства от 9 июля была образована
Особая следственная комиссия для расследования степени участия в восстании 3—
5 июля отдельных частей войск и чинов гарнизона г. Петрограда и его окрестностей.
Чрезвычайная комиссия по делу генерала Л.Г. Корнилова — последний опыт такого
рода Временного правительства. Персональный состав этих комиссий отчасти совпа­
дал. Так, возглавивший следствие по делу Корнилова главный военно-морской
прокурор И.С. Шабловский ранее работал в первой из следственных комиссий. Член
комиссии Н.П. Украинцев участвовал в расследовании июльского выступления в Пет­
рограде. В этом же расследовании принимал участие и другой член комиссии —
Н.А. Колоколов.
242 Имеется в виду В.М. Чернов, занимавший пост министра земледелия во Вре­
менном правительстве в мае — августе 1917 г.
243 При создании Чрезвычайной комиссии Временным правительством и лично ми­
нистром-председателем был допущен целый ряд нарушений. 26 августа А.Ф. Керен­
ским генералу Л.Г. Корнилову была отправлена телеграмма с сообщением об отстра­
нении его от должности, составленная неверно с юридической точки зрения (ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 14). 27 августа в сообщении министра-председателя было

ПРИМЕЧАНИЯ

487

сказано о предании Корнилова суду за мятеж (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 1. Л. 1,
1 об.), и только 28 августа 1917 г. был опубликован указ Временного правительства
Правительствующему Сенату об отчислении от должности и предании суду за мятеж
бывшего Верховного главнокомандующего (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 2. Д. 120. Л. 178;
см. документ № 2 — т. 1). 29 августа было датировано постановление об образовании
Чрезвычайной комиссии, подписанное министром-председателем А.Ф. Керенским и
министром юстиции А.С. Зарудным (Собрание узаконений и распоряжений прави­
тельства. 1917 г. Отд. 1. № 212. Ст. 1387; см. документ №5-т. 1), а 30 августа реше­
ние об образовании комиссии было зафиксировано в журнале заседания Временно­
го правительства (ГА РФ. Ф. 1779. Оп. 1. Д. 12. Л. 128; см. документ №6 —т. 1).
Налицо сразу две юридические нелепости: во-первых, появление акта о создании
следственной комиссии позже акта о предании суду; во-вторых, выход постановления
Временного правительства о создании комиссии днем раньше, чем это решение было
отражено в протоколе заседания самого правительства.
По воспоминаниям Украинцева, в действительности текст постановления об обра­
зовании комиссии был составлен в ночь с 30 на 31 августа. И только по настоянию
Керенского, по «личным мотивам» не пожелавшего ставить на нем ни ту, ни другую
дату, постановление было датировано 29 августа. Этот подлог повлек за собой еще
один: текст постановления не обсуждался на заседании Временного правительства 30 ав­
густа (его составление было окончено только 31 августа), а позже был впечатан в
журнал заседания № 165. (См.документы № 1, 2, 5—т. 1).
Подобные несоответствия, имевшие своей причиной прежде всего вольное обра­
щение с законом А.Ф. Керенского, юриста по образованию, не были единственными
в деле генерала Корнилова. Так, несмотря на то, что Корнилов уже был отстранен от
должности Верховного главнокомандующего и по его делу была создана следственная
комиссия, за ним по распоряжению того же Керенского было оставлено оперативное
распоряжение боевыми действиями на фронтах. Таким образом, Корнилов ведал всеми
оперативными делами Ставки вплоть до приезда 1 сентября в г. Могилев нового на­
чальника Штаба Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева, в то время
как первоначальное обвинение против него было выдвинуто по статье ПО Уголовного
уложения — государственная измена. Кроме того, согласно опять-таки первоначаль­
ному обвинению, речь шла об осуждении Корнилова и соучастников его выступления
военно-революционным судом, тогда как по действовавшему на тот момент положе­
нию военно-революционному суду были подсудны только нижние чины Российской
армии — солдаты и офицеры, но не генералы.
244 Н.П. Украинцев здесь и далее путает помощника начальника Главного управле­
ния по делам милиции С.А. Балавинского с Н.Д. Мироновым — начальником отделе­
ния контрразведки штаба Петроградского военного округа. С.А. Балавинский был
допрошен 27 августа в Петроградской судебной палате. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 29. Л. 4—5; см. документ № 67 — т. 2). Первоначально (27 августа) там же был дорошен и В.Н. Львов. (См.: Там же. Л. 6—9; см. документ № 35 — т. 2).
245 О самоубийстве генерала А.М. Крымова см. комментарий № И — т. 2.
246 В разговоре по прямому проводу с Верховным главнокомандующим А.Ф. Ке­
ренским от 1 сентября 1917 г. начальник Штаба Верховного главнокомандующего ге­
нерал М.В. Алексеев потребовал отмены распоряжения посылки московского отряда
во главе с генералом А.И. Верховским в г. Могилев. В противном случае он не желал
далее оставаться в должности начальника Штаба. (См.: ГА РФ. Ф. 1778. Оп. 1. Д. 233.
Л. 1 — 3 об., 4). Приказ об отмене посылки отряда был дан Керенским 1 сентября
в разговоре по прямому проводу с А.И. Верховским и начальником штаба Москов­
ского военного округа полковником К.И. Рябцевым. (См.: ГА РФ. Ф. 1778. Оп. 1.
Д. 241. Л. 1-2 об.; см. документ № 8 — т. 1).

488

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

247 В своих воспоминаниях Н.П. Украинцев допускает неточность. Разговор по пря­
мому проводу И.С. Шабловского с начальником Кабинета Верховного главнокоман­
дующего В.Л. Барановским состоялся 3 сентября 1917 г., на следующий день после
приезда членов Комиссии в Могилев. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 11-14).
В сам же день приезда 2 сентября председатель Комиссии был вызван к аппарату Юза
для переговоров по прямому проводу с командующим Московским военным округом
полковником К.И. Рябцевым и прокурором Московской судебной палаты А.Ф. Ста­
лем. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 11-14; см. документы № 11 и 13 —т. 1).
248 В очерке «Дело о корниловском восстании. Из воспоминаний» Украинцев опи­
сывал этот эпизод следующим образом:
«После свидания с ген. Алексеевым и обвиняемыми Шабловский отправился к пря­
мому проводу. Его звали за тем, чтобы с первых же слов передать распоряжение
Керенского — немедленно сообщить ему о количестве арестованных и их фамилиях.
Бедный Шабловский! Это был благороднейший человек, свято хранивший в своей
душе лучшие заветы того суда, в котором он выступал в качестве присяжного пове­
ренного всю свою жизнь [...]. Каково же было ему теперь, в звании председателя
Чрезвычайной следственной комиссии по делу совершенно исключительной важнос­
ти, из властного и независимого положения следственного судьи попасть в положение
приказчика чужой воли, хотя бы она исходила и от министра-председателя» («Воз­
рождение». № 2663. 16 сентября 1932 г. С. 2).
249 Имеется в виду приезд генерала Л.Г. Корнилова, бывшего тогда командующим
Петроградским военным округом, 8 марта 1917 г. в Царское Село и объявление им
бывшей императрице Александре Федоровне об аресте царской семьи. (См. коммен­
тарий № 163 — т. 1).
250 В материалах Чрезвычайной комиссии постановление об аресте генерала Л.Г. Кор­
нилова не обнаружено. Однако известен доклад Чрезвычайной комиссии Временному
правительству от 5 сентября 1917 г., в котором, как и в составленном Н.П. Украинце­
вым постановлении об аресте, обвинение генералу Корнилову строилось не на факте
ультиматума, якобы переданного через В.Н. Львова А.Ф. Керенскому 26 августа, а на
факте неподчинения Временному правительству 27 августа 1917 г. (См.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 30. Л. 1-2 об.; см. документ № 15 —т. 1).
251 Охрана арестованных в г. Могилеве осуществлялась Текинским конным полком,
преданным генералу Л.Г. Корнилову.
252 О вызове офицеров в Ставку для изучения английских бомбометов и минометов
см. комментарий № 166 — т. 2.
253 В телеграмме №4424 на имя А.Ф. Керенского от 19 июля 1917 г. Л.Г. Корни­
лов, назначенный накануне на должность Верховного главнокомандующего, выдви­
нул следующие четыре условия, на которых он был согласен принять должность.
Корнилов требовал:
«1. Ответственность перед собственной совестью и всем народом. 2. Полного не­
вмешательства [в] мои оперативные распоряжения и потому назначения высшего ко­
мандного состава. 3. Распространение принятых последнее время на фронте мер и на
те местности тыла, где расположены пополнения для армии. 4. Принятие моего пред­
ложения, переданного телеграфно главковерху к совещанию в Ставке за №4254»
(ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 25).
Под последним пунктом понималось введение смертной казни как на фронте, так
и в тылу, вопрос о которой генерал Корнилов неоднократно ставил перед военным
министром и Верховным главнокомандующим в своих телеграммах от 8, 11 и 14 июля.
(См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 14. Л. 15, 16, 21-24).
254 Генерал Л.Г. Корнилов, до этого являвшийся главнокомандующим войсками
Юго-Западного фронта, был назначен на должность Верховного главнокомандующе­

ПРИМЕЧАНИЯ

489

го постановлением Временного правительства от 18 июля 1917 г. (См.: «Вестник Вре­
менного правительства». № 109. 20 июля 1917 г.). Непосредственное участие в его
назначении принял Б.В. Савинков, управляющий Военным и морским министерством,
лично рекомендовавший Керенскому это назначение. К этому времени генерал был
хорошо известен своими предложениями по реформированию армии. Однако решаю­
щую роль в этом назначении сыграла его телеграмма, зачитанная на Совещании гене­
ралитета и ряда министров Временного правительства во главе с Керенским в Ставке
16 июля и содержавшая в себе практически законченную программу преобразований
армейской жизни.
255 Первый раз генерал Л.Г. Корнилов был вызван в Петроград для участия в засе­
дании Временного правительства 3 августа 1917 г. На этом заседании планировалось
рассмотреть проект реформирования Российской армии, разработанный в военном
ведомстве непосредственно Б.В. Савинковым при участии М.М. Филоненко. Генерал
Л.Г. Корнилов привез на заседание свой проект, однако по просьбе Савинкова не
вынес его на рассмотрение Временного правительства ввиду необходимости согласо­
вания и доработки его в Военном ведомстве. Поэтому в своем выступлении на заседании
он ограничился рассмотрением оперативных вопросов. Именно при их обсуждении
Корнилов получил, сначала устно от Керенского, а потом и в виде записки от Савин­
кова, предупреждение о нежелательности раскрытия всех оперативных планов Ставки
в присутствии отдельных министров. Позже выяснилось, что речь шла о министре
земледелия В.М. Чернове, на которого пало подозрение в связях с германским Гене­
ральным штабом.
256 Верховный главнокомандующий без ведома и согласия министра-председателя
был вызван 9 августа в Петроград Б.В. Савинковым и М.М. Филоненко ввиду оконча­
ния работы над проектом военных реформ. В разговорах по прямому проводу Савин­
ков настаивал на участии Корнилова в заседании Временного правительства для обсуж­
дения подготовленного проекта. Однако Керенский, который предварительно не был
ознакомлен с окончательным вариантом доклада, почувствовав себя оскорбленным,
не вынес подготовленный в Военном ведомстве доклад на пленарное заседание. В
результате проект военных реформ под давлением кадета Ф.Ф. Кокошкина был всетаки обсужден в частном заседании Временного правительства. Верховный главноко­
мандующий получил принципиальное согласие правительства на все предлагаемые им
меры. Ему было заявлено, что их осуществление является отныне только вопросом
темпов бюрократической работы. Возражения вызвал лишь введенный дополнитель­
но в проект Савинковым пункт о милитаризации железных дорог. Уже на вокзале,
отправляясь назад в Ставку, Корнилов подписал вариант проекта, разработанный
Савинковым и уже подписанный им и Филоненко, и одновременно отправил Керен­
скому свой первоначальный проект, не включавший последнего пункта о милитариза­
ции железных дорог. Однако проект так и не был воплощен в жизнь. Для реализации
предложенных мероприятий прежде всего требовалось их утверждение на заседании
Временного правительства. Керенский, напуганный ростом влияния Верховного глав­
нокомандующего, не торопился выносить проект военных реформ на повестку дня
заседаний правительства. Кроме того, после 10 августа резко ухудшились отношения
Керенского не только с Верховным главнокомандующим, но и с Б.В. Савинковым.
Последний даже вынужден был подать в отставку, которая, однако, не была принята.
257 Согласно показанию генерала Л.Г. Корнилова, перед Московским государствен­
ным совещанием министр-председатель А.Ф. Керенский дал ему понять, что его уча­
стие в Совещании нежелательно, мотивируя это сложностью положения на фронтах.
(Протокол допроса Л.Г. Корнилова от 2—5 сентября 1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 14. Л. 1—14). Тем не менее Корнилов приехал в Москву, причем его приезд был
обставлен так, что это дало повод для обсуждения в прессе. На вокзале в Москве

490

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Верховного главнокомандующего, прибывшего собственным поездом, встречали так,
как не встречали ни Керенского, ни других министров Временного правительства.
Непосредственно перед Совещанием Керенский сообщил Корнилову, что запрещает
ему затрагивать в выступлении вопрос о реформировании армии. Корнилов воспри­
нял это указание как личное оскорбление и в своей речи затронул и вопросы рефор­
мирования армии, и общую ситуацию в стране. (См.: Государственное совещание.
М.; Л., 1930. С. 61-66).
258 25 августа 1917 г. в Ставке по предложению министра-председателя А.Ф. Керен­
ского, переданному В.Н. Львовым, обсуждалось три варианта реорганизации прави­
тельства. В изданном 28 августа приказе № 897 Л.Г. Корнилов так описывает ход
обсуждения: «25 августа ко мне в Ставку прибыл член Государственной Думы, быв­
ший обер-прокурор Св. Синода Владимир Львов, который от имени министра-пред­
седателя Керенского предложил мне высказать ему мой взгляд на три варианта орга­
низации власти, намечаемых самим Керенским: 1) уход А.Ф. Керенского из состава
правительства; 2) участие А.Ф. Керенского в составе правительства и 3) предложение
мне принять диктатуру с объявлением таковой нынешним Временным правительством.
Я ответил, что единственным исходом считаю установление диктатуры и объявле­
ние всей страны на военном положении. Под диктатурой подразумевал диктатуру не
единоличную, так как указал на необходимость участия в правительстве Керенского и
Савинкова. Принимая это решение, я во всеуслышание заявляю, что определенно
считал и считаю полную невозможность возврата к старому, и что задача нового пра­
вительства должна сводиться единственно к спасению Родины и гражданских свобод,
завоеванных переворотом 27 февраля» (ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 27. Л. 42; см. при­
ложение № 5 — т. 2).
Данный факт подтверждается в показаниях А.С. Лукомского (см. документы № 40,
41 — т. 2), И.П. Романовского (см. документ № 54 — т. 2), В.С. Завойко (см. доку­
мент №22 —т. 2), А.Ф. Аладьина (см. документ №2 —т. 2) и самого В.Н. Львова
(см. документы № 35—38 — т. 2).
259 В своем очерке «Дело о корниловском мятеже. Из воспоминаний» Н.П. Укра­
инцев писал: «Требования арестов, недопустимые ни по форме, ни по существу,
достигли своего апогея через три дня после приезда Комиссии в Могилев [...]. Вопли
Керенского остались без отзыва. И.С. Шабловский, такой же присяжный поверен­
ный, как и Керенский, иначе понимал свои задачи. «Пока есть суд, пока есть закон,
я считаю, что я должен исполнять закон, если же Керенский находит, что закон
отменен и он может фантазировать, я прошу меня немедленно уволить», — говорил
каждый день Шабловский и никаких дальнейших арестов не производил» («Возрожде­
ние». № 2666. 19 сентября 1917 г. С. 2).
260 Распоряжением комиссара Временного правительства при армиях Юго-Западно­
го фронта Н.И. Иорданского была создана следственная комиссия, призванная вести
дело так называемой «деникинской группы» — сторонников генерала Л.Г. Корнилова,
поддержавших его выступление на Юго-Западном фронте. В состав этой комиссии
входили: полевой прокурор Юго-Западного фронта С.А. Батог, сам Иорданский, по­
мощник комиссара фронта Шестоперов, член Киевского окружного суда полковник
Франк и член Исполнительного комитета Юго-Западного фронта младший фейер­
веркер Л ивенберг. (См.: Знаменский В.М. Правда о мятеже генерала Корнилова. ГА РФ.
Ф. Р-6978. Оп. 1. Д. 1027. Л. 44).
261 Вопрос о бердичевском инциденте впервые был поставлен Чрезвычайной ко­
миссией перед Временным правительством 3 сентября 1917 г. в разговоре по прямому
проводу председателя Комиссии И.С. Шабловского с начальником Кабинета Верховного
главнокомандующего В.Л. Барановским. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 15-17).
Результатом этих переговоров стало распоряжение о передаче арестованных Комиссии,

ПРИМЕЧАНИЯ

491

подписанное Шабловским и начальником Штаба Верховного главнокомандующего
генералом М.В. Алексеевым и направленное комиссару Временного правительства при
армиях Юго-Западного фронта Н.И. Иорданскому. 4 сентября в разговоре по прямому
проводу с председателем Комиссии Иорданский выразил свое несогласие с требова­
нием передачи арестованных. (См.: Там же. Л. 25—32). Одновременно им от своего
имени и имени Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта была направлена
телеграмма Верховному главнокомандующему и министру-председателю А.Ф. Керен­
скому с выражением протеста против требования Комиссии. (См.: Там же. Д. 92.
Л. 1). Телеграмма с таким же содержанием была направлена и новым главнокоманду­
ющим армиями Юго-Западного фронта генералом Ф.Е. Огородниковым генералу
М.В. Алексееву. (См.: Там же. Д. 33. Л. 35-37). См. документы № 13, 23, 24, 25 —т. 1.
262 В своих воспоминаниях Н.П. Украинцев допускает неточность. Столкнувшись
с нежеланием представителей Юго-Западного фронта в лице его главнокомандующе­
го, Совета солдатских депутатов и комиссара предать дело деникинской группы для
общего рассмотрения в Чрезвычайную комиссию, ее председатель обратился за под­
держкой А.Ф. Керенскому. В ответ на это уже 4 сентября последовала телеграмма от
министра-председателя комиссару фронта Н.И. Иорданскому с требованиями под­
чиниться комиссии. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 33. Л. 33). Телеграмма была
составлена в духе его собственного приказа по армии от 1 сентября 1917 г. о пре­
кращении политической борьбы в войсках, в котором содержалось требование о со­
средоточении всего следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова в руках Чрезвычайной
комиссии. (См.: Там же. Д. 62. Л. 42—46).
Однако после личного приезда Керенского в Ставку 5 сентября 1917 г. его отноше­
ние к инциденту резко изменилось. Причиной тому послужили его ознакомление с
предварительными итогами проведенного Комиссией расследования и упомянутый в
воспоминаниях Украинцева доклад. Этот доклад был сделан председателем Чрезвы­
чайной комиссии И.С. Шабловским на личной встрече с Керенским 6 сентября и
содержал в себе вывод о неподсудности генерала Л.Г. Корнилова суду военно-револю­
ционному, а только суду гражданского ведомства. (См.: Там же. Д. 30. Л. 1—2 об.).
Уже беглое знакомство с докладом говорило о том, что следствие развивается в ином,
чем того желал министр-председатель, направлении. В связи с этим желание пред­
ставителей Юго-Западного фронта предать арестованных по делу Корнилова суду во­
енно-революционному приобретало совершенно иной смысл. Желая создать такого
рода прецедент, Керенский потребовал вызова в Ставку комиссара Н.И. Иорданско­
го. Последний сам просил об этой встрече еще в разговоре по прямому проводу с
председателем комиссии 6 сентября. (См.: Там же. Д. 33. Л. 44—48; см. документы
№ 26, 28, 15 -т. 1).
263 Описанное Н.П. Украинцевым совещание в вагоне министра-председателя, на
котором присутствовали все члены Чрезвычайной комиссии, комиссар Иорданский,
полевой прокурор Юго-Западного фронта С.А. Батог и председатель Исполнительного
комитета Совета солдатских депутатов Юго-Западного фронта И.С. Дашевский, со­
стоялась 7 сентября 1917 г. В очерке «Дело о корниловском восстании. Из воспоми­
наний» Н.П. Украинцев следующим образом описывает это совещание:
«Керенский отвел от себя решение этого вопроса, предоставив его Шабловскому.
Шабловский не сдавался. Слишком очевидно было, что уступка Иорданскому была
бы согласием на бессудие, согласием на нарушение всех основ процесса [...]. Предание
их военно-полевому суду по объявленному уже постановлению правительства проти­
воречило не только революционному закону (Положение о военно-революционном
суде, заменившем военно-полевой суд, вышло после революции со времени Керен­
ского), но и прецеденту: участники восстания 3—5 июля, или по терминологии пра­
вительства, контр-революционеры слева, подлежали гражданской подсудности, хотя

492

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

подавляющая масса их и ряд главных участников были военные, преступление было
такое же самое и лишь в отличие от корниловского выступления, бывшего бескров­
ным, сопровождалось десятками убитых и раненых». («Возрождение». № 2666. 19 сен­
тября 1932 г. С. 2).
264 Члены Чрезвычайной комиссии Р.Р. Раупах, Н.П. Украинцев и представитель от
казачества, вошедший в состав комиссии в качестве ее члена, И.Г. Харламов выехали
на Дон 12 октября 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 246). Этому пред­
шествовали настоятельные требования со стороны Временного правительства о ско­
рейшем расследовании деятельности атамана Войска Донского генерала А.М. Каледи­
на. Еще 3 сентября 1917 г. военный министр А.И. Верховский отправил председателю
комиссии И.С. Шабловскому телеграмму о скорейшем расследовании причастности к
выступлению генерала Л.Г. Корнилова казачьего атамана А.М. Каледина. (См.: Там
же. Л. 191). 4 сентября в разговоре по прямому проводу начальник Кабинета Вер­
ховного главнокомандующего В.Л. Барановский еще раз подчеркнул председателю
комиссии, что Временное правительство заинтересовано в скорейшем расследовании
этого вопроса. По результатам проведенного расследования комиссией в конце ок­
тября был отправлен Временному правительству специальный доклад. В тексте доклада
пересказывались снятые членами комиссии протоколы допросов. Самих протоколов
допросов в материалах комиссии не обнаружено. (См.: Там же. Д. 32. Л. 1—14; см. до­
кумент № 88 — т. 1).
265 7 сентября 1917 г. начальником Кабинета военного министра в Чрезвычайную
комиссию был передан целый том материалов, преимущественно информационных,
о Каледине — сводки, телеграммы с мест, донесения. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1.
Д. 57). По своему содержанию это были весьма пространные документы, мало что
давшие для следствия. Их подробный анализ содержится в докладе комиссии Времен­
ному правительству о результатах произведенного расследования деятельности Кале­
дина. (См. документ № 88 — т. 1, а также комментарий № 135 — т. 1).
266 Эсеры —члены партии социалистов, созданной на рубеже 1901—1902 гг. в ре­
зультате объединения народовольческих групп. До 1917 г. партия находилась на неле­
гальном положении. Опиралась главным образом на крестьянство. Признавая значе­
ние массовых движений, эсеры считали основным тактическим средством борьбы с
самодержавием индивидуальный террор. В их программе содержались требования де­
мократической республики, всеобщего избирательного права, свободы словд, печати
совести, собраний, союзов, отделения церкви от государства, всеобщего бесплатно­
го образования, уничтожения постоянной армии, передачи земли в общественное
владение и т.д. После Февральской революции партия активизировала свою деятель­
ность и стала самой массовой организацией. В мае 1917 г. она насчитывала свыше
500 тыс. членов. Эсеры имели свои организации в 63 губерниях, на флотах и фронтах
действующей армии. До Октябрьского переворота они играли руководящую роль в
большинстве Советов, входили в состав Временного правительства.
267 «Гоцлибердан» — прозвище инородца, как правило еврея. Возникло после Фев­
ральской революции как символ преобладания инородцев в политических институтах
страны. Представляет собой соединение трех фамилий: Гоца Авраама Рафаиловича,
одного из лидеров партии эсеров, Дана (Гуревича) Федора Ильича, лидера меньше­
виков, и Либера М.И., члена ВЦИК, также лидера меньшевиков.
268 Имеется в виду И.Г. Соотс — подполковник, член Главного комитета Союза офи­
церов армии и флота. Соотс 24 сентября 1917 г. обратился к коменданту Главной
квартиры Верховного главнокомандующего с ходатайством об отправке его в распоря­
жение Временного эстонского комитета для «самоопределения». (См.: ГА РФ. Ф. 1780.
Оп. 1. Д. 13. Л. 179, 179 об.). Текст ходатайства приведен ниже в воспоминаниях
С.Н. Ряснянского. (См. документ №2 —т. 1, часть 2).

ПРИМЕЧАНИЯ

493

269 Материалы и документы о выступлении Л.Г. Корнилова печатались в газете «Но­
вое время» с 9 сентября 1917 г. в рубрике «О выступлении ген. Корнилова», а затем с
1 октября в рубрике «Был ли мятеж?».
270 4 августа 1917 г. Ставку вместе с управляющим Военным и морским министерст­
вом Б.В. Савинковым посетил и начальник отделения контрразведки штаба Петроград­
ского военного округа Н.Д. Миронов. Протокол допроса Н.Д. Миронова от 19 сентября
1917 г. см.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 28. Л. 53-58. (См. также документ № 43 — т. 2).
271 В своем очерке «Дело о корниловском восстании. Из воспоминаний» Н.П. Ук­
раинцев описывал ход допроса А.Ф. Керенского следующим образом: «Керенский сна­
чала попытался просто ускользнуть от вопроса, потом стал резко обрывать Раупаха и
наконец [...] разразился резким выговором. Прищуренный, с рукой за бортом френ­
ча, плюющийся, он кричал, и было ясно, что его крик относится не к одному Раупаху, а ко всей комиссии, явно бывшей на стороне Раупаха. Все замолкли, барышни
оставили карандаши, Раупах встал. Керенский кричал о том, что он видит, как хотят
его поставить в положение обвиняемого, что он удивляется, как это комиссия не
ценит возможности допрашивать главу правительства, возможности, которая раньше
комиссии и не снилась бы, и неужели же не очевидно, что правительство имело
право считать мятежниками тех генералов, которые называют членов правительства
изменниками и предателями (слова из последнего воззвания Корнилова) и посылают
на него войска...» («Возрождение». № 2667. 20 сентября 1932 г. С. 3).
272 Подлинный экземпляр стенограммы показания А.Ф. Керенского от 8 октября
1917 г. был после допроса отправлен ему для чтения и подписания. Однако Чрезвы­
чайная комиссия не получила его обратно: подлинник исчез из личной канцелярии
Керенского после Октябрьского переворота. В материалах следственной комиссии
осталась только копия данной стенограммы. В 1918 г. А.Ф. Керенский опубликовал
стенограмму своего показания от 8 августа отдельной книгой, что свидетельствует о
том, что он располагал ее подлинником. Опубликованный текст несколько отличает­
ся от экземпляра, оставшегося на руках у членов комиссии: в нем сглажены многие
моменты, о которых упоминает в своих воспоминаниях Н.П. Украинцев. (См.: Керен­
ский А.Ф. Дело Корнилова. М., 1918).
19 июня 1918 г. в газете «Наш век» была помещена статья «Ответ А.Ф. Керенско­
му». В ней говорилось:
«Группа офицеров, бывших в Ставке Верховного главнокомандующего, приступает
к изданию ответа на выпущенную недавно книгу А.Ф. Керенского «Дело Корнилова».
Брошюру предположено озаглавить «Во имя истины». Издание будет выпущено в
Москве и Киеве. В составлении брошюры принимают деятельное участие члены Вер­
ховной следственной комиссии по корниловскому делу, боевые генералы, офицерысподвижники генералов Корнилова и Алексеева и некоторые члены Гос. Думы, с
которыми приходилось сталкиваться Керенскому по должности премьер-министра
и Верховного главнокомандующего. В предисловии к брошюре будет указано, что
А.Ф. Керенский сознательно извратил истину в деле Корнилова, не имея мужества
взять на себя вину за грандиозную ошибку, совершенную одним человеком» («Наш
век». №96 (120). 19 июня 1918 г. С. 3).
273 Имеется в виду начальник вещевого склада в г. Кременчуге полковник Погреб­
няк, арестованный 30 августа 1917 г. за агитацию в поддержку генерала Л.Г. Кор­
нилова на основании постановления общего собрания членов Совета солдатских депу­
татов г. Кременчуга и Кременчугского гарнизона. Арестованный был отправлен в
распоряжение Одесского военно-окружного суда. Материалы этого дела см.: ГА РФ.
Ф. 1780. Оп. 1. Д. 48. Л. 135-138, 140-141.
274 Возможно, имеется в виду выступление А.Ф. Керенского на открытии Совета
Республики 7 октября 1917 г. в Мариинском дворце.

494

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

275 О создании Верховной морской следственной комиссии, унаследовавшей дело
генерала Л.Г. Корнилова после Октябрьского переворота, о ее составе и деятельности
см. документы № 71—88 — т. 1.
276 Заключительный доклад по делу генерала Л.Г. Корнилова, написанный Н.П. Ук­
раинцевым, имел форму постановления Чрезвычайной комиссии. Согласно личному
свидетельству Украинцева, закончен он был весной 1918 г. после предварительной
работы по систематизации материалов дела. Текст доклада содержится в материалах
комиссии. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 31. Л. 1—153 об.; см. документ №90 —т. 1.
277 Согласно свидетельству секретаря Главного комитета Союза офицеров армии и
флота С.Н. Ряснянского, во время нахождения в заключении в г. Могилеве арестован­
ные по делу генерала Л.Г. Корнилова планировали начать издание альманаха «Кор­
ниловец», в котором бы помещались как сообщения о текущих событиях, так и вос­
поминания. Редактором альманаха должен был стать полковник К.В. Сахаров, однако
по причине его скорого освобождения эта идея не была осуществлена. С.Н. Ряснянский специально для альманаха начал вести «Хронику событий», в которой просле­
живал события, происходящие в жизни арестованных по делу генерала Л.Г. Корнило­
ва сначала в заключении в г. Могилеве, а затем в Быховской тюрьме за период с
3 сентября по 5 октября 1917 г. (См.: ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 163. Л. 84-89). Пред­
положительно эта «Хроника» впоследствии была использована им для написания в
1927 г. воспоминаний.
278 21 ноября 1917 г. с помощью верных ему солдат и офицеров Текинского конно­
го полка, несших караульную службу в Быховской тюрьме, генерал Л.Г. Корнилов
бежал из-под стражи на Дон. Сообщение об этом было опубликовано в газете «Утро
России», №267, от 21 ноября 1917 г.
279 О вызове в Ставку офицеров с фронта в конце августа 1917 г. для изучения
новейших английских систем бомбометания см. комментарий № 166 — т. 2.
280 На момент написания С.Н. Ряснянским своих мемуаров были опубликованы вос­
поминания Б.В. Савинкова {Савинков Б.В. К делу Корнилова. Париж, 1919; Его же.
Генерал Корнилов: (Из воспоминаний). Былое. №3 (31). Берлин, 1925), А.С. Лу­
комского (Лукомский А. С. Воспоминания. Т. 1. Берлин, 1927) и А.И. Деникина (Де­
никин А.И. Очерки русской смуты. Т. 1. Вып. 1. Париж, 1921. Т. 2. Париж, 1922).
281 Во время пребывания в заключении С.Н. Ряснянский взял на себя функцию
летописца корниловцев. Благодаря его усилиям мы имеем не только подробную
«Хронику событий» жизни арестованных за период с 3 сентября по 5 октября 1917 г.
(ГА РФ. Ф. 5881. Оп. 2. Д. 163. Л. 84—93), но и альманах «Быховский альбом». Пос­
ледний был издан в 1920-х гг. в эмиграции и представляет собой альбом автографов
«быховцев», снабженный небольшой вводной статьей. (См.: Там же. Л. 64—72 об.;
см. приложение № 9 — т. 2).
282 В.Н. Кисляков в 1918 г. состоял министром путей сообщений при гетмане
П.П. Скоропадском. После падения гетманского режима он оказался в Полтаве, где
был расстрелян в 1919 г.
283 Совет солдатских депутатов Юго-Западного фронта и Могилевский Совет бы­
ли крайне недовольны достаточно вольными условиями содержания заключенных в
Быховской тюрьме. Они неоднократно обращались как к самой Чрезвычайной комис­
сии, так и к А.Ф. Керенскому с требованием ужесточить условия содержания заклю­
ченных. (См.: ГА РФ. Ф. 1780. Оп. 1. Д. 93. Л. 192, 210-212а, 214, 224-224 об,
296—296 об, 315). Одним из требований было допустить представителей армейских
комитетов осуществлять контроль над Быховской тюрьмой. Благодаря четкой пози­
ции, занятой по этому вопросу председателем комиссии И.С. Шабловским, предста­
вители Советов не были допущены к проверке условий содержания заключенных.
Вместе с тем под давлением революционно настроенных солдат Могилевского и Бер­

ПРИМЕЧАНИЯ

495

дичевского гарнизонов командование Ставки было вынуждено осуществлять постоян­
ные проверки. Эти проверки, носившие скорее формальный характер, проводил по­
мощник начальника Штаба Верховного главнокомандующего В.В. Вырубов. Одна из
таких проверок была совершена 21 сентября 1917 г. Несмотря на то, что Вырубовым
была послана Верховному главнокомандующему телеграмма об удовлетворительных
результатах проверки, некоторые ограничения для заключенных все же были введены.
(См.: Там же. Л. 161—162). Последнему немало способствовали и постоянно появляв­
шиеся в левой прессе сообщения о чрезмерной свободе, которой пользовались аресто­
ванные. 11 октября 1917 г. последовало указание И.С. Шабловского коменданту
г. Быхова подполковнику Эргарду о необходимости введения некоторых ограничений
для заключенных. (См.: Там же. Л. 231). 6 ноября Штаб Верховного главнокоманду­
ющего разработал специальные «Основные положения охраны заключенных в здании
женской гимназии гор. Старого Быхова генерала Корнилова и др.», которые регла­
ментировали порядок содержания заключенных. (См.: Там же. Л. 307, 307 об.; см. до­
кументы №48, 49, 50, 51, 52, 52 и 54 —т. 1).
284 В результате инцидента, когда в помещение тюрьмы проникла под видом сест­
ры милосердия корреспондентка газеты «Раннее утро» Рихтер, был уволен комендант
Быховской тюрьмы полковник-текинец Григорьев и вместо него назначен подполков­
ник Эргард. (См. документ № 48 — т. 1).
285 30 октября комендант города Быхова подполковник Эргард отправил председа­
телю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому и члену комиссии Раупаху рапорт
следующего содержания:
«Вследствие крайне ухудшающегося в последнее время здоровья заключенных под
стражей подполковника Пронина, капитанов Ряснянского и Роженко по распоря­
жению начальника гарнизона была назначена специальная комиссия для освиде­
тельствования их здоровья, которая 24 сего октября констатировала у подполковника
Пронина резкое ослабление деятельности сердца и резко выраженную неврастению,
требующие продолжительного отдыха и специального лечения; у капитана Ряснян­
ского хронический катар желудка, требующий специального исследования и соот­
ветствующего лечения, у капитана Роженко хроническая болезнь горла, требующая
специального лечения. Соответствующие медицинские акты находятся у меня. Ввиду
изложенного ходатайствуется перед комиссией об изменении меры пресечения всем
трем названным офицерам. [О] последующем благоволите телеграфировать» (ГА РФ.
Ф. 5881. Оп.2. Д. 163. Л. 76).
286 На основании постановления Чрезвычайной комиссии последовало следующее
распоряжение коменданту города Быхова подполковнику Эргарду от 31 октября 1917 г.:
«Председатель Чрезвычайной следственной комиссии Шабловский уведомил меня,
что комиссия постановила освободить из-под стражи капитана Ряснянского. Сообщаю
для зависящих распоряжений. 653. Комштабверх полковник Инцкирвели» (ГА РФ.
Ф.5881. Оп.2. Д. 163. Л. 77).

