Л. КЕСЕЛЬMAH М. МАЦКЕВИЧ

Л. ТИМОФЕЕВ

Санкт-Петербургский филиал института социологии РАН
Российский государственный гуманитарный университет
Благотворительный некоммерческий фонд «Здоровое будущее»
Северо-западный региональный медицинский центр
Медицинский центр «Бехтерев»

Л. Кесельман, М. Мацкевич

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО
НАРКОТИЗМА

Л. Тимофеев

НАРКОБИЗНЕС. НАЧАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ
ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ОТРАСЛИ

Санкт-Петербург
2001

УДК 613.83:316.6
ББК С578,6

Кесельман Л.Е., Мацкевич М.Г. Социальное пространство наркотизма.
Тимофеев Л.М. Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. 2-е
изд., перераб. и доп.- СПб.: Издательство «Медицинская пресса», 2001. 272 с.

ISBN 5-94222-006-9

ISBN 5-94222-006-9

© Кесельман Л.Е., Мацкевич М.Г., 2001 г.
© Тимофеев Л.М., 2001 г.
© Издательство «Медицинская пресса»
© Благотворительный некоммерческий
фонд «Здоровое будущее»

ПРЕДИСЛОВИЕ
Относительно массовое потребление наркотиков - одна из серьез­
ных социальных проблем. В современном мире она носит глобальный
характер и, как это часто бывает, окружена многочисленными мифа­
ми. Особенно остро наркотизм - как социальный феномен - восприни­
мается в тех странах, где в силу разных причин потребление наркоти­
ков либо до поры до времени не носило массового характера, либо за­
малчивалось по идеологическим соображениям. К числу таких стран
относится и Россия.
Между тем, наркотики сопровождают человечество всю его исто­
рию: еще «отец истории» Геродот описывал употребление древними
египтянами производных каннабиса, а «отец медицины» Гиппократ
использовал опий в своей медицинской практике, оставаясь верным
своему девизу - «не навреди!». О снотворном действии опия упомина­
ется в Шумерских таблицах (т.е. свыше 6 тысяч лет тому назад). «Дол­
говечность» наркопотребления, как и всякого социального «зла»,
объясняется тем, что оно выполняет вполне определенные социальные
функции, «имеет основания» (Гегель). Так, различные наркотики сни­
мают болевой синдром (анестезирующий эффект), успокаивают (седа­
тивная функция), стимулируют психическую активность (психости­
мулирующее действие), способствуют общению и групповому сплоче­
нию (интегративная функция). Их потребление может выступать фор­
мой социального протеста (протестная реакция), служить средством
идентификации - принадлежности к определенной культуре, субкуль­
туре, группе (идентифицирующая функция), а потребление некоторых
- «элитарных», «престижных» наркотиков (например, кокаина) - иг­
рает престижно-статусную роль. Другое дело, что за все приходится
платить (я это называю принципом Расплаты), и потребители нарко­
тиков расплачиваются здоровьем, потерей работы и семьи, жизнью...
В прошлом государственная и общественная политика по отноше­
нию к наркотикам и наркопотреблению существенно различалась по
странам от терпимости и даже благожелательности до полного непри­
ятия, запрета и преследования (прогибиционизм). В ритуальных и бы­
товых (в том числе, медицинских) целях потребление наркотических
средств допускалось и в странах мусульманского Востока, и у индей­
цев Северной Америки, и у народов стран Латинской Америки. Исто­
рия знала и вполне мирное сосуществование общества и наркотиков, и
антагонизм, вплоть до сражений («опийные войны» в Китае, военные
действия США против латиноамериканских наркобаронов). Однако,
«мы не выиграли ни одного сражения с наркотиками и никогда не вы­
играем», ибо «мы не можем изгнать наркотики и наркоманов из своей
жизни» (А. Требач).
В настоящее время в цивилизованном мире наблюдается постепен­
ный переход от политики «войны с наркотиками» («War on Drugs») к
политике «сокращения (уменьшения) вреда» («Harm reduction»). Об
этом говорится в Докладе Национальной Комиссии США по уголовной

4
юстиции (1996), в трудах ученых Польши и Нидерландов, Германии и
Франции, США и Великобритании. Наиболее энергично и последова­
тельно по этому пути пошли Нидерланды, Швейцария, Великобрита­
ния, Австралия. «Третий путь» - сочетание запрета с активной антинаркотической пропагандой, социальной и медицинской помощью нар­
команам - избрала Швеция. Можно соглашаться или не соглашаться
с той или иной стратегией и тактикой в антинаркотической политике,
но в любом случае требуется ее разумное, не мифологизированное обо­
снование, базирующееся на результатах исследований и дискуссий, а
не истерических лозунгах и популистских призывах.
К сожалению, Россия опять идет «своим путем», пренебрегая как
зарубежным, так и собственным историческим опытом. Уголовный Ко­
декс (1996), Закон «О наркотических средствах и психотропных веще­
ствах» (1997), популистский законопроект о применении смертной каз­
ни (!) по преступлениям, связанным с наркотиками, милицейская и су­
дебная практика свидетельствуют о возврате - после непродолжитель­
ного антракта - к политике запрета и репрессий. Это, конечно же, «про­
ще» кропотливой каждодневной работы по антинаркотической пропа­
ганде, оказанию качественной социальной и медицинской помощи наркозависимым. Но ведь не зря говорят, что «простота хуже воровства»...
Подмена реальной антинаркотической деятельности псевдорадикальным «усилением борьбы» лишь ухудшает ситуацию. Ясно, что «всех не
пересажаешь», что в руки милиции попадают лишь потребители нарко­
тиков или розничные торговцы и ни одного наркодельца, что количество
изымаемых наркотических средств - капля в море реально функциони­
рующего рынка, что все усилия правоохранительных органов способны
лишь поднять цены на наркотики, увеличивая тем самым доходы нар­
комафии и вынужденные (под воздействием «ломок» или страха перед
ними) преступления наркоманов против собственности ради «дозы». А
вместе с тем растет число людей, оказавшихся без надлежащей медицин­
ской, психологической, социальной помощи. Ибо, как сказал Уполно­
моченный по вопросам наркомании г. Гамбурга г-н X. Боссонг, высту­
пая в Санкт-Петербурге (февраль 1995): «Нельзя научить человека вес­
ти здоровый образ жизни под угрозой уголовного наказания».

Вот почему заслуживает самого искреннего одобрения выпуск под
одной обложкой двух солидных научных трудов по проблеме наркотиз­
ма: социологического опуса Л. Кесельмана и М. Мацкевич «Социальное
пространство наркотизма» и экономического анализа рынка наркоти­
ков, предпринятого Л. Тимофеевым в новом издании уже хорошо из­
вестной книги «Наркобизнес: начальная теория экономической отрас­
ли» (1998). Оба труда роднит серьезный научный анализ, объектив­
ность, отсутствие ложной патетики, прогрессивность исходных посы­
лок и результирующих выводов.
Книга Л. Кесельмана и М. Мацкевич основана на многочисленных
литературных источниках и сравнительном анализе результатов двух

5
эмпирических исследований - опросов населения Самары (2027 чело­
век, 1998 г.) и Санкт-Петербурга (2428 человек, 2000 г.). Кроме того,
авторы обращаются к опубликованным данным других исследований
в России (прежде всего - в Москве) и за рубежом (американский про­
ект «Мониторинг будущего»). Солидная эмпирическая база обеспечи­
вает достоверность результатов.
К числу наиболее значимых выводов я бы отнес:
• уточнение реального объема случайных и постоянных (актив­
ных, «актуальных») потребителей наркотических средств и психотроп­
ных веществ;
• большинство тех, кто пробовал или эпизодически употреблял
наркотики, с возрастом отказываются от них;
• запугивание - из лучших побуждений! - неизбежностью стать
наркоманом каждого, кто хоть раз попробовал наркотик и невозмож­
ностью «соскочить с иглы», приводит к противоположным результа­
там: недоверию к официальной антинаркотической пропаганде и без­
вольному отказу от попыток «соскочить»;
• как показывает, в частности, зарубежный опыт, намного эффек­
тивнее силовых методов «борьбы» с наркотиками и наркоманами фор­
мирование у подростков и молодежи понимания престижности и «карьерности» здорового образа жизни, жизни без наркотиков, алкоголя
и табака и «непрестижности» их потребления; следует не столько вну­
шать вредоносность наркотиков, сколько формировать позитивные
установки на долговременную программу активной профессиональной
и иной деятельности;
• объективная оценка современной российской ситуации, при ко­
торой нереально рассчитывать на сокращение наркопотребления, осо­
бенно с помощью запретительно-репрессивных средств («создавая иллю­
зию борьбы с наркотизацией, силовые методы лишь отвлекают общество
от реального противостояния наркотикам, которое возможно лишь на
поле ценностно-нормативных приоритетов»); следует ожидать в ближай­
шие годы примерно двукратный рост числа наркопотребителей;
• основная «группа риска» - подростки, но их нонконформизм
является обычным возрастным механизмом самоутверждения, «поэто­
му прямое запрещение и преследование может невольно стимулировать
интерес к наркотикам, демонстрирующий личностную независимость
от взрослых»;
• отсутствие положительного эффекта действующей антинарко­
тической пропаганды в СМИ;
• следует различать меры по отношению к наркоманам, борьбу с
наркобизнесом и профилактику наркотизма; при этом акцент в анти­
наркотической политике необходимо делать на последнем, стремясь к
ограничению спроса на наркотики;
• необходимость мониторинговых эмпирических исследований
проблемы как необходимой базы управленческих решений.
К сожалению, нельзя не согласиться и с еще одним - «крамоль­
ным» - выводом: правоохранительным органам (прежде всего - мили-

6
ции), наркологам, представителям администрации различного уровня
невыгодно реальное снижение наркопотребления.
Может быть не менее важным, чем содержание книги Кесельмана
и Мацкевич, является то, что она заставляет думать, размышлять, а
иногда и спорить. Авторы вполне справедливо, на основании своих и
других опубликованных данных утверждают, что старшее, довоенное
поколение было практически незнакомо с наркотиками. Да, подумал
я, принадлежа, увы, к этому вымирающему поколению. Действитель­
но - не сподобился. Впрочем, впрочем... А как же кодеин, а позднее и
кодтерпин, который мы все активно, бесчисленное количество раз
употребляли от кашля? А ноксирон, которым в качестве снотворного
при бессоннице пользовались и я, и моя мать («дореволюционного по­
коления»), как и множество других вполне законопослушных граж­
дан? Ведь эти лекарства, наряду со множеством других, ныне причис­
ленных к «наркотикам», продавались за копейки свободно, без рецеп­
тов в каждой аптеке! Может быть стоит в последующих опросах, наря­
ду с перечнем ныне распространенных анаши, амфетамина, героина,
кокаина, экстази и т.п. включать «забытые» кодеин, кодтерпин, нок­
сирон и др. Тогда и среди старшего поколения вдруг выявятся бывшие
их потребители?
Новое издание книги Л. Тимофеева развивает основные идеи авто­
ра. «Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли» служит
блестящим отечественным пионерским исследованием, доказывающим
лишний раз, что «не все так просто», что такие сложнейшие социальные
явления как наркотизм и коррупция, организованная преступность и
терроризм, проституция и т.п. не могут рассматриваться только как
«зло», подлежащее «искоренению» административными, уголовно-пра­
вовыми и иными репрессивными мерами. Все эти проявления негатив­
ной девиантности «порождены» обществом, выполняют те или иные со­
циальные, экономические, культурологические функции, а потому су­
ществуют тысячелетия, сопровождая в той или иной форме всю челове­
ческую историю. Если бы эти явления не были функциональны, они бы
давно «самоэлиминировались» без помощи полиции, жандармерии,
милиции, спецслужб, уголовной юстиции... Вспомним еще раз Гегеля:
«Все действительное разумно», нравится нам это или же нет.
Было бы некорректно пересказывать систему экономических рассуж­
дений автора. Но не могу удержаться от изложения или цитирования не­
которых выводов, представляющих, с моей точки зрения, чрезвычайную
теоретическую и практическую значимость:
• научный подход требует отвлечься от обсуждения вопроса «что
такое хорошо и что такое плохо»; рынок наркотиков есть объективная
данность, как бы мы его ни оценивали, а «экономическая теория по сво­
ему методу ближе к математике, чем к этике»;
• «теоретическое осмысление экономических явлений на рынке
наркотиков, возникающих в условиях юридического запрета, даст
нам возможность увидеть глубинные закономерности тех спрятанных

7
от научного взгляда общественных и экономических процессов, кото­
рые развиваются в сфере многоотраслевого нелегального бизнеса и на
основе которых, по-видимому, происходит скрытая институционали­
зация и складывается новый, еще не виданный до сих пор правовой
и социальный теневой порядок»;
• «не столько деградация морали или криминальные наклонно­
сти, сколько рациональная экономическая логика выводит наркозависимого потребителя за пределы юридических и нравственных норм»;
• юридический запрет не прекращает рыночных обменов, но
лишь меняет их условия; мировой характер и масштабы наркобизне­
са свидетельствуют о нем как экономической отрасли, а риски, связан­
ные с юридическим запретом, стимулируют процесс монополизации;
• одновременно запрет на рынок наркотиков формирует корруп­
ционные отношения между представителями наркобизнеса и офици­
альных структур;
• «никаких убедительных доказательств того, что репрессиями
можно справиться с глобальной проблемой наркомании и наркобизне­
са, не существует... Репрессии не отменяют действия экономических
законов»;
• «из всех возможных способов регулирования отрасли - налого­
обложение, национализация, запрет - запрет как раз наименее продук­
тивен. Запретить рынок - не значит уничтожить его. Запретить рынок
- значит отдать запрещенный, но активно развивающийся рынок под
полный контроль криминальных корпораций... Запретить рынок - зна­
чит дать криминальным корпорациям возможности и ресурсы для це­
ленаправленного, программного политического влияния на те или
иные общества и государства».

Вероятнее всего и социологические пассажи Л. Кесельмана,
М. Мацкевич, и экономические выкладки Л. Тимофеева подвергнутся
критическим замечаниям специалистов. Это вполне естественно. Важ­
но, однако, что обе представляемые книги являются своеобразным про­
рывом в направлении серьезного научного изучения проблемы, окутан­
ной мифами, политизированными страстями и яростными требовани­
ями «простых решений».

Заведующий сектором девиантологии
СПб филиала института социологии РАН,

д.ю.н., профессор Я.И. Гилинский

Russian Academy of Sciences

St.Petersburg branch of the Institute of Sociology

Leonid E. Kesselman, Maria G. Matskevich

SOCIAL SPACE OF DRUG USE

St. Petersburg
2001

Российская Академия наук
Институт социологии
Санкт-Петербургский филиал

Леонид Кесельман, Мария Мацкевич

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО
НАРКОТИЗМА

Санкт-Петербург
2001

PREFACE
he volume we are presenting has a lot in common with the Social
Coordinates of Drug Use published two years ago. The latter was
based on the empirical data collected in the surveys of the Samara
region population. Despite the number of articles on the drug use issue
constantly increasing, that subject is still one of those where many myths
exist, not only in public’s minds but in qualified consciousness as well. The
fact that this subject draws both policemen’s and physicians’ attention,
strongly influences the ideas about what are the drug use’s social issues.
Considering this wide social phenomenon has the thousand-year history
and a complicated system of socio-cultural and socio-economic
determinants, such stress made on the departmental priority in analyzing
the phenomenon comes a study down to a search for the more impressive and
frontal anti-drug propaganda as well as for the easiest way for a prohibition.
Such stress is far from looking for an adequate understanding what is
the phenomenon’s social nature. Thereupon, working out a social policy
in that field becomes more difficult.
It is known that a drug abuse prevention issue is relevant not only in
Russia. However, the Western countries’ experience cannot be used by
today’s Russia without taking into account the significant differences
between the Western societies’ social structures, norms and values and
those of Russia. Besides, we need to distinguish a struggle against a drug
addiction, which public health care bodies are charged for, from a struggle
against traffic, which law enforcement agencies are charged for, and from
a drug abuse prevention, which is implemented by families during an
individual socialization, but not only by families. Public education bodies
should make their contribution to that prevention, too. Their contribution
has to be strategic and purposeful.
In the presented volume we are going to get a reliable estimation of
just a general profile of the drug use in Russia, as well as to reveal the
social factors determining the drug use’s range. This is why we verified
over and over again (like we had done in our previous volume) the
apparently simple characteristics of the actual drug use’s both range and
social localization.
For more detailed information about the survey and its key findings
please turn to the English summary placed at the end of the volume.

T

Leonid Kesselman, Maria Matskevich
Acknowledgements

A special thanks to Vladimir Teplitsky for his appreciated assistance
and support.

ОТ АВТОРОВ

астоящая работа во многом перекликается с вышедшей два
года назад книгой «Социальные координаты наркотизма».
Хотя прошедшее время заметно расширило представления о спе­
цифике и тенденциях развития наркотизма в России, эта область по-п
жнему продолжает оставаться одной из самых мифологизированных
сторон не только обыденного, но и профессионального сознания.
Существенно влияет на формирование представлений о социальных
проблемах наркотизма и тот факт, что в России эта тема по-прежнему
привлекает внимание в первую очередь работников правоохранитель­
ных структур и медиков. Такая «ведомственная специфика» не толь­
ко не позволяет получить адекватное представление о собственно соци­
альной природе анализируемого явления, но и существенно затрудняет
выработку эффективной социальной политики в этой области.
Известно, что проблема профилактики наркотизма существует не
только в России, однако опыт, накопленный в странах Запада, может
быть использован в современной России лишь с учетом существенных
отличий социально-структурных и ценностно-нормативных характери­
стик этих обществ от соответствующих отечественных характеристик.
Вместе с тем следует различать борьбу с собственно наркоманией, осу­
ществляемую, главным образом, органами здравоохранения; борьбу с
нелегальным производством и распространением наркотиков, реализу­
емую силовыми структурами; и профилактику наркотизма, осуществ­
ляемую на этапе формирования ценностно-нормативных структур лич­
ности (ее социализации) не только в семье, но и при естественном (и в
идеале, стратегически целенаправленном) участии соответствующих
социальных систем и организаций (просвещения и образования).
В предлагаемой здесь работе мы вновь постарались получить отно­
сительно надежные и обоснованные представления о самых общих со­
циальных характеристиках отечественного наркотизма и на их осно­
ве выявить общий контур социальных факторов, определяющих мас­
штабы и механизмы его детерминации. Именно поэтому здесь, как и
в прошлой нашей работе, особое внимание уделено многократной пе­
репроверке, казалось бы, простейших характеристик масштаба и соци­
альной локализации современного отечественного наркотизма.

Н

Искренне благодарим В.Г.Теплицкого, без заинтересованного уча­
стия и помощи которого эта работа не могла бы появиться.

Леонид Кесельман, Мария Мацкевич.
2001 г.

Работа «Социальное пространство наркотизма»

выполнена при поддержке Медицинского центра «Бехтерев»
и Российского Фонда фундаментальных исследований

(проект 98-06-80294)

Содержание
1.
2.
3.

4.

5.

6.

7.

8.
9.

Введение..................................................................................................................... 14
Методика эмпирического исследования наркотизма........................................ 21
Общие координаты пространства наркотизма .................................................... 25
3.1. Какой показатель надежнее?........................................................................... 25
3.2. Внешний диаметр наркотической воронки....................................................27
3.3. Аналог детской кори?........................................................................................30
3.4. Берегите мужчин............................................................................................... 38
3.5. Равнение на учащуюся молодежь?................................................................. 46
3.6. В профессиональных пристрастиях не замечен............................................ 51
Координаты молодежного наркотизма................................................................... 58
4.1. Общие координаты погружения......................................................................58
4.2. Ассортиментные предпочтения........................................................................ 61
4.3. Структурная дифференциация......................................................................... 65
4.4. Сдерживающие обстоятельства......................................................................70
4.5. Доступность (Спрос или предложение?).......................................................77
4.6. Пренебрежение опасностью........................................................................... 79
4.7. Престиж.............................................................................................................. 83
Возраст первой встречи с наркотиками.................................................................87
Первое приобщение к опыту..............................................................................87
Атрибуция ответственности и наркотики.............................................................. 96
6.1. Традиционное: Кто виноват?............................................................................ 96
6.2. Общие изменения атрибуции ответственности........................................ 101
6.3. Возрастные и когортные различия атрибуции ответственности........... 104
6.4. Атрибуция ответственности и наркотики .................................................. 107
Казнить нельзя помиловать.................................................................................. 110
7.1. Потребителей преследовать проще............................................................ 110
7.2. Индекс толерантности.................................................................................. 114
7.3. Структурные различия толерантности........................................................ 118
7.4. Осознавшие свою ответственность терпимее.......................................... 123
Заключение.............................................................................................................. 129
Литература............................................................................................................... 145
Приложение.............................................................................................................. 156
Social space of drug use (summary) .......................................................................255

14

Социальное пространство наркотизма

1. ВВЕДЕНИЕ
Настоящая работа во многом перекликается с вышедшей два
года назад книгой «Социальные координаты наркотизма», напи­
санной на основе результатов анализа данных, полученных в
опросах жителей Самарской области. Прошедшее время, как нам
представляется, заметно расширило представления о специфике
и тенденциях развития наркотизма в России. Вместе с тем, эта
область по-прежнему продолжает оставаться одной из самых ми­
фологизированных сторон не только обыденного, но и професси­
онального сознания. Что, как уже отмечалось, является убеди­
тельным свидетельством сложной системы взаимовлияний инди­
видуального и социального сознания (не только их ценностно­
нормативных полей, но и тех, которые обеспечивают восприятие
«объективной» картины мира).
Одна из причин устойчивости многих мифов - в нашем далеко
не преодоленном прошлом. Все, что было связано с потреблени­
ем наркотиков, как и многие другие «острые вопросы», на протя­
жении почти семидесяти лет в Советском Союзе было засекрече­
но. Одним из первых прорывов в завесе секретности стала книга
А.А. Габиани, вышедшая в 1977 году под грифом «Для служебно­
го пользования»1. Но и после этого тема наркотиков еще почти
десятилетие оставалась полусекретной. Публичное признание су­
ществующей в стране проблемы наркотизма произошло лишь в
годы перестройки. Такое признание первоначально повлекло за
собой обвал публикаций на новую горячую тему. Только с мая
1986-го по май 1987-го на страницах центральных газет и журна­
лов появилось около 140 статей по проблемам наркомании2.
Тема наркотиков стала открытой не только для медиков3 и
работников правоохранительных органов4, пытавшихся осмыс­
лить социальное значение этого феномена, как правило, со сво­
1 Габиани АЛ. Наркотизм (конкретно-социологическое исследование по материалам
Грузинской ССР). - Тбилиси: Сабчота Сакартвело, 1977.
2 Наркомания с точки зрения социолога, врача, правоведа и журналиста // Социоло­
гические исследования, 1989, N 2, с. 42.
3 Бабаян ЭЛ, Ганопольский М.Х. Наркология. - М.: Медицина, 1987; Дунаевский В.В.,
Стпяжкин ВД. Наркомании и токсикомании. - Л.: Медицина, 1990; Личко А. Е., Битенский В.С. Подростковая наркология. Руководство для врачей. - М.: Медицина, 1991;
Пятницкая И.Н. Наркомании. - М., 1994; Сафонов А.Г. Избранные вопросы наркологии.
СПб. 1997; Шабанов ПД., Штакелъберг О.Ю. Наркомании: патопсихология, клиника,
реабилитация / под ред. А.Л.Гриненко. - СПб.: Лань, 2000.
4 Ахмедов Г., Кадыров М. Наркомания. Преступность. Ответственность. - Ташкент: Уз­
бекистан, 1989; Боголюбова ТА. Наркотизм в России. Состояние и меры борьбы. В сб.:
Состояние и тенденции насильственной преступности в Российской Федерации. - М.,
1993; Гусев С.И. Актуальные проблемы борьбы с наркоманией// Советское государство

1. Введение

15

их ведомственных позиций. Одновременно с этим, что особенно
важно для формирования социального (общественного) созна­
ния, тема стала открытой и для популярных изданий: от пере­
строечного «Огонька» до старавшихся привлечь внимание мас­
сового читателя районных многотиражек.
На месте черного провала и благодушной уверенности в том,
что наркомании, как и секса, у нас нет и быть не может (суще­
ствовавших из-за недавней запретности), в общественном созна­
нии стал возникать экзотичный миф о стремительно надвигаю­
щихся на страну с Востока и Запада наркомании и наркомафии5.
Эта версия усиленно подпитывалась и первыми отечественными
исследователями, пытавшимися, насколько это было им доступ­
но, определить масштабы и механизмы нового для них явления6.
Но и сейчас, несмотря на то, что со времени публикации
первой полусекретной работы, а затем и легализации этой темы
прошло свыше двадцати лет, социальные параметры и природу
отечественного наркотизма вряд ли можно считать хорошо изу­
ченными. Одно из свидетельств тому - смешение понятий нар­
котизма и наркомании, которое нередко встречается не только
в популярных журналистских обзорах, но и в работах авторов,
претендующих на статус профессиональных исследователей
данной проблематики7. Современный отечественный анализ эм­
пирических проявлений этого феномена основывается по пре­
имуществу на официальной статистике правоохранительных
органов8, обрывочных сведениях, поставляемых медицинской
и право, 1988, N5; Леонтьев Ю.Б. Токсикомания: медицинские, социальные и правовые
аспекты проблемы // Советское государство и право, 1988, N5; Прозументов Л.М. Груп­
повая преступность несовершеннолетних и ее предупреждение. - Томск: изд-во ТГУ,1993;
Социальные, правовые и криминологические проблемы борьбы с наркоманией (сб. науч­
ных трудов). - Хабаровск: М-во внутр. дел СССР, 1991.
. об истоках и механизмах становления такой мифологии см.: Гилинский Я. И. Мифо­
логизированное сознание и тоталитаризм // Радуга (Таллин), 1990, N9, с.29-31; Гилин­
ский Я.И. Наркотизм: мифы и реальность //Молодежь. Цифры, факты, мнения, 1996,
N 1, с. 80-84; Гольберт В. Обыденное и научное мифотворчество по поводу насилия //
Насилие в современном мире. Тезисы докладов. - СПб: СПбФ ИС РосАН, 1997, с. 15-20.
6 За здоровый образ жизни (борьба с социальными болезнями). В 2-х книгах/ отв. ред.
Б.М. Левин. - М.: ИС АН СССР, 1991; За здоровый образ жизни (борьба с социальными
болезнями) / отв. ред. Б.М. Левин. - М.: ИС РАН, 1993; Позднякова М.Е. Социологичес­
кий анализ наркомании. - М.: ИС РАН, 1992.
7 Левин Б.М., Левин М.Б. Наркомания и наркоманы - М.: Просвещение, 1991; Нарко­
мания как форма девиантного поведения / Под ред. М.Е.Поздняковой. - М.: Ин-т социо­
логии РАН, 1997; Позднякова M.E. Социологический анализ наркомании - М.: ИС РАН,
1992; Силласте Г.Г. Новая наркоситуация в России //Социологические исследования,
1994, N 6.
8 См. например: Преступность и правонарушения в СССР. 1990 г. Статистический сбор­
ник. - М.: Финансы и статистика, 1991; Преступность и правонарушения. 1991 г. Стати­
стический сборник. - М.: Отечество, 1992; Преступность и правонарушения. 1993 г. Ста­

16

Социальное пространство наркотизма

статистикой9, специальных опросах определенных групп моло­
дежи, находящихся в «зонах риска», и пациентов наркологи­
ческих учреждений.
Не умаляя значения этой информации для исследования ре­
альных проявлений наркотизма, нельзя не видеть, что она опи­
сывает не столько общество, в котором существуют различные
проявления наркотизации, сколько некоторые его сектора, мес­
то которых в общем социальном пространстве само нуждается
в определении. Наиболее подробные эмпирические исследова­
ния наркомании, включая ставшие отечественной классикой
работы А.А.Габиани10, в качестве своего объекта рассматрива­
ют, как правило, не общество в целом, а лишь так называемые
«зоны риска» - потребителей наркотиков, а то и просто пациен­
тов наркологических учреждений.11 Однако такое сужение
объекта наблюдения не только не позволяет определить соци­
альный объем, но и не дает возможности отчетливо различить
собственно социальные детерминанты и механизмы исследуе­
мого явления. Анализ же наркотизма как социального феноме­
на в нашей отечественной практике по-прежнему является до­
статочно редким явлением12.
тистический сборник. - М., 1994; Забрянский Г.И., Емельянова Л.В. Статистика преступ­
ности несовершеннолетних в России в 1998 году // Аналитический обзор. M.: ПООО «Су­
дебно-правовая реформа» № PRI. 2000.
9 См. например: Социальная сфера Петербурга и Ленинградской области в 1999 году.
Статистический сборник. СПб, 1999.
10 Габиани А.А. Наркотизм (конкретно-социологическое исследование по материалам
Грузинской ССР). - Тбилиси: Сабчота Сакартвело, 1977; Габиани АЛ., Гачечиладзе Р.Г.
Некоторые вопросы географии преступности: по материалам Грузинской ССР. - Тбили­
си: ТГУ, 1982; Габиани А. Наркомания: горькие плоды сладкой жизни//Социологические исследования, 1987, N 1, с. 48-53; он же: Наркотизм: Вчера и сегодня. - Тбилиси: Саб­
чота Сакартвело, 1988; он же: На краю пропасти: наркомания и наркоманы. - M.: Мысль,
1990; он же: Наркотики в среде учащейся молодежи //Социологические исследования,
1990, N 9, с. 84-91; он же: Кто такие наркоманы? //Социологические исследования, 1992,
N2.
11 Гришко АЛ. О наркомании среди подростков//Социологические исследования, 1990,
N 2, с. 100-102; Иванова Т.В. Отклоняющееся поведение и употребление подростками
наркотиков//Социологические исследования, 1992, N7, с. 103-105; Калачев Б.Ф. Нар­
котики в армии //Социологические исследования, 1989, N 4, с. 56-61; Лукачер Г.Я.,
Макшанцева Н.В., Чудновский ВЛ. Одурманивающие средства в подростковой среде //
Социологические исследования, 1990, N 4, с. 80-85; Попова Л.А., Соломин В.П., Сопко
Г.И., Бахтин Ю.К. Динамика отношения к потреблению психоактивных веществ в сре­
де студентов за период 1992-1997 гг.// Материалы ювенологической конференции. Мо­
лодежь России: потерянное поколение или надежда XXI века? - СПб, 1998, с. 102-103;
Представление школьников о наркомании и токсикомании// Социологические исследо­
вания, 1989, N 3, с. 66-70; Скворцова Е.С., Сулаберидзе Е.В. О распространенности алко­
голизации, курения и наркотизации среди старшеклассников Нижнего Новгорода //Со­
циологические исследования, 1997, N 4.
12 Тимофеев Л.М. Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. - М.:Российск. гос.гуманит. ун-т., 1998.

1. Введение

17

Существенное влияние на формирование представлений о со­
циальных проблемах наркотизма имеет тот факт, что эта тема
привлекает внимание в первую очередь работников правоохрани­
тельных структур и медиков, для которых «потребление нарко­
тических средств» зачастую тождественно «злоупотреблению»
ими13. Подобное акцентирование ведомственных приоритетов в
анализе объемного социального явления, имеющего многотыся­
челетнюю историю и сложную систему социально-культурных и
социально-экономических детерминант14, редуцирует исследова­
ние до поиска наиболее впечатляющих форм «лобовой» антинаркотической пропаганды и аргументов для обоснования простей­
ших форм запретительства.
«В 1997 году количество преступлений, связанных с участи­
ем подростков в наркобизнесе, возросло в 12 раз по сравнению
с предыдущим годом (выделено нами. - Л.К., М.М.)», - сообща­
ют в обоснование своей версии «национальной катастрофы» со­
трудники кафедры социальной педагогики и психологии на стра­
ницах специального социологического издания15, не затрудняя
себя сомнением и не задумываясь над природой «цитируемых»
ими данных, не укладывающихся в сознание, хоть как-то конт­
ролируемое здравым смыслом.
«В больших и малых городах России, согласно анонимному
опросу, почти 95% молодежи пробовали наркотик хотя бы
13 Боголюбова Т.А. Преступность, связанная с незаконным оборотом наркотиков. В сб.:
Тяжкая насильственная преступность в России в начале 90-х годов. - M., 1996; Гришко
А.Я. О наркомании среди подростков//Социологические исследования, 1990, N 2, с. 100102; Двойменный НА. Социально-психологические особенности несовершеннолетних
преступников // Социологические исследования, 1994, N 8-9; Завражин С.А. Подростко­
вая делинквентность: транс-культуральная перспектива//Социологические исследова­
ния, 1995, N 2; За здоровый образ жизни (борьба с социальными болезнями)/отв. ред.
Б.М. Левин. - M.: ИС РАН, 1993; Иванова Т.В. Отклоняющееся поведение и употребле­
ние подростками наркотиков//Социологические исследования, 1992, N7, с. 103-105;
Калачев Б.Ф. Наркотики в армии //Социологические исследования, 1989, N 4, с. 56-61;
Колесникова Э.А. Наркомания - как угроза здоровью молодежи // Материалы ювенологической конференции. Молодежь России: потерянное поколение или надежда XXI
века? - СПб, 1998, с. 98-99; Колесов Д.В. Эволюция психики и природа наркотизма. - М.:
Педагогика, 1991; Левин Б.М., Левин М.Б. Наркомания и наркоманы. - М.: Просвеще­
ние, 1991; Лелеков ВА., Прохоров Ю.Н. Молодежь: криминальная активность и пробле­
мы ресоциализации //Социологические исследования, 1994, NN 8-9.
14 Гилинский Я.И. Наркотизм: мифы и реальность // Молодежь. Цифры, факты, мне­
ния, 1996, N 1, с. 80-81; Данилин А.Г, Данилина И.В. Марихуана. - «Врачи предупреж­
дают». - М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000; Довольно прогибиционизма: Радикалы
и наркотики/под ред. А. Бандинелли. - Рим: Новая партия, 1995, с. 5-7, 34-38; Калачев
Б.Ф. Что мы об этом знаем? Из истории распространения наркотиков и наркомании в
России // Эйфория распада. - М., Молодая гвардия.1991, с. 42 - 51.
15 Попов В.А., Кондратьева О.Ю. Наркотизация в России - шаг до национальной ката­
строфы // Социологические исследования, 1998, N 8, с. 65.
2-1827

18

Социальное пространство наркотизма

- сообщает московский журналист в написанной в
жанре документального детектива книге о наркобизнесе в Рос­
сии16 . Кем и каким образом получены эти данные, в популярном
издании сообщать не принято. Однако в массовой коммуникации
эта цифра, скорее всего, будет многократно продублирована как
надежно установленный факт, полученный в специальных иссле­
дованиях. Дальше этот «научно установленный факт» обречен на
то, чтобы стать неотъемлемой частью не только обыденного мас­
сового сознания, но и, обладая статусом «научно установленно­
го»; превратиться в основу для выработки и принятия государ­
ственных решений самого высокого уровня.
Такая «доверчивость», на наш взгляд, далека от того, чтобы
ее отождествить с собственно социологическим подходом, на­
правленным на выявление системы социальных факторов, опре­
деляющих масштабы и механизмы детерминации наркотизма.
Как справедливо отметил один из участников дискуссии по про­
блемам наркотиков, «прежде чем бороться с реальными нарко­
манами, уходящими в мир иллюзий, надо избавиться от соб­
ственных иллюзий относительно того, что посредством запретов
можно решить эту проблему»17. Между тем, свыше девяти деся­
тых из всех осужденных за преступления, связанные с наркоти­
ками, являются их потребителями, тогда как доля торговцев (да
и то, как правило, низового звена) составляет менее одной деся­
той18 . При этом, как признают сами работники правоохранитель­
ных структур, им, в результате своей деятельности, находящейся
в центре всей антинаркотической борьбы, удается перехватить не
более 10% всех наркотических средств, поступающих на под­
польный рынок19. Иначе говоря, тотальный прогибиционизм,
взятый на вооружение нашей правоохранительной системой, как
свидетельствует ее собственная ведомственная статистика, своим
главным практическим результатом имеет фактическую защиту
деятельности наркобизнеса и реальное усиление его позиций20.
один раз»,

16 Шакиров М. Ш. Наркобизнес в России. Человек и закон. - M.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 1998, с. 9.
17 Наркомания с точки зрения социолога, врача, правоведа и журналиста// Социоло­
гические исследования, 1989, N 2, с.48.
18 Гилинский Я.И. Наркотизм: мифы и реальность //Молодежь. Цифры, факты, мне­
ния, 1996, N 1, с. 83; Организованная преступность в России: теория и реальность / под
ред. Я.И.Гилинского. - СПб: СПбФ ИС РАН,1996, с. 79-80.
10 Шакиров М. Ш. Наркобизнес в России. Человек и закон. - М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 1998, с. 9.
20 Тимофеев Л.М. Героиновая оккупация // Московские новости №11, 13-19 марта
2001 г.

1. Введение

19

Если на первых порах проблемы наркотизма привлекали к
себе внимание главным образом лишь медиков и представителей
правоохранительных органов, то в последние годы появилось
большое количество работ специалистов по подростковой психо­
логии и педагогике21. Вместе с тем появилось и множество попу­
лярных книг и брошюр, предназначенных для подростков и их
родителей22, а также переводы аналогичных работ зарубежных
авторов23. Все больше места занимают проблемы наркотиков на
многочисленных сайтах российского Интернета24. Монотонность
алармистских ужасов постепенно разбавляется пока еще редки­
ми попытками рационального анализа проблемы.
Одним из существенных обстоятельств эмпирического иссле­
дования наркотизма является то, что само по себе употребление
наркотиков сопряжено, как правило, с различными формами
административного и уголовного преследования, а также с раз­
личными видами негативного социального санкционирования и
осуждения, а значит, для получения достоверной информации
исследователю необходимо преодолевать очень высокую латент­
ность изучаемого явления25.26
Неизбежным следствием латентно­
сти наркотизма является противоречивость встречающихся оце­
нок масштаба отечественного наркотизма, подчас различающих­
ся чуть ли не на порядок.
Так, например, по одним оценкам, «на сегодняшний день в
Санкт-Петербурге проживает не менее 500 тысяч потребителей
21 Березин С.В., Лисецкий К.С. Психология ранней наркомании. - Самара: Изд-во «Са­
марский университет», 2000; Еникееева Д.Д. Как предупредить алкоголизм и наркома­
нию у подростков: Учебное пособие. - M.: Издательский центр «Академия», 1999; Маке­
ева А.Г. Ранняя профилактика наркотизма у детей и подростков. - М.: Международная
ассоциация по борьбе с наркоманией и наркобизнесом, 2000;Шабалина В.В. Зависимое
поведение школьников. - СПб.: Медицинская пресса, 2001; Школа без наркотиков. Книга
для педагогов и родителей / Под ред. Л.Н.Шипициной и Е.И.Казаковой. - СПб: «Образо­
вание - Культура», 1999.
22 Данилин А.Г., Данилина И.В. Как спасти детей от наркотиков.- «Врачи предупреж­
дают». - М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000; Данилин А.Г, Данилина И.В. Марихуа­
на. - «Врачи предупреждают». - М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000; Захаров ЮА. Нар­
котики: От отчаяния к надежде. - М.: ООО «Школьная пресса», 1999.
23 Джонсон В. Как заставить наркомана или алкоголика лечиться? - М.: В.Секачев,
2000; Информационный пакет «Dragbox» - Скажи наркотикам «Нет!». СПб-Стокгольм:
«Общество без наркотиков» (RNS), 2000.
24 http://www.narcom.ru; http://www.drugon.home.ml.org/; http://www.ah.ru; http://
www.adic.org.ua;http://www.chat.ru/~drgs; http://www.here.http.ru; http://
www.legalize.spb.ru;http://www.listovka.ru; http://www.nelegal.ru; http://
www.narcko.newmail.ru;http://www.narconon.ru; http://www.narc.ru; http://
www.narcostop.ru;http://www.narcotop.agava.ru; http://www.narkologia.da.ru; http://
www.nodrugs.da.ru;http://www.postman.ru/~narkonet/ и многие другие
26 Актуальные проблемы социологии девиантного поведения и социального контроля/
под.ред. Я.ИТилинского. - М.: ИС РАН,1992, с. 6.
2

20

Социальное пространство наркотизма

наркотиков»26, тогда как по другим, относящимся к тому же вре­
мени, - впятеро меньше27
26. По одним оценкам численность при­
общенных к наркотикам составляет в Самарской области около
100 тысяч, по другим - 300 тысяч. Такой разброс цифр в значи­
тельной степени обусловлен по-прежнему актуальными пробле­
мами методики изучения реальных проявлений наркотизма.

26 Русакова М. М. Некоторые тенденции наркобизнеса в Санкт-Петербурге. В сб.: Орга­
низованная преступность в России: теория и реальность. - СПб.: СПб.Ф ИС РосАН, 1996,
с. 49.
27 Гилинский Я.И. Девиантное поведение в Санкт-Петербурге: на фоне российской дей­
ствительности эпохи перестройки//Мир России, 1995, N2, с. 129.

=2£

2. МЕТОДИКА ЭМПИРИЧЕСКОГО
ИССЛЕДОВАНИЯ НАРКОТИЗМА
Основные эмпирические данные для нашего исследования
были собраны с помощью традиционных для нашего Центра изу­
чения и прогнозирования социальных процессов уличных интер­
вью.28 Эта техника, как свидетельствует наш опыт, не только по­
зволяет надежно репрезентировать население, постоянно прожи­
вающее в некотором относительно строго очерченном пространстве
- конкретном городе или отдельном его районе, - но и обеспечива­
ет респонденту значительно большую (по сравнению с опросом по
месту жительства, работы или телефонным опросом) анонимность,
что особенно важно для повышения степени доверия опрашивае­
мых к исследователям, а значит, и для достоверности получаемой
информации. Специально разработанная серия уточняющих воп­
росов позволяет получить однонаправленный континуум номи­
нальной шестипунктовой шкалы, аналогичной упорядоченной
шкале Л.Гуттмана, предназначенной для ранжирования свойств
социальных объектов в одном параметре29.
Поскольку, по сценарию интервью, каждый следующий «уточ­
няющий вопрос» задается лишь тому респонденту, который своим
предыдущим ответом сам «спровоцировал» соответствующее уточ­
нение, то, согласно методическому замыслу, возникает ситуация,
способствующая освобождению респондента от психологического
состояния допрашиваемого (усиливающаяся к тому же анонимно­
стью «случайного» уличного контакта). Этому освобождению спо­
собствует и то, что «уточнению» каждый раз подлежит не последу­
ющая (повышающаяся) степень вовлеченности в потребление нар­
котических веществ, а предыдущая, о которой респондент уже сам
только что сообщил интервьюеру. Такой методический прием по­
зволяет достаточно надежно разделить всю наблюдаемую (опраши­
ваемую) совокупность на шесть групп, упорядоченных по степени
вовлеченности в потребление наркотических веществ - от никогда
не пробовавших использовать наркотические вещества в немеди­
цинских целях до относительно регулярно пользующихся какимилибо тяжелыми наркотиками в настоящее время.
1 - никогда не пробовавшие использовать наркотические ве­
щества в немедицинских целях;
28 Кесельман Л.Е., Мацкевич М.Г. Индивидуальный оптимизм / пессимизм в современ­
ной российской трансформации// Социологический журнал, 1998, N1/2, с. 39-54.
29 Ядов В А. Социологическое исследование. Методология, программа, методы. Третье,
дополненное и исправленное издание. -Самара: Самарский университет. 1995.

22

Социальное пространство наркотизма

2 - имеющие в своей биографии один-два эпизода «дегуста­
ции» каких-либо наркотических веществ;
3 - имеющие ушедший в прошлое опыт более активного
пользования наркотиками;
4 - относительно редко («не каждый месяц») нерегулярно
пользующиеся какими-либо наркотиками в настоящее время;
5 - относительно регулярно (раз в месяц и чаще) пользующи­
еся какими-либо «легкими» наркотиками в настоящее время
(анаша, гашиш, марихуана, план и т.д.);
6 - относительно регулярно пользующиеся какими-либо «тяже­
лыми» («тяжелее» каннабиса) наркотиками в настоящее время.
Использованная шкала позволила не только выстроить дос­
таточно дробный континуум, но и дала возможность дифферен­
цировать как не потребляющих наркотики (первые три града­
ции), так и актуальных их потребителей (последние три града­
ции). При этом первые три градации для получения данных о
природе наркотизма и понимания социальных механизмов его
функционирования, пожалуй, оказались даже более информа­
тивны, нежели три последующие.
С помощью описанной выше шкалы в проведенном весной
2000 года опросе почти двух с половиной тысяч (2428) жителей
Петербурга выявлялась степень приобщенности к потреблению
наркотических средств различных социальных групп городско­
го населения. За два года до этого, весной 1998-го, Самарский
фонд социальных исследований (рук. В.Звоновский) при участии
Центра изучения и прогнозирования социальных процессов про­
вел аналогичный опрос, направленный на выявление соци­
альных координат и механизмов распространения наркотизма в
Самарской области30. Методом уличного интервью было опроше­
но свыше трех тысяч человек, представляющих все взрослое на­
селение области (в возрасте старше 16 лет). Параллельно и мето­
дически независимо от этого, в рамках уже ставшего традицион­
ным мониторинга «Молодежь Самарской области и проблемы
наркомании» в очередной раз было опрошено 800 представителей
молодежи (в возрасте от 14 до 30 лет), проживающей в Самаре,
Тольятти и некоторых других городах области.31
Кроме информации, характеризующей отношение опраши­
ваемых к наркотикам на поведенческом уровне, значимой час­
тью собранных данных были характеристики ценностно-норма­
30 Кесельман Л.Е. Социальные координаты наркотизма. - СПб., 1999, с. 12-15.
31 Астахов М.В., Вершина С.В., и др. Молодежь Самарской области в 1996 году. - Сама­
ра: Областной фонд социальных исследований, 1997.

2. Методика эмпирического исследования наркотизма

23

тивного отношения к использованию наркотических веществ в
немедицинских целях, а также характеристики социального со­
стояния и самочувствия опрашиваемых: самооценки изменений
их материального благополучия и степень оптимизма/пессимизма в представлении о возможных изменениях их материального
положения; представление (ощущение) об уровне собственной
защищенности от физического насилия (чувство безопасности);
степень принятия на себя ответственности за собственное мате­
риальное положение, а также за складывающуюся судьбу и об­
раз жизни в целом (степени «интернальности» атрибуции ответ­
ственности и локуса контроля).
Не последнюю роль в реализации исследовательской про­
граммы играли и общие социально-статусные характеристики
людей, попавших в выборочную совокупность: пол, возраст, об­
разование, профессиональная принадлежность, сфера занятос­
ти и т.д. Фиксация этих характеристик позволила не только
контролировать параметры выборочной совокупности, но главное - получить представление об общем и специфическом в
интересующем нас отношении к наркотикам различных соци­
альных групп.
Среди опрошенных в Петербурге 55% женщин и 45% муж­
чин. Возрастные параметры этой выборочной совокупности:
7,0% - в возрасте до 19 лет (включительно); 12% - от 20 до 24 лет
и 10% - от 25 до 29 лет; по 11,5% - в возрастных группах от 30
до 34 лет и от 35 до 39 лет. В группе от 40 до 49 лет - 17,0%, от
50 до 54 лет - 8,5%, от 55 до 60 лет - 7,0% и 15,5% - тех, кому
больше 60 лет.
Среди питерских респондентов самая многочисленная из
профессиональных групп (23,5%) - рабочие промышленных
предприятий (в том числе, 3,7% - неквалифицированные рабо­
чие). Служащие средней квалификации составляют 20% опро­
шенных, служащие без специальной квалификации - 7%; сту­
денты и учащиеся - 12,7%; представители технической интел­
лигенции -15,0%; представители гуманитарной интеллигенции
(в том числе врачи, учителя и преподаватели различных учеб­
ных заведений) -14,3%; военнослужащие (кроме военнослужа­
щих срочной службы) и работники других «силовых ведомств»
- 4,3% и 3,2% - руководители, профессионально занятые толь­
ко управлением (неработающие пенсионеры в этой профессио­
нальной классификации учитывались по своей профессии до
выхода на пенсию).
Свыше четверти (28,3%) опрошенных в Петербурге работа­
ют в государственных учреждениях и на предприятиях, 14,3%

24

Социальное пространство наркотизма

- на приватизированных предприятиях, 16,0% заняты в частной
экономике, 5,3% не имеют в настоящее время постоянной рабо­
ты (безработные и занятые в частной экономике «нелегально»),
18,7% - неработающие пенсионеры и 12,8% - учащиеся различ­
ных учебных заведений.
Приведенные выше основные параметры выборки опрошен­
ных в Санкт-Петербурге либо полностью совпадают с известны­
ми нам характеристиками генеральной совокупности, либо от­
клоняются от них, не выходя за допустимые пределы. Это позво­
ляет считать, что в ходе описанного опроса получены надежные
данные не только об общем отношении жителей Петербурга к
рассматриваемому вопросу, но и о специфике этого отношения в
отдельных социальных группах.

25

3. ОБЩИЕ КООРДИНАТЫ
ПРОСТРАНСТВА НАРКОТИЗМА
3.1. Какой показатель надежнее?
Как свидетельствуют данные, полученные в ходе уличных
интервью, 81,5% жителей Петербурга «никогда не пробовали»
наркотических веществ в немедицинских целях. Остальные 18,5% — обнаружили ту или иную степень причастности к опы­
ту применения наркотиков. Уточним, что, исходя из репрезента­
тивности нашей выборки по отношению ко всему населению Пе­
тербурга, это означает, что весной 2000 года около 800 тысяч (из
4,3 миллионов) жителей города, так или иначе, были причастны
к опыту немедицинского употребления наркотических веществ,
подпадающего, в соответствии с нынешним законодательством,
под статью об уголовно наказуемых деяниях. Что означает эта
цифра и как она согласуется с аналогичными данными, получен­
ными в других наблюдениях?
По официальным данным, в целом по России число лиц, состо­
ящих на учете в связи с немедицинским потреблением наркоти­
ков, составляло в начале 90-х годов примерно 35 человек на 100
тысяч населения, или 0,035%32. В Петербурге этот показатель был
заметно выше, чем в среднем по стране, и приближался к 0,05%33.
В 1997 году в России общее количество состоящих на учете достиг­
ло 88 тысяч, то есть 0,059% от населения страны34. В Петербурге
этот показатель составил в последнем году тысячелетия - 0,89 35.
По данным, полученным в Самаре за два года до нашего оп­
роса, «никогда не пробовали» наркотических веществ в немеди­
цинских целях 87% жителей этого города, а остальные - 13% обнаружили ту или иную степень причастности к опыту приме­
нения наркотиков. Как видим, степень приобщенности к нарко­
тикам в Петербурге оказывается примерно в полтора раза выше,
нежели в Самаре. Возможен ли такой разрыв внутри одной стра­
ны? По данным исследования проблем наркотизма, из 1290 жи­
телей 12 российских городов, опрошенных в 1992 году, на воп­
рос: «Потребляли ли Вы хотя бы раз в жизни наркотики?» 32 Преступность и правонарушения. 1991 г.: Статистический сборник. - М.: Отечество.
1992, с. 103.
33 Петербург начала 90-х: безумный, холодный, жестокий...- СПб: Ночлежка, 1994, с. 97.
34 Социальный контроль над девиантностью в современной России/ под ред. Я.И.Гилинского. - СПб: СПбФ РАН, 1998.
35 Петербург начала 90-х: безумный, холодный, жестокий..., с. 96-101.

26

Социальное пространство наркотизма

11,5% ответили положительно36. Показатель, как видим, скорее
ближе к самарскому
Впрочем, если к числу вероятных «дегустаторов» наркотичес­
ких средств причислить 3,5% тех, кто в том опросе «не хотел бы
отвечать» на этот «нескромный вопрос» исследователей37, то по­
лученное таким образом значение - 15% - окажется практичес­
ки посередине между самарскими 13% и питерскими 18,5%. В
этом опросе обнаружилась также и существенная дифференциа­
ция знакомства с наркотическими средствами жителей различ­
ных российских регионов. В Москве сумма признавшихся в упот­
реблении наркотиков и «уклонившихся» от такого признания
составила 27,5%, тогда как в Рязани - только 11%. Учитывая
подобную региональную дифференциацию (фиксируемую не
только в этом исследовании), можно предположить, что получен­
ный нами разброс показателей общего уровня знакомства с нар­
котиками населения Петербурга и Самары отражает исследуе­
мую реальность все же адекватнее, нежели статистика нарколо­
гических диспансеров38.
Существуют, правда, и другие показатели. Так, по данным все­
российского опроса, проведенного Фондом «Общественное мне­
ние» летом 1999 года, «хотя бы раз в жизни» приходилось пробо­
вать какие-либо наркотики около 9% опрошенных россиян. Хотя
последний общероссийский показатель получен ФОМом через
семь лет после упоминавшегося выше опроса, проведенного в 12
российских городах, он, как видим, не только не выше, но и замет­
но уступает полученному ранее. На фоне многочисленных сообще­
ний о катастрофическом росте отечественного наркотизма такое
свидетельство выглядит несколько неожиданным. Однако если
мы обратим внимание, на то, что ФОМовский опрос был ориенти­
рован на репрезентацию всего российского населения, а опрос
1992 года проводился лишь в относительно крупных городах, то
последний показатель уже не покажется таким «неожиданным».
38 Социальные последствия возможной легализации наркотиков в России. Специаль­
ный выпуск по материалам социологического исследования / «Безопасность». Информа­
ционный сборник Фонда национальной и международной безопасности. - М., 1993, N2 (8).
См. также: Силлас те Г.Г. Новая наркоситуация в России //Социологические исследова­
ния, 1994, N 6.
37 Социальные последствия возможной легализации наркотиков в России. Специаль­
ный выпуск по материалам социологического исследования / «Безопасность». Информа­
ционный сборник Фонда национальной и международной безопасности. - М., 1993, N2 (8),
с. 140.
38 Забрянский Г.И., Емельянова Л.В. Статистика преступности несовершеннолетних в
России в 1998 году/Аналитический обзор. М.: ПООО «Судебно-правовая реформа», 2000,
с. 56-59.

3. Общие координаты пространства наркотизма

27

Известно, что до последнего времени наркотики в России ос­
таются атрибутом по преимуществу городского образа жизни.
Уровень наркотизма в сельской местности пока примерно вдвое
ниже, чем в городах. А так как в ФОМовской выборке почти
треть населения репрезентирует российское село, то общий пока­
затель отечественного наркотизма в ней заметно уступает город­
скому (хотя и получен семь лет спустя). По данным исследования
Я.Гилинского и В.Афанасьева, проведенного ими в 1993 году в
Санкт-Петербурге, «хотя бы один раз за 10 лет употребляли ка­
кой-либо наркотик» около 10% опрошенных горожан39. После­
дняя цифра, как видим, примерно вдвое ниже нашей. Но это дан­
ные почти десятилетней давности, что и позволяет предположить
- наши данные к нынешней реальности ближе.
Показатель приобщенности к наркотикам жителей двух от­
носительно продвинутых регионов России находится примерно
на том же уровне, что и в некоторых стран Западной Европы.
Так, по данным, полученным в 1995 году при опросе почти двух
тысяч взрослых (от 18 до 75 лет) жителей Франции, хотя бы од­
нажды (during lifetime) употребляли какие-нибудь нелегальные
наркотики не менее 15,2% из них40. Из почти десяти тысяч
взрослых (от 15 до 70 лет) жителей Испании, опрошенных в том
же году, 13,0% сообщили исследователям о наличии минимум
однократного опыта употребления какого-либо нелегального
наркотика. Примерно такой же показатель - 13,9% - был по­
лучен в то же время и при опросе более шести тысяч взрослых
(от 18 до 59 лет) жителей западных областей ФРГ. В Великоб­
ритании же эта цифра (полученная на основе десяти тысяч ин­
тервью) достигла 21%41.

3.2. Внешний диаметр наркотической воронки
Однако само по себе знакомство со вкусом какого-нибудь нар­
котического средства не может служить основанием для отнесе­
ния человека к наркозависимым и уж тем более к наркоманам.
Для значительной части (6,5% из 18,5%) петербуржцев, сооб­
щивших о своем опыте употребления наркотиков, это были ра­
30 Афанасьев В.С., Гилинский Я.И. Девиантное поведение и социальный контроль в ус­
ловиях кризиса российского общества. - СПб.: СПбФ ИС РАН, 1995, с. 53; Гилинский
Я.И. Девиантное поведение в Санкт-Петербурге: на фоне российской действительности
эпохи перестройки//Мир России, 1995, N2, с. 128-129.
40 Annual Report on the State of the Drugs Problem in the European Union. European
Monitoring Centre for Drugsand Drug Addiction. Lisboa, 1997, p. 16.
41 Ibid.