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ
Авксентьев Николай Дмитриевич (1878—1943). Публицист, член ЦК партии эсе­
ров. В 1905 г. вступил в партию социалистов-революционеров. Член Петроградско­
го Совета рабочих депутатов. Арестован 3 декабря 1905 г. и сослан в Обдорск (ныне
Салехард) Тобольской губернии, откуда совершил побег за границу. С 1907 по 1917 г. —
в эмиграции. В 1917 г.— член редакции газеты «Воля народа». После Февральской
революции, 8 апреля 1917 г. вернулся в Россию. Председатель исполкома Всероссий­
ского Совета крестьянских депутатов и член исполкома Петросовета. Министр внут­
ренних дел Временного правительства (во втором коалиционном составе).
Председатель Демократического совещания и Временного совета Российской рес­
публики (Предпарламента). Депутат Учредительного собрания. После Октябрьской
революции возглавил «Комитет спасения Родины и революции», созданный эсерами
28 октября 1917 г. Призывал к защите Временного правительства. В декабре 1917 г.
был арестован большевиками и несколько месяцев содержался в Петропавловской
крепости. Освобожден при содействии левых эсеров. В 1918 г.— один из руководи­
телей «Союза возрождения России», ставившего своей целью свержение советской
власти; председатель Уфимской директории. В ноябре 1918 г. арестован в Омске кол­
чаковцами, свергнувшими власть Директории, а затем выслан в Китай. В начале
1919 г. поселился в Париже. Сторонник военной интервенции союзников в Россию.
Позднее стал агитировать за поддержку правительств А.И. Деникина и А.В. Колчака.
Член эмигрантского общества «Земгор». После оккупации Парижа немцами переехал
в США. Оказывал помощь русским эмигрантам.
Аладьин Алексей Федорович (1873—1927). В 1896 г. был арестован за революци­
онную пропаганду. Освобожден из тюрьмы на поруки и поселился в Симбирске.
Узнав о приговоре (3 года ссылки на Крайний Север), бежал за границу. Жил в
эмиграции 9 лет (в Бельгии, Англии и во Франции). В октябре 1905 г., восполь­
зовавшись амнистией, вернулся в Россию. Вступил в социал-демократическую пар­
тию; член I Государственной Думы от Симбирской губернии, один из инициаторов
создания «Трудовой группы». В период Свеаборгского восстания (1906) арестован в
Гельсингфорсе, обвинен в подстрекательстве к мятежу, бежал в Швецию. После
разгона Думы в 1907 г. эмигрировал в Англию, где занимался коммерческой дея­
тельностью и журналистикой.
В 1907 г. вел широкую политическую кампанию в поддержку Государственной
Думы и пытался убедить правительство США не давать займов России, пока ее власти
не прекратят политику репрессий. Сотрудничал в газетах «Биржевые ведомости» и
«Новое время». С началом Первой мировой войны обратился с письмом в Российское
посольство в Лондоне с предложением своих услуг, но разрешения вернуться в Рос­
сию не получил. Неоднократно посещал британские войска во Франции в качестве
корреспондента, получил звание лейтенанта Британской армии. Вернулся в Россию

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

497

после Февральской революции (в начале августа 1917 г.). В дни работы Государствен­
ного совещания был представлен генералу Л.Г. Корнилову, который пригласил его в
Ставку в качестве консультанта. Участник корниловского выступления, был аресто­
ван, сидел в Быховской тюрьме. Примкнул к Белому движению, штабс-капитан
Донской армии. Позднее служил в Добровольческой армии и Русской армии. Эмиг­
рировал, в 1920-е гг. проживал в Константинополе.
Александров Павел Александрович (1866—1940). Судебный следователь по особо важ­
ным делам при Петербургском окружном суде (с 1894 г.), товарищ прокурора при
Литовском и Псковском окружных судах (1895-1896). После Февральской революции
работал в ЧСК, а также в составе Следственной комиссии Временного правительства
по делу «О вооруженном восстании 3—5 июля 1917 г. в Петрограде против государ­
ственной власти». В 1918 г. был арестован ВЧК, но отпущен под поручительство
Д. Бедного. В дальнейшем сотрудничал с ОГПУ. Арестован в 1939 г. «за фабрика­
цию следственного дела о шпионской деятельности В.И. Ленина». Расстрелян летом
1940 г. по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР. (См.: ВитковскийА.
Германский агент//Независимая газета. 1994. 21 янв.).
Алексеев Михаил Васильевич (1857—1918). Окончил Московское пехотное юнкерс­
кое училище (1876), Николаевскую академию Генерального штаба (1890). Службу
начал унтер-офицером в 64-м Казанском пехотном полку. Участник Русско-турецкой
кампании (1877—1878) — ординарец Скобелева. Принимал участие в Русско-японской
и Первой мировой войнах. Кавалер ордена Св. Георгия 4-й ст. и Золотого оружия.
Генерал от инфантерии (1914), генерал-адъютант свиты императора. Начальник шта­
ба Киевского военного округа (1908), командующий 13-м армейским корпусом (1912),
начальник штаба Юго-Западного фронта (1914—1915), командующий Северо-Запад­
ным фронтом (с марта по август 1915), начальник Штаба Верховного главнокоманду­
ющего (с августа 1915 по март 1917).
В дни Февральской революции способствовал давлению со стороны военных в
пользу отречения императора Николая II от престола. После Февральской револю­
ции — Верховный главнокомандующий (март — май 1917 г.), затем военный советник
Временного правительства. Поддержал программу «оздоровления армии». С 30 ав­
густа по 10 сентября занимал должность начальника Штаба при Верховном главно­
командующем А.Ф. Керенском. 11 сентября генерал М.В. Алексеев подал в отставку
и сдал должность генералу Н.Н. Духонину. Участник Белого движения. 2 (15) ноября
1917 г. в Новочеркасске создал так называемую Алексеевскую организацию, став­
шую ядром Добровольческой армии, которую возглавил вместе с генералом Л.Г. Кор­
ниловым. С августа 1918 г. — верховный руководитель Добровольческой армии.
Андерсон Николай Христофорович (1886—?). Окончил Курскую классическую гим­
назию, Киевское военное училище (1910). Участник Первой мировой войны, штабскапитан. Член главного комитета Союза офицеров армии и флота. Арестован по делу
Корнилова, освобожден 26 сентября 1917 г.
Аргунов (Воронович) Андрей Александрович (1866—1939). В конце 1880 — начале
1890-х гг. — студент юридического факультета Московского университета. За участие
в студенческих беспорядках был выслан из Москвы. Организатор и ведущий редактор
газеты «Революционная Россия». В декабре 1901 г. был арестован, содержался в
Бутырской тюрьме, в 1903 г. сослан на 8 лет в Восточную Сибирь. Летом 1905 г.
совершил побег за границу. В ноябре того же года вернулся в Россию, принимал ак­
тивное участие в революционном движении. Подвергался арестам. После разоблаче­
ния деятельности Азефа вместе с другими членами ЦК партии эсеров ушел в отставку.
Занимался организацией партийной печати за границей. 8 апреля 1917 г. вернулся в
Россию. Выступал за поддержку Временного правительства «до тех пор, пока оно
честно служит народному делу в полном единении с организованной демократией».

498

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Входил в состав редакции газеты «Воля народа». Избран членом Учредительного со­
брания по списку № 1, после роспуска которого был арестован большевиками, со­
держался в Петропавловской крепости. Освобожден по ходатайству левых эсеров. С
апреля 1918 г. член «Союза возрождения России». Принимал участие в работе самар­
ского комитета Учредительного собрания. В сентябре 1918 г. вошел в состав Времен­
ного Всероссийского правительства (Директории) — товарищ председателя Авксенть­
ева. В результате колчаковского переворота был арестован в Омске, в ноябре 1918 г.
выслан за границу. В начале 1919 г. через Шанхай прибыл в Европу, обосновался в
Праге. Сторонник продолжения вооруженной борьбы с большевиками и поддержки
иностранной интервенции. Автор воспоминаний «Из прошлого партии с.-р.» и др.
сочинений.

Багратион Дмитрий Петрович (1863—1919). Окончил Полоцкую военную гимна­
зию, Николаевское кавалерийское училище и офицерскую кавалерийскую школу.
Служил в 13-м уланском Владимирском полку. Полковник (1903). Генерал-майор от
гвардейской кавалерии (1909). Состоял помощником начальника Офицерской
кавалерийской школы (1909—1913).
В годы Первой мировой войны первоначально командовал 1-й бригадой Кавказ­
ской туземной конной дивизии (1914 —февраль 1916). Генерал-лейтенант (1916). В
1916—1917 — командующий Кавказской туземной дивизией. Позднее командующий
2-м конным корпусом (1917). В мае —сентябре 1917 г.— вновь начальник Кавказ­
ской туземной конной дивизии, реорганизованной в августе 1917 г. в корпус. После
Октябрьского переворота служил в Красной армии.
Багратуни Яков Герасимович (1879—?). Окончил Киевское военное училище (1900).
Участвовал в Русско-японской войне, командовал ротой 19-го Восточно-Сибирского
полка. В 1907 г. окончил Николаевскую академию Генерального штаба. В 1908—
1914 гг. служил старшим адъютантом, временно исполняющим должность генералквартирмейстера штаба Туркестанского военного округа. Участник Первой мировой
войны. В 1917 г. служил в штабе Петроградского военного округа, один из органи­
заторов защиты Петрограда от войск генерала Корнилова в августе 1917 г. В октябре
1917 г. — начальник штаба Петроградского военного округа.
Балуев Петр Семенович (1857—1923). Окончил 1-е военное Павловское училище
и Николаевскую академию Генерального штаба по 2-му разряду. Был распределен
в Александропольскую крепостную артиллерию. Участник Русско-турецкой войны
1877-1878 гг. Полковник (1892). Генерал-майор (1904) армейской пехоты. Генераллейтенант (1910). Начальник 17-й пехотной дивизии (1910—1913). Участник Первой
мировой войны. Генерал от инфантерии. Командовал Особой армией. Со 2 августа
по 12 ноября 1917 г. — командующий Западным фронтом. Поддерживал выступле­
ние генерала Л.Г. Корнилова, но почти сразу перешел на сторону Временного пра­
вительства.
С 1918 г. в РККА, член Военно-исторической комиссии. В 1920 г.— член Особо­
го совещания при главкоме Вооруженных сил Республики.
Барановский Владимир Львович (1882 —после 1931). В годы Первой мировой вой­
ны занимал ряд штабных должностей в действующей армии. С сентября 1916 г. — в
Управлении генерал-квартирмейстера Ставки Верховного главнокомандующего. С 30 ав­
густа 1917 г. — начальник Военного кабинета премьер-министра и Верховного главно­
командующего А.Ф. Керенского.
Генерал-майор (1917), генерал-квартирмейстер штаба Северного фронта (11 сен­
тября — 14 ноября). Шурин А.Ф. Керенского. Ездил с ним на фронт в мае 1917 г. По
словам В.В. Вырубова, Барановский «имел на Керенского очень скверное влияние».
При советской власти подвергался аресту, был освобожден под честное слово. Слу­

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

499

жил в РККА, с 1919 г. в должности второго помощника начальника Всероссийского
Главного штаба.
Батог Сергей Александрович (1863—?). Окончил 3-е военное Александровское учи­
лище и Александровскую воен но-юридическую академию по 1-му разряду. Был на­
правлен в 49-й пехотный Брестский полк. Полковник (1899). Генерал-майор (1907).
Военный судья Одесского военно-окружного суда (1908-1912). Военный прокурор
Киевского военно-окружного суда (1912—1913). Участник Первой мировой войны.
Полевой прокурор. Входил в следственную комиссию Юго-Западного фронта, на­
значенную Иорданским по делу соучастников генерала Л.Г. Корнилова.
Батолин А.П. Представитель Волжско-Каме кого банка.
Бауэр Отто (1882—1938). Идеолог австромарксизма, один из основателей II Ин­
тернационала. Во время Первой мировой войны в качестве военнопленного попал в
Россию. Из плена отпущен по инвалидности по требованию большевиков. Присут­
ствовал на закрытых заседаниях исполкома Петросовета. (См.: «Общее дело». 1917.
4 сентября. № 8. С. 1).
Богаевский Митрофан Петрович (1881-1918). Общественный деятель, историк и
педагог. Окончил Новочеркасскую гимназию, историко-филологический факультет
Петербургского университета. Преподавал в Новочеркасской гимназии, был дирек­
тором гимназии в станице Каменской. 17 июня 1917 г. избран товарищем войскового
атамана Войска Донского А.М. Каледина. 29 января 1918 г. сложил с себя эти обя­
занности. Был также делегатом общеказачьего съезда в Петрограде, председателем
Войскового круга, выдвинут одним из депутатов от Дона в Учредительное собрание.
Арестован в марте 1918 г. «красным» казаком войсковым старшиной Н.М. Голубовым
и расстрелян 1 (14) апреля в Ростове-на-Дону.
Брагин Александр Павлович. Капитан, заведующий Канцелярией Штаба Верховно­
го главнокомандующего, член Главного комитета Союза офицеров армии и флота.
Редактор газеты «Известия действующей армии». В связи с участием в корниловском
выступлении был арестован, содержался в Быховской тюрьме. После освобождения
участвовал в Белом движении. Позднее в эмиграции.
Брешко-Брешковская Екатерина Константиновна (1844—1934). Участница народ­
нического движения с 1873 г., член эсеровской партии. Более 20 лет пробыла на
каторге и в ссылке. После Февральской революции — одна из лидеров правых эсеров.
Поддерживала Временное правительство и А.Ф. Керенского. Пресса называла ее «ба­
бушкой русской революции». Член исполкома Всероссийского Совета крестьянских
депутатов. Почетный председатель и член ЦК партии эсеров, принимала участие в
Государственном совещании в Москве в августе 1917 г. Член редакционной коллегии
газеты «Воля народа». В августе — сентябре находилась в Зимнем дворце в качестве
неофициального консультанта по кадрам у Керенского. Депутат Учредительного со­
брания. Одна из организаторов борьбы с советской властью в Поволжье и Сибири.
Член Комуча. С 1919 г. — в эмиграции, выехала в США для сбора средств в помощь
антибольшевистским силам. В 1920 г. вернулась в Европу. Жила в Париже, Берли­
не, Праге. Работала в ряде эмигрантских изданий (в том числе в газете «Дни»), вела
просветительскую работу в Закарпатской Украине. Автор мемуаров «Из моих воспо­
минаний» (СПб., 1906) и др.
Брусилов Алексей Алексеевич (1853—1926). Окончил Пажеский корпус (1872) и Офи­
церскую кавалерийскую школу (1883). Участник Русско-турецкой войны 1877—1878 гг.
Генерал-майор (1900). Начальник 2-й кавалерийской дивизии (1906); командир 14-го
армейского корпуса (1909—1912). Помощник командующего войсками Варшавского
военного округа (1912—1913). С начала Первой мировой войны командовал 8-й арми­
ей, отличившейся в Галицийской операции. Генерал-адъютант (1915) свиты импера­
тора Николая II. Главнокомандующий Юго-Западным фронтом (17 марта 1916 — май

500

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

1917), провел успешное наступление (Брусиловский прорыв) на фронте, пользовал­
ся популярностью в войсках и обществе. В начале Февральской революции выступил
за отречение Николая II от престола. Верховный главнокомандующий (с 22 мая по
19 июля 1917 г.), затем военный советник Временного правительства. После событий
октября 1917 г. проживал в Москве. Отклонил предложение примкнуть к Белому
движению. В 1920 г. поступил на службу в Красную армию, был председателем
Особого совещания при главнокомандующем Вооруженными силами Республики, глав­
ным военным инспектором коннозаводства и коневодства, инспектором кавалерии
РККА, а с марта 1924 г. состоял для особых поручений при РВС СССР. Автор мему­
аров «Мои воспоминания» (М., 1963).
Бубнов Александр Дмитриевич (1883—1963). Окончил Морской корпус в 1902 г. Во
время Русско-японской войны участвовал в Цусимском сражении на броненосце «Орел»
в составе эскадры Рожественского. После войны окончил Николаевскую морскую
академию и служил в морском Генеральном штабе. В 1911 г. опубликовал свою кни­
гу «Высшая тактика». Во время Первой мировой войны воевал на крейсере «Диана»
на Балтике, затем находился в Штабе Верховного главнокомандующего и занимал
должность начальника Морского управления в Ставке. 28 июля 1917 г. был произве­
ден в контр-адмиралы. Участник Белого движения. Во время Гражданской войны
был включен в состав русской делегации на Версальскую мирную конференцию, воз­
главляемую С.Д. Сазоновым. Служил у генерала А.И. Деникина и был назначен на
пост начальника штаба Черноморского флота. 8 февраля 1920 г. уволен Деникиным
за поддержку кандидатуры генерала Врангеля на место командовавшего в Крыму гене­
рала Шиллинга. Эмигрировал в Югославию, где в течение 20 лет был ординарным
профессором югославской Морской академии и состоял членом Русского научного
института в Белграде. Там же вышла его трехтомная монография «История военноморского искусства» (1931—1933). В издательстве имени Чехова были опубликованы
его воспоминания «В царской Ставке» (Нью-Йорк, 1955). Проживал в Дубровнике,
а после Второй мировой войны в городе Крань (Словения).
Бурцев Владимир Львович (1862—1942). Публицист и общественный деятель, изда­
тель исторических журналов. За призыв к террору был осужден в Англии, высылался
из Швейцарии и Франции. Известен разоблачением Азефа. В 1917 г. издавал газету
«Общее дело», редактор журнала «Былое». В связи с публикацией некоторых мате­
риалов следствия по «Делу о выступлении генерала Корнилова» газета «Общее дело»
была закрыта. После Октябрьского переворота 1917 г. Бурцев был арестован. После
освобождения в мае 1918 г. бежал из РСФСР. В эмиграции выпускал периодические
издания. Автор нескольких книг. Одна из них — «Борьба за свободную Россию: Мои
воспоминания. 1882—1924 гг.» (Берлин, 1924).
Бурышкин Павел Афанасьевич (1887—1955). Предприниматель, глава «Товарище­
ства торговли мануфактурными товарами «А.В. Бурышкин» (1912), член совета Съездов
представителей промышленности и торговли (1912), старшина Московского бирже­
вого общества (1915). В 1915—1917 гг. член Центрального и Московского военнопромышленного комитета. В марте 1917 г.— один из организаторов Всероссийского
торгово-промышленного союза, в апреле 1917 г. избран заместителем московского
городского головы. После победы эсеров на муниципальных выборах был переизбран
на пост товарища московского городского головы. В конце августа — начале сентября
1917 г. Керенский предлагал Бурышкину пост министра торговли и промышленности
и получил отказ из-за противодействия промышленников, считавших его слишком
левым. Участник Московского государственного совещания. 13 августа в составе мос­
ковской торгово-промышленной группы участвовал во встрече в Москве генерала
Корнилова. Участник Белого движения, в 1919 г. — министр финансов в колчаковском
правительстве. В январе 1920 г. эмигрировал.

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

501

Ванновский Глеб Михайлович (1862—?). Окончил Пажеский корпус (1882), Николаев­
скую академию Генерального штаба (1891). Полковник (1900). Участник похода в
Китай в 1900—1901 гг., Русско-японской и Первой мировой войн. Командир 37-го
драгунского полка (1906—1908). Генерал-майор (1908). Командир 2-й бригады 13-й
кавалерийской дивизии (1908—1913). Последний чин и должность — генерал-лейте­
нант, командующий 1-й армией. В связи с корниловским выступлением был отстра­
нен от должности, арестован и содержался в Быховской тюрьме. Освобожден 3 нояб­
ря 1917 г. Эмигрировал в Эстонию, член РОВС.
Величко Константин Иванович (1856-1927). Окончил 2-ю Петербургскую военную
гимназию, Николаевское инженерное училище и Николаевскую инженерную акаде­
мию. Участник Русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Полковник (1893). Генералмайор (1901). Участник Русско-японской войны. Кавалер Золотого оружия. Гене­
рал-лейтенант (1907). Принимал участие в Первой мировой войне. В 1917 г. полевой
инспектор инженерной части при Ставке. В феврале 1918 г. добровольно вступил в
РККА и был одним из главных руководителей инженерной обороны Петрограда, с
марта — председатель Коллегии по инженерной обороне государства при Главном ин­
женерно-техническом управлении РККА. Преподавал инженерное дело в Военной
академии РККА. В мае 1918 г. принимал участие в разработке системы рубежей от
Петрограда до Воронежа. С января 1919 г. член Инженерного комитета Главного во­
енно-инженерного управления. С 1923 г. профессор фортификации в Военно-инже­
нерной академии РККА.
Вердеревский Дмитрий Николаевич (1873—1946). В 1893 г. окончил Морской корпус,
в 1898 г. — Артиллерийские офицерские классы. Участник Русско-японской и Пер­
вой мировой войн. Выступал с требованием изоляции флота от политической жизни
страны. Командовал крейсерами «Адмирал Макаров» (1914—1915) и «Богатырь» (1915—
1916). Кавалер Георгиевского оружия за храбрость (1916). Контр-адмирал (1916).
Начальник дивизии подводных лодок Балтийского флота в Ревельской морской базе
(март 1917 г.).
После Февральской революции — начальник штаба Балтфлота; в мае 1917 г. — ко­
мандир 1-й бригады линкоров. В июне — июле 1917 г. — командующий Балтийским
флотом. С 31 августа по 26 октября — морской министр Временного правительства,
одновременно с 1 по 24 сентября — член Директории. В октябре 1917 г. был аресто­
ван в Зимнем дворце, но 27 октября «освобожден из-под ареста под честное слово».
Сотрудничал с советской властью. Осуществлял техническое руководство оператив­
ными действиями флота по обороне страны. С 1918 г. — в эмиграции в Париже. Во
время Второй мировой войны участвовал в антифашистском движении русских эмиг­
рантов. В 1945 г. Вердеревский был в группе Маклакова, посетившей советского
посла в Париже.
Верховский Александр Иванович (1886—1938). В 1905 г. за либерально-конституцион­
ные взгляды был исключен из Пажеского корпуса и отправлен солдатом в Маньчжу­
рию. Окончил Академию Генерального штаба (1911). С начала Первой мировой вой­
ны — на фронте в Восточной Пруссии. С 1915 г. — начальник оперативной части штаба
22-го корпуса на Юго-Западном фронте, с июля — в штабе 9-й армии, с декабря — в
7-й армии. Во время Февральской революции служил в Севастополе начальником
штаба дивизии. С 31 мая 1917 г. полковник и командующий Московским военным
округом. Выступил против Корнилова и заявил о своей готовности двинуть против
Ставки подчиненные ему войска. С 30 августа по 22 октября 1917 г. — военный ми­
нистр Временного правительства. 1 сентября введен в состав Директории с присвое­
нием чина генерал-майора. Накануне октябрьских событий 1917 г. уволен в отставку
в связи с отклонением его предложения о выходе России из войны и демобилизации
армии. Летом 1918 г. был арестован по обвинению в подготовке выступления эсеров.

502

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

В 1919 г. был мобилизован в Красную армию на Восточный фронт. С 1921г.— на
преподавательской работе в Академии РККА. В 1922 г. — военный эксперт советской
делегации на Генуэзской конференции. С 1930 г. начальник штаба Северо-Кавказ­
ского военного округа. Подвергался арестам в 1931 и 1937 гг., расстрелян 19 августа
1938 г. Реабилитирован посмертно в 1956 г. Автор воспоминаний «Россия на Голго­
фе: Из походного дневника 1914—1918 гг.» (Пг., 1918).
Войтинский Владимир Савельевич (1885—1960). В 1904 г. поступил на юридический
факультет Петербургского университета. С 1905 г. член РСДРП, большевик. Участник
революции 1905—1907 гг. В 1908 г. арестован, в 1909 г. приговорен к тюремному
заключению. С 1912 г. в ссылке в Иркутской губернии. (Сослан в Сибирь по делу
социал-демократической фракции II Государственной Думы). После возвращения из
ссылки (с марта 1917 г.) — член исполкома Петросовета, входил в состав его военной
комиссии; член ВЦИК 1-го созыва. Входил в состав редакции газеты «Известия». В
июне 1917 г. был назначен помощником комиссара, а в начале октября — комиссаром
Временного правительства на Северном фронте. 3—5 июля 1917 г. участвовал в по­
давлении демонстраций в Петрограде. Член президиума Всероссийского демократи­
ческого совещания. Был арестован 1 ноября 1917 г. в Гатчине и заключен в Петро­
павловскую крепость. После освобождения в начале 1918 г. вместе с И.Г. Церетели
уехал в Грузию. В конце 1920 г. выехал в Италию. С 1921 г. — эмигрант, поселился
в Германии. После прихода к власти нацистов жил в Швейцарии, а с 1935 г. — в
США. Занимался экономическими исследованиями, был советником президента
Ф.Д. Рузвельта. Автор мемуаров о революции «Годы побед и поражений» (Берлин,
1923-1924).
Вырубов Василий Васильевич (1879—1963). С начала Первой мировой войны член
Главного комитета Земского городского союза, затем заведующий земскими делами
при Ставке главнокомандующего Западным фронтом генерала М.В. Алексеева. После
Февральской революции — товарищ министра внутренних дел Временного правитель­
ства (при премьер-министре князе Г.Е. Львове). Помощник по гражданским делам
при начальниках Штаба Верховного главнокомандующего в Ставке (в Могилеве) —
генералах М.В. Алексееве и Н.Н. Духонине. В 1918 г. вместе с князем Г.Е. Львовым
по поручению адмирала А.В. Колчака участвовал в переговорах с бывшими союзника­
ми России по Антанте. В 1919 г. генеральный секретарь русской делегации на Вер­
сальской конференции. Председатель и член Временного всероссийского земского
союза за границей. В 1921 г. был принят в члены парижской группы партии кадетов.
Вышнеградский Александр Иванович (1867—?). Промышленник и финансист, член
правления Русско-Китайского банка (1902—1910), один из руководителей и директор
Международного коммерческого банка в Петрограде (1906—1917), Коломенского
машиностроительного завода, Московско-Виндавско-Рыбинской железной дороги.
Композитор и деятель Императорского Русского музыкального общества. После Ок­
тябрьской революции — в эмиграции. Один из деятелей союза бывших русских про­
мышленников и торговцев за границей (Торгпром).

Гатовский Владимир Николаевич (1879—?). Окончил 2-й кадетский корпус, Нико­
лаевское кавалерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. Уча­
стник Русско-японской войны, был обер-офицером для поручений при Управлении
генерал-квартирмейстера 3-й Маньчжурской армии (1904—1905). Исполнял должность
штаб-офицера при штабе Петербургского военного округа (1909—1910). Полковник
Генерального штаба (1912). Принимал участие в Первой мировой войне, начальник
Кавказского конного корпуса. После Октябрьской революции перешел на службу в
РККА, в 1919 г. — штатный руководитель практических занятий Академии Генштаба
РККА.

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

503

Гобечиа Владимир Павлович (1884—?). Студент Новороссийского университета, эсер,
в революционном движении с начала 1900-х гг., разыскивался полицией для привле­
чения к дознанию в 1905—1906 гг. Был арестован в марте 1907 г., в июле скрылся из
Сухуми. После Февральской революции — помощник комиссара Временного прави­
тельства на Юго-Западном фронте.
Головин Федор Александрович (1867—1937). Окончил юридический факультет Мос­
ковского университета (1891). Видный земский деятель, один из основателей и член
ЦК конституционно-демократической партии. С 1898 г. член Московской губерн­
ской земской управы, а с 1904 по 1907 гг. председатель управы. В феврале 1907 г.
был избран депутатом (от Московской губернии) и председателем II Государственной
Думы, в 1910 г. вышел из ее состава в связи с получением железнодорожной концес­
сии. Депутат III Государственной Думы, участвовал в работе Крестьянской комиссии.
В годы Первой мировой войны — член Всероссийского союза городов и активный
деятель Земгора. Участвовал в создании и деятельности ряда общественных орга­
низаций, в т.ч. Общества помощи жертвам войны. В марте 1917 г. был назначен
комиссаром Временного правительства всех учреждений бывшего Министерства
императорского двора. Принимал участие в Государственном совещании. Делегат
9-го съезда партии кадетов, кандидат в члены Учредительного собрания. После Ок­
тябрьской революции работал в советских учреждениях. Арестован по обвинению в
принадлежности к антисоветской организации, осужден решением «тройки» УНКВД
Московской области от 21 ноября и расстрелян 10 декабря 1937 г. Реабилитирован в
1989 г. Автор воспоминаний о II Государственной Думе и об императоре Николае II.
Гурко (Ромейко-Гурко) Василий Иосифович (1864-1937). Окончил Ришельевскую гим­
назию, Пажеский корпус (1885) и Николаевскую академию Генштаба (1892). С 1901 г.
военный агент в Берлине. Председатель Комиссии по описанию Русско-японской
войны (1906—1911). Генерал-лейтенант (1910). Начальник 1-й кавалерийской диви­
зии (1911-1914).
Принимал участие в Первой мировой войне. Командир 6-го армейского корпуса
(1915—1916), командующий Особой армией на Юго-Западном фронте. Член Госу­
дарственного совета. В июле 1916 г. главнокомандующий Северным фронтом. С ок­
тября 1916 по февраль 1917 г. временно замещал генерала М.В. Алексеева на посту
начальника Штаба Верховного главнокомандующего. В марте — мае 1917 г. — коман­
дующий Западным фронтом. Смещен за выступление против «декларации прав» во­
еннослужащих и критику Временного правительства за развал дисциплины в армии,
переведен на должность командира дивизии. 21 июля арестован за публикацию письма
к Николаю II (от 4 марта 1917 г.), в котором предсказывал восстановление монархии.
В сентябре 1917 г. по постановлению Временного правительства среди прочих контр­
революционеров был выслан за границу. В 1921 г. издал в Берлине «Воспоминания
о войне и революции». Автор мемуаров «Царь и царица» (Париж, 1927).
Гутор Алексей Евгеньевич (1868-1938). Окончил 4-й Московский кадетский кор­
пус, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генераль­
ного штаба. В службу вступил 31 августа 1886 г. Участник Русско-японской войны,
начальник штаба 9-й пехотной дивизии и командир 121-го пехотного Пензенского
полка (1904-1905). Командир лейб-гвардии Московского полка (1910-1913). Прини­
мал участие в Первой мировой войне. С апреля 1917 г. командовал 11-й армией, в
мае — июле 1917 г. — командующий Юго-Западным фронтом, затем состоял при Став­
ке. После Октябрьской революции перешел на сторону советской власти. С 1918 г. в
РККА. С августа 1918 г. — председатель Уставной комиссии. В мае 1920 г. — член Осо­
бого совещания при главкоме Вооруженных сил Республики, с августа — помощник
главкома по Сибири. В последующие годы — на преподавательской работе в Воен­
ной академии РККА. Репрессирован в 1938 г.

504

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Гучков Александр Иванович (1862—1936). В 90-е гг. XIX в. — в штате нижегород­
ского губернатора, затем в Московском городском управлении, позднее — гласный
Городской думы. Участник Англо-бурской и Русско-японской войн. Один из со­
здателей и лидер партии «Союз 17 октября», с 1906 г. — председатель ЦК «Союза».
Депутат III Государственной Думы. В начале Первой мировой войны — особоупол­
номоченный Российского общества Красного Креста на фронте, занимался организа­
цией госпиталей. Участник Прогрессивного блока. Вместе с В.В. Шульгиным в каче­
стве представителя Временного комитета Государственной Думы принял отречение
Николая II от престола. Со 2 марта по 2 мая 1917 г. — военный и морской министр
Временного правительства. Участвовал в Государственном совещании (август 1917 г.).
Член Временного совета Российской Республики. В годы Гражданской войны уча­
ствовал в создании Добровольческой армии. В 1919 г. был направлен А.И. Деники­
ным во Францию для переговоров с французским правительством.
Дашевский И. С. — меньшевик, председатель Исполнительного комитета Юго-За­
падного фронта.