28

Социальное пространство наркотизма

зовые практически никогда не повторявшиеся эпизоды, и еще
6,0% хотя и употребляли наркотические средства неоднократно,
но в достаточно отдаленном (не менее года) времени. Только ос­
тавшиеся 6,0% жителей Петербурга (при 18,5% имеющих опыт
употребления наркотиков) прибегают к ним с той или иной регу­
лярностью и в настоящее время.
Как видим, в Петербурге нынешние актуальные потребите­
ли наркотических средств составляют лишь около половины
всех их неслучайных потребителей и примерно третью часть
всех когда-либо пробовавших наркотики в немедицинских це­
лях. Похожее соотношение фиксировалось и среди опрошенных
в Самаре, где из 13% «знакомых» с наркотиками для 8,0% это
не более чем случайный эпизод, для 2,5% - относительно раз­
вернутая в прошлом практика и лишь для 2,5% - относитель­
но актуальная реальность.
По данным опроса свыше семи тысяч представителей учащей­
ся молодежи, проведенного осенью 1997 года в Санкт-Петербур­
ге, примерно для половины (46,6%) всех имеющих опыт употреб­
ления каких-либо наркотических средств, приобщенность к
миру наркотиков ограничена единственным эпизодом, то есть
не имела никакого продолжения после первой пробы42. Для срав­
нения укажем, что, по данным петербургского исследования
Я.Гилинского и В.Афанасьева, в 1991 году «собственное нарко­
тическое потребление» отметили около 1% респондентов43, то
есть в шесть раз меньшая, нежели у нас, часть опрошенных. От­
личие этого показателя от нашего нынешнего легче всего объяс­
нить временными обстоятельствами. Вместе с тем, как мы пола­
гаем, определенную роль играет в этом и методика получения
первичной информации - петербургские данные 1991 года были
получены в ходе анкетного опроса по месту жительства, не обес­
печивающего, как уже отмечалось, того уровня анонимности,
какой может дать уличное интервью.
Конечно, не исключено, что некоторым актуальным потреби­
телям наркотиков признаться в прошлых «грехах» было проще,
чем в нынешних, и поэтому актуальных потребителей наркотиков
все же больше, чем признавших это в ходе наших опросов. Уточ­
ним, что техника уличного интервью обеспечивает респонденту
42 Итоги социологического исследования наркотизации среди молодежи Санкт-Петер­
бурга. Научный отчет НИИКСИ СПбГУ.- СПб., 1998, с.7.
43 Афанасьев В.С., Гилинский Я.И. Девиантное поведение и социальный контроль в ус­
ловиях кризиса российского общества, с. 53; Гилинский Я.И. Девиантное поведение в
Санкт-Петербурге: на фоне российской действительности эпохи перестройки//Мир Рос­
сии, 1995, N2, с.129.

3. Общие координаты пространства наркотизма

29

максимально возможный (по сравнению с телефонными опросами
или с опросами по месту жительства, работы или учебы) уровень
ощущения анонимности. Напомним и то, что сценарий нашего
интервью исходно строился в расчете на собственную «исповедаль­
ную активность» респондента, который уже в самом начале раз­
говора о наркотиках мог самостоятельно избрать приемлемый для
себя уровень доверительности. Иначе говоря, в случае недоверия
к интервьюеру, респонденту проще было скрыть свое прошлое ув­
лечение наркотиками, нежели сначала признаваться в этом увле­
чении, а затем «помещать» это увлечение в прошлое.
Кроме того, в заключение беседы, затрагивавшей, в соответ­
ствии со сценарием, самые разные темы (от материального бла­
гополучия до политических предпочтений собеседника), респон­
денту задавался «контрольный» вопрос о его доверии к социоло­
гическим исследованиям. Проверка показала, что общий уровень
знакомства с наркотиками среди доверяющих социологам и не
доверяющих им практически не различается. При этом показа­
тель актуальной приобщенности к наркотикам наиболее доверя­
ющих социологам (доля нынешних актуальных потребителей
наркотиков) оказался даже несколько ниже, нежели у наименее
доверяющих социологам.
Приведенные данные наших и некоторых других опросов су­
щественно противоречат широко распространяемой версии о не­
избежности возникновения наркотической зависимости и прак­
тической невозможности выхода из нее44. Как свидетельствуют
приведенные цифры, такая зависимость обнаруживается мак­
симум в одном из трех случаев знакомства с наркотиками и при­
мерно в каждом втором случае относительно регулярного их по­
требления. Однако и эти цифры, как нам представляется, зна­
чительно выше тех, которые отражают действительное соотно­
шение численности имеющих опыт относительно регулярного
употребления наркотических средств и количества наркозависимых. Напомним, что у нас есть только информация о том, что
примерно половина из всех относительно активно употребляв­
ших когда-либо наркотические средства оставила это увлечение
в прошлом, но мы ничего не знаем о том, какая часть актуаль­
ных потребителей находится в сколько-нибудь жесткой нарко­
тической зависимости и не способна отказаться от своего ны­
нешнего увлечения.
44 Гурски С. Внимание - наркомания! - M.: Медицина, 1988; Гусев С.И. Актуальные про­
блемы борьбы с наркоманией// Советское государство и право, 1988, N5; Белогуров С.Б.
Наркотики и наркомания. - Санкт-Петербург: Университетская книга, 1997.

30

Социальное пространство наркотизма

В Петербурге в 1998 году больных с диагнозом наркомания
состояло на учете 4633 человека, что составляет примерно 98 на
100 тысяч, или 0,098% населения города; в том числе 122 под­
ростка, или 63,1 на 100 тысяч подростков. Кроме того, на профи­
лактическом учете в наркологических диспансерах в связи со
злоупотреблением наркотическими средствами, состояло 1486
человек, в том числе 424 подростка. В Самарской области на на­
чало 1997 года в наркологических учреждениях состояло на уче­
те 6220 человек45, или примерно 0,05% от населения области.
Как видим, наши данные (даже очищенные от числа тех, чье зна­
комство с наркотиками было случайным или же ушло в прошлое)
примерно в сто раз, т.е. на два порядка, выше, нежели фиксиру­
емое официальной статистикой количество наркоманов. Такой
же порядок расхождений отмечают и многие другие исследова­
тели реальных масштабов наркотизма46.

3.3. Аналог детской кори?
До сих пор мы рассматривали лишь общие координаты нар­
котизма, относящиеся ко всему населению. Вместе с тем общий
уровень приобщенности к наркотикам в различных социальных
группах имеет свою отчетливо выраженную специфику. В пер­
вую очередь, следует выделить возрастную и стоящую за ней по­
коленческую специфику. Среди родившихся после 1975 года
(кому сейчас не более 25 лет) опыт употребления каких-либо
наркотических средств имеет практически каждый второй. Но
уже среди родившихся между 1970-м и 1975-м (чей возраст на­
ходится в пределах 25-30 лет) такой опыт обнаруживает менее
трети. Численность знакомых с наркотическими средствами в
каждой следующей возрастной группе непременно ниже, чем в
предыдущей. А среди родившихся до начала Второй мировой
войны (кому сейчас больше 60 лет) количество тех, кому при­
ходилось хоть раз в жизни употреблять в немедицинских целях
какие-либо наркотические средства, находится в пределах по­
лутора процентов от общей численности этого поколения (воз­
растной группы).

45 Астахов М.В., Вершина С.В., и др. Молодежь Самарской области в 1996 году. - Сама­
ра: Областной фонд социальных исследований, 1997, с.110.
46 Наркомания с точки зрения социолога, врача, правоведа и журналиста // Социоло­
гические исследования, 1989, N 2, с.38-51; Петербург начала 90-х: безумный, холодный,
жестокий...- СПб: Ночлежка, 1994, с. 96-101; Силласте ГТ. Новая наркоситуация в Рос­
сии //Социологические исследования, 1994, N 6.

31

3. Общие координаты пространства наркотизма

Таблица 1.1
Приобщенность к потреблению наркотиков в различных
возрастных группах населения Петербурга

(весна 2000 года N=2428)

Возраст
<19 лет
20-24
25-29
30-34
35-39
40-49
50-54
55-60
>60 лет
Все возраста

Никогда
50.0
51.3
70.0
78.2
82.9
92.6
94.6
97.6
98.4
81.5

Степень приобщенности
Раньше
Пара
эпизодов
активно
7.4
22.8
14.7
14.7
8.6
9.0
9.2
5.7
6.2
8.9
2.5
3.5
2.5
2.0
0.6
1.8
1.1
0.5
6.5

6.0

Сейчас
активно
19.8
19.4
12.4
6.9
1.9
1.5
1.0

6.0

Если средний уровень знакомства с наркотиками (долю когдалибо пробовавших наркотические средства) всего населения Петер­
бурга принять за единицу, то показатель приобщенности наиболее
молодых (18-19 лет) составит 2,67. В возрастной группе от 20 до 24
лет - 2,60; в группе от 25 до 29 лет - 1,60; а в группе от 30 до 34 лет
- 1,16. Во всех последующих возрастных группах этот показатель
значительно ниже единицы. В группе от 35 до 39 лет - 0,91; от 40
до 49 лет - 0,40; от 50 до 55 лет - 0,28; от 55 до 60 лет - 0,13, а у
наиболее пожилых - 0,09. Как видим, показатель общего знаком­
ства с наркотиками у самого старшего поколения примерно в десять
раз ниже среднего по городу и практически в тридцать раз уступа­
ет аналогичному показателю у самых молодых. Поколенческая спе­
цифика наркотизма проявляется и в том, что если на долю родив­
шихся после 1970 года (находящихся в возрасте 18-30 лет) прихо­
дится немногим более четверти (28%) всех наших опрошенных, то
среди тех, кто имеет хотя бы разовый опыт употребления наркоти­
ков, люди этого возраста составляют примерно две трети.
Аналогичная картина наблюдалась и в данных самарского
исследования, где численность знакомых с наркотическими
средствами в каждой последующей возрастной группе была за­
метно ниже, чем в предыдущей. Если средний уровень знаком­
ства с наркотиками всего населения Самары принять за едини­
цу, то показатель приобщенности наиболее молодых (16-19 лет)
составит 2,19. В возрастной группе от 20 до 24 лет - 1,88; в груп­
пе от 25 до 29 лет - 1,73; а в группе от 30 до 34 лет - 1,16.

32

Социальное пространство наркотизма
Таблица 1.2

Приобщенность к потреблению наркотиков в различных

возрастных группах населения Самары

(весна 1998 года N=2027)

Возрастные
группы

<19 лет
20-24
25-29
30-34
35-44
45-54
55-64
>65 лет
Все группы

Никогда

70.9
74.9
77.0
84.8
90.2
89.8
96.7
97.2
87.0

Степень приобщенности
Раньше
активно
13.1
6.9
14.7
5.2
15.0
5.2
10.6
2.9
5.2
2.3
8.7
0.6
1.2
0.9
2.4
0.5

Пара эпизодов

8.0

2.6

Сейчас
активно
9.1
5.2
2.8
1.9
2.3
0.9
1.2
2.5

Во всех последующих возрастных группах этот показатель
ниже единицы. В группе от 35 до 44 лет - 0,74, от 45 до 54 лет 0,77, от 55 до 64 лет - 0,25, а у наиболее пожилых - 0,19. Как
видим, и в Самаре показатель знакомства с наркотиками у само­
го старшего поколения значительно ниже среднего и более чем на
порядок уступает соответствующему показателю у самых моло­
дых. Поколенческая специфика наркотизма и здесь проявляет­
ся в том, что, если на долю родившихся после 1970 года (находя­
щихся в возрасте до 30 лет) приходится около четверти всех са­
марских опрошенных, то среди тех, кто имел хотя бы однократ­
ный опыт употребления наркотиков, люди этого возраста состав­
ляют примерно две трети.
Если сузить возрастные и социальные рамки, то относитель­
но скромные показатели общей наркотизации в нашем обществе
приобретут более выраженный вид. В Петербурге среди молоде­
жи в возрасте до 25 лет численность пробовавших те или иные
наркотики почти втрое выше средних для всего населения, в Са­
маре - почти в два с половиной раза. Как видим, концентрация
внимания исследователей наркотизма на молодежи вполне обо­
снованна. Следует отметить, что среди самых молодых девиантологи отмечают относительный максимум активности по боль­
шинству видов отклоняющегося поведения. А «коэффициент
криминальной активности» по многим видам правонарушений в
группе 14-17-летних в два-три раза превышает соответствующий
показатель соседней группы 18-24-летних и почти на порядок группы от 30 до 49 лет. На молодежь в возрасте до 30 лет прихо­

3. Общие координаты пространства наркотизма

33

дится свыше половины всех правонарушений47. Различные ис­
следователи объясняют этот феномен и повышенным энергети­
ческим потенциалом, и не завершившейся социализацией, и нео­
пределенным (переходным) социальным статусом, и желанием
утвердиться в мире взрослых, и целым рядом других причин48.
Каждая из них имеет за собой вполне реальные основания, но
главной детерминантой этой повышенной возрастной девиантно­
сти являются, скорее всего, обстоятельства незавершенной (за­
вершающейся) социализации.
Вместе с тем, как видно из таблицы 1.1, во всех возрастных
группах (в том числе, и среди самых молодых) у большинства зна­
комых с наркотиками это знакомство - либо случайный эпизод,
либо «увлечение», оставшееся в прошлом. Даже среди наиболее
молодых, родившихся после 1980 года, нынешние относительно
регулярные потребители наркотиков составляют много меньше по­
ловины всех успевших узнать их вкус. Еще меньшую долю от чис­
ла когда-либо пробовавших наркотики составляют нынешние их
потребители в последующих возрастных группах. Как можно уви­
деть из таблицы 1.2, и в Самаре во всех возрастных группах (в том
числе, и среди самых молодых) у большинства знакомых с нарко­
тиками этот факт - либо случайный эпизод, либо «увлечение», ос­
тавшееся в прошлом. Даже среди наиболее молодых нынешние от­
носительно регулярные потребители наркотиков составляют лишь
около трети от всех успевших узнать их вкус. Еще меньшую долю
от числа когда-либо пробовавших наркотики составляют нынешние
их потребители в последующих возрастных группах.
Если уровень актуальной активности (доли относительно ре­
гулярно потребляющих наркотики в настоящее время) всего
населения Петербурга принять за единицу, то активность самых
молодых (19-20 лет) составит 3,3. В возрастной группе от 20 до
24 лет - 3,2; в группе от 25 до 30 лет - 2,0; а в группе от 30 до 34
лет - 1,1. В группе между 35 и 39 годами - 0,3; в группе 50-54
лет - 0,15, а среди родившихся до окончания Второй мировой
войны, кому сейчас больше 55 лет, - 0, то есть актуальных по­
требителей наркотических средств здесь практически нет.
Нетрудно заметить, что с возрастом отход от активного потреб­
ления наркотиков происходит значительно быстрее, нежели общее
сужение круга знакомых с их вкусом. Так, например, по сравнению
47 Салагаев А.Л. Молодежные правонарушения и делинквентные сообщества сквозь
призму американских социологических теорий. - Казань: Экоцентр, 1997, с.1.
48 Девиантность и социальный контроль в России (XIX-XX вв.): тенденции и социоло­
гическое осмысление/научное издание. - СПб.: Алетейя, 2000.
3-1827

34

Социальное пространство наркотизма

с теми, кто моложе 20 лет (родившимися после 1980 года), круг про­
бовавших наркотики сужается к 30 годам (среди родившихся в
1970-1975 годах) примерно на треть (с 50% до 30%); а численность
их актуальных потребителей - почти в два раза: с 19,8% до 12,4%.
Хотя, как свидетельствуют данные, за пределами 25-летнего возра­
ста актуальный интерес к наркотикам заметно ослабевает, они,
пусть в относительно скромных пропорциях, все же присутствуют
в образе жизни даже тех, кому сейчас за пятьдесят. Свыше трети 35,5% - всех нынешних относительно активных («актуальных»)
потребителей наркотических веществ в Петербурге составляют
люди, перешагнувшие порог своего тридцатилетия.
Эта же закономерность наблюдалась и в самарских данных.
Если уровень актуальной активности всего населения Самары
принять за единицу, то активность самых молодых (16-19 лет) со­
ставит 3,6. В возрастной группе от 20 до 24 лет - 2,08; в группах
от 25 до 44 лет - примерно единицу (от 0,79 до -1,07); ав груп­
пах старше 45 лет - 0,48 и меньше. И здесь с возрастом отход от
активного потребления наркотиков происходит значительно бы­
стрее, нежели общее сужение круга знакомых с их вкусом. Так,
например, по сравнению с не перешагнувшими порог 20-летия, к
30 годам круг пробовавших наркотики сужается примерно на чет­
верть (с 29% до 23%), а численность их актуальных потребителей
- более чем в три раза: с 9,1% до 2,8%. Аналогичную закономер­
ность можно было наблюдать и на данных общего трехтысячного
массива опрошенных в Самарской области. В группе от 20 до 24
лет актуальных потребителей примерно пятая часть (20,5% от
всех знакомых с наркотиками), а в группе от 25 до 29 лет - почти
вдвое меньше (12%). Уже в группе 20-24-летних актуальные по­
требители наркотиков составляют лишь половину тех, кто когданибудь был относительно активно вовлечен в их потребление; а
среди 25-29-летних - лишь около трети (35%).
Приведенные данные петербургского и самарского исследова­
ний противоречат широко распространенной «медицинской»
версии о том, что большинство (или, по крайней мере, значитель­
ная часть) однажды познавших вкус наркотических средств об­
речено на непреодолимую наркозависимость и они почти непре­
менно заканчивают свою жизнь в муках наркотического истоще­
ния49. В ситуации заметно расширяющегося среди молодежи
49 ГабианиА. Наркомания: горькие плоды сладкой жизни//Социологические исследо­
вания, 1987, N 1, сс. 48-53; он же: Наркотизм: Вчера и сегодня. - Тбилиси: Сабчота Сакартвело, 1988; он же: На краю пропасти: наркомания и наркоманы. - М.: Мысль, 1990;
Силласте Г.Г. Новая наркоситуация в России // Социологические исследования, 1994,

3. Общие координаты пространства наркотизма

35

круга случайных потребителей наркотиков, имеющих незначи­
тельный, но собственный опыт их использования, прямое запу­
гивание и запретительство ведет, как правило, к романтизации
наркотизма и закреплению за ним функции внутригрупповой и
«поколенческой» солидарности. Иначе говоря, к противополож­
ному благим намерениям результату.
Обратим внимание на то, что сам по себе показатель широты
знакомства представителей какой-либо социальной группы со
вкусом наркотика никоим образом не является, как это утверж­
дают некоторые исследователи, свидетельством имеющихся в
этой группе «резервов распространения наркотиков». Более того,
эта широта, соотнесенная с показателем актуальной вовлеченно­
сти в относительно регулярное потребление наркотиков, свиде­
тельствует уже не о зависимости, а о степени освобождения этой
группы от возможности наркотизации. Ведь из двух групп с оди­
наковым уровнем актуальной вовлеченности в потребление нар­
котиков, больший уровень освобождения от них демонстрирует
именно та, в которой выше относительная численность случай­
ных и прошлых потребителей.
Понятно, что версия о практической невозможности «соско­
чить с иглы», даже если она не совсем адекватна реальности, ис­
пользуется зачастую с благородной целью предостеречь неиску­
шенных от соблазна50. Однако эффект от нее зачастую прямо
противоположный. Неискушенный неофит, слышавший или
читавший этот пропагандистский «ужастик», приобретя соб­
ственный минимальный опыт пользования наркотическими ве­
ществами, быстро убеждается в «лживости пропаганды» и пе­
рестает доверять любой информации, идущей из соответствую­
щих благонамеренных источников. У него возникает самоуве­
ренная беспечность, и в результате он действительно попадает
в наркотическую зависимость. Теперь он уже начинает верить
игнорировавшейся раньше «пропаганде» и безвольно принима­
ет ее версию о невозможности «соскочить с иглы». И вновь по­
лучается, что эта внешне благонамеренная ложь действует в
противоположном направлении.
По данным сотрудников Института социальных исследова­
ний Мичиганского Университета (Ann Arbor) Ллойда Джонсто­
на, Джералда Бекмана и Патрика О’Малли (Lloyd Johnston,
N 6; Шакиров М. Ш. Наркобизнес в России. Человек и закон. - М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 1998; Попов БА., Кондратьева О.Ю. Наркотизация в России - шаг до нацио­
нальной катастрофы // Социологические исследования, 1998, N 8, с. 65-68.
60 Белогуров С.Б. Популярно о наркотиках и наркоманиях. 2-е изд., испр. и доп. - СПб:
Невский Диалект, 2000.
3*

36

Социальное пространство наркотизма

Jerald Bachman, and Patrick O’Malley), осуществляющим на про­
тяжении последних 25 лет проект «Мониторинг будущего»
(Monitoring the Future Study), в рамках которого начиная с 1975
года ежегодно опрашивается примерно по 15,5 тысяч выпускни­
ков государственных и частных школ по всем Соединенным Шта­
там, опыт как минимум разового употребления наркотических
веществ обнаруживают в каждом из таких опросов от 41% до
65% учащихся выпускных (11-12) классов51. Как видим, и эти,
в высшей степени достоверные показатели (различия между дву­
мя соседними по времени американскими измерениями не пре­
вышают 3-4%), хотя и заметно выше отечественных, однако
вполне сопоставимы с ними.
Данные «Мониторинга будущего», осуществляемого амери­
канскими исследователями, косвенно свидетельствуют и о невоз­
можности стремительных изменений уровня наркотизации.
Фиксируемый ими уровень приобщенности выпускников школ
к «нелегальным наркотикам» первоначально обнаруживал по­
степенный (на 2-3%) рост численности имеющих опыт, как ми­
нимум, разового употребления какого-либо наркотика (помимо
алкоголя и табака) от 55% в 1975 году до 65,5% в 1981 году.
После этого, как свидетельствуют результаты ежегодных заме­
ров, начался почти десятилетний период устойчивого понижения
уровня наркотизации американских школьников, достигшего к
1992 году минимальной за все время наблюдений отметки 40,7%. В этом году был зафиксирован не только минимальный
уровень общей численности хотя бы однажды употреблявших
любой из нелегальных наркотиков, но и минимальное количе­
ство тех, кто употреблял их в последние 30 дней перед опросом.
Среди выпускников американских школ количество таких
«актуальных потребителей» в 1992 году составило лишь
14,4%52, т.е. почти втрое меньше общей численности хотя бы
однажды употреблявших какие-либо наркотические средства.
Обратим внимание на то, что это достаточно близко к нашим
отечественным пропорциям соотношения случайного и актив­
ного потребления. Несомненный успех американского общества
в борьбе с молодежным наркотизмом в дальнейшем, однако,
закрепить не удалось - начался новый медленный, но неуклон­
ный рост общей приобщенности к наркотикам среди выпускни­
51 Johnston, L.D., O'Malley, Р.М.,& Bachman, J.G. National survey results on drug use
from the Monitoring the Future study, 1975-1997. Ann Arbor, MI: Institute for Social
Research, 1998, p. 94.
52 Ibid, p. 94, 97.

3. Общие координаты пространства наркотизма

37

ков американских школ. Ежегодный прирост, не превышаю­
щий 2-3%, привел к тому, что весной 1997 года численность
имеющих опыт как минимум разового употребления наркоти­
ков достигла 54,3%, т.е. поднялась за шесть лет почти на
14%53. Заметно возросло и число актуальных потребителей, до­
стигшее в 1997 году 26,2%, что почти вдвое выше аналогично­
го показателя 1992 года54.
Вместе с тем, если в Соединенных Штатах наркотики уже
тридцать лет назад были распространены среди подростков при­
мерно так же, как и сейчас, то в нашей стране наркотики явля­
ются относительно новым элементом в жизненном опыте населе­
ния. Среди тех, чье отрочество и юность завершились до начала
80-х годов (лица старше 35 лет), знакомых с наркотиками суще­
ственно (в два-три раза) меньше, чем среди завершавших базовую
социализацию в годы перестройки или после нее. Еще в меньшей
мере знакомы с наркотиками поколения, социализировавшиеся
в 50-е годы и раньше. Среди этих людей тех, кто пробовал какиелибо наркотики, примерно в десять раз меньше, чем в перестро­
ечном и послеперестроечном поколениях.
Из этого, в частности, следует неизбежность в ближайшем
будущем дальнейшего роста уровня общей приобщенности к нар­
котикам российского населения. Численность тех, кто имеет в
собственном опыте хотя бы однократное употребление наркоти­
ческих средств, в ближайшие 5-10 лет должна приблизиться к
показателю степени знакомства с наркотиками нового поколения
россиян, т.е. вырасти примерно вдвое. Рассчитывать на то, что в
ближайшее время общество найдет способ и средства закрыть
нынешних и идущих им на смену завтрашних подростков от
мира наркотиков так, как были закрыты от этого мира их дедуш­
ки, родившиеся в первой половине недавно закончившегося
века, нереально. Это тем более нереально, если будет продолже­
на нынешняя политика акцентирования силовых методов борь­
бы с растущей опасностью наркотизации. Защитить подростков
от наркотических соблазнов эти методы не способны. Тем более
они не могут предложить ценностных альтернатив, способных
привлечь внимание этих подростков. Степень приобщенности
молодежи к наркотикам определяется не столько их предложе­
нием (доступностью или недоступностью), сколько спросом, обус53 Johnston, L.D., O'Malley, Р.М.,& Bachman, J.G. National survey results on drug use
from the Monitoring the Future study, 1975-1997. Ann Arbor, MI: Institute for Social
Research, 1998, p. 94.
54 Ibid, p. 97.

38

Социальное пространство наркотизма

лов ленным соответствующими установками. Создавая иллюзию
борьбы с наркотизацией, силовые методы лишь отвлекают обще­
ство от реального противостояния наркотикам, которое возмож­
но лишь на поле ценностно-нормативных приоритетов. Но даже
если удастся достичь максимума возможного - найти и реализо­
вать способ снижения уровня общей приобщенности подрастаю­
щего поколения на 2-3% в год, как это удалось на какой-то не­
долгий период Соединенным Штатам, достичь идеала наркоти­
ческой стерильности уходящих поколений удастся не скоро (ско­
рее всего, это в принципе невозможно). Однако общее расшире­
ние численности знакомых с наркотиками не тождественно рос­
ту актуального наркотизма населения, означающего увеличение
численности относительно регулярно потребляющих наркотики,
а не численности ограничивающихся несколькими случайными
«дегустационными» эпизодами. Более того, в случае реализации
эффективных мер противостояния наркотикам не исключена
такая ситуация, когда общее для всего населения расширение
круга знакомых с наркотиками будет сопровождаться сужением
круга их актуальных потребителей.

3.4. Берегите мужчин
Еще одно уточнение зоны распространения наркотиков - ген­
дер. Хотя бы однажды употреблявших те или иные наркотические
средства среди мужчин почти втрое больше, нежели среди жен­
щин, - 28,6% против 10,7%. Как не раз уже отмечалось, само по
себе знакомство со вкусом наркотических средств не может слу­
жить основанием для отнесения человека к наркозависимым, а
тем более к наркоманам. Для значительной части (8,3% из 28,5%)
петербургских мужчин, сообщивших о наличии у них опыта упот­
ребления наркотиков, это были разовые, практически никогда не
повторявшиеся эпизоды, и еще 10% хотя и употребляли наркоти­
ческие средства неоднократно, но в достаточно отдаленном (не
менее года) времени. Только оставшиеся 10,5% мужчин (при
28,5% имеющих опыт употребления наркотиков) прибегают к
ним с той или иной регулярностью и в настоящее время.
Примерно такая же ситуация и у женщин. Почти для поло­
вины (4,9% из 10,7%) петербурженок, сообщивших о наличии у
них опыта употребления наркотиков, это были разовые эпизоды,
и еще 3% хотя и употребляли наркотические средства неоднок­
ратно, но не менее года назад. Только оставшиеся 2,9% женщин
(при 10,7% имеющих опыт употребления наркотиков) прибега­
ют к ним с той или иной регулярностью и в настоящее время.

39

3. Общие координаты пространства наркотизма

Таблица 1.3
Гендерные различия приобщенности к наркотикам среди
населения Петербурга (N=2428) и Самары (N=2027)

Степень приобщенности
Пара
Раньше
Никогда
эпизодов
активно

Сейчас
активно

Кол-во
опрош.

Петербург (2428)

Женщины
Мужчины
Все население

89.3
71.4
81.5

Женщины
Мужчины
Все население

93.9
77.5
87.0

4.9
8.3
6.5

3.0
9.9
6.0

2.9
10.4
6.0

1285
1043
2428

1.1
4.6
2.6

1.5
3.9
2.5

1134
893
2027

Самара (2027)

3.4
14.0
8.0

Это значит, что в Петербурге имеет опыт (нынешний или про­
шлый) относительно активного обращения к наркотическим сред­
ствам практически каждый пятый - 20,3% - мужчина и лишь одна
из восемнадцати - 5,9% — женщин. Не менее контрастно и соотно­
шение уровней актуального мужского и женского наркотизма: сре­
ди мужчин мы имеем 10,4% тех, чье взаимодействие с наркотичес­
кими средствами в той или иной форме сохраняется в их нынешнем
образе жизни; среди женщин такие актуальные потребители соста­
вили лишь 2,9%. Как видим, в Петербурге, как среди мужчин, так
и среди женщин, актуальные потребители наркотиков составля­
ют лишь около половины всех их неслучайных потребителей и при­
мерно третью часть всех когда-либо употреблявших наркотические
средства в немедицинских целях.
В целом, мужчины в Петербурге составляют 39,5% тех, кому
ни разу не приходилось пользоваться какими-либо наркотиками;
58% тех, чье общение с наркотическими средствами ограничено
однократным эпизодом, и 75% всех тех, в чьем образе жизни нар­
котики присутствуют в настоящее время. Соответственно, на жен­
щин приходится 60,5% всех тех, кто никогда не употреблял нар­
котических средств; 42% всех тех, кто прибегал к наркотикам не
более одного-двух раз в жизни, и лишь 25% всех употребляющих
наркотики в настоящее время (актуальных потребителей).
Напомним, что в Самаре хотя бы однажды употреблявших те
или иные наркотические средства среди мужчин было почти вчет­
веро больше, нежели среди женщин - 22,5% против 6%. Относи­
тельно активно обращались или обращаются к наркотическим
средствам 8,5% мужчин и лишь 2,5% самарских женщин. В Са­

40

Социальное пространство наркотизма

маре, как и в Петербурге, контрастно и соотношение уровней ак­
туального мужского и женского наркотизма. Те, чье взаимодей­
ствие с наркотическими средствами в той или иной форме сохра­
няется в их нынешнем образе жизни, среди мужчин составляют
3,9%, а среди женщин - лишь 1,5%. Аналогичное соотношение
степени знакомства с наркотиками мужчин и женщин отмечают
и другие отечественные исследователи55. Как видим, несмотря на
отмечаемые некоторыми авторами тенденции ускоренной феми­
низации наркотизма56, явление это по-прежнему затрагивает глав­
ным образом мужскую часть населения. Это вполне согласуется с
общей закономерностью, которую отмечают многие исследовате­
ли отклоняющегося поведения, а также статистика правонаруше­
ний, в соответствии с которой на мужчин приходится подавляю­
щее количество проявлений девиантного поведения.
Таблица 1.4

Приобщенность к потреблению наркотиков
в различных возрастных группах мужчин
(Петербург, весна 2000 г., N=1043)

Возраст

До 19 лет
20-24 года
25-29 лет
30-34 года
35-39 лет
40-49 лет
50-54 года
55-60 лет
Старше 60 лет
Все мужчины

Степень приобщенности
Пара
Раньше
Сейчас
Никогда
эпизодов
активно
активно
29,2
21,5
12,3
36,9
18,4
29,4
18,4
33,8
57,9
9,5
20,6
11,9
10,2
66,1
15,3
8,5
10,4
68,9
17,0
3,8
88,8
4,3
4,8
2,1
91,8
4,1
4,1
96,7
3,3
0,7
96,6
2,7
10,4
8,3
___ ZL4____
____ 212____

В Петербурге, как можно понять по данным таблицы 1.4,
среди мужчин, родившихся после 1980 года, численность име­
ющих хотя бы однократный опыт употребления наркотических
средств достигает 70,8%. Среди родившихся между 1975 и 1980
55 Силласте Г.Г. Новая наркоситуация в России //Социологические исследования,
1994, N 6, с. 122; Левин Б.М., Левин М.Б. Наркомания и наркоманы. - М.: Просвещение,
1991, с. 77-78.
56 Позднякова М.Е. Социологический анализ наркомании. - М.: ИС РАН, 1992, с. 82.

3. Общие координаты пространства наркотизма

41

годами обладателей такого опыта несколько меньше - 66,2%.
Но уже среди родившихся между 1970 и 1975 годами хотя бы
однажды пользовавшихся наркотиками заметно меньше поло­
вины - 42,1%, а среди родившихся в период между 1960 и 1970
годами (кому сейчас от 30 до 40 лет) такой опыт имеют лишь
около трети (от 31% до 34%). Значительно меньше обладателей
такого опыта среди мужчин, родившихся до первого полета че­
ловека в космос. Среди мужчин, родившихся в пятидесятые
годы (им сейчас от 40 до 50 лет), те, кто имеет хотя бы однократ­
ный опыт употребления наркотических средств, составляют
11,2%; а среди родившихся в конце сороковых (кому сейчас от
50 до 54 лет) таким опытом обладает даже не каждый десятый
- 8,2%. Еще меньше обладателей такого опыта в предвоенном
и военном поколениях: не более 3,5% ; то есть примерно в двад­
цать раз меньше, чем среди самых молодых.
Если средний уровень знакомства с наркотиками (долю ког­
да-либо пробовавших наркотические средства) всего населения
Петербурга принять за единицу, то показатель приобщенности
самых молодых мужчин (18-19 лет) составит 3,82. В возрастной
группе от 20 до 24 лет - 3,57, в группе от 25 до 29 лет - 2,27, в
группе от 30 до 34 лет - 1,83, а в группе от 35 до 39 лет - 1,68.
Далее идет резкое понижение уровня знакомства мужчин с нар­
котиками, и во всех последующих возрастных группах этот по­
казатель значительно ниже единицы. В группе от 40 до 49 лет 0,68; от 50 до 55 лет - 0,44; от 55 до 60 лет, как и у наиболее по­
жилых, - 0,18. Как видим, уровень общего знакомства с нарко­
тиками у самого старшего поколения петербургских мужчин в
пять с лишним раз ниже среднего по городу и более чем в двад­
цать раз уступает аналогичному показателю у самых молодых
мужчин. При этом, похоже, что основной водораздел между по­
колениями приходится на начало шестидесятых годов. Для муж­
чин, родившихся после первых полетов в космос, чья юность
пришлась на перестроечное и послеперестроечное время, нарко­
тики и связанная с ними проблематика уже являются таким же
атрибутом жизненного пространства, как и многие другие эле­
менты жизни, появившиеся в нашей жизни во второй половине
восьмидесятых.
Вместе с тем, как видно из таблицы 1.4, во всех возрастных
группах мужчин (в том числе и среди самых молодых) для зна­
чительной части знакомых с наркотиками это либо случайный
эпизод, либо прошлое «увлечение». Среди наиболее молодых
мужчин, родившихся после 1980 года, актуальные потребители
наркотиков составляют заметно больше трети - 36,9% — их об­

42

Социальное пространство наркотизма

щей численности. В возрастной группе 20-24 лет их уже меньше
трети - 29,4%; а в следующей группе - около одной пятой,
20,6%, общей численности мужчин соответствующего возраста.
В каждой из этих возрастных групп актуальные потребители
наркотиков составляют около половины всех хотя бы однажды
употреблявших их. В группе 30-34 лет актуальных потребителей
менее десятой - 8,5% - всех мужчин этого возраста. Но главное
то, что актуальные потребители составляют здесь лишь четверть
всех мужчин этого возраста, хотя бы однажды употреблявших
наркотики.
Как видно из той же таблицы, в группе 35-39 лет (где те, кому
хотя бы однажды приходилось употреблять наркотические сред­
ства, представлены практически в той же пропорции, что и в
предыдущей возрастной группе или среди всех мужчин города)
актуальных потребителей наркотиков менее 4% . Но это состав­
ляет лишь восьмую часть мужчин этого возраста, которым хотя
бы однажды приходилось употреблять наркотики. Таким обра­
зом, несмотря на то, что изменения, происходившие в нашей
стране последние полтора десятилетия, стимулировали общее
знакомство с наркотиками от трети до половины мужчин, родив­
шихся после начала 60-х годов, семь из восьми мужчин, имею­
щих опыт употребления наркотиков, сумели к своему сорокале­
тию оставить этот опыт в прошлом. Нетрудно заметить, что с воз­
растом отход мужчин от активного потребления наркотиков про­
исходит значительно быстрее, нежели общее сужение круга муж­
чин, знакомых с их вкусом. Так, например, по сравнению с муж­
чинами моложе 20 лет (родившимися после 1980 года), круг про­
бовавших наркотики сужается к 40 годам (в группе родивших­
ся в 1960-1965 годах) примерно вдвое (с 70,8% до 31,1%); а чис­
ленность их актуальных потребителей - в четыре с лишним раза:
с 36,9% до 8,5%.
Если уровень актуальной активности (доли относительно ре­
гулярно потребляющих наркотики в настоящее время) всех муж­
чин Петербурга принять за единицу, то активность самых моло­
дых мужчин (19-20 лет) составит 3,54. В возрастной группе от 20
до 24 лет - 2,82; в группе от 25 до 30 лет - 1,98; а в группе от 30
до 34 лет - 0,82. В группе между 35 и 39 годами - 0,36; в группе
50-54 лет - 0,20, а среди родившихся до окончания Второй ми­
ровой войны, кому сейчас больше 55 лет, - 0, то есть актуальных
потребителей наркотических средств здесь практически нет.
Среди женщин, родившихся после 1980 года (кому сейчас не
более 20 лет), опыт употребления каких-либо наркотических
средств имеют лишь немногим более трети - 36% (напомним, что

3. Общие координаты пространства наркотизма

43

среди мужчин их возраста численность знакомых с наркотика­
ми достигает 70,8%). Среди женщин, родившихся между 1975 и
1980 годами, знакомых с наркотиками уже менее трети - 31,4%
(среди мужчин - их ровесников такое знакомство обнаружили
66,2%). Но уже среди женщин, родившихся между 1970и1975
(чей возраст находится в пределах 25-30 лет), такой опыт обна­
руживают лишь 15,9%, тогда как у их ровесников этот показа­
тель составляет 42,1%. Численность знакомых с наркотически­
ми средствами в каждой следующей возрастной группе женщин
непременно ниже, чем в предыдущей. А среди женщин, родив­
шихся в довоенное время (кому сейчас больше 60 лет), количе­
ство тех, кому приходилось хоть раз в жизни употреблять в не­
медицинских целях какие-либо наркотические средства, не пре­
вышает половины процента от общей численности женщин это­
го поколения.
Если средний уровень знакомства с наркотиками (долю когдалибо пробовавших наркотические средства) всего населения Пе­
тербурга принять за единицу, то показатель приобщенности са­
мых молодых женщин (18-19 лет) составит 1,95 (что практичес­
ки вдвое ниже, чем было у мужчин их возраста). В возрастной
группе от 20 до 24 лет - 1,70 (что тоже в два с лишним раза мень­
ше, чем у равных им по возрасту мужчин - 3,57). Во всех после­
дующих возрастных группах женщин показатель их знакомства
с наркотиками значительно ниже среднего по городу. В группе от
25 до 29 лет он составляет лишь 0,86 общегородского показателя
(у мужчин их возраста было 2,27); в группе от 30 до 34 лет - 0,64
(у мужчин аналогичного возраста - 1,83); в группе женщин 35-39
лет - 0,39 (у их ровесников было 1,68). В группе от 40 до 49 лет 0,22 (у мужчин аналогичного возраста было 0,68); в группе жен­
щин от 50 до 55 лет - 0,16 (у мужчин этого поколения было 0,44);
у женщин, родившихся в военные годы, - 0,10 (у мужчин в воз­
расте от 55 до 60 лет было 0,18), а у женщин, родившихся в пред­
военные годы, - 0,03 (у мужчин их поколения было 0,18). Как
видим, показатель общего знакомства с наркотиками у самого
старшего поколения петербургских женщин в тридцать с лишним
раз ниже среднего по городу и более чем в шестьдесят раз уступа­
ет аналогичному показателю у самых молодых женщин. При этом
у мужчин уровень их общего знакомства с наркотиками не толь­
ко в целом выше, чем у женщин, но это превосходство проявляет­
ся во всех возрастных группах (или поколениях). Вместе с тем,
уровень приобщенности женщин, родившихся после 1975 года,
минимум в полтора раза выше среднего по городу и практически
равен уровню приобщенности мужчин 35-40 лет.

44

Социальное пространство наркотизма
Таблица 1.5
Приобщенность к потреблению наркотиков

в различных возрастных группах женщин
(Петербург, весна 2000 г., N=1285)

Возраст

Никогда

До 19 лет
20-24 года
25-29 лет
30-34 лет
35-39 лет
40-49 лет
50-54 года
55-60 лет
Старше 60 лет
Все женщины

63,9
68,6
84,1
88,1
92,8
95,9
97,1
98,1
99,5
89,3

Степень приобщенности
Пара
Раньше
эпизодов
Активно
23,7
4,1
10,9
10,9
8,4
4,7
4,2
2,1
3,3
3,3
2,8
0,5
1,0
0,9
0,9
0,5
3,0
_____ 19_____

Сейчас
активно
8,2
9,5
2,8
5,6
0,7
0,9
1,9
-

____ 12____

Вместе с тем, как видно из таблицы 1.5, во всех возрастных
группах женщин (в том числе и среди самых молодых) для зна­
чительной части знакомых с наркотиками это либо случайный
эпизод, либо прошлое «увлечение». Даже среди наиболее моло­
дых женщин, родившихся после 1975 года, актуальные потреби­
тели наркотиков составляют не более одной десятой (от 8, 2% до
9,5%). В следующей возрастной группе численность актуальных
потребителей сокращается до 2,8%. Но потом вновь возрастает до
5,6% численности женщин 30-34 лет. В группе мужчин этого
возраста было 8,5% актуальных потребителей, то есть уровень
актуального наркотизма в этой возрастной группе женщин дос­
тиг двух третей уровня мужчин их возраста. И это при том, что
в предыдущих трех группах уровень актуального наркотизма у
женщин составлял, соответственно, 22% , 32% и 13% от уровня
актуального наркотизма их сверстников; а в целом средний уро­
вень этого показателя у женщин находится на уровне 28% ана­
логичного показателя мужчин. На пороге 35-летия уровни акту­
ального наркотизма мужчин и женщин сближаются как ни в
одной другой возрастной группе.
Но для женщин, похоже, это последний всплеск. После 35 лет
актуальный наркотизм у них почти полностью исчезает. Как
видно из той же таблицы, в группе 35-39 лет (где те, кому хотя
бы однажды приходилось употреблять наркотические средства,
представлены примерно в той же пропорции, как и в предыду­

3. Общие координаты пространства наркотизма

45

щей возрастной группе или среди всех женщин города) актуаль­
ных потребителей наркотиков менее одного процента. При этом
девять из десяти женщин, имеющих опыт употребления нар­
котиков, сумели к 35 годам оставить этот опыт в прошлом. Не­
трудно заметить, что с возрастом отход женщин от активного
потребления наркотиков, как и у мужчин, происходит значи­
тельно быстрее, нежели общее сужение круга знакомых с их вку­
сом.
Если уровень актуального наркотизма (доли относительно
регулярно потребляющих наркотики в настоящее время) всех
женщин Петербурга принять за единицу, то активность самых
молодых женщин (19-20 лет) составит 2,82. В возрастной груп­
пе 20-24 лет - 3,26; в группе от 25 до 30 лет - 0,97; а в группе от
30 до 34 лет - 1,93. В группе между 35 и 39 годами - 0,24; в груп­
пе 40-49 лет - 0,31, а среди женщин, родившихся до окончания
Второй мировой войны, как и среди мужчин старше 55 лет, - 0,
то есть актуальных потребителей наркотических средств здесь
практически нет.
Проведенный анализ позволяет сделать несколько предполо­
жений об «анамнезе» социальных координат наркотизма в Пе­
тербурге и других крупных российских городах. Как свидетель­
ствуют приведенные данные, сколько-нибудь широкое распрос­
транение наркотиков возникло в Петербурге и других крупных
наших центрах в середине восьмидесятых и на первом этапе при­
влекло почти исключительно юношей, а затем и подростков, ро­
дившихся в начале 60-х годов. Распространение наркотиков сре­
ди женщин возникло лишь в начале, ближе к середине, девяно­
стых годов, о чем свидетельствует почти полная непричастность
к наркотическому опыту женщин, родившихся до начала семи­
десятых годов.
Если на первом этапе обладателями опыта употребления нар­
котических средств было не более четверти, максимум трети
мужской части вступающего в жизнь поколения, то к настояще­
му времени таким опытом обладают почти три четверти юношей,
родившихся после 1980 года, и свыше трети их сверстниц. В ка­
ком направлении этот процесс будет развиваться в дальнейшем
- в решающей мере зависит от того, сумеет ли общество осознать
социальную сущность и главные детерминанты этого явления
или продолжит нынешнюю практику слепой борьбы с вымыш­
ленными угрозами.

46

Социальное пространство наркотизма

3.5. Равнение на учащуюся молодежь?
По уровню общей приобщенности к наркотикам группа уча­
щихся заметно выделяется на фоне других групп занятости, что,
помня данные о возрастной дифференциации наркотизма, мож­
но было предполагать с большой уверенностью. Однако уровень
приобщенности учащейся молодежи достигает 54%, что заметно
выше, чем в соответствующих возрастных группах. Напомним,
что в Петербурге среди тех, кто родился после 1980 года (а имен­
но они составляют большую часть нынешней учащейся молоде­
жи), количество хотя бы однажды в жизни употреблявших нар­
котики составляло ровно 50% . В следующей возрастной группе
20-24 лет (также широко представленной среди учащихся) этот
показатель и того ниже - 48,7%. Как видим, уровень общей при­
общенности учащихся определяется не только их возрастом.
Таблица 1.6

Приобщенность к потреблению наркотиков в различных
социально-экономических группах населения Петербурга

(N=2428, весна 2000 года)

Группы занятости

Никогда

Учащиеся
Работники:госпредприятий
Акционированных
Частных
Пенсионеры
Безработные
Прочие
Все население

46,1
89,2
81,7
73,5
97,5
73,2
96,2
813

Степень приобщенности
Пара
Раньше
эпизодов
активно
19,7
11,5
4,1
4,1
6,4
5,8
10,1
9,8
0,7
1,3
4,9
11,4
1,0
1,9
6,5
6,0

Сейчас
активно
22,7
2,7
6,1
6,5
0,4
10,6
1,0
6,0

Как видно из таблицы 1.6, относительно высокую (хотя и
вдвое ниже «ученической») степень знакомства с наркотиками
обнаруживает группа безработных (26,8%) и занятые в частной
экономике (26,5%). Как известно, молодежь составляет значи­
тельную часть и этих двух относительно новых для нашего обще­
ства социально-экономических групп. Ускоренная трансформа­
ция российской экономики и ее основных институтов одним из
своих следствий имеет, среди прочего, и то, что новый, собствен­
но частный сектор экономики формируется в настоящее время по
преимуществу из людей, только начинающих свою профессио­
нальную деятельность. То есть, из молодежи. С одной стороны,

3. Общие координаты пространства наркотизма

47

за работу на государственных и близких им по своей сути недав­
но акционированных предприятиях достаточно крепко держат­
ся представители старших поколений, что ограничивает приток
туда молодых кадров, нередко попадающих в результате этого в
ряды безработных. С другой стороны, начинающие трудовую
биографию сами не стремятся пополнять ряды работников бюд­
жетных и близких им по своей экономической сути предприя­
тий. Свободные от навыков и ценностно-нормативных приорите­
тов, доминировавших в социалистическом прошлом, молодые
люди предпочитают сейчас идти в частную экономику, обеспечи­
вающую им большую свободу в реализации своего потенциала.
При этом в условиях существенного распространения (если не
доминирования) теневой экономики значительная часть фор­
мально безработных по существу активно заняты в той же част­
ной, официально не регистрируемой экономике. Совокупность
этих обстоятельств существенно сближает образ жизни и, в час­
тности, приобщенность к наркотикам этих двух, на первый
взгляд — далеких друг от друга, групп занятости.
Эти же обстоятельства в значительной мере определяют и тот
факт, что работники, занятые в государственном секторе и на не­
давно акционированных предприятиях (куда попадает пропорци­
онально меньшая часть молодежи, вступающей в самостоятель­
ную жизнь), знакомы с наркотиками в заметно меньшей мере,
нежели занятые в частном секторе и формально или реально без­
работные. Вместе с тем, в Петербурге недавно акционированные
предприятия привлекают к себе молодежь все же сильнее, неже­
ли полностью бюджетные. Это и определяет относительно более
высокий уровень общего знакомства с наркотиками тех, кто рабо­
тает на акционированных предприятиях (18,3%), по сравнению
занятыми в чисто государственных организациях (10,8%).
Наименьшую из всех социально-экономических групп сте­
пень приобщенности к наркотикам, как и следовало ожидать,
обнаруживают неработающие пенсионеры. То есть, в большин­
стве своем родившиеся в предвоенные годы, чье знакомство с
наркотиками, как мы помним, было предельно низким, ибо во
времена их молодости (завершения базовой социализации) по­
требление наркотиков еще не входило в образ жизни россиян в
той мере, в какой это характерно для нынешнего периода. Как
видим, и здесь за экономическим статусом (классическим по от­
ражаемой им социальности) стоит все тот же, на первый взгляд,
не вполне социальный фактор возраста (существенно скорректи­
рованный фактором принадлежности к определенному поколе­
нию, имеющим все же социальную природу).

48

Социальное пространство наркотизма

Таблица 1.7

Приобщенность к потреблению наркотиков в различных
социально-экономических группах населения Самары
(весна 1998 года )

Группы занятости

Учащиеся
Работники:госпредприятий
Акционированных
Частных
Пенсионеры
Безработные
Прочие
Все население

Никогда
75,2
91,5
86,7
76,5
96,9
83,9
81,2
87,0

Степень приобщенности
Пара
Раньше
эпизодов
активно
13,3
5,7
2,0
5,1
9,4
1,4
15,8
4,2
0,9
2,1
7,3
3,6
10,0
3,8
8,0
2,6

Сейчас
активно
5,7
1,4
2,4
3,5
5,2
5,0
2,5

В Самаре, как видно из таблицы 1.7, по уровню общей при­
общенности к наркотикам группа учащихся также заметно вы­
деляется на фоне других групп занятости. Помня данные возра­
стной дифференциации наркотизма в Самаре (и не только в ней),
этого и следовало ожидать. Однако если в Петербурге уровень
общей приобщенности учащейся молодежи достигает 54%, то в
Самаре этот показатель много скромнее и составляет «всего»
25% . Вместе с тем, это вдвое больше, чем в среднем по этому го­
роду на Волге, и во много раз больше соответствующих показа­
телей главных «аутсайдеров» наркотизма - неработающих пен­
сионеров. Напомним, что в Самаре среди тех, кто родился после
1980 года (именно они составляют большую часть нынешней уча­
щейся молодежи), количество хотя бы однажды в жизни упот­
реблявших наркотики составляло 29% ; а в следующей возраст­
ной группе 20-24 лет (также широко представленной среди уча­
щихся) этот показатель составлял 25% . Как видим, в Самаре, в
отличие от Петербурга, уровень общей приобщенности учащей­
ся молодежи не так сильно отличается от уровня приобщеннос­
ти их ровесников из других групп занятости.
В первую очередь это относится к группе занятых в частной
экономике, где, как видно из той же таблицы, общий уровень
приобщенности к наркотикам равен 23,5% (что мало отличает­
ся от «ученических» 25%). Относительно высокую (хотя и замет­
но ниже, чем у частников и учащихся) степень знакомства с нар­
котиками обнаруживает в Самаре и группа безработных (16,1%).
Трансформация российской экономики и в Самаре в числе своих

3. Общие координаты пространства наркотизма

49

следствий имеет, среди прочего, то, что новый, собственно част­
ный сектор экономики формируется в настоящее время по пре­
имуществу из людей, только начинающих свою профессиональ­
ную деятельность. То есть, из молодежи. Но это имеет и другое
следствие: работники, занятые в государственном секторе и на
недавно акционированных предприятиях (куда попадает пропор­
ционально меньшая часть молодежи, вступающей в самостоя­
тельную жизнь), знакомы с наркотиками в заметно меньшей
мере, нежели занятые в частном секторе.
И, наконец, как и следовало ожидать, в Самаре, как и в Петер­
бурге, наименьшую (из всех социально-экономических групп) сте­
пень приобщенности к наркотикам обнаруживают неработающие
пенсионеры. То есть, как правило, люди, родившиеся в предвоен­
ное или военное время, для которых в детстве наркотики были
почти неведомой экзотикой. При этом общий уровень приобщен­
ности к наркотикам у самарских пенсионеров практически не от­
личается от того, который характеризует ушедших на пенсию пе­
тербуржцев (соответственно, 3% и 2,5%). Нет особой разницы
между уровнями приобщенности самарских и петербургских ра­
ботников бюджетных организаций (8,5% и 10,8%). Уровни при­
общенности к наркотикам безработных двух городов различают­
ся несколько больше (в Петербурге - 26,8%, в Самаре - 16,1%).
Но наиболее существенно различаются по наличию опыта употреб­
ления наркотических средств учащиеся этих городов: в Самаре та­
ким опытом обладает около четверти учащейся молодежи 24,8%, в Петербурге свыше половины - 53,9%. Похоже, что имен­
но эта группа занятости и определила основную часть различий
общих уровней наркотизма двух наблюдаемых городов.
Но, как не раз уже отмечалось, само по себе знакомство со
вкусом наркотических средств, пусть даже достаточно широко­
го круга людей, не может служить основанием для особой озабо­
ченности общества. Социальную опасность представляет наличие
и особенно расширение круга наркозависимых. Для значитель­
ной части (19,7% из 53,9%) петербургских учащихся, сообщив­
ших о наличии у них опыта употребления наркотиков, это были
разовые, практически никогда не повторявшиеся эпизоды, и еще
11,5% хотя и употребляли наркотические средства неоднократ­
но, но уже в достаточно отдаленном (не менее года) времени. Ос­
тавшиеся 22,7% учащихся (при 53,9% имеющих опыт употреб­
ления наркотиков) прибегают к ним с той или иной регулярнос­
тью и в настоящее время. То есть в Петербурге уровень актуаль­
ного наркотизма учащихся достигает двух пятых (42%) от уров­
ня их общей приобщенности к опыту употребления наркотичес4-1827

50

Социальное пространство наркотизма

ких средств. В целом, актуальный наркотизм среди учащихся
много шире, чем в любой другой группе занятости. Даже в сво­
ем усеченном виде (учащихся у нас представляют в основном сту­
денты ВУЗов и колледжей) эта социально-экономическая груп­
па составляет в Петербурге практически половину всех актуаль­
ных потребителей наркотических средств.
Среди наиболее «близких» к ним безработных уровень акту­
ального наркотизма вдвое ниже (10,6% против 22,7%). Еще
ниже в Петербурге актуальный наркотизм других групп занято­
сти. У социально близких друг другу работников частных и при­
ватизированных предприятий уровень актуального наркотизма
примерно вчетверо ниже, чем у учащихся; а у работников бюд­
жетных организаций - почти в десять раз, то есть на порядок.
Актуальный наркотизм пенсионеров, как нетрудно предполо­
жить, и вовсе не различим. Как видим, соотношение уровней
распространенности опыта употребления наркотических средств
заметно отличается от соотношения уровней актуального нарко­
тизма. В частности, в Петербурге уровень общей распространен­
ности опыта употребления наркотических средств и среди уча­
щихся вдвое выше, чем у безработных. Но при этом у тех и у дру­
гих уровень актуального наркотизма достигает двух пятых от
уровня их общей приобщенности к опыту употребления наркоти­
ческих средств. В других социально-экономических группах ак­
туальный наркотизм достигает лишь четверти, максимум трети
от уровня общей приобщенности к опыту.
В Самаре, как видно из таблицы 1.7, по уровню актуального
наркотизма группа учащихся также заметно выделяется на фоне
других групп занятости. Однако если в Петербурге численность
актуальных потребителей наркотических веществ среди учащей­
ся молодежи достигает 22,7%, то в Самаре этот показатель почти
вчетверо ниже и составляет «всего» 5,7%. Почти такой же уро­
вень актуального наркотизма и у самарских безработных. Если
для большинства (15,8% из 23,5%) нынешних «частников» зна­
комство с наркотиками не более чем случайный эпизод, а акту­
альных потребителей среди них лишь 3,5%, то среди безработ­
ных доля таких актуальных потребителей в полтора раза выше
- 5,2%. И в этой социально-экономической группе, как показы­
вает анализ, заметную роль играет все тот же фактор возраста.
Представители старших возрастных групп среди безработных и
занятых в частном секторе встречаются достаточно редко.
Обратим внимание на то, что, несмотря на сравнительно не­
высокую степень общего знакомства с наркотиками нынешних
безработных (16% хотя бы однажды пробовавших их), их акту­

3. Общие координаты пространства наркотизма

51

альный наркотизм вдвое выше, чем в целом у населения Сама­
ры и почти равен актуальному наркотизму учащихся. При этом
среди безработных, общая численность которых приближается
к 10% всего взрослого населения Самары, присутствует не толь­
ко молодежь. Иначе говоря, ситуативная природа детермина­
ции актуального наркотизма здесь также проявляется достаточ­
но ярко. Хотя уровень актуального наркотизма в других груп­
пах занятости, как и в целом по городу, заметно скромнее,
иерархия этих уровней однозначно воспроизводится в обоих
городах. В верхней ее части находятся учащиеся, чуть ниже —
безработные, следом за которыми - занятые в частной экономи­
ке, далее - работники приватизированных предприятий, и, на­
конец, работники бюджетных организаций. У подножия этой
фигуры, естественно, находятся неработающие пенсионеры,
среди которых актуальные потребители наркотических средств
практически отсутствуют.
В этом смысле можно сказать, что уровень актуального нар­
котизма у самарских пенсионеров практически не отличается от
того, который характеризует ушедших на пенсию петербуржцев.
Нет особой разницы между уровнями актуального наркотизма
самарских и петербургских работников бюджетных организаций
(1,4% и 2,7%). Уровни актуального наркотизма безработных
двух городов различаются несколько больше (в Петербурге 10,6%, в Самаре - 5,2%) Но наиболее существенно различаются
по численности актуальных потребителей наркотических
средств учащиеся этих городов: в Самаре таких актуальных по­
требителей 5,7% учащейся молодежи; в Петербурге вчетверо
больше - 22,7%. В целом же уровень актуального наркотизма в
северной столице выше самарского в два с лишним раза (6% про­
тив 2,5%). Но основную часть различий уровней актуального
наркотизма в наблюдаемых нами городах определили петербур­
гские учащиеся, показатель актуального наркотизма которых
значительно превосходит показатели остальных групп занятос­
ти и аналогичные показатели их самарских коллег.

3.6. В профессиональных пристрастиях не замечен
Социально-профессиональная дифференциация, если исклю­
чить группу студентов и учащихся, выделенных нами не только
в социально-экономическую группу занятости, но и в своеобраз­
ную профессиональную группу, со степенью приобщенности к
наркотикам связана в заметно меньшей мере, нежели рассмот­
ренная выше дифференциация социально-экономическая. Ско­
4*

52

Социальное пространство наркотизма

рее всего, основная причина относительной слабости этой связи
определяется относительной независимостью профессиональной
дифференциации населения от возрастной. Вместе с тем, как
видно из таблицы 1.8, в Петербурге представители гуманитарной
и технической интеллигенции, а также служащие без специаль­
ной квалификации обнаруживают заметно меньшую степень зна­
комства с миром наркотиков, нежели рабочие (особенно малоква­
лифицированные), военнослужащие и работники милиции, а
также профессиональные руководители. Вероятнее всего, основ­
ная причина этих различий - в гендерной специфике этих про­
фессиональных групп. Первые три - по преимуществу женские;
последние состоят преимущественно из представителей сильно­
го пола, связанного с наркотиками, как мы видели, много теснее
женщин.
Таблица 1.8

Приобщенность к потреблению наркотиков
в различных профессиональных группах населения
Санкт-Петербурга (весна 2000 г.)

Степень приобщенности

80,2
84,6
87,7

Пара
эпизодов
10,5
3,7
3,1

Раньше
активно
2,3
6,4
3,1

Сейчас
активно
7,0
5,3
6,1

85,7

5,6

6,1

2,6

45,4
89,8
89,4
82,8
84,0
81,5

19,1
4,3
5,0
2,0
4,0
6,5

11,6
4,0
3,8
9,1
8,0
6,0

23,9
2,0
1,8
6,1
4,0
6,0

Профессия

никогда

Неквалифицированные рабочие
Рабочие средней квалификации
Служащие без квалификации
Служащие средней
квалификации
Студенты и учащиеся
Техническая интеллигенция
Гуманитарная интеллигенция
Руководители
Военные и милиция
Все население

В то же время уровни актуального наркотизма основных
социально-профессиональных групп дифференцированы замет­
но больше. Если не считать представителей студенчества, наибо­
лее высокий уровень актуального наркотизма обнаруживают
малоквалифицированные рабочие и служащие без специальной
подготовки, а также профессиональные руководители. К этому
же тяготеют промышленные рабочие высокой и средней квали­
фикации. В каждой из этих профессиональных групп актуаль­
ные потребители наркотических средств составляют не менее

53

3. Общие координаты пространства наркотизма

5%. В противоположной совокупности профессиональных групп
с относительно низким уровнем актуального наркотизма мы ви­
дим представителей гуманитарной и технической интеллиген­
ции, а также служащих со средним специальным образованием.
Не исключено, что различия уровней актуального наркотизма
также связаны с гендерной спецификой противостоящих профес­
сиональных групп. Относительно высокий уровень актуального
наркотизма неквалифицированных рабочих и профессиональ­
ных руководителей можно объяснить гендерной спецификой
этих профессиональных групп, стоящих на противоположных
концах социальной иерархии, но близких по своей гендерной
структуре. Однако относительно высокий уровень актуального
наркотизма среди служащих без специальной квалификации, в
большинстве своем женщин, требует иного объяснения.
Таблица 1.9

Приобщенность к потреблению наркотиков в различных
профессиональных группах Самары и Самарской области

Степень приобщенности
Профессия

Пара
эпизодов

Никогда

Раньше
активно

Сейчас
активно

2,5
4,0
1,4
1,8
4,9
1,6
1,4
8,3
2,6

3,0
2,0
0,7
1,1
6,3
1,2
2,2
1,9
2,5

Самара (N=2027)

Неквалифицированные рабочие
Рабочие средней квалификации
Служащие без квалификации
Служащие средней квалификации
Учащиеся
Техническая интеллигенция
Гуманитарная интеллигенция
Руководители
Военные и милиция
Все население

85,9
83,2
91,7
91,8
76,6
88,9
93,5
90,7
80,0
87,0

8,6
10,9
6,2
5,3
12,2
8,2
2,9
7,4
11,7
___ 8,1___

Самарская область (N=3029)

Неквалифицированные рабочие
Рабочие средней квалификации
Служащие без квалификации
Служащие средней квалификации
Учащиеся
Техническая интеллигенция
Гуманитарная интеллигенция
Руководители
Военные и милиция
Все население

84,7
84,2
91,5
92,0
78,3
89,7
92,6
87,9
78,4
86,5

8,7
9,0
5,8
4,4
н,з
7,1
4,9
6,6
12,7
____ L2_

3,8
4,3
1,1
2,1
4,5
1,9
1,0
2,2
8,8
3,2

2,7
2,5
1,6
1,5
5,8
1,3
1,5
3,3
___ 23___

54

Социальное пространство наркотизма

В Самаре и Самарской области, как и в Петербурге, соци­
ально-профессиональная дифференциация (если исключить
группу студентов и учащихся) со степенью приобщенности к
наркотикам связана в заметно меньшей мере, нежели социаль­
но-экономическая дифференциация различных групп занято­
сти. И здесь основная причина относительной слабости этой
связи определяется, скорее всего, независимостью профессио­
нальной дифференциации от возрастной. Вместе с тем, как
видно из таблицы 1.9, представители технической интеллиген­
ции, малоквалифицированные служащие, служащие средней
квалификации, а также представители гуманитарной интел­
лигенции обнаруживают примерно вдвое меньшую степень
знакомства с наркотиками, нежели военнослужащие и работ­
ники милиции, а также рабочие (особенно малоквалифициро­
ванные). И здесь основная причина этих различий - гендерная
специфика этих профессиональных групп. Первые - по пре­
имуществу женские; последние состоят преимущественно из
представителей сильного пола, связанного с наркотиками мно­
го теснее.
Хотя степень знакомства с наркотиками у представителей
гуманитарной интеллигенции и профессиональных руководите­
лей заметно ниже, чем, например, у рабочих, актуальные их по­
требители представлены в этих группах примерно в той же мере,
что и среди рабочих. Так, актуальных потребителей среди рабо­
тающих за пределами Самары профессиональных руководителей
почти столько же, сколько и среди учащихся Самары. Обраща­
ет на себя внимание и то, что, хотя среди работников силовых
структур (военнослужащих и милиции) в Самаре не обнаружил­
ся ни один актуальный потребитель наркотических средств, доля
относительно активно (не эпизодически) потреблявших их в про­
шлом заметно выше, чем во всех других профессиональных груп­
пах, и почти втрое выше, чем в среднем среди всех опрошенных
(8,8% против 3,2%).
В целом, как видим, и в Петербурге, и в Самаре основные
различия между профессиональными группами в уровне их об­
щей приобщенности к опыту потребления наркотических
средств или актуального наркотизма связаны, в основном, с ген­
дерной спецификой этих групп. Кроме того, похоже, что в не­
которых случаях еще одной детерминантой показателей нарко­
тизма некоторых профессиональных групп выступает их обще­
образовательный уровень.

55

3. Общие координаты пространства наркотизма

Таблица 1.10
Приобщенность к потреблению наркотиков

в различных образовательных группах населения
Санкт-Петербурга (весна 2000 г.)

Образование
Ниже среднего
Среднее
Незаконченное высшее
Высшее
Все население

Никогда

89,4
81,7
62,7
88,2
813

Степень приобщенности
Пара
Раньше
эпизодов
активно
3,0
6,8
6,0
10,7
7,9
4,7
5,5
6,5
6,0

Сейчас
активно
7,6
5,5
18,6
1,7
6,2

Как видно из таблицы 1.10, образование дифференцирует сте­
пень наркотизма заметно сильнее, нежели рассматривавшаяся
выше профессиональная принадлежность. Первое, что обращает
на себя внимание, это снижение наркотизма при росте образова­
тельного уровня, что отмечается и многими другими исследова­
телями57. Прежде чем подробно рассмотреть основные свидетель­
ства этой общей тенденции, следует отметить, что из нее явно
выбивается крайне низкая степень знакомства с наркотиками в
группе с образованием ниже 7 классов. Впрочем, аномалия эта
легко объясняется все тем же возрастным, а точнее, поколенчес­
ким фактором. Практически все представители этой образова­
тельной группы не только находятся в возрасте, далеком от обыч­
ного для актуальной приобщенности к потреблению наркотиков,
но и принадлежат к поколению, так и не сумевшему познако­
миться с ними.
За пределами группы пожилых людей (не имевших в свое вре­
мя возможности закончить 7 классов) особенно заметно сопутству­
ющее росту образовательного уровня снижение показателей неслу­
чайного (более чем эпизодического) потребления наркотиков. Как
видно из той же таблицы, актуальных потребителей наркотиков
в группе с неполным средним образованием примерно втрое боль­
ше, чем среди обладателей вузовских дипломов. При этом доля
лиц с неполным средним образованием среди актуальных потре­
бителей наркотиков в три с лишним раза выше, чем в целом сре­
ди жителей Самарской области и ее областного центра.

67 Левин Б.М., Левин М.Б. Наркомания и наркоманы. - М.: Просвещение, 1991, с. 80;
Позднякова М.Е. Социологический анализ наркомании. - М.: ИС РАН, 1992, с. 41.

56

Социальное пространство наркотизма

Таблица 1.11

Приобщенность к потреблению наркотиков
в различных образовательных группах населения Самары

и Самарской области (весна 1998 года)

Образование

Никогда

Степень приобщенности
Пара
Раньше
эпизодов
активно

Сейчас
активно

Самара (N=2027)

Меньше 7 классов
Ниже среднего
Среднее
Незаконченное высшее
Высшее
Все население

97,1
84,2
85,0
88,8
89,4
86,8

7,2
9,1
6,4
7,7
____ 8Л

2,9
4,8
2,6
3,2
1,8
2,6

3,8
3,2
1,6
1,2
____ 2,5____

Самарская область (N-3029)

Меньше 7 классов
Ниже среднего
Среднее
Незаконченное высшее
Высшее
Все население

97,1
85,7
84,6
86,0
89,6
86,5

0,7
6,5
8,6
9,1
7,3
7,9

1,5
4,2
3,6
3,8
2,1
3,2

0,7
3,6
3,2
1,1
1,1
2,5

Как видно из данных трехтысячного массива, доля акту­
альных потребителей наркотиков среди имеющих высшее или
незаконченное высшее образование примерно втрое ниже, чем
среди имеющих среднее или неполное среднее. Иначе говоря,
главная разделительная черта между разными уровнями относи­
тельно активного потребления наркотиков проходит по границе
между обладателями среднего и более высокого уровня образова­
ния. Факт этот важен не только для бесстрастной констатации
характеристик социальной реальности, но и для использования
в эффективной антинаркотической пропаганде.
Такая пропаганда, как нам представляется, должна быть на­
правлена не на «лобовое» и, как правило, мало эффективное запу­
гивание потенциальных (а тем более реальных) потребителей нар­
котиков, а на демонстрацию «непрестижности» обращения к нар­
котикам в группах с более высоким статусом (среди которых не
последнее место занимают группы с наиболее высоким образова­
тельным уровнем). Напомним, что, как свидетельствует опыт
стран, отличающихся наиболее высокими и продолжающими ра­
сти показателями здоровья населения, именно внедрение в систе­
му ценностно-нормативных приоритетов представлений о пре­

3. Общие координаты пространства наркотизма

57

стижности здорового образа жизни, а не запреты на различные
формы самодеструктивного (саморазрушающего) поведения, по­
зволили в последние годы добиться заметного снижения числен­
ности злоупотребляющих алкогольными напитками, курящих и
употребляющих наиболее опасные для здоровья наркотики.

58

Социальное пространство наркотизма

4. КООРДИНАТЫ МОЛОДЕЖНОГО НАРКОТИЗМА
4.1. Общие координаты погружения
Если данные, полученные в репрезентативных уличных опро­
сах жителей Петербурга и Самары, Позволили представить об­
щие координаты наркотизма и, в частности, тот факт, что ны­
нешняя молодежь составляет две трети всех актуальных потре­
бителей наркотиков, то данные молодежного мониторинга, полу­
ченные весной 1998 года, позволили несколько пристальнее рас­
смотреть специфику этого явления в наиболее наркотизирован­
ной части населения58.
Среди 800 респондентов традиционного «молодежного мони­
торинга», проведенного под руководством С.В.Вершины весной
1998 года, 42% составили жители Самары, 28,5% - жители То­
льятти и 29,5% - жители других городов области (Сызрани, Чапаевска, Октябрьска). В соответствии с квотной выборкой, как и
в соответствующей генеральной совокупности (городская моло­
дежь Самарской области), среди опрошенных 49% женщин и
51% мужчин. Возрастные параметры этой выборочной совокуп­
ности: 12,5% в возрасте 14-15 лет; 13% - 16-17 лет; 11,5% - 1819 лет и 15% в возрасте 20-21 года. Лица в возрасте от 22 до 25
лет составили 21%, а в возрасте от 26 до 30 лет - 27% всех рес­
пондентов этого опроса.
Учащиеся общеобразовательных школ составили 14,5% оп­
рошенных; учащиеся профтехучилищ - 6%; столько же - сту­
денты колледжей и техникумов, а студенты высших учебных
заведений - 11%. Среди опрошенных: 27% - рабочие промыш­
ленных предприятий, 26% - служащие, а остальные 10% в то
время не работали и не учились.
Пятая часть (20%) опрошенных работала в государствен­
ных учреждениях и предприятиях; 12% - на приватизирован­
ных предприятиях; 13% были заняты в частной экономике;
10% не имели постоянной работы (безработные и занятые в
частной экономике «нелегально»); и 36,5% составляли учащи­
еся различных учебных заведений. Приведенные выше харак­

58 Результаты предыдущих стадий мониторинга самарской молодежи см. : Астахов
M.B., Вершина С.В., и др. Молодежь Самарской области в 1996 году. - Самара: Областной
фонд социальных исследований, 1997.

4. Координаты молодежного наркотизма

59

теристики позволяют рассчитывать на то, что информация,
собранная на очередном этапе самарского молодежного мо­
ниторинга, в основном сопоставима с информацией, получен­
ной на предыдущих его этапах.
Как свидетельствуют данные, полученные весной 1998 года в
рамках данного мониторинга, почти трети - 30% опрошенных доводилось как минимум однажды пробовать какие-либо нарко­
тические средства. Цифра эта достаточно близка к полученной в
уличных интервью, данные которых мы рассматривали в преды­
дущей главе (там, напомним, в молодежной части выборки было
зафиксировано около четверти знакомых с наркотиками). По
данным опроса свыше семи тысяч учащихся (средний возраст
которых равен 16,5 годам, а 94% моложе 20 лет), проведенного
осенью 1997 года в Санкт-Петербурге НИИ комплексных соци­
альных исследований СПбГУ, опыт употребления наркотических
средств обнаружили 36,6% опрошенных59. И этот показатель,
хотя и несколько выше, однако вполне сопоставим с самарскими
данными 1998 года.
В предыдущей главе мы уже говорили о том, что по данным
сотрудников Института социальных исследований Мичиганско­
го Университета (Ann Arbor) Ллойда Джонстона, Джералда
Бекмана и Патрика О’Малли (Lloyd Johnston, Jerald Bachman,
and Patrick O’Malley), осуществляющим на протяжении после­
дних 25 лет проект «Мониторинг будущего» (Monitoring the
Future Study), опыт как минимум разового употребления нар­
котических веществ обнаруживают в каждом из таких опросов
от 41% до 65% учащихся выпускных (11-12) классов60. Как
видим, эти показатели хотя и заметно выше отечественных,
однако вполне сопоставимы с ними.
В дальнейшем мы еще не раз будем обращаться к данным это­
го очень информативного проекта, а пока вернемся к опросу са­
марской молодежи и обратим внимание на то, что показатель
1998 года вдвое выше того, который был получен в ходе преды­
дущего этапа аналогичного мониторинга осенью 1996 года61. Оз-

59 Итоги социологического исследования наркотизации среди молодежи Санкт-Петер­
бурга. Научный отчет НИИКСИ СпбГУ. - СПб., 1998, с.7.
60 Johnston, L.D., O’Malley, Р.М.,& Bachman, J.G. National survey results on drug use
from the Monitoring the Future Study, 1975-1997. Ann Arbor, MI: Institute for Social
Research, 1998, p. 94.
61 Астахов M.B., Вершина С .В. и др. Молодежь Самарской области в 1996 году. - Са­
мара: Областной фонд социальных исследований, 1997, с. 122.

60

Социальное пространство наркотизма

начнет ли это, что за каких-то полтора года в Самарской облас­
ти в молодежной среде произошел практически двукратный рост
наркотизма? Параллельные и косвенные данные эту гипотезу не
подтверждают.
Скорее всего, мы имели дело с некоторым смещением объек­
та и методики его измерения. Напомним, что осенью 1996 года
среди опрошенных, наряду с городской молодежью, присут­
ствовала также и определенная доля сельской, чья приобщен­
ность к наркотикам почти на порядок ниже, чем у горожан.
Иначе говоря, если данные мониторинга 1996 года относились
ко всей молодежи самарского региона, то данные 1998 года от­
носятся лишь к городской ее части; и уже одно это предполагает
более высокий уровень показателя наркотизации, полученного
в этом мониторинге.
Кроме того, если в 1996 году у респондентов спрашивали:
«Пробовали ли Вы хотя бы раз наркотики?», - то в мониторин­
ге 1998 года им необходимо было последовательно ответить на
семь однотипных вопросов. Приходилось ли потреблять: 1) ге­
роин; 2) опий, маковую соломку, морфин или другие опиаты
(включая кодеин, метадон, кодтерпин); 3) кокаин; 4) экстази;
5) амфетамин, эфедрин, «джеф», «винт», ЛСД; 6) пары ацето­
на и клеев типа «Момент»; 7) анашу, марихуану, гашиш или
«травку». Весьма вероятно, что некоторые из препаратов, при­
веденных в этом перечне, кем-то из опрошенных в прошлый
раз не рассматривались как наркотики. И, значит, получен­
ный показатель, обобщавший ответы на все семь частных воп­
росов («пробовавшим наркотики» считался тот, кто обозначил
свое «личное знакомство» хотя бы с одной из семи групп нар­
котических веществ, описанных выше), может заметно отли­
чаться от показателя, фиксирующего ответ на находящийся
вне конкретизирующего контекста единственный «обобщаю­
щий» вопрос.
Приведенные обстоятельства позволяют предполагать, что
практически весь «рост» показателя (по отношению к полученно­
му в мониторинге 1996 года) определяется смещениями объекта и
методики его измерения. При этом показатель 1998 года более
адекватно обозначает реальный уровень наркотизации молодежи
Самарской области. В пользу этого свидетельствует не только бо­
лее надежная методика его измерения, снимающая субъективизм
респондента в определении понятия «наркотик». Об этом говорит
и то, что значение показателя наркотизации, полученное нами в
молодежном мониторинге, достаточно близко к «независимой»

4. Координаты молодежного наркотизма

61

характеристике уровня наркотизма того же социального контин­
гента, которая была получена на основе уличных интервью пред­
ставителей всех возрастных групп населения Самарской области.
О невозможности стремительных изменений наркотизации,
хотя и косвенно, свидетельствуют и уже упоминавшиеся данные
«Мониторинга будущего». Уровень приобщенности выпускников
школ к «нелегальным наркотикам» первоначально обнаруживал
постепенный (на 2-3%) рост численности имеющих опыт, как
минимум, разового употребления какого-либо наркотика от 55%
в 1975 году до 65,5% в 1981 году. После этого начался почти де­
сятилетний период устойчивого понижения уровня наркотиза­
ции американских школьников, достигшего к 1992 году 40,7% .
Тогда была зафиксирована не только минимальная численность
хотя бы однажды употреблявших любой из нелегальных нарко­
тиков, но и минимальное количество тех, кто употреблял их в
последние 30 дней перед опросом. Среди выпускников американ­
ских школ количество таких «актуальных потребителей» в 1992
году составило лишь 14,4%62, то есть почти втрое меньше общей
численности хотя бы однажды употреблявших какие-либо нар­
котические средства, что достаточно близко к нашим отечествен­
ным пропорциям соотношения показателей случайного и актив­
ного потребления.
Этот успех в борьбе с молодежным наркотизмом, однако, зак­
репить не удалось - начался новый медленный, но неуклонный
рост общей приобщенности к наркотикам выпускников амери­
канских школ. Ежегодный прирост, хотя и не превышавший 23%, привел к тому, что весной 1997 года численность имеющих
опыт как минимум разового употребления наркотиков достигла
54,3%63. Заметно возросло и число актуальных потребителей, до­
стигшее в 1997 году 26,2%, что почти вдвое выше аналогичного
показателя 1992 года64.

4.2. Ассортиментные предпочтения
При формировании исследовательской программы монито­
ринга молодежи Самарской области предполагалось, что систе­
ма показателей, используемая в нем, позволит не только более
62 Johnston, L.D., O'Malley, Р.М.,& Bachman, J.G. National survey results on drug use
from the Monitoring the Future Study, 1975-1997. Ann Arbor, MI: Institute for Social
Research, 1998, p. 94, 97.
63 Ibid, p. 94.
64 Ibid, p. 97.

62

Социальное пространство наркотизма

надежно замерить общий уровень наркотизации (общей приоб­
щенности), но и даст возможность выявить некоторые характе­
ристики, специфичные для приобщенности к отдельным видам
наркотических веществ. Этого, однако, не произошло. В ответах
о своей реальной приобщенности к анаше и другим производным
конопли респонденты были относительно откровенны и призна­
вались исследователям не только в прошлом случайном (разовом,
эпизодическом) знакомстве с этими наркотиками. О приобщен­
ности (особенно нынешней, актуальной) респондентов ко всем
остальными наркотикам исследователи могли скорее догады­
ваться по отказам респондентов отвечать на вопросы типа: при­
ходилось ли пробовать какие-либо наркотики помимо анаши и ее
производных?
Поэтому, как свидетельствуют полученные данные, общее
количество хотя бы однажды пробовавших анашу или другие
производные конопли (гашиш, марихуану, «травку», «план» и
т.п.) составило 29% от выборочной совокупности, т.е. мало отли­
чалось от численности молодых людей, сообщивших о том, что
им когда-либо приходилось пробовать какой-нибудь из наркоти­
ков. Все другие наркотические средства, если верить получен­
ным данным, были знакомы самарской молодежи в значительно
меньшей мере. Не отрицали своего знакомства с кокаином менее
5% опрошенных. В том числе 1,8% сообщили, что пробовали его
«хотя бы раз в жизни», и 2,9% уклонились от прямого ответа на
этот вопрос. Немногим более 5% имели опыт знакомства с экста­
зи (в том числе 2,5% сами признались в этом, а остальные - 2,9%
- отказались отвечать на данный вопрос, и мы были «вынужде­
ны» отнести их к группе приобщенных к экстази). В общей слож­
ности практически столько же были знакомы с искусственными
наркотиками: амфетамином, эфедрином, «джефом» или ЛСД (в
том числе 2,2% сами сообщили об этом, и 2,9% отказались отве­
чать на соответствующий вопрос). Около 6% имели опыт нарко­
тического употребления ацетона или клеев типа «Момент» (в том
числе 2,9% сами признались в этом, а остальные - 3,0% - не ста­
ли отвечать на этот вопрос).
Несколько большая приобщенность обнаружилась по отноше­
нию к опию и другим опиатам. Опыт употребления героина не
отрицали 6,7% опрошенных (в том числе 3,8% сами признали
это, а остальные - 2,9% - не стали отвечать на этот вопрос). То,
что им приходилось пробовать опий, маковую соломку, морфин
или другие опиаты, включая кодеин, метадон, кодтерпин, не от­
рицали в совокупности 6,5% респондентов (в том числе 3,7%
сами признали это, а остальные - 2,8% - уклонились от прямо­

63

4. Координаты молодежного наркотизма

го ответа на этот вопрос). Цифры, как видим, достаточно скром­
ные. И чем определяется эта скромность - несовершенством ис­
пользовавшейся методики первичного измерения или реальны­
ми масштабами исследуемого явления - ответить сколько-нибудь
однозначно пока не представляется возможным.
Таблица 2.1
Приобщенность к различным видам наркотиков

городской молодежи в Самарской области

Пробовали

В том числе
Никогда не
1-2 раза ||Много кратно пробовали

Среди всех опрошенных:

Анашу, гашиш и т.п.
Опий и другие опиаты
Амфетамин, «джеф», ЛСД
Экстази
Героин
Кокаин
Ацетон
Любой из наркотиков

29,1
6,5
5,2
5,5
6,7
4,8
5,9
30,0

18,8
2,5
1,8
2,0
2,3
1,4
2,6
16,5

10,3
4,0
3,4
3,5
4,4
3,4
3,3
13,5

70,9
93,5
94,8
94,5
93,3
95,2
94,1
70,0

34,3
13,4
п,з
11,7
14,7
11,3
10,9

2,9
78,2
82,8
81,2
77,7
84,1
80,3

Среди приобщенных:

Анашу, гашиш и т.п.
Опий и другие опиаты
Амфетамин, <<цжеф», ЛСД
Экстази
Героин
Кокаин
Ацетон

97,1
21,8
17,2
18,4
22,3
15,9
19,7

62,8
8,4
5,9
6,7
7,6
4,6
8,8

По данным упоминавшегося общеамериканского мониторин­
га, марихуана и гашиш отличаются своей популярностью и у
американских школьников. Среди имеющих опыт хотя бы одно­
кратного употребления каких-либо запрещенных в США (illicit)
наркотиков, доля употреблявших марихуану или гашиш дости­
гает 85-90% 65. В частности, в 1997 году при 49,6% приобщенных
к марихуане против 54,3% приобщенных к любому из наркоти­
ков, этот показатель составил 91,3% (49,6/54,3), а годом раньше
- 88,4% (44,9/50,8). При этом кривая изменения общей числен­
ности выпускников американских школ, хотя бы однажды про­
бовавших марихуану или гашиш, почти повторяет кривую изме­
нений численности имеющих опыт как минимум разового упот­

65 Ibid, р. 94.

64

Социальное пространство наркотизма

ребления какого-либо нелегального наркотика. Первоначальный
«опережающий» (по сравнению общенаркотической кривой)
рост от 47,3% в 1975 году до 60,4% в 1979 году; «ожидание» на
достигнутом уровне общего наркотического пика; а затем, как
свидетельствуют результаты ежегодных замеров, - начало почти
десятилетнего периода устойчивого понижения уровня приоб­
щенности американских школьников к марихуане и гашишу,
достигшего к 1992 году минимальной за все время наблюдений
отметки - 32,6%. Вслед за этим начался новый медленный (2-3%
в год), но неуклонный рост общей приобщенности выпускников
американских школ к марихуане и гашишу. В 1997 году числен­
ность имеющих опыт как минимум разового употребления раз­
личных производных конопли достигла 49,4%, т.е. за шесть лет
поднялась на 17%66. Этот показатель несколько снизился в тече­
ние 1998-2000 годов, хотя это снижение пока незначительно67.
Особая популярность марихуаны среди американских школь­
ников не отменяет относительно высокой распространенности и
других нелегальных наркотиков. Среди имеющих опыт хотя бы
однократного употребления любых нелегальных наркотиков
доля употреблявших что-либо помимо марихуаны или гашиша
достигает 50-60%68. Например, в 1997 году - при 30,0% приоб­
щенных к чему-либо помимо марихуаны против 54,3% приоб­
щенных к любому из наркотиков - этот показатель составил
59,1%, а годом раньше - 56,1% (28,5/50,8). При этом опыт упот­
ребления героина и других опиатов имеет примерно каждый чет­
вертый или пятый из всех приобщенных к каким-либо наркоти­
кам выпускников американских школ. В частности, в 1997 году
численность приобщенных к героину и другим опиатам состави­
ла 11,8% от всех опрошенных, или 21,7% от численности при­
общенных к любому из наркотиков.
Но вернемся к отечественным данным. По результатам опро­
са свыше семи тысяч представителей петербургской учащейся
молодежи, проведенного осенью 1997 года, препараты конопли
наиболее популярны и в северной столице, где знакомство с ними
обнаружили 55,7% имеющих опыт употребления любого из нар­
66 Ibid, р. 94.
67 Johnston, L.D., O'Malley, Р.М.,& Bachman, J.G. The Monitoring the Future National
Results on Adolescent Drug Use. Overview of Key Findings, 1999. - National Institute on
Drug Abuse, 2000, p.8. - www.monitoringthefuture.org; Release on Drug Use, December
14, 2000. - News and Information Services, www.monitoringthefuture.org
68 Johnston, L.D., O'Malley, P.M.,& Bachman, J.G. National survey results on drug use
from the Monitoring the Future Study, 1975-1997. Ann Arbor, MI: Institute for Social
Research, 1998, p. 94.

4. Координаты молодежного наркотизма

65

котических средств. Однако здесь «отрыв» анаши от всех осталь­
ных наркотических средств не столь ярок. Количество знакомых
с различными галлюциногенами достигало в Петербурге в 1997
году 14,6% всех имеющих опыт употребления наркотиков, а с
психостимуляторами амфетаминового ряда - 10,8%69. Если ис­
ходить из того, что в развитии наркотизма Самара пока еще от­
стает от города на Неве, то галлюциногены и психостимуляторы
амфетаминового ряда в ближайшее время могут расширить свое
присутствие и на берегах Волги. На фоне же ушедшей вперед
американской действительности тяжелые наркотики имеют осо­
бую перспективу практически во всей России.
Пока же вполне определенно можно утверждать, что общая
численность приобщенных к героину в 1998 году составляла не
менее 3,8% самарской городской молодежи, к опию и другим
опиатам - не менее 3,7%, к парам ацетона и ему подобным - не
менее 2,9%, к экстази - не менее 2,5%, к искусственным нар­
котикам типа амфетамина, эфедрина, «джефа» и т.п. - не менее
2,2%, к кокаину - не менее 1,8%. В то же время численность
знакомых с анашой и другими производными конопли состави­
ла не менее 25,5% численности городской молодежи, то есть
практически на порядок выше, нежели показатели приобщенно­
сти ко всем остальным наркотикам. Это соотношение позволяет
уверенно утверждать, что наиболее распространенным видом
наркотических веществ в 1998 году являлась анаша и другие
производные конопли. Все остальные виды наркотиков (в том
числе героин и другие опиаты) имели тогда заметно более скром­
ное распространение. Но даже относительно «скромные» 3,8%
прямо признавших опыт употребления героина и столько же зна­
комых с опием, маковой соломкой или другими опиатами в пе­
ресчете на абсолютные цифры составили почти 25 тысяч из 600
тысяч жителей Самарской области, находящихся в возрасте
между 14 и 30 годами.

4.3. Структурная дифференциация
Общий уровень приобщенности самарской городской молоде­
жи к наркотикам в различных ее социальных группах имеет
свою отчетливо выраженную специфику. Так, при при общем
для всех опрошенных показателе в 30% когда-либо пробовавших

69 Итоги социологического исследования наркотизации среди молодежи Санкт-Петер­
бурга. Научный отчет НИИКСИ СпбГУ. - СПб., 1998, с.7.
5-1827

66

Социальное пространство наркотизма

наркотики, у мужчин эта цифра достигала 43%, тогда как у жен­
щин она была почти втрое ниже - 16,6%. Напомним, что подоб­
ное соотношение было получено и в данных уличных интервью
представителей всех возрастных групп. При общем показателе
для Самарской области в 13,5%, у мужчин он составил 22,7%, а
у женщин - лишь 6,3%. Аналогичное соотношение обнаружи­
лось и в данных нашего последнего петербургского опроса: при
общем показателе 18,5% , у женщин он составил лишь 10,7%, а
у мужчин - 28,6%. Такое же соотношение обнаруживается и во
многих других отечественных исследованиях70. Особой новизны,
как видим, в этом нет. Тем не менее, следует подчеркнуть, что,
несмотря на отдельные сообщения об ускоренной феминизации
отечественного наркотизма71, у нас в стране это явление по-пре­
жнему затрагивает в первую очередь мужскую часть населения.
Другое дело - гендерная специфика американского образа
жизни, с ее активным стремлением к сглаживанию различий
между мужскими и женскими поведенческими нормами. Если в
нашей действительности различие мужской и женской приоб­
щенности к наркотикам определятся показателями кратности,
то в уже упоминавшихся данных американского «Мониторинга
будущего» женский уровень приобщенности к опыту употребле­
ния наркотиков составляет от 75 до 85% мужского72.
Раньше мы уже отмечали предельно высокий уровень общей
возрастной дифференциации приобщенности к наркотикам. Как
свидетельствуют данные молодежного мониторинга, возрастная
дифференциация сохранилась и внутри относительно выравнен­
ной по возрасту совокупности опрошенных. Наименьшее количе­
ство знакомых с действием наркотиков наблюдалось среди самых
юных, не достигших своего 16-летия, где приобщенность к нар­
котикам была вдвое ниже, чем в соседней группе 16-17-летних
или в среднем для всей молодежи.
Как свидетельствуют ответы самих респондентов, когда-либо
пробовавших какие-нибудь наркотики, у 12% из них это впер­
вые произошло в возрасте 14 лет (или раньше), а у 13,5% - в 15летнем возрасте. Т.е. примерно для четверти всех хотя бы однаж­
ды пробовавших наркотики знакомство с ними произошло в воз­
70 Астахов М.В., Вершина С.В. и др. Молодежь Самарской области в 1996 году. - Са­
мара: Областной фонд социальных исследований, 1997, с. 122; Левин Б.М., Левин М.Б.
Наркомания и наркоманы. - М.: Просвещение, 1991, с. 77-78; Плахов В.Д. Социальные
нормы и отклонения// Социологические исследования, 1995, № 11, с. 82.
71 Позднякова М.Е. Социологический анализ наркомании. - М.: ИС РАН, 1992, с. 82.
72 Johnston, L.D., O’Malley, Р.М.,<£ Bachman, J.G. National survey results on drug use
from the Monitoring the Future Study, 1975-1997. P. 74.

4. Координаты молодежного наркотизма

67

расте до 16 лет. У 43% приобщенных это знакомство произошло
в возрасте 16-17 лет, у 19,5% - в возрасте 18-19 лет, а у осталь­
ных 12% - в 20 лет или позже. Как видим, наиболее критичес­
ким, представляющим наибольший риск при наркотических со­
блазнах является момент перехода от подросткового возраста к
юношескому. Именно в это время знакомится с наркотиками
едва ли не половина (не менее двух из пяти) всех когда-либо при­
общившихся к ним. В целом же до 20 лет успевает познакомить­
ся с наркотиками почти девять десятых всех приобщенных к
ним. Подобные данные можно обнаружить и в некоторых других
исследованиях73. Все это позволяет сделать вывод: если до 20 лет
человек устоял перед соблазном знакомства с миром наркоти­
ков, то вероятность его хотя бы эпизодического знакомства с

Еще меньше
в этом случае риск его вовлечения в периодическое или регуляр­
ное потребление.
Об этой закономерности свидетельствует и кривая приоб­
щенности к наркотикам представителей различных возрастных
групп. Расширение круга когда-либо пробовавших наркотичес­
кие вещества, как видно из таблицы 2.2, наблюдается примерно
до 25-летнего возраста, где их общее количество достигает пока­
зателя, характерного для мужской части городской молодежи.
После этого можно видеть резкое сокращение численности ког­
да-либо пробовавших наркотики. Аналогичная тенденция на­
блюдалась и в мониторинге молодежи Самарской области, про­
веденном осенью 1996 года. В группе 14-16-летних количество
знакомых с наркотиками равнялось тогда 7%; в группе 17-19
летних - 21%; в группе 20-24 летних - 18%; а в группе 25-30
летних - 12%74. Напомним, что практически такая же законо­
мерность была обнаружена нами и в данных уличного опроса
представителей всех возрастных групп жителей Самарской обла­
сти, результаты которого приведены в предыдущей главе.
О стремительном расширении приобщенности к наркотикам,
происходящем в этом возрастном интервале, свидетельствуют и
данные последних десяти лет «Мониторинга будущего», фикси­
рующие, наряду с показателями наркотизации выпускников
американских школ, аналогичные показатели учащихся 8-х и
10-х классов. Так, например, в 1991 году опыт, как минимум,
однократного употребления марихуаны обнаружили 10,2% учеэтим миром снижается практически на порядок.

73 Левин Б.М., Левин М.Б. Наркомания и наркоманы, с. 89; Позднякова М.Е. Социо­
логический анализ наркомании, с. 51.
74 Астахов М.В., Вершина С.В. и др. Молодежь Самарской области в 1996 году, с. 122.
5*

Социальное пространство наркотизма
Таблица 2.2

Приобщенность к наркотикам различных групп
городской молодежи в Самарской области

Группы населения
Мужчины
Женщины
меньше 16 лет
16-17 лет
18-19 лет
g 20-21 год
д' 22-23 года
« 24-25 лет
26-27 лет
28-30 лет
Учащиеся
Работники предприятий
Государственных
Акционированных
Частных
Безработные
Прочие
Рабочие
Служащие
Студенты ВУЗов
Студенты техн, и колледжей
Учащиеся ПТУ
Учащиеся школ
Безработные
Самара
Тольятти
Прочие местности
до 300 рублей
о d 300-500 рублей
g § 500-700 рублей
До 1000 рублей
Более 1000 рублей
Холостые без детей
Женатые без детей
Холостые с детьми
Женатые с детьми
ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

Пробовали
42,9
16,6
15,8
30,4
34,8
38,0
35,9
42,1
30,8
18,1
27,0
27,0
32,3
35,2
39,5
28,6
40,8
21,4
36,0
34,0
35,4
14,9
39,5
29,6
37,4
23,5
29,8
27,2
28,6
35,3
43,7
34,5
25,8
33,3
21,7
30,0

В том числе
1-2 раза Многократно
22,1
20,8
10,7
5,9
6,9
8,9
16,7
13,7
16,9
18,0
19,8
18,2
19,6
16,3
13,2
28,9
12,1
18,7
14,2
3,9
15,4
11,6
17,6
18,8
15,2
22,4
11,4
23,0
11,4
18,6
23,4
18,8
8,8
22,4
15,1
19,3
15,8
16,7
19,5
17,9
19,1
19,2
17,2
12,9
20,0
15,7
16,5

9,4
13,5
20,0
17,1
17,1
17,8
10,0
17,4
10,6
16,7
6,1
17,1
14,5
18,1
7,7
13,1
7,7
10,7
16,2
24,2
17,3
12,9
13,3
6,0
13,5

Никогда не
пробовали
57,1
83,4
84,2
69,6
65,2
62,0
64,1
57,9
69,2
81,9
73,0

73,0
67,7
64,8
60,5
71,4
59,2
78,6
64,0
66,0
64,6
85,1
60,5
70,4
62,6
76,5
70,2
72,8
71,4
64,7
56,7
65,5
74,2
66,7
78,3
70,0

4, Координаты молодежного наркотизма

69

ников 8-х классов (13-14 лет), 23,4% учеников 10-х классов (1516 лет) и 36,7% учеников 12-х классов (17 лет и старше). В 1997
году в рамках 23-го национального опроса старшеклассников,
охватившего 51 тысячу учеников 429 общественных и частных
школ, такой опыт употребления марихуаны обнаружили 22,6%
учеников 8-х классов, 42,3% учеников 10-х классов и 49,6% уче­
ников 12-х классов75. В 2000 году эти цифры составили, соответ­
ственно: 20,3% > 40,3% и 48,8%76.
Аналогичная закономерность обнаруживает себя и в темпах
расширения приобщенности американской молодежи к любым
нелегальным наркотикам. В 1991 году опыт как минимум одно­
кратного употребления какого-либо нелегального наркотика (any
illicit drug) обнаружили 18,7% учащихся 8-х классов, 30,6%
учащихся 10-х классов и 44,1% учащихся 12-х классов. Семь лет
спустя, в 1997 году, такой опыт обнаружили уже 29,4% учащих­
ся 8-х классов, 47,3% учащихся 10-х классов и 54,3% учащих­
ся 12-х классов77. В 2000 году показатели для учащихся 8-х, 10х и 12-х классов составили: 26,8%, 45,6% и 54,0%, соответствен­
но78. Как видим, общее повышение приобщенности американс­
кой молодежи к наркотикам обеспечивается, в первую очередь,
самыми юными.
Вся эта информация еще раз подтверждает необходимость
концентрации основных антинаркотических мероприятий в от­
носительно узком возрастном интервале. Только предотвратив
вовлечение в соблазны наркотизма наиболее неустойчивой части
юношества, можно обеспечить не только блокировку дальнейше­
го развития наркотизма, но и подготовить условия для пониже­
ния его общего уровня. При этом приемы борьбы со взрослыми
правонарушителями нередко оказываются для молодежи не про­
сто малоэффективными, но зачастую ведут к противоположному
результату. Юношеский нонконформизм обеспечивает в этом
переходном возрасте один из наиболее действенных механизмов
личностного самоутверждения. Поэтому прямое запрещение и
преследование может лишь стимулировать интерес к наркоти75 Johnston, L.D., O’Malley, Р.М.,& Bachman, J.G. National survey
from the Monitoring the Future Study, 1975-1997. P. 124.
76 Johnston, L.D., O'Malley, P.M.,& Bachman, J.G. Release on Drug
Trends in Lifetime Prevalence of Use of Various Drugs for 8th, 10th,
www.monitoringthefuture.org.
77 Johnston, L.D., O’Malley, P.M.,& Bachman, J.G. National survey
from the Monitoring the Future Study, 1975-1997. P. 124.
78 Johnston, L.D., O’Malley, P.M.,& Bachman, J.G. Release on Drug
Trends in Lifetime Prevalence of Use of Various Drugs for 8th, 10th,
www.monitoringthefuture.org.

results on drug use

Use, 2000. Table 1.
and 12th graders. -

results on drug use
Use, 2000. Table 1.
and 12th graders. -

70

Социальное пространство наркотизма

кам, демонстрирующий личностную независимость от взрослых.
В то же время внешне нейтральное («ненавязчивое») внедрение
в эту среду конкурентных (совсем не обязательно непосредствен­
но антинаркотйческих) ценностей, осуществляемое и через моло­
дежных лидеров, способно на этом этапе социализации защитить
человека от наркотических соблазнов гораздо эффективнее, чем
все запреты и преследования.

4.4. Сдерживающие обстоятельства
Как свидетельствуют полученные в 1998 году данные, семей­
ный статус, и особенно наличие детей, является одним из суще­
ственных факторов, определяющих актуальное отношение чело­
века к наркотикам. Понятно, что семейный статус существенным
образом связан с возрастом. В частности, значительную часть хо­
лостых и бездетных составляют молодые люди, не достигшие кри­
тического возраста наркотических соблазнов. Однако среди нахо­
дящихся в браке и имеющих детей актуальных потребителей нар­
котиков (обращавшихся к ним в пределах предшествовавшего
опросу года) вдвое меньше, чем среди состоявших в браке, но не
имевших детей (и втрое меньше, чем среди холостых и бездетных).
Иначе говоря, само по себе наличие детей, независимо от возрас­
та, является сильнейшим стимулом для вытеснения интереса к
наркотикам и разрыва с наркотическим прошлым. Понятно, что
на наиболее критическом этапе появления интереса к наркотикам
это обстоятельство еще не актуально, однако в более поздний пе­
риод оно, по-видимому, все же действует.
В целом, как видно из данных, приведенных в таблице 2.2,
общий уровень наркотизации учащейся молодежи несколько
ниже, чем у работающей, и значительно уступает уровню тех,
кто на момент опроса нигде не работал и не учился. При этом
минимальный уровень приобщенности к миру наркотиков обна­
ружили учащиеся старших классов общеобразовательных школ.
Этот уровень вдвое выше у учащихся ПТУ, студентов техникумов
и колледжей, а также у студентов ВУЗов. Аналогичная законо­
мерность обнаруживалась и в мониторинге 1996 года79 и петер­
бургских данных Я.И. Гилинского80. Такая дифференциация тес­
но связана с возрастными различиями соответствующих групп
70 Астахов М.В., Вершина С.В. и др. Молодежь Самарской области в 1996 году, с. 122.
80 Афанасьев В. С., Гилинский Я.И. Девиантное поведение и социальный контроль в ус­
ловиях кризиса российского общества. - СПб.: СПбФ ИС РАН, 1995, с. 52-53; Гилинс­
кий Я.И. Девиантное поведение в Санкт-Петербурге: на фоне российской действительно­
сти эпохи перестройки// Мир России, 1995, № 2, с. 129.

4. Координаты молодежного наркотизма

71

учащихся. Значительная часть учащихся средних школ нахо­
дится на подходе к «критическому возрасту», учащиеся ПТУ и
студенты - на выходе из него.
Нельзя не обратить внимание на сближение уровней наркотиза­
ции студентов ВУЗов и учащихся ПТУ. Этот факт если не опровер­
гает, то, как минимум, не подтверждает гипотезу об однозначном
и непосредственном влиянии социальной неустроенности на нарко­
тизацию. Не исключено, что для социальных аутсайдеров их неус­
троенность действительно является фактором их наркотизации. Но
это не отменяет сепаратного действия иных факторов, существен­
ных лишь для относительно благополучных («социально устроен­
ных»). Ведь пьют не только «с горя», но и «на радостях» (что харак­
терно не только для российской действительности).
Вопреки привычным представлениям, максимальный уровень
знакомства с наркотиками обнаружили рабочие. Не вообще рабо­
тающая, а именно рабочая молодежь. Если среди молодых служа­
щих хотя бы однажды приходилось пробовать какие-либо нарко­
тики примерно каждому пятому, то среди молодых рабочих этот
показатель вдвое выше. Весьма вероятно, что это следствие гендер­
ной специфики различных профессий: женщины среди рабочих,
а тем более среди молодых, встречаются не так уж часто, но зато
они доминируют среди служащих. Не исключено, что определен­
ную роль в этом играет и «социальная неустроенность» молодых
рабочих. Из данных, приведенных в таблице 2.2, можно увидеть
и некоторые другие, не всегда однозначные, тенденции наркоти­
зации различных социальных групп. Однако относительно неболь­
шой объем выборочной совокупности мониторинга не позволил
более подробно рассмотреть особенности наркотизма в различных
социально-экономических и профессиональных группах.
Похоже, что в Самарской области наркотические соблазны
были более распространены в среде относительно благополучной
в материальном отношении. Во всяком случае, среди имевших
душевой доход ниже 700 рублей на человека знакомых с нарко­
тиками было заметно меньше, чем среди тех, у кого доход выше
этой границы. Но максимально были распространены наркоти­
ки среди тех, чей доход превысил 1000 рублей на человека (диф­
ференциация групп по величине дохода осуществлялась в соот­
ветствии с ситуацией 1998 года). Здесь приобщенность к нарко­
тикам была примерно в полтора раза выше, чем среди всей опро­
шенной молодежи, а количество актуальных потребителей, при­
бегавших к наркотикам в течение года, предшествовавшего оп­
росу, было почти вдвое выше среднестатистического. Хотя мате­
риальное благополучие человека является важнейшим обстоя­

72

Социальное пространство наркотизма

тельством его общего социального благополучия, оно не тожде­
ственно ему. Во всяком случае, оно, как видим, не обеспечивает
ему надежной защиты от наркотизма.
Как и в 1996 году, наиболее высокий уровень знакомства с
миром наркотиков обнаружила тольяттинская молодежь. На­
помним, что и осенью 1996 года Тольятти заметно выделялся на
фоне других городов: приобщенных к наркотикам в этом городе
было чуть ли не вдвое больше, чем в среднем по области, и в три
с лишним раза больше, чем в сельских районах81. Заметно скром­
нее выглядела приобщенность к наркотикам у молодых людей в
областном центре. Наименьшую же приобщенность, как и в 1996
году, можно было видеть в остальных городах области. Устойчи­
вость приведенной «иерархии» может свидетельствовать не толь­
ко об инерционности исследуемого явления, но и об относитель­
ной надежности его измерений.
Как видно из данных, приведенных в таблице 2.3, актуаль­
ных потребителей наркотиков, прибегавших к ним в течение
последнего года, чаще всего можно было встретить среди выпус­
кников ПТУ, где их чуть ли не втрое больше, чем среди облада­
телей вузовских дипломов. Значительная часть выпускников
ПТУ - это молодые рабочие, на чей повышенный уровень нарко­
тизации мы обращали внимание несколько выше. Во всех осталь­
ных образовательных группах влияние типа образования на уро­
вень наркотизма прослеживалось очень слабо и противоречиво.
Еще труднее сказать что-либо определенное о влиянии на нарко­
тизм образовательного уровня родителей. Есть некоторые основа­
ния предположить, что образование матери с приобщенностью к
наркотикам связано несколько теснее, чем образование отца. Но
наиболее наркотизированной группой являются те, кто не сумел
ответить на вопрос об образовании своих родителей (особенно на
вопрос об образовании отца). Как видим, наркотические соблазны
в наибольшей степени угрожают растущим без отцов. Иначе гово­
ря, безотцовщина является достаточно значимым обстоятель­
ством, способствующим наркотизации. Не нашли своего подтвер­
ждения и несколько гипотез о непосредственной эффективности
некоторых форм антинаркотической пропаганды. Хотя почти
треть опрошенных минимум однажды побывала на каких-либо
антинаркотических мероприятиях (концертах, лекциях и т.п.),
прямого, непосредственного эффекта этих мероприятий обнару­
жить не удалось. Как минимум однажды пробовали какой-нибудь
наркотик 30,7% ни разу за год не присутствовавших на этих ан81 Астахов М.В., Вершина С.В. и др. Там же.

73

4. Координаты молодежного наркотизма

Таблица 2.3
Приобщенность к наркотикам городской молодежи

в зависимости от собственного образования и
образования родителей

Образование

Пробовали

В том числе
1-2 раза | Многократно

Никогда не
пробовали

Собственное образование:

Ниже среднего
Общее среднее
Среднее с ПТУ
Среднее специальное
Высшее (и неполное высшее)

26,4
35,8
38,3
16,9
23,6

10,4
21,1
19,2
17,3
15,7

16,1
14,7
19,2
9,6
7,9

73,6
64,2
61,7
73,1
76,4

20,8
12,9
10,2
11,2
16,6
24,1

64,2
67,7
71,1
71,2
71,1
62,1

9,2
9,6
10,0
13,7
14,9
25,6
13,5

75,4
74,6
71,9
67,6
71,8
56,8
70,0

Образование МА ТЕРИ:

Ниже среднего
Среднее с ПТУ
Общее среднее
Среднее специальное
Высшее и неполное высшее
Не знают

35,8
32,3
28,9
28,8
28,9
37,9

15,1
19,4
18,7
17,6
12,3
13,8

Образование ОТЦА:

ниже среднего
Среднее с ПТУ
Общее среднее
Среднее специальное
Высшее (и неполное высшее)
Не знают
ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

24,6
25,4
28,1
32,4
28,2
43,2
30,0

15,4
15,8
18,1
18,6
13,3
17,6
16,5

тинаркотических мероприятиях и практически такое же количе­
ство посещавших их - 30,1%. Прибегали за последний год к ка­
ким-либо наркотикам 14,4% посещавших такие мероприятия и
13,4% не посещавших их. Иначе говоря, если счесть зафиксиро­
ванное различие значимым, то нам следовало бы признать, что эти
мероприятия оказали действие, противоположное задуманному.
Примерно такая же эффективность, как свидетельствуют
полученные данные, и у большей части антинаркотических пуб­
ликаций, которые за последний год не читал лишь каждый пя­
тый. Остальные - четверо из каждых пяти - встречали такого рода
тексты. При этом общая численность приобщенных к каким-либо
наркотикам среди знакомых с подобными публикациями состави­
ла 31,1%, а среди не встречавшихся с ними - 26,7%. Прибегали
за последний год к каким-либо наркотикам 13,2% читавших та­
кие тексты в это время и 15,4% не читавших их. Казалось бы,

74

Социальное пространство наркотизма
Таблица 2.4

Приобщенность к наркотикам подвергавшихся
прямому воздействию некоторых форм

антинаркотической пропаганды

Пробовали

В том числе
1-2 раза | Многократно

Никогда не
пробовали

Антинаркотические концерты^ лекции и т.д.:

Присутствовавшие на них
Не присутствовавшие на них

30,7
30,1

16,3
16,7

14,4
13,4

69,3
69,9

Антинаркотические статьи и литература:

Читавшие их
Не читавшие

31,1
26,7

17,9
11,3

13,2
15,4

68,9
73,3

14,0
8,5

69,1
80,9

А нт инаркотические телепередачи:

Смотревшие их
Не смотревшие

30,9
19,1

16,9
10,6

Антинаркотически беседы с «авторитетными людьми»:

Не имевшие их
Имевшие

22,4
39,1

12,6
22,9

9,8
16,0

77,6
60,9

здесь мы имеем некоторое свидетельство непосредственной дей­
ственности антинаркотических публикаций. Однако различие в
два с небольшим процента не перекрывает величину стандартной
ошибки измерения (даже для q = 0,1). Иначе говоря, зафиксиро­
ванное различие, к сожалению, не является значимым.
Не удалось обнаружить и прямой эффективности потока ан­
тинаркотических телепередач, которые за год, предшествовав­
ший опросу, не видел лишь один из тринадцати опрошенных.
Остальные двенадцать из этой «чертовой дюжины» с такими те­
лепрограммами сталкивались. При этом численность приобщен­
ных к каким-нибудь наркотикам среди смотревших такие теле­
передачи составила 30,9%, а среди не смотревших - лишь
19,1%. Прибегали за последний год к каким-либо наркотикам
14,0% смотревших в это время антинаркотические программы и
лишь 8,5% не смотревших их. В обоих случаях различия замет­
но превышают величину стандартных ошибок измерения (для q
= 0,05). Противоположный эффект? Скорее, обратное направле­
ние причинно-следственных связей.
Похоже, что у тех немногих, кто избежал встречи с антинаркотическими телесюжетами, это произошло в силу отсутствия
интереса к данной теме или в силу уже существующей у них ан­
тинаркотической установки. Аналогичная направленность при­
чинно-следственных связей просматривается и у антинаркоти-

75

4. Координаты молодежного наркотизма

ческих бесед с «авторитетными людьми». Хотя бы однажды в
жизни имел такую беседу почти каждый второй опрошенный
представитель самарской молодежи - 46,5% (в том числе почти
у половины из них - у 22% - такие беседы происходили в тече­
ние последнего года). Как минимум, однажды пробовали какойнибудь наркотик 22,4% никогда не имевших таких бесед и почти
вдвое больше - 39,1% - имевших их (!). Прибегали за последний
год к каким-либо наркотикам 9,8% не подвергавшихся антинаркотическим внушениям и 16% подвергавшихся им. И в этом слу­
чае различия заметно превышают величину стандартных ошибок
измерения (для q = 0,01). Т.е. и на этот раз мы имеем обратное
направление причинно-следственных связей.
Скорее всего, в случаях латентного формирования антинаркотических установок (не проявляющего себя в прямых антинаркотических текстах) антинаркотическая направленность усваи­
вается значительно прочнее и надежнее, нежели тогда, когда та­
кие установки пытаются сформировать, воздействуя на сознание
молодого человека с помощью «прямых текстов». К таким тек­
стам, как свидетельствуют приведенные данные, воспитатели
чаще всего вынуждены прибегать уже постфактум, после обна­
ружения свидетельств реальной приобщенности «воспитуемого»
к миру наркотиков. И эффективность их далека от желаемой. В
ходе последнего мониторинга молодежи Самарской области у
опрашиваемых выясняли, какое профессиональное образование
они бы предпочли иметь, если бы выбирать его пришлось сейчас.
Таблица 2.5
Приобщенность к наркотикам городской молодежи

Самарской области различной

профессиональной ориентированности

Среди ориентированных
на профессии
Педагогические
Медицинские
Экономические
Юридические
Рабочие
Естественнонаучные
Военные
Технические
Не имеющие определенной
профнаправленности
ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

Пробовали
14,5
26,3
29,0
29,9
30,0
31,8
33,3
36,1
40,0
30,0

В том числе
1-2 раза Многократно
5,5
9,1
17,5
8,8
15,4
13,6
16,7
13,2
12,9
17,1
18,2
13,6
18,5
14,8
21,8
14,3
15,6
16,5

24,4
13,5

Никогда не
пробовали
85,5
73,7
71,0
70,1
70,0
68,2
66,7
63,9
60,0
70,0

76

Социальное пространство наркотизма

Как видно из таблицы 2.5, менее всего были приобщены к
миру наркотиков ориентированные на педагогическое образова­
ние. По численности актуальных потребителей были близки к
ним и выбирающие медицинские профессии. Особый антинаркотический статус этих профессий состоит в том, что выбирают их
чаще всего представительницы женского пола, которые, как из­
вестно, к миру наркотиков приобщены гораздо меньше мужской
половины населения. Ориентации на все другие профессии —
естественнонаучные, технические, экономические, юридичес­
кие, военные и рабочие - соответствовал примерно один и тот же
уровень приобщенности к наркотикам.
Заметно отличались от ориентированных на приобретение
любой из этих профессий молодые люди, не имевшие определен­
ной профессиональной ориентации. Численность актуальных
потребителей наркотиков в этой группе была почти вдвое выше,
чем у имеющих какую-либо профессиональную направленность.
Как видим, одним из важнейших механизмов выработки у моло­
дого человека антинаркотической установки является не столько
специальное внушение ему негативных представлений о нарко­
тиках, сколько формирование у него позитивной установки на
реализацию долговременной жизненной программы, важней­
шим элементом которой является наличие определенной профес­
сиональной ориентации. Естественно было бы предположить, что
христианская религия с ее устоявшимися канонами, призываю­
щими к воздержанию от сугубо плотских утех, может служить
одним из заслонов от соблазнов наркотизма.
Особенно сейчас, когда в нашем еще совсем недавно атеисти­
ческом обществе религиозные институты и символы причастнос­
ти к ним привлекают все большее количество людей: свыше тре­
ти - 35,8% - опрошенной молодежи однозначно называли себя
верующими, и еще 25,2% склонялись к такому самоопределению
не столь уверенно. Твердо отверг свою связь с верой лишь один из
пяти (20%), и еще примерно столько же (19%) отнесли себя к не­
верующим не столь категорично (или, по крайней мере, не согла­
сились с тем, что они являются «верующими людьми»). При этом
уверенно считали себя верующими 40,7% актуальных потребите­
лей наркотиков и 35,5% никогда их не пробовавших. И хотя при­
веденное различие значимо лишь на уровне р = 0,90, однако речь
не о том, что вера подталкивает к наркотикам, а о том, что в на­
ших условиях она, видимо, не препятствует приобщению к ним.
Понятно, что простое самоопределение себя как верующего
еще не означает факта религиозности человека. Об этом, в част­
ности, свидетельствует и то, что почти половина (45,8%) уверен­

4. Координаты молодежного наркотизма

77

но назвавших себя верующими, по собственному признанию, ни
разу за последние четыре месяца не бывали в храме. Лишь каж­
дый шестой (16,8%) из числа этих верующих посетил его за это
время хотя бы три раза (остальные 37,5% за период, включаю­
щий в себя православные Рождество и Пасху, тоже побывали в
церкви не более двух раз). При этом хотя бы однажды за после­
днее время посетили церковь 27% употребляющих наркотики и
27,5% тех, кто их никогда не пробовал. В том числе, не менее
трех раз посетили ее 11% актуальных потребителей наркотиков
и 11,5% не знакомых с ними Похоже, что и посещение церкви
практически не влияет на отношение к наркотикам. Как видим,
полученные данные не смогли подтвердить, казалось бы, вполне
естественное предположение о значении религии и ее канонов в
защите от наркотических соблазнов.