Деникин Антон Иванович (1872—1947). Окончил Киевское пехотное юнкерское учи­
лище (военно-училищный курс — 1892), Николаевскую академию Генерального шта­
ба (1899). Участник Русско-японской войны. Назначен на должность штаб-офицера
для особых поручений при штабе 8-го армейского корпуса. 28 октября 1904 г. полу­
чил назначение на должность начальника штаба Забайкальской казачьей дивизии.
Принимал участие в Первой мировой войне. В начале войны был назначен на долж­
ность генерал-квартирмейстера 8-й армии генерала Брусилова. Командовал на фрон­
те 17-м пехотным полком («Железные стрелки»), бригадой, дивизией, был команди­
ром корпуса. Кавалер Георгиевского оружия и орденов св. Георгия IV и III степеней.
Генерал-лейтенант (1916). В апреле 1917 г. был назначен начальником штаба Став­
ки, в июне— июле 1917 г. командовал армиями Западного фронта. В июле — авгу­
сте 1917 г. — главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта. За поддержку
корниловского выступления был отстранен от должности, арестован и заключен в
Быховскую тюрьму. Участник Белого движения. Один из организаторов Доброволь­
ческой армии, которую возглавил после гибели Л.Г. Корнилова. Осенью 1918 г. —
главнокомандующий Вооруженными силами Юга России и заместитель Верховного
правителя России адмирала А.В. Колчака (1918—1920). Сдал командование 22 марта
1920 г. генералу Врангелю. С апреля 1920 г. — в эмиграции во Франции, позднее — в
США. Автор пятитомного издания «Очерки русской смуты» (Париж, 1921-1926) и
воспоминаний «Путь русского офицера» (Нью-Йорк, 1953).
Дитерихс Михаил Константинович (1874—1937). Военную службу начал в сентяб­
ре 1892 г. Участник Русско-японской войны. Обер-офицер для особых поручений
при штабе 17-го армейского корпуса (1904). Полковник (1909). Начальник отдела
Главного управления Генерального штаба (1913) Участник Первой мировой войны.
С 1915 г. генерал-квартирмейстер штаба Юго-Западного фронта, с мая 1916 г. коман­
дующий 2-й Особой пехотной бригадой, действовавшей на Салоникском фронте. В
сентябре 1917 г. был назначен генерал-квартирмейстером, в ноябре — начальником
штаба Ставки Верховного главнокомандующего. После событий октября 1917 г. за­
нимал должность начальника штаба Чехословацкого корпуса. Участник восстания
Чехословацкого корпуса весной 1918 г. Участник Белого движения. С августа 1919 г.
военный министр в правительстве Колчака. По указанию Колчака руководил след­
ствием по делу об убийстве царской семьи. В июне 1922 г. Земским собором в При­
морье М.К. Дитерихс был избран «единоличным правителем и воеводой Земской ра­
ти». С осени 1922 г. в эмиграции в Харбине. Возглавлял русскую военную эмиграцию
на Дальнем Востоке. С 1924 г. начальник Дальневосточного отдела РОВС. Скончался

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

505

8 октября 1937 года в г. Шанхае. Автор книги «Убийство царской семьи и членов
Дома Романовых на Урале» (Владивосток, 1922).
Довбор-Мусницкий Юзеф (Иосиф Романович) (1867—1937). Участник Русско-японской
и Первой мировой войн. С августа 1917 г. командовал сформированным в Белоруссии
1-м Польским корпусом легионеров. 12 (25) января 1918 г. отказался выполнять прика­
зы советского правительства, мотивируя это нейтралитетом по отношению к россий­
ским политическим делам. 1-я Польская дивизия была разбита около г. Рогачева, 2-я
и 3-я дивизии отступили в направлении городов Бобруйска и Слуцка. С наступлением
германских войск польские части при поддержке отрядов Белорусской рады заняли
Минск в ночь с 19 на 20 февраля. В мае 1918 г. Польский корпус был расформирован.
Долгоруков Александр Николаевич (1872—1948). Князь. Службу начал в Кавалергард­
ском Ее Величества полку 1 сентября 1891 г. Участник Русско-японской войны. Пол­
ковник (1908), генерал-майор (1912). Командир Кавалергардского Ее Величества Ма­
рии Федоровны полка (1912-1913). Принимал участие в Первой мировой войне.
Командующий 3-й Донской дивизией, 1-м кавалерийским корпусом. Арестован мат­
росами в Ревеле по делу о корниловском выступлении. Был заключен в Петропавлов­
скую крепость в Петрограде. После освобождения из-под ареста уехал в Киев. В
ноябре — декабре 1917 г. — главнокомандующий киевскими войсками. Позднее нахо­
дился ,в армии генерала Н.Н. Юденича. В эмиграции во Франции. Проходил одним
из свидетелей по делу об убийстве царской семьи.
Драгомиров Абрам Михайлович (1868—1955). Военный деятель. Генерал от кавалерии.
Из потомственных дворян. Службу начал в лейб-гвардии Семеновском полку 1 сен­
тября 1885 г. Был назначен начальником штаба 7-й кавалерийской дивизии. Занимал
должность начальника штаба 10-й кавалерийской дивизии (1903-1910). Командир
9-го гусарского Киевского полка (1910-1912). Назначен начальником штаба Ковенской
крепости. С августа 1912 г. командир 2-й бригады 9-й кавалерийской дивизии. С нояб­
ря 1912 г. начальник 2-й отдельной кавалерийской бригады. Участник Первой миро­
вой войны. Командир отдельной кавалерийской бригады. С ноября 1914 г. командир
сводного кавалерийского корпуса. Награжден орденами св. Георгия IV и III степени.
В апреле 1915 г. был назначен командиром 9-го армейского корпуса. В августе 1916 г.
вступил в командование 5-й армией. Главнокомандующий армиями Северного фрон­
та (апрель —май 1917 г.). Впоследствии находился в распоряжении военного мини­
стра. Участник Белого движения. Помогал генералу М.В. Алексееву в формировании
Добровольческой армии, был помощником главнокомандующего. С сентября 1918 г. —
первый председатель Особого совещания при генерале А.И. Деникине. Командую­
щий группой войск в районе Киева и главноначальствующий Киевской области. Пос­
ле поражения Белого движения — в Константинополе. С 1924 по 1939 г. генерал для
поручений при председателе РОВС в Париже. В эмиграции — активный деятель РОВС,
председатель Общества офицеров Генерального штаба. Скончался 9 декабря 1955 г. в
местечке Ганьи под Парижем. Похоронен на кладбище Сен-Женевьев де Буа.
Дюсиметьер Леон (Лев Петрович) (1883—?). Военный и политический деятель.
В 1917 г.— помощник начальника Управления по административно-строевой части
Главного управления военно-воздушного флота. Летчик-наблюдатель Генерального
штаба. Руководитель военного отдела «Республиканского центра». Позднее в эмигра­
ции, принимал участие в заседаниях Совета национального и демократического блока
русских политических организаций за границей.

Завойко Василий Степанович (1875—?). Общественный и политический деятель.
Крупный помещик и предприниматель. Уездный предводитель дворянства в Подоль­
ской губернии (1901—1907). Позднее — директор-распорядитель общества «Эмба и
Каспий». Заместитель председателя правления Средне-Азиатского общества «Санто»

506

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

(нефтяные промыслы и заводы в Ферганской области). Занимался банковскими
операциями. Создатель черносотенной газеты «Русская воля». С апреля 1917 г. изда­
вал в Петрограде республиканско-демократический еженедельный журнал «Свобода
и борьба». Летом 1917 г. пошел служить добровольцем в Кабардинский полк. Ор­
динарец генерала Л.Г. Корнилова. Автор ряда обращений и приказов, подписанных
Корниловым в дни его выступления. Ближайший политический советник генерала
Л.Г. Корнилова. Арестован по делу о выступлении генерала Корнилова. Освобожден
из-под ареста 20 октября 1917 г., выехал в Новочеркасск. Позднее находился в эмиг­
рации, жил в Лондоне, затем переехал в США.
Зарудный Александр Сергеевич (1863-1934). Политический и общественный дея­
тель, юрист. Из дворян. Сын сенатора и одного из участников подготовки судебной
и крестьянской реформ 1861—1864 гг. С.И. Зарудного. В 1887 г. был арестован за
связь с народовольцами, готовившими покушение на императора Александра II (1 мар­
та 1881 г.). В 1895—1899 гг. товарищ прокурора Петербургского окружного суда. Вы­
ступал адвокатом в ряде политических процессов, в том числе по делу лейтенанта
П.П. Шмидта, защищал М. Бейлиса. Член партии народных социалистов. После Фев­
ральской революции — товарищ министра юстиции А.Ф. Керенского. Один из авторов
резолюции об отмене смертной казни. Министр юстиции Временного правительства
(июль — август 1917 г.). Во время выступления генерала Л.Г. Корнилова заявил о не­
обходимости переговоров с ним. Предлагал просить о посредничестве в переговорах
В.А. Маклакова. Участвовал в работе Демократического совещания. После событий
октября 1917 г. отошел от политической деятельности. В 1920-х гг. — член Коллегии
ленинградских адвокатов. Юрисконсульт ленинградского отделения Всесоюзного об­
щества политкаторжан и ссыльнопоселенцев.

Иванов Александр Владимирович. Прапорщик. Член Главного комитета Союза офице­
ров армии и флота. В связи с корниловским выступлением был арестован, содержал­
ся в Быховской тюрьме. Освобожден из-под ареста 24 октября 1917 г. Эмигрировал.
Игнатьев Павел Николаевич (1870—1945). Политический и государственный дея­
тель, граф. Сын известного государственного деятеля и крупного дипломата генерала
Н.П. Игнатьева. Шталмейстер. С 1904 г. председатель Киевской губернской земской
управы. Киевский губернатор (1907—1908). Директор департамента земледелия Глав­
ного управления землеустройства и земледелия (1909). Товарищ главноуправляющего
землеустройством и земледелием (1912—1915). Управляющий министерством и ми­
нистр народного просвещения (1915—1916). В 1916 г. создал Совет по делам высших
учебных заведений и межведомственный Совет по делам профессионального образо­
вания. С 28 декабря 1916 г. — в отставке, на его место был назначен Н.К. Кульчиц­
кий. После Февральской революции отошел от политики. В августе 1918 г. был
арестован, но вскоре освобожден. С 1919 г.— в эмиграции, сначала в Лондоне (был
председателем русского Красного Креста), затем в Канаде. Умер 12 августа 1945 г. в
г. Мельбурне (провинция Квебек).
Иорданский (Негорев) Николай Иванович (1876—1928). Политический деятель. Жур­
налист и публицист. Неоднократно участвовал в политических выступлениях, под­
вергался преследованиям. Принимал активное участие в работе социал-демократичес­
ких организаций Петербурга, Симферополя, Севастополя, Борисоглебска, Тамбова.
В 1902—1903 гг. — член редакции журнала «Образование» в Петербурге. После II съезда
РСДРП примкнул к меньшевикам. С 1904 г. сотрудник газеты «Искра» в Женеве. С
1905 г. входил в исполком первого Совета рабочих депутатов в Петербурге. Сотруд­
ничал в газетах «Начало», «Северный голос», «Невская газета». В 1906 г. участвовал
в Стокгольмском съезде РСДРП, где был избран членом Объединенного ЦК РСДРП. В
1908—1912 гг. примыкал к меньшевикам-партийцам («плехановцам»), вел полемику

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

507

с «ликвидаторами», сблизился с большевиками. В период Первой мировой войны
примыкал к революционному оборончеству и организовал плехановскую 1руппу «Един­
ство», сотрудник ее одноименного издания. После Февральской революции — ко­
миссар Временного правительства и ВЦИК при армиях Юго-Западного фронта. Выс­
тупал против программы генерала Л.Г. Корнилова. После событий октября 1917 г.
жил в Финляндии. В 1921 г. вступил в РКП(б), в 1922 г. по распоряжению финских
властей был выслан из страны. Работал в Наркомате иностранных дел. В 19231924 гг. — полномочный представитель СССР в Италии. С 1924 г. жил в Москве, за­
нимался литературной работой.

Каледин Алексей Максимович (1861—1918). Военный и политический деятель. Во­
енную службу начал 1 сентября 1879 г. В 1889-1900 гг. старший адъютант штаба
дивизии, помощник старшего адъютанта штаба Варшавского военного округа, стар­
ший адъютант штаба Донского казачьего войска. В 1900-1905 гг. начальник Ново­
черкасского казачьего юнкерского училища. Помощник начальника штаба Донского
казачьего войска. Командующий 12-й кавалерийской дивизией (1912-1914). Участ­
ник Первой мировой войны. Командовал 12-м кавалерийским корпусом. С весны
1916 г. — командующий 8-й армией. После Февральской революции сдал командова­
ние армией генералу Л.Г. Корнилову как не выполнивший распоряжений Временного
правительства о демократизации в войсках. В июне 1917 г. на Большом Войсковом
круге был избран атаманом Войска Донского. Один из главных соратников генерала
Л.Г. Корнилова. 25 октября 1917 г. приступил к формированию Донской армии. Воз­
главил выступления против советской власти на Дону зимой 1917-1918 гг. 29 января
1918 г., во время наступления советских войск на Ростов и Новочеркасск, застрелил­
ся (по другой версии, был убит).
Караулов Михаил Александрович (1878-1917). Политический деятель. Казачий есаул.
Почетный станичный судья. Редактор журнала «Казачья неделя». Член II и IV Го­
сударственных Дум, примыкал к прогрессистам. Во время Февральской революции —
член Временного комитета Государственной Думы. В марте 1917 г. Войсковым кру­
гом был избран атаманом Терского казачьего войска и возглавил Войсковое правле­
ние (правительство). Участвовал в Государственном совещании в Москве. Участник
Белого движения. Убит солдатами на станции Прохладная Владикавказской железной
дороги 13 декабря 1917 г.
Карташев Антон Владимирович (1875-1960). Общественный и политический дея­
тель. Богослов, историк церкви. Профессор Бестужевских курсов (с 1906) и СанктПетербургской духовной академии. Председатель Религиозно-философского обще­
ства в Петербурге (1909). С марта 1917 г. — товарищ обер-прокурора Синода. С июля
1917 г. член партии кадетов, один из ее лидеров, член ЦК. 24 июля 1917 г. назначен
обер-прокурором Святейшего Синода. С августа 1917 г. министр исповеданий Вре­
менного правительства. Выступал в поддержку генерала Л.Г. Корнилова. Один из
инициаторов восстановления патриаршества в России, созыва Поместного собора.
Арестован 25 октября 1917 г. вместе с другими членами Временного правительства в
Зимнем дворце и заключен в Петропавловскую крепость, освобожден из-под ареста в
начале 1918 г. С 3 июля 1918 г. участвовал в работе Поместного собора Русской право­
славной церкви в Москве. В январе 1919 г. по благословению патриарха Тихона уехал
в Финляндию. В мае — августе 1919 г. — заместитель председателя и министр иност­
ранных дел в «Политическом совещании» генерала Н.Н. Юденича. В 1920 г. эмигри­
ровал. Один из руководителей Русского национального комитета (в 1924-1940 — его
председатель). С 1925 г. профессор Русского богословского института св. Сергия Ра­
донежского в Париже. Автор исследования по истории РПЦ («Очерки по истории
русской церкви». Т. 1-2. Париж. 1959. Репринт. — М., 1991).

508

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Катанаев Георгий Ефремович (1848—1921). Историк, военный и общественный де­
ятель. С 1866 г. на службе в Сибирском казачьем войске. Военную службу совмещал
с научной деятельностью, автор ряда работ по истории Сибирского казачьего войска.
В 1916 г. редактор еженедельника «Сибирские войсковые ведомости», в 1918 г. ре­
дактор газеты «Иртыш», член Военного совещания при Временном сибирском прави­
тельстве. После прихода к власти адмирала А.В. Колчака — член Военного совета и
председатель Особой комиссии по расследованию деятельности лиц, причастных к
большевизму. В январе 1920 г. был арестован в Иркутске, но ввиду преклонного
возраста освобожден и отправлен в Омск.
Квашнин-Самарин Сергей Николаевич (1880—1918). Военный деятель. Полковник,
комендант Главной квартиры Штаба Верховного главнокомандующего в Могилеве.
После событий октября 1917 г. — в Белом движении.
Керенский Александр Федорович (1881—1970). Известный общественный и поли­
тический деятель. Адвокат, юрист. В начале своей политической деятельности был
близок к партии социалистов-революционеров, редактировал газету «Буревестник».
Был арестован по подозрению в принадлежности к боевой организации партии эсе­
ров. С 1909 г. присяжный поверенный (адвокат) Петербургской судебной палаты.
Приобрел известность выступлениями на политических процессах в качестве защит­
ника, в том числе по делу партии «Дашнакцутюн» (1911) и по делу большевиков —
депутатов IV Государственной Думы (1915). Депутат IV Государственной Думы от
Саратовской губернии. С 1915 г. председатель фракции трудовиков. В годы Первой
мировой войны придерживался оборонческих позиций. Во время Февральской рево­
люции — член Временного комитета Государственной Думы, товарищ председателя
исполкома Петросовета. С марта 1917 г. в партии эсеров. Министр юстиции во Вре­
менном правительстве (2 марта —5 мая 1917 г.). В 1-м и 2-м коалиционных прави­
тельствах (май — сентябрь 1917 г.) военный и морской министр. С 8 июля по 25 октября
1917 г. министр-председатель Временного правительства, с 30 августа одновременно
Верховный главнокомандующий. Член ВЦИК Советов рабочих и солдатских депута­
тов I созыва и исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов. Во время
событий октября 1917 г. возглавил вместе с генералом П.Н. Красновым неудачное
выступление, пытаясь прорваться в город. В июне 1918 г. по поручению Союза воз­
рождения России через Мурманск выехал в Англию для ведения переговоров с союз­
никами о совместных действиях против большевистского правительства. Осуждал ин­
тервенцию союзных держав. Выступал вместе с правыми эсерами «за третью Россию»
под лозунгом «ни Ленин, ни Колчак». В 1922-1932 гг. жил в Берлине и Париже. В
эмиграции редактировал газету «Дни» (1922—1933). Один из лидеров «Внепартийного
демократического объединения». С 1940 г.— в США. В 1950-1960-х гг. работал в
Станфордском университете, Гуверовском институте войны, революции и мира.
Скончался в Нью-Йорке 11 июня 1970 г. Автор многих трудов и воспоминаний.
Кисляков Владимир Николаевич (1875—1919). Военный деятель. Участник Русскояпонской и Первой мировой войн. Генерал-майор, товарищ министра путей сообще­
ния на театре военных действий. В связи с корниловским выступлением был отстра­
нен от должности, арестован, содержался в Быховской тюрьме. Освобожден из-под
ареста 11 ноября 1917 г. В 1918 г. состоял при гетмане П.П. Скоропадском. Расстре­
лян в Полтаве.
Кишкин Николай Михайлович (1864—1930). Политический и общественный дея­
тель. Врач, профессор Московского университета. С начала 1890-х гг. начал меди­
цинскую деятельность. Владелец и директор водо- и электросветолечебницы и сана­
тория при ней в Москве. С 1904 г. член «Союза освобождения». Один из создателей
и лидеров партии кадетов, в 1905—1919 гг. — член ее ЦК, руководитель Москов­
ской организации. С 1912 г. гласный Московской городской думы, член Врачебного

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

509

совета. С началом Первой мировой войны — член Военного совещания, созданного
Московской думой. Один из организаторов Всероссийского союза городов. Один из
инициаторов объединения Всероссийского земского союза и Всероссийского союза
городов (Земгор). После Февральской революции — комиссар Временного прави­
тельства в Москве. Поддержал генерала Л.Г. Корнилова. С 25 сентября 1917 г. ми­
нистр государственного призрения. 25 октября был назначен особоуполномоченным
Временного правительства по «водворению порядка» в Петрограде. В ночь на 26 ок­
тября 1917 г. арестован в Зимнем дворце, заключен в Петропавловскую крепость, но
вскоре освобожден. В 1918 г. отошел от политической деятельности. В 1918-1920 гг.
работал в разных учреждениях Москвы. В 1921г.— один из организаторов и руко­
водителей Всероссийского комитета помощи голодающим Поволжья, после его лик­
видации вновь был арестован. С 1923 г. работал в Главном управлении курортов Наркомздрава РСФСР.
Клембовский Владислав Наполеонович (1860—1923). Военный деятель, генерал от
инфантерии. Службу начал в 1879 г. в лейб-гвардии Измайловском полку. Полков­
ник (1894). Участник Русско-японской войны, командир 122-го пехотного Тамбов­
ского полка (1901—1904). Генерал-майор (1904). В 1904 г. — начальник штаба 4-го
армейского корпуса. С 1906 г. — начальник штаба 10-го армейского корпуса. Генераллейтенант (1912). Начальник 9-й пехотной дивизии (1912—1913). В начале Первой
мировой войны — командир 16-го армейского корпуса. Генерал от инфантерии (1915).
В 1916 г. начальник штаба Юго-Западного фронта, командующий 5-й армией; по­
мощник начальника Штаба Верховного главнокомандующего. В марте 1917 г. началь­
ник Штаба Верховного главнокомандующего. Командующий Северным фронтом
(июнь — август 1917). После корниловского выступления был смещен с поста главно­
командующего Северным фронтом и заменен В.А. Черемисовым. В РККА с 1918 г.
В 1920 г. — член Особого совещания при главкоме Вооруженных сил Республики.
Был арестован, умер в заключении.
Клецанда Владимир Войцехович. Чехословацкий военный деятель. В 1917 г.— по­
ручик Чехословацкой армии. Переводчик при штабе Юго-Западного фронта. В свя­
зи с корниловским выступлением был арестован, содержался в Быховской тюрьме.
Освобожден из-под ареста 3 ноября 1917 г. Участник Белого движения. В 1919 г.
генерал-квартирмейстер Чехословацкой армии и Уральского фронта. В 1924 г. — ге­
нерал-майор, военный атташе во Франции.
Кокошкин Федор Федорович (1871—1918). Видный политический и обществен­
ный деятель. Исполнял обязанности секретаря Московского юридического общества.
Приват-доцент, профессор кафедры государственного права Московского универси­
тета (1901). Помощник секретаря Московской городской управы, член Московской
губернской земской управы (1903). С 1904 г. член «Союза освобождения», участник
земских съездов. Депутат I Государственной Думы от Москвы. С 1905 г. — один из
основателей и руководителей партии кадетов, член ее ЦК (1905—1917) и московского
комитета. После роспуска Думы подписал Выборгское воззвание, за что был ис­
ключен из Московского дворянского собрания. Отбывал трехмесячное тюремное за­
ключение. С 1906 г. главный редактор газеты «Новь». Занимался преподавательской
деятельностью. С конца 1907 г. постоянный сотрудник газеты «Русские ведомости».
После Февральской революции возглавлял Юридическое совещание и Особое сове­
щание по подготовке закона о выборах в Учредительное собрание. Государствен­
ный контролер в составе 2-го коалиционного Временного правительства с 24 июля по
26 августа 1917 г. Под угрозой выхода в отставку всей группы кадетов из правитель­
ства 11 августа 1917 г. потребовал от А.Ф. Керенского включения в регламент Госу­
дарственного совещания рассмотрения корниловской программы. После событий ок­
тября 1917 г. активно участвовал в подготовке к выборам в Учредительное собрание.

510

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Депутат Учредительного собрания. 28 ноября 1917 г. был арестован и заключен в
Петропавловскую крепость. По болезни (туберкулез) переведен в Мариинскую тю­
ремную больницу, где был убит в ночь с 6 на 7 января 1918 г. ворвавшимися в боль­
ницу матросами и солдатами.
Коллонтай Александра Михайловна (1872—1952). Общественный и политический де­
ятель. Видный дипломат. Одна из организаторов женского рабочего движения. В
революционном движении с конца 1890-х гг. С 1901 г. публикует ряд статей социаль­
но-экономического и политического характера. Инициатор создания в Петербурге
«Общества взаимопомощи работницам» (1907). В декабре 1908 г. эмигрировала. Жила
в Германии. Вступила в Германскую социал-демократическую партию. Сотруднича­
ла в печати и выступала с лекциями в ряде стран Европы. В Париже работала в
«Бюро помощи политэмигрантам» (1911). После начала Первой мировой войны была
арестована в августе 1914 г. в Берлине, но вскоре освобождена. Уехала сначала в
Копенгаген, затем в Стокгольм. В ноябре 1914 г. была арестована в Швеции за анти­
военную пропаганду и выслана из страны. В феврале 1915 г. переехала в Норвегию.
Работала в Международном женском социалистическом секретариате, участвовала в
подготовке Циммервальдской международной социалистической конференции (1915).
В 1915-1916 выступала с антивоенными лекциями в США. Член РСДРП(б) с 1915 г.
После Февральской революции вернулась в Петроград в марте 1917 г. В 1917-1918 гг.
народный комиссар государственного призрения. С 1920 г. заведующая женотделом
ЦК партии большевиков. С 1923 г. полномочный и торговый представитель СССР в
Норвегии, в 1926 г. — в Мексике, с 1927 г. — полномочный представитель в Норве­
гии, в 1930—1945 посланник, затем посол СССР в Швеции.
Колчак Александр Васильевич (1874—1920). Военный и политический деятель, гео­
граф. Участвовал в освоении Северного морского пути, в том числе в Полярной
экспедиции барона Э.В. Толя (1900—1902). Участник Русско-японской войны, ко­
мандовал минным заградителем, эсминцем, затем береговой батареей в Порт-Арту­
ре. Находился в плену. Кавалер Золотого оружия. В 1906—1909 гг. и 1911-1914 гг.
служил в морском Генеральном штабе. Во время Первой мировой войны — началь­
ник оперативного отдела Балтийского флота, затем командир дивизиона минонос­
цев, начальник минной дивизии. Контр-адмирал. Награжден орденом св. Георгия
IV степени. С июля 1916 г. командующий Черноморским флотом с досрочным при­
своением чина вице-адмирала. Провел ряд успешных боевых операций, осуществил
массированные минные постановки у Босфора и вражеских портов. Адмирал флота
(1917). В июне 1917 г. под давлением революционной пропаганды оставил свой пост
и в составе морской миссии по решению Временного правительства в конце июля
отбыл в США. После событий октября 1917 г. вернулся в Россию (через Японию). В
октябре 1918 г. вместе с английским генералом А. Ноксом прибыл в Омск. С 4 ноября
1918 г. военный и морской министр в составе Совета министров Уфимской дирек­
тории. После свершившегося под его руководством 18 ноября 1918 г. военного пере­
ворота был провозглашен Верховным правителем России и Верховным главноко­
мандующим всеми русскими армиями. Его власть признал генерал А. И. Деникин,
командующий Белыми войсками на Юге России. Адмирал А.В. Колчак лично конт­
ролировал следствие по делу об убийстве царской семьи. Осенью 1919 г. его армии
были разбиты. В январе 1920 г. Колчак был выдан эсерами Иркутскому ВРК. Рас­
стрелян в ночь с 6 на 7 февраля 1920 г.
Корнилов Лавр Георгиевич (1870—1918). Военный и политический деятель. Гене­
рал от инфантерии. С 1898 по 1904 г. служил в штабе Туркестанского военного ок­
руга. Участник Русско-японской войны. Награжден орденом св. Георгия IV степени
и Георгиевским оружием. Полковник (1905). В 1907—1911 гг. — военный агент в Ки­
тае. Перед Первой мировой войной командовал бригадой 9-й Восточно-Сибирской

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

511

дивизии. Во время Первой мировой войны командовал бригадой, затем дивизией
(48-я «Стальная»). Попал в окружение весной 1915 г. Был ранен, 29 апреля сдался в
австрийский плен, из которого бежал в июле 1916 г. Награжден орденом св. Георгия
III степени. Перед Февральской революцией командовал 25-м пехотным корпусом.
В дни Февральской революции был назначен Временным правительством главно­
командующим Петроградского военного округа. По постановлению Временного пра­
вительства объявил об аресте царской семьи в Александровском дворце Царского Села.
После перевода на фронт командовал 8-й армией. Главнокомандующий Юго-Запад­
ного фронта (май — июль 1917 г.). Генерал от инфантерии (1917). Верховный главно­
командующий (19 июля —27 августа 1917 г.). 29 августа 1917 г. был отстранен от
должности и взят под стражу. Содержался со своими единомышленниками в Бы­
кове кой тюрьме (Могилевская губ.). После событий октября 1917 г. при содействии
генерала Н.Н. Духонина бежал из тюрьмы в Новочеркасск, где вместе с генералом
М.В. Алексеевым возглавил Добровольческую армию. Осуществлял военно-опера­
тивное руководство во время 1-го Кубанского («Ледяного») похода. Был убит 31 мар­
та (13 апреля) 1918 г. при штурме Екатеринодара.
Коровиченко Павел Александрович (1874—1917). Военный деятель. Полковник, то­
варищ главного военно-морского прокурора. С июня 1917 г. командующий войсками
Казанского военного округа. Генерал-майор (сентябрь 1917 г.). Генеральный комис­
сар Временного правительства по управлению Туркестанским краем и командующий
войсками Туркестанского военного округа. В Ташкент прибыл 24 сентября 1917 г.
Убит солдатами в ноябре 1917 г.
Краснов Петр Николаевич (1869-1947). Известный военный и политический дея­
тель. Журналист. Службу начал хорунжим в лейб-гвардии Атаманском полку. Участ­
ник Русско-японской (как военный корреспондент) и Первой мировой войн. В 1914 г.
командир 10-го Донского казачьего полка, воевал в Восточной Пруссии. Командир
бригады 1-й Донской, а затем Туземной («Дикой») дивизии. Награжден орденом св.
Георгия IV степени. В 1915 г. начальник 2-й казачьей сводной дивизии. Генерал от
кавалерии, командир 3-го конного корпуса (август 1917 г.). В ходе неудачного похо­
да на Петроград, организованного А.Ф. Керенским и П.Н. Красновым, их войска были
разбиты под Пулковом, а сам Краснов взят в плен. Бежал на Дон. В мае 1918 г. был
избран атаманом Войска Донского. В феврале 1919 г. из-за противоречий с командо­
ванием Добровольческой армии подал в отставку. В эмиграции в Германии, затем во
Франции. В годы Второй мировой войны сотрудничал с гитлеровцами. 28 мая 1945 г.
был захвачен англичанами в Лиенце (Австрия) и выдан советским властям. Казнен
по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР 17 января 1947 г.
Кривошеин Александр Васильевич (1857—1921). Политический и общественный дея­
тель. Статс-секретарь, гофмейстер. В 1884-1902 гг. служил в различных учреждени­
ях Министерства юстиции. В 1896 г. помощник начальника, а с 1902 по 1905 г.
начальник переселенческого управления. Член Государственного совета (1907). Один
из ближайших сподвижников П.А. Столыпина. Товарищ главноуправлящего земле­
устройством и земледелием (1905—1906), позднее — товарищ министра финансов (1906—
1908). Главноуправляющий землеустройством и земледелием (июнь 1908 — ноябрь
1915 г.). Выступал против смещения великого князя Николая Николаевича с поста
Верховного главнокомандующего, за что был отправлен в отставку 28 октября 1915 г.
Главноуправляющий Российским обществом Красного Креста (1915—1917). Управля­
ющий Дворянским и Крестьянским банками. После событий октября 1917 г. — один
из руководителей «Правого центра». В сентябре 1918 г. бежал в Киев. Товарищ пред­
седателя Совета государственного объединения России. Член русской делегации на
Ясском совещании. С ноября 1919 г. начальник Управления снабжения в правитель­
стве при главнокомандующем Вооруженными силами Юга России. В 1920 г. воз­

512

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

главлял правительство Юга России при бароне П.Н. Врангеле. Эвакуировался из Крыма
в ноябре 1920 г. В эмиграции жил в Париже, затем в Германии. Умер в Берлине.
Крохмаль Виктор Николаевич (1873—1933). Общественный и политический деятель.
Социал-демократ. В революционном движении с середины 90-х гг. XIX в. С 1901 г. —
агент «Искры». После II съезда РСДРП — меньшевик. С 1904 г. состоял в ЦК РСДРП
от меньшевиков. Избирался в ЦК РСДРП на IV (Объединительном) съезде. После
Февральской революции входил в ряд следственных комиссий от ЦИК Советов, ре­
дактировал меньшевистскую «Рабочую газету». После событий октября 1917 г. рабо­
тал юристом в различных учреждениях Ленинграда.
Кропоткин Сергей Алексеевич (1853—1931). Штабс-ротмистр. Комендант поезда
главковерха. Содержался под арестом в Бердичеве за причастность к корниловскому
выступлению с 31 августа по 24 октября 1917 г. Позднее — в эмиграции.
Крымов Александр Михайлович (1871—1917). Видный военный и политический дея­
тель. Участник Русско-японской войны. В годы Первой мировой войны — генерал
для поручений при командующем 2-й армии. Командир бригады 2-й Кубанской каза­
чьей дивизии. Начальник штаба 3-го конного корпуса. Командир Уссурийской конной
бригады (с декабря 1915 г. — дивизии). Один из участников (вместе с А.И. Гучковым)
организации дворцового переворота с целью устранения Николая II. После Февраль­
ской революции направился на Румынский фронт. Был назначен генералом Л.Г. Кор­
ниловым командующим Особой Петроградской армией.
Кузьмин (Козьмин) Андрей Илларионович (1878—?). Политический деятель, член пар­
тии эсеров. После Февральской революции — помощник генерал-губернатора Петро­
града и окрестностей. Помощник командующего войсками Петроградского военного
округа.
Кусонский Павел Алексеевич (1880-1941). Военный деятель. Генерал-лейтенант. Уча­
стник Первой мировой войны. С 1915 г. старший адъютант оперативного отделения в
Управлении генерал-квартирмейстера штаба 8-й армии. Подполковник. В 1917 г. —
помощник начальника оперативного отделения в Управлении генерал-квартирмейстера Ставки Верховного главнокомандующего. Полковник. В ноябре 1917 г. на­
правлен генералом Н.Н. Духониным в г. Быхов, чтобы предупредить Л.Г. Корнилова
и его сторонников о приближении большевиков. Участник Белого движения. В июне
1918 г. генерал для поручений при командующем Добровольческой армией. С января
1919 г. генерал-квартирмейстер штаба Добровольческой армии. Летом 1919 г. началь­
ник штаба 5-го кавалерийского корпуса генерала Юзефовича. В Русской армии гене­
рала П.Н. Врангеля — исполняющий должность начальника гарнизона г. Симферополя.
В октябре 1920 г. начальник штаба 2-й армии. После эвакуации из Крыма — помощ­
ник начальника штаба главнокомандующего Русской армии. Генерал-лейтенант (1922).
С 1922 г. — в Париже, в распоряжении председателя РОВС. 22 июня 1941 г. был аре­
стован гестапо, скончался в концлагере Брейндонк в Бельгии.

Лечицкий Платон Алексеевич (1856—1920). Военный деятель. С 1905 г. в свите импе­
ратора. Службу начал в 1877 г. вольноопределяющимся в 7-м гренадерском Самопу­
ском полку. Полковник (1900). Участник кампании 1900—1901 гг. и Русско-японс­
кой войны. Командир Восточно-Сибирского стрелкового полка (1902-1905). Кавалер
ордена св. Георгия IV степени и Золотого оружия. Генерал-майор (1905), генераллейтенант (1909). Командующий войсками Приамурского военного округа. Войско­
вой атаман Амурского и Уссурийского казачьих войск. Генерал от инфантерии (1913).
В начале Первой мировой войны командовал группой войск, направленной в по­
мощь 4-й армии. Командующий 9-й армией. После Февральской революции — в от­
ставке. После событий октября служил в РККА, в Петроградском военном округе.
Был арестован, умер в тюрьме.