4.5. Доступность (Спрос или предложение?)
Чем по преимуществу сдерживается в нынешней ситуации
дальнейший рост наркотизма в молодежной среде? Сравнитель­
но ограниченным спросом или ограниченным предложением?
Ответ на этот вопрос исследователи пытались, в частности, полу­
чить и при выявлении представлений о том, насколько трудно
или легко достать различные виды наркотических веществ. Наи­
более доступными, по мнению большинства опрошенной молоде­
жи, являются сегодня анаша и другие производные конопли.
Свыше трети наших респондентов заявили о том, что при необ­
ходимости легко могли бы достать наркотики этой группы. При­
мерно каждый пятый полагал, что легко мог бы достать экстази,
примерно столько же - опий или другие опиаты, помимо герои­
на. Впрочем, почти столько же опрошенных считали легко дос­
тупным и героин. Немногим меньше - 17,7% - считали легко
доступным кокаин, и 15,8% - искусственные наркотики типа
амфетамина, эфедрина, «джефа» и т.д.
Это не означает, что для остальных приобретение каких-либо
наркотиков представляло бы серьезную трудность. Приобретение
анаши и других производных конопли сложным представлялось
лишь каждому пятому - 19,7%. Остальные (44,5%) никогда не
задавали себе такого вопроса и не представляли себе этой ситуа­
ции. Немногим большее количество опрошенных считали труд­
ным делом приобретение других наркотиков. Экстази - 24% (у
остальных 55% не было представления о доступности этого нар­
котика); амфетамин, эфедрин и т.п. - 25% (а 59% не имели пред­
ставления о доступности этого наркотика); опий и другие опиа-

78

Социальное пространство наркотизма
Таблица 2.6

Представление о доступности наркотиков в различных
группах приобщенности к ним

Легко могут достать
Анашу, гашиш и т.п.
Экстази
Опий и другие опиаты
Героин
Кокаин
Амфетамин, «джеф», ЛСД

В том числе среди:
В целом
среди всех Опытных Пробовавших НЕ пробовавших
70,4
35,9
50,0
25,9
21,2
35,2
26,5
17,2
42,6
24,2
20,9
15,9
45,4
19,8
24,2
13,8
17,7
35,2
19,7
13,8
32,4
15,9
15,8
12,5

ты - 26% (при 53% не имевших представления о доступности
этого наркотика); героин - 27,7% (при 52,5% не имевших пред­
ставления о его доступности); кокаин - 29,3% (при 53% не имев­
ших представления о его доступности). Как видим, примерно у
половины опрошенных не было определенного представления о
доступности отдельных наркотиков, а для остальных они пред­
ставлялись скорее трудно, чем легко доступными.
Понятно, что представление о доступности различных наркоти­
ков существенно зависит от степени реальной приобщенности к
ним. Так, среди никогда не пробовавших наркотиков легко доступ­
ной анашу считали 25,9%, среди пробовавших их - 50%, а среди
относительно регулярно употреблявших их на момент опроса 70,4%. Подобные соотношения, как видно из таблицы 2.6, обнару­
живаются и относительно других видов наркотических средств.
И тем не менее, количество считающих отдельные виды нар­
котиков легко доступными заметно выше показателей численно­
сти хотя бы однажды пробовавших их. Но если количество при­
общившихся к анаше еще как-то сопоставимо с количеством счи­
тающих ее легко доступной (29% против 35,9%), то для всех ос­
тальных наркотиков различия много больше. Считающих легко
доступным героин в три раза больше, чем приобщенных к нему
(19,8/6,7); амфетамин, эфедрин и т.п. - в 3,1 (15,8 / 5,2); опий
и другие опиаты - в 3,2 (20,9/6,5); кокаин - в 3,7 (17,7/4,8); эк­
стази - в 3,8 (21,2/5,5). Такое соотношение позволяет утверж­
дать, что реальный уровень приобщенности молодежи к нарко­
тикам определяется не столько их доступностью или недоступно­
стью (т.е. предложением), сколько сравнительно ограниченным
спросом, определяющимся соответствующими установками.
Иначе говоря, нынешний уровень наркотизма молодежи опреде­
ляется главным образом собственными характеристиками ценно­

4.

Координаты молодежного наркотизма

79

стного сознания молодежи, а отнюдь не статистикой успехов пра­
воохранительных органов, на обеспечение чего в настоящее вре­
мя направляются основные ресурсы.

4.6. Пренебрежение опасностью
Из последней колонки таблицы 2.7 видно, что представление
о вредности для здоровья регулярного употребления любого из
наркотиков является доминирующим в молодежной среде. С
этим не только согласны 8-9 из каждых десяти опрошенных, в
этом твердо убеждены не менее 7 из этих десяти. По сравнению
с остальными наркотиками, наиболее мягкое отношение, как и
предполагалось, - к анаше и ее аналогам. Но и ее регулярное
употребление считали опасным для здоровья 87,5% (в том чис­
ле 68,6% были твердо убеждены в этом), тогда как не согласных
с этим обнаружилось лишь 5,5% (остальные 7% не имели опре­
деленного мнения по этому вопросу).
По данным упоминавшегося выше «Мониторинга будущего»,
аналогичную структуру представлений об опасности для здоро­
вья разных уровней интенсивности употребления соответствую­
щих наркотиков обнаруживают и выпускники американских
школ. Осенью 1997 года случайное (разовое или двукратное)
употребление марихуаны очень опасным для здоровья считали
14,9% учащихся 12-х классов, ее употребление от случая к слу­
чаю - 24,7%, а ее регулярное употребление - 58,1%. Разовое
употребление ЛСД очень опасным назвали 34% выпускников
американских школ; крэка - 54%; кокаина - 51,4% ; а разовое
употребление героина - 60,5%. Еще больше считающих крайне
опасным для здоровья более частое (от случая к случаю) употреб­
ление этих же наркотиков: ЛСД - 76,6%; крэка- 70,3%; кокаи­
на- 67,7%; героина - 74,3% 82.
Но вернемся к нашим собственным данным. Напомним, что
в Самаре в 1998 году количество хотя бы однажды пробовавших
анашу или гашиш было равно 29%, то есть много больше чис­
ленности убежденных в безопасности их регулярного употреб­
ления. Как видим, понимание опасности регулярного употреб­
ления анаши никак не удерживало от знакомства с ней. Как,
впрочем, и от периодического обращения к этому наркотику количество многократно обращавшихся в течение последнего
перед опросом года к анаше и ее аналогам превысило 10%, тог82 Johnston, L.D., O’Malley, Р.М.,& Bachman, J.G. National survey results on drug use
from the Monitoring the Future Study, 1975-1997. P. 94.

80

Социальное пространство наркотизма
Таблица 2.7

Общее представление городской молодежи
Самарской области об опасности для здоровья

употребления различных наркотиков

В % % от численности опрошенных

Разового | Периодического | Регулярного

Согласны с ОПАСНОСТЬЮ для здоровья употребления:

Героина
Кокаина
Опия, морфина, других опиатов
Паров ацетона
Амфетамина, «джефа», ЛСД
Экстази
Анаши (гашиша, «травки» и т.п.)
Алкоголя
Табака

71,5
69,9
58,7
52,2
50,6
40,8
28,3
23,4
23,5

82,7
82,1
76,6
70,2
66,4
60,4
63,0
36,3
36,6

92,8
92,6
92,0
89,0
83,0
81,7
87,5
84,6
69,8

В том числе УБЕЖДЕНЫ в опасности для здоровья употребления:

Героина
Кокаина
Опия, морфина, других опиатов
Паров ацетона
Амфетамина, «джефа», ЛСД
Экстази
Анаши (гашиша, «травки» и т.п.)
Алкоголя
Табака

43,6
41,7
28,8
27,2
24,1
20,0
15,5
7,6
8,3

49,3
49,6
39,5
35,3
34,4
29,9
24,7
11,5
11,7

82,9
82,4
77,1
70,4
72,1
68,3
68,6
60,1
45,4

да как веривших в безопасность ее регулярного употребления
было вдвое меньше.
Не считали опасным для здоровья регулярное употребление
других наркотиков считанные единицы. Полтора процента пола­
гали, что регулярное употребление экстази не опасно, и столько
же считали безопасным ацетон и его аналоги. Не веривших в
опасность регулярного употребления героина, опия и кокаина
насчитывалось менее 1% . Количество же пробовавших соответ­
ствующие наркотики было, как минимум, втрое больше. Как
видим, и в этом случае понимание опасности, которую представ­
ляет определенный наркотик, не блокировало интереса к нему.
Очевидно, что понятие регулярности, используемое нами, сардим
респондентом может интерпретироваться по-разному. И, скорее
всего, собственную практику большинство втягивающихся в нар­
котизм регулярной не считает.
При этом, если по отношению к регулярному употреблению
практически всех наркотиков у опрошенных представителей
молодежи существует некоторый барьер понимания опасности,

4, Координаты молодежного наркотизма

81

то по отношению к периодическому (от случая к случаю), а тем
более по отношению к разовому употреблению («пробе») такая
защитная установка у многих отсутствует. Не верил в опасность
для здоровья периодического (от случая к случаю) употребления
анаши практически каждый пятый (20%). В опасность для здо­
ровья периодического употребления паров ацетона не верили
7,5%, и примерно столько же - 7,8% - не верили в опасность
периодического употребления экстази. Не считали опасным пе­
риодическое употребления опия 4,8% , амфетамина и его анало­
гов - 4,3%, кокаина - 3,1%, героина - 3,1%. Напомним, что
количество приобщенных к наркотикам соответствующих групп
находится примерно в тех же пределах.
Но соотносить напрямую представление о безопасности пери­
одического употребления какого-либо наркотика с хотя бы разо­
вым знакомством с ним не приходится. Связь тут, как свидетель­
ствуют полученные данные, несколько сложнее. Однако основ­
ная причина проницаемости всей этой системы представлений в отношении к разовому знакомству с тем или иным наркотиком.
Если твердо убеждены в опасности разового употребления анаши
и ее аналогов были 15,5% опрошенных, то не опасались знаком­
ства с ней 44%, что в полтора раза больше количества хотя бы
однажды пробовавших эти наркотики. Твердо убежденных в
опасности разового употребления опия было 28,8% .
Разовое знакомство с героином не считали опасным для здо­
ровья 10,9% опрошенных и практически столько же - 11% - не
опасались знакомства с кокаином, с амфетамином и его аналога­
ми - 12,3%, с опием и его аналогами - 15,8%, с парами ацетона
- 22,2%. Напомним, что реально знакомых с соответствующими
наркотиками было, как минимум, вдвое меньше. Иначе говоря,
само по себе представление об опасности для здоровья не являет­
ся единственной преградой для реального знакомства с конкрет­
ным наркотиком, а отсутствие такой установки не является сти­
мулом для реального приобщения к наркотикам. Видимо, меха­
низм регуляции поведения по отношению к наркотикам следует
искать в другой области. При том, что приобщенность мужчин к
наркотикам многократно превышает женскую, данные, приве­
денные в таблице 2.8, свидетельствуют о крайне слабых разли­
чиях их представлений об опасности конкретных видов наркоти­
ческих веществ. Это является еще одним свидетельством незави­
симости реальной приобщенности к конкретным наркотикам от
представления об их опасности для здоровья. Как свидетельству­
ют полученные данные, представление об опасности быстрого
привыкания к наркотикам является доминирующим.
6-1827

82

Социальное пространство наркотизма
Таблица 2.8

Гендерная специфика представлений об опасности

для здоровья употребления различных наркотиков

Убеждены в опасности для здоровья
(в % % от численности опрошенных)

Мужчины

Женщины

В целом

РАЗОВОГО употребления:

Героина
Кокаина
Опия, морфина, других опиатов
Паров ацетона
Амфетамина, «джефа», ЛСД
Экстази
Анаши (гашиша, «травки» и т.п.)
Табака
Алкоголя

40,9
39,3
29,7
29,9
28,9
19,9
13,5
9,8
8,3

46,3
44,0
27,9
24,3
18,9
20,1
17,6
6,6
6,9

43,6
41,6
28,8
27,2
24,1
20,0
15,5
8,3
7,6

48,6
49,4
36,5
31,9
31,1
29,0
27,8
8,5
9,5

49,3
49,6
39,5
35,3
34,4
29,9
24,7
11,7
11,5

85,9
85,3
78,7
72,2
70,2
74,3
67,5
59,8
43,4

82,9
82,4
77,1
72,1
70,4
68,6
68,3
60,1
45,4

ПЕРИОДИЧЕСКОГО употребления:

Героина
Кокаина
Опия, морфина, других опиатов
Паров ацетона
Амфетамина, «джефа», ЛСД
Экстази
Анаши (гашиша, «травки» и т.п.)
Табака
Алкоголя

50,0
49,8
42,4
38,5
37,6
30,6
21,8
14,8
13,5

РЕГУЛЯРНОГО употребления:

Героина
Кокаина
Опия, морфина, других опиатов
Паров ацетона
Амфетамина, «джефа», ЛСД
Экстази
Анаши (гашиша, «травки» и т.п.)
Алкоголя
Табака

80,1
79,7
75,7
72,0
70,5
63,2
69,1
60,4
47,2

В то, что, «начав употреблять наркотики, легко заставить
себя прекратить их употребление», верили лишь 13,5% опро­
шенных, а 58,5% не разделяли это мнение (остальные 28% зат­
руднились дать однозначный ответ на данный вопрос). При этом,
если среди никогда не пробовавших никаких наркотиков пред­
ставление о возможности легкого отказа от него разделял лишь
примерно каждый десятый - 11%, то среди имеющих опыт по­
требления наркотиков таких было почти вдвое больше: 19,5% среди актуальных потребителей и 18% - среди тех, чье знаком­

4. Координаты молодежного наркотизма

83

ство с наркотиками было эпизодическим или увлечение ими ос­
талось в прошлом. Как видим, хотя представление о трудности
разрыва с наркотиками доминирует среди молодых людей, вне
зависимости от степени их приобщенности к ним, сам факт при­
общенности существенно понижает защитный порог, на выработ­
ку которого направлена основная мощь антинаркотической про­
паганды.

4.7. Престиж
Не нашла своего подтверждения и гипотеза об особой пре­
стижности наркотиков среди молодежи. Не согласились с тем,
что «сейчас престижно употреблять наркотики», две трети 65,3% - опрошенных. Престижным среди своих сверстников
полагали употребление наркотиков втрое меньше - 18,9% (ос­
тальные 15,8% не имели определенного мнения по этому вопро­
су). Отметим, что несогласие с мнением о престижности нарко­
тиков доминировало не только среди никогда не пробовавших их
(где с этим тезисом не согласились 65,9% при 17,8% согласив­
шихся с ним), но и среди тех, кто с той или иной регулярностью
употребляет наркотики в настоящее время (не согласны с этим
тезисом тут 55,6% при 25,9% согласившихся с ним). Наиболь­
шее же неприятие этот тезис вызвал среди тех, чье знакомство с
наркотиками было эпизодическим или увлечение ими осталось
в прошлом. Здесь численность отвергших этот тезис составила
70,4% (при 18,2% согласившихся с ним). Как видим, представ­
ление о престижности употребления наркотиков отвергается яв­
ным большинством, вне зависимости от степени реальной приоб­
щенности к ним. Тем не менее, нельзя не заметить, что в глазах
актуальных потребителей (прибегавших к каким-либо наркоти­
кам в течение последнего года) престижность этого занятия все
же несколько выше, чем для всех остальных. В то же время в
глазах тех, чье знакомство с наркотиками было эпизодическим
или увлечение ими осталось в прошлом, престиж их былого ув­
лечения несколько ниже, чем среди совсем неискушенных.
При этом трое из каждых пяти (61,3%) опрошенных полага­
ли, что «люди, употребляющие наркотики, стараются это скры­
вать», и лишь один из пяти (18,6%) не согласился с этим. Такое
представление преобладает как среди совсем «посторонних» (где
его разделяют 60,9%), так и среди актуальных потребителей нар­
котиков (где численность согласных с этим тезисом равна 62,9%,
т.е. практически такая же, как и среди «неискушенных»). При
этом среди приобщенных к наркотикам не согласных с тем, что
6*

84

Социальное пространство наркотизма

употребляющие их стараются скрывать это от окружающих,
примерно в полтора раза больше, чем среди никогда не пробовав­
ших их: 24% против 16% (различие обеспечивается тем, что сре­
ди неискушенных больше не имеющих определенного представ­
ления о данном вопросе). Таким образом, хотя большинство при­
общенных полагали, что свое пристрастие не стоит особо афиши­
ровать, примерно четверть из них, похоже, все же рассчитывала
на «понимание» окружающих.
Таблица 2.9

Общее отношение городской молодежи

к употребляющим различные наркотики

В % % от численности
опрошенных

Однократно

Периодически

Регулярно

Осуждают употребляющих:

Анашу (гашиш, «травку» и т.п.)
Опий, морфин, другие опиаты
Амфетамин, «джеф», ЛСД
Экстази
Героин
Кокаин
Пары ацетона

38,9
53,4
53,2
46,0
57,3
57,3
55,8

57,8
67,7
65,9
62,7
71,1
70,7
69,8

79,3
84,0
82,0
80,1
84,1
83,5
84,2

В том числе КАТЕГОРИЧЕСКИ:

Анашу (гашиш, «травку» и т.п.)
Опий, морфин, другие опиаты
Амфетамин, «джеф», ЛСД
Экстази
Героин
Кокаин
Пары ацетона

22,0
34,4
34,8
32,4
39,4
39,2
36,7

32,9
42,7
41,7
39,9
46,9
46,8
45,6

65,0
69,7
68,6
67,1
70,7
70,5
70,7

В принципе НЕ ОСУЖДАЮТ употребляющих:

Анашу (гашиш, «травку» и т.п.)
Опий, морфин, другие опиаты
Амфетамин, «джеф», ЛСД
Экстази
Героин
Кокаин
Пары ацетона

42,5
27,4
25,7
29,9
25,2
25,2
25,6

24,3
13,2
14,3
16,3
13,1
13,2
13,8

10,4
6,3
6,6
7,3
6,4
6,6
6,1

В том числе «НИЧУТЬ НЕ ОСУЖДАЮТ» употребляющих:

Анашу (гашиш, «травку» и т.п.)
Опий, морфин, другие опиаты
Амфетамин, «джеф», ЛСД
Экстази
Героин
Кокаин
Пары ацетона

19,3
11,3
10,6
12,4
11,1
11,1
10,3

11,0
5,8
5,3
6,4
5,6
5,5
5,5

4,1
2,5
2,5
2,5
2,4
2,3
2,1

4. Координаты молодежного наркотизма

85

О роли ближнего окружения в приобщении к наркотикам и
определенной «закрытости наркотической тусовки» свидетель­
ствует тот факт, что у половины (50,5%) никогда не пробовавших
наркотики нет ни одного знакомого, который имеет хотя бы ми­
нимальный опыт их употребления, и лишь около четверти (27%)
из них смогли насчитать среди своих знакомых пять (или более)
приобщенных к миру наркотиков (не среди близких приятелей
или друзей, а среди знакомых по работе, учебе или другим обсто­
ятельствам). В то же время 75% актуальных потребителей нар­
котиков (прибегавших к ним в течение последнего года) имели
среди своих знакомых, как минимум, пятерых приобщенных к
наркотикам; в том числе 63% - не менее десяти. Около 62% ак­
туальных потребителей наркотиков хотя бы однажды сталкива­
лись с достигшими из-за наркотиков глубокого физического ис­
тощения; среди не приобщенных к этому миру такие эпизоды
вспомнили лишь 24,5%. Те, чье знакомство с наркотиками было
эпизодическим или это увлечение осталось в прошлом, занима­
ют в этом континууме наблюдений промежуточное положение.
Все это позволяет предположить определенную изолированность
среды существования актуальных потребителей наркотиков.
Наряду с выяснением «собственного отношения» опрашива­
емых к различным видам наркотиков, программа последнего
молодежного мониторинга предусматривала и выявление отно­
шения к употребляющим эти наркотики с той или иной регуляр­
ностью. Как видно из таблицы 2.9, не менее четырех из каждых
пяти опрошенных к регулярному употреблению любых нарко­
тических веществ в принципе относится негативно, так или ина­
че осуждая употребляющих их. Но к периодическому употребле­
нию наркотиков отношение заметно более терпимое. Употребля­
ющих эти же наркотики «от случая к случаю» осуждало на 1020% меньшее количество опрошенных, нежели порицавших их
регулярных потребителей. Наиболее терпимое отношение про­
явилось, как нетрудно понять, к разовому знакомству с теми же
наркотиками. Допустивших такое случайное знакомство «осуди­
ли» лишь около половины из тех, кто осудил регулярных потре­
бителей соответствующих наркотиков.
Еще меньше - категорически осуждающих этих случайных
потребителей. К примеру, «определенно» осуждающих разовое
употребление анаши почти вдвое меньше, чем общее количество
осуждающих ее употребление (среди которых почти половина
отдельный случайный эпизод с анашой «скорее осуждает, чем не
осуждает»). Примерно такое же соотношение «общего» и «кате­
горического» осуждения и по всем остальным наркотическим

86

Социальное пространство наркотизма

средствам. При этом, как нетрудно было предположить (исходя
из данных, уже обсуждавшихся ранее), наибольшую терпимость
самарская молодежь проявила по отношению к потребителям
анаши и ее аналогов. Однократное ее употребление вызвало ка­
тегорическое осуждение лишь примерно у одного из пяти (у
22%), т. е. почти в полтора раза реже, чем такое же случайное
употребление любого другого наркотика.
Внешне общая система отношения к людям, употребляющим
различные наркотики, выраженная в терминах «осуждаю - не
осуждаю», близка к системе представлений об опасности соответ­
ствующих наркотических веществ для здоровья. Чем «легче» в
представлении респондента данный наркотик и чем реже он
употребляется, тем меньшее осуждение вызывают употребляю­
щие его. Но более внимательный анализ этих двух рядов обнару­
живает и некоторые различия между ними. Амплитуды осужде­
ния различных уровней регулярности употребления отдельных
наркотиков заметно уже амплитуд представлений об опасности
этих же наркотиков для здоровья.
Это выражается в том, что численность сознающих вредность
регулярного употребления отдельных наркотиков заметно выше
численности осуждающих их регулярное употребление; а чис­
ленность понимающих вред отдельного разового употребления
этих же наркотиков заметно ниже, чем численность осуждаю­
щих их случайное употребление (что хорошо видно при сопостав­
лении таблиц 2.7 и 2.9). Интерпретация указанных различий
может быть сведена к известному положению, в соответствии с
которым «своя рубашка ближе...», что в первом приближении не
так уж далеко от сути. Дальнейшее же продвижение к латентно­
му значению этих различий требует более глубокого и достаточ­
но кропотливого анализа.

87

5. ВОЗРАСТ ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ С НАРКОТИКАМИ

Первое приобщение к опыту
Как мы выяснили, подавляющему большинству жителей Пе­
тербурга и других российских городов никогда не доводилось
употреблять каких-либо наркотических средств в немедицинс­
ких целях. При этом если в целом опытом употребления нарко­
тиков обладают не более одной пятой россиян, то среди родив­
шихся в последние сорок лет таким опытом обладает много боль­
шая часть. Еще совсем недавно большинство наших соотече­
ственников могли прожить всю жизнь, так никогда и не познав
на собственном опыте вкус наркотиков. Однако в поколениях,
вступающих в жизнь в последние годы, такое случается много
реже. Отсюда и множество версий того, когда именно происходит
знакомство с наркотиками. В наших уточняющих вопросах тем,
кто сообщил о наличии собственного опыта употребления нарко­
тических средств, мы выясняем, в каком возрасте это произош­
ло впервые83. В Петербурге, отвечая на этот вопрос, 7,5% когдалибо употреблявших наркотические средства сообщили, что
впервые это произошло у них в 14 лет (в том числе у нескольких
из них даже раньше). Еще 10,5% познакомились с наркотиками
в 15 лет. Но наиболее массовое приобщение к миру наркотиков
пришлось на 16 лет - почти четверть, 21,7% всех хотя бы однаж­
ды употреблявших какие-либо наркотические средства начали в
этом возрасте. В целом к шестнадцати годам с наркотиками были
уже знакомы не менее 40% всех имеющих опыт хотя бы разово­
го употребления наркотических средств.
Но это в целом, среди всех поколений приобщенных. Среди
родившихся до начала 60-х годов к своим 16 годам успевали по­
знакомиться с наркотиками лишь около 15% всех приобщенных
к ним. Среди родившихся между 1965-м и 1970-м в этом возрас­
те успели познакомиться с наркотиками уже около четверти 26,5% - всех знакомых с наркотиками представителей этого по­
83 Такого рода вопросы широко используются не только в зарубежных исследовани­
ях наркотизма, см., например Johnston, LJD., O’Malley, Р.М.,& Bachman, J.G. National
survey results on drug use from the Monitoring the Future study, 1975-1997. Ann Arbor,
MI: Institute for Social Research, 1998, но и в отечественных: Астахов М.В., Вершина
С.В., и др. Молодежь Самарской области в 1996 году. - Самара: Областной фонд соци­
альных исследований, 1997; Левин Б.М., Левин М.Б. Наркомания и наркоманы. - М.:
Просвещение, 1991; Кесельман Л.Е. Социальные координаты наркотизма. - СПб., 1999,
с. 12-14.

88

Социальное пространство наркотизма

коления. Среди родившихся между 1970-м и 1980-м к этому воз­
расту знакомится с наркотиками уже около половины (не менее
47%) всех приобщенных к наркотикам представителей этого по­
коления. В поколении же родившихся в последние 20 лет к сво­
им 16 годам успевают познакомиться с наркотиками почти две
трети - 61,6% - всех приобщенных к ним. В каждом новом по­
колении мы не только видим все более широкий круг приобщен­
ных к опыту употребления наркотических средств, но и среди
самих приобщенных круг приобретших этот опыт к своему 16летию постоянно расширяется.
Лишь около 7,5% когда-либо употреблявших наркотические
средства не смогли припомнить, на каком отрезке их биографии
это произошло впервые. Понятно, что чем дальше во времени от­
стоит это событие, тем чаще стирается из памяти эта дата собствен­
ной биографии. Среди тех, кто родился в довоенное время не смог­
ли припомнить дату своего первого знакомства с наркотиками
83%; среди родившихся в военные годы - 50%; а среди родивших­
ся между 1975 и 1980 годом - лишь 3%. Если экстраполировать
закономерности, которые мы наблюдали у обладающих более цеп­
кой памятью, на тех, чья память не удержала даты своего перво­
го знакомства с наркотиками, то наибольшая часть этих событий
придется на возраст от 15 до 20 лет. Ведь в подавляющем большин­
стве случаев знакомство с миром наркотиков, если оно все же про­
исходит, то приходится на первые 20 лет человеческой жизни.
Таблица 3.1.

Возраст знакомства с наркотиками

в различных поколениях (возрастных группах)
имеющих опыт употребления наркотических средств

(%% по колонке)

Возраст
знакомства До 19 лет

До 14 лет
15 лет
16 лет
17 лет
18 лет
19 лет
20 лет
После 20 лет
Не помнят
Итого

4,9
16,0
40,7
18,5
9,9
7,4
—
—
2,4
100%

Поколение

20-24

25-29

30-34

35-39

143
13,5
18,8
12,8
14,3
9,0
11,3
3,0
3,1
100%

4,3
12,9
30,0
7,1
12,9
8,6
12,9
7,1
4,3
100%

7,0
3,5
15,8
12,3
19,3
8,8
5,3
19,3
8,8
100%

2,3
2,3
2,3
15,9
13,6
11,4
11,4
27,3
13,6
100%

Старше
40 лет
3,4
3,4
13,8
13,8
20,7
13,8
17,2
13,8
100%

В целом

7,4
10,4
21,7
13,1
13,8
7,8
8,8
9,7
7,4
100%

5. Возраст первой встречи с наркотиками

89

К своим 20 годам, как видно из таблицы 3.1, успевают позна­
комиться с наркотиками девять десятых всех, когда-либо упот­
реблявших наркотические средства в немедицинских целях. В
целом, случай, когда первое знакомство с наркотиками происхо­
дит лишь в возрасте старше 20 лет, встречается только у одного
их десяти имеющих опыт потребления наркотических средств.
При этом в поколениях, родившихся до начала 60-х годов (кому
на момент опроса было больше 40 лет), на этот относительно зре­
лый возраст таких проб приходится в несколько раз больше.
Даже у родившихся в 1965-1970 годах (кому на момент опроса
было 30-34 года) на этот этап жизненного цикла приходится каж­
дое пятое (19,5%) «причастие». Но уже в поколении тех, чье
рождение пришлось на 1971-1975 годы (кому на момент опроса
было 25-29 лет), «отложивших» свое первое приобщение к нар­
котикам до своего третьего десятилетия остается лишь 7%, а сре­
ди родившихся между 1975 и 1980 годом - лишь 3%.
На первый взгляд, в каждом следующем поколении знаком­
ство с миром наркотиков сдвигается ко все более раннему возра­
сту. Действительно, в поколении родившихся после 1980 года 90процентная отметка знакомства с наркотиками всех приобщен­
ных к ним достигается уже не к 20 годам (как это было еще сре­
ди родившихся между 1975 и 1980 годом), а к 18-ти. Однако
даже этот весьма существенный сдвиг свидетельствует лишь о
почти полном перемещении момента первого знакомства с нар­
котическими средствами вниз от порога 20-летия, но не об общем
перемещении первой встречи с наркотиками ниже 14-летнего
порога. Более того, имеющиеся у нас данные свидетельствуют
скорее об обратной тенденции. Как видно из той же таблицы,
если в предыдущем поколении (родившихся между 1975 и 1980
годом) к своим 14 годам успели познакомиться с наркотиками
14,3% всех приобщенных к ним; то среди родившихся после
1980 года обнаружилось лишь около 5% успевших приобщить­
ся к сообществу обладателей наркотического опыта. Как видим,
имеющиеся данные свидетельствуют не только о снижении вер­
хней границы первого причастия к наркотикам, но и о повыше­
нии нижней.
Понятно, что эти данные нуждаются в тщательной перепро­
верке. Но если существование этой тенденции подтвердится, то
это значит, что наряду с достаточно тревожными тенденциями
общего расширения круга приобщенных к миру наркотиков мы
имеем дело и с безусловно позитивным явлением: некоторым
повышением уровня защищенности от наркотиков самых безза­

90

Социальное пространство наркотизма

щитных их жертв - детей младше 14 лет. Однако в любом слу­
чае уже сейчас можно достаточно уверенно говорить: у нас нет
никаких данных, свидетельствующих о том, что нижняя грани­
ца первого знакомства с наркотиками в последнее время опусти­
лась еще ниже.
Таблица 3.2

Приобщенность к потреблению наркотиков

в различных группах, выделяемых по возрасту

знакомства с наркотиками (Петербург, весна 2000 года)

(%% по строке)

Возраст
знакомства с
наркотиками

Пара
эпи­
зодов

Раньше
активно

Сейчас
активно
(в целом)

До 14 лет
15 лет
16 лет
17 лет
18 лет
19 лет
20 лет
После 20 лет
Не помнят
Все
население

9,4
22,2
30,9
29,8
40,0
50,0
55,3
42,9
36,7

43,8
22,2
26,6
35,1
31,7
26,5
23,7
47,6
50,0

46,9
55,6
42,6
35,1
28,3
23,5
21,1
9,5
13,3

34,6

32,5

32,9

В том
Редко
конопля
(легкие)
9,4
20,0
18,1
19,3
6,7
8,8
5,3
4,8
3,3

12,2

числе (колонка 4):
Иногда
Иногда
конопля
более
(легкие)
тяжелые
15,6
21,9
20,0
15,6
9,6
14,9
12,3
3,5
11,7
10,0
—
14,7
10,5
5,3
2,4
2,4
—
10,0
113

9,0

Вместе с тем, как мы помним, координаты пространства нар­
котизма определяются не только и даже не столько широтой кру­
га знакомых с наркотическими средствами, сколько показателя­
ми актуального наркотизма. Как видно из таблицы 3.2, для по­
ловины (50% ) тех, чья первая встреча с наркотиками произош­
ла в возрасте 19-20 лет, эта встреча оказалась случайным проход­
ным эпизодом их жизни. Таким же проходным эпизодом стала
первая встреча с наркотиками и для 40% тех, кто познакомил­
ся с ними в 18-летнем возрасте. Но если это знакомство произош­
ло в 16-17 лет, то вероятность того, что оно останется не более чем
случайным, единичным эпизодом, снижается до 30%. Еще ниже
эта вероятность в случае, если первое знакомство с наркотиками
произошло в 15 лет, - 22%. Если же первая встреча с наркоти­
ками произошла в 14-летнем возрасте (или раньше), то вероят­
ность того, что эта встреча окажется случайным эпизодом, опус­
кается ниже одной десятой (!).

5. Возраст первой встречи с наркотиками

91

Иначе говоря, для девяти десятых тех, кто впервые познал
вкус наркотических средств в 14 лет (или раньше), это было со­
бытие, повлекшее за собой многократное повторение первого
опыта. В том числе 44% из них после многократных обращений
к наркотикам смогли все же отказаться от возникающей при­
вычки, отодвинув ее в свое прошлое (не менее чем на год). Наи­
большая же часть (47% ) познакомившихся с наркотиками в 14
лет сохранили свое пристрастие к ним вплоть до момента опро­
са. Как видно из той же таблицы, среди впервые встретивших­
ся с наркотиками в 15 лет численность актуальных потребите­
лей наркотических средств достигает 55,6%. Однако чем выше
возраст первой встречи с миром наркотиков, тем ниже вероят­
ность того, что связь с наркотиками окажется устойчивой не­
преодоленной привычкой. Среди познакомившихся с этим ми­
ром в 17-летнем возрасте мы видим уже лишь около трети
(35%) сохранивших связь с наркотиками, а среди впервые
«причастившихся» к ним в 19 лет - менее четверти (23,5%).
Еще меньше вероятность сохранения непреодоленной привыч­
ки (9,5%) в случае, если первая встреча с наркотиками про­
изошла после 20 лет.
Если среди всех имеющих опыт потребления наркотических
средств приобретшие его к своим 16 годам (включительно) со­
ставляют около 40%, то среди актуальных потребителей нарко­
тических средств, сохранивших непреодоленную привычку к
наркотикам, познакомившихся с ними до 16 лет (включительно)
- почти две трети. Еще выразительней характеристики перво­
го «причастия» к миру наркотиков актуальных потребителей
наркотических средств более тяжелых, чем производные коноп­
ли. Почти каждый пятый - 18% - из этих потребителей успели
приобрести первый подобный опыт к своим 14 годам (среди всех
имеющих хотя бы единичный опыт столь раннее приобщение
наблюдалось лишь у 7,4%). В целом же три четверти (71,7%)
актуальных потребителей таких наркотических средств к своим
16 годам уже обладали тем или иным опытом употребления ка­
ких-либо наркотиков.
При этом, как видно из таблицы 3.3, если среди всех имею­
щих опыт потребления наркотических средств познакомившие­
ся с ними после 20 лет составляют около десятой части (9,7%),
то среди актуальных потребителей наркотиков эти запоздавшие
со своим «причастием» составляют менее трех процентов. В це­
лом, как видим, чем в более позднем возрасте происходит первая
встреча с наркотиками, тем меньше вероятность возникновения
сколько-нибудь устойчивой привычки к ним и тем более вероят-

92

Социальное пространство наркотизма
Таблица 3.3

Возраст знакомства с наркотиками в различных группах
приобщенности к наркотикам (%% по колонке)
Санкт-Петербург, весна 2000 г.

Возраст
первого
знакомства с
наркотиками
До 14 лет
15 лет
16 лет
17 лет
18 лет
19 лет
20 лет
После 20 лет
Не помнят
Итого

Пара
ЭПИЗО­
ДОВ

2,0
6,7
19,3

п,з
16,0

и,з
14,0
12,0
7,3
100%

В том числе (колонка 4):
Рань­ Сейчас
Иногда Иногда
Редко
ше ак­ активно
конопля конопля
более
тивно (в целом)
(легкие) (легкие) тяжелые
9,9
10,5
5,7
9,8
17,9
17,0
17,5
17,6
17,9
7,1
32,1
17,7
17,6
35,9
28,0
14,2
14,0
13,7
20,8
5,1
15,4
13,5
7,5
13,7
11,9
—
6,4
5,6
5,7
9,8
6,4
5,6
3,8
7,8
5,1
14,2
3,8
2,0
2,6
2,8
—
4,2
10,6
3,8
7,9
100%
100%
100%
100%
100%

В целом
все
приоб­
щенные
7,4
10,4
21,7
13,1
13,8
7,8
8,8
9,7
7,4
100%

но, что эта встреча окажется случайным проходным эпизодом. И
наоборот: чем в более раннем возрасте происходит первая
встреча с наркотиками, тем больше вероятность возникно­
вения общего привыкания к наркотикам и особенно к наиболее

тяжелым их видам.

Эта закономерность означает, в частности, что защита от рас­
ширения, а в дальнейшем и существенное сокращение зоны ак­
туального наркотизма связано не столько с малоэффективным
милицейским преследованием взрослых потребителей наркоти­
ческих средств, сколько с педагогическими мерами по макси­
мальной отсрочке времени первой встречи с наркотиками. Еще
в начале 70-х годов американский исследователь П.Бёрн выде­
лял в реакциях общества на рост наркотизма четыре периода:
отрицание - паника - фрагментарные действия - координация
усилий различных социальных субъектов.84 Естественно, до эта­
па определения, а тем более реализации скоординированной
стратегии предотвращения роста наркотизма, мы еще пока не
дошли. Но и нынешние фрагментарные усилия по предотвраще­
нию роста наркотизации общества не перевесили пока домини­
рующей российской реакции - панического ужаса перед надви­
гающейся угрозой. Он и лежит в основе нынешних упований на
84 Bourne, P.G. Approaches to drug abuse prevention and treatment to rural areas // Journal
of Psychedelic Drugs, 1974 6(2). P. 285-289.

5. Возраст первой встречи с наркотиками

93

упрощенный государственный прогибиционизм и бескорыстную
доблесть силовых структур (средства, представляющиеся созна­
нию, охваченному паническим ужасом, наиболее приемлемыми).
Но если периодизация, предложенная П.Бёрном, действительно
отражает неизбежные этапы, которые должно пройти общество
на пути к достижению некоторого уровня решения социальной
проблемы наркотиков, то наш нынешний этап доминирующей
паники явно затягивается.
Это тем более верно, если учесть, что социальные ресурсы,
затрачиваемые в настоящее время на борьбу с актуальным нар­
котизмом тех, для кого наркотики уже превратились в непрео­
доленную (непреодоленную, а не непреодолимую) привычку,
многократно превышают объем тех социальных ресурсов, кото­
рые необходимы для эффективной защиты от наркотических со­
блазнов относительно узкой социальной группы, которую в каж­
дый данный момент составляют подростки в возрасте 14-16 лет.
Простой подсчет показывает, что если нижнюю границу первого
знакомства с наркотическими средствами удалось бы в бли­

жайшие годы подтянуть к порогу 16-летнего возраста, то
только одно это в течение трех-четырех лет сократило бы

количество актуальных потребителей наркотиков практи­
чески вдвое.

Понятно, что осуществить такую задачу крайне сложно.
Даже Соединенные Штаты, общество с устоявшейся системой
ценностно-нормативных приоритетов, ежегодно расходующее на
борьбу с наркотиками ресурсы, равные всему нынешнему рос­
сийскому бюджету, не смогли пока достичь сколько-нибудь су­
щественного понижения уровня общего и актуального наркотиз­
ма американских подростков. Еще сложнее справиться с этой
задачей нашему обществу, весьма ограниченному не только в
своих финансовых, но и многих других социальных ресурсах. И
что гораздо важнее, обществу, которое по-прежнему находится в
хаосе затянувшегося полураспада ценностно-нормативных
структур социалистического прошлого и с трудом осознаваемых,
слабо согласованных между собой ценностно-нормативных при­
оритетов, призванных обеспечить приемлемый уровень разреше­
ния социальных проблем и предотвращения наиболее негатив­
ных тенденций.
Но если общество пока не в состоянии найти и утвердить об­
щие для себя или своего доминирующего большинства приори­
теты, то для предотвращения еще большей опасности, угрожаю­
щей ему, оно обязано попытаться как-то защитить свое будущее
и отсрочить первую встречу с миром наркотиков относительно

94

Социальное пространство наркотизма

небольшой своей части. Поскольку речь идет о подростках
школьного возраста, то основная тяжесть решения этой пробле­
мы находится в руках специалистов по подростковой психологии
и педагогике. Именно им предстоит определить наиболее эффек­
тивные способы и методы решения этой проблемы и тем самым
взять на себя координацию действий всех причастных к ней со­
циальных институтов. Начиная с деятельности законодательных
органов, вырабатывающих и формулирующих юридические нор­
мы и рамки обращения с наркотическими средствами, и закан­
чивая постановкой задач и выработки регламента действий сило­
вых структур, сумевших навязать обществу свою, абсолютно бес­
перспективную версию борьбы с наркотиками. Но первое, что
необходимо обществу, это определение стратегии действий по
максимальной отсрочке встречи подростков с миром наркотиков.
Хотя по некоторым внешним параметрам наша отечественная
ситуация в чем-то (например, в общих характеристиках масшта­
ба) схожа с ситуациями в некоторых странах Запада, внутренние
их механизмы вряд ли идентичны. Тем не менее, строить свою
стратегию без учета уже существующих было бы нерационально.
Тем более, что даже в рамках одного общества, как правило, ре­
ализуется не одна, а несколько взаимодополняющих стратегий
(моделей). Например, в Соединенных Штатах сейчас действуют
минимум три модели профилактики злоупотреблений наркоти­
ками. Наиболее известна из них «модель спроса и предложений»,
направленная на параллельное снижение как предложения, так
и спроса на наркотики. Другая - модель американского Нацио­
нального института по злоупотреблению наркотиками (NIDA) —
исходит из того, что злоупотребление наркотическими средства­
ми является проблемой самого человека и детерминировано низ­
ким уровнем ^информированности, 2)образования, 3) потенци­
альных возможностей и 4)программ профилактики. Третья мо­
дель, предложенная Национальным институтом исследования
злоупотреблений алкоголем и алкоголизма (NIAAA), обосновы­
вает стратегию профилактики общественного здоровья, реализу­
ющую три направления: собственно человека, источники угроз и
внешние условия.85
Естественно, все они ориентированы на решение проблем кон­
кретного общества, со своими традициями и ценностно-норма­
тивными приоритетами. В основе отечественной стратегии, как
нам представляется, должно находиться ценностное вытеснение
85 Шабалина В.В. Зависимое поведение школьников. - СПб.: Медицинская пресса,
2001, с 40.

5. Возраст первой встречи с наркотиками

95

интереса к наркотикам, что подразумевает не столько разного
рода запреты, малоэффективные в подростковой среде, сколько
предложение широкого спектра позитивных альтернатив нарко­
тическим ценностям. Понятно, что от этой декларации до выра­
ботки и реализации конкретных программ огромная дистанция.
Однако, как бы ни была длинна дорога, она всегда начинается с
первого шага в направлении к цели. Если же оценивать сегод­
няшнюю практику борьбы нашего государства с нарастающей
угрозой, то оно не столько движется к этой цели, сколько все
дальше уходит от нее (нынешняя его стратегия, скорее, походит
на действия объятого паническим ужасом, пытающегося залить
начинающийся пожар не водой, а керосином).

96

Социальное пространство наркотизма

6. АТРИБУЦИЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ И НАРКОТИКИ
6.1. Традиционное: Кто виноват?
При переходе к новым формам организации общественной
жизни адаптация населения к изменяющимся условиям проис­
ходит, как минимум, в двух внешне не зависимых друг от дру­
га, но внутренне стратегически тесно связанных между собой
пространствах обстоятельств. В первом из них, относительно до­
ступном для внешнего наблюдения, происходит адаптация раз­
личных социальных групп (и составляющих их индивидов) к
изменяющимся социальным условиям жизни (в первую очередь,
материальным и экономическим). Арсенал средств, используе­
мых при этом, состоит по преимуществу из материальных благ
(жилищные условия, недвижимость и другие имущественные
обстоятельства) и социальных позиций, унаследованных от пре­
дыдущих социально-экономических обстоятельств, обеспечива­
ющих удержание (или развитие) сложившегося уровня и каче­
ства жизни86. Среди них, в первую очередь, - экономический и
профессиональный статус, а также системы социальных связей.
Другая область, внутри которой происходит адаптация, - это
ценностно-нормативное пространство, детерминирующее изме­
нившиеся (изменяющиеся) социальные отношения. В этом про­
странстве на уровне поведенческих навыков происходит (или не
происходит) освоение норм, адекватных новым социальным об­
стоятельствам, но - главное - интернализация ценностных при­
оритетов и общей системы мироотношения, обеспечивающая
индивиду эффективную реализацию собственных жизненных
программ в изменившихся социальных обстоятельствах87.
Представление человека о причинах происходящих с ним со­
бытий, локализация этих причин в себе или во внешних обстоя­

86 Гордон ЛА. Область возможного. M., 1995. С. 192; он же: Общество «недовольных»
(Особенности массового сознания в переходный период) // Полис, 1998, N3, с. 32-48; Муздыбаев К. Стратегия совладания с жизненными трудностями: теоретический анализ//
Журнал социологии и социальной антропологии, 1998. Том I, N 2, с. 102-112. Он же: Фе­
номенология надежды//Психологический Журнал, 1999, т. 20, N 3, с. 18-27. Он же: Из­
мерение надежды// Психологический журнал, 1999,т. 20, N 4, с. 26-35.
87 Инглхарт Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества //Поли­
тические исследования, 1997, N4, с.6-32. Левада ЮА. Социальные типы переходного пе­
риода: попытка характеристики. Экономические и социальные перемены: Мониторинг
общественного мнения. ВЦИОМ - Интерцентр - АНХ. M.: Аспект-Пресс, 1997, N 2, с. 915. Бурмыкина О.Н., Нечаева НА. Социокультурные аспекты адаптации населения к
рыночной экономике. СПб: СПб филиал Института социологии РАН, 1998.

6. Атрибуция ответственности и наркотики

97

тельствах является одной из важнейших характеристик, опреде­
ляющих осознающую себя личность. Если человек видит причи­
ны происходящих с ним событий по преимуществу в себе са­
мом, объясняя их своими склонностями, характером, способно­
стями или своими конкретными поступками, то это свидетель­
ствует о наличии у него внутренней (интернальной) локализации
контроля, или внутренней атрибуции ответственности. Если же
он склонен видеть причины происходящих с ним событий в судь­
бе или случае, в других людях, начальстве, государстве или ок­
ружающей среде, то это говорит о наличии у него внешней (экстернальной) локализации контроля, или внешней атрибуции
ответственности88.
Ощущение (не обязательно осознанное) доминирующей при­
чинности собственной судьбы и ответственности самого человека
за основные события в своей жизни, сформировавшись в опреде­
ленном возрасте, в дальнейшем почти в неизменном виде сопро­
вождает человека практически всю жизнь. Это глубоко усвоен­
ное представление определяет и его отношение к себе и миру, и
почти все наиболее значимые намерения и поступки, и большую
часть навыков повседневной жизни. Как свидетельствуют много­
численные исследования отечественных и зарубежных психоло­
гов, способность принимать на себя ответственность или отсы­
лать ее вовне является предельно устойчивой (консервативной)
чертой личности.
Те, кто осознают преимущественно собственную ответствен­
ность за свою судьбу и основные ее события, как правило, более
инициативны, более рациональны и конструктивны, менее аг­
рессивны и более доброжелательны и, принимая решения, рас­
считывают в первую очередь на себя и свои собственные усилия
в достижении поставленной цели. Отсылающие ответственность
к внешним обстоятельствам склонны видеть причины происхо­
дящих с ними событий в судьбе или случае, в других людях, на­
чальстве, государстве или окружающих условиях. Такие люди,
как правило, менее инициативны, менее рациональны и в боль­
шинстве своих неудач и неприятностей видят злой умысел и
козни недоброжелателей или тайных врагов (что, впрочем, не
мешает им искренне приписывать себе основные заслуги за те
удачи, которые случаются в их судьбе). В своей повседневной
жизни такие люди, как правило, исходят из несколько ирраци­
онального представления о том, что окружающие (соседи, род­

88 Муздыбаев К. Психология ответственности. Л., 1983.
7-1827

98

Социальное пространство наркотизма

ственники, коллеги, просто случайные прохожие, но особенно
начальство и «государство») обязаны обеспечить реализацию их
основных потребностей89.
В своих представлениях о доминирующей причинности проис­
ходящего различаются не только отдельные люди, но и соци­
альные группы, и даже целые общества. Наиболее развитые стра­
ны выделяются не только развитой промышленностью и экономи­
кой, но и господствующим в них типом представлений о причин­
ности происходящего в судьбе человека. В обществах с устоявши­
мися демократическими институтами и развитой экономикой пре­
обладают представления о внутренней («интервальной») причин­
ности происходящего с человеком. В обществах, находящихся на
более низком уровне развития, преобладают представления, при­
писывающие основную ответственность за происходящее с чело­
веком внешним, не зависящим от него обстоятельствам.
Общество, состоящее из людей с «феодальным» сознанием, не
осознающих собственную ответственность за судьбу, но рассчиты­
вающих на ответственность за нее справедливых и добрых началь­
ников, как правило, не может обеспечить всем этим людям сколь­
ко-нибудь приемлемый «современный» уровень жизни. Уровень
этот люди могут обеспечить себе сами своим ответственным, раци­
ональным поведением и, в первую очередь, свободным, а значит
ответственным, экономическим поведением. Но освоение адекват­
ных форм такого поведения предполагает соответствующее этому
поведению сознание, которое у каждого взрослого (социализиро­
ванного) человека крайне инерционно и очень трудно трансформи­
руется. Аналогичная инерция присуща и социальному (или, как
принято говорить, общественному) сознанию90.
В конце 80-х наше общество, в подавляющем большинстве
состоявшее из людей, приписывающих ответственность за свою
собственную судьбу внешним, не зависящим от них обстоятель­
ствам, легко переключило эту ответственность с официальных
коммунистических опекунов на их преемников. Глубоко усвоен­
ная парадигма тоталитарно-государственного патернализма
вплоть до начала экономических реформ сохранялась в своем
первозданном виде. Повышение уровня благосостояния виделось
89 Goodhart, D.E. The effects of positive and negative thinking on performance // Journal
of Personal and Social Psychology. 1986. V. 51. P. 117-124.
90 Докторов Б.З. Россия в европейском социокультурном пространстве// Социологичес­
кие исследования, 1994, N3, с. 4-19. Inglehart, R. Culture Shift in Advanced Industrial
Society. Princeton, 1990; Inglehart, R. Modernization and Postmodernization. Cultural,
Economic and Politicai Change in 43 Societies. Princeton, Princeton University Press, 1997;
Tellegen,A. Differential Personality Questionnare. University of Minnesota, 1979.

6. Атрибуция ответственности и наркотики

99

не через изменение привычных глубоко усвоенных форм своего
социального (в первую очередь, профессионального и экономи­
ческого) поведения, а как результат деятельности новых руково­
дителей. Делегировав «новых людей» в органы власти, значи­
тельная часть нашего общества сочла свой позитивный вклад в
обеспечение новой жизни в основном состоявшимся. То, что не
смогли или не захотели сделать обещавшие всеобщее благоден­
ствие коммунисты, теперь должны были осуществить «демокра­
ты», многие из которых несли в себе те же иллюзии обществен­
ного сознания (что и позволило им вполне искренне обещать ско­
рое воплощение социальных ожиданий).
Для «вступающих в жизнь» проблемы их адаптации в про­
странстве обновляющихся социальных норм и ценностей, в прин­
ципе, мало отличаются от общих проблем социализации91. Другое
дело - интернализация новых ценностно-нормативных систем
индивидами, чья социализация произошла ранее. Такая интерна­
лизация, как правило, сильно осложняется наличием относитель­
но целостной (внутренне непротиворечивой) системы мироотношения, ценностно-нормативных представлений и поведенческих на­
выков, сложившихся прежде92. Следы подобных закономерностей
обнаруживаются практически во всех сферах жизни трансформи­
рующегося общества. Но особенно заметны они в экономической
и достаточно тесно связанной с ней политической сферах жизни93.
Как свидетельствуют результаты не только наших, но и многих
других исследований, проблемы современного российского обще­
ства в значительной (если не в решающей) мере обусловлены имен­
но этими «осложнениями», механизмы микширования которых
до сих пор остаются мало исследованными94.
Аналогично тому, как индивидуальное сознание личности,
осознаваемое ею (осознаваемое сознание), есть лишь относитель­
но незначительная часть всего сознания, включающего не толь­
91 Кон И.С. Социология личности. М.: Мысль, 1967.
92 Левада ЮА. Пятилетние группы - пятилетние сдвиги (опыт ретроспективного лонгитюда) // Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения,
1999, N2, с. 19-24.
93 Мацкевич ММ., Кесельман Л.Е. Изменение политических ориентаций различных со­
циальных групп (по материалам исследований в Москве, Петербурге, Самаре и Кемеро­
ве) // Образ мыслей и образ жизни.- М., ИС РАН, 1996, с. 104-146.
94 Левада ЮА. От мнений к пониманию. Социологические очерки. 1993-2000. - М.:
Московская школа политических исследований, 2000; Ахиезер А.С. Жизнеспособность
российского общества// Общественные науки и современность, 1996, N6; Докторов Б.З
Россия в европейском социо культурном пространстве//Социологические исследования,
1994, N3, с. 4-19; Дубин Б. Группы, институты и массы: культурная репродукция и куль­
турная динамика в сегодняшней России//Экономические и социальные перемены: мони­
торинг общественного мнения, 1998, N4, с.22-32.
7*

100

Социальное пространство наркотизма

ко актуально осознаваемое, но и значительные пласты под-, нади вне- сознания, социальное сознание также содержит в себе не
только осознаваемые и вербализуемые (декларируемые) приори­
теты, ценности, нормы и способы поведения, но и значительный
объем существующих рядом (не вместо вербализованных частей
социального сознания, а именно рядом, одновременно с вербали­
зованными элементами социального сознания) социальное под-,
над- и вне- сознание.
Социальное (социум) есть внешнее по отношению к индиви­
ду («не зависящее от воли и желания отдельного человека»), под­
нимающее его как над его биологической, так и над его собствен­
ной психической природой. Именно социальное превращает ин­
дивида в того «объемного» человека, регуляция деятельности
которого осуществляется параллельно на самых разных уровнях:
от физического до психического и социального. Явления и собы­
тия любого из этих уровней способны оказывать существенное,
подчас кардинальное воздействие как на отдельного человека,
так и на общий социальный процесс.
Уточним: социальное сознание - не совокупность индивиду­
альных, а надличностное образование, в которое, подобно тому,
как физические тела погружены в земную атмосферу, погруже­
ны индивидуальные сознания; и в котором эти индивидуальные
сознания формируются в процессе социализации на первых эта­
пах своего становления.
Для современной социологической теории подобные концеп­
туальные построения не являются чем-то необычным. Однако,
как нам представляется, методология эмпирического наблюде­
ния и анализа, реализующая себя в наиболее распространенных
опросных технологиях, не позволяет на эмпирическом уровне
надежно вычленить собственно социальное из индивидуального
(того, с чем непосредственно сталкивается наблюдатель в ситуа­
ции опроса). В социологических опросах элементы индивидуаль­
ного и социального сознания (в частности, ценностно-норматив­
ные образования), как правило, предстают в нерасчлененном
виде. Это существенно затрудняет исследование их взаимосвязи
на эмпирическом уровне. Отсюда следует необходимость вычле­
нения (сепарации) этих элементов индивидуального и социаль­
ного сознания в практике эмпирических исследований.
Следует отметить, что и в зарубежной практике также суще­
ствует описанный выше отрыв общетеоретических представле­
ний от соответствующей практики массовых опросов и эмпири­
ческих наблюдений. Непосредственным объектом этих наблюде­
ний обычно является не концептуализированная социальность в

6. Атрибуция ответственности и наркотики

101

соответствующих ее операционализациях, а все тот же индивид
(респондент), несущий в себе внешне неразличимое единство ин­
дивидуального и социального.
Настоящая работа является развитием начатого в 1989 году
цикла исследований, одним из направлений которых был поиск
методологии вычленения (сепарации) ценностно-нормативных
образований индивидуального и социального сознания в практи­
ке массовых социологических опросов95.