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

513

Ливеровский Александр Васильевич (1867—1951). Окончил в 1889 г. физико-мате­
матический факультет Петербургского университета, в 1894 г. Институт инженеров
путей сообщения. С 1915 г. помощник, затем начальник Управления по сооруже­
нию железных дорог Министерства путей сообщения. После Февральской революции
1917 г. товарищ министра путей сообщения, в марте стал председателем Временного
центра Совета Союза инженеров и техников, работающих по путям сообщения. С
31 августа 1917 г.— управляющий Министерством путей сообщения, с 25 сентября
1917 г. министр МПС. 26 октября вместе с другими министрами Временного прави­
тельства был арестован и заключен в Петропавловскую крепость. После освобож­
дения из-за болезни жил в Крыму и на Северном Кавказе. С 1922 г. в системе НКПС
на научной и преподавательской работе. С 1939 г. заместитель директора Института
мерзлотоведения АН СССР. Участвовал в разработке первого пятилетнего плана раз­
вития железных дорог (1927) и проектировании «дороги жизни» (1942) в осажденный
Ленинград.
Лукомский Александр Сергеевич (1868—1939). Военный и политический деятель. За­
нимал ряд высших должностей в центральном аппарате Военного министерства. Ге­
нерал-майор (1910). Участник Первой мировой войны. Генерал-лейтенант (апрель
1916 г.). Начальник 32-й пехотной дивизии на Юго-Западном фронте. С конца 1916 г. —
генерал-квартирмейстер Ставки, заместитель председателя Особого совещания по
обороне государства (1916—1917). Со 2 июня по 30 августа 1917 г. — начальник Штаба
Верховного главнокомандующего. Отстранен от должности за участие в корнилов­
ском выступлении. Арестован 1 сентября 1917 г., содержался в Быховской тюрьме.
В ноябре 1917 г. бежал из тюрьмы в Новочеркасск. Участник Белого движения. В
Добровольческой армии со дня ее основания. С сентября 1918 г. — помощник главно­
командующего, с июля 1919 г. по январь 1920 г. — председатель Особого совещания.
В марте 1920 г. выехал за границу, был представителем генерала П.Н. Врангеля в
Союзном комитете в Константинополе. С ноября 1920 г. — в эмиграции. В 1926 г.
генерал П.Н. Врангель назначил Лукомского начальником всех воинских организа­
ций, связанных с РОВС в Америке и на Дальнем Востоке. Скончался Лукомский в
Париже 25 февраля 1939 г. Похоронен на кладбище Сен-Женевьев де Буа в Париже.
Оставил «Воспоминания» (Берлин, 1922).
Львов Владимир Николаевич (1872-1934). Политический деятель. В 1905 г. органи­
зовал в Самарской губернии местное отделение партии «Союз 17-го октября». С 1907 г.
губернский гласный Самарского земства от Богуславского уезда. Депутат III и IV
Государственных Дум от партии октябристов, затем от националистов. В августе 1915 г.
вошел в Прогрессивный блок. После Февральской революции — обер-прокурор Си­
нода, член Временного правительства (март — июль 1917 г.). 3 марта 1917 г. участво­
вал в переговорах с великим князем Михаилом Александровичем об отречении его от
престола. 14 апреля 1917 г. реорганизовал состав Синода. Выступал за восстановле­
ние патриаршества. Сторонник программы сильной власти генерала Л.Г. Корнилова.
В июле 1917 г. подал в отставку. Был посредником в переговорах между А.Ф. Керен­
ским и Л.Г. Корниловым. Был арестован 26 августа 1917 г., освобожден из-под ареста
5 октября. Отступая с армиями адмирала А.В. Колчака, в январе 1920 г. выехал в
Японию, затем перебрался во Францию. В эмиграции жил в Париже, бедствовал.
В 1921г. примкнул к сменовеховцам. В 1922 г. вернулся в Россию. До 1927 г. рабо­
тал в Высшем церковном управлении. 2 февраля 1927 г. был арестован по уголовному
делу и на 3 года выслан в Томск. В сентябре 1929 г. был из ссылки освобожден, но
остался жить в Сибири. Умер в Томске в 1934 г.
Львов Георгий Евгеньевич (1861-1925). Князь, крупный помещик. Председатель
Тульской губернской земской управы (1903—1905). Примыкал к кадетам. Депутат
I Государственной Думы. Председатель Земского союза и один из руководителей

514

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Земгора. Член Верховного совета по призрению семей лиц, призванных на войну.
Избирался гласным Московской городской думы. Числился в списках министров —
кандидатов в «правительство доверия». После Февральской революции — глава двух
первых составов Временного правительства и министр внутренних дел (март — июль
1917 г.). После событий октября 1917 г. уехал в Тюмень. В феврале 1918 г. аресто­
ван, находился в екатеринбургской тюрьме, был выпущен под залог до суда, после
чего скрылся и бежал в Омск. В начале октября 1918 г. отбыл в США с целью
получения финансовой помощи для Белых армий. В 1918-1920 гг. возглавлял Рус­
ское политическое совещание в Париже. Привлекался в качестве свидетеля по делу об
убийстве царской семьи. Умер 6 марта 1925 г., похоронен в Париже на кладбище
Сен-Женевьев де Буа.
Львов Николай Николаевич (1867—1944). Видный общественный и политический
деятель. Брат В.Н. Львова. Крупный землевладелец. Председатель Саратовской гу­
бернской земской управы. Участник земских съездов 1904—1905 гг. Один из основате­
лей и руководителей «Союза освобождения» и «Союза земцев-конституционалистов».
В октябре 1905 г. один из создателей конституционно-демократической партии. Де­
путат I, И, III и IV Государственных Дум. В 1912 г. учредил партию прогрессистов.
Товарищ председателя IV Государственной Думы. После событий октября 1917 г. не­
которое время жил в России. В ноябре 1920 г. эмигрировал. Жил в Париже, являл­
ся одним из руководителей Русского комитета объединенных организаций.
Маклаков Василий Алексеевич (1869—1957). Политический деятель. Известный адво­
кат, участник политических процессов М. Бейлиса, Н.Э. Баумана и др., сторонник
устранения Распутина насильственным путем. Депутат II—IV Государственных Дум от
кадетской партии. С 1906 г. член ЦК партии кадетов. С 1914 г. активно работал во
Всероссийском земском союзе. Член Прогрессивного блока. В феврале 1917 г. комис­
сар Временного комитета Государственной Думы в Министерстве юстиции, участво­
вал в его реорганизации. Член Особого совещания по составлению проекта Положе­
ния о выборах в Учредительное собрание. Член Временного совета Российской
Республики (Предпарламента). С июля 1917 г. был назначен послом России во Фран­
ции, в ноябре избран депутатом Учредительного собрания от Москвы. После собы­
тий октября 1917 г. остался в эмиграции. В конце 1919 г. вошел в состав Русского
политического совещания, член Русской политической делегации. Глава Комитета
русских беженцев в Лиге наций в Париже. Во время немецкой оккупации Франции
был арестован и 5 месяцев находился в тюрьме. В феврале 1945 г. вместе с группой
других эмигрантов посетил советское посольство в Париже и заявил о признании
советского правительства, однако позднее считал этот поступок ошибочным. Автор
мемуаров «Первая Государственная Дума», «Вторая Государственная Дума», «Из вос­
поминаний», трехтомника «Власть и общественность на закате старой России» (1936).
Скончался 15 июня 1957 г. в Бадене (Швейцария).
Максимов Андрей Семенович (1866—1951). Военный и политический деятель. Участ­
ник Русско-японской войны. С 1913 г. командир бригады крейсеров, а затем линко­
ров. В 1915—1917 гг. начальник минной обороны Балтийского моря. Вице-адми­
рал. После Февральской революции был избран командующим Балтийским флотом
вместо убитого матросами адмирала Непенина, с июня — начальник Морского штаба
Верховного главнокомандующего. Позднее занимал должность 2-го помощника
морского министра. С марта 1918 г. инспектор советских Военно-морских сил.
Малянтович Павел Николаевич (1870—1940). Политический деятель. Адвокат, при­
сяжный поверенный, выступал на политических процессах. Меньшевик. После Фев­
ральской революции — министр юстиции Временного правительства и генерал-проку­
рор (с 25 сентября по 25 октября 1917 г.). Воспринимал угрозу военного переворота со

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

515

стороны большевиков лишь теоретически, так как считал, что большевизм есть поли­
тическое учение и как таковое не подлежит преследованию со стороны власти. По его
распоряжению были освобождены Ф.Ф. Раскольников и С.Г. Рошаль. Во время Ок­
тябрьской революции был арестован большевиками вместе с членами Временного
правительства и заключен в Петропавловскую крепость, но 27 октября освобожден
из-под ареста. После освобождения вышел из партии меньшевиков. В дальнейшем
работал в различных советских учреждениях. С начала 1920-х гг. — адвокат Москов­
ской коллегии защитников. Участвовал в работе юридической подсекции Всесоюзного
общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. В начале 1930-х гг. подвергался аре­
сту, но дело было прекращено. Вновь был арестован 1 ноября 1937 г. по обвинению
в борьбе против советской власти как член партии меньшевиков. Расстрелян по при­
говору Военной коллегии Верховного суда СССР 22 января 1940 г., реабилитирован
посмертно в 1959 г.
Марков Сергей Леонидович (1878-1918). Военный и политический деятель. Окон­
чил Николаевскую академию Генерального штаба (1904). Участник Русско-японской
войны. С 1911г. преподавал в Императорской Николаевской военной академии.
Полковник (1913). Принимал участие в Первой мировой войне. Занимал ряд команд­
ных и штабных должностей: начальник штаба стрелковой бригады, командир стрелково­
го полка. За боевые отличия был произведен в генерал-майоры, награжден орденом
св. Георгия IV степени и Георгиевским оружием. Последний чин и должность — гене­
рал-лейтенант, исполняющий должность начальника штаба главнокомандующего ар­
миями Юго-Западного фронта. 29 августа 1917 г. был отстранен от должности, аре­
стован и заключен в Быховскую тюрьму, откуда вместе со сторонниками генерала
Л.Г. Корнилова 19 ноября 1917 г. бежал на Дон. Участник Белого движения. В Доб­
ровольческой армии со дня ее основания, командовал 1-м Офицерским полком (фев­
раль — май 1918 г.) и с июня — 1-й пехотной дивизией. Ранен в бою у станции Шаблиевка Ставропольской губернии 12 июня 1918 г. и в тот же день умер от ран. Именем
Маркова в Добровольческой армии был назван 1-й Офицерский полк, развернутый
потом в Марковскую дивизию.
Милюков Павел Николаевич (1859—1943). Общественный и политический деятель.
Создатель конституционно-демократической партии (октябрь 1905 г.), ее идеолог и
лидер. С 1907 г. бессменный председатель ЦК партии. Депутат III и IV Государствен­
ных Дум. В 1915 г. стал инициатором создания Прогрессивного блока. С трибуны в
Думе выступал против Распутина, немецкой партии и влияния императрицы Алек­
сандры Федоровны на государственную политику. Редактор газеты «Речь». В дни
Февральской революции выступал за сохранение конституционной монархии. Ми­
нистр иностранных дел в первом составе Временного правительства (март — апрель
1917 г.). Выступал сторонником аннексий и войны до победного конца, за что получил
прозвище Милюков-Дарданелльский. В начале августа присутствовал на двух тайных
совещаниях общественности с участием секретаря Главного комитета Союза офице­
ров армии и флота. Встречался с Л.Г. Корниловым, который высказал пожелание,
чтобы партия кадетов его поддержала. На Государственном совещании в Москве соли­
даризировался с предложениями генерала Корнилова. 27 августа Милюков вместе с
генералом М.В. Алексеевым выступили посредниками в попытке проведения пере­
говоров между А.Ф. Керенским и Л.Г. Корниловым. Входил от партии кадетов во
Временный совет Российской Республики (Предпарламент). Депутат Учредительного
собрания. Из Петрограда после событий октября 1917 г. выехал в Москву, затем в
Новочеркасск, где примкнул к Добровольческой армии. С Дона перебрался на Укра­
ину. В начале 1918 г. в Киеве выдвинул план ведения антибольшевистской военной
кампании с опорой на финансовую поддержку германского командования (эта такти­
ческая линия была отвергнута большинством кадетов). В ноябре 1918 г. выехал в

516

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Европу с целью добиться поддержки антибольшевистского движения. Во время Граж­
данской войны входил в «Донской гражданский совет» и в «Национальный сектор». С
1920 г. в эмиграции. В 1920 г. опубликовал в Лондоне книгу «Большевизм: междуна­
родная опасность». В 1921—1940 гг. редактировал газету «Последние новости», вы­
ходившую в Париже. В годы войны Германии против СССР призывал ко всяческой
поддержке Красной армии. Скончался 31 марта 1943 г. в Экс-ле-Бене во Франции.
Мемуары опубликованы в России (Милюков П.Н. Воспоминания. Т. 1—2. М., 1990).
Им также были изданы труды «История русской революции» (София, 1921-1924),
«Россия на переломе» (Париж, 1927) и др.
Миронов Николай Дмитриевич (1880-?). Общественный и политический деятель. С
1904 г. на службе в Азиатском музее Академии наук в Петербурге. Был причислен к
Министерству народного просвещения с 1909 г., с осени 1916 г. читал лекции в Пет­
роградском университете. С 1905 г. работал в революционных организациях партии
социалистов-революционеров, в июле 1906 г. был арестован по делу Железнодорож­
ного союза партии социалистов-революционеров (ссылка была заменена высылкой за
границу на 2 года). Состоял членом парижской группы эсеров, но в 1908 г. отошел
от партийной деятельности. После Февральской революции вошел в Организацион­
ный совет петроградской группы социалистов-революционеров. Работал в комиссии
по ревизии дел бывшего Департамента полиции. В середине июня 1917 г. был при­
влечен министром юстиции П.Н. Переверзевым к организации контрразведыватель­
ной службы, затем работал в должности начальника контрразведывательного отделе­
ния штаба Петроградского военного округа.

Набоков Владимир Дмитриевич (1869-1922). Общественный и политический дея­
тель. В 1894—1899 гг. состоял на службе в Государственной канцелярии при Государ­
ственном совете, камер-юнкер. С 1895 г. профессор уголовного права в Училище
правоведения. Гласный Петербургской городской Думы (с 1903 г.). Участвовал в зем­
ских съездах (1904-1905). Член Союза освобождения и ЦК кадетской партии с мо­
мента ее образования, издатель-редактор печатного органа партии «Вестник партии
народной свободы», соредактор газеты «Речь». Депутат I Государственной Думы,
один из лидеров думской фракции кадетов. За подписание Выборгского воззвания,
призывавшего население к гражданскому неповиновению, отбыл трехмесячное зак­
лючение. В 1914 г. был призван в ополчение, служил дружинным, затем полковым
адъютантом. Участвовал в поездке русских журналистов в Лондон, Париж и по фрон­
там. В дни Февральской революции вместе с князем Г.Е. Львовым и В.В. Шульги­
ным составил проект Манифеста об отречении от престола великого князя Михаила
Александровича. В 1917 г. — первый управляющий делами Временного правитель­
ства. Входил в комиссию по выработке закона об Учредительном собрании. С конца
марта — член Юридического совещания, позже — член комиссии по пересмотру и
введению в действие Уголовного уложения. На Государственном совещании в Моск­
ве поддержал позицию Л.Г. Корнилова. Член Предпарламента. После событий ок­
тября 1917 г. делегат от Городской Думы в Комитете спасения Родины и революции.
Арестован большевиками 23 ноября 1917 г. как член комиссии по выборам в Учреди­
тельное собрание. В ноябре 1917— апреле 1919 г.— министр юстиции в Крымском
краевом правительстве. В апреле 1919 г. вместе с семьей эмигрировал в Англию. В
1920 г. переехал в Берлин, где вместе с И.В. Гессеном редактировал газету «Руль».
Член ряда эмигрантских организаций. Был убит в Берлине 28 марта 1922 г. во время
покушения на П.Н. Милюкова. Автор воспоминаний «Временное правительство и
большевистский переворот» (Архив русской революции. Т. 1. Берлин, 1921), пере­
вода «Писем императрицы Александры Федоровны к императору Николаю II» (Бер­
лин, 1922) и др.

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

517

Неженцев Митрофан Осипович (1886—1918). Военный деятель. Полковник Гене­
рального штаба. Участник Первой мировой войны. Начальник разведывательного
отделения штаба 8-й армии при генерале Л.Г. Корнилове. В мае 1917 г. сформировал
на Юго-Западном фронте Добровольческий ударный отряд. Георгиевский кавалер.
1 августа прибыл в Ставку с 1-м Ударным полком. Во время корниловского выступ­
ления с полком находился в Могилеве. Участник Белого движения. На основе Удар­
ного полка на Дону, в Новочеркасске, был создан 1-й полк Добровольческой армии.
Командовал полком во время 1-го Кубанского похода. Убит при штурме Екатеринодара 30 марта (12 апреля) 1918 г.
Некрасов Николай Виссарионович (1879-1940). Политический деятель. В 19021907 гг. профессор Томского технологического института. Член Особого совеща­
ния по обороне. Вместе с А.И. Гучковым и М.И. Терещенко участвовал в подготовке
дворцового переворота с целью смещения Николая II. После Февральской револю­
ции во Временном правительстве — министр путей сообщения (2 марта —2 июля
1917 г.), затем министр финансов (24 июля —28 августа). Автор проекта декрета об
объявлении России республикой. Участник I Всероссийского съезда Советов рабо­
чих и солдатских депутатов. В период июльского кризиса 1917 г. вышел из партии
кадетов и 8 июля занял пост заместителя министра-председателя Временного прави­
тельства. 28 августа рекомендовал А.Ф. Керенскому уйти в отставку. Был выведен из
состава Временного правительства и направлен генерал-губернатором в Финляндию.
После событий октября 1917 г. принимал участие в заседаниях подпольного Времен­
ного правительства. В дальнейшем подвергался аресту, после освобождения (по ука­
занию В.И. Ленина) перешел на работу в советские учреждения. В 1921—1930 гг. —
заведующий отделом и член правления Центросоюза РСФСР и СССР. Преподавал
в Московском университете и Московском институте народного хозяйства. Был рас­
стрелян 7 мая 1940 г. по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР. Реаби­
литирован в 1990 г.
Никитин Алексей Максимович (1876-?). Политический деятель, юрист. Член РСДРП
с 1899 г., с 1903 г. меньшевик. После Февральской революции — первый председа­
тель Московского Совета рабочих депутатов, с марта 1917 г. начальник милиции г. Мос­
квы, с 11 апреля член президиума исполкома Моссовета. С 24 июля министр почт и
телеграфов во Временном правительстве, с 1 сентября член Директории, с 25 сентяб­
ря одновременно министр внутренних дел. Выступал за коалиционное правительство
и решительные меры для подавления беспорядков. Один из авторов принятого Пред­
парламентом проекта создания комитетов общественной безопасности. Арестован боль­
шевиками 25 октября 1917 г. в Зимнем дворце, но 29 октября освобожден. Принимал
участие в заседаниях подпольного Временного правительства. В дальнейшем в знак
протеста отказался участвовать в его работе. 19 ноября был арестован и выслан под
надзор исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов в Кронштадт. В январе
1918 г. уехал в Ростов-на-Дону. В мае 1920 г. был арестован, доставлен в Москву и
осужден за связь с Добровольческой армией. В 1921 г. был помилован и освобож­
ден. В 1920-е гг. работал в органах кооперации. 11 августа 1930 г. был арестован по
обвинению в принадлежности к антисоветской группе. 13 декабря 1930 г. по решению
Особого совещания при коллегии ОГПУ был освобожден, а дело было прекращено.
Дальнейшая его судьба неизвестна.
Никитин Сергей Федорович (1896—?). Офицер, член Главного комитета Союза офи­
церов армии и флота. Начал военную службу в 58-м пехотном запасном полку, позд­
нее переведен в 6-й запасной саперный батальон. Последний чин и должность —
прапорщик, младший офицер батальона. Арестован по делу генерала Л.Г. Корнилова
и его соучастников, содержался в Быховской тюрьме. Освобожден из-под ареста 24 ок­
тября 1917 г.

518

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Николаевский Константин Николаевич (?—1936). Политический и общественный
деятель. Инженер-путеец, директор правления Общества Бессарабской железной до­
роги, один из руководителей «Республиканского центра». После Октябрьского пере­
ворота — в эмиграции.
Новосильцев Леонид Николаевич (1872-1934). Военный и политический деятель.
Участвовал в формировании и возглавлял местный отдел кадетской партии в Ка­
луге. Депутат I и IV Государственных Дум. Участник Первой мировой войны. В чине
подполковника командовал 19-й запасной батареей. После Февральской революции
выступал сторонником усиления дисциплины в армии и установления военной дик­
татуры. Председатель Главного комитета Союза офицеров армии и флота при Ставке
Верховного главнокомандующего. Был арестован 29 августа в Орше, заключен в тюрьму
в Витебске, затем переведен в Быховскую тюрьму. В тюрьме начал писать воспоми­
нания о своей жизни и деятельности. Освобожден из-под ареста 22 октября 1917 г.
Участник Белого движения на Юге России. Участвовал в 1-м Кубанском («Ледя­
ном») походе. В июне 1918 г. получил звание полковника. С сентября 1919 г. юрис­
консульт Технического совета при Военном управлении. В феврале 1920 г. эваку­
ировался из Новороссийска в Варну, а затем в Сараево. С 1921 г. член Общества
ревнителей военных знаний. С 1922 г. председатель Правления русской колонии и
член правления Сараевского отделения Общества русских офицеров-артиллеристов.
Скончался в Сараево 22 ноября 1934 г.

Огородников Федор Евлампиевич (1867-1939). Военный и политический деятель. С
1900 г. — профессор статистики и географии Николаевской академии Генерального
штаба. Одновременно возглавлял секцию разведки Генерального штаба. Полковник
(1902). Первый военный агент в Китае (1903—1907). Командир 15-го пехотного Шлис­
сельбургского полка (1907—1911). Генерал-майор (1911). Начальник штаба 25-го ар­
мейского корпуса (1911—1913). Участник Первой мировой войны. Возглавлял штаб
20-го корпуса, был начальником 26-й и 125-й дивизий Юго-Западного фронта. Ге­
нерал-лейтенант. После Февральской революции командовал 17-м корпусом, затем
был отчислен в резерв. С 29 августа по 9 сентября 1917 г. исполнял обязанности
командующего армиями Юго-Западного фронта. С 19 сентября по 19 декабря — глав­
ный начальник снабжения Юго-Западного фронта. С 1918 г.— на службе в РККА,
начальник отделения Главного управления военно-учебных заведений. В 1919-4920 гг.
занимался организацией снабжения Западного фронта. В последние годы жизни пре­
подавал в Военной академии им. М.В. Фрунзе.
Орлов Михаил Иванович (1875-?). Военный деятель. Участник Русско-японской
войны. Обер-офицер для особых поручений при штабе 2-го Сибирского армейского
корпуса (1904). Кавалер Золотого оружия. Полковник (1911). Принимал участие в
Первой мировой войне. Генерал-майор, генерал-квартирмейстер штаба армий ЮгоЗападного фронта. В связи с корниловским выступлением был отстранен от долж­
ности, арестован, содержался в Быховской тюрьме. Был освобожден из-под ареста
10 ноября 1917 г.

Парский Дмитрий Павлович (1866—1921). Военный и общественный деятель. Служил
в штабах пехотной дивизии, армейского корпуса, Одесского военного округа, коман­
довал батальоном. Участник Русско-японской войны, занимал должность старшего
адъютанта штаба 3-й Маньчжурской армии. Полковник (1904). В 1906—1908 гг. служил
в Главном управлении Генерального штаба. Командовал 140-м пехотным Зарайским
полком (1908—1910). Генерал-майор (1910). Командир 2-й бригады 46-й пехотной
дивизии (1910-1913). В период Первой мировой войны командовал дивизией, затем
Гренадерским корпусом. Генерал-лейтенант (1915). С июля 1917 г. командующий 12-й,

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

519

с сентября — 3-й армиями. После событий октября 1917 г. добровольно вступил в
РККА. В феврале — марте 1918 г. руководил отрядами, защищавшими от герман­
ских интервентов Нарву и Ямбург. С сентября по ноябрь 1918 г. командовал Север­
ным фронтом. С 1918 г.— ответственный редактор Военно-исторической комиссии,
в 1919-1921 гг. председатель комиссии по разработке уставов, член комиссии по со­
ставлению «Положения о полевом управлении войск». Член Особого совещания при
Главкоме Вооруженных сил Республики.
Петряев Александр Михайлович (1875-1933). Дипломат. Статский советник. С 1899 г.
на службе в Министерстве иностранных дел и на дипломатической работе в странах
Ближнего Востока. После Февральской революции — товарищ министра иностран­
ных дел Временного правительства (март — октябрь 1917 г.). Участник Белого движе­
ния. С 1919 г. возглавлял российскую дипломатическую миссию, подчинявшуюся
парижскому Совету послов (организация русских дипломатов в изгнании).
Переверзев Павел Николаевич (1871—1944). Политический и общественный дея­
тель. Начал карьеру со службы в судебном ведомстве. С 1901 г. присяжный пове­
ренный. Принимал участие во многих политических процессах. После подписания
письма-протеста по делу Бейлиса находился в тюрьме 8 месяцев. Во время Первой
мировой войны участвовал в организации на средства петроградских адвокатов са­
нитарного поезда, с которым выезжал на фронт. После Февральской революции, с
11 марта 1917 г. прокурор Петроградской судебной палаты. С 5 мая по 6 июля — ми­
нистр юстиции Временного правительства и генерал-прокурор. После беспорядков в
Петрограде и публикации документов о связи В.И. Ленина с германским Генераль­
ным штабом А.Ф. Керенский заставил его подать в отставку. Возвратился к своей
прежней деятельности по заведыванию санитарным отрядом Петроградской адвока­
туры на фронте. Во время событий октября 1917 г. эмигрировал. В 1920-е гг. жил в
Париже.
Пешехонов Алексей Васильевич (1867—1933). Политический и общественный дея­
тель. Публицист. В революционном движении с середины 80-х гг. XIX в. С 1898 г.
сотрудник, а затем член редакции журнала «Русское богатство». Поддерживал связь с
революционным подпольем, с эсерами. После 17 октября 1905 г. пытался создать
открытую народническую партию, входил в Главный организационный комитет Все­
российского крестьянского союза. Один из организаторов Трудовой народно-социа­
листической партии (ТНСП). В годы Первой мировой войны занимал оборонческую
позицию. Редактор и издатель газеты «Народное слово». С 25 мая по 26 августа —
министр продовольствия во Временном правительстве. С октября 1917 г. товарищ
председателя Временного совета Российской Республики (Предпарламента). После
событий октября 1917 г. являлся одним из основателей и активных деятелей Сою­
за возрождения России. Участвовал в Белом движении, сотрудничал в различных
периодических изданиях. Жил в Киеве, Екатеринодаре, Одессе, Ростове-на-Дону.
Работал статистиком в органах кооперации, затем в ЦСУ Украины. В 1922 г. был
арестован и выслан за храницу. Неоднократно обращался к советскому правительству
с просьбой разрешить ему вернуться в Россию. С 1927 г. работал консультантом в
торгпредстве СССР в Прибалтике.
Плеханов Георгий Валентинович (1856—1918). Деятель российского и международно­
го социал-демократического движения, философ, публицист. Один из организато­
ров первой в России политической демонстрации студентов и рабочих в декабре 1876 г.
у Казанского собора. Входил в организации «Земля и воля» и «Черный передел». В
1880 г. эмигрировал. Перевел в 1882 г. «Манифест Коммунистической партии» К. Мар­
кса и Ф. Энгельса. В сентябре 1883 г. организовал и воз1 лавил группу «Освобожде­
ние труда». Впервые дал критический анализ народнической идеологии с позиций
марксизма. В 1900-1903 гг. участвовал в издании газеты «Искра». Один из организа­

520

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

торов «Заграничной Лиги русской социал-демократии». Соавтор программы РСДРП,
принятой на II съезде этой партии; перешел на сторону меньшевиков и стал их лиде­
ром. С начала Первой мировой войны занял оборонческую позицию, руководил груп­
пой «Единство». После Февральской революции вернулся в Россию. 2 апреля 1917 г.
выступал на Всероссийском совещании Советов рабочих и солдатских депутатов, где
изложил свои взгляды на революционные события. Выступил в поддержку Времен­
ного правительства в период апрельского кризиса. Осудив выступление Л.Г. Корни­
лова, призывал к консолидации демократических сил для недопущения попытки го­
сударственного переворота и грозящей экономической разрухи. Умер 30 мая 1918 г. в
Питкиярви (Финляндия). Похоронен в Петрограде.
Плющевский-Плющик Юрий Николаевич (1877—1926). Военный деятель. Генералмайор Генерального штаба. Карьеру начал в Лейб-гвардии 1-й артиллерийской бри­
гаде. Участник Русско-японской войны. Принимал участие в подавлении Декабрьско­
го вооруженного восстания в Москве. С 1910 г. служил в мобилизационном отделе
Главного управления Генерального штаба. Полковник (1913). Принимал участие в
Первой мировой войне. С 17 декабря 1915 г. командир 22-го пехотного Горийского
полка. В 1917 г. исполняющий должность генерала для поручений в Управлении де­
журного генерала при Верховном главнокомандующем, затем — исполняющий долж­
ность 2-го генерал-квартирмейстера Штаба Верховного главнокомандующего. Генералмайор. Участник Белого движения. В Добровольческой армии с начала ее создания.
С начала 1919 г. по февраль 1920 г. — генерал-квартирмейстер штаба главнокомандую­
щего. Находился в эмиграции в Сербии, затем во Франции. Похоронен на кладбище
Сен-Женевьев де Буа в Париже.
Покровский Николай Николаевич (1865-1930). С 1889 г. на службе в Министерстве
финансов. В 1902—1903 гг. вице-директор, с 1904 г. директор департамента Ми­
нистерства юстиции. В 1906 г. товарищ министра финансов. В 1914—1916 гг. член
Государственного совета (одновременно оставался в должности товарища министра
финансов до июля 1914 г.), входил в постоянную экономическую комиссию Сове­
та дворянского общества. В январе — ноябре 1916 г. государственный контролер. С
30 ноября в течение трех месяцев — министр иностранных дел. После Февральской
революции возглавлял Русско-американский комитет содействия экономическому сбли­
жению России и США. После Октябрьской революции — в эмиграции, занимался
научной работой, читал лекции в Ковенском университете.
Поливанов Алексей Андреевич (1855-1920). Военный и политический деятель. Службу
начал в лейб-гвардии Гренадерском полку. Участник Русско-турецкой войны 1877—
1878 гг. В 1888 г., после окончания Николаевской академии Генерального штаба,
служил в Генеральном штабе в Киевском военном округе. Служил в Генеральном
штабе и центральных управлениях Военного министерства. Генерал от инфантерии
(1911). Член Государственного совета (1912—1915). Помощник военного министра
(1906—1912), военный министр и председатель Особого совещания по обороне госу­
дарства (13 июня 1915 г. — 15 марта 1916 г.). После Февральской революции — пред­
седатель Особой комиссии по построению армии на новых началах. После событий
октября 1917 г. на службе в РККА. В 1920 г. был назначен членом Особого совеща­
ния при главнокомандующем Вооруженными силами Республики. Советский военный
эксперт при заключении советско-польского договора 1920 г. Автор воспоминаний.
Полковников Георгий Петрович (1883—1918). С июля 1917 г. полковник, командир
1-го Амурского казачьего полка конного корпуса генерала А.М. Крымова. Во время
выступления Корнилова перешел на сторону Временного правительства. С сентября
1917 г. главнокомандующий войсками Петроградского военного округа. 25 октября
отрешен Временным правительством от должности за «нерешительность». Во время
Октябрьской революции разрабатывал план юнкерского мятежа в Петрограде, после

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

521

разгрома которого бежал на Дон. В марте 1918 г. был арестован органами советской
власти и казнен по приговору Революционного трибунала.
Половцов Петр Александрович (1874—1964). Военный деятель. Помощник военного
атташе в Лондоне (1905). Участник Первой мировой войны. Генерал-майор. После
Февральской революции — начальник штаба Кавказской туземной конной дивизии.
Генерал-лейтенант (1917), в мае — августе — командующий Петроградским военным
округом (сменил на этом посту Л.Г. Корнилова), руководил разгромом демонстрации
3—5 июля. Занимал пост товарища министра иностранных дел Временного правитель­
ства, на этом посту его сменил Б.Э. Нольде. С 20 октября 1917 г. по январь 1918 г. —
военный губернатор и командующий войсками Терской области. Участник Белого
движения. С 1919 г. — в эмиграции, жил в Монако.
Пронин Василий Михайлович (1882—1965). Военный и политический деятель. Участ­
ник Русско-японской и Первой мировой войн. В 1916—1917 гг. подполковник, штабофицер Управления генерал-квартирмейстера при Верховном главнокомандующем.
После Февральской революции — один из организаторов и товарищ председателя Глав­
ного комитета Союза офицеров армии и флота. Принимал участие в составлении
плана реформ для восстановления боеспособности армии. Поддерживал политичес­
кую линию Л.Г. Корнилова. Участник Государственного совещания в августе 1917 г.
За поддержку корниловского выступления 1 сентября 1917 г. был арестован и содер­
жался в Быховской тюрьме до 19 ноября. Бежал на Дон. Участник Белого движения.
Состоял при генерале М.В. Алексееве, принимал непосредственное участие в органи­
зации Добровольческой армии. Находился в эмиграции в Белграде. Служил началь­
ником канцелярии Державной комиссии министра иностранных дел. Участвовал в
создании в Белграде Общества ревнителей военных знаний, издававшего «Военные
сборники». В конце Второй мировой войны переехал в Германию. После войны
провел 4 года в лагерях беженцев. В 1950 г. переехал в Бразилию, в Сан-Паоло.
Скончался 30 января 1965 г. Автор воспоминаний «Последние дни Царской Ставки»
(Белград, 1929).
Путилов Алексей Иванович (1866-1937). Общественный и политический деятель.
Крупный промышленник. Банкир. Действительный статский советник. С 1890 г. —
на службе в Министерстве финансов, с 1905 г. в должности товарища министра.
Заведовал Дворянским земельным и Крестьянским поземельным государственны­
ми банками. В 1906 г. оставил государственную службу. Владелец заводов в Петер­
бурге, председатель Общества Путиловских заводов. Председатель правления Рус­
ско-Азиатского банка. Член Совета съездов представителей металлообрабатывающей
промышленности, участник многих акционерных предприятий. Гласный петербург­
ской Городской думы. С мая 1915 г. — член Совета Особого совещания по снабжению
при Военном министерстве. Поддерживал позицию генерала Л.Г. Корнилова, считал
необходимым установить в России режим твердого единовластия и покончить с Сове­
тами. Созданное по его инициативе Общество экономического возрождения России
финансировало сторонников генерала Л.Г. Корнилова. Участвовал в работе Государ­
ственного совещания в Москве. После Октябрьского переворота был обвинен совет­
ской властью в финансировании контрреволюции. Декретом СНК от 30 декабря 1917 г.
имущество Путилова было национализировано. Путилов эмигрировал во Францию,
где возглавил Парижское отделение Русско-Азиатского банка. В годы Гражданской
войны оказывал помощь Белому движению.

Раупах Роман Романович (1870-?). Полковник. Военный следователь по делам
Финляндии до 17 марта 1917 г. Затем военный следователь Петроградского военно­
окружного суда и следователь Чрезвычайной следственной комиссии для расследо­
вания противозаконных должностных действий бывших министров и других высших

522

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

государственных чиновников. Позже откомандирован в Чрезвычайную комиссию для
расследования дела о бывшем главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его со­
участниках. В конце декабря 1917 г. выехал в Финляндию.
Римский-Корсаков Александр Александрович (1849—1922). Политический и общест­
венный деятель. Крупный землевладелец, сенатор (1909), шталмейстер. Судебный
следователь, товарищ прокурора окружного суда в Гродненской, Пермской и Псков­
ской губерниях. Витебский губернский предводитель дворянства. В 1905—1909 гг.
губернатор Ярославской губ. В 1909—1910 гг. товарищ председателя Главного совета
Союза русского народа (СРН) и Союза русских православных людей. Член Государ­
ственного совета (1915), деятель монархических организаций, председатель «Русского
собрания» — аристократической группы Союза русского народа. В годы Первой ми­
ровой войны — один из инициаторов создания Российского общества попечения о
беженцах православного вероисповедания. Поддержал выступление генерала Л.Г. Кор­
нилова. В связи с корниловским выступлением 29 августа 1917 г. был арестован и
заключен в Быховскую тюрьму. Освобожден из-под ареста 26 сентября 1917 г. После
событий октября 1917 г. — член «Правого центра». В 1918 г. выехал в Ригу. Участво­
вал в попытке похода на Петроград генерала Н.Н. Юденича. В 1920 г. переехал в
Берлин, где занял выдающееся место среди русской монархической эмиграции. В
1921 г. участвовал в «общероссийском» монархическом съезде в Рейхенгалле (Герма­
ния). Скончался в Белграде 26 сентября 1922 г.
Родзянко Михаил Владимирович (1859—1924). Видный государственный и обществен­
ный деятель. Действительный статский советник. Камергер Двора Его Величества.
В 1883 г. был избран Новомосковским почетным мировым судьей. В 1886 г. Новомосковский уездный предводитель дворянства. В 1900 г. председатель Екатеринославской земской управы. Участник земских съездов. В 1906—1907 гг. член Государ­
ственного совета. Депутат III и председатель (с 1911 г.) IV Государственной Думы от
Екатеринославской губернии (фракция октябристов). Сторонник реформ П.А. Сто­
лыпина. Инициатор создания Прогрессивного блока (август 1915 г.). Считал необ­
ходимым создание министерства, ответственного перед Государственной Думой. В
дни Февральской революции возглавлял Временный комитет Государственной Думы.
Участник Государственного совещания в Москве, обвинял правительство в развале
армии, экономики и государства. Входил в Совет общественных деятелей и от его
имени 9 августа приветствовал генерала Л.Г. Корнилова. Во время событий октября
1917 г. пытался организовать защиту Временного правительства. Участник движения
генерала Л.Г. Корнилова на Дону. Принимал активное участие в организации Белого
движения, в 1918—1920 гг. находился при армии А.И. Деникина. В 1920 г. эмигри­
ровал из России. Скончался в селе Беодра, недалеко от Белграда, 21 января 1924 г.
Автор мемуаров «Крушение империи» (Архив русской революции. Берлин, 1926.
Т. 17; Харьков, 1990), «Государственная Дума и Февральская 1917 года революция»
(Ростов-на-Дону, 1919).
Родионов Иван Алексеевич (1866—1940). Есаул. В годы Первой мировой войны ре­
дактор «Армейского вестника» (печатного органа Юго-Западного фронта). В 1917 г.
член Главного комитета Союза офицеров армии и флота. За поддержку корниловско­
го выступления был арестован, содержался в Быховской тюрьме. Освобожден 18 ок­
тября 1917 г. Участник Белого движения со дня создания Добровольческой армии. В
эмиграции — после Гражданской войны, сотрудничал в журналах «Атаманский вест­
ник» (Париж, 1935—1939), «Казачий сборник» (Берлин, 1922).
Родичев Федор Измайлович (1854—1933). Общественный и политический деятель.
Помещик. Участник Русско-турецкой войны 1876—1878 гг. Предводитель дворянства
Весьегонского уезда Тверской губернии. С 1898 г. присяжный поверенный, занимал­
ся адвокатской практикой в Петербурге, работал в Вольном экономическом общест­

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

523

ве. Участвовал в земских съездах. Депутат Государственной Думы всех созывов, член
ЦК конституционно-демократической партии. После Февральской революции, в мар­
те — мае 1917 г. комиссар Временного правительства по делам Финляндии. Участник
Государственного совещания в Москве. Сторонник принятия правительством про­
граммы генерала Л.Г. Корнилова. Входил во Временный совет Российской Республи­
ки (Предпарламент). После Октябрьской революции — депутат Учредительного со­
брания, арестован в связи с убийством М.С. Урицкого. В сентябре 1918 г. выехал на
Юг России. Член Совета государственного объединения России в Киеве (октябрь
1918 г.). Летом 1919 г. посетил ряд городов Сербии, где агитировал за создание Сер­
бских легионов для участия в борьбе против большевиков. С начала 1920 г. — предста­
витель Добровольческой армии в Польше. Находился в эмиграции в Париже, затем в
Лозанне. Скончался в Лозанне (Швейцария) 29 февраля 1933 г. Автор воспоминаний
(«Современные записки». Париж, 1933. Т. 53. С. 285-296).
Роженко Владимир Ефремович (1887—1919). Офицер, военный чиновник. Участник
Первой мировой войны. Капитан. Исполнял должность младшего штаб-офицера для
поручений особого делопроизводства Управления генерал-квартирмейстера при Вер­
ховном главнокомандующем. Член Главного комитета Союза офицеров армии и фло­
та. За поддержку корниловского выступления был арестован, заключен в Быховскую
тюрьму. Освобожден из-под ареста 16 ноября 1917 г. Участник Белого движения со
дня основания Добровольческой армии. Убит в станице Великокняжеской.
Романовский Иван Павлович (1877—1920). Военный деятель. Участник Русскояпонской и Первой мировой войн. Полковник (25 марта 1912 г.). Начальник отдела
Главного штаба (1910-1914). Командир 206-го пехотного Сальянского Его Импера­
торского Высочества Наследника Цесаревича полка (6 августа 1915 г.). С 1916 г. —
генерал-майор. С 1917 г. — 1-й генерал-квартирмейстер при Верховном главноко­
мандующем в Ставке. За поддержку корниловского выступления был отстранен от
должности, 1 сентября 1917 г. арестован. Содержался в Быховской тюрьме. 19 нояб­
ря 1917 г. бежал на Дон. Участник Белого движения с первых дней формирования
Добровольческой армии. Участник 1-го Кубанского похода. В 1919-1920 гг. началь­
ник штаба главнокомандующего ВСЮР, член Особого совещания. 22 марта 1920 г.
эвакуировался из Феодосии в Константинополь, где 5 (18) апреля 1920 г. был убит
в здании Российской миссии сотрудником деникинской контрразведки поручиком
М.А. Харузиным.
Рябушинский Павел Павлович (1871-1924). Общественный и политический деятель.
Крупный промышленник и фабрикант, банкир. С 1900 г. возглавил Товарищество
мануфактур П.М. Рябушинского с сыновьями. С 1901 г. председатель правления Харь­
ковского Земельного банка, с 1902 г. совладелец банкирского дома «Братья Рябушинские». С ноября 1905 г. член ЦК «Союза 17 октября», в октябре 1906 г. перешел в
партию мирного обновления. В 1912 г. один из инициаторов создания партии про­
грессистов, член ЦК и председатель ее Московского отделения. Редактор-издатель
московской ежедневной газеты «Утро России». Председатель Московского военнопромышленного комитета (с июня 1915 г.). Член Государственного совета (1915). В
период Февральской революции — один из инициаторов создания Московского ко­
митета общественных организаций. Выступал против участия во Временном прави­
тельстве представителей социалистических партий. Выражал недовольство экономи­
ческой политикой правительства, выступал за ликвидацию двоевластия. Оказывал
материальную помощь Союзу офицеров армии и флота. Участник Государственного
совещания в Москве. После корниловского выступления отошел от политичес­
кой деятельности, находился на лечении в Крыму. В середине сентября 1917 г. был
арестован как соучастник «корниловского заговора», освобожден по личному указа­
нию А.Ф. Керенского. Член Финансового совещания при генерале П.Н. Врангеле.

524

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

В 1919 г. эмигрировал во Францию. Один из создателей Российского финансово­
промышленного торгового союза. Скончался на юге Франции 19 июля 1924 г. Похо­
ронен в Париже на кладбище Батиньоль.
Рябцев Константин Иванович (1879—1919). Военный деятель. Полковник (1917).
Эсер. С июля 1917 г. начальник штаба Московского военного округа. Корниловское
выступление не поддержал. С 1 сентября — командующий войсками Московского воен­
ного округа. В октябрьские дни 1917 г. возглавил оппозиционные большевикам силы
в Москве. 2 ноября был смещен с должности Московским ВРК. Арестован белогвар­
дейцами в Харькове по обвинению в выступлении против генерала Корнилова и в
непроведении активной борьбы с большевиками в октябрьские дни. Был расстрелян.
Ряснянский Сергей Николаевич (1886—1976). Офицер. Участник Первой мировой
войны. Капитан, находился в распоряжении начальника штаба армий Румынского
фронта. Член Главного комитета Союза офицеров армии и флота (1917). За поддерж­
ку корниловского выступления был арестован, содержался в Быховской тюрьме.
Освобожден из-под ареста 24 октября 1917 г. Участник Белого движения. Эмигрировал.

Савинков Борис Викторович (1879—1925). Политический и военный деятель. Пуб­
лицист. В 1899 г. принимал участие в студенческих беспорядках. С конца 1890-х гг.
участвовал в революционном движении. В 1898 г. был первый раз арестован. Перво­
начально примыкал к социал-демократам. С 1903 г. — член партии эсеров, руководи­
тель подготовки и проведения ряда террористических актов, в том числе убийства
великого князя Сергея Александровича 4 февраля 1905 г. в Москве. В 1906 г. был
приговорен к смертной казни, бежал из тюрьмы за границу. В 1907—1908 гг. в эмигра­
ции начал литературную деятельность (псевдоним В. Ропшин). В 1914 г. пошел доб­
ровольцем во Французскую армию. Сотрудничал в журнале «Призыв». В апреле 1917 г.
вернулся в Россию, объявив себя «независимым социалистом». Был назначен комис­
саром Временного правительства в 8-й армии, с 28 июня — комиссар Юго-Западного
фронта. С 19 июля — товарищ министра, управляющий Военным и морским мини­
стерством при А.Ф. Керенском (24 июля — 26 августа). Принимал участие в разработ­
ке генералом Корниловым программы мероприятий на фронте и в тылу. Сторонник
твердой власти. Во время выступления Л.Г. Корнилова — военный генерал-губерна­
тор Петрограда и окрестностей. Член Совета Союза казачьих войск. После корнилов­
ского выступления был освобожден от всех занимаемых постов. Во время событий
октября 1917 г. принимал участие в военном походе на Петроград А.Ф. Керенского и
П.Н. Краснова. Участник Белого движения. Принимал участие в создании Добро­
вольческой армии, входил в Донской гражданский совет, руководил Союзом защиты
родины и свободы. Участник «Русского политического совещания» в Париже, был
представителем адмирала А.В. Колчака. Вел активную антисоветскую деятельность в
эмиграции. Проживал в Польше. 16 августа 1924 г. был арестован органами ОГПУ
после нелегального перехода границы СССР в Минске (операция «Трест»). Был осуж­
ден и приговорен к смертной казни, замененной 10-летним тюремным заключением.
Погиб в тюрьме, по официальной версии — покончил жизнь самоубийством, вы­
бросившись из окна кабинета следователя 7 мая 1925 г.
Сахаров Константин Вячеславович (1884—1941). Военный деятель. Полковник Ге­
нерального штаба. Участник Первой мировой войны. Заведующий особым делопро­
изводством управления 2-го генерал-квартирмейстера при Верховном главнокоманду­
ющем. Участник корниловского выступления. После событий октября 1917 г. — в Белом
движении. В 1918 г. был направлен генералом А.И. Деникиным на службу в армию
адмирала А.В. Колчака. С апреля 1919 г. — генерал для поручений при Верховном пра­
вителе адмирале А.В. Колчаке. В мае —ноябре 1919 г. начальник штаба, затем ко­
мандующий Западной армией, 3-й армией вооруженных сил адмирала А.В. Колчака.

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

525

Был арестован чехословаками. Позднее служил у атамана Г.М. Семенова. Эмигриро­
вал в Германию.
Сидорин Владимир Ильич (1882—1943). Военный деятель. Службу начал во 2-м Во­
сточно-Сибирском саперном батальоне. Участник Русско-японской войны в составе
4-го Заамурского железнодорожного батальона. Участник Первой мировой войны.
Старший адъютант в штабе 21-й пехотной дивизии. С 12 июля 1915 г. начальник
штаба 102-й пехотной дивизии. Служил в распоряжении начальника штаба армий
Западного фронта. Заместитель председателя Союза офицеров армии и флота. Под­
держал корниловское выступление. Участник Белого движения. С конца декабря
1917 г.— начальник штаба Походного атамана Войска Донского генерала А.М. На­
зарова, затем генерала П.Х. Попова. Во ВСЮР — командующий Донской армией. В
1920 г. части его армии были эвакуированы в Крым и сведены в Донской корпус. В
Евпатории Сидорин, начальник штаба Донской армии генерал А.К. Келчевский и
редактор газеты «Сполох» граф Дюшайла были арестованы Севастопольским военноморским судом под председательством генерала А.М. Драгомирова за сочувствие груп­
пе казачьих автономистов, выступавших за отделение от России. Был приговорен к
4-м годам каторжных работ, замененных увольнением в отставку без права ношения
мундира. В эмиграции жил в Болгарии и Чехословакии. Во время Второй мировой
войны переехал в Германию. Скончался в Берлине 20 мая 1943 г. Похоронен на
русском кладбище Тегель.
Скобелев Матвей Иванович (1885—1938). Политический деятель. С 1903 г. член
РСДРП, примкнул к меньшевикам. С ноября 1912 г. член IV Государственной Думы
от Закавказья, лидер социал-демократической фракции. Летом 1914 г. один из руко­
водителей Бакинской стачки. В период Первой мировой войны — сторонник «рево­
люционного оборончества». В дни Февральской революции руководил революцион­
ными выступлениями в Свеаборге и Кронштадте. Заместитель председателя исполкома
Петросовета. Министр труда Временного правительства (5 мая —26 августа). Был
против корниловского выступления. 5 сентября вышел из состава правительства. Член
Предпарламента. Депутат Учредительного собрания. Отошел от меньшевизма. С 1918 г.
работал в Петросоюзе, в конце 1918 г.— в Закавказье. С конца 1920 г. за границей.
Способствовал установлению торговых отношений Франции с Советской Россией.
Представитель Центросоюза в Париже и Брюсселе. С 1922 г. член РКП(б), вернулся
в Россию. В 1925—1926 гг. председатель секции внешней торговли Госплана СССР,
с июня 1926 г. член Главного концессионного комитета, председатель Концессион­
ной комиссии РСФСР. В 1936-1937 гг. работал во Всесоюзном радиокомитете. Был
репрессирован в 1938 г. Реабилитирован посмертно в 1957 г.
Соколов Николай Дмитриевич (1870—1928). Политический деятель. Присяжный по­
веренный. Социал-демократ, член исполкома Петросовета. Кандидат в министры
юстиции Временного правительства (после ухода с этой должности А.Ф. Керенско­
го). Входил в состав Чрезвычайной следственной комиссии для расследования проти­
возаконных действий бывших министров и прочих высших должностных лиц (ЧСК).
Член Предпарламента. После событий октября 1917 г. — юрисконсульт в советских
учреждениях.
Соотс Иван Генрихович (1880-?). Участник Русско-японской и Первой мировой
войн. Подполковник, состоял в распоряжении начальника штаба армий Западного
фронта. Член Главного комитета Союза офицеров армии и флота. За поддержку корни­
ловского выступления был арестован и заключен в Быховскую тюрьму. Освобожден
из-под ареста 24 октября 1917 г. После Октябрьской революции вернулся на родину в
Эстонию, где занимал высокие должности в армии.
Сталь (Стааль) Алексей Федорович (1873—?). Юрист, присяжный поверенный. Член
трудовой народно-социалистической партии. Прокурор Московской судебной палаты

526

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

при Временном правительстве. Главнонаблюдающий за следствием по делу Л.Г. Кор­
нилова. В 1918 г. член Дальневосточного комитета. Выехал в Японию. За границей
занимался адвокатской практикой.
Станкевич Владимир Бенедиктович (1884—1968). Политический и общественный
деятель. За активное участие в политической деятельности подвергался арестам. В
составе III Государственной Думы исполнял обязанности секретаря думской фракции
трудовиков. Редактировал журнал либерально-народнического направления «Совре­
менник». Участник Первой мировой войны в чине поручика. Участник Февральской
революции. Член исполкома Петросовета с марта 1917 г. В начале июня был назначен
начальником Политического отделения и помощником начальника Кабинета военно­
го и морского министра. Сопровождал Керенского на фронт в июне 1917 г. С июля
1917 г. комиссар Северного фронта, затем назначен Верховным комиссаром при Ставке
Верховного главнокомандующего. С июля 1917 г. член ЦК трудовой народно-социа­
листической партии. Один из организаторов Комитета спасения родины и револю­
ции. В начале 1918 г. вышел из ЦК ТНСП. С 1919 г. в эмиграции в Берлине, где
издавал журнал «Жизнь», а затем возглавил издательство «Знание». В конце 1920-х гг.
переехал в Литву, в Каунас, где занял должность профессора уголовного права мест­
ного университета. Занимался адвокатской практикой. С 1944 г. — в эмиграции в Гер­
мании, где находился в лагере для перемещенных лиц. С июля 1949 г. — в США,
работал в Арктическом институте. Постоянный автор «Нового журнала» и «Нового
русского слова». Скончался в Вашингтоне 25 декабря 1968 г. Автор воспоминаний.
Стахович Михаил Александрович (1861—1928). Политический деятель. Помещик,
камергер. В 1895—1907 гг. предводитель дворянства Орловской губернии, играл вид­
ную роль в земском движении. Примыкал к партии кадетов. Позднее — один из орга­
низаторов и член ЦК партии октябристов. Депутат I и II Государственных Дум, член
Государственного совета. После Февральской революции — генерал-губернатор Фин­
ляндии. 6 сентября 1917 г. был назначен послом в Испании, представитель Времен­
ного правительства за границей. В эмиграции был членом «Русского национального
комитета».
Степун Федор Августович (1884—1965). Политический и общественный деятель.
Долгое время учился и жил за границей. Вернулся в Россию в 1910 г. Издавал с
С.И. Гессеном журнал «Логос». Участвовал в Первой мировой войне в чине прапор­
щика 12-й Сибирской артиллерийской бригады. После Февральской революции на­
ходился в Петрограде во главе делегации Юго-Западного фронта. В качестве комис­
сара Временного правительства вернулся на фронт, но вскоре был отозван. Редактор
политического отдела газеты «Русский инвалид» (позднее «Армия и флот свободной
России»). С 7 августа 1917 г. — исполняющий должность начальника Политического
управления Военного министерства. В 1918 г. был призван в Красную армию. При
содействии наркома просвещения А.В. Луначарского стал заведующим репертуа­
ром, а затем помощником режиссера Показательного театра Революции. Читал лек­
ции по вопросам истории культуры. В 1922 г. был выслан за границу. Сотрудничал
в «Современных записках». Основатель и редактор журнала «Новый град». С 1926 г.
работал на кафедре социологии Дрезденского политехникума. С 1947 г. руководил
кафедрой истории русской культуры в Мюнхенском университете.
Суворин Алексей Сергеевич (1834—1931). Общественный деятель. Журналист и круп­
ный издатель. С начала 60-х гг. XIX в. работал в провинциальной печати, затем в
Москве и Петербурге. С 1876 г. — владелец газеты «Новое время». Располагал моно­
польным правом книжно-газетной торговли на железнодорожных станциях. В 1911 г.
совместно с Волжско-Камским банком учредил издательское, типографское и книго­
торговое товарищество «Новое время». В 1916 г. большую часть акций товарищества
приобрело правительство и Русско-французский банк.

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

527

Суворин Михаил Алексеевич (1860—1931). Сын А.С. Суворина. Журналист. Глав­
ный редактор газеты «Новое время» в 1904-1917 гг., директор и казначей литератур­
но-художественного общества. После событий октября 1917 г. — в эмиграции.
Суханов (настоящая фамилия Гиммер) Николай Николаевич (1882—1940). Политичес­
кий деятель. Журналист. Социал-демократ. Член исполкома Петроградского Совета,
в 1917 г. поддерживал связи со всеми социалистами, в том числе с большевиками.
Ведущий сотрудник газеты «Новая жизнь». Автор 7-томных «Записок о революции».
Начиная с 1930 г. неоднократно арестовывался. В 1937 г. был вновь арестован и в
1940 г. расстрелян.

Таганцев Николай Николаевич (1873-1946). Юрист. Публицист. Сенатор. С 1895 г.
служил в Московском окружном суде, а затем в центральном аппарате Министерства
юстиции. Председатель Петроградского окружного суда. При Временном правитель­
стве — председатель Особого присутствия Сената по делу генерала В.А. Сухомлинова.
Участник Белого движения. Входил в состав администрации генерала П.Н. Врангеля
(министр юстиции), с армией которого эвакуировался из Крыма. Проживал в Париже,
преподавал в эмигрантских учебных заведениях, возглавлял Союз бывших деятелей
судебного ведомства. С 1933 г. — генеральный секретарь Русского комитета объеди­
ненных организаций. В годы Второй мировой войны и после нее входил в состав
Союза российских патриотов. Сотрудничал в газете «Русские новости».
Терещенко Михаил Иванович (1886—1956). Политический деятель. Крупный земле­
владелец, промышленник. Финансист. Начал карьеру чиновником особых поруче­
ний при дирекции Императорских театров в Петербурге. Камер-юнкер. Потомствен­
ный дворянин. Член IV Государственной Думы, примыкал к прогрессистам. Владелец
издательства «Сирин». В годы Первой мировой войны участвовал в создании госпи­
талей Красного Креста. В 1915—1917 гг. председатель Киевского военно-промыш­
ленного комитета и товарищ председателя Центрального военно-промышленного ко­
митета. В ноябре 1916 г. вошел в группу (А.И. Гучков, Н.В. Некрасов), готовившую
государственный переворот, привлек к участию в нем генерала А.М. Крымова. После
Февральской революции со 2 (15) марта — министр финан-сов, затем с 5 (18) мая по
25 октября (7 ноября) — министр иностранных дел Временного правительства. Пред­
принимал попытки по организации переезда царской семьи в Англию. 16 июля 1917 г.
вместе с Керенским участвовал в совещании в Ставке по вопросам военной полити­
ки. Участник 1-го Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов. Во
время событий октября 1917 г. был арестован вместе с другими членами Временного
правительства. После освобождения выехал за границу. В 1920—1930-е гг. — круп­
ный финансист и совладелец нескольких компаний во Франции и на о. Мадагаскар.
Позднее жил в Лондоне. Скончался в Монако 1 апреля 1956 г.
Тесленко Николай Васильевич (1870—1942). Политический деятель. Адвокат. Круп­
ный землевладелец. Член партии кадетов. Присяжный поверенный (1899). Извест­
ный криминалист. Председатель 1-го Всероссийского съезда адвокатов (1905), высту­
пал защитником по многим политическим делам. Гласный Московской городской
Думы и Московского губернского земства. Входил в состав ЦК партии кадетов. Член
II и III Государственных Дум. Член ЦК Всероссийского союза представителей горо­
дов. Во время Первой мировой войны сторонник доведения ее «до победного конца».
После Февральской революции — товарищ министра юстиции при министре Керенс­
ком. Сторонник военной диктатуры. Участник Государственного совещания в Моск­
ве. В октябре 1918 г. выехал на Юг России. Входил в состав Особого совещания
(правительства) при генерале А.И. Деникине, член «Национального центра». В 1920 г.
эмигрировал в Константинополь. Позднее жил в Париже, был сторонником продол­
жения вооруженной борьбы с большевиками. Умер во время Второй мировой войны.

528

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Тихменев Николай Михайлович (1872—1954). Военный деятель. Военную службу на­
чал в 1891 г. в чине подпоручика в 8-й артиллерийской бригаде. Участник военной
кампании 1900-1901 гг. в Китае и Русско-японской войны. Начальник отделения в
отделе военных сообщений Главного управления Генерального штаба (1907—1913).
Принимал участие в Первой мировой войне. Командир 60-го пехотного Замосцкого
полка (1914). Награжден орденом св. Георгия IV степени и Георгиевским оружием. С
5 октября 1915 г. — помощник главного начальника военных сообщений в Ставке Вер­
ховного главнокомандующего. С февраля 1917 г. — начальник военных сообщений при
Ставке в Могилеве. Участник Белого движения с 1918 г. Главный начальник военных
сообщений Особого совещания (правительства) при главнокомандующем генерале
А.И. Деникине. В эмиграции — председатель Союза ревнителей памяти императора
Николая II и деятельный член Епархиального управления в Париже. Скончался в
Париже 12 июня 1954 г. Похоронен на кладбище Сен-Женевьев де Буа.
Третьяков Сергей Николаевич (1882—1943). Общественный и политический деятель.
Крупный промышленник, банкир, председатель Московской биржи. Входил в совет
Московской городской галереи П. и С. Третьяковых. Член совета газеты «Утро Рос­
сии» в Москве. Член московского комитета партии прогрессистов (с 1912). Товарищ
председателя Военно-промышленного комитета. После Февральской революции —
товарищ председателя исполкома Московских общественных организаций, один из
организаторов Всероссийского союза торговли и промышленности. Летом 1917 г.
примкнул к партии кадетов (член ЦК). 25 сентября вошел в 3-е коалиционное прави­
тельство в качестве председателя Экономического совета и Главного экономического
комитета. Был арестован в Зимнем дворце вместе с другими членами Временного
правительства и заключен в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. В фев­
рале 1918 г. был освобожден. Эмигрировал в Финляндию, затем перебрался на Юг
России. Участник Белого движения. В ноябре 1918 г. участвовал в Ясском сове­
щании представителей «небольшевистской» России и Антанты. С ноября 1919 г.—
министр торговли и заместитель председателя Совета министров в правительстве
А.В. Колчака. Член финансового совещания при генерале П.Н. Врангеле. В эмигра­
ции с 1920 г. В августе 1921 г. возглавил Комитет помощи голодающим России, с
1924 г. один из руководителей Русского комитета объединенных организаций, пред­
ставлявшего правые эмигрантские общественные круги. В конце 1943 г. был рас­
стрелян немцами в Париже.
Трубецкой Григорий Николаевич (1874—1930). Дипломат и общественный деятель.
Князь, камергер, действительный статский советник. Службу начал в Азиатском
департаменте Министерства иностранных дел. В начале карьеры примыкал к партии
«мирного обновления». Российский посол в Сербии (июль 1914 —февраль 1917 г.).
Член партии кадетов. С марта 1917 г. — начальник Дипломатической канцелярии Шта­
ба Верховного главнокомандующего. Участник Белого движения. В марте 1918 г. —
один из организаторов «Правого центра» в Москве. Летом 1919 г. был назначен на­
чальником Управления по делам исповеданий Особого совещания (правительства)
при Добровольческой армии генерала А.И. Деникина. В эмиграции во Франции.
Член Совета государственного объединения России.

Украинцев Николай Петрович (1886 — после 1936). Военный юрист. Полковник.
Помощник военного прокурора Петербургского (затем Петроградского) военно-ок­
ружного суда до конца его существования. Выступал защитником по делу бывшего
военного министра генерала В.А. Сухомлинова. Первый заместитель председателя Пет­
роградской судебной палаты Н.С. Каринского, входил в комиссию по расследованию
дела о восстании 3-5 июля 1917 г. в Петрограде. Член Чрезвычайной комиссии для
расследования дела о бывшем Верховном главнокомандующем генерале Л .Г. Корнилове

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

529

и его соучастниках. Летом 1918 г. выехал из Петрограда в Бессарабию. Участник
Белого движения. В 1919-1920 гг. состоял в военно-судном управлении Доброволь­
ческой армии. Позднее — в эмиграции.
Ушаков Константин Михайлович (1871-?). Военный деятель. Службу начал в лейбгвардии Литовском полку. Старший адъютант штаба Варшавского военного округа
(1904-1907). Полковник Генерального штаба (1908). Участник Первой мировой вой­
ны. Генерал-майор, начальник военных сообщений Северного фронта. За поддержку
выступления Л.Г. Корнилова был отстранен от должности. После событий октября
1917 г. на службе в РККА, в 1920 г. — помощник начальника военных сообщений
Восточного фронта.

Федоров Иван Иванович (1868—?). Военный деятель. Участник Русско-японской
войны. Штаб-офицер для делопроизводства и поручений при Управлении начальника
военных сообщений 1-й Маньчжурской армии (1905). Полковник (1908). Участник
Первой мировой войны. Генерал-майор. Возглавлял Главный комитет Военной лиги.
Филоненко Максимилиан Максимилианович (1880?—1947?). Политический деятель.
Адвокат. Правый эсер. В годы Первой мировой войны штабс-капитан. С лета 1917 г.
комиссар 8-й армии, затем комиссар Юго-Западного фронта. С июля 1917 г.— вер­
ховный комиссар Временного правительства в Ставке Верховного главнокомандую­
щего. Сторонник генерала Л.Г. Корнилова, затем перешел на сторону А.Ф. Керенского.
Летом 1918 г. прибыл в Мурманск, сотрудничал с союзнической контрразведкой,
являлся лидером так называемого «Национального союза». В ноябре 1918 г. эмигри­
ровал через Архангельск на Запад. Во Франции работал адвокатом.
Финлесон (Финлейсон) Роберт Гордон (1881—?). Военный деятель. Генерал Британ­
ской армии. В июне 1918 г. — начальник штаба генерала Ф. Пуля в Мурманске.
Церетели Ираклий Георгиевич (1881—1959). Политический деятель. В революцион­
ном движении с начала XX в. В 1903 г. редактировал журнал «Квели». Депутат
II Государственной Думы от Кутаисской губернии. Меньшевик. Лидер социал-демо­
кратической фракции. После роспуска Думы был привлечен к суду и осужден на
каторгу. После Февральской революции — товарищ председателя Президиума ЦИК
1-го созыва, с 5 мая по 2 июля — министр почт и телеграфов, с 8 по 24 июля испол­
нял обязанности управляющего Министерства внутренних дел Временного правитель­
ства. Участник Государственного совещания в Москве. С 1918 г. член грузинского
правительства. С 1921г. в эмиграции, жил во Франции. Возглавлял Заграничную
делегацию меньшевиков и издаваемый ею «Социалистический вестник». Предста­
витель грузинской социал-демократии в Международном социалистическом бюро и
член Исполкома II Интернационала. До 1948 г. жил во Франции, затем в США.
Скончался 20 мая 1959 г. в Нью-Йорке.

Черемисов Владимир Андреевич (1871-?). Военный деятель. Военную службу начал
поручиком (1894) в 17-й артиллерийской бригаде. Служил старшим адъютантом в
штабе Киевского военного округа. С 1904 г. преподавал в Киевском военном училище.
С 1908 г. начальник штаба 7-й кавалерийской дивизии. С 1911 г. преподаватель Ака­
демии Генерального штаба. С июля 1914 г. командир 120-го пехотного Серпуховского
полка, с сентября 1914 г. по март 1915 г. командовал 2-й бригадой 30-й пехотной
дивизии. С апреля 1915 г. генерал-квартирмейстер штаба 12-й армии, с мая 1915 г. —
5-й армии. После Февральской революции командовал 12-м армейским корпусом,
8-й армией. Сменил генерала В.Н. Клембовского на посту командующего Северным
фронтом (сентябрь — ноябрь 1917 г.). Во время событий октября 1917 г. не оказал
поддержки А.Ф. Керенскому, прибывшему в Псков (1-й штаб фронта) для организа­

530

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

ции карательного похода на Петроград. В 1919 г. воевал на стороне большевиков
против генерала Юденича. Эмигрировал в Данию.
Чернов Виктор Михайлович (1873—1952). Политический деятель и теоретик социалреволюционного движения. В революционном движении с конца 80-х гг. XIX в.
Подвергался арестам и ссылкам. В 1899 г. — один из основателей «Братства для за­
щиты народных прав». В 1900—1905 гг. жил за границей. Один из основателей в
1900 г. Ахрарно-социалистической лиги. В 1901 г. вошел в партию эсеров, стал одним
из ее главных теоретиков и членом ЦК. Редактор газеты «Революционная Россия».
В 1904 г. — один из главных устроителей Парижского совещания либералов и револю­
ционеров. В 1905 г. вернулся в Россию и участвовал в революционных событиях.
Способствовал формированию Трудовой группы в Государственной Думе. Депутат
II Государственной Думы. После роспуска Думы через некоторое время эмигрировал
(1908). Участник Циммервальдской конференции. После Февральской революции
вернулся в Россию. Член исполкома и товарищ председателя Петросовета и ВЦИК.
Министр земледелия в первом и втором коалиционном Временном правительстве
(5 мая — 26 августа 1917 г.). Участвовал в организации Комитета спасения родины и
революции. Содействовал подготовке похода А.Ф. Керенского — П.Н. Краснова на
Петроград. Председатель Учредительного собрания (январь 1918 г.). Летом 1918 г.
возглавил Комитет членов Учредительного собрания в Уфе (Комуч). С 1920 г. — в
эмиграции во Франции и Чехословакии. Во время Второй мировой войны — участник
движения Сопротивления. После освобождения Франции переехал в США. Скон­
чался в Нью-Йорке 15 апреля 1952 г. Автор воспоминаний («Записки социалистареволюционера» и др.).
Чунихин Георгий Львович (1893—1918). Офицер. Дворянин. Участник Первой мировой
войны. Штабс-капитан. Член Главного комитета Союза офицеров армии и флота. В
связи с корниловским выступлением был арестован, содержался в Быховской тюрь­
ме. Освобожден из-под ареста 24 октября 1917 г. Участник Белого движения, убит на
Северном Кавказе.
Шабловский Иосиф Сигизмундович (1873—?). Юрист. Присяжный поверенный. Пос­
ле Февральской революции — комиссар по судебным делам Лифляндии. В апреле —
мае 1917 г. состоял для особых поручений в Чрезвычайной следственной комиссии
для расследования противозаконных должностных действий бывших министров и про­
чих высших государственных чиновников. С конца июля 1917 г. — присяжный пове­
ренный округа Петроградской судебной палаты. Главный военно-морской прокурор.
С конца августа председатель Чрезвычайной комиссии для расследования дела о быв­
шем Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках.
После октября 1917 г. — в эмиграции.
Шуберский Эраст Петрович (?—1932). Инженер. Начальник управления железных
дорог Министерства путей сообщения при Временном правительстве. Участник Бе­
лого движения. Член «Национального центра». Входил в состав Особого совещания
при генерале А.И. Деникине, состоял управляющим Ведомством путей сообщения.

Щегловитов Иван Григорьевич (1861—1918). Политический деятель. Потомственный
дворянин. Юрист. Действительный статский советник, член Государственного совета
(с 1907 г.), статс-секретарь (1911), сенатор. Начал службу на младших должностях в
Министерстве юстиции, затем был назначен вице-директором 1-го департамента в
аппарате министерства. Присутствовал на казни «Первомартовцев» (А.И. Ульянова и
др.). Прокурор Петербургского окружного суда (1894). Обер-прокурор уголовного
кассационного департамента Правительствующего Сената (с апреля 1903 г.). Обви­
нитель по делу эсера-террориста И.П. Каляева. Организатор многих политических

ИМЕННЫЕ КОММЕНТАРИИ

531

процессов (в том числе дела Бейлиса). Сторонник внедрения военно-полевых судов и
телесных наказаний для политических заключенных. С января 1906 г. — товарищ
министра юстиции и министр юстиции (апрель 1906 — апрель 1915 г.). С 1 января 1917 г.
председатель Государственного совета. В 1915 г. — председатель монархического съезда,
председатель Совета монархических объединений (1915-1916). После Февральской
революции был арестован Временным правительством и находился в заключении в
Петропавловской крепости. В конце марта 1918 г. был перевезен в Москву и поме­
щен в Бутырскую тюрьму. Расстрелян ВЧК по приговору Верховного революционно­
го трибунала 5 сентября 1918 г.
Щербачев Дмитрий Григорьевич (1857-1932). Военный деятель. Потомственный дво­
рянин. С 1905 г. — в свите императора, генерал-адъютант свиты императора. Служ­
бу начал в 4-й великого князя Михаила Михайловича батарее Гвардейской конно­
артиллерийской бригады. Старший адъютант в штабе 2-й Гвардейской пехотной
дивизии. Полковник (1894). С 1898 г. начальник штаба 2-й Гвардейской пехотной
дивизии. С 1901 г. командир 145-го пехотного Новочеркасского императора Алексан­
дра III полка. С 1903 г. генерал-майор и командир лейб-гвардии Павловского полка.
С 1906 г. командир 1-й Финляндской стрелковой бригады. С 1907 по 1912 гг. началь­
ник Николаевской академии Генерального штаба. Генерал-лейтенант (1908). С 1908 г.
член комитета по устройству Русского военно-исторического музея. С 1912 г. коман­
дир 9-го армейского корпуса. В годы Первой мировой войны командовал 9-м армей­
ским корпусом, 7-й и 11-й армиями. Генерал от инфантерии (1915). Кавалер орде­
нов св. Георгия IV и III степеней. С апреля 1917 г. — помощник главнокомандующего
армиями Румынского фронта. Сначала поддержал генерала Л.Г. Корнилова, затем
перешел на сторону Временного правительства. Во время событий октября 1917 г.
удержал Румынский фронт от беспорядков. Участник Белого движения. В годы Граж­
данской войны — представитель генерала А.И. Деникина в Париже. Сформировал
управление, ведавшее снабжением Белых армий (с участием генералов Палицына и
Гермониуса). В мае 1920 г. из-за разногласий с генералом П.Н. Врангелем отказал­
ся от занимаемой должности, уехал из Парижа и поселился в Ницце. Скончался
18 января 1932 г. в Ницце.