6.2. Общие изменения атрибуции ответственности
На протяжении последних десяти лет (с осени 1991 года)
Центр изучения и прогнозирования социальных процессов в рам­
ках долговременной программы исследования трансформации
общественного сознания периодически обращается к жителям
Петербурга с одним и тем же вопросом: «Как Вы полагаете, Ваше
материальное благополучие по преимуществу зависит от Вас или
от внешних обстоятельств (других людей, начальства и т.п.)?» В
каждом из таких репрезентативных для Петербурга «замеров»
атрибуции экономической ответственности нами опрашивается
не менее 2500 респондентов. Это позволяет получить надежные
данные об интересующих нас характеристиках населения горо­
да и о соответствующих характеристиках основных социально­
демографических и социально-экономических групп этого насе­
ления. В 2000 году нами проведено четыре опроса, посвященных
обсуждаемой теме. В каждом из них, по установившейся тради­
ции (точнее, по принятой программе), было опрошено примерно
по 2500 человек. Поскольку данные, полученные в каждом из
этих репрезентативных для города опросов, достаточно близки
между собой, мы сочли возможным объединить все четыре полу­
ченных массива данных в один, общая численность которого со­
ставила около десяти тысяч человек.
Как свидетельствуют полученные данные, в 2000 году немно­
гим менее половины - 46,5% - взрослых жителей Санкт-Петер­
бурга основную или преимущественную ответственность за сло­
жившийся у них уровень материального благополучия приписы­
95 Кесельман Л. Социально-структурные особенности адаптации жителей Самары к
новым экономическим условиям// Поведение и ценностные ориентации различных со­
циальных групп населения Самары. Информационный бюллетень. - Самара: Самарский
областной Фонд социальных исследований, 1995, N6; Ъ.Звоновский, М.Мацкевич. Пове­
дение и ценностные ориентации различных социальных групп населения Санкт-Петер­
бурга и Самары// Ценностные ориентации и социальное поведение в изменяющихся ус­
ловиях. Региональные аспекты. - Самара, 1995, с. 44-64.

102

Социальное пространство наркотизма

вали внешним по отношению к себе обстоятельствам. Около тре­
ти - 32% - основную часть ответственности принимали на себя,
а остальные - 21,5% - склонны были разделить ее между собой
и внешними обстоятельствами поровну.
Напомним, что почти за десять лет до этого, в январе 1992
года, численность взрослых горожан, полагавших себя ответ­
ственными за свое материальное благополучие, была почти
вдвое меньше и составляла всего 17%; а количество отсылаю­
щих эту ответственность вовне равнялось 63%. Но уже в февра­
ле 1992 года мы могли наблюдать некоторые изменения, — тог­
да впервые прекратился рост количества отсылающих вовне
основную ответственность за свое экономическое положение и
даже обозначилось его понижение. Одновременно приостанови­
лось и сокращение численности принимающих преимуществен­
ную ответственность за свое благосостояние на себя. Не исклю­
чено, что именно в этот период произошел первый важный по­
ворот в становлении нового сознания. Во всяком случае, в пос­
ледовавших за этим десятках замеров количество экстерналов
уже ни разу не поднималось до отметки, зафиксированной в
январе 1992 года. Не опускалась в дальнейшем до этой «рекор­
дной» отметки и численность интерналов.
Вместе с тем, дальнейшие изменения локализации ответ­
ственности были не столь однозначны и нередко походили на
случайные колебания. При более внимательном взгляде на этот
ряд показателей можно было заметить, как минимум, три впол­
не отчетливые тенденции. Во-первых, за внешне несколько хао­
тичными колебаниями общей интра/экстернальности жителей
Петербурга просматривалась некоторая сезонная составляющая,
согласно которой уровень интернальности осенью (в октябре-но­
ябре), как правило, начинает понижаться и до февраля-марта
находится на своем циклическом минимуме; после чего обозна­
чается его весенне-летнее повышение, продолжающееся вплоть
до завершения этого цикла в октябре-ноябре.
Во-вторых, колебания относительной численности интерна­
лов, принимающих на себя преимущественную ответственность
за свое материальное положение, обнаруживают и определенную
синхронность с изменениями макроэкономической и политичес­
кой ситуации в стране. Ухудшение экономической ситуации,
инфляция или увеличение политической неопределенности ве­
дут к повышению численности отсылающих ответственность вов­
не; понижение темпов инфляции и уровня политической напря­
женности порождают противоположные тенденции в атрибуции
ответственности.

6. Атрибуция ответственности и наркотики

103

И наконец, если усреднить сезонные и частные колебания и
обратиться к среднегодовым показателям, то мы увидим, что
численность отсылающих ответственность за свое экономическое
положение вовне очень медленно, но неуклонно сокращается.
Если в 1991 году она составляла в среднем 53%, то в 1992 году 52%, в 1993 году - 49%, а спустя десять лет после начала эконо­
мических преобразований в нашем городе осталось лишь 46,5%
экстерналов. Общее уменьшение всего на пять-шесть процентов
можно было бы принять за незначимое, если бы все эти показа­
тели не выстраивались в относительно пологую, но все же одно­
направленную кривую и за каждым из среднегодовых показате­
лей не стояли десятитысячные совокупности суммарных (годо­
вых) выборок. Для таких объемных совокупностей даже одно­
процентное различие статистически значимо на уровне р>0,95.
Столь же однозначна тенденция расширения круга интерва­
лов, признающих свою преимущественную ответственность за
собственное материальное благополучие. Средняя их числен­
ность в 1991 году составила 22%, в 1992 году - 25%, в 1993 - уже
26%, а в 2000 году мы обнаружили в нашем городе уже 32% ин­
тервалов. Как видим, численность принимающих на себя пре­
имущественную ответственность за последние десять лет вырос­
ла ровно на 10%, или почти в полтора раза, по сравнению с ис­
ходным уровнем.
Общая атрибуция ответственности той или иной социальной
группы характеризуется как относительной численностью отсы­
лающих ответственность за свое материальное благополучие вов­
не, так и количеством их антиподов, принимающих ее по пре­
имуществу на себя Так как обе эти части меньше общей совокуп­
ности на количество делящих ответственность между собой и
внешними обстоятельствами примерно поровну, то групповая
атрибуция ответственности более емко может быть выражена
через показатель (индекс), выражающий соотношение численно­
сти антиподов.
Показатель интернальности атрибуции ответственности (ин­
декс интернальности) - отношение численности принимающих
ответственность за свое материальное положение на себя к коли­
честву отсылающих ее вовне - будет тем выше, чем больше будет
числитель (количество интервалов), и тем ниже, чем больше зна­
менатель (количество экстерналов). Теоретически область изме­
нения этого показателя находится в пределах от нуля до плюс
бесконечности. Однако, поскольку принимающие ответствен­
ность на себя - пока еще явление более редкое, чем их антиподы,
и общая численность интервалов пока еще меньше численности

104

Социальное пространство наркотизма

отсылающих ответственность за свое благополучие к внешним
обстоятельствам, постольку общий (городской) индекс интернальности атрибуции ответственности, как правило, варьирует в
области ниже единицы. В 1991 году среднегодовой показатель
интернальности равнялся в Петербурге 0.41; в 1992 году - 0.48;
в 1993 он поднялся до 0,53, а в 2000 году достиг 0.69. Как видим,
и здесь показатели выстраиваются в относительно пологую, но
все же неуклонно повышающуюся кривую.

6.3. Возрастные и когортные различия
атрибуции ответственности
Традиционный взгляд на становление экономической незави­
симости человека в нашем обществе предполагает, что степень
принятия им ответственности за свое материальное положение
растет по мере его профессионального становления и карьеры,
которая почти до выхода на пенсию идет по восходящей. Одна­
ко данные всех наших замеров однозначно опровергают эту, ка­
залось бы, вполне естественную версию.
Таблица 4.1

Атрибуция ответственности в различных возрастных

группах населения Петербурга (2000 год, N=9560)

Возраст

До 19
20-24
25-29
30-34
35-39
40-49
50-54
55-60
старше 60 лет
В целом

Количество (в %%)
ИнтерЭкстерСредняя
налы
группа
налы
18.4
37.1
44.5
29.3
26.0
44.7
25.2
34.2
40.6
34.3
24.8
40.8
32.2
27.6
40.3
22.2
33.1
44.7
25.0
24.5
50.5
63.0
17.7
19.3
77.8
10.9
11.3
32.0
46.5
21.8

Численность
группы
614
1000
853
926
1132
1843
913
789
1489
100%

Индекс
интерналь­
ности
1,20
1,53
1,19
1,19
1,25
0,74
0,49
0,28
0,19
0,69

Как видно из таблицы 4.1, в данных, характеризующих си­
туацию 2000 года, легко прослеживается буквально противопо­
ложная тенденция. Среди наиболее молодых петербуржцев ин­
тервалов, принимающих на себя преимущественную ответствен­
ность за свое материальное благополучие, уже сейчас заметно
больше, чем их антиподов, отсылающих к внешним обстоите ль-

6. Атрибуция ответственности и наркотики

105

ствам большую часть ответственности за свое благосостояние.
Особенно заметно преобладание интерналов в группе тех, кто
родился между 1976-м и 1981 годами (среди тех, кто родился
после 1981 года, оно пока не так сильно выражено, поскольку
многие из них еще учатся). Однако и среди родившихся после
1960 года (кому сейчас меньше сорока) интервалы так же замет­
но преобладают над экстерналами.
Но уже среди тех, кто родился раньше появления торже­
ственной декларации о том, что «нынешнее поколение советских
людей будет жить при коммунизме» (кому сейчас за сорок), ко­
личество интерналов сокращается до трети, что заметно меньше,
чем их антиподов. В каждой следующей возрастной группе ин­
терналов (принимающих на себя преимущественную ответствен­
ность за свое благополучие) все меньше и меньше, а среди родив­
шихся в довоенные годы (кому сегодня за шестьдесят) их около
одной десятой. При этом экстерналы (отсылающие к внешним
обстоятельствам большую часть ответственности за свое благо­
состояние) составляют тут почти четыре пятых. Еще контрастней
межпоколенные различия крайней экстернальности (по отно­
сительной численности тех, кто отсылает к внешним обстоятель­
ствам не просто большую, а основную часть ответственности за
свое благосостояние). Если среди не достигших своего сорокале­
тия численность крайних экстерналов находится в пределах 1415%, то группе 40-49 лет их уже 23%, в группе 50-54 лет - 27%,
в группе 55-59 лет - 40%, а среди тех, кому за 60, они составля­
ют уже почти три пятых - 59%.
Аналогичные тенденции обнаружились уже в данных 1991
года. В дальнейшем во всех без исключения наших замерах (на­
помним, что в каждом из них опрашивалось не менее двух с поло­
виной тысяч человек) количество принимающих ответственность
за свое материальное положение на себя среди молодежи было
значимо больше, чем среди людей более старшего возраста. В 1991
году среди наиболее молодых (в возрасте до 30 лет) было в среднем
30% интерналов. В возрастной группе от 30 до 45 лет их было
26%; в возрасте до 60 лет - 18%; а среди тех, кому за 60 лет, лишь 14%. Та же картина повторилась и в 1992 году. Среднегодо­
вые показатели численности интерналов в приведенных возраст­
ных группах составили, соответственно: 35%, 29%, 22% и 10%.
В 1993 году этот ряд выглядел так: 41%, 27%, 22% и 14%. В це­
лом, как видим, чем старше человек, тем меньше вероятность
того, что он обладает внутренней атрибуцией ответственности.
Обратим внимание на то, что во всех приведенных данных
количество интерналов среди людей в возрасте до 30 лет мини­

106

Социальное пространство наркотизма

мум вдвое выше, чем среди тех, кому за 60. За прошедшие де­
сять лет во всех возрастных группах, родившихся до 1960 года,
доля людей с внутренней атрибуцией ответственности или росла
относительно медленно, или вовсе сохранялась примерно на од­
ном уровне. При этом среди тех, кто родился после первого по­
лета человека в космос, численность интерналов выросла с 30%
в 1991 году до 41% в 1993 и до 45% - в 2000 году. Как видим,
молодежь сейчас является не только наиболее интервальной воз­
растной группой, но и общая тенденция роста численности лю­
дей с внутренней атрибуцией ответственности обеспечивается
главным образом за счет той же возрастной когорты.
Не менее отчетлива тенденция увеличения с возрастом чис­
ленности тех, кто большую часть ответственности за свое мате­
риальное положение приписывает внешним обстоятельствам.
Если в поколениях, чье рождение пришлось на семидесятые годы
и позже, экстерналов (отсылающих к внешним обстоятельствам
большую часть ответственности за свое благосостояние) во всех
опросах заметно меньше половины, то среди людей, родивших­
ся в сороковые годы и раньше, таких не менее двух третьей. В
1991 году среди наиболее молодых было в среднем 45% экстер­
налов. В возрастной группе от 30 до 45 лет их было уже 49%; в
возрасте до 60 лет - 57%; а среди тех, кому за 60 лет, - 67%. Ана­
логичная закономерность повторилась в 1992 году. Среднегодо­
вые показатели численности экстерналов составили, соответ­
ственно: 40%, 48%, 54% и 74 %. В 1993 году этот ряд выглядел
уже так: 34%, 42%, 55% и 68 %. Как видим, чем старше чело­
век, тем выше вероятность того, что большую часть ответствен­
ности за свое благополучие он приписывает внешним для себя
жизненным обстоятельствам.
За десять лет во всех группах родившихся до начала 60-х
доля людей с внешней атрибуцией ответственности сокращалась
относительно медленно, а у довоенных поколений и вовсе сохра­
нилась примерно на том же уровне. При этом среди молодежи в
возрасте до 30 лет количество экстерналов сократилось с 45% в
1991 году до 34% в 2000 году. Иначе говоря, для людей, родив­
шихся в последние 40 лет, внешняя атрибуция ответственности
не только менее характерна, но и общая тенденция сокращения
внешней атрибуции обеспечивается главным образом за счет это­
го поколения.
Если в возрасте до 30 лет на одного признающего основную
ответственность за свое благополучие приходится примерно
столько же (или немного больше) отсылающих ее к внешним об­
стоятельствам, то среди тех, кому за 60 лет, на одного интерна-

6. Атрибуция ответственности и наркотики

107

ла приходится почти пять экстерналов. В 1991 году средний ин­
декс интернальности атрибуции ответственности у наиболее мо­
лодых равнялся 0,67. В возрастной группе от 30 до 45 лет он со­
ставил уже 0,53; в возрасте до 60 лет - 0,32; а у тех, кому за 60
лет, - 0,21. Аналогичную тенденцию мы видели и в 1992 году.
Среднегодовые показатели интернальности составили тогда со­
ответственно - 0.88, 0.58, 0.41 и 0,13. В 1993 году: 1,34; 0,64;
0,40 и 0,21. В 2000 году этот ряд выглядел уже так: 1,45; 1,22;
0,66 и 0,15.
Как видим, за последние десять лет во всех группах родивших­
ся раньше шестидесятых годов показатель интернальности атри­
буции ответственности рос относительно медленно или сохранял­
ся примерно на том же уровне. У довоенного поколения (среди тех,
кто родился до Второй мировой войны) этот показатель равен сей­
час 0,15; при том, что десять лет назад он находился примерно на
том же уровне (0,20-0,25). А среди тех, кто родился после первых
полетов в космос, этот показатель вырос почти вдвое и в 2000 году
заметно превысил единицу. Это значит, что среди поколений, за­
вершавших свое образование после начала «перестройки», чис­
ленность интервалов стала больше количества их антиподов. Для
этого поколения внешняя атрибуция ответственности уже менее
характерна, чем многовековая традиция (продолжающая и сейчас
доминировать в нашем обществе) отсылать большую часть (а то
всю) ответственности за благополучие отдельного человека к вне­
шним, не зависящим от него обстоятельствам.

6.4. Атрибуция ответственности и наркотики
Атрибуция ответственности, в значительной мере детермини­
руемая, как мы видели, условиями первичной социализации
личности, в свою очередь, сама является одной из важнейших
детерминант, так или иначе участвующих в формировании стра­
тегий поведения практически во всех сферах человеческой дея­
тельности. И отношение к наркотикам не исключение. Как сви­
детельствуют полученные данные, среди ярко выраженных эк­
стерналов , отсылающих к внешним обстоятельствам основную
ответственность за собственное благополучие, общий уровень
приобщенности к опыту потребления наркотических средств в
полтора раза ниже, чем в среднем по Петербургу (11,8% против
18,5%). Значительно ниже у них и уровень актуального нарко­
тизма (3,5% против 6% среднегородских).
У тех, кто делит ответственность за свое благополучие между
собой и внешними обстоятельствами примерно поровну, а также

108

Социальное пространство наркотизма

тех, кто отсылает вовне немногим больше половины всей этой ответ­
ственности, показатели общего и актуального наркотизма практи­
чески не отличаются от среднего по городу. При этом среди интер­
налов показатель общего наркотизма значимо больше, чем в любой
другой группе (выделенной по этому же состоянию), и вдвое боль­
ше, чем у ярко выраженных экстерналов (25,9% против 11,8%).
Таблица 4.2

Приобщенность к потреблению наркотиков
в различных группах интернальности
(Петербург, весна 2000 г., N=2428)

Группы экстернальности -интернальности-

Благополучие зависит...
В основном не от себя (экстерналы)
Скорее не от себя
В равной мере от себя и не от себя
В основном от себя (интерналы)
В целом (по городу)

Степень активности
Пара
Раньше Сейчас
Никогда
эпизодов активно активно
88,2
4,5
3,8
3,5
82,7
6,5
3,8
7,0
82,2
4,5
6,6
6,6
74,1
9,4
8,7
7,8
6,5
6,0
6,0
813

Как видно из таблицы 4.2, примерно так же соотносятся и
их показатели актуального наркотизма (7,8% у интерналов про­
тив 3,5% у их антиподов). Получается, что чем меньше человек
готов принять на себя ответственность за свое благополучие, тем
ниже вероятность его причастности к наркотикам; и наоборот чем больше он принимает на себя ответственность за свое благо­
получие, тем выше вероятность его причастности к наркотикам.
Расплата за свободу? В определенной мере так. Но не только.
С одной стороны, как мы видели, наркотики - сравнительно
новое явление в жизни нашего общества. Они присутствуют по
преимуществу в жизни младших поколений, завершавших свою
социализацию после середины восьмидесятых годов. С другой, эти поколения отличает относительно высокий уровень общего и
особенно актуального наркотизма. В результате, эмпирические
данные, полученные на общей выборке, репрезентирующей все
население города, показывают, что высокому уровню интерналь­
ности соответствует относительно высокий уровень общего и ак­
туального наркотизма. И наоборот - повышение уровня экстернальности ведет к понижению уровня наркотизма.
При этом, как видно из данных таблицы 4.3, среди актуаль­
ных потребителей, которые в настоящее время с той или иной
регулярностью обращаются к каким-либо «тяжелым» наркоти-

109

6. Атрибуция ответственности и наркотики

Таблица 4.3
Представительство различных групп локализации

ответственности за собственное благополучие

(атрибуции ответственности) в нескольких уровнях при­

общенности к наркотикам. Санкт-Петербург, весна 2000 г.
(%% по колонке)

Благополучие
зависит...
В основном не от
себя (экстерналы)
Скорее не от себя
В равной мере от
себя и не от себя
В основном от
себя (интерналы)
Итого (%%)

Группы приобщенности к наркотикам:
Доля
Раньгруппы
Сейчас
Никогда
Пара
ше
среди
не пробо­ ЭПИЗО­
Редко Иногда Иногда
актив­
опроше
вали
ДОВ
легкие легкие тяжелые
иных
но

30,3

19,3

17,7

7,5

13,2

30,8

27,9

17,4

17,3

10,6

9,4

20,8

30,8

17,1

22,3

15,3

24,1

24,5

26,4

17,9

22,0

30,1

48,0

47,5

58,5

39,6

20,5

33,0

100%

100%

100%

100%

100%

100%

100,0%

кам (отличным от производных конопли: анаши, плана, мариху­
аны и т.п.), интерналов в два-три раза меньше, чем среди имею­
щих лишь случайный или оставшийся в прошлом опыт употреб­
ления наркотических средств (!); и в полтора раза меньше, чем
среди тех, кому никогда не приходилось употреблять каких-либо
наркотических средств (среди последних, как мы помним, зна­
чительную часть составляют родившиеся до начала шестидеся­
тых). С другой стороны, как видно из той же таблицы, экстерналов и тяготеющих к ним среди актуальных потребителей «тяже­
лых» наркотиков заметно больше, чем в любой другой группе,
выделенной по ее отношению к наркотическим средствам.
Как видим, несмотря на то, что в целом нынешняя молодежь
по своей интернальности значительно превосходит тех, чья соци­
ализация происходила до начала перестройки, те представители
молодежи, которые сохраняют в своем образе жизни наркотичес­
кие вещества, более тяжелые, чем производные от конопли, по
своей способности принимать на себя ответственность за соб­
ственное благополучие заметно уступают не только своим свер­
стникам, но и большинству представителей предыдущих поколе­
ний. Иначе говоря, первой жертвой этих относительно более тя­
желых наркотических веществ оказывается подаренная новым
поколениям свобода - способность нести ответственность за соб­
ственную судьбу.

110

Социальное пространство наркотизма

7. КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ

7.1. Потребителей преследовать проще
Взаимодействие общества с миром наркотических средств
осуществляется не только через поведение отдельных его пред­
ставителей, но, в первую очередь, в ценностно-нормативном про­
странстве. В конечном счете, именно значение доминирующих в
обществе ценностно-нормативных представлений определяет су­
ществующие в этом обществе количественные и качественные
характеристики взаимодействия людей с миром наркотиков на
поведенческом уровне. Именно поэтому социальные координаты
наркотизма обнаруживают себя не только в более или менее ак­
тивном потреблении тех или иных наркотических средств пред­
ставителями определенных социальных групп, но и в ценност­
ных приоритетах и нормативных представлениях, доминирую­
щих в данном обществе и отдельных социальных группах. Суще­
ственной ценностно-нормативной характеристикой конкретного
социального пространства (всего общества или отдельных его
фрагментов) является, в частности, представление о криминаль­
ности употребления наркотических средств и оправданности уго­
ловного преследования за их употребление. Весной 1998 года в
России было фактически узаконено уголовное преследование
употребления практически всех (за исключением алкоголя, та­
бака и кофе) наркотических средств в немедицинских целях.
Однако, как известно, юридические нормы и законы реализуют­
ся в обществе не сами по себе, а через реализацию их в ценност­
но-нормативных приоритетах и поведении граждан.
Поэтому программа нашего исследования, опиравшегося на
уличный опрос населения Петербурга, наряду с выяснением мас­
штабов и детерминант приобщенности к потреблению наркоти­
ческих средств, предполагала выявление отношения к уголовной
ответственности за потребление наркотиков. Как и в самарском
исследовании, это отношение выявлялось с помощью вопроса:
«Нужна ли уголовная ответственность за потребление наркоти­
ков (или наказывать можно только за их нелегальное распространение)?». Ответы жителей Петербурга на этот вопрос распре­
делились следующим образом. Согласились с необходимостью
наказания за потребление наркотических средств более трети 37,5% - опрошенных (в том числе 22,5% твердо убеждены в не­
обходимости уголовного преследования, а остальные - 15,0% склоняются к этому не столь уверенно). Не согласных с этим ока­

7.

Казнить нельзя помиловать

111

залось несколько больше - 43% (в том числе 29% категоричес­
ки не согласны с уголовным наказанием потребителей наркоти­
ков и 14% отрицают его не столь жестко). Остальные - 19,5% не смогли однозначно определить свое отношение к этому вопро­
су. Как видим, в Петербурге не приемлющие уголовное пресле­
дование за употребление наркотиков, пусть не намного, но все же
преобладают над своими оппонентами, еще недавно доминиро­
вавшими в нашем обществе.
Напомним, что в Самаре двумя годами раньше с необходимо­
стью наказания за потребление наркотических средств соглаша­
лись более половины - 51% — опрошенных жителей этого горо­
да (в том числе, как и в Петербурге, 22,5% были твердо убежде­
ны в этом, а остальные - 28,5% - поддерживали наказание по­
требителей наркотиков не столь уверенно). Не согласных с пре­
следованием наркозависимых было тогда немногим более трети
- 35,5% — жителей поволжского центра (в том числе, примерно
половина из них - 17,5% - категорически отвергали такое пре­
следование и 18% отрицали его не столь жестко). Остальные 13,5% - не смогли однозначно определить свое отношение к это­
му вопросу. Еще большим ригоризмом отличались ответы опро­
шенных в Самарской области. Уголовное преследование нарко­
тизма поддержали тогда 55% жителей области (в том числе 27%
были твердо убеждены в необходимости такого преследования и
28% склонялись к этому не столь уверенно), а не согласные с
этим составили всего 32% (остальные 13% не смогли однознач­
но определить своего отношения к этому вопросу)96. Как видим,
нынешний уровень толерантности в Петербурге заметно выше
зафиксированного двумя годами раньше в Самаре и Самарской
области. Главное же, если в северной столице не согласных с уго­
ловным преследованием потребителей наркотиков, пусть не на­
много, но все же значимо больше, чем их оппонентов, то в Повол­
жье ситуация диаметрально противоположная - сторонников
уголовного преследования примерно в полтора раза больше, чем
его противников.
Приведенные различия могут интерпретироваться двояко. С
одной стороны, можно предположить, что петербуржцы по сравне­
нию с жителями Самары, в силу определенных причин (которые
крайне важно было бы выявить), более толерантны. Возможно, что
одной из этих причин является более высокий уровень фиксируе­
мого здесь наркотизма. Не лишено оснований и предположение о
96 Кеселъман Л.Е. Социальные координаты наркотизма. - СПб: СПбФ ИС РАН, 1999,
с. 77, 80.

112

Социальное пространство наркотизма

том, что различия в уровне толерантности определяются временем,
разделяющим обсуждаемые данные. В пользу этой гипотезы кос­
венно свидетельствуют, в частности, данные ФОМа, полученные в
двух всероссийских опросах в течение одного года. Если летом 1998
года за «жестокое наказание всех наркоманов» выступало 23%, то
всего лишь год спустя, летом 1999 года за это высказались лишь
16%, то есть в полтора раза меньше, опрошенных россиян97.
По данным всесоюзного опроса, проведенного сотрудниками
ВЦИОМ на излете существования СССР, общая численность выс­
казавшихся за уголовное преследование «наркоманов» составля­
ла 51% 98. Т.е. столько же, сколько восемь лет спустя мы получи­
ли в опросе жителей Самары. При этом большая часть - 27% из
51% «всесоюзных» противников начинавшейся наркотизации
страны - высказалась тогда не просто за преследование, а даже
за ликвидацию наркоманов. Не забудем, однако, что тогда «нар­
команы» только-только стали появляться в средствах массовой
коммуникации и в общественном сознании вместе с хиппи, про­
ститутками и гомосексуалистами были еще достаточно новыми,
пугающими своей необычностью персонажами. Впрочем, уже
тогда «советский простой человек» к наркоманам был терпимее,
нежели к представительницам древнейшей профессии или пред­
ставителям сексуальных меньшинств. За ликвидацию проститу­
ток высказались тогда 28%, а за ликвидацию гомосексуалистов
- 33% ; общее же количество высказавшихся за репрессии этих
девиантов составило в том опросе 60% и 63% соответственно. В
целом же, как видим, нетерпимость по отношению к потребите­
лям наркотиков в нашем обществе тогда явно преобладала.
Первое приходящее в голову объяснение нынешнего петер­
бургского смягчения отношения к потребителям наркотиков свя­
зывает его с расширением численности самих потребителей. Од­
нако, несмотря на кажущуюся очевидность этой первопричины,
она опровергается хотя бы тем, что в Петербурге на 6,5% акту­
альных потребителей наркотиков приходится 43% противников
их уголовного преследования. Как видим, общее количество ак­
туальных потребителей наркотиков во много раз меньше числен­
ности тех, кто не приемлет эту меру защиты общества от нарко­
тиков. Уже одно это показывает, что возражения против пресле­
дования наркозависимых существуют не только у них самих и их
97 Поле мнений. Дайджест результатов исследований. - М.: Фонд «Общественное мне­
ние», вып.5, 2000.
08 Советский простой человек. Опыт социального портрета на рубеже 90-х/ под ред.
ЮА.Левады. - M., 1993, с. 121.

7.

Казнить нельзя помиловать

113

ближайших родственников. Смягчение нравов, хотя и происхо­
дит параллельно с ростом численности приобщенности к нарко­
тикам, имеет и иные причины, отличные от собственно расшире­
ния круга актуальных потребителей наркотических средств.
Сегодняшний «наркоман» (как не без помощи журналистов
и некоторых «профессионалов» еще совсем недавно обозначало
обыденное сознание всех употребляющих какие-либо наркоти­
ки помимо алкоголя, табака и кофе) уже перестал быть при­
шельцем из другого мира и перешел в разряд рядовых персона­
жей нашей повседневной жизни. Не исключено, что это и по­
влекло за собой снижение ригоризма по отношению к потреби­
телям наркотиков. Если в 1994 году за уголовное преследование
«наркоманов» высказалось (по данным Я.И.Гилинского) чуть
ли не две трети (58%) опрошенных жителей Петербурга", то
сейчас эту меру поддерживают немногим более трети. Как ви­
дим, еще совсем недавно общественное настроение было на сто­
роне государственного прогибиционизма и усиления жесткости
мер по отношению к «наркоманам». Такая поддержка обще­
ственного сознания должна была обнадеживать инициаторов
жесткой запретительной политики по отношению к потребите­
лям наркотиков, что явилось одной из причин принятия зако­
нов об уголовном преследовании потребителей наркотических
средств. Тем более, что основная причина существовавшего тог­
да отношения к «наркоманам» была совсем не в том, что сами
потребители наркотических средств составляли (и составляют)
явное меньшинство населения.
Численность не согласных с уголовным преследованием по­
требителей наркотиков на порядок больше, чем самих этих по­
требителей не только в Петербурге, но и в Самаре, где на 35,5%
противников жесткого государственного прогибиционизма при­
шлось лишь 2,5% актуальных потребителей наркотиков. Более
того, противников уголовного преследования потребителей зна­
чительно больше численности всех, кому хотя бы однажды дове­
лось пробовать наркотики: в Петербурге - 43% против 18,5% , в
Самаре - 35,5% против 13,5% . Иначе говоря, отношение к уго­
ловному преследованию потребителей наркотиков с личным опы­
том их потребления связано, как свидетельствуют эти данные, не
так однозначно. Однако прежде чем анализировать эту связь,
рассмотрим некоторые социальные детерминанты отношения к
преследованию за потребление наркотиков.
09 Афанасьев В.С., Гилинский Я.И. Девиантное поведение и социальный контроль в ус­
ловиях кризиса российского общества. - СПб.: СПбФ ИС РАН, 1995, с. 101.
8—1827

114

Социальное пространство наркотизма

7.2. Индекс толерантности
Рассматриваемое нами отношение общества или отдельных
его групп, как мы видели, можно выразить не только с помо­
щью показателя распространенности или относительной чис­
ленности (процента) сторонников уголовного преследования по­
требителей наркотиков, но и через показатель распространен­
ности (процента) их противников. При этом относительное уве­
личение численности первых не обязательно ведет к соответ­
ствующему сокращению численности вторых (поскольку суще­
ствует промежуточная группа не определивших своего отноше­
ния). Поэтому каждый из этих двух частных социальных пока­
зателей отношения к наркотизму информационно менее емок,
чем обобщающий (агрегирующий) их индекс. Такой обобщаю­
щий социальный показатель можно представить в виде частно­
го от деления численности тех, кто не согласен с жестким прогибиционизмом, на количество его сторонников.
Так как в числителе этой математической формулы находит­
ся число несогласных с уголовным преследованием потребителей
наркотиков, и, при прочих равных, рост числителя ведет к соот­
ветствующему росту абсолютного значения индекса, то получен­
ный показатель можно условно назвать индексом толерантно­
сти. К тому же в знаменателе, рост которого ведет к уменьше­
нию значения индекса, находится число сторонников прогибиционизма. Теоретически область изменения значений этого показа­
теля находится в пределах от нуля до бесконечности. Но посколь­
ку общее количество сторонников и противников преследования
потребителей наркотиков выражаются числами одного порядка,
то реальная область изменений нашего показателя оказывается,
как мы увидим, значительно уже. Так как зафиксированная в
Петербурге численность противников уголовного преследования
потребителей наркотиков несколько выше численности сторон­
ников такого преследования, то значение индекса толерантнос­
ти, отражающего нынешнее общее отношение жителей Петер­
бурга к рассматриваемому вопросу, несколько выше единицы:
43/37,5 =1,14. В Самаре же этот показатель в 1998 году был за­
метно ниже единицы: 35,5/51=0,69.
Как было показано в третьей главе, возрастные и поколен­
ческие различия являются важнейшей детерминантой формиро­
вания отношения к наркотикам на поведенческом уровне. На
уровне сознания самый высокий (среди возрастных групп) уро­
вень толерантности по отношению к потребителям наркотиков
обнаруживают наиболее молодые. В Петербурге среди тех, кто

7.

115

Казнить нельзя помиловать

Таблица 5.1
Отношение к уголовному преследованию
за потребление наркотиков в различных возрастных

группах населения Петербурга (N=2427, 2000 г.)

Нужна ли уголовная
ответственность
за потребление
наркотиков?

НЕТ

18-19 лет
20-24 лет
25-29 лет
30-34 лет
35-39 лет
40-49 лет
50-54 лет
55-60 лет
Старше 60 лет
ВСЕ НАСЕЛЕНИЕ

60,4
55,4
52,2
43,7
42,8
40,2
37,4
31,4
31,4
43,1

Трудно
сказать

Скорее
ДА

Индекс
Конечно
ТОЛЕРАНТ­
ДА
НОСТИ

ПЕТЕРБУРГ (N=2427)

15,4
14,5
24,1
24,0
24,3
14,6
19,2
17,8
19,7
19,2

7,7
13,8
10,6
19,4
18,5
18,9
15,8
21,9
10,1

153

16,6
16,3
13,1
12,9
14,5
26,3
27,6
29,0
38,8
22,4

2,49
1,84
2,20
1,35
1,30
0,89
0,86
0,62
0,64
1,14

моложе 20 лет, на более чем три пятых противников прогибиционизма приходится лишь около четверти сторонников уголовно­
го преследования наркозависимых. В следующей возрастной
группе (от 20 до 24 лет) толерантность к наркотизму заметно
ниже. Отвергающих уголовное преследование несколько меньше
-55,5% против 60,6% в предыдущей возрастной группе; а под­
держивающих его несколько больше: 29% против 24,5% у наи­
более молодых. Заметно ниже здесь и индекс толерантности 1,84, против 2,49 у самых молодых. Различия, как видим, дос­
таточно заметные.
Уточним, что отмеченные отличия существуют при практи­
чески одинаковой численности в этих возрастных группах акту­
альных потребителей наркотиков (19,8% у самых молодых и
19,4% у перешагнувших порог 20-летия); а также при почти рав­
ной общей численности хотя бы однажды пробовавших какойлибо наркотик (50% у самых молодых и 49% в следующей воз­
растной группе). Более того, общий уровень вовлеченности во
взаимодействие с наркотиками у самых молодых заметно ниже,
чем у перешагнувших двадцатилетие. У самых молодых числен­
ность тех, чье знакомство с наркотиками ограничивается однимдвумя случайными эпизодами, составляет 22,8%, тогда как в
следующей возрастной группе такие случайные встречи много
реже - 14,7%. Но зато здесь оставленное в прошлом относитель8*

116

Социальное пространство наркотизма

но активное потребление наркотиков встречается куда чаще:
14,7% против 7,4% у самых молодых. Как видим, значимая ва­
риация толерантности к потребителям наркотиков наблюдается
при отсутствии каких-либо существенных вариаций актуально­
го наркотизма (более того, при встречной вариации общего уров­
ня вовлеченности во взаимодействие с наркотиками).
Вместе с тем, как видно из данных таблицы 5.1, численность
противников жесткого прогибиционизма в каждой последующей
возрастной группе все же постепенно сокращается. Если среди
самых молодых противники уголовного преследования потреби­
телей наркотиков составляют почти две трети, то среди наиболее
пожилых таких противников практически вдвое меньше. Напом­
ним, что при этом среди самых пожилых актуальных потребите­
лей наркотиков в Петербурге нам встретить не удалось, а числен­
ность хотя бы однажды пробовавших какой-либо наркотик у них
в десятки раз меньше, чем у самых молодых. Если относитель­
ная численность противников жесткого государственного проги­
биционизма с возрастом постепенно сокращается, то численность
его сторонников, хотя и не столь неуклонно, но все же растет.
Среди самых молодых уголовное преследование потребителей
наркотиков поддерживает лишь один из четырех, а среди тех,
кому сейчас между 55 и 60 годами, это поддерживает каждый
второй (правда, в следующей возрастной группе старше 60 лет
ригоризм несколько ниже). Иначе говоря, мера изменений тер­
пимости по отношению к потребителям наркотиков (вариация их
толерантности) явно отличается от меры, а нередко и направле­
ния, вариации актуального наркотизма. Все это свидетельству­
ет о существенной независимости уровня толерантности (или
противоположной ей нетерпимости) по отношению потребителям
наркотиков той или иной социальной группы от уровня ее акту­
ального наркотизма, или общего знакомства с наркотиками.
Если в Петербурге среди родившихся после первого полета че­
ловека в космос (то есть во всех возрастных группах моложе 40
лет) не согласных с уголовным преследованием потребителей нар­
котиков больше, чем поддерживающих его, то в Самаре, как вид­
но из таблицы 5.2, такое преобладание толерантности обнаружи­
вается в единственной возрастной группе: от 20 до 24 лет (близкие
показатели и у самых молодых, не перешагнувших порог своего
двадцатилетия, но среди них противников прогибиционизма все
же меньше, чем его сторонников). Во всех остальных - не соглас­
ных с уголовным преследованием потребителей наркотиков мень­
ше, чем поддерживающих его. Причем, как видно из таблицы 5.2,
за исключением группы самых пожилых, сторонников жесткого

117

7. Казнить нельзя помиловать

Таблица 5.2

Отношение к уголовному преследованию
за потребление наркотиков в различных

возрастных группах Самары (N=2027, весна 1998 г.)

и Самарской области (N=3029, весна 1998 года)

Нужна ли уголовная
ответственность за
потребление
наркотиков?

НЕТ

16-19 лет
20-24 лет
25-29 лет
30-34 лет
3544 лет
45-54 лет
55-64 лет
Старше 65 лет
ВСЕ НАСЕЛЕНИЕ

40,0
42,7
35,7
36,1
35,5
36,2
32,8
25,6
353

Трудно
сказать

Скорее
ДА

Индекс
Конечно
ТОЛЕРАНТ­
ДА
НОСТИ

САМАРА (N-=2027)

13,7
15,6
15,0
13,9
11,0
13,8
14,3
12,3
13,5

27,4
28,0
31,5
33,7
29,8
28,1
24,9
25,1
28,5

18,9
13,7
17,8
16,3
23,7
21,9
28,0
37,0
225

0,86
1,02
0,72
0,72
0,66
0,72
0,62
0,41
0,69

24,2
19,8
25,1
21,4
28,8
25,9
30,2
36,9
26,8

0,73
0,77
0,58
0,58
0,53
0,63
0,54
0,39
0,58

Самарская область (N=3029)

16-19 лет
20-24 лет
25-29 лет
30-34 лет
35-44 лет
45-54 лет
55-64 лет
Старше 65 лет
ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

37,2
37,1
32,0
32,4
30,8
33,7
30,4
24,5
32Д

11,9
14,5
12,9
12,4
12,0
13,2
13,5
12,1
12,8

26,7
28,6
29,9
33,8
28,4
27,2
25,9
26,5
28а

государственного прогибиционизма примерно на треть больше,
чем их оппонентов (о чем свидетельствует значение индекса толе­
рантности, изменяющегося в промежутке от 25 до 65 лет в преде­
лах между 0,62 и 0,72). Максимальную же нетерпимость обнару­
живает группа наиболее пожилых людей, среди которых сторон­
ников преследования в два с лишним раза больше численности их
оппонентов (в Петербурге наибольшей нетерпимостью отличается
«предпенсионная» группа в возрасте между 55 и 60 годами)
Из той же таблицы видно, что, несмотря на частные инвер­
сии, в общей тенденции численность сторонников жесткого госу­
дарственного прогибиционизма с возрастом все же постепенно
повышается. Если в первых возрастных группах сторонников
уголовного преследования потребителей наркотиков заметно
меньше половины (от 42 до 46%), то среди наиболее пожилых

118

Социальное пространство наркотизма

таких сторонников более трех пятых. Напомним, что среди са­
мых пожилых жителей Самары актуальных потребителей нарко­
тиков, как и в Петербурге, встретить не удалось, а хотя бы од­
нажды пробовавших какой-либо наркотик среди них в десятки
раз меньше, чем среди самых молодых.
При том, что в Самаре, как и в Петербурге, относительная
численность сторонников жесткого государственного прогибиционизма с возрастом постепенно растет, численность его против­
ников, хотя и не столь неуклонно, но все же падает. Среди самых
молодых уголовное преследование потребителей наркотиков от­
вергают в Самаре примерно каждые двое из пяти, а среди самых
пожилых - лишь каждый четвертый. Иначе говоря, в Самаре,
как и в Петербурге, мера изменений терпимости по отношению
к потребителям наркотиков явно отличается от меры, а нередко
и направления, вариации актуального наркотизма. Как видим,
основные тенденции, обнаруженные в данных петербургского
опроса, воспроизводятся и в данных, полученных двумя годами
раньше в Самаре. В этом случае, - тенденция независимости
уровня толерантности (к потребителям наркотиков) той или иной
социальной группы от уровня ее актуального наркотизма или
общего знакомства с наркотиками.
Аналогичная картина наблюдается и в данных трехтысячного
массива опрошенных в Самарской области, где общий уровень ри­
горизма в отношении к потребителям наркотиков заметно выше,
чем в областном центре. В целом уровень толерантности с возрастом
определенно понижается, однако не так плавно, как выявленное
выше возрастное понижение степени общей и актуальной приоб­
щенности к потреблению наркотиков. В понижении толерантности
можно выделить три основных этапа: относительно высокая - до 25
лет, средняя - от 25 до 65 лет и низкая - старше 65 лет. Нечто по­
хожее мы попытались выделить и на поведенческом уровне. Одна­
ко достичь синхронных изменений в этом достаточно искусствен­
ном построении так и не удалось. Ведь возрастная дифференциация
уровней приобщенности к наркотикам много выше дифференциа­
ции нетерпимости к их потребителям. Но главная причина этой
«неудачи» - в том, что приобщенность к потреблению наркотичес­
ких средств связана с нетерпимостью по отношению к их потреби­
телям, как было показано выше, отнюдь не линейно.

7.3. Структурные различия толерантности
В третьей главе было показано, что гендерные, как и возраст­
ные или поколенческие, различия являются важнейшей детерми­

7.

119

Казнить нельзя помиловать

нантой формирования отношения к наркотикам на поведенческом
уровне. Иное дело - ценностно-нормативное отношение. В Петер­
бурге, как видно из таблицы 5.3, среди мужчин отвергающих уго­
ловное преследование наркотизма несколько больше, чем среди
женщин (46% против 41%). Соответственно, среди мужчин не­
сколько меньше отвергающих такое преследование (35,5% против
39,5% среди женщин). Однако, и среди мужчин, и среди женщин
отвергающие уголовное преследование наркотизма преобладают
над теми, кто его поддерживает. Но хотя среди мужчин числен­
ность актуальных потребителей наркотических средств минимум
втрое больше, чем среди женщин, на уровне сознания различия
между мужчинами и женщинами в их отношении к государствен­
ному преследованию наркозависимых много меньше.
Таблица 5.3
Гендерные различия толерантности к потребителям
наркотиков среди населения Петербурга (весна 2000 г.),

Самары и Самарской области (весна 1998 г.)

Нужна ли уголовная
ответственность
за потребление
наркотиков?

Конечно
ДА

Индекс
ТОЛЕРАНТ­
НОСТИ

16,5
13,7

23,0
21,8

1,03
1,29

19,2
43,1
15,3
САМАРА (N=2027)

22,4

НЕТ

Трудно
сказать

Скорее
ДА

ПЕТЕРБУРГ (N=2427)

Женщины
Мужчины
ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

Женщины
Мужчины

40,9
45,9

19,6
18,7

34,6
36,4
35,5

13,8
13,3
73,5

29,1
27,5

Женщины
Мужчины

31,6
32,8

12,3
13,5

ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

32,1

12,8

ВСЕ НАСЕЛЕНИЕ

____ ЬИ____

22,6
22,7

0,67
0,72

22,5

0,69

28,9
27,4

27,2
26,4

0,56
0,61

28,2

26,8

0,58

28,5
Самарская область (N=3029)

В Самаре мужчины также проявляют несколько более высо­
кую толерантность по отношению к потребителям наркотиков.
Однако там, как видно из верхней части таблицы 5.3, количество
противников жесткого прогибиционизма у мужчин отличается
от соответствующего показателя женщин не более чем на про­
цент. Примерно такая же величина различий и по представлен­
ности среди самарских мужчин и женщин сторонников пресле­
дования потребителей наркотических веществ. Слабо различают­

120

Социальное пространство наркотизма

ся и их агрегированные показатели толерантности по отношению
к наркотизму. У женщин - 0,67 (34,6 / 51,7), а у мужчин - 0,72
(36,4 / 50,3). В Самарской области, как видно из нижней части
той же таблицы, гендерные различия в отношении к наркотиз­
му примерно такие же. У женщин индекс толерантности - 0,56
(31,6 / 56,1), а у мужчин - 0,61 (32,8 / 53,8). Тем не менее, не­
смотря на минимальность различий, нельзя не отметить, что в
обоих случаях уровень мужской толерантности по отношению к
наркотизму все же несколько выше, чем у женщин. Это не совсем
согласуется с традиционными представлениями о мужском риго­
ризме и жесткости. Главное - и в Петербурге, и в Поволжье, хотя
на поведенческом уровне причастность к потреблению наркоти­
ков имеет очень сильную гендерную специфику, на уровне созна­
ния такой явно выраженной специфики в отношении к потреби­
телям наркотиков не обнаруживается. Все это еще раз свидетель­
ствует о существенной независимости уровня толерантности со­
циальной группы от уровня ее актуального наркотизма или об­
щего знакомства с наркотиками.
Таблица 5.4

Отношение к уголовному преследованию за потребление
наркотиков в различных социально-экономических
группах населения Санкт-Петербурга (весна 2000 г.)

Нужна ли уголовная
ответственность
за потребление
наркотиков?
Учащиеся
Работники предприятий
Государственных
Акционированных
Частных
Пенсионеры
Безработные

Прочие
Все население

НЕТ

Трудно
сказать

Скорее
ДА

Конечно
ДА

Индекс
ТОЛЕРАНТ­
НОСТИ

62,8

13,9

9,4

13,9

2,70

41,9
38,6
43,6
32,1
47,3

19,7
21,2

20,5
21,7
19,1
35,6
20,9

1,09
0,96
1,26

19,1
16,3

17,9
18,6
15,5
13,2
15,5

48,2
43,1

19,1
19,2

12,7
15,2

20,0
22,4

21,9

0,66
1,30

1,47
____ ш____

Выше было показано, что на поведенческом уровне приоб­
щенность учащихся к наркотикам существенно отличается от
той, которую можно наблюдать в других социально-экономичес­
ких группах. Заметно выделяется на фоне других групп занято­
сти и ценностно-нормативное отношение учащихся к вопросу об

7.

121

Казнить нельзя помиловать

уголовном преследовании наркозависимых. Как видно из табли­
цы 5.4, почти две трети представителей учащейся молодежи от­
вергают необходимость уголовного наказания за употребление
наркотиков, тогда как поддерживают его менее четверти из них,
то есть почти втрое меньшее количество. Об этом свидетельству­
ет и значение их показателя толерантности, многократно превы­
шающее значение этого показателя в других социально-экономи­
ческих группах. Понятно, что существенная часть специфики
этой группы занятости детерминирована ее возрастом, который,
как мы помним, и определяет поведенческую и ценностно-норма­
тивную специфику учащейся молодежи.
Если студенты и учащиеся находятся на крайнем полюсе толе­
рантности по отношению к наркотизму, то неработающие пенси­
онеры - на противоположном ему полюсе нетерпимости. И здесь
ценностно-нормативную специфику отношения неработающих
пенсионеров существенно корректирует возрастная специфика
этой группы. Между этими полюсами, как видно из той же табли­
цы, находятся все остальные группы занятости. При этом среди
работающего населения наибольшую толерантность обнаружива­
ют занятые в частной экономике, где, как известно, относитель­
но молодые люди представлены заметно шире, чем в бюджетных
организациях или на недавно акционированных предприятиях.
Таблица 5.5
Отношение к уголовному преследованию за потребление

наркотиков в различных профессиональных группах
населения Санкт-Петербурга (N=2427, весна 2000 г.)

Нужна ли уголовная
ответственность за
потребление наркотиков?
Неквалифицированные рабочие
Рабочие средней квалификации
Служащие без квалификации
Служащие средней квалификации
Студенты и учащиеся
Техническая интеллигенция
Гуманитарная интеллигенция
Военные и милиция
Руководители
Все население

НЕТ

Трудно
сказать

Скорее
ДА

Конечно
ДА

33,7
42,2
45,6
39,3
62,5
39,7
43,4
31,7
30,8
43,1

22,5
19,2
21,3
23,3
14,7
19,7
18,4
14,4
11,5
19,2

12,4
15,8
14,2
15,4
9,4
15,1
16,4
20,2
28,2
15,2

31,5
22,8
18,9
22,0
13,4
25,5
21,8
33,7
29,5
22,4

Индекс
ТОЛЕРАНТ­
НОСТИ
0,77
1,09
1,38
1,05
2,74
0,98
1,14
0,59
0,53
1,14

Свою специфику имеет отношение к рассматриваемому
вопросу и в некоторых социально-профессиональных группах.
Толерантность студентов и учащейся молодежи мы уже обсуж­

122

Социальное пространство наркотизма

дали несколько раньше. Но если их повышенную толерант­
ность можно объяснить возрастной (или тесно с ней связанной
поколенческой) спецификой, то крайнюю нетерпимость про­
фессиональных руководителей (тех, в чьем подчинении есть
работники, имеющие собственных подчиненных) объяснить
сложнее. Ее нельзя редуцировать к возрастным особенностям.
Точно так же нетерпимость профессиональных военнослужа­
щих, работников милиции, работников силовых ведомств их
возрастной спецификой уже не объяснить. Похоже, что здесь
вступает в действие ценностно-нормативная специфика про­
фессиональных кодексов. Для работников милиции и род­
ственных ей структур их собственные методы решения конк­
ретной социальной проблемы, естественно, понятнее и ближе.
Не исключено, что точно так же запрет и негативная санкция
понятней и ближе многим нашим нынешним руководителям,
не всегда владеющим искусством ценностной мотивации сво­
их подчиненных. Нельзя не заметить, что после профессио­
нальных руководителей и работников силовых ведомств наи­
большей нетерпимостью отличаются неквалифицированные
рабочие, как правило, выделяющиеся не только отсутствием
профессиональной квалификации, но и низким уровнем обра­
зования. Похоже, что именно отсутствие образования подтал­
кивает к выбору простейшей формулы решения сложной соци­
альной проблемы.
Таблица 5.6
Отношение к уголовному преследованию за потребление
наркотиков в различных образовательных группах

населения Санкт-Петербурга (весна 2000 г.)

Нужна ли уголовная
ответственность за
потребление
наркотиков?
Ниже среднего
Среднее
Незаконченное высшее
Высшее
Все население

НЕТ

Трудно
сказать

Скорее
ДА

Конечно
ДА

Индекс
ТОЛЕРАНТ­
НОСТИ

40,3
39,9
50,9
44,0
43,1

26,9
21,2
15,9
17,4
19,2

7,5
15,5
15,7
15,3
15,2

25,4
23,4
17,5
23,2
22,4

1,23
1,03
1,53
1,14
1,14

На первый взгляд, данные, приведенные в таблице 5.6, сви­
детельствуют о независимости отношения людей к рассматрива­
емому вопросу от их общеобразовательного уровня. В самом деле,
не получившие завершенного высшего образования оказывают­

7.

Казнить нельзя помиловать

123

ся значительно толерантнее обладателей полноценных вузовских
дипломов, а те, в свою очередь, превосходят по своей толерант­
ности обладателей среднего образования.
В этой ситуации говорить о каком-то однонаправленном
влиянии образовательного уровня на рассматриваемые ценно­
стно-нормативные приоритеты трудно. Однако если из числа
имеющих незаконченное высшее образование выделить ны­
нешних студентов (а специфика их отношения к рассматрива­
емому вопросу нам известна), то отношение оставшихся обла­
дателей незаконченного высшего образования окажется диа­
метрально противоположной «студенческой». Против уголов­
ного преследования наркозависимых останется лишь 35% не
завершивших по тем или иным причинам своего вузовского
образования (а не 51%, как в сообществе со студентами); а в
поддержку жесткого государственного прогибиционизма выс­
тупит 43,5% (а не 33,5% , как при объединении с теми же сту­
дентами). В конечном счете, индекс толерантности этой обра­
зовательной группы при отсутствии в ней студенческой моло­
дежи окажется чуть ли вдвое ниже приведенного в рассматри­
ваемой таблице. Как видим, чтобы оценить влияние собствен­
но образовательного уровня на отношение к рассматриваемо­
му вопросу, необходимо не просто выделить группы по образо­
ванию, но и, по возможности, выровнять их по таким суще­
ственным параметрам, как возраст.

7.4. Осознавшие свою ответственность терпимее
Как видно из таблицы 5.7, индекс толерантности у тех, кто
основную ответственность за собственное благополучие отсыла­
ет к внешним, не зависящим от себя обстоятельствам, вдвое
ниже, нежели у их антиподов, принимающих на себя основную
ответственность за собственное благополучие (или неблагополу­
чие). При этом группы с промежуточным уровнем интервальности атрибуции ответственности обнаруживают промежуточный
уровень толерантности к наркотизму. Как видим, чем больше
человек осознает собственную ответственность за свою судьбу и
свое благополучие, тем меньшую поддержку находит у него идея
и практика уголовного преследования наркозависимых. А с дру­
гой стороны, чем больше ответственности за собственное благо­
получие он отсылает к внешним обстоятельствам, тем с большей
нетерпимостью относится к потребителям наркотиков и уповает
на эффективность уголовного преследования наркозависимых.

124

Социальное пространство наркотизма
Таблица 5.7

Отношение к уголовному преследованию
за потребление наркотиков в зависимости от атрибуции

ответственности за личное материальное положение
(Санкт-Петербург, N=2427, весна 2000 г.)

Нужна ли уголовная
ответственность за
потребление наркотиков?