Эльвенгрен Георгий Зиновьевич (1889—1927). Военный деятель. Гвардии штабс-рот­
мистр, был прикомандирован к Генеральному штабу. Вице-председатель Союза
Георгиевских кавалеров. Привлекался следствием по делу М.С. Хитрово о монархи­
ческом заговоре. Выслан по распоряжению Временного правительства за границу как
контрреволюционер. Позднее — в эмиграции.
Эльснер Евгений Феликсович (1867—1930). Военный деятель. Дворянин. Службу на­
чал в 18-й конно-артиллерийской батарее. Начальник штаба 6-го округа Отдельного
корпуса пограничной стражи. Помощник начальника отдела по устройству и службе
войск Главного управления Генерального штаба. Участник Первой мировой войны.
Главный начальник снабжения армий Юго-Западного фронта. За открытую поддерж­
ку корниловского выступления был отстранен от должности, 30 августа арестован и
заключен в Быховскую тюрьму. Освобожден из-под ареста 10 ноября 1917 г. Участ­
ник Белого движения. Начальник снабжения Добровольческой армии при генерале
Л.Г. Корнилове. В марте 1920 г. эмигрировал в Сербию. Проживал в Белой Церк­
ви, где и скончался 5 июля 1930 г.
Эрдели Иван Георгиевич (1870—1939). Дворянин. С 1911г.— в свите императора.
Служил в лейб-гвардии гусарском и 26-м драгунском Бугском полках. С 1899 г. штабофицер для поручений штаба Киевского военного округа, с 1900 г. адъютант штаба
генерал-инспекгора кавалерии. С 1905 г. старший делопроизводитель Совета государ­
ственной обороны. С 1907 г. командовал 8-м драгунским Астраханским полком. Ко­

532

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

мандир лейб-гвардии Драгунского полка. С ноября 1912 г. генерал-квартирмейстер
штаба войск гвардии и Петроградского военного округа. Участник Первой мировой
войны. Занимал должности генерал-квартирмейстера штаба 6-й армии, затем 9-й
армии, командующего 14-й кавалерийской дивизией, начальника 64-й пехотной ди­
визии, командира 18-го армейского корпуса, командующего 11-й армией. Командо­
вал Особой армией на Юго-Западном фронте (июль 1917 г.). За поддержку корнилов­
ского выступления был отстранен от должности, арестован и заключен в Быховскую
тюрьму. Освобожден из-под ареста 3 ноября 1917 г. Участник Белого движения. В
Добровольческой армии со дня ее основания. Командир конного полка. Участник 1го Кубанского похода. С июня 1918 г.— начальник 1-й кавалерийской дивизии. Во
ВСЮР был главнокомандующим на Кавказе и командующим войсками Терско-Даге­
станского края. В 1920 г. эмигрировал во Францию, где был активным деятелем
РОВСа. Скончался в Париже 7 июля 1939 г. Похоронен на кладбище Сен-Женевьев
де Буа.
Эрлих Генрих Моисеевич (1882—1942). Политический деятель. Журналист. Участ­
ник российского революционного движения, неоднократно арестовывался. С 1904 г.
член Бунда. После Февральской революции — депутат Петросовета и член ЦК Бунда.
В 1930-е гг. — видный руководитель Бунда и редактор газеты «Фольксцайтунг». В
1941 г. был арестован, покончил жизнь самоубийством.

Юренев Петр Петрович (1874—1943). Общественный и политический деятель. Дво­
рянин. С 1906 г. член конституционно-демократической партии. Депутат II Государ­
ственной Думы. После роспуска Думы в течение 16 лет состоял председателем желез­
нодорожного отдела Московского технического общества. В годы Первой мировой
войны — активный член Московского городского комитета Всероссийского союза го­
родов, один из руководителей Общества помощи жертвам войны, Московского воен­
но-промышленного комитета. С января 1917 г. председатель отдела путей сообщения
Земгора, гласный Московской городской думы. Министр путей сообщения 2-го коа­
лиционного Временного правительства (24 июля —31 августа). В дни выступления
генерала Л.Г. Корнилова отказался передать обращение А.Ф. Керенского к железнодо­
рожникам с требованием не выполнять приказов генерала. Член Предпарламента. До
событий октября 1917 г. работал в городском самоуправлении. В 1919 г. — председа­
тель Одесской группы Национального центра. В начале 1920 г. эмигрировал, жил в
Париже. Входил в различные эмигрантские организации.
Якубович Григорий Андрианович (1880-1926). Военный деятель. Из семьи потомст­
венного почетного гражданина. В годы Первой мировой войны — штаб-офицер для
поручений при штабе 43-го армейского корпуса. С сентября 1915 г. исполнял долж­
ность помощника делопроизводителя Главного управления Генерального штаба. Пос­
ле Февральской революции — помощник военного министра.

ХРОНИКА СОБЫТИИ
3 августа 1917г, Петроград, Корнилов привез на заседание Временного правитель­
ства доклад об оздоровлении ситуации в стране, включавший в себя идею создания
«трех армий» — на фронте, на заводах, на железнодорожном транспорте. По просьбе
управляющего Военным и морским министерством Б.В. Савинкова он не стал выно­
сить доклад на заседание правительства с тем, чтобы согласовать его с подготовлен­
ным в военном ведомстве проектом реформ. На замечание Керенского о слишком
ультимативном характере требований Корнилов ответил, что требования диктуются
обстановкой. На вопрос Керенского, стоит ли ему оставаться во главе правитель­
ства, Корнилов ответил, что, хотя его популярность падает, в настоящее время он на
этом посту другой фигуры не видит.
7 августа 1917г. Ставка. Корнилов получил сообщение из Петрограда, что воп­
рос о его отставке решен.
7-9 августа 1917г. Ставка. Корнилов получил телеграммы от Военной лиги, Ис­
полнительного комитета Союза офицеров армии и флота, Совета Союза казачьих войск,
конференции Союза Георгиевских кавалеров и других организаций с протестом про­
тив его отставки.

8 августа 1917г, Петроград. Получено согласие Керенского на предложение ко­
мандующего Балтийским флотом адмирала А.С. Максимова о разоружении гарнизона
Кронштадта и выводе его из крепости. Соответствующий доклад направлен в Ставку.

10 августа 1917 г. Петроград. Корнилов вынес на рассмотрение в частном совеща­
нии членов Временного правительства доклад, подготовленный им совместно с Савин­
ковым и Филоненко, где ему было заявлено, что правительство в принципе согла­
шается на все его предложения. На встрече с Корниловым Керенский вновь повторил
вопрос о своей отставке. Корнилов подтвердил свое прежнее заявление о том, что
Керенский должен остаться во главе правительства.
13 августа 1917г. Москва. Верховный главнокомандующий прибыл на своем поезде
в Москву, где на вокзале ему устроили пышную встречу. С ним общались генерал
А.М. Каледин и Ф.И. Родичев, позднее он имел встречи с генералом М.В. Алексеевым,
лидером кадетов П.Н. Милюковым, А.Ф. Аладьиным, В.С. Завойко, проф. Яковлевым.

14 августа 1917г. Москва. Керенский запрещает Корнилову в выступлении на Го­
сударственном совещании критиковать общую политику Временного правительства и
предлагает остановиться только на ситуации на фронте и в армии. Корнилов воспри­

534

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л,Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

нимает это как личное оскорбление и в своем выступлении на совещании говорит об
общей ситуации в стране.
22 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов отправил министру-председателю
Керенскому и управляющему делами Военного министерства Б.В. Савинкову сообще­
ние за № 6255, где заявил, что «нужны крутые и решительные меры» и «если прави­
тельство хочет спасти столицу» от грозящего выступления большевиков, то следует
немедленно провести в жизнь требуемые им мероприятия и немедленно разрешить
вопрос с подчинением ему Петроградского округа, так как «поздно будет организо­
вывать оборону Петрограда, когда враг будет под стенами столицы».

23 августа 1917г. Могилев. Ставка. Прибывший в Могилев управляющий Воен­
ным и морским министерством Б.В. Савинков в присутствии ген. А.С. Лукомского и
М.М. Филоненко передал Корнилову принципиальное согласие Временного прави­
тельства подчинить Петроградский военный округ Верховному главнокомандующему,
однако выделив из его состава г. Петроград. Для поддержания военного положения на
случай выступления большевиков и «ограждения Временного правительства от пося­
гательств с чьей бы то ни было стороны» министр-председатель попросил выделить в
распоряжение правительства конный корпус. В беседе с Савинковым с глазу на глаз
Корнилов заявил, что не верит больше ни Керенскому, ни Временному правитель­
ству, что необходимо изменение состава кабинета, что Советы нежизнеспособны, но
он тем не менее готов всемерно поддерживать Керенского. На замечание Савинкова о
наличии в Штабе Ставки заговорщиков Корнилов обещал, если таковые обнаружат­
ся, немедленно арестовать их.
24 августа 1917г. Петроград. Керенский отправил Корнилову телеграмму за
№ 10085—36848, где сообщил, что в его полное подчинение передается весь район
Петроградского военного округа за исключением города Петрограда «с прилежащими
к нему окрестностями».
24 августа 1917г. Вечер. Могилев. Ставка. В разговоре с Корниловым Савинков
просил, чтобы направляемым в Петроград конным корпусом командовал не А.М. Кры­
мов и чтобы вместо Туземной дивизии была отправлена «регулярная кавалерия». Кор­
нилов согласился. Затем Корнилов заявил, что будет всемерно поддерживать Керен­
ского, «ибо это нужно для блага отечества». Была достигнута договоренность, что
как только корпус сосредоточится в окрестностях Петрограда, в городе будет объявле­
но военное положение.
25 августа 1917г. 16.00. Ген. Крымов составил в 7 экземплярах текст приказа глав­
нокомандующего Особой армией, долженствующего вступить в силу с момента его
опубликования. Согласно приказу действие его распространялось на Финляндию,
Эстляндию, Балтийский флот и Петроградское градоначальство — на этой территории
Корниловым приказано было восстановить порядок, разоружить ненадежные части,
не останавливаясь перед применением военной силы против мародеров, грабителей и
дезертиров. Согласно приказу вводилось осадное положение, организовывались по­
левые суды из трех офицеров, запрещалось передвижение по улицам с 19.00 до 7.00,
а также собрания, митинги, выходы газет без предварительной цензуры.

25 августа 1917г. День. Могилев. Ставка. Корнилов в беседе с М.М. Филоненко,
комиссаром Временного правительства при Верховном главнокомандующем, спро­
сил, как тот относится к установлении в России военной диктатуры. Филоненко

ХРОНИКА СОБЫТИЙ

535

ответил, что отрицательно, обосновав это тем, что единственный кандидат в дикта­
торы — Корнилов — несведущ в гражданских делах, а потому диктатура будет фиктив­
ной и ничего кроме раздражения в демократических слоях общества не вызовет. Далее
Филоненко высказался в пользу директории как единственно возможной в настоящих
условиях сильной власти. Корнилов также высказался за директорию.
25 августа 1917г. Вечер. Крымов выехал в расположение своих частей, получив
указание при получении соответствующего распоряжения Корнилова немедленно дви­
гаться на Петроград, занять город, разоружить гарнизон; выделить бригаду, которая
могла бы разоружить гарнизон Кронштадта. При этом ему было запрещено освобож­
дать арестованных Временным правительством приверженцев старого режима.

25 августа 1917г. Вечер. Могилев. Ставка. Л.Г. Корнилов принял В.Н. Львова, пред­
ставившегося «интимнейшим другом Керенского», который осведомился у главно­
командующего, как поведут себя войска в случае нового выступления большевиков.
Корнилов заверил, что они поддержат Временное правительство. Затем Львов сооб­
щил Корнилову, что имеет поручение Керенского представить ему «определенную
программу и требования различных общественных групп», предлагавших планы реор­
ганизации правительства. При этом В.Н. Львов указал на три возможных варианта
нового правительства и сообщил, что его интимный друг Керенский в сознании всей
безвыходности и трагичности положения страны, всецело забывая о себе лично, упол­
номочил его выяснить отношение генерала к одному из нижеследующих способов
реорганизации власти: 1) генерал образует Совет министров без участия Керенского,
который возвращается к частной жизни; 2) генерал образует Совет министров с уча­
стием Керенского как министра юстиции или на каком-либо ином посту; и 3) Вре­
менное правительство декретирует генерала Корнилова как единоличного диктатора.
Корнилов попросил Львова зайти утром на следующий день.

26 августа 1917г. Утро. Могилев. Ставка. Корнилов принял В.Н. Львова. Корни­
лов сообщил ему, что располагает точными сведениями о том, что в период между
27 августа и 1 сентября большевики готовятся поднять восстание в Петрограде и свер­
гнуть Временное правительство и Петроградский Совет, передать немцам Балтийский
флот, заключить с ними сепаратный мир, а затем уведомить об этом войска. Генерал
Корнилов высказался за вторую из предложенных ему комбинаций реорганизации
правительства, причем с обязательным участием Савинкова и Керенского, о чем и
уполномочил своего собеседника довести до сведения министра-председателя, доба­
вив, что признает желательным безотлагательный приезд в Ставку Керенского и Са­
винкова, так как ввиду развития событий в Петрограде он не может ручаться за их
личную безопасность в этом городе. Это предложение Корнилов просил передать Ке­
ренскому. Несколько позднее его ординарец В.С. Завойко набросал для Львова спи­
сок лиц, которые должны войти в новый кабинет министров.
Не позднее 26 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов подготовил приказ, соб­
ственноручно проставив в нем дату «26», где сообщал, что постановлением Времен­
ного правительства Петроградский военный округ за исключением столицы переходит
в его подчинение. В силу этого он постановляет образовать «отдельную Петроград­
скую армию», подчиненную непосредственно ему, в которую войдут 42-й армейский
корпус, Балтийский флот, Кронштадт, Нарвские позиции и войска Петроградского
военного округа. § 8 проекта данного приказа гласил, что «время перевода к новой
подчиненности будет объявлено особой телеграммой».

536

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

26 августа 1917г. Петроград. После 19.00. К Керенскому явился В.Н. Львов и зая­
вил, что он прибыл по поручению Корнилова и требует от его имени объявления
Петрограда на военном положении, передачи всей полноты власти в руки Верховного
главнокомандующего и отставки всех министров Временного правительства, включая
министра-председателя. Керенскому и Савинкову предложено срочно прибыть в Став­
ку. По предложению Керенского Львов письменно изложил ему «требования» Корни­
лова — этот документ стал позднее фигурировать как «ультиматум». После этого Кор­
нилов был вызван Керенским к прямому проводу в помещении Военного министерства.
26 августа 1917г. Вечер. Могилев. Ставка. У Корнилова собрались Филоненко,
Завойко, Аладьин, которым главнокомандующий предложил набросать схему орга­
низации власти и состава правительства, способную стабилизировать ситуацию. Был
набросан проект Совета народной обороны с участием Верховного главнокомандую­
щего в качестве председателя, Керенского — министра-заместителя, Б.В. Савинкова,
ген. М.В. Алексеева, адмирала А.В. Колчака и М.М. Филоненко. Установление едино­
личной диктатуры было признано нежелательным.
26 августа 1917г. 20.30. Могилев. Ставка. Ген. Л.Г. Корнилов в разговоре по пря­
мому проводу просил приехать в Ставку А.Ф. Керенского и Б.В. Савинкова. Керенс­
кий дал понять, что в настоящее время не может отправиться в Могилев, но в прин­
ципе от посещения Ставки не отказался. Были посланы телеграммы М.В. Родзянко,
кн. Г.Е. Львову и П.Н. Милюкову с просьбой прибыть в Ставку не позднее 29 августа
для обсуждения вопроса о мерах по сдерживанию развала армии и стабилизации по­
ложения в стране.
26 августа 1917г. Петроград. Вечер. В разговоре с Керенским Львов подтвердил,
что Корнилов предлагает Керенскому в новом кабинете пост министра юстиции, а
Савинкову — военного министра. Просьба о приезде в Могилев была объяснена бес­
покойством Корнилова за жизнь Керенского. После этого Керенский объявил, что
Львов арестован, и отправил Корнилову телеграмму о снятии его с должности и пере­
даче дел Лукомскому.
Вечер 26 августа — ночь 27 августа 1917г. Петроград. На заседании Временного
правительства Керенский потребовал преобразования правительственного кабинета,
а для себя — чрезвычайных полномочий для борьбы с Корниловым. Присутствующие
убеждали Керенского в необходимости мирно уладить конфликт. Керенский не согла­
шался. В ответ кадетские министры Ф.Ф. Кокошкин, А.В. Карташев, С.Ф. Ольден­
бург, П.П. Юренев заявили о своей отставке, причем первый из них обвинил министрапредседателя в диктаторстве.

27 августа 1917г. Могилев. Ставка. 2.30. Согласно договоренности Корнилов на­
правил управляющему делами Военного и морского министерства Б.В. Савинкову ус­
ловленную телеграмму о том, что корпус сосредоточится в окрестностях Петрограда к
вечеру 28 августа, а военное положение в Петрограде следует объявить 29 августа.
27августа 1917г. 5.50. Состоялся разговор по прямому проводу Корнилова с Савин­
ковым, в ходе которого последний подтвердил подлинность телеграммы Керенского.

27 августа 1917г. Могилев. Ставка. После 9.00. Корнилов вызвал Филоненко и
показал ему телеграмму Керенского с приказом о снятии его с должности и передаче
дел Лукомскому. Поскольку телеграмма не содержала ссылки на решение Временного

ХРОНИКА СОБЫТИЙ

537

правительства, возникло сомнение в ее подлинности и появились опасения, что ее
могли послать лица, осуществившие государственный переворот. Вызванный Луком­
ский, со своей стороны, отказался сменить Корнилова и зачитал текст своей теле­
граммы правительству, отправленной несколько позднее.

27 августа 1917г. Петроград. 10.45. Дежурный судебный следователь Петроград­
ского окружного суда 16-го участка Шульц, получив по телефону предложение проку­
рора Петроградского окружного суда, основанное на устном распоряжении министра
юстиции, «об обнаружении заговора с целью ниспровержения Временного прави­
тельства путем вооруженного восстания», приступил к производству предварительно­
го следствия, отправившись для этого в Зимний дворец, где допросил главного сви­
детеля — А.Ф. Керенского, а затем В.Н. Львова.
27 августа 1917г. Петроград. А.Ф. Керенский сообщил в газеты, а также передал
телеграфом и по радио сообщение о требовании ген. Л.Г. Корнилова передачи ему
всей полноты власти, а также о том, что он, со своей стороны, приказал Корнилову
сдать должность Верховного главнокомандующего.

Ночь с 27на 28 августа. Петроград. На совместном заседании ВЦИК Советов рабо­
чих и солдатских депутатов и исполкома Советов крестьянских депутатов было приня­
то решение о создании Комитета народной борьбы с контрреволюцией, позднее транс­
формировавшегося в Военно-революционный комитет, где получили преобладание
большевики и левые эсеры.
28 августа 1917г. Луга. С 00.00 до 1.00. Прибыв в город, Крымов переговорил по
телефону, к которому был вызван, с лицом, назвавшимся начальником штаба окру­
га, который передал ему приказ Керенского о приостановке движения, полученный
после 18.00. Крымов, заподозрив, что Петроград уже находится в руках большеви­
ков, попросил, чтобы приказ был передан ему в письменной форме.
28 августа 1917г. Луга. 2.00. Крымов беседовал с приехавшим из Петрограда чле­
ном ЦИК Советов Булычевым, которому заявил, что войска прибыли для выпол­
нения боевой задачи на случай возможной десантной операции немцев и движутся
согласно приказу Корнилова. Булычев передал Крымову телеграмму Керенского и
спросил, не поддерживает ли тот Корнилова. Крымов ответил, что подчиняется при­
казам Верховного главнокомандующего, об отставке которого ему ничего не известно.

28 августа 1917г. Луга. Офицер, прибывший из Пскова, откуда выехал 27 августа
около 22.00, передал Крымову телеграмму, подписанную ген. М.Н. Вахрушевым и
полученную им от главнокомандующего Северным фронтом, в которой предписыва­
лось в случае приостановки движения по железной дороге следовать пешим порядком:
Туземной дивизии — в Царское Село, Уссурийской дивизии — в Красное Село, Дон­
ской дивизии — в Гатчину.
28 августа 1917г. Луга. 4.00. Поступил письменный приказ Керенского Крымову с
требованием приостановить движение корпуса, а также сообщение, что в столице все
спокойно. Затем были получены две телеграммы от командующего движением ген.
Вахрушева, в которых предписывалось двигаться на Нарву через Мшанную, куда и
последовали головные эшелоны Донской дивизии, остальные задержались. Вслед за
тем поступило распоряжение из Петрограда о том, чтобы войска задержались в Пско­
ве и Луге. По приказу Крымова ген. Дитерихс выехал на автомобиле в 4.15 в Псков,

538

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

в штаб Северного фронта, где рассчитывал найти нового Верховного главнокоманду­
ющего и узнать, что делать.
28 августа 1917 г. Могилев. Ставка. Корнилов в специальном обращении (поступи­
ло в типографию после 3.00) заявил, что телеграмма министра-председателя за № 4153
«во всей своей первой части является сплошной ложью», так как Львов сам приехал в
Ставку как посланник министра-председателя, в результате чего совершилась «вели­
кая провокация, которая ставит на карту судьбу Отечества». Затем утверждалось, что
«Временное правительство под давлением большевистского большинства советов дей­
ствует в полном согласии с планами германского Генерального штаба и одновременно
с предстоящей высадкой вражеских сил на Рижском побережье убивает армию и со­
трясает страну изнутри». В этих условиях, говорилось далее, «я, генерал Корнилов,
сын казака и крестьянина, заявляю всем и каждому, что лично мне ничего не надо,
кроме сохранения Великой России, и клянусь довести народ путем побед над врагом
до Учредительного собрания, на котором он сам решит свои судьбы и выберет уклад
своей новой государственной жизни».
28 августа 1917г. Луга. 8.00. Булычев имел повторную беседу с Крымовым, в ходе
которой показал телеграмму из штаба округа, в которой ему предписывалось вернуть­
ся обратно. Крымов ответил, что приказаний штаба округа он не признает, а вер­
нуться обратно может только по соответствующему приказу главковерха.

28 августа 1917г. Псков. 9.00. Ген.Дитерихс прибыл к ген. Клембовскому, кото­
рому доложил, как по распоряжении Корнилова формировалась Особая армия и нача­
лось движение конного корпуса к Петрограду. На вопрос о том, кто сейчас Верхов­
ный главнокомандующий, он получил от Клембовского ответ, что официального
предложения о занятии данной должности на данный момент (10.00) он от Керенско­
го не получал и считает для себя в данной обстановке невозможным занять этот пост.
28 августа 1917г. Петроград. Раннее утро. В Зимнем дворце встретились ген.
М.В. Алексеев, управляющий Военным и морским министерством Б.В. Савинков,
начальник штаба Петроградского военного округа Я.Г. Багратуни, помощник начальни­
ка штаба В.В. Вырубов и министр иностранных дел М.И. Терещенко. Все соглаша­
лись с тем, что «ультиматум» Львова не более чем недоразумение, но тем не менее
признали необходимость выработать план обороны города от войск Корнилова.

28 августа 1917г. Псков. После 10.00. Ген. Дитерихс вызвал Ставку и получил от
ген. Романовского ответ, что Верховным главнокомандующим остается Корнилов,
который связался с Временным правительством, и ожидается соглашение между ними.

28 августа 1917г. Могилев. Ставка. 10.45. Корниловым составлено «Воззвание
Главного комитета Союза офицеров армии и флота», где описывались переговоры с
Временным правительством через В.Н. Львова, отмечалось, что «правительство, от­
дающее себя в руки продажного большевизма и не отвечающее за свои действия... не
может рассчитывать на доверие всей армии и флота». Далее говорилось, что все офи­
церы армии и флота умоляют Корнилова «сохранить власть в своих руках, спасти
Россию и довести ее и армию до Учредительного собрания, без этого позор и гибель
всем нам, всем русским гражданам...».
28 августа 1917 г. Могилев. Ставка. Корнилов собрал Могилевский гарнизон и
обратился к войскам с речью, в которой объяснил, что его выступление было вызвано

ХРОНИКА СОБЫТИЙ

539

боязнью за судьбу родины, которая находится в ненадежных руках. Он также указал
на провокационные действия Временного правительства, рассказал, что просил Ке­
ренского приехать в Ставку, чтобы уладить конфликт и сформировать новый кабинет.

28 августа 1917г. Петроград. Указом Временного правительства Правительствую­
щему Сенату объявлено, что ген. Л.Г. Корнилов отстраняется от должности и преда­
ется суду за мятеж.
28 августа 1917г. Луга. Около 12.00. Полковник из штаба Крымова сообщил Булы­
чеву, что войска могут вернуться обратно, если получат паровозы. Тем временем из
Пскова ген. Дитерихс вызвал Крымова и передал ему в присутствии Булычева приказ
двигаться Уссурийской дивизии — в Царское Село, Туземной дивизии — в Гатчину.
Крымов потребовал, чтобы в течение получаса паровозы были готовы.
28 августа 1917 г. Из Петрограда навстречу Туземному корпусу была направлена
особая делегация от исполкома Всероссийского мусульманского съезда (70 человек),
которую возглавил А. Цаликов. На протяжении последующих дней ее члены вступали
в контакт с солдатами-мусульманами Туземной дивизии, которым объясняли, что
они оказались вовлечены в антиправительственные действия.

28 августа 1917г. Луга. 15.00. Булычев отправился к Крымову вместе с ген. Изергиным. Он показал ему телеграмму из штаба округа с приказанием разрушить желез­
нодорожные пути в случае, если Крымов захочет двинуться вперед. Крымов ответил,
что готов двигаться вперед походным порядком.
28 августа 1917г. Луга. 16.00. Войска Крымова захватили железнодорожный теле­
граф и телефон, сопротивления им не было оказано. В 18.00 эшелоны стали разгру­
жаться и отошли на ночь на 18 верст на юг от Луги в дер. Заозерье.

28 августа 1917 г. Могилев. Ставка. Днем «Воззвание Главного комитета Союза
офицеров армии и флота» после незначительных редакционных поправок было без
возражений подписано членами Главного комитета Союза.
28 августа 1917 г. Могилев. Ставка. Корнилову .была доложена копия телеграммы
Керенского ген. Клембовскому с приказом о назначении его временно исполняющим
обязанности главнокомандующего с оставлением его во Пскове и сохранении за ним
должности главнокомандующего армиями Северного фронта. Корнилов наложил ре­
золюцию, в которой Клембовскому предлагалось уведомить о своем решении. Клембовский принять назначение отказался.
28 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов издал «Обращение к народу», где
объявил, что «Долг солдата, самопожертвование гражданина Свободной России и
беззаветная любовь к Родине» заставили его «не подчиниться приказанию Временного
правительства и оставить за собой верховное командование народными армиями и
флотом». Далее содержался призыв к членам Временного правительства приехать в
Ставку, где будет гарантирована их безопасность, чтобы совместно с ним создать
такой состав «Правительства Народной Обороны, который, обеспечивая победу, вел
бы Народ Русский к великому будущему...».
28 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов издал «Воззвание к казакам», где
обвинял Временное правительство «в нерешительности действия, в неумении, не­

540

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

способности управлять, в допущении немцев к полному хозяйничанию внутри нашей
страны...». Далее говорилось о том, что «час пробил, Родина — накануне смерти»,
следовал призыв спасти «Родину и Свободу, завоеванную Революцией».
28 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов в приказе № 896 объявил г. Могилев
и ближайшие к нему окрестности на расстоянии до 10 верст на осадном положении.
Комендантом Могилева назначен комендант Главной квартиры Штаба Верховного
главнокомандующего полк. С.Н. Квашнин-Самарин. От имени Квашнина-Самарина
в 23.00 было выпущено специальное постановление, запрещавшее «уличные митинги
и сборища», распространение печатных изданий без предварительной цензуры, хра­
нение огнестрельного оружия, ограничивавшее свободное передвижение, и т.п. меры,
предусмотренные положением о местностях, объявленных на осадном положении.

28 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов обнародовал обращение к железно­
дорожникам, где потребовал безусловного выполнения его распоряжений о перевозке
войск ген. Крымову в Петроград и предупреждал, что в случае неисполнения «будет
карать беспощадно».
28 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов в приказе № 897 (поступившем в
типографию днем с распоряжением отпечатать тиражом 100 тыс. экземпляров) рас­
сказал о том, что Временное правительство само попросило его о помощи, говорил о
его нерешительности и бессилии, готовящемся выступлении большевиков, напоми­
нал, что до вечера 26 августа «мои действия и решения шли в полном согласии» с
правительством, говорил об отсутствии у него честолюбивых замыслов и подчеркнул,
что считает невозможным возврат к старому и что новая власть должна ставить своей
задачей не только «спасение России», но и «гражданских свобод, завоеванных пере­
воротом 27 февраля».

29 августа 1917г. Луга. 3.45. На имя Крымова получена телеграмма Керенского с
приказанием двигаться его корпусу по оперативному назначению в Нарву. Поскольку
телеграмма в Лужском военном комитете возбудила подозрения, Крымову она не
докладывалась.
29 августа 1917г. Луга. Весь день продолжались митинги. Среди войск Крымова
работали агитаторы, уговаривавшие казаков не подчиняться «контрреволюционным»
приказам.
29 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов издал приказ № 900, где вновь разъ­
яснял «смысл происходящих событий». Помимо упоминания взрыва в Казани, про­
исшедшем «при непременном участии германских агентов», говорилось, что «на ор­
ганизацию разрухи рудников и заводов Донецкого бассейна и юга России Германией
истрачены миллионы рублей», «в числе министров есть люди ненадежные и невер­
ные», контрразведка сообщает о готовящемся ударе на фронте, подготовке восстания
в Финляндии, взрыве мостов на Днепре и Волге, организации восстания большеви­
ков в Петрограде. Вновь повторялось, что он «чужд каких-либо контрреволюционных
замыслов».
29 августа 1917г. После 15.00. Дер. Заозерье, 18 верст от Луги. Ген. Дитерихс встре­
тился с Крымовым, от которого узнал, что приезжал офицер из Ставки и сообщил
ему, что в Петрограде далеко не все спокойно, в силу чего он принял решение прибли­
зиться к столице, не входя, однако, в соприкосновение с Петроградским гарнизоном.

ХРОНИКА СОБЫТИЙ

541

29 августа 1917 г. После полудня. Корпус ген. Крымова. По рукам казаков стали хо­
дить призывы как Керенского, так и Корнилова, вызывавшие недоумение.
29 августа 1917г. Около 17.00. Ген. Крымов издал приказ № 128, в § 1 которого
поместил телеграмму Керенского, в § 2 — телеграмму Корнилова, в § 3 сообщение
для казаков о том, что ген. Клембовский отказался вступить в должность Верховного
главнокомандующего и что он вовсе не собирается вести их на свержение существую­
щего строя.

29 августа 1917г. Исполком Юго-Западного фронта арестовал своего главноко­
мандующего А.И. Деникина, одновременно армейские комитеты всех армий этого фрон­
та арестовали своих командармов.

30 августа 1917г. 1.00. Войска Крымова пытались двинуться со своей стоянки на
Лугу, но по причине отказа 13-го и 14-го полков наступать ночью вынуждены были
вернуться обратно.
30 августа 1917г. 5.00. В полках Крымова проходили митинги, на которых казаков
уговаривали идти в Петроград, затем Крымовым был дан приказ «во что бы то ни
стало» двинуться через Лугу. К моменту выступления в 7.30 15-й полк категорически
отказался идти через Лугу, поэтому Крымов приказал двигаться в обход.

30 августа 1917г. После 5.30. Луга. Полковник Самарин встретил Булычева и,
узнав о его намерении арестовать Крымова, ответил, что Крымов будет находится под
его ответственностью, и они отправляются в Петроград.
30 августа 1917г. Около 12.00. Дер. Заозерье. Прибывший к Крымову вместе с кап.
Данилевичем полк. Самарин передал ему, что Керенский «во имя спасения России»
просит его приехать в Петроград, гарантируя честным словом его безопасность. Кры­
мов вызвал Дитерихса, и они вчетвером направились через Лугу — Царское Село в
Петроград.

30 августа 1917г. Петроград. Временное правительство возложило на министрапредседателя А.Ф. Керенского обязанности Верховного главнокомандующего и поста­
новило образовать особую комиссию для «расследования действий бывшего Верховно­
го главнокомандующего генерала Корнилова и соучастников его, учинивших явное
восстание».
30 августа 1917г. Могилев. Ставка. Корнилов отправил с летчиком письмо «ге­
нерал-лейтенанту Крымову или генерал-майору Дитерихсу», к которому приложил
копии приказов и воззваний, с которыми он «обратился к войскам и народу» и в
котором уведомлял о единственном случае в истории, когда «главнокомандующий,
обвиненный в измене и предательстве Родины», в то же время «получил приказание
продолжить командование армиями».

30 августа 1917 г. В разговоре по прямому проводу ген. Алексеев сообщил Корни­
лову, что Временное правительство поручило верховное командование Керенскому,
начальником Штаба назначен он, вследствие чего нужна безболезненная передача
дел, чтобы управление войсками не было нарушено. Корнилов сообщил ему содер­
жание телеграммы, подготовленной ген. Лукомским, в которой он просит приоста­
новить аресты генералов, просит о приезде в Ставку ген. Алексеева, требует от пра­

542

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

вительства прекращения рассылки порочащих его приказов. Алексеев просил не пре­
рывать оперативной работы и обещал выехать в Ставку как можно скорее.
31 августа 1917г, 12.00. Петроград. Керенский принял Крымова и Дитерихса.
Крымов сообщил ему о своих действиях. До получения информации о приказе Ке­
ренский слушал его спокойно. После знакомства с приказом Керенский заявил о
том, что даже таким образом скомбинированный приказ не может служить оправда­
нием. Крымов ответил, что ему больно слушать подобные подозрения. В это время
(около 14.00) вошел главный военно-морской прокурор, которому Керенский пред­
ложил допросить Крымова. Прокурор предложил Крымову прибыть к 15.00 в Главное
военно-морское судное управление.
31 августа 1917г. 15.00. Петроград. Ген. Крымов застрелился.
31 августа 1917г. 15.00. Ст. Оредеж. Булычев был на совещании в штабе Донской
дивизии, где командир дивизии сообщил ему, что Крымов скрывал от него свои
планы, а в Луге делегаты ЦИК его ни о чем не проинформировали.

31 августа 1917г. 18.00. Ставка. Выпущено обращение Корнилова к войскам и
населению г. Могилева. Корнилов вновь напоминал, что остается «поборником сво­
боды и порядка в стране».
Ночь с 31 августа на 1 сентября 1917г. Керенский отдал приказ полковнику 165-го
пехотного Луцкого полка А.И. Короткову, организовавшему так называемый Оршан­
ский революционный отряд, двинуться в Могилев и арестовать там Корнилова. На­
чавшееся движение от Орши попытался задержать ген. М.В. Алексеев.

1 сентября 1917 г. Ставка. Могилев. 15.00. В Ставку прибыл Алексеев и тут же вел
переговоры по прямому проводу с ген. А. И. Верховским, который категорически
заявил ему, что сегодня же выезжает в Ставку, чтобы арестовать Корнилова, Луком­
ского, Романовского и других мятежников.
1 сентября 1917г. Ставка. Могилев. 15.30. Ген. Алексеев начал переговоры по пря­
мому проводу с Керенским, которого просил приостановить движение отряда Корот­
кова, а также выезд из Москвы Верховского с большим отрядом.

1 сентября 1917г. Петроград — Могилев. Керенский дал указание по прямому про­
воду помощнику начальника штаба по гражданской части В.В. Вырубову о необходи­
мости «сегодня же арестовать пять-шесть человек», чтобы пресечь слух о бездействии
правительства, который вызывает «разложение в войсках и массах».
1 сентября 1917г. Могилев. Ставка. Ген. Алексеев в качестве начальника шта­
ба Верховного главнокомандующего издал приказ об отмене осадного положения в
г. Могилеве.

1 сентября 1917г. Ст. Оредеж. Весь день в Донской дивизии велась разъяснитель­
ная работа, в результате которой выяснилось, что казаки, особенно офицеры, на­
строены против Керенского, советов и большевиков, но против Временного прави­
тельства не высказывались.

ХРОНИКА СОБЫТИЙ

543

1 сентября 1917г. 22.00. Начальник Кабинета Верховного главнокомандующего пе­
редал по прямому проводу начальнику Штаба ген. М.В. Алексееву требование А.Ф.
Керенского о том, чтобы «генерал Корнилов и его соучастники были арестованы
немедленно», мотивируя это тем, что «Советы бушуют, и разрядить атмосферу мож­
но только проявлением власти...». Подошедший Алексеев ответил, что «около 22 ча­
сов вечера генералы Корнилов, Лукомский, Романовский, Плющевский-Плющик
арестованы».

1 сентября 1917г. А.Ф. Керенский в разговоре по прямому проводу с начальником
штаба Московского военного округа полковником К.И. Рябцевым отменил приказ о
посылке военного отряда в Ставку.
5 сентября 1917г. Могилев. Керенский прибыл на ст. Могилев, к нему с докладом
выезжал ген. Алексеев. Было принято решение перевести арестованных в другое ме­
сто, так как Керенский понял, что Корнилова здесь не столько сторожат, сколько
охраняют верные ему части, прежде всего солдаты Корниловского полка и текинцы.

11 сентября 1917г. Могилев. Принято решение о переводе арестованных в Быхов,
город в 40 верстах от Могилева, где Корнилова должны были охранять также войска
польского корпуса И.Р. Довбор-Мусницкого.

12 сентября 1917г. 3.00. Могилев. Арестованных (19 человек) отправили в Старый
Быхов, где разместили в здании женской гимназии.
28 сентября 1917г. Старый Быхов. Около 16.00 прибыли из Бердичева арестован­
ные там А.И. Деникин, С.Л. Марков, И.Г. Эрдели, Г.М. Банковский и др.

24 сентября — 18 ноября 1917г. Следственная комиссия постепенно освобождала
арестованных. К 18 ноября остались в заключении только 5 старших генералов во
главе с Корниловым.
19 ноября 1917г. Старый Быхов. Утром выехали из города Марков и Романовский,
ближе к вечеру — Деникин и Лукомский, вечером в сопровождении трех эскадронов
текинцев отбыл Корнилов.

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Авксентьев Н.Д. - 41, 78,184,188,335,
437, 455, 496, 498
Адаменко П. — 72
Азеф Е.Ф. — 500
Акимов Г. — 214, 215
Аладьин А.Ф. - 50-53, 85, 105, 152,
154, 155, 157, 158, 160, 167, 176,
177, 179, 184, 185, 215, 221-224,
227-230, 241, 243, 244, 250, 263,
264, 280, 312, 313, 315, 316, 349,
360, 369, 387, 405, 406, 408, 414,
419, 421-423, 454, 456, 460, 490,
496, 533, 536
Александр II, император — 506
Александр III, император — 295
Александра Федоровна, императрица —
515
Александров А.В. — 47,196,197, 201, 439
Александров П.А. — 24, 435, 437, 477, 497
Алексеев А.И. — 193, 477
Алексеев М.В. - 7, 11, 13, 14, 20, 26,
33, 34, 41—43, 45, 46, 48, 49, 56,
60, 63, 66, 79, 93, 108, 111, 113,
114, 118, 152, 183,188, 191, 192,
202, 209, 212, 213, 215, 221, 228,
230, 232, 233, 241, 246, 260, 264,
267, 269, 271, 316, 323—329, 331,
349, 353—355, 357, 383, 399, 406,
407, 416, 429, 433, 437-440, 442,
446—448, 454, 460, 461, 464, 472,
474, 476, 479, 483, 487, 488, 491,
493, 497, 502, 503, 505, 511, 515,
521, 533, 536, 538, 541-543
Аловский М.Д. - 85, 409, 419, 454
Альтерфатер В.М. — 118, 119
Ананьев — 89
Андерсон Н.Х. - 85, 160, 409, 419, 454,
497

Анненков — 336
Апушкин В.П. — 345, 397
Араканцев М.П. - 133, 137, 138, 141,
142, 316
Аракелов Г.М. — 85, 409, 419, 454
Аргунов (Воронович) А.А. — 152, 177,
188, 497
Аргунов А. — 121, 124
Арзуманов А. — 212, 213
Арнаутов - 132, 134-137, 139, 140, 143,
469
Арутюнов С.Х. — 470
Асан-Джалалов Е. — 121
Афанасьев И.А. — 171, 195
Афанасьев СЛ. — 329, 330
Бабкин А.И. - 129, 131
Багратион Д.П. - 287, 293, 295-297,
300—305, 307—309, 314, 315, 474, 483,
484, 498
Багратуни Я.Г - 191, 483, 498, 538
Баденко — 342
Бадмаев П.А. — 477
Бакшиев Ф. — 121, 124, 466
Балавинский С.А. — 146, 149, 190, 350,
360, 487
Балтин — 280
Балуев П.С. - 243, 245, 326, 331, 482,
498
Барановский В.Л. — 33, 42, 43, 51-54,
64, 172, 185, 189, 240, 249, 307, 329,
355, 365, 368, 446, 447, 452, 483,
488, 490, 492, 498
Баркин — 291
Барсуков Е.З. — 77, 78, 335
Бартер Ч. — 203
Баскаков Н.В. — 193, 477
Батог С.А. - 61, 63, 68, 102, 371, 372,
491, 447, 448, 490, 499

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Батолин А.П. — 230, 499
Бауер (Бауэр) О. — 185, 499
Бедный Д. — 497
Безобразов — 68
Бейлис М. — 506
Белецкий — 334
Белоножкин А. И. — 152, 230
Бельский М. — 78
Бенкевич П. — 121
Бернацкий М. — 58, 459
Бинасик М.С. — 68, 69, 378—380
Бирюков — 471
Богаевский М.П. — 130, 133-135, 137—
140, 143, 382, 402, 469-471, 499
Богатырев — 342
Божадзе Н. — 72
Бокард В. — 30, 123, 126
Бонч-Бруевич М.Д. — 113
Бородавкин А.В. — 81-83, 452, 453
Бородин — 291
Борушков К.С. — 340, 341
Брагин А.П. - 85, 208, 330, 331, 408,
419, 422, 423, 454, 456, 478, 499
Брешко-Брешковская Е.К. — 184, 499
Бромберг Л. — 75
Брусилов А.А. - 16, 181, 192, 203, 217,
218, 231, 234, 246, 247, 256, 257,
259, 261, 264, 265, 267-269, 364,
476, 499, 504
Бубнов А.Д. - 249, 274, 500
Буданов А. — 116, 466
Будилович Б.А. — 419, 422, 448, 454,
456
Булычев М.П. - 284-286, 537-539, 541,
542
Бурцев В.Л. - 12, 100, 458, 459, 500
Бурышкин П.А. — 500
Валуев — 313
Банковский Г.М. - 72, 74, 103, 419,
422, 446, 454, 456, 482, 501, 543
Варун-Секрет — 336
Васильев В.Н. — 457
Васильев Н., юнкер — 193, 477
Васильев, подъесаул — 298
Васильев, присяжный поверенный — 775
Васильев, служащий земской управы —
106, 338
Васильковский О.П. — 307, 312, 475
Васильченко — 128
Вахромеев — 118, 119, 122, 123
Вахрушев М.Н. — 276, 537

545

Веденяпин — 288
Величко К.И. - 273, 501
Венгеров — 68
Вердеревский Д.Н. — 50, 83, 439, 448,
501
Веретенов И. — 76
Верещагин — 171
Верховский А.И. - 14, 16, 45, 50, 52,
59, 73, 80, 81, 83, 88, 99, ПО, 111,
128, 130, 131, 133, 136, 137, 177,
181-183, 193, 269, 328, 329, 333,
354, 384, 438, 439, 445, 448, 452,
468, 470, 471, 474, 487, 492, 501,
542
Виридарский — 288
Витецкий И. - 115, 116, 121, 124, 463,
466
Владимирова В. — 14, 15
Войтинский В.С. - 69, 226, 380, 502
Войцеховский — 78, 334
Волков В. — 106, 338
Волобуев П.В. — 35
Володарский — 387
Володченко — 112
Вольский С. — 101
Воронков — 133
Воросов Н. — 339
Врангель П.Н. - 19, 500, 504, 512, 513,
523, 528, 531,
Вреден — 334
Вырубов В.В. - 18, 42, 43, 45, 46, 50,
52, 83, 85, 146, 155, 164, 165, 190,
191, 327—329, 406, 423, 423, 495,
498, 502, 538, 542
Вырубова А.А. — 477
Вышнеградский А.И. — 114, 232, 233,
461, 502
Гагарин А.В. - 301, 302, 308, 309
Галич Ю. — 19
Галкин В.А. — 75
Гасийнов А. — 342
Гатовский В Н. - 295, 296, 502
Генкин — 128, 132
Гермониус — 531
Гессен И.В. - 19, 516
Гессен С.И. — 526
Гиршфельд К.Г. — 238, 240, 480
Гладченко А. — 72
Глибовский — 340
Глинка-Янчевский С. — 477
Гобечиа В.П. - 184, 219, 503

546

Гогоберидзе Г.Г. - 125, 199, 201, 270
Годлевский К.А. — 193
Голицын В.В. - 157-159, 161-163, 167,
169, 174, 217, 221, 227-229, 315, 406
Головин Н.Н. — 19
Головин Ф.А. — 233, 461, 503
Голубев В. — 466
Голубов Н.М. - 130,133, 135-138, 140,
469, 499
Гольман М.Б. — 93, 207
Гончаров — 78, 334
Горбацевич С.И. — 210, 211, 214
Горбунов — 199
Горький М. — 454
Горячев — 77, 78, 335
Гоц А.Р. - 492
Григорьев М.А. — 470
Григорьев Н. — 72
Григорьев, полковник Текинского полка
- 84, 85, 88, 212, 213, 455, 495
Грингмут В.А. — 485
Гринфельд — 330
Гринцевич И.И. — 85, 409, 419, 454
Гришин-Алмазов А.Н. — 415
Гродский К. — 440, 441
Громыко — 340
Грузенберг О.О. — 126, 465, 467
Грунт А.Я. — 75
Губанов — 72
Губин А.А. - 279, 307, 308
Гуданец А.М. — 340
Гудвилович В.К. — 56, 444, 484
Гуденец — 340
Гурин Н. — 72
Гурко (Ромейко-Гурко) В.И. — 246, 477,
503
Гуров — 300
Гутор А.Е. - 173, 181, 217, 264, 503
Гучков А.И. - 19, 229, 256, 301, 302,
472, 504, 512, 517, 527
Дадиани, кн. — 296
Дан (Гуревич) Ф.И. — 492
Данилевич К.О. — 64, 65, 240, 278
Данилина Е.А. — 36
Данилов Н.В. - 294-297, 303
Данилов Ю.Н. — 482
Дарищев — 300
Дашевский И.С. — 68, 73, 86, 87, 89,
90, 112, 371, 372, 448, 449, 491, 504
Дейс — 68
Демидов — 81

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Деникин А.И. - 13, 14, 19, 20, 26, 33,
51, 60, 62, 64, 65, 68-72, 74, 86,
92, 97, 98, 101-103, 108, 110-112,
145, 184, 235, 239, 243, 245, 256,
259-263, 271, 306, 313, 324, 326,
331, 363, 364, 369, 373, 375-378,
414, 415, 419, 420, 422, 423, 431,
434, 440-442, 446, 447, 449, 454,
456, 458, 460, 468, 475, 482, 494,
496, 500, 504, 505, 510, 522, 524,
527, 528, 530, 531, 541, 543
Денисенко В.С. — 200
Дерюгин — 292
Джумиев Х.Н. - 212, 213
Дзарохов X. — 474
Диаковский — 199
Дидковский — 416
Диесперов — 68, 69
Дитерихс М.К. - 54, 189, 203, 272-280,
285, 286, 302, 305, 307, 324, 407,
431, 443, 504, 537-542
Добровольский — 775
Добротворский — 193
Добрынский И.А. - 150, 151, 152-161,
167-169, 225, 229, 263, 265-267, 388,
389, 472
Довбор-Мусницкий Ю. (Иосиф Рома­
нович) - 402, 417, 428, 430, 543
Долгоруков А.Н., кн. — 171, 505
Долинский В.И. — 219, 406
Домич — 25, 348
Донцов Д.И. — 477
Дорошенко В.В. — 477
Драгомиров А.М. — 246, 416, 505, 525
Драке — 78
Дронов А.С. - 134, 135, 469
Друцкий — 476
Дубровин — 337
Дубровин А.И. — 485
Дулько Л. — 466
Думова Н.Г. — 75
Дунгов — 292
Дутов А.И. — 453
Духонин Н.Н. - 203, 253, 401, 402,
424-426, 429, 431, 455, 460, 462,
497, 502, 511, 512
Дыбенко - 29, 116, 120, 122, 398, 463
Дьяконов В.А. — 191
Дюсиметьер Л.П. — 47, 170, 172, 180,
195, 196, 199, 202, 204, 269, 270,
288, 505

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Евдокимова В. — 121
Егоров Г.Г. — 339
Еманов П.М. — 299, 300
Еремеев П.С. — 473
Ермоленко — 133, 135, 137
Ефремов И.Н. — 41
Жданов — 138
Жирмонский Л.А. — 477
Житный - 342
"Жуйхяя В.П. - 125, 201, 270, 271
Жук А. - 477
Заварин В.Г. — 129-132
Завойко В.С. - 44, 46, 50, 53, 151155, 157, 159, 160, 167, 171, 177,
179, 184, 185, 204, 205, 215-232,
241, 244, 250, 263, 265, 266, 312,
313, 315—317, 349, 367, 389, 392,
405, 414, 415, 439, 474, 490, 505,
533, 535, 536
Зайцев — 337
Зарудный А.С. - 11, 24, 25, 41, 47,166,
168, 177, 195, 205, 269, 345, 347,
348, 383—386, 434, 435, 437, 470,
487, 506
Зарудный С.И. — 506
Засорин М.Ф. - 46, 79, 206, 207, 332,
453
Засыпкина И.Н. — 36
Захаров В. - 28, 29, 116-118, 121, 398,
399, 403, 404, 462-464, 466
Зиневич — 337
Зиновьев Г.Е. — 477
Зискинд В.Л. - 192, 193, 477
Знаменский В.М. — 447
Зотов — 288
Иванов А.В. - 85, 207, 409, 414, 419,
454, 469, 506
Иванов И.Я. — 15
Иванов, председатель Думы — 135
Иванцова О.К. — 31
Игнатиус — 106, 338
Игнатьев — 75, 76, 337
Игнатьев Н.П. — 506
Игнатьев П.Н. - 152, 230, 241, 506
Изергин — 285, 539
Инкин — 131
Инцкирвели — 495
Иорданский (Негорев) Н.И. — 26, 27,
33, 60—62, 64-69, 73, 74, 101, 102,
109, 111, 112, 369-374, 376, 378-380,
446-450, 490, 491, 506

547

Иоффе Г.З. - 18, 19, 23
Исиромский — 193
Исполавский — 121
Канд-Беков Р.Б. — 409
Каледин А.М. - 7, 27, 28, 31, 34, 44,
53, 127-130, 132—141, 143, 144, 222,
241, 271, 315—318, 381, 382, 402,
429, 434, 438, 442, 445, 468-472,
492, 499, 507, 533
Каленников — 112
Калига С.А. — 470
Каляев И.П. — 530
Канищев — 333
Капнист А.П. — 284, 483
Капустин М.И. — 15
Карамышев — 306
Карандашев В.В. — 200
Караулов М.А. — 81, 507
Каржанский Н. — 14
Каринский Н.С. - 50, 152, 475, 477,
528
Карпов — 138
Карташев А.В. - 10, 41, 152, 177, 230,
507, 536
Карчкин — 292
Катанаев Г.Е. — 81, 452, 508
Катков Г.М. - 19, 20, 23
Квашнин-Самарин С.Н. — 10, 84, 93,
281, 318, 323, 325, 326, 330, 438,
449, 508, 540
Келлер — 301
Келлер — 422
Келчевский А.К. — 525
Керенский А.Ф. - 5-7, 9-14, 17-19,
24, 25, 27, 28, 32, 33, 38, 39, 41,
43, 44, 46, 47, 50—52, 56-58, 65, 78„
83-86, 93, 94, 99, 100, 106, 109-111,
113, 119, 124, 127, 130, 132, 135,
136, 138, 139, 144—172, 175-178, 181,
184-186, 188, 190-193, 195, 196, 201,
205-208, 214, 215, 217, 220, 222,
227-231, 234-239, 241, 242, 245, 246,
249-251, 254-256, 259-269, 273-287,
291, 292, 294—296, 298, 299, 301-303,
306, 308-311, 313, 316, 319, 321,
326-329, 331, 333-341, 344-353, 355,
356, 358-360, 363-365, 367-371, 373,
381, 383-389, 391-397, 402, 403, 405,
408, 410, 412, 413, 416, 417, 424428, 432-440, 442, 443, 445-449, 451,
454, 459-462, 464, 469, 470, 472-474,

548

476, 478, 479, 481-483, 485, 487-491,
493, 494, 498, 499, 506, 508, 509,
511, 513, 515, 517, 519, 523, 524,
525, 529, 530, 532-543
Кетмисский А. — 121
Кибасов А. — 72
Кириченко А. — 80
Кирсанов — 87, 88
Кислов — 128
Кисляков В.Н. - 50—53, 85, 184, 303,
304, 306, 311—315, 360, 408, 419,
421, 422, 454, 456, 484, 485, 494,
508
Китайский - 291, 292
Китченер Г., лорд — 157, 473
Кишкин Н.М. - 438, 508
Клевин — 333
Клембовский В.Н. - 38, 52, 242, 243,
245, 251, 273, 277, 278, 280, 284,
288, 301, 307, 308, 311-314, 326,
331, 433, 442, 482, 483, 509, 529,
538, 539, 541
Кленов — 116
Клерже Г.И. - 195
Клецанда В.В. - 103, 419, 446, 454,
456, 509
Климов М. — 72
Кмит - 115
Княжевич Д.М. — 311
Князев — 81
Князев Г. — 18
Ковалевский — 424
Козловский — 78, 334
Козловский — 194
Козьмин (Кузьмин) А.И. — 309
Кокошкин Ф.Ф. - 7, 10, 177, 233, 452,
461, 489, 509, 536
Колеров — 68
Колесинский — 115
Коллонтай А.М. — 398, 510
Колоколов Н.А. - 24, 42, 55, 56, 77,
80, 82, 83, 85, 90, 344, 345, 347,
358, 366, 375, 376, 381, 394, 396,
407, 435-437, 452, 453, 486
Колоколов Н.Е. — 210, 211, 214
Колокольцев П.В. — 193
Колчак А.В. - 152, 230, 241, 415, 417,
496, 502, 504, 508, 510, 513, 524,
528, 536
Кондратьев П.Н. — 85, 210, 211
Коневский Г.Г. — 193, 477

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Коняхин И. - 121, 124
Корвин-Круковский В.И. — 131
Коренков А.В. - 24, 40, 192, 204, 436,
444, 476
Корнеев — 106, 338
Корнилов Л.Г. - 5-34, 38-45, 47-49,
51—58, 60-66, 68—73, 75-77, 80, 81,
83—89, 91-102, 104—111, 113, 114,
116—119, 124—130, 134, 136-141,
143—151, 153, 154—159, 161-196,
198—259, 263—272, 274, 275, 278,
280-284, 286-296, 298, 300-303,
305—320, 322—326, 328-337, 339-342,
344—347, 349—351, 353-368, 370, 377,
378, 381—385, 387—393, 397-403,
406—446, 448-451, 453-459, 461-476,
478—487, 489-494, 498-500, 504, 506,
507, 509, 510, 512, 513, 516, 517,
520—524, 528-543
Корнилов Ю.Л., сын — 406, 407
Корнилова М.Л., дочь — 406
Корнилова Т.В., жена — 406
Коровиченко П.А. — 128, 132, 511
Коротков А.И. - 43—45, 197, 327-329,
353, 354, 437, 485, 542
Кособиев — 341, 342
Костицын М. — 88, 89, 455
Котиев — 484
Кравченко, капитан — 207
Кравченко, подпоручик — 199
Кравченко, хорунжий — 204
Красиков — 342
Краснов П.Н. - 274, 302, 303, 508, 511,
524, 530
Краснушкин К.К. — 297-300
Кремнов И. — 72
Криворучко Е. — 72
Кривошеин А.В. — 511
Кропоткин С.А., кн. — 173, 184, 268,
512
Крохмаль В.Н. - 27, 382, 383, 394, 396,
437, 449, 452, 512
Кружилин — 469
Круковский — 132
Крыленко Н.В. - 119, 401, 402, 431
Крымов А.М. - 11, 31, 44, 54, ПО,
158, 159, 189, 191, 202, 205, 207,
227, 239, 240, 243, 250, 258, 264,
266, 271—281, 284-291, 296, 297,
301—305, 307-309, 311, 315, 318, 327,
346, 347, 350, 352, 355, 356, 358,

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

361, 363, 381, 384, 411, 412, 415,
428, 438, 474, 483, 484, 487, 512,
520, 527, 534, 535, 537-542
Крюков Н.П. — 193
Кувшинов В.А. — 75
Кутушев И. — 484
Кудрявцев П.Е. — 291, 293
Кузнецов — 316
Кузнецов П.И. - 30, 121, 464
Кузьмин (Козьмин) А.И. — 307, 483,
512
Кукушкин — 68
Кулачко Н. — 72
Кульчицкий Н.К. — 506
Курилко А.А. — 133
Куропаткин — 421
Кусонский П.А. — 288, 289, 426, 431,
512
Куценко А. - 28, 116, 117, 120, 462,
464
Кушнарев — 471
Кюгельген Н.П. — 212
Кюрц И.Р. - 185, 204, 205, 221
Лаверычев В.Я. — 75
Ланг — 727
Ласточкин — 115, 116
Лебедев — 75
ЛсбСДСВ __

Лебедев Д.А. - 124, 287, 288, 290, 291,
312, 313, 440
Левицкий Г. — 121
Ленин В.И. - 17, 19, 20, 23, 194, 246,
477, 497, 517, 519
Лечицкий П.А. — 512
Лещук К.С. - 124, 466, 467
Либер (Гольдман-Либер) М.И. — 27,
103, 271, 272, 382—387, 389, 391,
392, 395, 396, 423, 437, 449, 452,
492
Ливенберг — 447, 490
Ливеровский А.В. - 129, 295, 296, 312314, 513
Линде Ф.Ф. - 238, 240, 480
Лихачев С.Д. — 340, 341
Лобков — 291, 292
Лодыженский А.А. — 19
Лопатин Г. — 152
Лукашенко Л. — 121
Лукомский А.С. — 6, 9, 11, 13, 14, 20,
43-45, 48, 49, 85, 142, 151, 152,
171-173, 177-179, 182-184, 186, 187,

549

189, 207, 215, 219, 230, 231, 239,
240, 242, 244, 246-255, 257, 259,
268, 271, 273, 274, 287, 289, 301,
307, 311-315, 324, 328, 330, 349,
357, 360, 366, 393, 407, 408, 411,
413—415, 418, 419, 421-424, 426, 427,
429, 431, 433, 434, 437, 438, 454,
456, 461, 473, 475, 478, 479, 482484, 490, 494, 513, 534, 536, 537,
541-543
Луначарский А.В. — 526
Львов В.Н. - 9-13, 38, 52, 118, 119,
144—170, 176, 179, 190, 191, 201,
215, 225, 227—230, 240, 241, 250,
254, 255, 263—266, 268, 274, 280,
321, 323, 331, 349—351, 356, 359,
360, 366—368, 370, 384, 385, 388-394,
411, 412, 414, 433-435, 461, 478,
487, 488, 490, 513, 514, 535-538
Львов Г.Е. - 159, 230, 241, 502, 513,
516, 536
Львов Н.Н. - 159, 163, 514
Ляскарис Г.А. — 339
Мазуренко — 68
Макаров — 342
Макас Ф.Д. — 211
Маклаков В.А. - 11, 180, 159, 312, 479,
501, 506, 514
Макров Ш.Т. — 288
Максимов А.С. — 272, 284, 483, 514,
533
Максимович — 295
Малафеев — 333
Малевинская М.Е. — 36
Мальденгрин — 75
Мальцев П.А. — 297
Малянтович П.Н. — 177, 230, 514
Манасевич-Мануйлов И.Ф. — 477
Манин Б. — 121
Мануйлов — 82, 83
Манухин И. — 19
Марков С.Л. - 26, 33, 51, 62, 68, 69,
72, 72, 86, 92, 97, 101, 103, 111,
369, 376, 419, 422, 423, 429 431,
434, 446, 456, 515, 543
Мартьянов — 53, 115
Марченков Г.Н. — 339
Матвеев М.В. — 291, 294
Медведев С. - 28, 30, 115, 115, 121,
124, 398, 399, 403, 462, 464
Медведева Л. — 121

550

Меленевский М.Ю. — 477
Мелихов В. — 15
Мельников — 300
Мендельсон — 156
Менциковский — 68
Меркис М. — 116, 466
Мещеряков Б.А. — 297
Милюков П.Н. - 13, 19, 113, 155, 164,
169, 221, 222, 229, 232, 233, 241,
460, 479, 515, 516, 533, 536
Минин — 206-208
Минин Н.И. — 46
Минц И.И. - 15
Миронкин В. — 342
Миронов Н.Д. - 184, 187, 189, 194,
195, 205, 269, 349, 350, 360, 487,
493, 516
Михаил Александрович, вел. кн. — 421,
474, 513, 516, 531
Михайлов В. — 291, 292
Михеев — 476
Младов Е.И. — 339
Мове Г.Н. - 461
Моложавый В.С. — 435, 437
Мордвинов — 115
Морозов П. — 212, 213
Морозова С.А. — 116
Морочев — 152
Мосина 3. — 466
Москалевич — 106, 338
Мужчинский — 339
Муравьев — 185
Муравьев Н.К. — 483
Мурталалиев 3. — 342
Муханов Г.А. — 310, 311
Мымников — 292
Мякото Ф.Г. — 339
Набоков В.Д. - 152, 177, 516
Назаров А.М. — 525
Найденов — 115
Намитоков А. — 484
Нарев В. — 76
Наркевич В. — 124, 466, 467
Настюшенко С. — 28, 120, 121, 124,
398, 399, 403, 462, 464
Натензон — 212
Неженцев М.О. — 318, 326, 517
Некрасов Н.В. - 41, 43, 97, 165, 185,
187, 191, 205, 266, 268, 383, 385,
517, 527
Ненароков И.И. — 465

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Непесов Ч.П. — 212, 213
Нерсесиан С.С. — 308
Несливцев Н. — 341
Нефедьев С.С. — 199
Никаноров И.В. - 75, 103, 419, 422,
442, 450
Никитин — 295
Никитин А.М. - 41, 50, 439, 517
Никитин Б. — 19
Никитин С.Ф. - 85, 237, 409, 419, 425,
454, 517
Никитский — 59, 453
Никифоров — 292
Николаев — 333
Николаевский К.Н. — 289, 315, 518
Николай II, император — 474, 497, 500,
503, 504, 512
Николай Николаевич, вел. кн. — 421,
511
Никольский — 330
Новиков И.К. - 294, 296, 297
Новосильцев Л.Н. — 53, 75, 103, 204,
207, 244, 332, 413, 414, 419, 422,
423, 450, 518
Нокс А. - 510
Нольде Б.Э. — 521
Носков — 261
Оган-Догановский — 300, 304
Огородников Ф.Е. — 63, 66, 373, 374,
376, 447, 448, 491, 518
Огрызков - 135-137, 139, 140, 469
Ольденбург С.Ф. — 10, 536
Орановский В.А. — 457
Ордынский С. — 72
Орлов М.И. - 62, 72, 74, 101, 103, 419,
421, 446, 449, 518
Орлова Ю.Г. — 36
Павлов — 295
Павлюков — 130
Павчинский Э.И. — 454
Пайпс Р. - 20, 23
Палибин А.В. — 204
Палицын — 531
Панфилов — 341, 342
Парский Д.П. — 226, 518
Певзнер Г.И. — 207
Переверзев П.Н. — 194, 516, 519
Персина — 288
Петряев А.М. — 152, 519
Пешехонов А.В. — 230, 235, 519
Пилипенко — 339

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Плетнев — 288
Плеханов Г.В. - 152, 177, 184, 188,
230, 241, 519
Плюто — 336, 337
Плющевский-Плющик Ю.Н. — 43, 45,
48, 49, 183, 184, 187, 253, 254, 255,
328, 329, 407, 408, 416, 475, 520,
543
Погребняк — 338, 493
Подлесный В. — 340, 341
Покровский — 80
Покровский — 241
Покровский Н.Н. — 520
Поливанов А.А. — 256, 520
Поликарпов В.Д. — 17
Полковников Г.П. — 291, 293, 475, 520
Половцов П.А. — 301, 475, 521
Полухин — 129
Полчанинов В.П. — 210, 214
Попов П.Х. — 525
Попов Ф. — 129-132
Прединский Н.П. — 454
Припугневич Г.Ф. — 296, 297
Прокопович С.Н. — 41
Пронин В.М. - 14, 45, 48, 51, 53, 182184, 189, 197—202, 207, 287-289, 312,
313, 332, 338, 409, 414, 415, 419,
427, 429, 40, 454, 456, 495, 521
Пуль Ф.П. - 478, 529
Пуришкевич В.М. — 485
Путилин Н.М. — 209, 210
Путилов А.И. - 19, 114, 230, 232, 233,
461, 521
Пытьев А. — 341
Пятницкий — 77, 78, 335
Раевский П.О. — 340
Разин — 208
Разуев — 134
Раскольников Ф.Ф. — 118, 119, 122,
123, 466, 515
Раупах Р.Р. - 23, 28, 29, 42, 55, 82,
113, 114, 116, 117, 233, 344-348,
356, 358, 361, 366, 375, 376, 381,
383, 390, 394-399, 401, 407, 452,
458, 463, 468, 492, 493, 495, 521
Рвачев Т. — 28, 462
Ревин — 330
Редигир — 421
Рерберг Ф.С. — 482
Римский-Корсаков А.А. — 75, 78, 103,
419, 442, 450, 522

551

Рихтер — 85, 427, 495
Робертсон У.Р. — 243
Ровнейко — 337
Ровный - 59, 68, 445
Родзевич — 469
Родзянко М.В. - 8, 152, 159, 163, 169,
229, 241, 334, 440, 472, 522, 536
Родионов И.А. - 153, 154, 160-162,
169, 265, 266, 367, 388, 391, 392,
409, 419, 422, 522
Родичев Ф.И. - 222, 522, 533
Рождественский — 78, 334
Роженко В.Е. - 85, 197-204, 207, 332,
407, 409-411, 418, 419, 421, 422,
429, 454, 456, 495, 523
Рожков К. — 72
Романов — 341, 342
Романовский И.П. — 8, 43, 45, 48, 49,
85, 142, 182, 183, 189, 194, 199, 203,
215, 239, 253, 256--259, 277, 287,
288, 307, 312--315, 328, 329, 349,
360-362, 366, 407, 408, 415, 419,
422—424, 431, 454, 456, 473, 490,
523, 542, 543
Рошаль С.Г. — 515
Рудаков В.А. - 192, 193, 476
Руднев В.В. — 439
Руга - 131, 133
Ругер - 351, 362
Рябков — 193
Рябушинский П.М. — 523
Рябушинский П.П. — 159, 163, 450,
454, 523
Рябцев К.И. - 47, 49, 128, 132, 133,
193, 194, 269, 438, 439, 468, 487,
488, 524, 543
Ряснянский С.Н. - 34, 85, 406, 409,
411, 419, 425, 449, 523, 454, 456,
457, 462, 492, 494, 495, 524
Саад — 85
Сабоцкий - 85, 419
Савватеев — 292
Савинков Б.В. — 7, 8, 9, 11, 13, 14,
39, 55, 91, 97, 109, 110, 147-152,
158, 159, 161-164, 166, 171—181,
183—191, 195, 201, 206-208, 214, 215,
218, 219, 221-223, 225, 227, 228,
230, 231, 236—242, 244, 247, 249-251,
253-255, 257, 258, 262, 263, 265-270,
273—275, 282, 293, 307, 309, 311,
312, 319, 321-323, 331, 349, 356,

552

360, 364—366, 368, 393, 411, 412,
414, 437, 460, 461, 473-475, 479-483,
489, 493, 494, 524, 533-536, 538
Савицкий — 291, 292
Савицкий, статский советник — 115,116,
463, 466
Сазонов — 76
Сазонов Л.И. - 332, 409, 416
Сазонов С.Д. — 500
Саломатин — 129
Салтыков Н. — 123
Самарин — 278, 286, 541
Сафронов — 128
Сафронов — 131
Сахаров К.В. - 45, 48, 51, 53, 84, 182184, 208, 328, 408, 414, 417, 494, 524
Сахаров П. — 332
Свечин А.А. — 482
Севостьянов — 333
Седякин — 291, 293
Селивачев В.И. — 482
Семенов Г.М. — 525
Сенин А.С. — 17
Сергеев Н.С. — 193
Сергей Александрович, вел. кн. — 524
Сидо — 288
Сидорин В.И. - 199, 204, 440, 525
Синицын — 339
Сироткин Д.В. — 159
Ситников — 341
Скалов — 68, 69
Скаржинский П.В. — 157, 436
Скворцов — 404
Скобелев М.И. - 41, 78, 165, 184, 205,
335, 497, 525
Скоропадский П.П. — 494, 508
Скоропис-Йолтуховский А. — 477
Скрипчинский — 336
Слободинский — 342
Слюсарев Ф.А. — 291, 292, 294
Смирнов — 68
Смирнов А., поручик — 199
Собацкий — 416
Соботский С.С. — 454
Соколов Н.Д. — 261, 525
Соколов, капитан, начальник Мстислав­
ского гарнизона — 339
Сокольский Н. — 121
Соллогуб В. — 482
Солнышкин — 288
Сомов — 68