НЕТ

Трудно
сказать

Скорее
ДА

Конечно
ДА

Индекс
ТОЛЕРАНТ­
НОСТИ

Собственное благополуучие зависит по преимуществу от:

Не от себя (зкстерналы)
Скорее, не от себя
В равной мере от себя и
внешних обстоятельств
От себя (интерналы)
Все население

38,0
39,1

15,0
20,3

12,9
20,5

34,0
20,0

0,81
0,96

39,6

27,7

14,8

17,9

1,21

51,8
43.1

16,3
19,2

14,8
15,2

17,1
22,4

1,62

___ ЬИ___

Поскольку готовность к принятию на себя основной ответ­
ственности за собственную судьбу и собственное благополучие
безусловно позитивней отсутствия такой способности, может воз­
никнуть естественный соблазн приписать такую же социальную
позитивность и достаточно тесно связанной с ней позицией, от­
вергающей уголовное преследование потребителей наркотиков.
Вместе с тем нельзя забывать, что относительно молодые люди,
родившиеся после 1960 года, являются сейчас не только наибо­
лее интернальной возрастной группой, но и общая тенденция
роста численности людей с внутренней атрибуцией ответственно­
сти обеспечивается главным образом за счет той же возрастной
когорты. Вместе с тем, как мы видели, именно это поколение
отличает наиболее высокий уровень толерантности к наркозависимым и собственной приобщенности к наркотикам. Поэтому не
будем торопиться с окончательной социальной дискредитацией
нынешнего государственного прогибиционизма и попробуем вни­
мательнее проанализировать связь между ценностно-норматив ­
ным отношением к уголовному преследованию потребителей нар­
котиков и собственно поведением.
Из таблицы 5.8 видно: при том, что в целом по Петербургу
сторонников уголовного преследования потребителей наркоти­
ков несколько меньше, чем их оппонентов, среди никогда не про­
бовавших каких-либо наркотических средств ситуация противо­
положная. Сторонники наказания здесь, пусть ненамного, но все
же преобладают (о чем, в частности, и свидетельствует значение
их индекса толерантности - 38,3 / 42,2 = 0,91). Но уже среди тех,

125

7. Казнить нельзя помиловать

Таблица 5.8

Отношение к уголовному преследованию за потребление
наркотиков в различных группах приобщенности
к наркотикам (Петербург, 2000 год, N=2427)

Нужна ли уголовная
ответственность за
потребление
наркотиков?

НЕТ

Никогда не пробовали
Пробовали 1-2 раза
Раньше употребляли
Сейчас употребляют
ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

38,3
53,3
61,0
71,5
43,1

Трудно
сказать

Скорее
ДА

Конечно
ДА

Индекс
ТОЛЕРАНТ­
НОСТИ

Петербург (2000 г.)

19,5
22,7
18,4
11,8
19,2

16,5
7,3
9,2
9,7
153

25,7
16,7
11,3
6,9
22,4

0,91
2,22
2,96
4,28

____Ы4___

кому когда-то приходилось один-два раза пробовать какие-либо
наркотические средства, сторонников наказания вдвое меньше,
чем их оппонентов. Среди тех, кто сейчас наркотиков не употреб­
ляет, но чей прошлый опыт выходит за рамки одного-двух слу­
чайных эпизодов, сторонников уголовного наказания наркозависимых втрое меньше, чем их оппонентов (о чем и свидетельству­
ет значение их индекса толерантности - 20,5 / 61,0 = 2,96). Еще
активнее отвергают необходимость уголовного преследования
потребителей наркотиков актуальные потребители наркотичес­
ких средств. Несмотря на то, что эта угроза направлена, по сути,
против них самих, какая-то, пусть относительно небольшая,
часть (16,5%) актуальных потребителей наркотиков в той или
иной мере согласна с оправданностью уголовного преследования
своих собственных действий. Одно из простейших (и ближе все­
го лежащих) объяснений этого парадокса состоит в том, что та­
ким образом какая-то часть нынешних, актуальных потребите­
лей наркотиков надеется опереться на внешний стимул и тем са­
мым «облегчить» выход из наркотической зависимости для тех,
кому собственной мотивации недостаточно.
Однако принять эту версию в качестве основного объяснения
обнаруженного парадокса мешают широко известные свидетель­
ства нынешнего уровня эффективности принудительного лече­
ния наркомании. Более убедительной представляется социально­
психологическая версия различения общего правила и частного
случая. По-видимому, у значительной части актуальных потре­
бителей наркотических средств естественный ценностный кон­
формизм по отношению к доминирующей социальной норме (в

126

Социальное пространство наркотизма

соответствии с которой употребление наркотиков является одной
из форм делинквентного поведения) органично сочетается с соб­
ственным витальным гедонизмом.
Нечто похожее происходит и в том случае, когда причастные
к мелким (и не только мелким) кражам «в принципе» солидари­
зуются с общими нормами, в соответствии с которыми такие де­
яния относятся к разряду криминальных. Примерно так же, как
периодические нарушители правил уличного движения в общем
случае обычно все же солидарны с необходимостью существова­
ния таких правил и санкций за их нарушение. Иначе говоря,
индивидуальное отношение к уголовному преследованию потре­
бителей наркотических средств детерминируется не только ин­
дивидуальными потребностями, но и представлением о существу­
ющих социальных нормах. Напомним, что и в Самаре два года
назад значительная часть тех, против кого направлены репрес­
сии государственного прогибиционизма, также поддерживала
уголовное преследование потребителей. Причем, что и вовсе па­
радоксально, численность сторонников жесткого прогибициониз­
ма среди самарских актуальных потребителей даже больше, чем
количество его противников (46% против 42%).
Таблица 5.9

Отношение к уголовному преследованию за потребление
наркотиков в различных группах приобщенности

к наркотикам (Самарская область, 1998 год)

Нужна ли уголовная
ответственность за
потребление
наркотиков?

НЕТ

Трудно
сказать

Скорее
ДА

Конечно
ДА

Индекс
ТОЛЕРАНТ­
НОСТИ

Самара (N=2027)

Никогда не пробовали
Пробовали 1-2 раза
Раньше употребляли
Сейчас употребляют
ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

33,5
48,8
48,1
42,3

13,8
12,2
13,0
11,5

29,0
23,8
20,4
30,8

23,7
15,2
18,5
15,4

0,63
1,25
1,23
0,92

353

133

283

223

0,69

29,0
23,7
22,2
22,4

27,9
19,9
20,2
19,7

0,54
0,99
1,02
0,94

28,0

26,0

038

Самарская область (N=3029)

Никогда не пробовали
Пробовали 1 -2 раза
Раньше употребляли
Сейчас употребляют
ВСЕ ОПРОШЕННЫЕ

30,5
43,2
43,4
39,5
32?0

12,6
13,1
14,1
18,4
13,0

7. Казнить нельзя помиловать

127

Из таблицы 5.9 видно, что в Самаре, как и в Петербурге, сто­
ронников уголовного преследования наркозависимых среди ны­
нешних «актуальных» потребителей наркотических средств все
же значительно меньше, чем среди никогда не пробовавших
наркотики (53%, тогда как в Петербурге было лишь 42%). Про­
тивники же такого преследования здесь, как и в целом среди
жителей Самары, составляют около трети. Иначе говоря, рас­
пределение позиций в отношении к уголовному преследованию
наркозависимых почти не отличается от распределения пози­
ций в отношении к этому вопросу среди всех опрошенных жи­
телей Самары. Однако сходство это объясняется главным обра­
зом тем, что люди, никогда не пробовавшие каких-либо нарко­
тиков, составляют подавляющее большинство - почти девять
десятых жителей Самары. Кроме того, хотя позиции знакомых
с действием наркотиков заметно отличаются от базового отно­
шения непричастных, отличие это не настолько кардинально,
чтобы приобщенное меньшинство могло как-то существенно
повлиять на общую картину.
Следует, однако, отметить что и в Самаре сторонников жест­
кого прогибиционизма среди нынешних потребителей наркоти­
ков все же заметно меньше, чем среди не знакомых с их вкусом
(46,3% против 52,7%), а противников уголовного преследова­
ния, наоборот, много больше (42,3% против 33,5%). Иначе гово­
ря, пристрастия актуальных потребителей все же находят свое
отражение в их отношении к государственной политике жесткого
запретительства. При этом в Самаре наиболее широкое распрос­
транение находит неприятие прогибиционизма среди знакомых
со вкусом наркотиков по прошлым увлечениям или разовым,
случайным эпизодам. Здесь, как видно из таблицы 5.9, не при­
емлющих жесткий государственный прогибиционизм, во-пер­
вых, больше, чем тех, кто поддерживает его, а во вторых, боль­
ше, чем среди никогда не пробовавших наркотики или среди их
актуальных потребителей.
В целом, как видим, в Самаре у нас получилась определенная
иерархия уровней толерантности - ригоризма (терпимости - не­
терпимости). Наименьшую терпимость по отношению к потреби­
телям наркотиков (индекс толерантности - 33,5/52,7 =0,63) об­
наруживают не имеющие собственного опыта их употребления и
руководствующиеся в определении своего отношения доминиру­
ющими в обществе представлениями и моделями. Именно в силу
отсутствия у этих людей собственного опыта взаимодействия с
наркотиками и сколько-нибудь структурированной достоверной
информации о свойствах и возможных последствиях их употреб­

128

Социальное пространство наркотизма

ления, индивидуальное сознание таких людей находится в мак­
симальной зависимости от соответствующих элементов социаль­
ного сознания.
Заметно меньший ригоризм, как мы видели, обнаруживают
сами актуальные потребители наркотиков (индекс толерантнос­
ти 42,3/46,2 = 0,92), чье индивидуальное сознание, хотя и нахо­
дится под воздействием тех же доминирующих в социуме стерео­
типов социального сознания (в соответствии с которыми употреб­
ление наркотиков есть форма делинквентного, уголовно наказу­
емого поведения), однако это воздействие уже скорректировано
собственным опытом взаимодействия с наркотиками, а значит,
и несколько большим объемом информации об их свойствах и
вероятных последствиях применения.
И, наконец, минимальный уровень ригоризма демонстриру­
ют те, кто в настоящее время наркотики не употребляет, но имеет
за плечами прошлый опыт использования наркотических
средств (и значит, обладает, как минимум, тем же объемом ин­
формации об их свойствах, что и нынешние «актуальные» потре­
бители). Такое сочетание собственного опыта (а значит и инфор­
мации, почерпнутой не только из стереотипов обыденного созна­
ния) и личной отстраненности от актуальных наркотических
сюжетов способствует, как мы видим, наиболее высокому уров­
ню терпимости по отношению к тем, кто пока не сумел преодо­
леть свое увлечение или зависимость. Индекс толерантности в
этих группах достигает 1,23 (48,1/38,9) - 1,25 (48,8/39). То есть
он примерно вдвое выше, чем у никогда не употреблявших нар­
котические средства.
Те же, правда не столь ярко выраженные, закономерности
выявились и на «трехтысячном» массиве опрошенных в Самар­
ской области. Причем, как видно из нижней части таблицы 5.9,
толерантность к потребителям наркотиков у приобщенных к их
потреблению (а значит, и к информации об их свойствах) здесь,
как и в Самаре, значительно выше, нежели у никогда не пробо­
вавших их. Однако различия между актуальными и прошлыми
потребителями наркотиков в общих данных областного опроса
выражены не столь ярко, как в городских данных.

129

8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя итоги проведенного анализа, подчеркнем еще раз,
что основная задача, которую мы пытались решить в этой рабо­
те, заключалась в получении относительно надежных представ­
лений о самых общих координатах социального пространства
российского наркотизма. Именно поэтому мы уделили столько
места многократной перепроверке, казалось бы, давно известных
общих характеристик масштабов и социальной локализации это­
го явления. Анализ данных, полученных в 2000 году при опро­
се двух с половиной тысяч жителей Санкт-Петербурга, подтвер­
ждает основные тенденции и закономерности, выявленные нами
ранее при анализе данных исследования, проведенного в Самаре,
и подтверждаемые многочисленными результатами других оте­
чественных и зарубежных исследователей.
К числу этих закономерностей следует отнести, в первую оче­
редь, то, что общий уровень приобщенности к наркотикам в раз­
личных социальных группах имеет свою отчетливо выраженную
специфику. При общем показателе для Петербурга 18,5%, у
мужчин он составил 28,5%, а у женщин - 10,5%, то есть пример­
но втрое меньше (в Самарской области при общем показателе
13,5%, у мужчин он составлял 22,7%, а у женщин - лишь 6,3%,
т.е. почти вчетверо меньше). Подобное соотношение характерно
и для наиболее приобщенного поколения. В Петербурге у муж­
чин в возрасте до 25 лет показатель общей приобщенности дос­
тигает 70%, тогда как у их сверстниц он находится в пределах
25-30% (в Самаре у мужчин было 43% против 16,5% у женщин).
В целом, несмотря на различные сообщения об ускоренной
феминизации наркотизма, в России это явление по-прежнему
затрагивает в первую очередь мужскую часть населения. Из это­
го, в частности, следует и один очень важный методический вы­
вод. Видимо, основная причина разнообразия показателей уров­
ня наркотизма, которое обнаруживается в наших отечественных
источниках, связана с социально-демографическими особеннос­
тями измеряемых совокупностей. Отсюда следует жесткое пра­
вило, требующее при сопоставлении показателей приобщеннос­
ти к наркотикам тех или иных групп населения (или совокупно­
стей респондентов) обязательного учета половозрастных струк­
тур сопоставляемых совокупностей; и в случае заметных расхож­
дений между ними - обязательного их перевзвешивания.
От трети до половины общего числа знакомых с наркотически­
ми средствами составляют те, чье знакомство с ними ограничено
одним-двумя случайными эпизодами. Иначе говоря, те, в чьей
1827

130

Социальное пространство наркотизма

жизни наркотики действительно занимали или занимают сколь­
ко-нибудь заметное место, составляют лишь около половины, в
худшем случае - до двух третей общей численности тех, кто хотя
бы однажды имел опыт их применения. В свою очередь, нынеш­
ние активные («актуальные») потребители наркотических ве­
ществ составляют не более половины всех их неслучайных потре­
бителей и от четверти до трети всех когда-либо употреблявших
наркотики в немедицинских целях. Именно эта четверть (макси­
мум - треть) всей совокупности имеющих опыт пользования нар­
котическими веществами характеризует степень действительного
поражения, которое наносят наркотики обществу в настоящее
время. Но даже ее относительная скромность в пересчете на абсо­
лютные цифры означает только в Петербурге не менее полусотни
тысяч судеб, оказавшихся в реальной опасности.
Количество приобщенных к анаше или другим производным
конопли практически равно общей численности молодых людей,
сообщивших о том, что им когда-либо приходилось употреблять
какой-нибудь из наркотиков. Поскольку эта группа наркотичес­
ких средств используется, как правило, в форме курения, то об­
щие приемы борьбы с ним оказываются на переднем рубеже бло­
кирования спроса на эти наркотики. Все остальные наркотичес­
кие средства (в том числе героин и другие опиаты) имеют пока
заметно меньшее распространение. Но даже относительно «скром­
ные» показатели имеющих опыт употребления героина или же
знакомых с опием и другими опиатами в пересчете на абсолютные
цифры означают десятки тысяч человек. С учетом того, что геро­
ин и опий употребляют не только внутривенно, таково же пример­
но и количество молодежи, «знакомой со шприцем».
Особо отметим, что, вопреки широко распространяемой вер­
сии о крайней сложности (почти невозможности) отказа от нар­
котиков (выхода из наркотической зависимости) после их отно­
сительно регулярного (многократного) употребления, не менее
половины общей численности всех неслучайных потребителей
наркотиков составляют бывшие относительно активные потреби­
тели, чье увлечение ушло в прошлое. Это обстоятельство необхо­
димо подчеркнуть не для того, чтобы обосновать представление
о безобидности приобщения к наркотикам (чего опасаются сто­
ронники «ослепляющей» антинаркотической пропаганды), а для
того, чтобы поиск защиты от угроз активного наркотизма опи­
рался на реальные факты, а не на картины, рожденные вообра­
жением, охваченным паническим ужасом.
Молодые люди в возрасте до 30 лет составляют около четырех
пятых (79%) всех актуальных потребителей наркотиков, то есть

8. Заключение

131

тех, чей нынешний образ жизни включает в себя более или ме­
нее регулярное употребление тех или иных наркотических
средств в немедицинских целях. При этом на долю тех, кто мо­
ложе 25 лет, приходится почти три пятых (59%) всего сообще­
ства актуальных потребителей наркотических средств. Около
половины этого поколения (людей моложе 25 лет) хотя бы од­
нажды употребляли какие-либо наркотики. Этот показатель на­
ходится примерно на том же уровне, который на протяжении
двадцати пяти лет ежегодно регистрируется общенациональным
исследованием Monitoring the Future Study у выпускников сред­
них школ Соединенных Штатов. Среди американских выпускни­
ков количество хотя бы однажды пробовавших наркотики, изме­
няясь в период с 1975-го по 2000 годы в пределах между 41% (в
1992-м) и 65,5% (в 1981-м), составило в 2000 году 54%.
Можно сказать, что по этому показателю Санкт-Петербург
уже практически сравнялся с Соединенными Штатами. Посколь­
ку по распространенности практики употребления наркотиков
Петербург, как свидетельствуют общероссийские данные, нахо­
дится в числе явных «лидеров», можно предположить, что обще­
российские показатели пока несколько скромнее американских.
Понятно, что подобное соотношение национальных показателей
не означает, что Россия должна непременно и здесь «догнать и
перегнать Америку».
Известно, что наркотики, основанные на производных мака
и конопли, присутствуют в общечеловеческой истории на протя­
жении тысячелетий и имеют почти столь же давние истоки, что
и производные виноградной лозы и их аналоги. Но появление
наркотиков (не имеющих в традиционной российской культуре
сколько-нибудь глубоких исторических корней) в нашей практи­
ке оказывается близким по своим последствиям к появлению
«огненной воды» в жизни северных народов. Отсутствие в куль­
туре выработанных веками систем защитных традиций (а воз­
можно, что и соответствующих защитных систем в организме
«аборигенов») делает эти вещества (в «окультуренном» соответ­
ствующими социальными нормами виде сравнительно безопас­
ные для представителей некоторых восточных культур) столь же
разрушительными для носителей отечественных традиций, что
и пресловутая «огненная вода» для американских индейцев или
северных народов России.
Все это требует выработки стратегии антинаркотической по­
литики, как минимум, различающей: борьбу с собственно нарко­
манией, осуществляемую, главным образом, органами здравоох­
ранения; борьбу с наркобизнесом (производством и распростра­

132

Социальное пространство наркотизма

нением наркотиков), осуществляемую, главным образом, сило­
выми структурами; и предупреждение наркотизма, осуществля­
емое не только органами просвещения и образования, тесно со­
трудничающими с родителями социализирующихся подростков,
но и всем обществом. При этом основные усилия и ресурсы антинаркотической работы должны быть направлены не столько на
тактические операции по преследованию уличных торговцев,
сколько на снижение реального спроса на наркотики со стороны
потенциальных потребителей. В целом, эффективная антинаркотическая стратегия, на наш взгляд, должна быть нацелена в пер­
вую очередь на постепенное снижение спроса на наркотики.
В России знакомство с наркотиками является по преимуще­
ству прерогативой поколений, социализировавшихся в после­
дние 10-15 лет, и почти не затронуло образ жизни людей, социа­
лизировавшихся в доперестроечное время. Поэтому численность
тех, кто имеет в собственном опыте хотя бы однократное употреб­
ление наркотических средств, в ближайшие 5-10 лет должна
приблизиться к показателю степени знакомства с наркотиками
нового поколения россиян, т.е. вырасти примерно вдвое. Это,
однако, не тождественно общему росту активного, актуального
наркотизма населения, что означает увеличение численности
относительно регулярно потребляющих наркотики, а не числен­
ности ограничивающих свою связь с наркотиками несколькими
случайными «дегустационными» эпизодами. Более того, не ис­
ключена такая ситуация, когда общее расширение круга знако­
мых с наркотиками будет сопровождаться сужением круга их
постоянных (актуальных) потребителей.
Такое развитие ситуации невозможно на путях прямого зап­
ретительства, невольно романтизирующего применение наркоти­
ков в немедицинских целях и служащего закреплению за нарко­
тизмом функции внутригрупповой и «поколенческой» солидар­
ности. Учет реальных обстоятельств нынешнего положения с
наркотиками требует не запрета различных форм самодеструктивного (саморазрушающего) поведения, а осознанных дей­
ствий по внедрению в ценностно-нормативную систему пред­
ставлений о престижности здорового образа жизни. Только та­
кой подход, как свидетельствует опыт стран, достигших реаль­
ных результатов в борьбе с наркотизмом, позволяет добиться
заметного снижения численности злоупотребляющих алкоголь­
ными напитками, курящих и употребляющих наиболее опасные
для здоровья наркотики.
Наиболее критическим, представляющим особый риск при
наркотических соблазнах, является период перехода от подро­

8. Заключение

133

сткового возраста к юношескому. В возрасте до 16 лет (вклю­
чительно) знакомится с наркотиками практически половина
всех когда-либо пробовавших их, а до 20 лет с наркотиками ус­
певают познакомиться почти девять десятых знакомых с их
вкусом. В целом, если до 20 лет человек устоял перед соблаз­
ном знакомства с миром наркотиков, то вероятность его хотя
бы случайного, эпизодического знакомства с ним снижается
практически на порядок.
Еще меньше в этом случае риск вовлечения человека в пери­
одическое или регулярное потребление. Почти четыре пятых
(80%) всех актуальных потребителей наркотиков (тех, чей ны­
нешний образ жизни включает в себя более или менее регуляр­
ное употребление тех или иных наркотических средств в неме­
дицинских целях) впервые встретились с ними в возрасте до 17
лет. В том числе, у двух третей всех актуальных потребителей
это произошло между 15 и 17 годами. Лишь один из восьми со­
храняющих наркотики в своем образе жизни познакомился с
ними после того, как ему исполнилось 18 лет, а познакомивших­
ся с наркотиками после 20 лет среди их актуальных потребите­
лей менее 3%.
Следует учесть, что три четверти всех актуальных потребите­
лей наркотических средств составляют мужчины, и, несмотря на
некоторые тревожные сигналы о феминизации отечественного
наркотизма, наркотики все же пока остаются по преимуществу
мужской прерогативой. С учетом этого, проблема защиты всего
российского общества от надвигающейся угрозы наркотизма и
наркомании может быть решена даже в условиях крайне ограни­
ченных социальных ресурсов. Сделать это можно путем макси­
мальной концентрации ресурсов, как всегда ограниченных, на
относительно узком социальном пространстве: общество должно
приложить максимум усилий для минимизации соблазнов зна­
комства с наркотиками хотя бы юношей в возрасте между 15 и 17
годами. Защитив эту относительно узкую группу молодых людей,
общество автоматически закрывает основную брешь, через кото­
рую в его жизнь вторгаются активный наркотизм и наркомания.
При этом юноши, отвергнувшие наркотические соблазны,
неизбежно изменяют ориентир «престижного поведения», как
правило, стремящихся подражать им мальчиков из младших
классов, а значит, таким образом решается задача защиты не
только старшеклассников, но и всех следующих за ними. Одно­
временно с этим юноши, отвергнувшие наркотики, перестают
провоцировать к знакомству с ними и своих сверстниц, чье зна­
комство и особенно вовлечение в относительно постоянное упот­

134

Социальное пространство наркотизма

ребление наркотических средств почти никогда не обходится без
того или иного «мужского участия». Иначе говоря, отвлечение от
соблазна знакомства с наркотиками относительно немногочис­
ленной в каждый данный момент группы обучающихся в стар­
ших классах юношей (и их сверстников, находящихся вне стен
средней школы) позволяет обществу почти полностью защитить
от активного наркотизма и наркомании все это и следующие за
ними поколения.
За стенами этой защиты остается лишь десятая, в худшем слу­
чае - восьмая, часть потенциальных участников нынешнего нар­
котического «карнавала», на борьбу с которыми направлены в на­
стоящее время почти все ресурсы общества, начиная с законода­
тельства об уголовной ответственности за употребление наркоти­
ков и заканчивая практикой постоянного расширения специаль­
ных подразделений милиции по борьбе с распространением нарко­
тиков. Однако и то, и другое направлено в основном против послед­
ствий незащищенности тех, кого наше общество не смогло (или не
захотело) в свое время отвлечь от наркотических соблазнов. Сегод­
ня в этой среде формируются новые объекты для бесконечной и
бессмысленной борьбы с уже сформировавшимся наркотизмом, а
государство решениями своих первых лиц вновь бросает ресурсы
общества на заведомо ложные и бесперспективные цели.
Это обстоятельство требует концентрации основных антинаркотических мероприятий в относительно узком возрастном ин­
тервале. Только предотвратив вовлечение в соблазн наркотизма
наименее устойчивой части юношества, можно обеспечить не
только блокировку дальнейшего роста, но и перспективу пони­
жения общего уровня наркотизма. Однако применение в юно­
шеской среде приемов борьбы со взрослыми правонарушителями
нередко оказывается не просто малоэффективными, но зачастую
ведет к прямо противоположному результату. Это, в частности,
определяет необходимость отказаться от упования на антинаркотические действия силовых ведомств и перенести основной центр
тяжести антинаркотической работы на структуры, обеспечиваю­
щие социализацию подрастающего поколения (ответственные за
формирование его ценностей и норм), и, в первую очередь, на
органы образования.
Известно, что юношеский нонконформизм является в этом
переходном возрасте одним из наиболее действенных механизмов
личностного самоутверждения. Поэтому прямое запрещение и
преследование может невольно стимулировать интерес к нарко­
тикам, демонстрирующий личностную независимость от взрос­
лых. В то же время, внешне нейтральное («ненавязчивое») вне­

8. Заключение

135

дрение в эту среду конкурентных (совсем не обязательно непос­
редственно антинаркотических) ценностей, осуществляемое в
числе прочего и через молодежных лидеров, способно на этом
этапе социализации защитить человека от наркотических соблаз­
нов гораздо эффективней, чем все запреты и преследования.
Важнейшим механизмом выработки у молодого человека антинаркотической установки является не столько специальное
внушение ему негативных представлений о наркотиках, сколь­
ко формирование у него позитивной установки на реализацию
долговременной жизненной программы, важнейшим элементом
которой является наличие определенной профессиональной ори­
ентации. При этом степень приобщенности молодежи к наркоти­
кам определяется не столько их предложением (доступностью
или недоступностью), сколько сравнительно ограниченным спро­
сом, обусловленным соответствующими установками. Иначе го­
воря, нынешний уровень наркотизма определяется, главным
образом, собственными характеристиками ценностного созна­
ния молодежи, а отнюдь не статистикой тактических успехов
правоохранительных органов, принявших на себя функции цен­

тра всей антинаркотической деятельности.

Одним из основных способов вхождения подростка в нарко­
тизм является девиантная социализация. На первых этапах под­
росток, как правило, вовлекается не столько в собственно физи­
ологию наркотического удовольствия («кайфа»), сколько делает
своеобразную социальную карьеру в референтной для него груп­
пе. Постепенно происходит отчуждение от представлений о смыс­
ле и ценности наркотиков, предлагаемых официальными пред­
ставителями «мира взрослых»; эти представления становятся
внешними, «чужими». Собственное мнение о наркотиках форми­
руется на базе соответствующих представлений, доминирующих
в девиантной субкультуре. Такое вхождение в наркотизм соци­
альные психологи называют «ролевым поглощением».
Нынешнее общественное настроение по-прежнему на стороне
государственного прогибиционизма и усиления жесткости мер по
отношению к «наркоманам». Такая поддержка общественного
сознания, на первый взгляд, должна обнадеживать инициаторов
жесткой запретительной политики по отношению к потребите­
лям наркотиков. Однако противников жесткого государственно­
го прогибиционизма почти втрое больше численности всех, кому
хотя бы однажды довелось пробовать наркотики. Но главное зак­
лючается в том, что отношение к уголовному преследованию по­
требителей наркотиков с личным опытом их потребления связа­
но не так однозначно, как можно было бы предположить.

136

Социальное пространство наркотизма

Наименьшую терпимость по отношению к потребителям нар­
котиков обнаруживают те, кто не имеет собственного опыта их
употребления и руководствуется в определении своего отношения
доминирующими в обществе представлениями и моделями. Замет­
но меньшую нетерпимость обнаруживают сами актуальные потре­
бители наркотиков, чье индивидуальное сознание все же находит­
ся под воздействием тех же доминирующих в социуме стереотипов
социального сознания. И, наконец, минимальный уровень риго­
ризма демонстрируют те, кто в настоящее время наркотики не
употребляют, но имеют за плечами прошлый опыт их использова­
ния. Такое сочетание собственного опыта и личной отстраненнос­
ти от актуальных наркотических потребностей способствует наи­
более высокому уровню терпимости по отношению к тем, кто пока
не сумел преодолеть свое увлечение или зависимость.
Вместе с тем, нельзя не учитывать того, что в нынешней си­
туации значительная часть тех, кто в соответствии со своим фун­
кциональным статусом участвует в различных антинаркотических акциях и программах, по существу не заинтересованы в дей­
ствительном отвлечении от наркотических соблазнов существен­
ного количества, а тем более всех потенциальных потребителей
наркотиков. Менее всего заинтересованы в этом работники спе­
циализированных подразделений правоохранительных органов,
благополучие и само существование которых может быть оправ­
дано только опасным уровнем распространения наркотиков в
обществе. Не заинтересованы в этом и остальные работники пра­
воохранительных органов, наделенные значительными админи­
стративными и правовыми ресурсами, которые они под видом
преследования мелких торговцев и потребителей наркотиков
могут и нередко используют для решения своих личных про­
блем. В случае серьезного снижения угрозы обществу (со сторо­
ны наркотиков) значительная часть представителей этого ведом­
ства лишилась бы не только существенной части своих админи­
стративных возможностей, но и самой работы (точно так же, как
исчезновение с наших улиц автотранспорта лишило бы работы
сотрудников нынешнего ГИБДД).
Объективно не заинтересованы в значительном снижении
наркотизма и наркомании профессиональные работники специ­
альных медицинских учреждений, чье благополучие также, в
конечном счете, зависит от спроса на них и, особенно, от наличия
платежеспособных пациентов. Речь не о субъективных интересах
и намерениях каких-то конкретных представителей этих соци­
альных групп, а об объективной заинтересованности самих этих
групп в существовании их функциональной сферы деятельности.

8. Заключение

137

Не ставя под сомнение искреннее стремление любого принесше­
го клятву Гиппократа всемерно помочь каждому своему пациен­
ту, нельзя не понимать, что профессиональный долг врача обя­
зывает его лечить человека, а не общество. Для первого он не
только обучен, но, еще и профессионально мотивирован. Второе
же, как правило, вне его компетенции; и даже то, что многие ме­
дики (по преимуществу, профессиональные наркологи) нередко
предлагают свои рецепты освобождения общества от наркотиков,
- не аргумент в пользу объективной заинтересованности всего
сообщества их коллег в решении этой социальной проблемы.
Задача, решаемая медиками, - максимально эффективно ле­
чить и по возможности профилактировать человеческие болезни
(в том числе и наркоманию), используя для этого не только свои
собственные (профессиональные), но и общие (социальные) ре­
сурсы. Часть этих ресурсов, причем не только финансовых, но и
таких, как социальный статус и престиж, оказывается в руках
у медиков - будем считать, вполне заслуженно, но так или ина­
че неизбежно. При этом они вполне естественно заинтересованы
не только в той части социальных ресурсов, которые достаются
им для личного пользования (зарплата, гонорар, престиж и так
далее), но и в той, которая им необходима для эффективной реа­
лизации своих профессиональных обязанностей (медицинские
помещения, оборудование, медикаменты, определенные админи­
стративные и правовые возможности, скажем, право предостав­
ления пациенту больничного листа и так далее). Минимизация
объема этих ресурсов не их задача. Более того, они вполне оправ­
данно имеют право стремиться к максимальному увеличению
этих ресурсов.
Задача, решаемая обществом, - по возможности минимизи­
ровать, а точнее, оптимизировать угрозу неизбежного социально­
го урона и прочих социальных издержек, связанных с наркоти­
ками. Неизбежного потому, что общество не может полностью
устранить любую возможность использования их отдельными
людьми. Не может не только физически - наркотические веще­
ства существуют в окружающей людей физической и социальной
среде вне зависимости от социальных, тем более государствен­
ных, санкций. Современное общество не может полностью отка­
заться от применения наркотиков хотя бы потому, что в них ос­
тро нуждается та же медицина. И уже только поэтому оно вы­
нуждено искать способ оптимизации социальных издержек су­
ществования с наркотиками. Понятно, что решение этой задачи
без участия медицинских специалистов невозможно. Но точно
так же эта задача не может быть решена только силами медиков.

138

Социальное пространство наркотизма

Не может быть объективно заинтересована в существенном
снижении, тем более полной ликвидации наркотизма и наркома­
нии значительная, постоянно растущая группа чиновничества,
приставленного к решению этой проблемы. Непрерывно увели­
чивающийся объем социальных ресурсов (среди них далеко не
одни лишь финансовые), которые регулирует эта социальная
группа, достаточно убедительно поддерживает их объективный
интерес не только к сохранению, но и к возможно большему ро­
сту этого объема. При наших традициях организации и обосно­
вания затратной экономики, снижение уровня наркотизма не
рассматривается в качестве аргумента для сохранения достигну­
того уровня (не говоря уже об увеличении) финансирования. Не
аргумент это и для выделения в этом направлении других соци­
альных ресурсов. Даже будучи субъективно мотивированным к
достижению позитивных результатов на вверенном ему участке
антинаркотического фронта, чиновник, приставленный к регу­
лированию потока финансовых и других социальных ресурсов,
объективно не заинтересован в общем уменьшении и тем более
полной ликвидации причины, порождающей этот поток.
В конечном счете, не заинтересовано в исчезновении нарко­
тической угрозы и наше нынешнее государство, по инерции, до­
ставшейся от прошлого, реализующее не столько общественный,
сколько чиновничий интерес. Известно, что тот или иной соци­
альный процесс или задача имеют возможность реализоваться
лишь при наличии в обществе относительно сильного социально­
го слоя или групп, объективно заинтересованных в этом. Одна­
ко ни наше нынешнее чиновничество, ни другие социальные
группы, формально приставленные к защите общества от нарко­
тических угроз, не обладают не только объективным интересом
для этого, но зачастую лишены и субъективных мотивов для эф­
фективного решения этой задачи. Единственной социальной
группой, объективно и почти всегда субъективно заинтересован­
ной в защите общества от наркотиков, являются родители тех
детей, над чьими головами нависает эта угроза. Именно эта соци­
альная группа в каждый данный момент включает в себя наибо­
лее активную часть общества и потенциально способна сделать
своими союзниками большинство других социальных групп и
подчинить своему интересу все общество, а вместе с тем и госу­
дарство, выражающее по преимуществу интересы персонифици­
рующих его чиновников.
Поэтому, как мы полагаем, наиболее заинтересованные
группы нынешнего нашего общества уже сейчас могут не ожи­
дать, пока государство в лице его ответственных (или безответ­

8. Заключение

139

ственных) чиновников изыщет необходимые для этого ресурсы.
Родители и родственники, наиболее обеспокоенные судьбой сво­
их детей, а значит и всего поколения их сверстников, уже
сейчас могут по собственной инициативе какую-то часть своих
средств, выделяемых ими на своих наследников, осознанно на­
править на создание и поддержание деятельности соответству­
ющих локальных (по месту жительства) структур. Эти же соци­
альные группы, как наиболее заинтересованные, могут актив­
но лоббировать выделение для этого и ресурсов, сконцентриро­
ванных в руках государства.
Опыт подобной работы уже существует. Так, например, с
1999 года в Приморском районе Санкт-Петербурга действует
Подростковая кризисная психологическая служба. Реализуемая
ей комплексная программа профилактики девиантного поведе­
ния подростков, призвана дать родителям, учителям и самим
подросткам знания, навыки и умения, необходимые для успеш­
ной социализации в современном обществе. В соответствии с этой
программой осуществляется выявление подростков, находящих­
ся в кризисном психологическом состоянии, и оказание им нео­
тложной кризисной помощи. Работники службы оказывают по­
мощь семьям в формировании у подростков функциональных
стратегий поведения и личностных ресурсов, препятствующих
злоупотреблению наркотическими средствами, а также поддер­
живают общественные организации, ведущие антинаркотическую деятельность.
На наш взгляд, петербургская региональная программа эф­
фективного противостояния надвигающейся на город опасности
активного наркотизма и наркомании должна опираться на мак­
симальную концентрацию ресурсов, имеющихся у государства и
общества, на активное отвлечение юношей, обучающихся в
старших классах, от соблазнов знакомства с наркотиками. В пер­
вую очередь, эти ресурсы должны быть употреблены на создание
и поддержание деятельности различных структур и институтов,
обеспечивающих вовлечение юношей (в возрасте 14-17 лет) в раз­
личные виды физической и интеллектуальной деятельности,
принципиально несовместимой с наркотиками (активный инте­
рес к факультативному изучению специальных дисциплин и
предметов, связанных с формирующейся профессиональной ори­
ентацией, шахматные и другие спортивные секции и соревнова­
ния, компьютерные клубы и т.д., и т.п.). Приведенные выше
аргументы свидетельствуют, что ресурсы, выделяемые обще­
ством и государством на поддержание деятельности таких струк­
тур, обеспечивают движение к искомой цели несравненно резуль­

140

Социальное пространство наркотизма

тативнее и экономичнее, нежели это происходит при направле­
нии основных ресурсов общества и государства на уголовное пре­
следование тех, кого общество не смогло своевременно уберечь от
соблазнов знакомства с наркотиками.
Государство, а также отдельные коммерческие структуры и
специальные фонды уже сейчас могут объявить о проведении
конкурсов и учреждении специальных премий:
• за лучшую методику по организации антинаркотической
работы в школе;
• за лучшую методику подготовки учителей и преподавателей
школ к антинаркотической работе;
• за лучший учебник по организации антинаркотической ра­
боты;
• за лучшую книгу для детей и юношества о биологической и
ценностной неприемлемости жизни с наркотиками;
•
за звание школы «Свободной от наркотиков» (free of drugs);
• за звание административного района, свободного от детско­
го и юношеского наркотизма;
• за лучшую методику измерения уровня защищенности от
наркотиков школьных и классных коллективов и других юно­
шеских и молодежных групп;
• за лучшее школьное сочинение, отвергающее ценности
«жизни с наркотиками»;
• за лучшую телевизионную программу, «утверждающую
ценности жизни без наркотиков»;
• за лучшую книгу для детей и юношества, «утверждающую
ценности жизни без наркотиков»;
• за лучшее художественное произведение, «утверждающее
ценности жизни без наркотиков».
Одним из важнейших элементов общей системы организации
региональной (а затем и общероссийской) работы по отвлечению
юношества от наркотических соблазнов является организация
службы постоянного наблюдения (мониторинга) за уровнем вов­
леченности молодежи в потребление различных видов наркоти­
ческих средств (по типу существующего в Соединенных Штатах
«Мониторинга будущего» (Monitoring the Future Study). Органи­
зация аналогичного американскому ежегодного репрезентатив­
ного для Санкт-Петербурга опроса учащихся и выпускников
средних школ реальна не только потому, что в городе существу­
ют необходимые для этого профессиональные ресурсы, но и по
причине относительно незначительной величины необходимых
для этого финансовых средств. Такой мониторинг позволил бы
получить надежные данные о реальном уровне и изменениях

8. Заключение

141

важнейшей составляющей социального благополучия общества
- его защищенности (или незащищенности) от наркотиков.
При организации общей системы по отвлечению подростков
и юношества от наркотических соблазнов наличие такой инфор­
мации позволило бы при принятии решений опираться не на слу­
чайные, зачастую противоречивые, неизвестно каким образом
полученные (алармистские или опровергающие их - успокои­
тельные) сообщения различных рупоров заинтересованных ве­
домств или ангажированных ими журналистов, а на достаточно
надежные данные, регулярно получаемые специальной регио­
нальной службой, технология и методы деятельности которой
должны быть абсолютно прозрачны для проверки со стороны
любого представителя научного сообщества или заинтересован­
ной общественности. Анализ данных, полученных в таком мони­
торинге, позволил бы также выявить основные социальные при­
чины (детерминанты) сложившегося положения и выработать
меры по эффективному их устранению. Постоянный мониторинг
факторов социальной детерминации наркотизма позволил бы, в
свою очередь, выявлять причины положения, складывающегося
на каждый период, и адекватно корректировать принятые про­
граммы. И, наконец, такой региональный «Мониторинг будуще­
го» позволил бы отработать технологию и методику всероссийс­
кого мониторинга, что вывело бы начатую работу на крайне важ­
ный для всего нашего общества уровень.
Следует различать работу по организации и осуществлению
постоянного (ежегодного) наблюдения за уровнем защищенно­
сти (или незащищенности) от наркотиков различных подрост­
ковых групп и работу по изучению социальных детерминант за­
щищенности и поиску эффективных механизмов защиты обще­
ства от наркотических угроз. Первое необходимо, в первую оче­
редь, для обеспечения общества достоверной информацией об
одной из важнейших характеристик его социального благопо­
лучия. Второе - для поиска объяснения сложившейся ситуации
и выработки оптимальных способов коррекции неприемлемых
девиаций. Понятно, что информация, получаемая в рамках по­
стоянного мониторинга, необходима и для выработки объясни­
тельных схем. Однако одной этой информации для этого пока
явно недостаточно.
В то же время, имеющиеся концепции и представления об
основных факторах детерминации подросткового наркотизма
позволяют уже сейчас определить совокупность показателей,
фиксируемых в рамках постоянного мониторинга. Понятно, что
нынешний уровень отечественных исследований социальных

142

Социальное пространство наркотизма

координат и механизмов российского наркотизма оставляет до­
статочно места для их дальнейшего развития и углубления. Од­
нако вряд ли эта работа будет достаточно эффективной, если в
ней не найдет отражения опыт, накопленный зарубежными ис­
следователями. Поэтому одним из главных направлений разви­
тия отечественных исследований должно стать освоение основ­
ных подходов и методов изучения наркотизма, разработанных
зарубежными социологами, и, в частности, участие в междуна­
родных сравнительных исследованиях.
Вместе с тем, несмотря на внешнюю близость общего уровня
приобщенности к наркотикам американских и российских под­
ростков, нынешняя российская ситуация существенно отличает­
ся от сложившейся в Соединенных Штатах. Организуя наблюде­
ние за нашим «Российским будущим», мы можем (и должны)
опираться на систему показателей, выбранную 25 лет назад (в
1975 году) организаторами «Мониторинга будущего» (Monitoring
the Future Study). Такой мониторинг позволил бы более надеж­
но проверить описанные выше тенденции и место наркотиков в
жизни различных социальных групп, а также вычленить общие
и внутрирегиональные особенности наркотизма в нашей стране.
Однако то, что эта система была выбрана в условиях общества с
иным социально-экономическим положением и явно отличными
от наших социально-культурными традициями, подразумевает
некоторую коррекцию системы наблюдаемых показателей. По­
хоже, что опыт осмысления социальных причин подросткового
наркотизма, накопленный за последние четверть века, также
требует определенной коррекции системы показателей, избран­
ной в начале 70-х годов.
Одновременно с этим необходимо определить и основные на­
правления исследований социальных факторов и механизмов
защиты общества от угрозы наркотизации. Как нам представ­
ляется, первоочередными должны стать исследования соотноше­
ния и взаимодействия когнитивных (рациональных) и ценност­
ных (эмоциональных) аргументов в формировании механизмов
защиты от наркотических соблазнов. Сейчас основной упор в
наших отечественных антинаркотических проектах и пропаган­
де (направленной как на самих подростков, так и на их родите­
лей и все общество в целом) делается, по преимуществу, на апел­
ляции к рациональным аргументам о биологической опасности
наркотиков. Апелляция же к эмоциональной сфере и ценностно­
му сознанию строится по преимуществу на основе того же стра­
ха перед их биологической опасностью для человеческого орга­
низма. И это при том, что когнитивные (рациональные) аргумен­

8. Заключение

143

ты, как хорошо известно, на этапе социализации воспринимают­
ся и закрепляются в сознании индивида заметно хуже, чем цен­
ностные (эмоциональные). В общей психологии этим занимают­
ся целые направления, исследующие формы и механизмы пере­
хода когнитивного на эмотивный уровень и механизмы рациона­
лизации ценностных предпочтений. Заметно меньше таких работ
в специальных психологических исследованиях, связанных с
наркотиками. И уж вовсе трудно найти такие работы в социоло­
гических исследованиях наркотизма.
Между тем, исследования реальных механизмов вытеснения
наркотиков из ценностного сознания социализирующихся поко­
лений крайне актуальны не только для нашего общества, доста­
точно неожиданно для себя столкнувшегося с проблемой нарко­
тиков, но и для тех, кто уже давно озабочен этой проблемой. Не
способов вытеснения наркотических соблазнов из индивидуаль­
ного ценностного сознания отдельного подростка (хотя решение
этой задачи также чрезвычайно важно), а вытеснения наркоти­
ков из социального (коллективного) сознания общества и, в пер­
вую очередь, его социализирующихся поколений.
Насколько нам известно, представления об этих механизмах
остаются достаточно неопределенными не только для наших
отечественных, но и для большинства зарубежных исследовате­
лей. Противостояние прогибиционистов, настаивающих на уси­
лении запретительных мер против наркотиков, и сторонников
их легализации убедительно свидетельствует о неоднозначнос­
ти существующих представлений о сущности эффективных ме­
ханизмов защиты общества от наркотических угроз. Между
тем, проблема состоит не в редукции этих механизмов к запре­
ту или легализации наркотиков, а в обнаружении оптимальных
средств минимизации социального ущерба обществу со стороны
наркотиков; уже имеющиеся результаты исследований позво­
ляют предположить, что решение этой проблемы не сводится ни
к одной из этих альтернатив.
Несмотря на постоянно растущий поток антинаркотических
публикаций и выступлений, наркотизм продолжает оставаться
одной из наиболее мифологизированных сторон не только обще­
ственного, но и профессионального сознания. Одна из причин
такого положения - в том, что не только журналисты или поли­
тики, выступающие с какими-либо заявлениями о масштабах
наркотизма и средствах борьбы с ним, но и профессиональные ис­
следователи, как правило, не имеют не только личного опыта
применения (употребления) наркотических веществ, но и опыта
сколько-нибудь длительного и глубокого общения с реальными

144

Социальное пространство наркотизма

потребителями наркотиков и их субкультурой, имеющей свою
систему смыслов, ценностей и норм.
Анализ полученной информации позволяет предположить,
что, несмотря на некоторые атрибуты открытости наркотической
среды для любопытствующих дегустаторов, основное ядро актив­
ного наркотизма находится в достаточно закрытой для внешних
наблюдателей области, со своей системой смыслов, ценностей и
норм. Для подавляющего большинства имеющих опыт употреб­
ления наркотиков этот опыт достаточно ограничен по своему
объему и является либо разовым, случайным эпизодом в их био­
графии, либо быстро проходящим временным увлечением, как
правило, быстро вытесняемым актуальными жизненными про­
граммами. Однако отсутствие таких программ или ослабление их
мотивирующего значения создает условия для более глубокого
вовлечения молодых людей, лишенных ценностно-нормативно­
го иммунитета, в наркотическую среду и ее субкультуру.
В этой ситуации ответы на многие вопросы или, по крайней
мере, перспективные подходы к этим ответам могло бы дать
включенное наблюдение сообществ актуальных потребителей
различных наркотиков. Такие наблюдения, насколько нам из­
вестно, имели место не только в зарубежной, но и в отечествен­
ной практике. Этот метод позволяет не только наблюдать иссле­
дуемый социальный феномен с предельно близкого расстояния,
но - что особенно важно - дает возможность осознать личност­
ные смыслы, обосновывающие существование ценностей и
норм, закрытых для внешних субъектов сообществ. Хороший
материал для исследовательских гипотез можно было бы полу­
чить и в групповых фокусированных интервью представителей
различных сообществ. Но метод фокус-групп, получивший в
последнее время широкое распространение в различных иссле­
дованиях, в исследованиях наркотизма используется пока
крайне мало и неэффективно.
В целом, проведенный анализ, ставя под сомнение некоторые
широко распространенные мифы о масштабах и механизмах нар­
котизма в России, не столько предлагает на их место окончатель­
ные ответы на соответствующие актуальные вопросы, сколько
намечает альтернативные гипотезы, требующие дальнейшей про­
верки и углубленного изучения наркотизма и тенденций его раз­
вития, а также поиска эффективных средств предотвращения его
негативных последствий.

145

9. ЛИТЕРАТУРА
1. Авру тин Ю.Е., Гилинский Я.И. Криминологический анализ преступнос­
ти в регионе: Методология, методика, техника. - Л.: Ленинградские высшие
курсы МВД РСФСР, 1991.
2. Айдинян Р„ Гилинский Я. Функциональная теория организации и орга­
низованная преступность//Организованная преступность в России: теория и
реальность. - СПб: СПбФ ИСРосАН, 1996, с. 1-15
3. Актуальные проблемы социологии девиантного поведения и социально­
го контроля/под.ред. Я.И.Гилинского. - М.: ИС РАН, 1992.
4. Андреев Т.И. Интернет и профилактика наркотических проблем. - Ка­
зань: Из-во Казанского ун-та, 1999.
5. Андрианов В. Самоубийство. Наркомания: цена расплаты. - Ростов н/
Дону: Кн. изд-во, 1988.
6. Астахов М.В., Вершина С.В., и др. Молодежь Самарской области в 1996
году. - Самара: Областной фонд социальных исследований, 1997.
7. Афанасьев В.С., Гилинский Я.И. Девиантное поведение и социальный кон­
троль в условиях кризиса российского общества. - СПб.: СПбФ ИС РАН, 1995.
8. Ахмедов Г., Кадыров М. Наркомания. Преступность. Ответственность. Ташкент: Узбекистан, 1989.
9. Бабаян ЗА., Ганопольский М.Х. Наркология. - М.: Медицина, 1987.
10. Башкатов И.П. Психология групп несовершеннолетних правонаруши­
телей (социально-психологические особенности). - М.: Прометей, 1993.
11. Беккер Г.С. Преступление и наказание: экономический подход [1968]//
Истоки. Вып.4.- М.: Высшая школа экономики, 1999.
12. Белогуров С.Б. Наркотики и наркомания. - Санкт-Петербург: Универси­
тетская книга, 1997.
13. Белогуров С.Б. Популярно о наркотиках и наркоманиях. - СПб.: Невский
Диалект, 1998; 2-е изд., испр. и доп. - СПб: Невский Диалект, 2000.
14. Березин С.В., Лисецкий К.С., Мотынга ИА. Психология ранней нарко­
мании. - Самара, 1997.
15. Березин С.В., Лисецкий К.С. Психология ранней наркомании. - Самара:
Изд-во «Самарский университет», 2000.
16. Боголюбова ТА. Наркотизм в России. Состояние и меры борьбы. В сб.:
Состояние и тенденции насильственной преступности в Российской Федерации.
-М., 1993.
17. Боголюбова ТА. Преступность, связанная с незаконным оборотом нарко­
тиков. В сб.: Тяжкая насильственная преступность в России в начале 90-х го­
дов. - М., 1996.
18. Бьюкенен Д. Конституция экономической политики. Расчет согласия.
Границы свободы. Сер.: Нобелевские лауреаты по экономике. - М., 1997.
19. Бьюкенен Дж. Границы свободы. Между анархией и Левиафаном.[1975]
Сер.: Нобелевские лауреаты по экономике. - М., 1997. С. 207-550.
10—1827

146

Социальное пространство наркотизма

20. Васильев А.И., Сальников А.П., Степашин С.В. Наркомания в армии:
социологический анализ. - СПб, 1999.
21. Габиани АА. Наркотизм (конкретно-социологическое исследование по
материалам Грузинской ССР). - Тбилиси: Сабчота Сакартвело, 1977.
22. Габиани АА., Гачечиладзе Р.Г. Некоторые вопросы географии преступ­
ности: по материалам Грузинской ССР. - Тбилиси: ТГУ, 1982.
23. Габиани А. Кто такие наркоманы? //Социологические исследования,
1992, N 2.
24. Гавра Д.П., Яковлев И.П., Латышев Г.В., Речное ДД. Отношение роди­
телей к подростковой наркомании. Отчет о проведении социологического иссле­
дования среди родителей петербургских школьников. - СПб., 1999.
25. Гилинский Я. И. Мифологизированное сознание и тоталитаризм // Ра­
дуга (Таллин), 1990, N9, с.29-31.
26. Гилинский Я.И., Афанасьев В.С. Социология девиантного (отклоняюще­
гося) поведения: Учебное пособие. - СПб: СПбФ ИС РАН, 1993.
27. Гилинский Я.И, Девиантное поведение как одна из характеристик каче­
ства населения Петербурга. В сб.: Качество населения Санкт-Петербурга. СПб: СПбФ ИС РАН, 1993, с.149-161.
28. Гилинский Я.И. Девиантное поведение в Санкт-Петербурге: на фоне рос­
сийской действительности эпохи перестройки//Мир России, 1995, N2, с. 118131.
29. Гилинский Я.И. Наркотизм: мифы и реальность //Молодежь. Цифры,
факты, мнения, 1996, N 1, с. 80-84.
30. Гилинский Я.И. Социология девиантного поведения и социального кон­
троля. В кн.: Социология в России. - М.: ИС РАН,1996, с. 485-514.
31. Гилинский Я.И. Девиантное поведение молодежи. В сб.: Социология
молодежи. - СПб: СПбГУ, 1996, с. 279-331.
32. Гилинский Я.И. Война с наркотиками или мирное сосуществование//
Тезисы конференции по проблемам девиантного поведения. - СПб.: АЗАРИЯ,
1998.
33. Головаха Е.И., Панина Н.В. Интегральный индекс социального самочув­
ствия. - Киев: Институт социологии НАН Украины, 1997.
34. Голъберт В. Обыденное и научное мифотворчество по поводу насилия /
/Насилие в современном мире. Тезисы докладов. - СПб: СПбФ ИС РосАН, 1997,
с. 15-20.
35. Голъберт В. Изучение жертв насильственной преступности: некоторые
направления в современной зарубежной виктимологии. В сб.: Человек против
человека: Преступное насилие. - СПб: ВШ МВД РФ, 1994, с. 126-136.
36. Гордон Л.А. Область возможного. - М.: ИМЭМО РАН, 1995.
37. Гришко АЛ. О наркомании среди подростков//Социологические иссле­
дования, 1990, N 2, с. 100-102.
38. Гульдан В.В., Романова О.П. Подросток-наркоман и его окружение //
Вопросы психологии. 1993, N 2.

9. Литература

147

39. Гурвич И. Н. Социальная психология здоровья. - СПб: Изд-во СПбГУ,
1999.
40. Гурски С. Внимание - наркомания! - М.: Медицина, 1988.
41. Гусев С.И. Актуальные проблемы борьбы с наркоманией// Советское
государство и право, 1988, N5.
42. Давыдов Ю., Роднянская И. Социология контркультуры (инфантилизм
как тип миросозерцания и социальная болезнь). - М., 1980.
43. Дакселиус М., Константинов А. Преступный мир России. - СПб.: Биб­
лиополис, 1995.
44. Данилин А.Г., Данилина И.В. Как спасти детей от наркотиков.- «Врачи
предупреждают». - М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000.
45. Данилин А.Г., Данилина И.В. Марихуана. - «Врачи предупреждают». М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000.
46. Двойменный НА. Социально-психологические особенности несовершен­
нолетних преступников // Социологические исследования, 1994, N 8-9.
47. Девиантность и социальный контроль в России (XIX-XX вв.): тенденции
и социологическое осмысление/научное издание. - СПб.: Алетейя, 2000.
48. Джонсон В. Как заставить наркомана или алкоголика лечиться? - М.:
В.Секачев, 2000.
49. Джонстон Лллойд и др. Мониторинг будущего. Анн Арбор
www.MonitoringTheFuture.org
50. Довольно прогибиционизма: Радикалы и наркотики/nod ред. А. Бандинелли. - Рим: Новая партия, 1995.
51. Докторов Б.З. Россия в европейском социокультурном пространстве//
Социологические исследования, 1994, N3, с.4-19.
52. Дунаевский В.В., Стяжкин ВД. Наркомании токсикомании. - Л.:
Медицина, 1990.
53 Еникееева ДД. Как предупредить алкоголизм и наркоманию у подрост­
ков: Учебное пособие. - М.: Издательский центр «Академия», 1999.
54. Забрянский Г.И., Емельянова Л.В. Статистика преступности несовершен­
нолетних в России в 1998 году/Аналитический обзор. - М.: ПООО «Судебно­
правовая реформа» № 5. 2000.
55. Звоновский В., Мацкевич М. Поведение и ценностные ориентации раз­
личных социальных групп населения Санкт-Петербурга и Самары// Ценност­
ные ориентации и социальное поведение в изменяющихся условиях. Регио­
нальные аспекты. - Самара, 1995, с. 44-64
56. Завражин СА. Подростковая делинквентность: транс-культуральная
перспектива//Социологические исследования, 1995, N 2.
57. За здоровый образ жизни (борьба с социальными болезнями). В 2-х кни­
гах/ отв. ped. Б.М. Левин. - М.: ИС АН СССР, 1991; За здоровый образ жизни
(борьба с социальными болезнями)/ отв. ред. Б.М. Левин. - М.: ИС РАН, 1993.
58. Захаров ЮА. Наркотики: От отчаяния к надежде. - М.: ООО «Школь­
ная пресса», 1999.
10

148

Социальное пространство наркотизма

59. Зефиров С.Ю. Изменения в эпидемиологии и клинической картине с нар­
команией в Санкт-Петербурге. В сб.: Социальная работа с детьми и подростка­
ми группы риска. - СПб., 2000, с. 122 - 124.
60. Иванова Т.В. Отклоняющееся поведение и употребление подростками
наркотиков//Социологические исследования, 1992, N7, с. 103-105.
61. Инглхарт Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся обще­
ства // Политические исследования, 1997, N4, с. 6-32.
62. Информационный пакет «Dragbox» - Скажи наркотикам «Нет!». СПбСтокгольм: «Общество без наркотиков» (RNS), 2000.
63. Итоги социологического исследования наркотизации среди молодежи
Санкт-Петербурга. Научный отчет НИИКСИ СПбГУ.- СПб., 1998.
64. Калачев Б.Ф. Наркотики в армии //Социологические исследования,
1989, N 4, с. 56-61.
65. Калачев Б.Ф. Что мы об этом знаем? Из истории распространения нар­
котиков и наркомании в России// Эйфория распада. - М., Молодая гвардия.
1991, с.42-51.
66. Карпов В.Г., Лисовская Е.Б. Жизненный путь наркомана как объект
междисциплинарного исследования. В сб.: Актуальные проблемы социологии
девиантного поведения и социального контроля. - М., 1992.
67. Кастанеда К. Учения дона Хуана: Сочинения. - М.: ЗАО Изд-во ЭКСМОПресс, 1999. (Серия «Антология мысли»)
68. Кесельман Л.Е. Социально-структурные особенности субъективной за­
щищенности от физического насилия. В сб.: Социальный контроль над деви­
антностью в современной России/под ред.Я.И.Гилинского. - СПб.: СПбФ РАН,
1998, с. 181-194.
69. Кесельман Л.Е., Мацкевич М.Г. Индивидуальный оптимизм / пессимизм
в современной российской трансформации// Социологический журнал, 1998,
N1/2, с. 39-54.
70. Кесельман Л.Е. Социальные координаты российского наркотизма // Мир
России, 1998, N 4, с. 56-74.
71. Кесельман Л.Е. Социальные координаты наркотизма. - СПб., 1999.
72. Кесельман Л.Е., Мацкевич М.Г. Субъективная защищенность от насилия
// Телескоп, N 4, 2000, с. 5 - 12.
73. Кесельман Л. Социально-структурные особенности адаптации жителей Са­
мары к новым экономическим условиям//Поведение и ценностные ориентации
различных социальных групп населения Самары. Информационный бюллетень.
- Самара: Самарский областной Фонд социальных исследований, 1995, N 6;
74. Колесникова ЭА. Наркомания - как угроза здоровью молодежи // Ма­
териалы ювенологической конференции. Молодежь России: потерянное поко­
ление или надежда XXI века? - СПб, 1998, с. 98-99.
75. Колесов Д.В. Эволюция психики и природа наркотизма. - М.: Педагоги­
ка, 1991.

9. Литература

149

76. Колеченко А.К. Развивающаяся личность и педагогические технологии.
-Л., 1990.
77. Кон И.С. Социология личности. - М.: Мысль, 1967; он же: Возрастные
категории в науках о человеке и обществе// Социологические исследования,
1978, N3.
78. Кон И.С. Психология ранней юности: Книга для учителя. - М.: Просве­
щение, 1989.
79. Концепция профилактики злоупотребления психоактивными вещества­
ми в образовательной среде. - М., 2000. (приложение 1 к приказу Министер­
ства образования России от 28.02.2000 N 619)
80. Константинов А. Бандитский Петербург. - СПб: Библиополис, 1995.
81. Коэн А.К. Отклоняющееся поведение и контроль за ним. В кн.: Амери­
канская социология: Перспективы, проблемы, методы. Пер. с англ. В.В.Воро­
нина и Е.В.Зиньковского. - М.: Прогресс, 1972, с. 282-296.
82. Красовский Л. Как я могу помочь освободиться от курения близкому мне
человеку - Казань: Из-во Казанского ун-та, 1999.
83. Ларионов А.В. Наркомания: Мифы. Смысл. Причины. Терапия. - Ека­
теринбург: Из-во Урал, ун-та. 1997.
84. Латышев Г.В., Бережная МА., Речное Д.Д. Организация мероприятий
по профилактике наркоманий. - СПб., 1997.
85. Левада ЮА. От мнений к пониманию. Социологические очерки. 19932000. - М.: Московская школа политических исследований, 2000.
86. Левин Б.М., Левин М.Б. Наркомания и наркоманы. - М.: Просвещение,
1991.
87. Легальные и нелегальные наркотики /под ред. В А. Ананьева. - СПб.:
ИМАТО, 1996.
88. Лелеков ВА., Прохоров Ю.Н. Молодежь: криминальная активность и
проблемы ресоциализации //Социологические исследования, 1994, NN 8-9.
89. Леонтьев Ю.Б. Токсикомания: медицинские, социальные и правовые
аспекты проблемы // Советское государство и право, 1988, N5.
90. Лисецкий К.С. Психология и профилактика ранней наркомании. - Са­
мара, 1996.
91. Личко А.Е., Битенский В.С. Подростковая наркология. Руководство для
врачей. - М.: Медицина, 1991.
92. Лоренц Л. Агрессия (Так называемое «зло»). - М.: Прогресс, Универе,
1994.
93. Лукачер Г.Я., Макшанцева Н.В., Чудновский ВА. Одурманивающие
средства в подростковой среде //Социологические исследования, 1990, N 4.
94. Лунеев В.В. Криминогенная обстановка в России и формирование новой
политической элиты // Социологические исследования, 1994, NN 8-9.
95. Лунеев В.В. Преступность в XXI веке (методология прогноза)//Социологические исследования, 1996, N 7.

150

Социальное пространство наркотизма

96. Maumoea В.М., Maumoea О.В. Исповедь матери бывшего наркомана. М.: Советский спорт, 2000.
97. Макеева А.Г. Ранняя профилактика наркотизма у детей и подростков.
- М.: Международная ассоциация по борьбе с наркоманией и наркобизнесом,
2000.
98. М.Мацкевич. Ряды пессимистов редеют// Рейтинг. 1992, N5.
99. Наркобизнес на юге России: политические аспекты / под ред.Чуфрина.
- М.: Институт востоковедения РАН. 1997.
100. Наркомания в России: вызов национальной безопасности. - М., 1997.
101. Наркомания как форма девиантного поведения/Под ред. М.Е.Поздня­
ковой. - М.: Ин-т социологии РАН, 1997.
102. Наркомания с точки зрения социолога, врача, правоведа и журналис­
та // Социологические исследования, 1989, N 2, с.38-51.
103. НаркоЫет. Россия без наркотиков. - М.: «Прогрессивные Био-Медицин­
ские технологии, ЛТД». N1, 2000 г.
104. Наумова Н.Ф. Социальная политика в условиях запаздывающей модер­
низации //Социологический журнал, 1994, N1, с. 6-21.
105. Наумова Н.Ф. Рецидивирующая модернизация в России как форма
развития цивилизации// Социологический журнал, 1996, N3/4, с. 5-28.
106. Неформальная экономика/ZZbdред. Т.Шанина. - М., 1999.
107. Организованная преступность. - М.: Юридическая литература, 1989.
108. Организованная преступность-2. - М.: Юридическая литература, 1993.
109. Организованная преступность-3. - М.: Юридическая литература, 1996.
110. Организованная преступность в России: теория и реальность / под ред.
ЯИТилинского. - СПб: СПбФ ИС РАН, 1996.
111. Петербург начала 90-х: безумный, холодный, жестокий...- СПб: Ноч­
лежка, 1994.
112. Петрова ВИ. Ревенко ТИ. Наркотики и яды (Психоделики и токсичес­
кие вещества, ядовитые животные и растения). - Минск: Литература, 1996.
113. Плахов BJJ. Социальные нормы и отклонения // Социологические ис­
следования, 1995, N 11.
114. Позднякова М.Е. Социологический анализ наркомании. - М.: ИС РАН,
1992.
115. Позднякова М.Е. К проблеме легализации наркотиков. В сб.: Наркома­
ния как форма девиантного поведения. - М.: Ин-т социологии РАН, 1997, с. 34.
116. Позднякова М.Е. Наркомания как социальная проблема // Россия:
риски и опасности «переходного» общества. - М., 1998, с. 106 - 130.
117. Попов ВЛ., Кондратьева О.Ю. Наркотизация в России - шаг до наци­
ональной катастрофы // Социологические исследования, 1998, N 8, с. 65-68.
118. Представление школьников о наркомании и токсикомании// Социоло­
гические исследования, 1989, N 3, с. 66-70.

9. Литература

151

119. Преступность и правонарушения в СССР. 1990 г. Статистический сбор­
ник. - М.: Финансы и статистика, 1991.
120. Преступность и правонарушения. 1991 г. Статистический сборник. М.: Отечество, 1992.
121. Преступность и правонарушения. 1993 г. Статистический сборник. М., 1994.
122. Проблемы борьбы с экономической преступностью и наркобизнесом при
переходе к рынку: Материалы международной конференции. - СПб, 1996. в 2х частях.
123. Проблемы наркомании в современном обществе. Участие негосудар­
ственных организаций в профилактических и реабилитационных программах.
Материалы конференции 15-16 декабря 1998. - СПб, 1998.
124. Противодействие незаконному обороту наркотических средств и психо­
тропных веществ: Учебное пособие/под ред. А.Н.Сергеева. - М.: УБНОН МВД
России, Московская академия МВД России, Изд-во “ЩИТ-М”, 2001.
125. Пути и методы предупреждения подростковой и юношеской наркома­
нии / под ред, С.В. Березина, К.С. Лисецкого, И.Б. Орешниковой. - Самара: изво «Самарский университет», 1999.
126. Пятницкая И.Н. Наркомании. - М., 1994.
127. Радаев В. Формирование новых российских рынков: трансакционные
издержки, формы контроля и деловая этика. - М., 1998.
128. РеанАА. “Уличные дети” и общество: социальные и психологические
аспекты проблемы // Социальная работа с детьми и подростками группы рис­
ка. - СПб., 2000, с. 12-16.
129. РеанАА., Коломинский Я.Л. Социальная педагогическая психология.
- СПб.: Издательство «Питер» 1999.
130. Руководство к движению за легализацию наркотиков и как вы сможе­
те его остановить. - Европейское издание «Национальные семьи в действии»,
1998.
131. Русакова М. М. Некоторые тенденции наркобизнеса в Санкт-Петербур­
ге. В сб.: Организованная преступность в России: теория и реальность. - СПб.:
СПб.Ф ИС РосАН, 1996, с. 49-55.
132. Русакова М.М. Социальный контроль над наркотизмом. В кн.: Соци­
альный контроль над девиантностью в современной России/ под ред. Я.И.Гилинского. - СПб: СПбФ РАН, 1998. с 46-56.
133. Саганенко Г.И. Надежность результатов социологического исследова­
ния. -Л.: Наука, Ленингр. отд., 1981; Паниотто ВИ. Качество социологичес­
кой информации. Киев: Наукова думка, 1986.
134. Салагаев АЛ. Молодежные правонарушения и делинквентные сообще­
ства сквозь призму американских социологических теорий. - Казань: Эко­
центр, 1997.
135. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности /
подред. ВАЯдова. - Л., 1979.

152

Социальное пространство наркотизма

136. Сафонов А.Г. Избранные вопросы наркологии. - СПб. 1997.
137. Силлас те Г.Г. Новая наркоситуация в России //Социологические ис­
следования, 1994, N 6.
138. Скворцова Е.С., Сулаберидзе Е.В. О распространенности алкоголизации,
курения и наркотизации среди старшеклассников Нижнего Новгорода //Соци­
ологические исследования, 1997, N 4.
139. Советский простой человек. Опыт социального портрета на рубеже 90х/ под ред. Ю.А.Левады. - М., 1993.
140. Соколов Э.В. Введение в психоанализ. Социокультурный аспект. СПб.: Лань, 1998.
141. Соловов А.В. Наркомании: причины, виды, последствия, профилакти­
ка. - Казань: Хэтер, 1999.
142. Социальная работа с детьми и подростками группы риска. Тезисы кон­
ференции // подред. АА.Реана. - СПб., 2000.
143. Социальный контроль над девиантностью в современной России/ под
ред. Я.И.Гилинского. - СПб: СПбФ РАН, 1998.
144. Социальные последствия возможной легализации наркотиков в России.
Специальный выпуск по материалам социологического исследования / «Безо­
пасность». Информационный сборник Фонда национальной и международной
безопасности. - М., 1993, N2 (8).
145. Социальные, правовые и криминологические проблемы борьбы с нар­
команией (сб. научных трудов). - Хабаровск: М-во внутр, дел СССР, 1991.
146. Социология в России /под ред. ВАЯдова. - М.: На Воробьевых горах,
1996; Алексеев А.Н. Драматическая социология (Эксперимент социолога-рабо­
чего). - М.: ИС РАН, 1997. С.656.
147. Тайбаков АА. Карелия - Вермонт: анализ криминогенной обстановки
// Социологические исследования, 1994, N 12.
148. Теплицкий В.Г. Опыт создания системы профилактики наркоманий //
Социальная работа с детьми и подростками группы риска. - СПб. 2000, с. 136138.
149. Тимофеев Л.М. Черный рынок как политическая система. - Вильнюс;
М.,1993.
150. Тимофеев Л.М. Наркобизнес. Начальная теория экономической отрас­
ли. - М.:Российск. гос.гуманит. ун-т., 1998.
151. Тимофеев Лев. Мир без наркотиков? Забудьте!//Московские Новости,
№ 27 от 20-26 июля 1999.
152 Тимофеев Лев. Героиновая оккупация // Московские новости Nil, от 1319 марта 2001 г.
152. Тимофеев Л.М. Институциональная коррупция. - М.:Российск. гос.
гуманит. ун-т. 2000.
153. Требач А.С. Примирение с наркотиком //Социологические исследова­
ния, 1991, N 12, с. 131-147.

9. Литература

153

154. Учебное пособие по основным наркотическим средствам, используемым
в незаконном обороте. - Выборг: Государственный Таможенный Комитет РФ,
СЗТУ РФ, 1995.
155. Чарлтон Э. Основные принципы обучения здоровому образу жизни //
Вопросы наркологии. 1997. N3, с. 3-73.
156. Человек и его работа/ подред. ВА.Ядова.- М.: Мысль, 1967.
157. Шабалина В.В. Зависимое поведение школьников. - СПб.: Медицинс­
кая пресса, 2001.
158. Шабанов П.Д. Руководство по наркологии. 2-е издание - СПб.: Лань,
1999.
159. ШабановПД., Штакельберг О.Ю. Наркомании: патопсихология., кли­
ника, реабилитация. / подред. А.Я.Гриненко. - СПб.: Лань, 2000.
160. Шакиров М. Ш. Наркобизнес в России. Человек и закон. - М.: ЗАО Издво Центрполиграф, 1998.
161. Школа без наркотиков. Книга для педагогов и родителей / Под ред.
Л.Н.Шипициной и Е.И.Казаковой. - СПб: «Образование-Культура», 1999.
162. Штомпка П. Социология социальных изменений/ пер. с англ, подред.
ВА.Ядова. - М.: Аспект Пресс, 1996, с. 58-59, 416.
163. Шурыгина И. И. Влияние современных социально-экономических ус­
ловий на вовлечение в потребление наркотиков// Наркомания как форма де­
виантного поведения/ Подред. М.Е.Поздняковой. - М.: Ин-т социологии РАН,
1997, с. 23-33.
164. Экономическая теория преступной и правоохранительной деятельнос­
ти/ Под ред. Л.М.Тимофеева и Ю.В.Латова // Реферативный журнал. Выпуск
1.-М.: РГГУ, 1999.
165. Экономические и социальные перемены: Мониторинг общественного
мнения. ВЦИОМ-Интерцентр-АНХ. - М.: Аспект-Пресс, 1997. N 1, с. 69-71.
166. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. - М.: Прогресс, 1996.
167. Эриксон Э. Детство и общество. - СПб.: Ленато, ACT, Фонд «Универси­
тетская книга», 1996.
168. Фекъяр Х.О. Алкоголь и иные наркотики: магические или химические
вещества? - Киев: Международная независимая ассоциация трезвости. 1994.
169. Юнг К.Г. Архетип и символ. - М.: Ренессанс, 1991.
170. Юнг К.Г. Структура психики и процесс индивидуализации. - М.: На­
ука, 1996.
171. Ядов В А. Социологическое исследование. Методология, программа,
методы. - М.: Наука, 1987; второе издание - М.: Наука, 1992; Третье, допол­
ненное и исправленное издание. - Самара: Самарский университет. 1995.
172. Abramson, P.R., Inglehart, R. Generation Replacement and Value Change
in Eight West European Societies //British Journal of Political Science, 1992, 22,
p. 183-228.
173. Annual Report on the State of the Drugs Problem in the European Union.
European Monitoring Centre for Drugsand Drug Addiction. Lisboa, 1997.

154

Социальное пространство наркотизма

174. Bradburn, N.M. The structure of psychological well-being. Chicago:
Aldine, 1969.
174. Bachman, J.G., & Schulenberg, J. How part-time work intensity relates to
drug use, problem behavior, time use, and satisfaction among high school seniors:
Are these consequences, or merely correlates? Developmental Psychology, 1993,
29, p. 220-235.
175. Bachman, J.G., Wadsworth, K.N., O'Malley, P.M., Johnston, L.D., &
Schulenberg, J. Smoking, drinking, and drug use in young adulthood: The impacts
of new freedoms and new responsibilities. Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum
Associates, 1997.
176. Campbell, A., Converse, P.E., & Rodgers, W.L. The quality of American life:
Perceptions, Evaluations, and Satisfactions. New-York: Russel Sage Foundation,
1976.
177. Cantril, H. The pattern of human concerns. New Brunswick, NJ: Rutgers
University Press, 1965.
178. Derks, J., Hoeksra, M. & Kaplan, Ch. The Drug Treatment System in the
Netherlands // Drug treatment systems in an international perspective: Drugs,
demons, and delinquents/ edited by H. Kingeman & G. Hunt. SAGE Publications.
1998 p. 69-80.
179. Diener, E. Subjective Well-being// Psychological Bulletin, 1984, Vol.95,
N3, 542-575.
180. Drug treatment systems in an international perspective: Drugs, demons,
and delinquents/ edited by Harald Kingeman and Geoffrey Hunt. SAGE
Publications. 1998.
181. Gallup, G.H. Human needs and satisfactions: A global survey //Public
Opinion Quarterly, 1976-1977, 40, 459-467.
182. Gilinskiy, Y. & Zobnev, V. The drug treatment system in Russia: Past and
present, Problems and Prospects// Drug treatment systems in an international
perspective: Drugs, demons, and delinquents / edited by H. Kingeman & G. Hunt.
SAGE Publications. 1998 p. 112-123.
183. Inglehart, R. Culture Shift in Advanced Industrial Society. Princeton,
1990.
184. Inglehart, R. Modernization and Postmodernization. Cultural, Economic
and Political Change in 43 Societies. Princeton, Princeton University Press, 1997.
185. Johnston, L.D., O'Malley, P.M.,& Bachman, J.G. National survey results
on drug use from the Monitoring the Future study, 1975-1997. Ann Arbor, MI:
Institute for Social Research, 1998.
186. Johnston, L.D., O'Malley, P.M.,& Bachman, J.G. The Monitoring the
Future national results on adolescent drug use. Overview of Key Findings, 1999.
Ann Arbor, MI: Institute for Social Research, 2000.
187. Maslow, A.H. Motivation and Personality. New York: Harper and Row,
1970.

9. Литература

155

188. Osgood, D.W., Wilson, J.К., Bachman, J.G., *О Malley, P.M., & Johnston, L.
D. Routine activities and individual deviant behaviors. American Sociological
Review, 1996, 61, p. *635
655.
189. Press release of the Monitoring the Future, 2000, main results & 6 tables.
- www.monitoringthefuture.org.
190. Schulenberg, J., Maggs, J„ & Hurrelmann, K. (Eds.) Health risks and
developmental transitions during adolescence. New York: Cambridge University
Press, 1997.
191. Tellegen, A. Differential Personality Questionnare. University of
Minnesota, 1979.
192. The 1995 ESPAD Report. Alkogol and Other Drug Use Among Students in
26 European Countries. Stockholm, 1997.

156

Социальное пространство наркотизма
Приложение

ОСНОВНЫЕ НАРКОТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА,
ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ В НЕЗАКОННОМ ОБОРОТЕ *

Каннабиноиды
В данную группу наркотических средств входят препараты, из­
готовленные из различных частей конопли («Cannabis sativa») растения, относящееся к роду «Cannabinaceae» и представляющее
собой кучный, однолетний, древовидный куст. Растение произрас­
тает в условиях жаркого и умеренного климата и может достигать
4-х метровой высоты. Конопля имеет характерное нечетное коли­
чество (5,7,9) ответвлений листьями с зазубренными краями, напо­
минающими полотно пилы. При цветении на цветоножках верхних
листьев выделяется смолистое вещество, которое защищает расте­
ние от солнца. Произрастает как в диком, так и в культивируемом
виде, используется с древних времен для четырех целей:
• для пряжи ниток, веревок и тканей,
• для производства масла для художественных красок,
• для кормления птиц (используются семена конопли),
• для изготовления наркотиков.
Наркотики из конопли до сих пор являются наиболее распро­
страненными. В них содержатся наркотически активные веще­
ства, основное из которых - дельта-9-тетрагидроканабинол
(ТГК). Из конопли получают три наиболее распространенных
наркотических средства:
• Марихуана (содержание ТГК 1-4 %),
• Гашиш (содержание ТГК 8-12 %),
• Гашишное масло (содержание ТГК 30-60 %).
Самыми крупными производителями и наиболее вероятными
поставщиками наркотиков из конопли в настоящее время явля­
ются: Афганистан, Пакистан, Иран, Сирия, Ливан, Турция, Не­
пал, Индия, Бангладеш, Малайзия, Лаос, Шри-Ланка, Южная
Корея, Марокко, Алжир, Мали, Гана, Бенин, Камерун, Габон,
Конго, Заир, Мадагаскар, Ямайка, Гондурас, Никарагуа, Гвате­
мала, Гаити и другие.
* Извлечение из: Учебное пособие по основным наркотическим средствам, используе­
мым в незаконном обороте. - Выборг: Государственный Таможенный Комитет РФ, СЗТУ
РФ, 1995, с. 6-15.

Приложение

157

МАРИХУАНА - это высушенные и измельченные различ­
ные части конопли, для ее изготовления используются верхуш­
ки растения, листья и верхушки стеблей. Цвет марихуаны колеб­
лется от светло зеленого до коричневого. Марихуана имеет ха­
рактерный запах конопли. Употребляют ее путем курения как в
смеси с табаком, так и в чистом виде. В последнее время мариху­
ану курят в сочетании с кокаиновой пастой.
ГАШИШ изготовляется из смеси пыльцы и смолы коноп­
ли, либо из верхушек растения конопля. Верхушки конопли
разминают до тех пор, пока смола не выходит наружу, затем
полученную смолу и перетертые остатки растений прессуют в
плитки или другие объемные формы. Гашиш имеет характер­
ный запах конопли.
Способ употребления - курение (для этого часто используют­
ся курительные трубки и кальяны) или перорально. Цвет гаши­
ша меняется от светло-коричневого до черного в зависимости от
места его произрастания и условий изготовления. Считается, что
чем темней гашиш, тем восточней ее происхождение. В различ­
ных странах гашиш имеет различные названия и форму. В Азии
гашишем называют «ганджу» и «чаррас».
«ГАНДЖА» состоит из молодых листьев и цветущих верху­
шек культивируемого женского растения и его смолы, спрессо­
ванных или раскатанных в клейкую массу, из которой затем де­
лают плоские и круглые лепешки. Эта масса имеет темно-зеле­
ный или зеленовато-коричневый цвет. Она характеризуется при­
ятным запахом и вкусом.
«ЧАРРАС» - это смола, извлеченная из верхушек женского
растения. Она толчется и растирается до тех пор, пока не стано­
вится серо-белым порошком. Затем из нее делают лепешки или
тонкие, почти прозрачные пластинки или оставляют в виде тем­
но-коричневых кусков.
ГАШИШНЫМ МАСЛОМ именуют различные экстракты и
настойки каннабиса. Получают путем извлечения (экстракции)
из растения конопли различными растворителями, спиртами
или жирами. Цвет варьируется от темно-зеленого до темно-ко­
ричневого. Способ употребления - курение пропитанных гашиш­
ным маслом сигарет, реже - перорально.
При курении каннабиноиды быстро всасываются в кровь.
Уровень ТГК в крови быстро нарастает, достигая максимальной
концентрации через 5-30 минут. При пероральном введении, изза плохой всасываемости в желудочно-кишечном тракте, концен­
трация ТГК в крови нарастает медленно, достигая максималь­
ных значений через 1,5-3 часа.

158

Социальное пространство наркотизма

Действие наркотиков из конопли на уровне потребления лишь
для развлечения напоминает действие алкоголя и выражается в
изменении восприятия. Появляется ощущение эйфории и релакса­
ция, рефлексы растормаживаются, мышление становится фрагмен­
тарным, нарушается память. Увеличение дозы может вызвать бо­
лее серьезное расстройство мышления, а иногда и галлюцинации.
При длительном приеме наркотиков возникают отклонения в
работе мозга, снижается логика, ухудшается память. Кроме это­
го, каннабис - канцероген. При неоднократном приеме каннабис
вызывает очень сильную психологическую зависимость, от кото­
рой очень трудно избавиться. Длительное потребление наркотика
вызывает изменение личности, которое заканчивается неизлечи­
мой психической болезнью. Расплатой же за быстрое прекраще­
ние потребления наркотика является усталость, депрессия, не­
рвозность, плохой сон и аппетит. Кроме того, потребление нарко­
тиков из конопли провоцирует потребление других наркотиков.

Опиаты
(наркотики, получаемые из мака снотворного)
Термином «опиаты» обозначают природные и синтетические
вещества с морфиноподобными свойствами. Особое влияние опи­
атов на ЦНС, вызывающее эйфорию и развивающаяся толератность (ослабление действия при повторном применении, требую­
щее все больших доз для достижения эффекта) приводит к воз­
никновению физической и психологической зависимости у их
потребителей, объясняет ограниченность их медицинского при­
менения и мотивы немедицинского использования.
Снотворный мак, у которого есть множество подвидов и гиб­
ридов, относится к роду «Papaveracea». Форма и цвет цветков
мака весьма разнообразны. Коробочки с семенами имеют форму
от продолговатой до круглой. Семена мака наркотически актив­
ных алкалоидов не содержат. Опийный мак - селекционная раз­
новидность мака снотворного, свое название получил из-за боль­
шой толщины стенок коробочки.
ОПИЙ - это естественный продукт, получаемый путем над­
реза незрелых коробочек мака. (Единой конвенцией ООН
1961года о наркотических веществах опий определяется как
свернувшийся сок опийного мака.) Опий как наркотик, вызыва­
ющий приятные ощущения, издревле употребляют в пищу и ку­
рят. Он содержит большое количество наркотически активных
алкалоидов. Большинство производимого опия перерабатывает­
ся в морфин, кодеин и героин.

Приложение

159

Большая часть получаемого в мире опия поступает из так на­
зываемого «Золотого треугольника» - обширного района ЮгоВосточной Азии, в который входят части территории Мьянмы,
Таиланда и Лаоса. Другим важным районом незаконного оборо­
та опия является так называемый «Золотой полумесяц», терри­
тория которого находится в Юго-Западной Азии (Пакистан,
Иран и Афганистан.
МАКОВАЯ СОЛОМКА (кокнар) - это как мелко размоло­
тые, так и целые части мака (коробочки и стебли). Маковая со­
ломка содержит все наркотически активные алкалоиды, прису­
щие маку снотворному. Используется для получения экстракта
маковой соломки и ацетилированного опия. Но иногда, также
для получения наркотического эффекта, употребляется перо­
рально в необработанном виде.
МОРФИН - основной алкалоид опия, служит стандартом для
оценки других опиатов. Получают морфин из опия-сырца. В ходе
этого процесса морфин очищается и отфильтровывается в виде
крупных белых зерен. После того как морфин высушивают и
упаковывают, его вес составляет около 10% первоначального
веса опия-сырца, из которого он был получен. Встречается в виде
морфина - основания (обычно спрессованного в плитки коричне­
вого цвета), в виде белого порошка или прозрачного раствора. По
силе действия доза инъекционного раствора морфина в 10-20 раз
превышает равную ей по весу дозу опия.
ГЕРОИН - наркотическое вещество, получаемое из морфина
путем синтеза (сложный процесс многоступенчатой очистки до
момента химического соединения уксусной кислоты с молекулой
морфина, когда образуется вещество, которое может быть пре­
вращено в героин (диацетилморфин). Из десяти килограммов
очищенного морфина можно получить эквивалентное количество
героина, чистота которого колеблется от 80 до 90 %. По своей
наркотической активности героин превосходит морфин в не­
сколько раз. Используют посредством инъекций, курения и ин­
галяции после нагревания.
Поступающий на незаконный рынок героин (диацетил-морфин)может быть различным по форме и цвету: порошок или
гранулы белого, бежевого, коричневого, черного цвета, в зави­
симости от степени очистки и добавок-наполнителей. Хотя
большинство разновидностей героина доставляются из районов
его получения в относительно чистой форме, на потребительс­
кий рынок он поступает обычно значительно разбавленным или
разжиженным, как правило, лактозой или другими вещества­
ми переработки молока. Зачастую в качестве наполнителя ис­

160

Социальное пространство наркотизма

пользуют различные лекарственные препараты, усиливающие
действие наркотика.
КОДЕИН - подобно морфину, кодеин является наркотичес­
ки активным алкалоидом опия. Большую часть кодеина получа­
ют после переработки морфина. В чистом виде - это белый кри­
сталлический порошок, выпускаемый в виде таблеток и инъек­
ционных растворов. Действие кодеина аналогично действию мор­
фина, однако его эффективность значительно ниже.
ГИДРОМОРФОН, известный как дилаудид, является полусинтетическим наркотическим анальгетиком. По сравнению с
морфином дилаудид имеет меньшую продолжительность дей­
ствия. Вместе с тем его действие в 2-8 раз сильнее действия мор­
фина. Используется в качестве заменителя героина.
ЭТОРФИН является одним из нескольких соединений, от­
крытых в процессе воздействия на молекулу морфина. По свое­
му действию в несколько раз сильнее морфина. Гидрохлорид
эторфина используется иногда в ветеринарии для иммобилиза­
ции животных.
Все наркотики-опиаты вызывают сильную психологическую и
физиологическую зависимость. Эти наркотики обладают высокой
толерантностью, т.е. для получения наркотического эффекта рав­
ной силы при последующих приемах требуется увеличение дозы
наркотика. Опийный наркоман может принимать дозу наркотика,
в 50 раз превышающую смертельную дозу нормального человека.
В период вывода из организма наркотика у наркомана наблюдают­
ся сильные физические неудобства, называемые «ломкой». Они
выражаются в болях в суставах, головной боли, общем ухудшении
состояния, расстройстве желудка, тошноте, рвоте. Это состояние
наблюдается через 16-24 часа после приема наркотика. Даже пер­
вая доза способна вызвать сильный эффект привыкания, сначала
психологического, затем физиологического.

Наркотики, получаемые из растения кока
Куст коки (Erythroxylum Соса), из листьев которого изготав­
ливают кокаин, требует для своего произрастания богатые гуму­
сом почвы, влажный климат (80-90 %) и обычно растет на высо­
те 500-2000 метров над уровнем моря. Кусты коки дают первый
урожай листьев через 18 месяцев после высадки и могут плодо­
носить в течение 40-50 лет. Листья собирают 3 раза в год, затем
сушат и упаковывают. Основными странами-поставщиками ко­
каина являются Колумбия, Перу, Боливия, Венесуэла, Аргенти­
на, Чили, Эквадор и Панама.

161

Приложение

КОКАИН является основным алкалоидом листа коки и мо­
жет быть извлечен из него химическим способом. Кокаин пред­
ставляет собой белый легкий кристаллический порошок, похо­
жий на снег и известный под таким названием. Употребляют
кокаин путем ингаляции через нос, курением, перорально и
внутривенно.
КРЭК - это одна из наиболее популярных форм кокаина. По­
лучают крэк из гидрохлорида кокаина с помощью бикарбоната
натрия (пищевой соды) и воды путем нагревания для удаления
ионов хлорида. В результате этого процесса образуется кокаино­
вое основание в виде крупных кристаллов. Свое название крэк
получил из-за того, что остаток бикарбоната натрия часто вызы­
вает потрескивание при его производстве и курении.
Кокаин воздействует на центральную нервную систему, мозг
и работу мышц человека. При приеме кокаин довольно быстро
изменяет психологическое и физиологическое состояние челове­
ка, вызывая веселье, приподнятое настроение и самочувствие. И
хотя кокаин не толерантен (для получения наркотического эф­
фекта одной силы при последующих приемах не требуется уве­
личения дозы наркотика), он вызывает сильную психологичес­
кую и физиологическую зависимость. Многократное вдыхание
кокаина приводит к эрозии слизистой оболочки и перфорации
носовой перегородки.

Фенилалкиламины
Фенилалкиламины являются стимуляторами центральной
нервной системы человека. Разработаны и использовались пер­

воначально для медицинских целей.
ФЕНАМИН (АМФЕТАМИНА сульфат) - старейший синте­
тический наркотик, воздействующий на центральную нервную си­
стему человека. Его разработали и использовали для медицинских
целей (например, для лечения депрессий, хронической усталости,
регуляции веса). Но, изучив его отрицательные воздействие на
организм человека, в большинстве стран от него отказались.
Обычно фенамин - это белый либо розовый порошок(россыпью или в капсулах), имеющий специфический запах, напоми­
нающий запах яблока. В настоящее время основными произво­
дителями и поставщиками амфетамина в Европе являются
Польша и Голландия.
МЕТАМФЕТАМИН (ПЕРВИТИН) в основном встречают­
ся в виде гидрохлорида или сульфата (таблетки или порошок ко­
ричневого цвета). Метамфетамин - основание получил название
11-1827

162

Социальное пространство наркотизма

ЛЕД или стекло из-за своего внешнего вида. Изготавливают пу­
тем растворения большого количества метамфетамина в капле
воды. Употребляют внутривенно, перорально или курят. Основ­
ные страны - производители и поставщики - США и Япония (ис­
пользуется в сектах сатанистов).
«ЭКСТАЗИ» - наркотик, напоминающий по своему воздей­
ствию амфетамин, он называется МДМА-1 (метилендиоксимет
амфетамин), или «экстази». Вещество встречается в виде корич­
невых шариков и таблеток или белого порошка. Используется в
основном путем вдыхания чрез нос и внутривенно.
При приеме МДМА-1 возбуждается центральная нервная си­
стема, поднимается тонус организма, увеличивается сила мышц,
усиливается психологическое воздействие на других людей по­
средством внушения. Наркотический эффект наступает через 30
минут после приема дозы и длится более трех часов. Заканчива­
ется воздействие наркотика усталостью, подавленностью, психи­
ческими отклонениями, бессонницей. Физической зависимости
и толерантности не наблюдалось. Может вызывать интоксика­
цию и смертельный исход.
Все фенилалкиламины быстро всасываются в желудочно-ки­
шечном тракте, воздействие начинается сразу же после орально­
го приема. Возникает хорошее настроение и самочувствие, кото­
рое длится в течение 2-4 часов. Пропадает усталость, сонливость
и чувство голода, облегчается общение с другими людьми. Коор­
динация движений слегка нарушается(движения становятся
быстрыми и резкими).
Когда действие наркотика заканчивается, у человека возни­
кает чувство неудобства, он становится раздражительным, воз­
никают нарушения слуха, разговор становится несвязным, воз­
никают различные страхи. Используют амфетамины внутривен­
но, перорально или путем вдыхания через нос. Они вызывают
быструю зависимость. Очень толерантны: уже через 2-3 месяца
доза возрастает приблизительно в 100 раз. Их хроническое внут­
ривенное применение вызывает обычно психотические реакции
и параноидальный бред.

Барбитураты
Барбитураты - группа лекарственных средств, производных
барбитуровой кислоты, представляющей собой полученный в
результате искусственной конденсации препарат малоновой кис­
лоты и мочевины. В терапевтических целях используются в ка­
честве снотворных, седативных, анастезирующих и противосудо­

163

Приложение

рожных средств. В настоящее время синтезировано более 2500
бирбитуратов. Двенадцать из них подлежат международному
контролю, согласно Конвенции ООН 1971 года.
Потребление барбитуратов широко распространено среди
наркоманов, пытающихся усилить эффект максимального воз­
буждения, вызываемого героином; либо для снятия ломки, ког­
да иссякают запасы героина. В результате длительного потреб­
ления барбитуратов быстро наступает толерантность и физичес­
кая зависимость.

Галлюциногены
ЛСД (диэтиламида-лизергиновой кислоты) - синтетический
сильно- действующий наркотик-галлюциноген. Наркотический
эффект достигается ничтожными дозами приблизительное), 0010,002 мг/кг (100-200 мкгр.). ЛСД открыт случайно. В1918 году
были исследованы зерна ржи, зараженные грибком «Clavaiceps
purpuree», и открыт эрготамин, который позже использовали
как кровоостанавливающее при родах и при мигрени. В 1930
году началось изучение зараженных зерен, которое вылилось в
отделение лизергиновой кислоты (данное вещество также обна­
ружено в семенах вьюнка пурпурного).
Чистый ЛСД - бесцветный порошок без запаха (или жид­
кость без цвета и запаха). Используют перорально в виде табле­
ток или пропитанной ЛСД бумаги, перфорированной на дозы,
зачастую на нее наносится специфический рисунок. Иногда ЛСД
наносят на кусочек сахара.
Воздействие ЛСД начинается через 15-16 минут с момента
приема, длится 6-12 часов и не зависит от массы человека. Сра­
зу после приема возникает неприятное состояние тела, головная
боль, потливость, которое вскоре исчезает. Принявший наркотик
замыкается в себе. Цвет и свет кажутся яркими и сочными, пред­
меты видоизменяются. Человек может перепутать себя с другим
человеком или предметом. Становится опасен для других и сам
для себя. Воздействие наркотика может повториться через месяц
или даже годы без приема наркотика (это называется «Flash­
back»). Даже однократный прием ЛСД вызывает генетические
изменения в организме. Физиологическое воздействие ЛСД вы­
ражается в повышении частоты пульса и кровяного давления,
расширении зрачков, треморе (дрожание рук), холодных и пот­
ных ладонях. Физической зависимости от ЛСД не наблюдалось.
ФЕНЦИКЛИДИН (ФЦП) - стимулятор центральной не­
рвной системы, галлюциноген. Это белый кристаллический по*
11

164

Социальное пространство наркотизма

рошок, хотя встречается и в виде таблеток, капсул и раствора.
Зачастую им пропитывают марихуану, табак или петрушку, вы­
сушивают и сбывают на нелегальном рынке.
МЕСКАЛИН - один из психотропных алкалоидов южно-аме­
риканского кактуса - пейотла «Lophophora williamsii».B чистом
виде, мескалин - бесцветное маслянистое вещество. Соли меска­
лина - порошок белого цвета. Мескалин слабее ЛСД в 2-3 раза.
Применяется перорально, путем курения или внутривенно. Эф­
фект начинается через 30-60 минут после приема и длится 4-5
часов. Толерантность и физическая зависимость отмечены не
были. В связи с галлюциногенными свойствами, издревле ис­
пользовался индейцами Северной Америки при религиозных
обрядах.

Лев Тимофеев

НАРКОБИЗНЕС.
НАЧАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ
ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ОТРАСЛИ

Содержание
1.
2.

3.

4.

5.

6.

Вступление............................................................................................................... 168
Спрос. Ресурсы потребителя............................................................................... 175
2.1. Особенности экономического поведениянаркомана.............................. 175
2.2. «Нулевой» случай теорииБеккера-Мёрфи................................................ 177
2.3. Меновое соотношение полезности и точка равновесия потребителя.. 183
2.4. «Пленник Бернулли» и межситуационная полезность........................... 188
2.5. Рациональность DSB-дохода....................................................................... 193
2.6. Наркотизм и эластичность спроса................................................................200
2.7. Фактор времени и динамика рыночного спроса......................................... 203
2.8. Первое обращение к общественным ресурсам.......................................... 205
Фирма на нелегальном рынке: ценовая политикан расширение спроса.... 210
3.1. Запрет отрасли и монополизация рынка.................................................... 210
3.2. Органический максимум DSB-дохода......................................................... 213
3.3. Ценовая дискриминация и агрессивный маркетинг.................................. 215
Фирма на нелегальном рынке: институциональное строительство
и управление рисками........................................................................................220
4.1. Нелегальный порядок..................................................................................... 220
4.2. Структура цены предложения ...................................................................... 228
4.3. Страховая монополия..................................................................................... 230
4.4. Диверсификация активов.............................................................................. 233
4.5. Коррупция запрета и стремление к нулевомуриску.................................. 235
Динамика нелегального рынка наркотиков...................................................... 239
5.1. Экономический эффект запрета................................................................... 239
5.2. Конечный масштаб отрасли........................................................................... 241
5.3. Наркотики как отрицательное общественноеблаго.................................. 243
Вместо заключения, наркобизнес и будущее России....................................... 248
Drug business: the initial theory of the illicit drug industry (summary)........ 264

168

Лев Тимофеев

1. ВСТУПЛЕНИЕ
В данной работе мы попробуем очертить примерный круг воп­
росов, возникающих при позитивном (в отличие от нормативно­
го) теоретическом подходе к изучению наркорынка как отрасли,
и попытаемся, по возможности, ответить на некоторые из них.
Заметим сразу, что позитивный подход к исследованию нарко­
бизнеса как особенного экономического явления, возникающего и
развивающегося в специфических условиях юридического запрета
на производство и распространение немедицинских наркотиков,
имеет пока мало приверженцев среди экономистов-теоретиков.1
Очевидная гуманитарная и социальная угроза, исходящая от нар­
комании, подталкивает исследователей к первоочередному реше­
нию срочных нормативно-прикладных задач. Хотя, начиная с
конца шестидесятых годов, в экономической периодике регуляр­
но появлялись теоретические работы, посвященные рынку нарко­
тиков, большинство авторов неизменно обуславливали свой инте­
рес к данной проблеме задачами выработки эффективной страте­
гии в борьбе с наркоманией и наркобизнесом или даже более кон­
кретно - необходимостью рекомендовать правоохранительным
органам те или иные репрессивные меры. В этой связи внимание
теоретиков было занято, в основном, двумя проблемами: во-пер­
вых, определением оптимального уровня потребления наркотиков
и, во-вторых, определением оптимальной, с экономической точки
зрения, политики контроля за производством, сбытом и потребле­
нием нелегальных наркотических средств.2 Такой же норматив­
но-прикладной характер (хотя и с противоположной направленно­
стью) имеет и непрекращающаяся дискуссия о возможности лега­
лизации наркотиков.3

1 Кажется весьма показательным, что основательное и информативное издание Орга­
низации Объединенных Наций World Drug Report. United Nations International Drug
Control Programme. Oxford University Press 1997 332рр.(в дальнейшем - WDR), ссыла­
ясь на десятки публикаций, посвященных изучению различных сторон наркобизнеса и
наркомании, не указывает ни одной работы, посвященной теоретическому обоснованию
позитивного комплексного подхода к наркобизнесу как к экономической отрасли.
2 См., Rettenberg S. The Clandestine Distribution of Heroin, its Descovery and
Suppression// Journal of Political Economy. 1968 Vol.76. P. 78-90 ; Moore M. Policies to
Achieve Discrimination of the Effective Price of Heroin// The American Economic Review.
May 1973 Vol 63 no.2 pp. 270-277; Koch J.V., Grupp S.E. The Economocs of Drud Control
Policies// The Economics of Crime. Cambridge (Mass.) 1980 pp 339-351. Весьма содержа­
тельный критический обзор публикаций по пробемам наркобизнеса см.: Корр Р. Les
analyses des marches de la drogue// Revue du Tiers Monde. 1992 T.33.№131 pp.565-579.
3 См. суждения Милтона Фридмана, Дэвида Боуза, Курта Л. Шмоука и других в кни­
ге The Crisis in Drug Prohibition. Ed. Boaz David CATO Institute Washington D.C 1991.
Различные точки зрения в дискуссии см. также: Between Prohibition and Legalization:

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

169

Конечно, даже и при нормативно-прикладном подходе иссле­
дователи не могли не обращать внимание на те или иные внут­
ренние закономерности рынка наркотиков. Например, весьма
подробно и с разных точек зрения разработана проблема эластич­
ности спроса, что позволило развернуть по этому вопросу широ­
кую и до сих пор продолжающуюся дискуссию.4 Однако, несмот­
ря на глубокую проработку отдельных теоретических принци­
пов, общая теория наркобизнеса как экономической отрасли,
позитивно раскрывающая картину внутренних закономерностей
этого специфического явления, до сих пор отсутствует. Фунда­
ментальные представления о динамике спроса, о механизме фор­
мирования предложения, о процессах ценообразования и приро­
де прибыли, об отношениях собственности в условиях нелегаль­
ного рынка наркотиков, о трансакционных издержках и инсти­
туциональной организации в теневой сфере до сих пор не связа­
ны в единую непротиворечивую систему.5
Очевидно, что основным препятствием для позитивного те­
оретического подхода к изучению наркобизнеса, наркорынка
и смежных социальных и правовых проблем является ску­
дость или даже полное отсутствие достоверной информации.
Соответствующие цифры, публикующиеся в официальных
правительственных или международных документах, имеют
лишь самый общий и при этом весьма приблизительный ха­
рактер. И дело не только в том, что поставщиками официаль­
ных сведений всегда являются как раз те ведомства, которые
призваны бороться с наркобизнесом, а значит в одних случа­
ях заинтересованы в раздувании проблемы (требуя увеличения
финансирования), в других же - в ее недооценке (рапортуя о
своих успехах). Дело еще и в том, что в условиях юридическо­
The Dutch Experiment in Drug Policy. Ed Leuw and Marshall J.Haen. Amsterdam: Kugler
Publications 1994; Drug War Politics: The Price of Denial. Ed. Bertram Eva et al. Berkeley:
University of California Press 1996. Также см.: Позднякова M.E. К проблеме легализации
наркотиков // Наркомания как форма девиантного поведения. М., Институт социлогии
РАН, 1997 стр.34.
4 Среди работ этого направления кроме упомянутых ранее наиболее важны Becker G.S.,
Murphy К.М. A Theory of Rational Addiction // Journal of Political Economy, 1988, vol.96,
no.4 pp675-700, а также Becker G.S., Grossman K.,Murphy K.M. Rational Addiction and the
Effect of Price on Consumption// The American Economic Review. 1991 May pp237-241.
5 Пьер Копп (см. сноску 2), подводя итоги своего критического обзора, вполне обосно­
ванно утверждает, что «анализ англоязычной литературы пока еще не позволяет выде­
лить концепции, которые составили бы минимально общепризнанный свод» (Ibid.р.578).
Учитывая, что основные работы по теории наркорынков написаны именно по-английс­
ки, суждение французского специалиста следует понимать так, что экономическая мысль
пока еще не приблизилась к созданию общей теории, сколько-нибудь убедительно опи­
сывающей явление нелегального рынка наркотиков во всем его многообразии.

170

Лев Тимофеев

го запрета вообще никакая объективная регистрация объемов
рыночного спроса и предложения наркотиков или каких-то
иных сторон работы отрасли невозможна в принципе.6 Юриди­
ческие запреты, выталкивающие в сферу нелегального оборо­
та тот или иной товар (в нашем случае - наркотики), неизбеж­
но выталкивают туда же и другой, сопутствующий товар информацию, что предельно затрудняет любой системный эко­
номический анализ.7 И если, к примеру, добросовестным ис­
следователям удается проследить многолетнюю динамику
«уличных» цен на наркотики, результаты их работы повиса­
ют в воздухе, поскольку не представляется возможным уста­
новить четкую функциональную зависимость между ценой, с
одной стороны, спросом-предложением - с другой, и эффек­
тивностью системы запретов и репрессий - с третьей. 8
И все-таки, несмотря на скудость прямой информации о ди­
намике наркорынка и наркобизнеса, изучение наркотиков как
экономического блага и теоретическое моделирование процессов,
связанных с их нелегальным оборотом, возможно, если принять
во внимание широкий круг информации косвенной - именно на
такую информацию и опирается большинство теоретиков, иссле­
дующих проблемы рынка запрещенных наркотиков. Возможно,
например, применить методы экономического анализа к некото­
рым данным о поведении потребителей наркотиков, полученным
6 Понятие «наркотики» всюду в этой статье используется только для обозначения со­
ответствующих немедицинских психоактивных средств.
7 На бедность информации указывают и официальные публикации ООН: «Постоянстёо, с каким наркотики упоминаются в мировых средствах массовой информации, со­
здало обманчивое впечатление близкого знакомства с этим явлением. В действительнос­
ти же наш запас достоверных знаний печально мал. Усилия исследователей неизменно
сдерживаются тайной природой наркоторговли, вследствие чего сведения об этом явле­
нии выпадают из официальной статистики и неизбежно оказываются неполны, недосто­
верны и подвержены искажениям в политических целях. Более того, значительные рас­
хождения в определении терминов, в методологиях сбора и анализа данных лишают воз­
можности осмысленно сопоставлять и сравнивать данные, полученные в различное вре­
мя и в разных странах. Более осмысленный и унифицированный подход к сбору данных
мог бы закрыть явные прорехи в нашем знании, нынешняя же нехватка знаний не дает
нам придти к четким выводам и построить обоснованные прогнозы на будущее. Серьез­
ные исследователи не расположены втягиваться в дебаты по поводу того, «каково число
наркоманов?» или «каковы прибыли от незаконной индустрии наркотиков?», и это об­
разует пустоту, которая часто заполняется вздором, замешанным на мифах и анекдотах»
WDR р.9.
8 Ср.: Rhodes William et al. The Price of Cocaine, Heroin and Marijuana. 1981-1993.
Journal of Drug Issues V.24 №3 pp.383-402 1994. Только отсутствием достоверной инфор­
мации и можно объяснить многолетнюю и не слишком продуктивную дискуссию о сте­
пени ценовой эластичности спроса на наркотики, в которой ни одна из сторон не может
привести сколько-нибудь убедительных доказательств. См. уже упоминавшийся обзор
Пьера Коппа.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

171

наркологами, психологами и социологами.8
9 Возможно и даже
необходимо опереться на универсальные теоретические выводы,
полученные при изучении товаров, имеющих близкие экономи­
ческие характеристики (алкоголь, табак и т.д.).10 Также возмож­
но рассматривать наркобизнес в границах общих знаний, полу­
ченных при изучении нелегальных экономических отношений
вообще и в рамках экономической теории преступлений
(economics of crime) в частности.11
Впрочем, дедуктивные подходы допустимы только до некото­
рых пределов, за которыми любые суждения должны принимать­
ся лишь как гипотеза, подтверждение или опровержение кото­
рой может быть получено по мере развития наших знаний о пред­
мете... И все-таки, несмотря на ограниченность возможностей,
такая работа кажется совершенно необходимой, и приступая к
ней, мы будем исходить из того, что любая гипотеза, основанная
на универсальных научных истинах, сама по себе важна - хотя
бы как наводящий вопрос, облегчающий, а может быть, и стиму­
лирующий поиск ответа.
Есть еще одна трудность, вырастающая перед нами в самом
начале работы, - трудность морального толка, которая вообще
характерна для любых попыток позитивного изучения явлений,
возникающих за пределами общепринятых правовых и нрав­
ственных норм.
С точки зрения общественной морали, наркомания и связан­
ное с ней рыночное обращение наркотиков, или наркобизнес, несомненное зло. Однако, если задаться целью понять экономи­
ческий механизм и, по возможности, построить теоретическую
модель наркобизнеса, придется - хотя бы условно и на время 8 На фоне относительной малочисленности собственно экономических исследований
наркомании и наркобизнеса следует отметить широкое и плодотворное изучение пробле­
мы социологами и социальными психологами, которые среди прочего ставят вопросы,
связанные с экономикой наркотиков, однако в соответствии с социологическим подхо­
дом интересуются при этом не столько самим экономическим поведением рыночных аген­
тов, сколько социальной обусловленностью и общественно-политическими последстви­
ями такого поведения. См., например, Morgan Patricia The Political Economy of Drugs
and Alcohol: An Intriduction// Journal of Drug Issues Winter 1983 p.1-7, а также более
позднюю и весьма содержательную работу Morgan Patricia, Joe Karen Ann Citizens and
Outlaws: The Private Lives and Public Lifestyles of Women in The Illicit Drug Economy
Journal of Drug Issues V.26 (1), 124-142 1996.
Данные исследованиий российских социологов и психологов обобщены в брошюре Нар­
комания как форма девиантного поведения. М.: Институт социлогии РАН, 1997.
10 К этому, в частности, прибегает Г.Беккер и его соавторы в упоминавшихся статьях.
11 См.Becker G., Eskridge C.W. The Futures of Crime in America: an Economic
Perspective// Crime and Criminal Justoce in Declining Economy/ Ed& by Wright K.N.
Cambrige (Mass) 1981; Buchanan J.M. A Defence of Organized Crime// The Economics of
Crime. Cambridge, Mass 1980 P.395-410.

172

Лев Тимофеев

отказаться от нравственных и социальных оценок этого явления,
что не совсем просто, учитывая мощное давление общественно­
го мнения, вполне закономерно настроенного на непримиримую
борьбу с «торговцами смертью».
И все-таки здесь, хотя бы на первых порах, мы вынуждены
будем оставить в стороне вопрос о том, «что такое хорошо и что
такое плохо». Мы будем исходить из того, что экономическая те­
ория по своему методу ближе к математике, чем к этике, и поэто­
му нас в первую очередь и по преимуществу будет интересовать
функциональная зависимость между изучаемыми объектами, и
только в этом, математическом смысле мы будем говорить об их
положительном или отрицательном значении.
Рассматривая наркотики как экономическое благо, мы
имеем в виду лишь то, что на это благо существует определен­
ный индивидуальный и рыночный спрос и соответствующее
этому спросу предложение, что экономические агенты, вовле­
ченные в рыночные отношения по поводу данного блага, руко­
водствуются по преимуществу рациональным стремлением к
максимизации собственной выгоды и что рациональное пове­
дение рыночных агентов, по-видимому, институциализируется в нормах делового обычая, включающих и определенные
представления о правах собственности. Не цинизм и не душев­
ная черствость, но строгие требования научного метода застав­
ляют нас смотреть даже на несчастного наркомана в последней
стадии наркотической зависимости лишь как на специфичес­
кого агента рыночного обмена, стремящегося максимально
увеличить обретаемую полезность (в какой бы странной фор­
ме полезность не проявлялась). При этом медицинские и соци­
ально-психологические причины и последствия того, как по­
требитель наркотиков ведет себя на рынке, будут специально
интересовать нас лишь как информация, подлежащая перево­
ду на язык экономической теории, и только постольку, по­
скольку такой перевод возможен.
Мы ничего не предлагаем менять. Мы не собираемся предла­
гать новые нормы и правила, но попытаемся понять, как работа­
ют те, что уже существуют. Мы будем исходить из того, что ры­
нок наркотиков, как и всякий другой рынок, стремится к состо­
янию равновесия, какое возможно только при согласованном
(хотя и не обязательно осознанном) действии всех экономических
субъектов. В соответствии с таким подходом мы будем рассмат­
ривать наркобизнес как систему реальных рыночных сделок,
которые не могут состояться без того, чтобы стороны подчиня­
лись определенным и единым для всех участников правилам

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

173

игры. Эти единые правила, этот недокументированный контракт
и будет предметом нашего внимания. 12
Впрочем, особенность нашей работы заключается в том, что
нам предстоит моделировать рынок товаров, производство и рас­
пространение которых строго запрещено законом. Рынок запре­
щен... но рынок существует. Если же рынок существует, если
благо производится, доставляется, продается, потребляется, то
всё, что способствует успеху этого процесса или, напротив, меша­
ет ему, может быть определено как его факторы (положительные
или отрицательные - другой вопрос). А это значит, что весь ком­
плекс отношений по поводу нелегального оборота наркотиков
(включая условие запрета) можно моделировать как единую мно­
гостороннюю сделку между фиксированным количеством учас­
тников (опять-таки, включая тех, кто является субъектом запре­
та). Состав участников сделки, их функции, а также характер
такого перераспределения прав и ресурсов, какой необходим для
достижения рыночного равновесия, нам в конце концов и пред­
стоит выяснить.
Приступая к изучению самых простых, но и наиболее фунда­
ментальных элементов нелегального рыночного механизма, мы
вместе с тем предполагаем, что они дадут нам возможность в тер­
минах экономической теории изложить весь сложный комплекс
проблем, связанных с наркоманией и наркобизнесом, включая
функциональную взаимосвязь между рациональным экономи­
ческим интересом индивида, с одной стороны, и политическими,
социальными, нравственными и даже медицинскими интереса­
ми общества - с другой.
Теоретическое осмысление экономических явлений на рын­
ке наркотиков, возникающих в условиях юридического запре­
та, даст нам возможности увидеть глубинные закономерности
тех спрятанных от научного взгляда общественных и экономи­
ческих процессов, которые развиваются в сфере многоотрасле­
вого нелегального бизнеса и на основе которых, по-видимому,
происходит скрытая институционализация и складывается но­
вый, еще не виданный до сих пор правовой и социальный тене­
12 Контрактный метод близок современному институционализму и теории трансакци­
онных издержек: «Теория трансакционных издержек рассматривает проблемы эконо­
мической организации как имеющие контрактную природу. Пусть перед нами стоит
конкретная хозяйственная задача. Ее выполнение может быть организовано любым из
нескольких альтернативных способов, каждый из них предполагает заключение фор­
мального (explicit) или негласного (implicit) контракта и определенный механизм его
поддержки» Уильямсон Оливер И. Экономические институты капитализма. Спб.,
1996 стр 55.