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г, КОРНИЛОВА. ТОМ I

Соотс И.Г. - 409, 419, 422, 429, 430,
454, 492, 525
Спевак — 291, 292
Спиридонова Л.И. — 36
Сталь (Стааль) А.Ф. — 47, 49, 50, 83,
96, 196, 439, 477, 488, 525
Станкевич В.Б. — 52, 442, 526
Старцев В.И. — 15
Стахович М.А. — 276, 475, 526
Степун Ф.А. — 19, 526
Столыпин П.А. — 511
Строев В. — 454
Струве П.Б. — 486
Суворин А.А. — 473
Суворин А.С. - 457, 458, 526, 527
Суворин М.А. — 527
Сулейман-Гирей М. — 341, 342
Султан-Гирей К.С. — 484
Сурамцев — 261
Суханов (Гиммер) Н.Н. — 454, 527
Сухомлинов В.А. — 527, 528
Сытин И.Д. — 459
Таганцев Н.Н. — 230, 527
Тарахов А.Б. — 470
Тарханов Н.Г. — 199, 200
Тахтамышев Г.С. — 152, 177, 230, 241
Терещенко М.И. - 41, 43, 50, 153, 154,
159, 163, 172, 185-187, 191, 249,
265, 439, 459, 517, 527, 538
Тесленко Н.В. - 152, 159, 527
Тимофеев М. — 116
Тихменев Н.М. - 173, 174, 184, 185,
244, 268, 528
Тихонов А.Н. (А. Серебров) — 454
Тихонова М.В. — 36
Ткачев А.П. — 201
Ткачев, подполковник — 333
Токумбеков — 428
Токумбетов У. — 484
Толстой П.М., гр. — 253, 327
Толь Э.В. — 510
Третьяков С.Н. - 152, 159, 163, 230,
241, 528
Троицкий-Сенютович В.Н. — 152
Троцкий - 118, 119, 122
Трубецкой Т.Н. - 50,154,162, 163,351,
368, 391, 439, 528
Туземцев Н. — 14
Туманов К.Н. — 187
Туманова, княжна — 396
Турбин — 78, 334

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Угрюмов — 78, 335
Украинцев Н.П. - 23, 25, 28-31, 34,
42, 55, 68, 69, 75, 79, 82, 87-90,
106, 114, 116, 117, 344, 406, 407,
411, 424, 431, 437, 439, 443, 449,
452, 455-458, 463, 464, 468, 475,
486-488, 490—494
Ульянов А.И. — 530
Ульянов В.И. (Ленин) — 477
Ульянов И.А. — 439
Уманский А.М. — 473
Урицкий М.С. - 523
Усанов — 84
Ушаков К.М. - 52, 314, 442, 529
Фаницкий — 78
Федоров И.И. - 47, 180, 196, 197, 199,
202, 204, 529
Федоров, подполковник — 342
Фекицин — 115
Филатов, корреспондент — 427
Филатов, прапорщик — 198
Филатьев Г.В. — 439
Филоненко М.М. — 7, 8, 11, 19, 109,
ПО, 125, 152, 171—187, 189-192, 195,
197, 206-208, 210, 215, 217-227,
229-232, 235-237, 239-241, 244, 247,
248, 251, 253, 255, 264, 265, 267,
268, 270, 275, 405, 411, 414, 460,
461, 474, 475, 479-481, 489, 529,
533, 534, 536
Финисов П.Н. — 19
Финлейстен (Финлесон, Финлейсон) Р.Г.
- 203, 478, 529
Фомичев — 116
Фонвизин Г.С. - 232, 236, 245, 268
Франк — 447, 490
Хабалов С.С. — 475
Ханжин — 77, 335
Хан-Хаджиев - 406, 421, 427, 431
Харламов И.Г. - 27, 82, 437, 452, 453,
468, 492
Харузин М.А. — 523
Хинчук Л.М. — 439
Хитрин — 280
Хитрово М.С. - 205, 268, 269, 477, 531
Цаликов А. — 484, 539
Цейлин — 299
Церетели И.Г. - 177, 230, 340, 341, 529
Чадаева О.Н. — 75
Чака А.Л. - 200
Чаплин — 152

553

Черемисов В.А. - 217, 219, 235, 479, 509,
529
Черкез П.М. — 294
Чернов А. И. — 18
Чернов В.М. - 78, 106, 184, 188, 236,
252, 335, 338, 364, 486, 489, 530
Черячукин Ф.В. — 469
Чиркова Е.А. — 36
Чугаев Д.А. — 16
Чунихин ГЛ. - 85, 397, 398, 419, 409,
431, 454, 456, 530
Чуркин — 340
Чхеидзе — 340, 341
Шабанов — 339
Шабловский И.С. - 23, 25, 28, 29, 33,
35, 42, 46, 47, 49-51, 53-57, 5968, 72-75, 80-83, 85, 86, 88-90, 97,
101, 104, 105, 107, 115, 279, 344,
345, 347-352, 354-360, 366, 368-373,
375, 376, 378-381, 385, 390, 394-398,
407, 411, 416, 428, 429, 431, 437,
439, 443, 444, 446-450, 452, 454-457,
459, 462, 463, 468, 470, 486, 488,
490-492, 494, 495, 530
Шадрин — 201
Шайтанов Е.Е. - 78, 332, 334, 416
Шамшин — 292
Шарин — 152
Шаталов — 288
Шебло Р.М. - 106, 337
Шемет X. - 340, 341
Шестоперов — 447, 490
Шиллинг — 500
Шингарев И. — 14
Шиф - 68
Шкловский В. — 14
Шмидт П.П. — 506
Шпаковский — 775
Штарев — 116
Штейнберг — 120
Шуберский Э.П. - 152, 230, 235, 315,
479, 530
Шубин - 75
Шубников Н.В. - 59, 84, 92, 93, 445, 454
Шульгин В.В. - 291, 504, 516
Шульц - 24, 39, 40, 100, 388, 434-436,
444, 537
Щегловитов И.Г. — 222, 530
Щербачев Д.Г. - 243, 246, 326, 331,
482, 531
Щетинин — 288

554

Эдейман Р. — 75
Экеспарре — 333
Эльвенгрен Г.З. — 170, 269, 477, 531
Эльснер Е.Ф. - 72,74, 103, 419, 446,
454, 456, 482, 531
Эргард (Эргардт) — 72, 89, 90, 105,420,
428, 455, 456, 457, 495
Эрдели И.Г. - 51, 72, 103, 369, 419,
422, 446, 454, 456, 482, 531, 543
Эрлих Г.М. - 74, 532
Эртельман М. — 121
Юденич Н.Н. - 468, 505, 507, 522, 530
Юзефович — 572

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Юренев П.П. - 10, 235, 237, 479, 532,
536, 536
Юрковский — 775
Яблоновский С. —
Языков — 232, 313
Якимович — 288
Яковенко П.М. — 210
Яковлев А.И. - 227, 224, 225, 229
Якубович Г.А. — 532
Якушев И. — 75
Янковский — 775
Янковский П.М. — 725, 201, 270
Яцымирский — 288

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
Армком
Б., быв.
В.к., вел. кн.
Вр. и. об.
ВРК ’
Вр. правительство
Военмин
ВЦИК
ВЧК

—
—
—
—
—
—
—
—
—

ГА РФ
ген., генер.
генкварверх

—
—
—

генкварм
генкварсев
главковерх
главкоюз
главкосев
Главморхоз
Гр.
Губ.
дегенсев
Док.
изд.
ИК
И.о., и. об.
Искобрсев
Искомзап

—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—

Искомитюз

—

Земгор

—

кап.

—
—

Ж.Д.
И.Д.

К.Д.

армейский комитет
бывший
великий князь
временно исполняющий обязанности
военно-революционный комитет
Временное правительство
военный министр, Военное министерство
Всероссийский центральный исполнительный комитет
Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе
с контрреволюцией и саботажем
Государственный архив Российской Федерации
генерал
генерал-квартирмейстер при Ставке Верховного
главнокомандующего
генерал-квартирмейстер
генерал-квартирмейстер Северного фронта
Верховный главнокомандующий
главнокомандующий Юго-Западным фронтом
главнокомандующий Северным фронтом
Главное морское хозяйственное управление
граф
губерния
дежурный генерал при штабе Северного фронта
документ
железнодорожный, железная дорога
исполняющий должность
издание
исполнительный комитет
исполняющий обязанности
Исполнительный комитет обороны Северного фронта
Исполнительный комитет солдатских депутатов Западного
фронта
Исполнительный комитет солдатских депутатов Юго-Западного
фронта
Объединенный комитет Всероссийского союза городов
и Всероссийского земского союза
капитан
конституционно-демократический, кадеты

556

КН.
командарм
комиссарюз
комиссарм
комкор
коморсев
Комуч
Красокар
мин.-председатель
мл.
МПС,
Министерство ПС
нач.
начвосоверха

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

—
—
—
—
—
—
—
—
—
—

князь
командующий армиями
комиссар Юго-Западного фронта
комиссар армии
командир корпуса
командующий морскими батальонами Северного фронта
Комитет членов Учредительного собрания
краевой Совет Кавказской армии
министр-председатель
младший

— Министерство путей сообщения
— начальник
— начальник военных сообщений при Ставке Верховного
главнокомандующего
начвососев
— начальник военных сообщений Северного фронта
начдив
— начальник дивизии
начштаба
— начальник штаба
наштаверх
— начальник Штаба Верховного главнокомандующего
наштасев
— начальник штаба Северного фронта
— Объединенное государственное политическое управление
ОГПУ
при Совете народных комиссаров
опубл,
— опубликовано
отвосев
— отдел военных сообщений
отд.
— отдел, отделение
оф.
— офицер
п., полк., полков, — полковник
подп.
— подполковник
— помощник начальника Штаба Верховного
понаштаверх
главнокомандующего
пор., поруч.
— поручик
разд.
— раздел
райком
— районный комитет
РВС
— революционный военный совет
— Российский государственный архив Военно-морского флота
РГА ВМФ
— Российский государственный архив социально-политической
РГАСПИ
истории
— Российский государственный военно-исторический архив
РГВИА
РЗИА
— Русский заграничный архив
РККА
— Рабоче-крестьянская Красная армия
РКП(б)
— Российская коммунистическая партия (большевиков)
РОВС
— Русский общевоинский союз
РПЦ
— Русская православная церковь
РСДРП(б)
— Российская социал-демократическая рабочая партия
(большевиков)
РСФСР
— Российская Советская Федеративная Социалистическая
Республика
Румчерод
— Центральный исполнительный комитет Советов рабочих и сол­
датских, матросских и крестьянских депутатов Румынского
фронта, Черноморского флота и Одесского военного округа
Св.
— Святейший, Святой

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

557

—
—
—
—
—
—
—

сего года
социал-демократ, социал-демократический
Северный фронт
Союз казачьих войск
Совет народных комиссаров
Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов
солдат

т. п.
ун.-оф., унт.-оф.
УНКВД
упвососев
управоенмин
УСДРП
ЦГА ВМФ
ЦГВИА
ЦГАОР СССР

—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—

ЦИК
ЦИКСОРСОД

—
—

ЦК
ЦПА ИМЛ

—
—

ЦСУ
штаокр
штасев
штаюз
Юзфронт,
Юзапфронт

—
—
—
—

Советы рабочих и солдатских депутатов
Союз русского народа
Совет рабочих, солдатских и крестьянских/казачьих депутатов
социалист-революционер
станция, старший
сего числа
телеграфный
типографский экземпляр
так далее
так как
Трудовая народно-социалистическая партия
тому подобное
унтер-офицер
Управление Народного комиссариата внутренних дел
Управление военных сообщений Северного фронта
управляющий Военным министерством
Украинская социал-демократическая партия
Центральный государственный архив Военно-морского флота
Центральный государственный военно-исторический архив
Центральный государственный архив Октябрьской
революции, высших органов государственной власти
и органов государственного управления СССР
Центральный исполнительный комитет
Центральный исполнительный комитет Совета рабочих
и солдатских депутатов
Центральный комитет
Центральный партийный архив Инстмпуга марксизмаленинизма
Центральное статистическое управление
штаб округа
штаб Северного фронта
штаб Юго-Западного фронта

С.г.
С.-д.
севфронт
СКВ
СНК, Совнарком
Совдеп
содд.
СОРСОД,
СС и РД, Советы
С. и Р. депутатов
СРН
СРСиКД
С.-р.
ст.
с.ч.
телегр.
типогр. экз.
т.д.
т к

тнсп

— Юго-Западный фронт

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие.................................................................................................................. 5

ЧАСТЬ I. ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ КОМИССИЯ:
МЕЖДУ ОБЩЕСТВОМ И ВЛАСТЬЮ....................................................... 37
Раздел 1. Создание Чрезвычайной комиссии по расследованию дела о бывшем
верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках.
Комиссия и Временное правительство....................................................................38

1. Сообщение министра-председателя АФ. Керенского о выступлении
генерала Л.Г. Корнилова. 27 августа 1917г.................................................. 38
2. Указ Временного правительства Правительствующему Сенату
об отстранении генерала Л.Г. Корнилова от должности Верховного
главнокомандующего и предании суду за мятеж. 28 августа 1917 г....... 39
3. Постановление судебного следователя Петроградского окружного суда
16-го участка Шульца о начале предварительного следствия по делу
о заговоре против Временного правительства. 27 августа 1917г.............. 39
4. Постановление судебного следователя Московского окружного суда
по особо важным делам А.В. Коренкова о начале следствия по делу
о выступлении генерала Л.Г. Корнилова. 29 августа 1917г....................... 40
5. Постановление Временного правительства о назначении
Чрезвычайной комиссии для расследования дела о бывшем
Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове
и его соучастниках. 29 августа 1917г................................................................. 40
6. Из журнала заседания Временного правительства № 165 о назначении
АФ. Керенского Верховным главнокомандующим и учреждении
Чрезвычайной комиссии для расследования дела о бывшем Верховном
главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове и его соучастниках.
30 августа 1917 г.................................................................................................... 41
7. Запись разговора по прямому проводу начальника Кабинета
Верховного главнокомандующего В.Л. Барановского с помощником
начальника Штаба Верховного главнокомандующего В.В. Вырубовым
и начальником Штаба М.В. Алексеевым о необходимости ареста
генерала Л.Г. Корнилова и его соучастников и об ускорении следствия.
1 сентября 1917 г.................................................................................................... 42

СОДЕРЖАНИЕ

559

8. Запись разговора по прямому проводу министра-председателя
А.Ф. Керенского с начальником Штаба Верховного главнокомандующего
М.В. Алексеевым и помощником начальника Штаба В.В. Вырубовым
о положении в Ставке и о начале работы Чрезвычайной комиссии.
Не ранее 1 сентября 1917 г..................................................................................... 43
9. Телеграмма председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
министру-председателю А.Ф. Керенскому о приезде в Ставку и о начале
следствия. 2 сентября 1917г.......................................................................... 46
10. Телеграмма министра-председателя А.Ф. Керенского председателю
Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому о необходимости скорейшего
завершения следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова. 2 сентября 1917г.. 47
11. Запись разговора по прямому проводу председателя Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловского с прокурором Московской судебной палаты
А.Ф. Сталем, командующим Московским военным округом полковником
К.И. Рябцевым о начале работы комиссии, о первых арестах сторонников
генерала Л.Г. Корнилова и о настроениях в Ставке. 2 сентября 1917г.... 47
12. Телеграмма начальника Кабинета Верховного главнокомандующего
ВЛ. Барановского председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому
о распоряжении министра-председателя А.Ф. Керенского сосредоточить
следствие по делу генерала Л.Г. Корнилова исключительно в руках
комиссии. 3 сентября 1917г........................................................................... 51
13. Запись разговора по прямому проводу председателя Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловского с начальником Кабинета Верховного
главнокомандующего В.Л. Барановским о действиях, предпринимаемых
комиссией для нормализации ситуации в Ставке. 3 сентября 1917г....... 51
14. Запись разговора по прямому проводу начальника Кабинета Верховного
главнокомандующего В.Л. Барановского с председателем Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловским о порядке арестов участников выступления
генерала Л.Г. Корнилова и об условиях их содержания под стражей.
4 сентября 1917 г.................................................................................................... 52
15. Доклад Чрезвычайной комиссии Временному правительству
о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова суду гражданского
ведомства. 5 сентября 1917г..........................................................................54
16. Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
судебному следователю Петроградского окружного суда по особо
важным делам В.К. Гудвиловичу о высылке в распоряжение комиссии
делопроизводства, относящегося к расследованию дела о выступлении
генерала Л.Г. Корнилова. 30 сентября 1917г.............................................. 56
17. Указание министра-председателя А.Ф. Керенского начальнику Штаба
Верховного главнокомандующего М.В. Алексееву об открытии кредита
председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому. 30 августа
1917 г................................................................................................................ 56
18. Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
в Канцелярию Временного правительства о необходимости отпуска
денег на канцелярские расходы Комиссии. 75 сентября 1917г................. 57
19. Проект постановления Временного правительства об отпуске
Чрезвычайной комиссии 5000 рублей из сумм Государственного
казначейства на канцелярские расходы. Не позднее 16 сентября 1917г. . 57
20. Постановление Временного правительства о назначении председателю
и членам Чрезвычайной комиссии суточных денег. 16 сентября 1917г.. 57

560

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

Раздел 2, Чрезвычайная комиссия, общество, армия......................................... 59

21. Телеграмма военного министра А.И. Верховского председателю
Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому о направлении в Ставку
представителей штаба Московского военного округа и Московского
Совета рабочих и солдатских депутатов. 2 сентября 1917г........................ 59
22. Телеграмма председателя Исполнительного комитета Могилевского
Совета рабочих и солдатских депутатов Никитского во ВЦИК о прибытии
членов Чрезвычайной комиссии в Ставку. 3 сентября 1917 г................... 59
23. Запись разговора по прямому проводу председателя Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловского с комиссаром Юго-Западного фронта
Н.И. Иорданским о незаконности проведения отдельного следствия
над участниками выступления генерала Л.Г. Корнилова, арестованными
на Юго-Западном фронте. 4 сентября 1917г.............................................. 60
24. Телеграмма главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта
Ф.Е. Огородникова начальнику Штаба Верховного главнокомандующего
М.В. Алексееву о нежелательности перевода участников выступления
генерала Л.Г. Корнилова, арестованных на Юго-Западном фронте,
из г. Бердичева в г. Могилев. 4 сентября 1917г........................................... 63
25. Запись разговора по прямому проводу председателя Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловского с исполняющим должность штаб-офицера
при начальнике Кабинета Верховного главнокомандующего
К.О. Данилевичем о недопустимости ведения следствия помимо
комиссии. 5 сентября 1917г........................................................................... 64
26. Телеграмма министра-председателя А.Ф. Керенского комиссару
Юго-Западного фронта Н.И. Иорданскому о переводе арестованных
на Юго-Западном фронте сторонников генерала Л.Г. Корнилова
в г. Могилев. 4 сентября 1917 г..................................................................... 65
27. Телеграмма главнокомандующего Юго-Западного фронта
Ф.Е. Огородникова начальнику Штаба Верховного главнокомандующего
М.В. Алексееву о праве комиссара фронта вести следствие над
арестованными соучастниками генерала Л.Г. Корнилова на месте
помимо Чрезвычайной комиссии. 5 сентября 1917 г............................. :...........66
28. Запись разговора по прямому проводу председателя Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловского с комиссаром Юго-Западного фронта
Н.И. Иорданским о скорейшем переводе арестованных соучастников
генерала Л.Г. Корнилова на Юго-Западном фронте из г. Бердичева
в г. Могилев. 6 сентября 1917г..................................................................... 66
29. Протокол заседания Бюро Военного отдела ВЦИК о сосредоточении
всего следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова в руках Чрезвычайной
комиссии. 13 сентября 1917 г.........................................................................68
30. Сообщение газеты «Русские ведомости» о «Бердичевском инциденте».
27 сентября 1917 г............................................................................................. 70
31. Письмо помощника комиссара Юго-Западного фронта Н. Григорьева
председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому о составе
делегации Бердичевского гарнизона, участвующей в переводе
из г. Бердичева в г. Быхов арестованных по делу Л.Г. Корнилова
на Юго-Западном фронте. 28 сентября 1917г............................................. 72
32. Сообщение газеты «Утро России» о переводе «деникинской группы»
из г. Бердичева в Быховскую тюрьму. 1 октября 1917г.............................. 73

СОДЕРЖАНИЕ

561^

33. Телеграмма председателя Исполнительного комитета Совета
солдатских депутатов Юго-Западного фронта И.С. Дашевского
военному министру А.И. Верховскому об ускорении следствия
по делу генерала Л.Г. Корнилова. 10 октября 1917г........................................ 73
34. Телеграмма председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
комиссару Юго-Западного фронта Н.И. Иорданскому о немедленной
передаче комиссии материалов, собранных по корниловскому
выступлению на Юго-Западном фронте. 20 октября 1917г...................... 74
35. Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
главному начальнику Двинского военного округа о немедленном
переводе арестованных в г. Витебске по делу генерала Л.Г. Корнилова
в Быховскую тюрьму. 22 сентября 1917 г.................................................... 74
36. Письмо Витебского Совета солдатских депутатов председателю
Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому о направлении из г. Витебска
в Быховскую тюрьму соучастников генерала Л.Г. Корнилова. 24 сентября
1917 г..................................................................................................................74
37. Телеграмма комиссара Двинского военного округа Шубина председателю
Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому о решении участи сторонников
генерала Л.Г. Корнилова, арестованных в г. Витебске. 25 сентября 1917г... 75
38. Заявление офицеров Отдельной пулеметной роты в Чрезвычайную
комиссию о необходимости расследования деятельности поручика
Игнатьева. 3 сентября 1917 г......................................................................... 75
39. Заявление группы солдат и офицеров Управления полевого инспектора
артиллерии в Военный комитет охраны революции о сочувствии ряда
офицеров и солдат выступлению генерала Л.Г. Корнилова. Не позднее
19 сентября 1917 г............................................................................................ 77
40. Постановление исполкома Могилевского губернского Совета крестьянских
депутатов о ходатайстве перед Временным правительством о включении
в состав Чрезвычайной комиссии представителей революционнодемократических организаций. 7 сентября 1917 г........................................79
41. Ходатайство Исполнительного комитета Всероссийского Совета
крестьянских депутатов военному министру А.И. Верховскому
о включении их представителей в состав Чрезвычайной комиссии.
13 сентября 1917 г..........................................
80
42. Постановление Войскового круга Сибирского казачьего войска
о ходатайстве перед Временным правительством о включении в состав
Чрезвычайной комиссии представителя от казачества. 20—21 сентября
1917 г................................................................................................................ 80
43. Рапорт войскового атамана Терского казачьего войска МА. Караулова
военному министру АИ. Верховскому о включении представителя
от Совета Союза казачьих войск в Чрезвычайную комиссию.
29 сентября 1917 г.................................................................................................. 81
44. Постановление Чрезвычайной комиссии о включении в ее состав
представителя Совета Союза казачьих войск И.Г. Харламова.
Не позднее 12 октября 1917 г.................................................................................82
45. Письмо Мануйлова, начальника личной канцелярии военного
министра, председателю Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловскому
о решении Временного правительства включить в состав комиссии
представителя Сибирских казачьих войск хорунжего А.В. Бородавкина.
18 октября 1917 г....................................................................................................82

562

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

46. Резолюция Исполнительного комитета Могилевского Совета рабочих
и солдатских депутатов о необходимости ужесточения режима содержания
арестованных по делу генерала Л.Г. Корнилова. 6 сентября 1917г........... 83
47. Сообщение газеты «Новая жизнь» об обстоятельствах перевода генерала
Л.Г. Корнилова и его соучастников из г. Могилева в Быховскую тюрьму
и об условиях их содержания. 21 сентября 1917г....................................... 84
48. Телеграмма помощника начальника Штаба Верховного главнокомандующего
по гражданской части В.В. Вырубова Верховному главнокомандующему
А.Ф. Керенскому о результатах проверки организации охраны в Быховской
тюрьме арестованных по делу о выступлении генерала Л.Г. Корнилова.
22 сентября 1917 г............................................................................................85
49. Телеграмма президиума Комитета войсковых организаций при Ставке
Верховного главнокомандующего председателю Чрезвычайной комиссии
И.С. Шабловскому о допуске представителей комитета к проверке
организации охраны заключенных в Быховской тюрьме. 4 октября
1917 г................................................................................................................ 86
50. Телеграмма председателя Исполнительного комитета Совета солдатских
депутатов Юго-Западного фронта И.С. Дашевского министру-председателю
А.Ф. Керенскому об ускорении суда над Л.Г. Корниловым и его
сторонниками и ужесточении условий их содержания в Быховской
тюрьме. 6 октября 1917г................................................................................ 86
51. Постановление Комитета войсковых организаций при Ставке Верховного
главнокомандующего о необходимости ужесточения условий содержания
заключенных в Быховской тюрьме. 8 октября 1917г................................. 87
52. Телефонограмма помощника комиссара Юго-Западного фронта
М. Костицына военному министру А.И. Верховскому о недовольстве
Бердичевского гарнизона условиями содержания в Быховской тюрьме
арестованных по делу о выступлении генерала Л.Г. Корнилова.
Не позднее 10 октября 1917 г................................................................................ 88
53. Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
коменданту г. Быхова Эргардту о необходимости ужесточения режима
содержания заключенных в Быховской тюрьме. 11 октября 1917 г........ 89
54. Телеграмма председателя Исполнительного комитета Совета солдатских
депутатов Юго-Западного фронта И.С. Дашевского в Военный отдел ЦИК
об ужесточении режима содержания арестованных в Быховской тюрьме.
Не позднее 14 октября 1917 г........................................................................... 89
55. Телеграмма коменданта г. Быхова Эргардта председателю Чрезвычайной
комиссии И.С. Шабловскому о просьбе заключенных оградить их
от произвола и самосуда. 30 октября 1917 г................................................ 90
Раздел 3. Чрезвычайная комиссия, пресса, частные лица................................. 91

56. Сообщение газеты «Новое время» об отношении разных слоев общества
к ходу следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова. 15 сентября 1917г... 91
57. Сообщение газеты «Новая жизнь» о ходе следствия по делу генерала
Л.Г. Корнилова и его соучастников. 16 сентября 1917г............................ 92
58. Сообщение газеты «Новое время» о подсудности дела генерала
Л.Г. Корнилова. 24 сентября 1917г.............................................................. 94
59. Сообщение газеты «Речь» о резолюции объединенного заседания
Московского юридического общества и Всероссийского союза юристов

СОДЕРЖАНИЕ

60.
61.

62.
63.

64.

65.
66.

67.
68.
69.

70.

563

о подсудности дела генерала Л.Г. Корнилова суду гражданского ведомства.
27 сентября 1917 г.................................................................................................. 96
Сообщение газеты «Новая жизнь» о ходе следствия по делу генерала
Л.Г. Корнилова. 29 сентября 1917г,............................................................ 98
Сообщение газеты «Новая жизнь» о влиянии прессы и общества
на следствие по делу генерала Л.Г. Корнилова. 30 сентября 1917 г..... 100
Запись беседы председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
с журналистами о ходе следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова
и его соучастников. 1 октября 1917г.......................................................... 101
Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
в органы печати об отношении комиссии к публикуемым в прессе
сообщениям о ходе следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова.
Не позднее 5 октября 1917 г................................................................................ 104
Письмо председателя Чрезвычайной комиссии И.С. Шабловского
в редакцию «Петроградской газеты» о публикации опровержения
о приостановке следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова.
13 ноября 1917 г..................................................................................................... 105
Заявление гражданина Р.М. Шебло в Чрезвычайную комиссию
о сочувствии некоторых граждан г. Могилева выступлению генерала
Л.Г. Корнилова. Не позднее 3 сентября 1917г. ..........................................106
Письмо неизвестного лица генералу Л.Г. Корнилову. Не позднее
30 августа 1917 г................................................................................................. 106
Письмо неизвестного лица во ВЦИК об объективном отношении
к ходу следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова. Не позднее
19 сентября 1917 г........................................................................................ 107
Письмо генерала М.В. Алексеева редактору газеты «Новое время»
об отношении к ходу следствия по делу о выступлении генерала
Л.Г. Корнилова. 12 сентября 1917г.............................................................108
Письмо генерала М.В. Алексеева редактору газеты «Новое время»
об отношении к ходу следствия по делу о выступлении генерала
Л.Г. Корнилова. 3 октября 1917г................................................................ 111
Указание и.о. председателя Чрезвычайной комиссии полковника Раупаха
прокурору Новочеркасской судебной палаты произвести допрос генерала
М.В. Алексеева в связи с появлением в печати его письма П.Н. Милюкову.
14 декабря 1917 г................................................................................................... 113

Раздел 4. Чрезвычайная комиссия и советская власть...................................... 115

71. Докладная записка председателя Верховной морской следственной комиссии
С. Медведева в Верховную морскую коллегию об упразднении Главного
военно-морского судного управления и Главного военно-морского суда
и увольнении главного военно-морского прокурора И.С. Шабловского.
Не ранее 29 ноября 1917 г...................................................................................... 115
72. Докладная записка товарища председателя Верховной морской
следственной комиссии А. Куценко в Верховную морскую коллегию
об оставлении на службе ряда сотрудников упраздненных Главного
военно-морского судного управления и Главного военно-морского суда.
2 декабря 1917 г..................................................................................................... 116
73. Заявление членов Чрезвычайной комиссии Р.Р. Раупаха
и Н.П. Украинцева в Верховную морскую следственную комиссию

564

74.

75.
76.

77.

78.
79.
80.

81.
82.
83.
84.
85.
86.

ДЕЛО ГЕНЕРАЛА Л.Г. КОРНИЛОВА. ТОМ I

о материальном положении следствия по делу генерала Л.Г. Корнилова.
4 декабря 1917 г...................................................................................................... 116
Докладная записка председателя Верховной морской следственной
комиссии А. Куценко в Верховную морскую коллегию о создании
Петроградского отделения Верховной морской следственной комиссии.
9 марта (23 февраля) 1918 г.................................................................................. 117
Сообщение газеты «Известия ВЦИК» о предполагаемом упразднении
Верховной морской следственной комиссии. 13 апреля (31 марта)
1918 г................................................................................................................ 118
Сообщение газеты «Заря России» о завершении следствия по делу
генерала Л.Г. Корнилова. 26(13) апреля 1918г......................................... 118
Из протокола № 9 заседания Коллегии Народного комиссариата
по морским делам об уточнении функций Верховной морской
следственной комиссии. 2 мая (19 апреля) 1918 г..................................... 119
Отношение Верховной морской следственной комиссии в Коллегию
Народного комиссариата по морским делам о функциях комиссии
и о недопустимости ее упразднения. 9 мая (26 апреля) 1918 г................ 119
Докладная записка и. о. председателя Верховной морской следственной
комиссии С. Медведева в Канцелярию Народного комиссариата
по морским делам о составе комиссии. 11 мая (28 апреля) 1918 г........ 121
Из протокола № 11 заседания Коллегии Народного комиссариата
по морским делам об упразднении Верховной морской следственной
комиссии. 14 (1) мая 1918 г.......................................................................... 122
Отношение Канцелярии Народного комиссариата по морским делам
в Совет народных комиссаров об упразднении Верховной морской
следственной комиссии. 15 (2) мая 1918 г................................................ 122
Из протокола № 16 заседания Коллегии Народного комиссариата
по морским делам о порядке принятия дел упраздненной Верховной
морской следственной комиссии. 20 (7) мая 1918 г................................. 123
Приказ по Верховной морской следственной комиссии № 17
о ликвидации комиссии и сдаче всех имеющихся в производстве дел.
20 (7) мая 1918 г....................................................................................................123
Протокол осмотра документов следственного дела генерала
Л.Г. Корнилова, находящегося в производстве Верховной морской
следственной комиссии. 29 (16) мая 1918 г...................................................... 124
Сообщение газеты «Новая жизнь» о завершении следствия по делу
генерала Л.Г. Корнилова. 4 июня (22 мая) 1918г.................................... 124
Из докладной записки начальника канцелярии Народного комиссариата
по морским делам В. Бокарда в Народный комиссариат юстиции
о передаче дел упраздненной Верховной следственной комиссии
следственным и судебным властям. 26 (13) июля 1918 г.......................... 126

Раздел 5. Итоги работы Чрезвычайной комиссии.............................................. 127
87. Постановление Чрезвычайной комиссии о результатах расследования
участия генерала А.М. Каледина в корниловском выступлении.
Не ранее 23 октября 1917г.................................................................................. 127
88. Доклад Чрезвычайной комиссии об итогах следствия по делу
о бывшем Верховном главнокомандующем генерале Л.Г. Корнилове
и его соучастниках. Не позднее 29 (13) мая 1918 г................................... 144

СОДЕРЖАНИЕ

565

ЧАСТЬ И. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ.................................................................343
1. Из воспоминаний члена Чрезвычайной комиссии помощника военного
прокурора Петроградского военно-окружного суда Н.П. Украинцева
о создании и деятельности Комиссии. 20 ноября 1936г............................344
2. Из воспоминаний участника корниловского выступления секретаря
Главного комитета Союза офицеров армии и флота капитана
С.Н. Ряснянского о пребывании в Быховской тюрьме. 14 ноября 1927г. ... 406
Примечания................................................................................................................. 433

Именные комментарии............................................................................................. 496
Хроника событий....................................................................................................... 533
Указатель имен...........................................................................................................544
Список сокращений.................................................................................................... 555

R USS IA.

THE XX. th CENTURY
b

5

C

Ü

M

E

N

T

s

General L.G. Kornilov's Case,
Vol. I
The documents of General L.G. Kornilov’s case make up two
volumes. The first volume is entitled: «The Extraordinary Com­
mission for Investigation of the Case of the Former Supreme
Commander, General L.G. Kornilov and his Accomplices:
Between Society and Power. August 1917 — June 1918» and
relates to the activities of the government Commission; it is
shown how the Commission interacted with society, the offi­
cial authorities, the military and the press.
The documents and materials included in the volume throw
a new light both on the General’s offensive action and on the
overall political situation in Russia before the October, 1917
revolution. General Kornilov’s case demonstrated the grave
danger which the action taken by the Supreme Commander
represented for the Provisional Government; they also allow
assessment to be made of the real position of the government
and the authority it carried in the country.
The study of proceedings of the Commission provides the
clue to understanding the true, and not the fictitiously de­
clared, state of political and legal culture at all levels of public
life in the country.

РОССИЯ.
XX ВЕК
ДОКУМЕНТЫ

Дело генерала Л.Г. Корнилова
Том I
Редактор А.А. Яковлев
Верстка МЛ. Перевозчиковой

ДР № 061660 от 06.10.97 г.
Подписано к печати 5.12.2002 г.
Формат 70х 100 */1б. Гарнитура Таймс.
Бумага офсетная. Печать высокая. Печ. л. 35,5.
Тираж 2000 экз. Заказ № 0216200.
ООО «Издательская фирма Материк»
101000 Москва, ул. Мясницкая, д.24, строение 3
Тел./факс: (095) 925-02-62
E-mail: nmaterik@mtu-net.ru

Отпечатано в полном соответствии
с качеством предоставленных диапозитивов
в ОАО «Ярославский полиграфкомбинат»
150049, Ярославль, ул. Свободы, 97.

ютп?