174

Лев Тимофеев

Угрожает ли этот новый порядок опровергнуть
традиционные (легальные, конституционные, «договорные»)
формы государственного устройства или, напротив, будет спо­
собствовать их плодотворной модернизации, зависит, среди про­
чего, и от того, как быстро коллективный разум ученых суме­
ет постигнуть его принципиальные основы и направленность
его развития и обратить позитивное знание в нормативные ре­
комендации политикам и всему обществу в целом.
вой порядок.13

13 Согласно данным ООН до 70% средств, находящихся в распоряжении криминальных
группировок, поступают от торговли наркотиками.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

175

2. СПРОС. РЕСУРСЫ ПОТРЕБИТЕЛЯ

2.1. Особенности экономического
поведения наркомана
Изучение рынка всегда начинается с вопроса, каковы пред­
почтения потребителя и какие средства он готов привлечь для
приобретения необходимых благ? В нашем случае такой подход
тем более уместен, что поведение потребителя - наименее зак­
рытый и поэтому неплохо изученный элемент наркорынка.
Мельчайшие подробности рыночного поведения наркомана дав­
но стали достоянием обыденного знания; с научной же точки
зрения, общая картина индивидуального спроса на наркотики
довольно полно описана в клинике и патопсихологии наркома­
нии, а некоторые ее конкретные детали предъявлены социоло­
гами и экономистами. 14
Известно, что начинающий любитель марихуаны или иных
психоактивных веществ (еще не наркомания, но т.н. наркотизм)
ведет себя на рынке наркотиков как обычный потребитель на
любых других рынках. Его предпочтения стабильны, и он спосо­
бен вполне разумно сопоставить свои возможности с ценами:
если товар оказывается не по карману, он выбирает более деше­
вые заменители (например, алкоголь или клей «Момент») или
вовсе покидает рынок подобных товаров, не сделав покупки.
Поведение такого потребителя соответствует хрестоматийному
представлению о спросе, увязывающему воедино желание и спо­
собность купить определенное количество товара по определен­
ной цене в определенный период времени.
С точки зрения экономической теории, наркотизм сам по себе
не представлял бы специального интереса (оставаясь в ряду с
«бытовым» потреблением табака и алкоголя), если бы не был
первым шагом к другому сектору наркорынка, куда потребитель
продвигается по мере развития наркомании и где даже в краткос­
рочном периоде радикально меняются его предпочтения: здесь он
утрачивает свободу выбора и в конце концов начинает испыты­
вать неодолимую потребность купить в определенное время оп­
14 В качестве пособий, предъявляющих патогенез, синдромологию и патопсихологию
наркомании см.: Снежневский А.В (ред.) Руководство по психиатрии М., 1983; Битенский В.С. и др. Наркомании у подростков Киев 1989; Пятницкая И.Н. Наркомании М.,
1994. Шабанов П.Д. Руководство по наркологии Спб., 1998.
Обзор конкретно-экономических исследований спроса на наркотики см. WDR р.125, а
также уже упоминавшуюся статью Пьера Коппа.

176

Лев Тимофеев

ределенное количество товара по любой цене, - и ничуть не счи­
таясь с собственными реальными возможностями. 15
Особенности экономического поведения больного, страдаю­
щего наркоманией, и составляют главное отличие рынка нарко­
тиков от любых других рынков (в том числе и от других нелегаль­
ных рынков, например, от рынка оружия или проституции).
Именно поведение полностью наркозависимого потребителя од­
новременно и требует, и дает возможность нетрадиционного те­
оретического толкования, - прежде всего потому, что с развити­
ем болезни уровень потребления наркотика может утрачивать
всякую связь с движением цен. 16 Даже если цены растут, они
сказываются на рыночных затратах тяжелого наркомана куда
меньше, чем постоянное и неуклонное - в десятки и сотни раз увеличение суточной дозы приема. 17
Отсутствие прямой связи между количеством потребляемого
блага и ценой заставляет несколько иначе, чем обычно, взгля­
нуть на хорошо изученный теоретиками механизм рыночного
равновесия. Если самопроизвольное и не имеющее экономичес­
ких причин увеличение количества потребленного наркотика мы
для наглядности выразим в соответствующих символах, то полу­
чим следующий ряд величин:

n t<n'4+l<n"4+2....<n”’4+j,
где t - точка начала наркозависимости,
a t+j - момент, когда потребитель покидает рынок (смерть
или излечение).18
15 Эксперты Всемирной организации здравоохранения дают следующее определение
наркозависимости: «Совокупность психологических, поведенческих и психических про­
явлений различной интенсивности, в которой употребление психоактивного вещества
(или веществ) имеет первостепенное значение. Обязательным признаком наркозависимо­
сти является неодолимая потребность иметь и принимать наркотики и настойчивое стрем­
ление к их обретению (drug seeking brhaviour). Причины и последствия наркозависимо­
сти могут быть биологическими, психологическими или социальными и обычно взаимо­
связаны» WDR р.11.
16 Ср.: «По последним оценкам, эластичность спроса на героин варьировалась от -0,0067
до 0,09. Это означает, что величина спроса на него совершенно не зависит от колебаний
цены» Koch J.V., Grupp S.E. Op.cit p. 340.
17 Употребляя здесь и далее понятие «полностью или тяжело наркозависимый потре­
битель» или «конченый, законченый наркоман», мы имеем в виду прежде всего синдроматику больных во второй и третьей стадии героиновой или кокаиновой наркомании. См.
Пятницкая, Указ. соч.
18 Строго говоря, медицинская картина развития наркозависимости может несколько
отличаться от предложенной нами монотонной последовательности. Известно, например,
что на последней стадии наркомании происходит снижение толерантности, величина
единичной дозы снижается, хотя при этом и увеличивается число суточных приемов
(Пятницкая, стр. 172). Но поскольку эти изменения никоим образом не зависят от коле­

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

177

Последовательность роста никак не изменится, если мы допу­
стим, что во весь период между t и t+j рыночные цены и доход
наркозависимого потребителя остаются неизменны, из чего сле­
дует, что в случае тяжелой наркомании причиной дальнейшего
увеличения потребления может быть только внеэкономическое
изменение предпочтений.
Отсутствие прямой связи между динамикой цен и ростом по­
требления при развитии тяжелой, в частности героиновой или
кокаиновой наркозависимости, - достаточно хорошо известно
экономистам. 19 Но вместе с тем экономическое поведение тяже­
лого наркомана до сих пор не изучалось как отдельное явление,
но всегда только в одном ряду с экономическим поведением нар­
копотребителей более низкого уровня зависимости. Такой недиф­
ференцированный подход дает основание некоторым теоретикам
утверждать - и, на первый взгляд, весьма аргументировано, что в общем поведение наркопотребителей рационально, что ме­
ханизм индивидуального спроса на наркотики не лишен эластич­
ности и что само изменение предпочтений происходит не без вли­
яния динамики цен и издержек. 20
Заметим, что именно представление об эластичности спроса
и положено в основу большинства современных антинаркотических стратегий, которые предполагают, что потребление наркоти­
ков можно снизить, увеличивая издержки, - то есть усиливая
репрессии как против поставщиков, так и против потребителей.
Не подвергая пока сомнению истинность этих суждений в отно­
шении всего рынка наркотиков в целом, мы, тем не менее, попы­
таемся понять, как они могут соотноситься с очевидным фактом
отсутствия ценовой эластичности при тяжелой наркозависимос­
ти, и выяснить, является ли поведение законченного наркомана
рациональным с экономической точки зрения и возможно ли
моделировать такое поведение, используя традиционные инстру­
менты современной экономической теории.

2.2. «Нулевой» случай теории Беккера-Мёрфи
Начнем с того, что неодолимое и все усиливающееся пристра­
стие может проявляться не только в отношении наркотиков, но и
бания рыночных цен и в общем не меняют существенно уровень потребления и расходы
потребителя, мы пока можем не принимать их во внимание.
Период лечения, если таковое имеет быть, из рассмотрения рыночного поведения нарко­
мана нами исключается.
19 См.: Koch J.V., Grupp S.E. Op.cit p. 340.
20 См.: Becker and Murphy.
12-1827

178

Лев Тимофеев

в отношении многих иных, вполне безвредных благ. Человек те­
ряет голову, увлекшись погоней за модой или коллекционирова­
нием спичечных коробок, или его охватывает всепоглощающая
страсть к путешествиям...21 Произвольное изменение предпочте­
ний и функции полезности в долгосрочном периоде (и тем более в
пределах всего жизненного цикла) не такая уж редкость. Легко
можно предположить, что при неизменном доходе и неизменных
ценах потребитель начинает в какой-то момент тратить на то или
иное благо больше денег, чем прежде, сокращая затраты на дру­
гие товары. И если вчерашний уровень полезности такого блага
сегодня становится недостаточен, а назавтра возникает неодоли­
мая тяга вновь увеличить потребление (тяга тем сильнее, чем доль­
ше и интенсивнее было потребление предыдущего периода), то мы
видим перед собой экономический механизм, по крайней мере,
внешне весьма похожий на механизм влечения к наркотикам.22
Эта схожесть экономического поведения положена в основу
теории «неодолимых рациональных пристрастий» Беккера-Мёр­
фи.23 Согласно этой теории, неодолимое пристрастие усиливает­
ся со временем (а полезность стандартной единицы товара пада­
ет) - постольку, поскольку накапливается «капитал вредной
привычки».24 Потребление каждой новой дозы «коварного» бла­
га увеличивает этот «капитал», а значит увеличивает и силу нео-

21 Психиатры лишь констатируют наличие подобных неодолимых влечений, хотя и не
склонны относиться к ним как к патологии. См. Кискер К.П. и др. Психиатрия. Психо­
соматика. Психотерапия. Пер. с немецкого. М.»Алетейа» 1999 стр. 192.
22 Здесь и далее, употребляя термин полезность, мы имеем в виду лишь то значение,
которое придается ему в экономической науке. В Словаре современной экономической
теории М., 1997 (русское издание Macmillan Dictionary of Modern Economics) в статье
полезность (utility) читаем: «В экономической науке синоним таких понятий, как бла­
госостояние, экономическое благосостояние, удовлетворение и даже счастье. Однако в
более строгом значении следует сказать, что если некто извлекает полезность из блага или
события, то это означает, что он предпочитает, чтобы это благо существовало. Сказать,
что некто извлекает больше полезности из блага X, чем из блага У, равносильно тому, что,
он предпочитает благо X благу У...» От себя заметим, что хотя и вполне справедливо иро­
ническое замечание Рональда Коуза, что полезность - вымышленная сущность, играющая
ту же роль, что и когда-то эфир в физике, понятие это все же остается удобным инстру­
ментом микроэкономического анализа.
23 «Люди испытывают непреодолимое влечение не только к алкоголю, кокаину и сига­
ретам, но к работе, еде, музыке, телевидению, собственным жизненным стандартам, дру­
гим людям, религии и к множеству иных вещей. Таким образом, если вредные привыч­
ки исключить из рационального поведения, то следует исключить и многие иные спосо­
бы поведения. По счастью, нет необходимости в какой-то отдельной теории, если теория
рациоанльного выбора может объяснить широкое разнообразие пристрастий» Bekker
G.S., Murphy К.М. Ibid р.675.
24 По смыслу теории Беккера-Мёрфи, термин «stock of «addactive capital» » имеет в виду
пристрастие не только к наркотикам (см. предыдущую сноску). Тем не менее и наше тол­
кование данного термина («капитал вредной привычки») не противоречит духу теории.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

179

долимого пристрастия. Впрочем, «капитал» также может увели­
чиваться (или уменьшаться) под напором внешнего воздействия
(например, побуждающего давления среды или, напротив, осуж­
дающего отношения общества) или под влиянием внутренних
факторов (скажем, угрозы здоровью). Следовательно, величина
«капитала вредной привычки», от которой в каждый данный
момент зависит траектория развития пагубной страсти и соответ­
ствующий уровень спроса, сама по себе строго зависима от ряда
факторов в прошлом и будущем и, в свою очередь, оказывает вли­
яние на будущее потребление (явление вязкой комплиментпарности - adjacent complementarity).
При вязкой комплиментарности с ее нерасторжимой взаимо­
зависимостью между прошлым, будущим и настоящим практи­
чески нет возможности резко снизить потребление в краткосроч­
ном периоде, но вместе с тем возможно и желательно уже сегодня
усилить воздействие внешних и внутренних факторов (например,
усилить общественное давление или просто повысить цены и из­
держки) - и таким образом повлиять на динамику «капитала
вредной привычки», а значит - и на будущее потребление. При­
чем, как следует из данной теории, ничто не мешает трактовать
эту совокупность факторов воздействия как полную цену, которую
вынужден платить потребитель, - а значит и установить в конце
концов степень эластичности спроса по цене... Дальнейшее оче­
видно: увеличение цены сегодня сокращает спрос и потребление
в долгосрочном периоде.25
Теорию Беккера-Мёрфи трудно оспорить, если применить
ее к описанию любого простодушного увлечения, возведенно­
го в степень неодолимой привычки. Впрочем, она вполне адек­
ватно описывает и поведение любого потребителя наркотиков
- начинающего или даже «продвинутого» вплоть до психичес­
кой зависимости, но еще не потерявшего физическую способ­
ность реагировать на те или иные внешние или эндогенные
факторы. Что же касается рыночного поведения «конченного»
наркомана, покупающего и сегодня, и завтра, и тем более пос­
лезавтра определенную и все увеличивающуюся дозу наркоти­
ка за любую цену (то есть демонстрирующего полную неэлас­
тичность спроса), то его с помощью данной теории можно опи­
25 «Общие издержки потребления вредных веществ равны сумме их цен, а также сум­
ме денежной оценки отрицательных последствий - таких, как влияние табакокурения,
алкоголизма и наркомании на величину дохода и состояние здоровья. Повышение цены
товара (например, вследствие увеличения налогов) или информация о будущих высоких
издежках (например, об угрозе здоровью) сокращает потребление как в кратком, так и в
долгосрочном периодах» Becker G.S., Grossman К.,Murphy К.М. Ibid, р.239.
12*

180

Лев Тимофеев

сать только как исключительный, предельный, «нулевой» слу­
чай. Чтобы увидеть, как это возможно, обратимся к одному из
базовых уравнений, которым авторы теории открывают ее до­
казательный аппарат:

S’(t)= c(t)- 8S(t) - h[D(t)],
где S’ - степень изменения «капитала вредной привычки» S,
с - уровень потребления блага, вызывающего неодолимую при­
вычку, или, иначе, «инвестиции» в «капитал вредной привычки»,
8 - коэффициент внешних факторов, снижающих (или увели­
чивающих) сумму «капитала»,
D(t) - фактор эндогенных влияний.
Чтобы при помощи данного уравнения описать случай тяже­
лой (полной) наркозависимости, мы должны придать величинам
d и h нулевое значение. Действительно, из медицинских и лите­
ратурных источников (и из живого опыта общения с людьми,
зависимыми от наркотиков или алкоголя) мы наверняка знаем,
что на определенном уровне развития наркомании какие бы то
ни было внешние или внутренние факторы перестают оказывать
влияние на зависимость потребителя.26 Видимо, базовое уравне­
ние теории Беккера-Мёрфи для случая тяжелой наркомании дол­
жно выглядеть следующим образом:

S’(t)= c(t),
то есть S и с связаны между собой монотонной зависимостью,
каждое новое потребление искомой дозы наркотика дает чистую
прибавку «капитала вредной привычки», и долгосрочная дина­
мика потребительского поведения наркомана имеет характер
устойчивой стабильности (steady state), которая, как мы уже от­
мечали, может быть нарушена лишь смертью потребителя или
его полным излечением.27

26 ♦Компульсивное (физическое) влечение способно представлять все содержание созна­
ния в настоящий момент, не оставляя места другим, не связанным с наркотизацией пред­
ставлениям.» Пятницкая, стр.87. Косвенным, но весьма принципиальным свидетель­
ством «нулевого» влияния как экзогенных, так и эндогенных факторов на развитие тя­
желой наркозависимости является статистика ранней смертности наркоманов - от пере­
дозировки или от соматических заболеваний. Сам факт смертельного исхода, к которо­
му наркоман заведомо приближается вопреки любым возможностям изменить траекто­
рию своего поведения, свидетельствует об актуальности «нулевого» варианта.
27 «Развитие наркомании - постепенно утяжеляющееся, ускоряющееся, прогредиент­
ное - «идущее вперед». Обратное, рекуррентное развитие достоверно не известно. Изред­
ка появляющиеся публикации о возмолжности полного выздоровления сомнительны и
не убеждают, что описываемые случаи - случаи болезни, а не злоупотребления до границ
болезни» Пятницкая, стр. 156.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

181

Что можно сказать о рациональности такого поведения?28
«Для рациональных потребителей полная цена блага, вызываю­
щего неодолимую привычку, включает денежную стоимость бу­
дущих изменений полезности и доходов, вызванных изменени­
ями текущего потребления»29. Понятно, что тяжело наркозависимый потребитель под эту дефиницию никак не подпадает. Но,
оставаясь верны себе (см. сноску 20), Беккер и Мёрфи не сразу
выталкивают тяжелого наркомана за рамки теории рациональ­
ного выбора, но сначала описывают его поведение как некий па­
радокс краткосрочной «рациональности» (именно в кавычках),
при котором будущие затраты и приобретения заслоняются се­
годняшними предпочтениями: такой потребитель не станет со­
кращать будущие издержки, уже сегодня сокращая потребление.
В конце же концов кавычки заменяются отрицанием: «Хотя пол­
ностью близорукое (myopic) поведение формально и подпадает
под нашу дефиницию рационального поведения, можно ли на­
звать рациональным человека, который совсем или в значитель­
ной степени пренебрегает последствиями своих действий?»30
Ответ очевиден.
Но едва мы согласимся, что наркоман ведет себя нерацио­
нально, как тут же окажемся перед явным противоречием. Оче­
видно, что полностью, даже патологически нерациональным или
и вовсе иррациональным может быть пристрастие к любому бла­
гу - и современная психиатрия способна предоставить этому не­
мало свидетельств. Однако нам не известно, чтобы на основе ка­
ких-то иных подобных пристрастий, кроме пристрастия к нарко­
тикам (включая табак и алкоголь), сформировалась и действова­
ла целая экономическая (рыночная) отрасль или даже система
экономических отраслей.31 Более того, может ли вообще дли­
тельно существовать рынок или хотя бы только один его сектор,
28 Вот, на наш взгляд, удачное определение понятия «рациональность»: «В наиболее об­
щем виде рациональность может быть определена так: Субъект {1} никогда не выберет
альтернативу X, если в то же самое время {2} доступна альтернатива Y, которая, с
его точки зрения {3}, предпочтительнее X. Цифрами отмечены три главные характери­
стики понятия рациональности, а именно индивидуальный характер, ограниченность и
субъективность.... В теории рационального выбора рациональность понимается аксио­
матически (см.: он никогда не выберет...) в противоположность ее гипотетическому
пониманию». Швери Р. Теория рационального выбора: универсальное средство или эко­
номический империализм? «Вопросы экономики» №7 за 1997г. стр.37.
29 Becker and Murphy Op.cit., p.687
30 Ibid, p.683-684.
31 Возможно, здесь следовало бы упомянуть также и проституцию, однако нам не извес­
тны какие бы то ни было исследования, позволяющие судить о степени рациональности
потребителя на рынке сексуальных услуг (за исключением изящного, но краткого этюда
North D., Millerl. The Economics of Public Issues. NY.: Harper & Row, 1983, p. 10-17

182

Лев Тимофеев

потребители которого ведут себя нерационально? Или иначе,
может ли быть нерациональным поведение всех без исключения
потребителей некоей определенной рыночной системы? 32
Уже и на уровне эмпирическом очевидно, что в целом рынок
наркотиков являет собой весьма разумно организованный меха­
низм, и у нас еще будет возможность познакомиться с деятель­
ностью производителей и поставщиков, строго рационально мак­
симизирующих прибыль. Заметим, что общая рациональность
рыночного механизма вполне соотносится с теорией БеккераМёрфи, из которой следует вывод о стандартно-рациональном
поведении наркопотребителя. Однако этот вывод не распростра­
няется на тяжелого наркомана. Следовательно, мы можем и
даже должны предположить, что рынок наркотиков неоднороден
и состоит по крайней мере из двух условных «секторов». В одном
«секторе» оперируют потребители стандартно рациональные их спрос, вне всякого сомнения, эластичен по цене, и увеличение
издержек (например, усиление репрессий) вполне может снизить
потребление как в близком, так и в отдаленном будущем. Но
спрос потребителей другого «сектора» от цены не зависит: здесь
отовариваются законченные наркоманы, которые по мере разви­
тия болезни утратили способность отвечать снижением спроса на
повышение цены... Таким образом, эластичность или, напротив,
жесткая ценовая неэластичность является абсолютным типоло­
гическим признаком того, в каком секторе наркорынка опериру­
ет потребитель.
Условно разделив наркорынок на два сектора, мы на время
оставим в стороне причины и обстоятельства перемещения потре­
бителя из одного сектора в другой. Более того, мы, для удобства
рассуждений, пока вообще забудем о потребителе, стандартно­
рационально реагирующем на цены, и сосредоточим внимание
только на экономической судьбе тяжелого наркомана. Если мы
ставим вопрос о рациональности или нерациональности его ры­
ночного поведения, то, по крайней мере, должны будем объяс­
32 Некоторые теоретики склонны вообще исключать активность нерациональных по­
требителей из институциональной системы рынка. Рассматривая три формы рациональ­
ности - сильную, полусильную и слабую, - Оливер Уильямсон замечат, что «формы ра­
циональности не исчерпываются этими тремя. Нерациональность и иррациональность
также могут иметь место. Исключение их из моего анализа связано с необходимостью
развития... тезиса о том, что в исследовании экономической организации лучше всего
сосредоточиться на целях, которым она служит.» Уильямсон О. И. Экономические ин­
ституты капитализма. Спб Лениэдат, 1996, стр.93. Совершенно соглашаясь с Уильямсо­
ном, мы и теперь, и впредь не будем анализировать никакие нерациональные пристрас­
тия, удовлетворение которых не связано с рыночными обменами, которым в конечном
счете и служит экономическая организация.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

183

нить, каково в том и другом случае будет содержание понятий о
полезности и равновесии, поскольку до сих пор в экономической
теории само представление о рациональном выборе как раз обо­
значало поведение потребителя, стремящегося к равновесию и
максимизующего полезность при ограниченных ресурсах.33

2.3. Меновое соотношение полезности
и точка равновесия потребителя
Если современный экономист говорит о полезности какоголибо товара в определенный момент или период времени, - это
значит, что он хочет выявить место товара в ранжире постоянных
и разнообразных предпочтений потребителя. Между тем логика
экономического поведения полностью зависимого наркомана тре­
бует, чтобы мы уже с самого начала сделали существенные оговор­
ки к самой предпосылке о постоянстве и разнообразии. Постоянным-то как раз будет не разнообразие, но единообразие предпоч­
тений. Используя удобные инструменты сравнительной статики,
мы будем вынуждены то и дело сталкиваться с нулевыми значе­
ниями, которыми в нашей модели обладает полезность всех и лю­
бых товаров (и вообще любых экономических благ), кроме нарко­
тика. Действительно, если равновесие наркозависимого потреби­
теля нарушено нехваткой наркотика, его (в отличие от стандарт­
ных теоретических допущений) нельзя восстановить возвратом к
прежнему уровню полезности, увеличив потребление какого бы то
ни было другого товара.34 В мире тяжелого наркомана никакого
другого товара попросту не существует или, по крайней мере, ни­
какой другой товар не обязательно принимать в расчет.35
33 Здесь уместно еще раз напомнить, что в экономической теории понятие «полезность»
означает только лишь стремление субъекта максимизировать индивидуальное потребле­
ние некоего блага при определенных ограничениях - и ничего более. Понятно, что этим
исчерпывается и представление о «полезности» наркотиков.
34 Говоря о равновесии потребителя, будем иметь в виду состояние, при котором потреб­
ление в данный момент времени соответствует всей полноте интегрированной шкалы
предпочтений и человек не испытывает необходимости что-либо покупать, даже при на­
личии денег. При этом мы, для нашего удобства, не станем пока брать в расчет равнове­
сие относительно системы рыночных цен: цены полагаются всегда неизменными.
35 Эта особенность поведени наркомана убедительно диагностируется медиками: «Фи­
зическое (компульсивное) влечение достигает интенсивности витальных и, более того,
способно вытеснить другие витальные влечения - голод, жажду (что касается сексуаль­
ного влечения, то оно на этом этапе заболевания, когда появляется компульсивность,
практически уже отстутсвует)... Компульсивное влечение не только определяет умона­
строение и аффективный фон; оно диктует поведение, подавляет и устраняет противоре­
чащие мотивы и контроль. Компульсивное влечение определяет поступки больных, мо­
тивацию их действий. При компульсивном влечении все направлено на поиск наркоти­
ка и на преодоление препятствий к этому» Пятницкая, стр. 87.

184

Лев Тимофеев

Мы, понятно, сильно схематизируем картину, если полнос­
тью отождествим поведение больного наркоманией с поведением
подопытной лабораторной крысы, которая не пьет, не ест, но до
полного изнеможения всё вызывает электрические импульсы,
воздействующие на зону удовольствия в мозгу. Даже самый тя­
желый наркоман способен проявлять некоторый интерес к иным
сторонам жизни... но только при условии, что он уже принял до­
статочную дозу наркотика и на время его действия - на несколь­
ко часов или на сутки - в состоянии переключить внимание на
какую-то иную деятельность.
Когда мы говорим, что в экономическом мире наркозависимого потребителя никакого другого товара не существует, мы
хотим лишь сказать, что никакое экономическое благо не спо­
собно хотя бы отчасти восстановить равновесие потребителя,
нарушенное отсутствием наркотика. Пока человек здоров, от­
сутствие (или наличие) в его потребительском рационе героина
или кокаина ему безразлично и не меняет общую картину по­
лезности, не влияет на равновесие, не толкает его искать и по­
купать эти наркотические вещества. И наоборот, если тяжелый
наркоман (в момент, когда действие предыдущей дозы закончи­
лось) не располагает достаточным количеством «вещества», ему
полностью безразлично, обладает ли он чем бы то ни было еще,
- и, с точки зрения теории, это безразличие вообще существен­
но меняет традиционные представления о потребительском по­
ведении. Например, в экономическом мире наркомана не может
быть никаких средневзвешенных наборов. Функция полезнос­
ти здесь в принципе не аддитивна:

U = Un,
где U - общая полезность,
Un - полезность дозы наркотического вещества.
Наркотик - товар универсальных свойств. Он может вос­
становить равновесие потребителя независимо от того, имеет­
ся ли какое-либо другое благо в наличии или нет. В этом смыс­
ле наркотики и любой другой товар (или сумма любых других
товаров) соотносятся между собой как исключительные без­
различные блага (говоря об исключительности, мы имеем в
виду такие безразличные блага, одновременное потребление
которых не рассматривается). Предельная норма замещения
(marginal rate of substitution - MRS), отражающая пропор­
цию, в которой потребитель готов заместить одно исключи­

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

185

другим, математически выража­
ется нулем или бесконечностью.36
На стандартном графике предельная норма замещения (MRS)
измеряется наклоном кривой безразличия, которая пройдет через
точку, в которой находится индивидуум. В нашем случае, когда
MRS выражена нулем или бесконечностью и функция полезности
не аддитивна, «кривая безразличия» будет всегда перпендикуляр­
на оси абсцисс и точка п, которая указывает на оптимальный на­
бор, также окажется на оси абсцисс: «оптимальным» будет набор,
состоящий из одного товара - наркотика. Именно в этой точке
(«точка равновесия») и расположится наркозависимый потреби­
тель, когда все его предпочтения окажутся вполне выявлены.
Понятно также, что изменение «оптимального набора», состо­
ящего из одного товара, при неизменной MRS может происходить
только единственным способом: дальнейшим увеличением потреб­
ления этого товара, которое будет монотонно сдвигать точку рав­
новесия всегда строго горизонтально вправо. Такое перемещение
точки равновесия в нашем случае соответствует также стандарт­
ному переводу кривой безразличия на более высокий уровень, что
обычно происходит при соответствующем увеличении дохода - к
этому соображению нам еще предстоит вернуться в дальнейшем.
Подобная конфигурация предпочтений и функции полезнос­
ти снимает вопрос о межвременном выборе, которому столь мно­
го внимания уделяется в теории Беккера и Мёрфи.37 С определен­
ного момента болезни потребитель ни при каких условиях не ста­
нет откладывать на завтра сегодняшнее потребление, рассчиты­
вая на меньшие издержки или на более высокую полезность. И
сегодня, и завтра, и всегда, при любых изменениях цен, при лю­
бых трансакционных издержках, при любом уровне дохода, при
любом проценте на кредит и вообще при любых условиях он
предпочтет наркотик сейчас - любому другому товару (в том чис­
ле и тому же наркотику) в будущем.38
тельное безразличное благо

36 «Предельная норма замены неким товаром Y какого-то другого товара X определя­
ется как количество товара Y, которое может компенсировать индивидууму утрату пре­
дельной единицы X. Если он получил меньше, чем это количество Y, то окажется беднее,
чем был до замены; если же получил более, то окажется богаче. Таким образом, должна
быть некоторая величина, которая оставила бы его в том же состоянии, в каком он нахо­
дился до замены.» Хикс Дж.Р., Аллен Р.Г.Д. Пересмотр теории ценности //Гальперин
B.M. (ред.) Теория потребительского поведения и спроса Спб., «Экономическая школа»,
1993, стр.121.
37 Becker G., Murphy К., Op.cit р.678-685
38 Это, конечно, совсем не означает, что наркоман в любом случае сразу употребит лю­
бое имеющееся в наличии количество наркотика. В обращении с товаром, столь дорогим
его сердцу и карману, он может быть достаточно рационален. Ср.: «При опиизме передо-

186

Лев Тимофеев

Однако отсутствие разнообразия в сиюминутном выборе
наркомана (а по существу вообще отсутствие межтоварного и
межвременного выбора) вовсе не означает, что его экономичес­
кая личность прекращает развитие, что его экономическое
время останавливается и впредь он будет тупо репродуциро­
вать одно и то же иррациональное решение. Напротив, лич­
ность и внутренний мир меняются, а предпочтения развивают­
ся, как развивается смертельная болезнь, - всегда поступа­
тельно, прогредиентно: при каждом новом приеме потребитель
предпочитает все большую и большую дозу одного и того же
товара - наркотика - при относительном равнодушии к любым
другим благам. 39
Развитие потребительского поведения хорошо видно на
графике (рис.1), который не только позволяет проследить, в
каком направлении меняются предпочтения (Р) с момента,
когда наркозависимость сделалась необратима, но и как они
меняются с течением времени.
Понятно, что пристрастия наркозависимого потребителя могут быть
вполне выявлены не раньше, чем он
достигает очередного равновесия, по­
этому отрезки между двумя равно­
весными состояниями обозначены
пунктиром. Эти отрезки показывают
различия между двумя состояниями
равновесия, и их числовые - количе­
ственные или временные - значения
всегда будут зависеть от индивиду­
альных особенностей потребителя.
Однако во всех случаях та часть от­
резка, которая расположена непос­
редственно справа и выше старой точки равновесия, покажет
недостаточное количество при изменившихся предпочтени­
зировки возможны только как несчастный случай. Опиоман всегда ждет, когда закончат­
ся все фазы действия наркотика. Избыток препарата позволяет ему лишь учащать при­
ем, но не увеличивать дозу сверх достаточной.» Пятницкая, стр. 89. Заметим, к слову,
что наблюдения И.Н. Пятницкой касаются в основном морфинистов, тогда как извест­
но, что при злоупотреблении героином передозировки не только возможны, но и замет­
ны статистически. WDR. р.132.
30 Истины ради следует отметить, что к основным симптомам наркомании относится не
только усиление толерантности и ее стабилизация на весьма высоком уровне, но и пос­
ледующее ее снижение (Пятницкая, стр. 72). Однако даже значительное снижение толе­
рантности на последних стадиях наркозависимости уже никак не влияет на общую тра­
екторию экономической судьбы наркомана и может не приниматься нами в расчет.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

187

ях, - здесь потребитель начинает активно искать возможность
получить наркотик (drug seeking behaviour). Отрезок, непос­
редственно примыкающий к новой точке равновесия слева и
снизу, укажет на необходимую дозу, которая обеспечит нарко­
ману минимальный психический и физический комфорт, но не
насытит его вполне. И только новая точка равновесия (ее
также можно назвать точкой временного насыщения) обозна­
чит момент, когда потребитель (подчеркиваем: только при «се­
годняшнем» состоянии предпочтений) получает достаточную
дозу, которая даст ему искомое состояние эйфории, - и толь­
ко на время действия этой дозы он может прекратить актив­
ный поиск товара. (Тот факт, что при наличии соответствую­
щих количеств вещества потребитель может непосредственно
переходить от поиска наркотика к приему достаточной дозы,
сути дела не меняет.)40
Во время действия достаточной дозы потребитель может и не
проявлять себя на рынке наркотиков. Однако именно в этот крат­
кий период происходит изменение предпочтений, и при выходе
из состояния временного насыщения поиск наркотика и рыноч­
ная активность потребителя возобновляются уже на новом, более
высоком уровне. Новые предпочтения будут вполне выявлены в
новой точке равновесия. Так будет происходить каждый раз,
вплоть до того момента, когда потребитель навсегда покинет
рынок наркотиков (умрет или излечится).
В нашем случае вопрос об измерении полезности (в том смыс­
ле, какой придает этому понятию ординалистская теория) в крат­
косрочном периоде сводится лишь к регистрации монотонного
увеличения количества потребляемого вещества. Однако подчер­
кнем, что речь идет именно о краткосрочном периоде. Между тем
взгляда на краткосрочное поведение потребителя еще не доста­
точно, чтобы считать, что он не рационален или, как иногда счи­
тается, что он не является вменяемым субъектом экономических
отношений, но только объектом, и все наркоманы - не что иное,
как стадо дойных коров в жестокой системе наркобизнеса.
Рациональность потребителя, не всегда различимая в не­
скольких последовательных краткосрочных сделках, тем не ме­
нее может проявиться в долгосрочном периоде или даже в широ­
ких рамках всего жизненного цикла. Даже полное отсутствие
межтоварного и межвременного выбора и монотонное увеличе­
ние количества одного товара - вплоть до последней, фатальной
40 Подробнее о различии воздействия на психику наркомана «необходимой» и «доста­
точной» дозы см. Пятницкая, соч.цит. стр. 92.

188

Лев Тимофеев

точки равновесия - не означает, что потребителю уже совершен­
но нечего и не с чем сравнивать в момент принятия экономичес­
ких решений. По крайней мере, остается еще возможность выяв­
ления функции полезности в сравнении «внутриличностном»,
«межситуационном»41, что, впрочем, требует от нас несколько
расширенного толкования самого ординалистского принципа и
перехода от рассмотрения краткосрочного рыночного поведения
к поведению в масштабах жизненного цикла.
Само понятие о жизненном цикле имеет в нашем случае впол­
не четкие границы: нас интересует лишь время от момента воз­
никновения зависимости и до момента, когда наркоман покида­
ет рынок. Причем мы знаем, что во все это время поведение по­
требителя (независимо от цены, а значит, и от дохода) имеет оп­
ределенный вектор, оно строго целенаправленно и предполагает
потребление все больших и больших количеств вещества... Та­
ким образом, вопрос о рациональности может быть поставлен
более определенно: точно ли потребитель максимизует полез­
ность по мере движения к тому моменту, когда его потребление
достигает максимума и когда он навсегда покинет рынок? Понят­
но, что при положительном ответе мы должны будем показать,
в чем вообще может заключаться парадоксальная рациональ­
ность потребителя, если не целенаправленно, то, по крайней
мере, осознанно продвигающегося к смерти.

2.4. «Пленник Бернулли» и
межситуационная полезность
Вопрос об измерении полезности на «рынке без выбора» при
строго заданном развитии потребительских предпочтений и стрем­
лении к строго определенной точке равновесия - важный теорети­
ческий вопрос. Он относится к экономическому поведению не
только наркомана, но и вообще любого человека, оказавшегося в
полной зависимости от тех или иных неодолимых пристрастий.
Подобная ситуация без выбора была (впрочем, по другому пово­
ду) впервые упомянута именно как теоретический казус более
двух с половиной столетий назад в хрестоматийно известной ста­
тье Даниела Бернулли об измерении жребия. Говоря о том, что для
бедного и для богатого при одном и том же выигрыше понятие о
пользе далеко не одинаково, Бернулли (предвосхитивший многие
41 Термин Армена Алчьяна, автора классических работ по теории собственности и по­
требительского поведения. См.: Алчьян Ар.А. Значение измерения полезности //Теория
потребительского поведения и спроса /Под ред. Гальперина B.M. Спб 1993 стр.368.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

189

последующие маржиналистские идеи) упоминает и некий особый
случай, некое исключение: «...для пленника, который уже имеет
2000 дукатов, но для обретения свободы ему требуется еще столько
же, выигрыш в 2000 дукатов может быть более ценен, чем для
менее богатого человека.» 42 «Пленник Бернулли» интересен нам
не только и не столько как невольник внешних обстоятельств, но
больше как невольник собственного неодолимого пристрастия к
свободе: если бы не это пристрастие, то и выигрыш в 2000 дукатов
мог быть потрачен каким-либо альтернативным способом, а зна­
чит и не был бы ему более ценен, чем менее богатому человеку.
Сам Бернулли лишь мимоходом упомянул этот казус и, заме­
тив, что «примеры такого рода, хотя их и можно бы придумать
бесчисленное множество, в действительности встречаются редко»,
- больше не сказал о нем ничего. С тех пор многое изменилось, и
«примеры такого рода», - то есть примеры неодолимых влечений
- стали встречаться (по крайней мере, в научной литературе) до­
вольно часто. И хотя иногда они привлекали довольно присталь­
ное внимание экономистов, но трактовались лишь как исключе­
ние из маржиналистских законов или и вовсе как патология.43
Однако, исходя из наших задач, мы могли бы попытаться вник­
нуть в предложенные обстоятельства более основательно: ситуа­
ция «пленника Бернулли» позволяет лучше понять принципиаль­
ную логику поведения потребителя, которого неодолимое пристра­
стие (в данном случае, романтическое пристрастие к свободе) зас­
тавило оказаться на «рынке без выбора».
Для начала заметим, что полезность суммы выкупа, которая
необходима, чтобы пленник обрел свободу (и таким образом до­
стиг точки равновесия), абсолютна. Если наш экономический
Мцыри безгранично свободолюбив (а мы должны исходить имен­
но из этой посылки), то нет такого товара, который он купил бы
42 Бернулли Д. Опыт новой теории измерения жребия //Гальперин B.M. ред. Теория
потребительского поведения и спроса. Спб Экономическая школа, 1993, стр. 13.
43 Ср.: «Можно перечислить отдельные очевидные исключения по отношению к зако­
ну (убывающей полезности или «убывающего желания». - Л.Т.), но не трудно объяснить
их в терминах, с ним согласующихся. Коллекционер, например, который хочет иметь
полное собрание монет, марок или первых изданий, обычно желает иметь последний
предмет для завершения своей коллекции так же сильно, если не более сильно, как пер­
вый... Во всех этих примерах, однако, единицей, для которой прослеживается действие
закона, является набор, и закон может проявлять себя для каждых последующих набо­
ров. Идеальное отношение скряги к золотым монетам, возможно, не соответствует зако­
ну убывающего желания, но поведение скряги является скорее патологическим, чем нор­
мальным. Он - коллекционер, начальный набор которого никогда не может быть закон­
чен.» Дж.Винер Концепция полезности в теории ценности и ее критики. В кн. Гальпе­
рин B.M. ред. Теория потребительского поведения и спроса. Спб Экономическая школа,
1993,стр. 78

190

Лев Тимофеев

вместо свободы, имей он заветные 4000 дукатов. Но если цен­
ность свободы абсолютна, мы могли бы подставить к этой цифре
любое количество нулей - здесь «рыночная» цена не имеет суще­
ственного значения. Предельная норма замещения (MRS) това­
ра свободы, с одной стороны, и любого другого товара - с другой,
всегда будет равна нулю или бесконечности. Другими словами,
пленник добровольно, в силу собственных индивидуальных пред­
почтений ограничивает свое экономическое поведение рамками
особенного рынка, где он покупает только одно благо - свободу,
- отдав за нее любой другой мыслимый товар или все мыслимые
товары вместе взятые.
Накопление полной суммы выкупа может происходить посте­
пенно, отдельными долями. Но полезность любой доли в отдель­
ности равна нулю, тогда как общая полезность выкупа - величи­
на не только абсолютная (а потому неизмеримая методом сравне­
ния), но и дискретная. 44 Именно поэтому свой вопрос о рацио­
нальности мы должны обратить не к той или иной однократной
сделке, даже не к тому или иному периоду в жизни пленника, но
целиком ко всему сюжету его экономической судьбы (к его жиз­
ненному циклу). Сюжет этот имеет четко обозначенные начало и
конец. Он открывается моментом, когда пленник принимает ре­
шение отложить первый дукат в счет будущего выкупа. Все, что
было до этого момента, конечно же, так или иначе формировало
предпочтения нашего героя, но в конце концов остается за пре­
делами нашей модели и уже не оказывает на нее какого бы то ни
было живого влияния. Объясняясь в терминах теории рацио­
нальных пристрастий Беккера-Мёрфи, заметим, что в этот судь­
боносный момент как раз и заканчивается (именно заканчивает­
ся, а не начинается) формирование «капитала неодолимого при­
страстия» и дальнейшее поведение в пределах жизненного цик­
ла уже стабильно определяется заранее заданной целью. Иско­
мая точка равновесия будет достигнута только в момент, когда
будет собран выкуп и обретена свобода.
Завершается жизненный цикл пленника именно в точке рав­
новесия: его дальнейшая судьба выходит за рамки нашей моде­
44 Можем ли мы сравнить полезность долей в зависимости от порядка их поступления
или от их размеров? Можем ли мы сказать, что полезность последнего дуката выше пер­
вого или что полезность первых 3999-ти выше последнего, четырехтысячного, без кото­
рого и все остальные дукаты не имеют ровно никакой цены, поскольку свободу на них не
купишь? Очевидно, что данная задача позволяет поставить и другие вопросы, связанные
с вероятностью, неопределенностью или риском обретения или необретения той или иной
доли выкупа, но для наших целей хватит и одного, узкого, «одномерного» подхода к из­
мерению полезности различных долей.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

191

ли. Понятно, что между двумя крайними точками жизненного
цикла - между его началом и завершением - могут происходить
весьма значительные колебания как цены всех других товаров (в
том числе таких благ, как внешние условия неволи), так и вели­
чины издержек потребителя (например, может ухудшиться со­
стояние его здоровья). И все-таки идеально рациональным будет
такое поведение потребителя, при котором все до единого зара­
ботанные дукаты он сохранит для выкупа.
Мы, конечно, сочувственно относимся к романтическим устрем­
лениям пленника, однако, с точки зрения экономической теории
рационального выбора, нам должно быть совершенно безразлично,
каковы его предпочтения и к какой именно цели он стремится: дей­
ствительно ли он хочет получить свободу, или, разбогатев, обрести
власть над другими людьми, или он одержим пристрастием к како­
му-то иному товару (например, к наркотикам) и, накопив денег,
желает обрести его в достаточном количестве. Нам важно только,
что во всех случаях ему необходимо собрать искомую сумму в 4000
дукатов, отказавшись для этого от любых других благ. И экономи­
ческая наука оценивает рациональность не самой цели, но способа
ее достижения: рационален тот путь, который приводит к равнове­
сию в кратчайшие сроки и с наименьшей затратой ресурсов.45 Впро­
чем, рациональность потребителя вполне проявляется только тог­
да, когда цель достигнута. Даже если накопление необходимых де­
нег займет всю жизнь пленника и он сумеет выйти из неволи лишь
затем, чтобы умереть свободным, мы должны будем признать, что
он рационально следовал собственным пристрастиям - и желанная
точка равновесия в конце концов была достигнута...46
Теперь нам не составит труда объяснить, почему, задавшись
целью понять экономическое поведение наркомана, мы столь на­
45 Экономисты, склонные к философским обобщениям, легко находят тесную взаимо­
связь между рациональностью экономического поведения, с одной стороны, и такими
понятиями, как выживание, естественный отбор, эволюция - с другой. Весьма лаконич­
но и точно эта мысль выражена уже хорошо знакомым нам нобелевским лауреатом Г. Бек­
кером: «Максимизующее поведение и стабильность предпочтений являются не просто ис­
ходными предпосылками, но могут быть выведены из концепции естественного отбора
пригодных способов поведения в процессе эволюции человека... В самом деле, экономичес­
кий подход и теория естественного отбора, выработанная современной биологией, тесно
взаимосвязаны (вспомним, что по признанию как Дарвина, так и Уоллеса, они испытыва­
ли сильнейшее влияние мальтузианской теории народонаселения) и представляют, воз­
можно, разные аспекты единой, более фундаментальной теории...» Гэрри С. Беккер «Эко­
номический анализ и человеческое поведение»//Thesis М.,1993 том1 вып.1 стр.27.
46 Вопрос о том, считать ли разумными жертвы пленника в случае, если он умрет, так
и не накопив должной суммы, или, напротив, будет счастливо освобожден из плена и
собранный выкуп ему не понадобится, относится к теории неопределенности и риска и с
нашей темой напрямую не связан.

192

Лев Тимофеев

долго зацепились за неодолимое пристрастие «пленника Бернулли»
к свободе. Рациональность экономического Мцыри, одержимого
страстью к свободе, и рациональность наркомана, одержимого
страстью к героину или кокаину, - с теоретической точки зрения,
явления родственные, если вообще не идентичные. Дело, конечно,
не в том (или не только в том), что мотив свободы, освобождения едва ли не основной в описании ощущений человека в состоянии
наркотического опьянения.47 Дело в том, что в стремлении к этой
цели - к освобождению, к эйфории, к равновесию - наркоман все­
гда выбирает кратчайшие, вполне рациональные пути.
Когда теоретики говорят о недальновидности, близорукости
(myopic) решений наркозависимого потребителя, они почти все­
гда оценивают результат этих решений по собственной шкале
ценностей: наркоман теряет работу, лишается прежних источни­
ков дохода, семьи, здоровья и наконец - самой жизни. То есть
нам предлагают судить не столько о способе реализации предпоч­
тений, сколько о самих предпочтениях и о том, что происходит
в результате их реализации. Между тем вопрос о рациональнос­
ти предпочтений - вопрос не экономический, но чисто этичес­
кий. Экономика не отвечает на вопрос, насколько рационально
двигаться к смерти (или к свободе). Экономика лишь констати­
рует, достигает ли человек поставленной цели в кратчайшие сро­
ки и при наименьших затратах.
Если же мы выходим за рамки экономической парадигмы, то
вообще сталкиваемся с проблемами куда более принципиальны­
ми, чем трудовая занятость наркомана или даже угроза соци­
альным институтам со стороны наркомании. В плане философс­
ком, в споре о жизни и смерти, наркоман - куда более серьезный
оппонент, чем обычно считается, а наркомания - чрезвычайно
опасный вызов тому самому естественному отбору пригодных
способов поведения в процессе эволюции человека, из которых
современные исследователи выводят принципы экономической
теории.48 Как показывает сам факт все более широкого распрос­
транения наркомании на фоне интенсивной антинаркотической
пропаганды, философия смерти иногда оказывается (по крайней
мере на поведенческом уровне) более убедительна и привлека­
тельна, чем философия жизни... Однако здесь мы должны оста­
47 «Все, что мы делаем в жизни, включая любовь, совершается в скоростном экспрессе,
летящем к смерти. Курить опиум - это все равно что соскочить на ходу; то есть заинтере­
соваться чем-то другим, помимо жизни и смерти» (Жан Кокто, художник и писатель).
Влечение к этой свободе, к эйфории может сделать людей безразличными к грозящей им
личной катастрофе.
48 См. сноску 45

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

193

новиться, поскольку проблемы аксеологии неизбежно уведут нас
к необходимости рассуждений о благе не в экономическом, но в
философском или даже в религиозном значении этого понятия,
что никак не входит в наши задачи.
Между тем, возвращаясь к нашей экономической модели, мы
должны признать, что полностью наркозависимый потребитель
является рациональным экономическим субъектом, который
максимизует полезность по мере того, как выбирает «кратчай­
ший» путь для реализации своих потребительских предпочте­
ний... Однако представление о рациональности потребителя в
рамках всего жизненного цикла не освобождает нас от необходи­
мости понять, как именно потребитель максимизует полезность
в краткосрочном периоде или даже в каждой единичной сделке.

2.5. Рациональность DSB-дохода
Прочертив путь наркомана к абсолютному максимуму полез­
ности (и к смерти), мы до сих пор рассуждали об одних только
стабильно развивающихся во времени предпочтениях. Но разви­
тие предпочтений лишь предпосылка экономического поведения
индивида, лишь факт временного нарушенного равновесия по­
требителя. Наркотики - рыночный товар, и потребитель, чтобы
реализовать свои предпочтения (и восстановить равновесие), дол­
жен выйти на рынок, предъявить спрос, выяснить цену, потра­
тить деньги, приобрести необходимую дозу и если не рассчитать,
то все же объективировать свои экономические возможности и,
в какой-то степени, определить стратегию поведения на будущее.
То есть, несмотря на специфическое развитие потребительских
предпочтений, традиционная проблема рационального выбора,
проблема оптимального распределения ограниченных ресурсов,
а значит и проблема равновесия (по Вальрасу), которая рассмат­
ривается экономической теорией в связи с работой любого рыноч­
ного механизма, остается актуальна и на рынке наркотиков.49
Но какой же выбор предстоит потребителю, если один-единственный товар - наркотик - он абсолютно предпочитает любо­
49 Исследователи, например, отмечают, что именно экономические соображения часто
определяют технологию приема наркотиков, - например, переход от пероральных или
пернозальных способов приема к инъекциям: чтобы получить соответствующий «при­
ход», для инъекции требуется вдвое меньше «вещества», чем при иных способах приема.
Один и тот же эффект (одна и та же полезность) достигается при затратах вдвое меньших.
Такой «технологический скачок» может изменить конкретное соотношение между ценой
и спросом в определенный момент времени, но никак не меняет общую тенденцию пове­
дения потребителя. WDR р.68.
13—1827

194

Лев Тимофеев

му другому, если точно известно количество товара, которое дол­
жно быть куплено в данный момент, а цена твердо установлена
рынком? В этих условиях остается только одна переменная, на
которую потребитель способен влиять, чтобы найти равновесие
между ценой и тем количеством блага, которое даст ему макси­
мальную полезность. Эта переменная - величина дохода. Отме­
тим, что такая постановка вопроса опять-таки не вполне соответ­
ствует стандартной модели рационального потребительского вы­
бора, где в краткосрочном периоде доход предполагается экзоген­
ным по отношению к ценам и объемам товара. И все же в поис­
ках рыночного равновесия мы должны рассматривать доход по­
требителя именно как зависимую переменную, - в том смысле,
что величина дохода оказывается производной от цены и уровня
потребительских предпочтений. Иначе говоря, одновременно с
развитием наркозависимости потребителя должно происходить
парадоксальное увеличение его дохода. Это хорошо видно при
использовании инструментов современной микроэкономики и, в
частности, при построении линии «доход-потребление», которую
также иногда называют траекторией роста дохода и которая на
графике изображает оптимальный выбор при различных уров­
нях дохода и постоянных ценах.
На стандартном графике покажем на вертикальной оси совокуп­
ное количество X всех возможных благ, кроме наркотика, а на го­
ризонтальной - потребляемое количество наркотика N. (рис.2) Как
мы помним, предельная норма замещения
наркотика любым другим благом в нашем
случае равна нулю или бесконечности, что
графически выражается кривыми безраз­
личия, перпендикулярными к оси абс­
цисс. Реальные условия рынка и реальные
возможности наркомана в каждый момент
времени выражаются соответствующей
бюджетной линией. В применении к обыч­
ным рынкам бюджетная линия показыва­
ет количество благ или товаров, совокуп­
Рис. 2. Бюджетная линия
ная цена которых не превышает величину
показывает реальные воз­
можности потребителя в
дохода. Если же потребляется всего один
каждый данный момент, а
товар N, то бюджетная линия показывает
стандартная линия «доход альтернативные издержки потребления
потребление», сливаясь с го­
ризонтальной осью, обрета­
этого товара, выраженные в X.
ет обратный смысл «потреб­
«Оптимальный набор», состоящий из
ление-доход» и дает пред­
одного товара - наркотика, - обусловлива­
ставление о траектории
роста дохода.
ет краевое касание бюджетной линии и

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

195

кривой безразличия - то есть все точки равновесия нашей модели
расположатся строго на оси N. Соответственно и кривая «доход-по­
требление», которая обычно изображает оптимальный выбор при
различных уровнях дохода, на нашем графике полностью совпадет
с горизонтальной осью. Однако, если нам известно значение пере­
менной «потребление» (а мы исходим из того, что это величина эко­
номически независимая), то при постоянных ценах не составит тру­
да узнать и значение переменной «доход»: обретая обратный смысл,
на него нам и укажет линия «доход - потребление». Впрочем, те­
перь эту линию, пожалуй, следует называть «потребление-доход ».
Или даже более уместно другое принятое название - путь расши­
рения или траектория роста дохода (expansion path), - она и ука­
зывает, что траектория роста дохода совпадает с траекторией рос­
та потребления наркотика.
Впрочем, эта обратная зависимость будет видна еще более на­
глядно, если мы вспомним о кривой Энгеля, которую обычно ис­
пользуют, чтобы показать эластичность спроса на тот или иной
товар по доходу. В нашем случае, когда спрос не эластичен по до­
ходу, но зависит только от состояния предпочтений потребителя,
кривая Энгеля может указывать на необходимое увеличение до­
хода в зависимости от роста потребления при постоянных ценах.
Обратимся к соответствующему графику (рис.З.). Очевидно, что
предельная полезность денег в распоряжении наркомана измеряет­
ся только полезностью наркотика и ничем кроме. Достаточная доза,
которая снимает «ломку», - понятие
дискретное, и если доход меньше,
чем необходимо для приобретения
такой дозы, его полезность в данный
момент времени равна нулю.50 Если
же доход превышает затраты на по­
купку наркотика, то полезность его
избыточной части также равна
нулю: все и любые блага и товары,
которые не идут в обмен на наркоти­
ки, безразличны наркоману и дают
нулевую полезность.
Предположим, что в момент t
общий доход потребителя выше
Рис. 3.
затрат на наркотик и равен ш. Так­
50 Вопрос о качестве товара здесь не рассматривается. Во всех случаях, говоря о дозе,
мы имеем в виду определенное количество чистого наркотического вещества, необходи­
мое для полного удовлетворения настоятельной потребности наркомана.
13*

196

Лев Тимофеев

же предположим, что затраты на достаточную дозу в этот момент
находятся на произвольном уровне ст-1. Цена определит фикси­
рованную часть дохода, которая при любых условиях будет по­
трачена на оптимальную дозу (как помним, ни меньшее, ни боль­
шее количество не даст наркоману должного удовлетворения).
Именно эта (и только эта) часть дохода обеспечивает наркоману
максимальную полезность.
Если бы мы понимали спрос как функцию дохода при неиз­
менных ценах, то нам следовало бы предположить, что доход m
позволит увеличить первоначальный спрос не более чем до точ­
ки dt+l. Но поведение наркозависимого потребителя подчиняет­
ся обратной логике: не доход влияет на спрос, а спрос - на доход.
Если, например, доза, необходимая потребителю в некоторый
момент t+1, может быть куплена им только при затратах ст, то
чтобы именно это количество товара и по данной цене было куп­
лено, величина дохода в этот момент должна быть равна т. И в
этом случае линия М оказывается графиком дохода, представ­
ленного как функция спроса или «обратной» кривой Энгеля.
Известно, что ради наркотиков наркоман готов пожертвовать
любым другим благом. Эту жертву можно представить в виде не­
коего композитного товара, объединяющего любые мыслимые
ценности, как материальные, так и нематериальные. Денежный
доход, участие в социальных институтах, нравственные принци­
пы, семья, собственная личность и тело, а в конечном счете и
сама жизнь, - все идет в оплату растущего спроса, все может
быть обменено на дозу наркотика. Наркоману остается только
один выбор - выбор последовательности, с какой он отказывает­
ся от перечисленных (и многих других, не перечисленных) цен­
ностей и бросает их в оборот наркорынка.
Уже с первого момента возникновения наркозависимости (еще
при затратах ст-1) потребитель готов обменять на наркотики все
до последней материальные и институциональные ценности, кото­
рые находятся в его распоряжении.51 Готов, но в этом не всегда есть
необходимость, поскольку бывает, что рынок еще какое-то время
оставляет потребителю некоторый запас возможностей в пределах
социальной, юридической и нравственной нормы. Эти возможнос­
ти выражаются резервной ценой m-(m-l). Пока затраты на нарко­
тик ниже ст рациональный потребитель может не выходить за пре­
делы последней общественной нормы в поисках денег. Хотя субъек­
тивно он и готов перейти любую черту, но объективно пока доста­
51 См.: Наркомания как форма девиантного поведения. Изд. Институт Социологии
РАН М., 1997.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

197

точно богат, чтобы не делать этого. Относительная предельная по­
лезность дохода пока превышает полезность дозы наркотика.52
Однако рано или поздно по мере развития наркомании (в точ­
ке dt+1) запас, выраженный резервной ценой, неизбежно оказы­
вается исчерпан, и от наркомана требуется уже не только готов­
ность платить, но и фактический платеж суммы ш, обозначаю­
щей последнее из возможных благ, распоряжаться которым мож­
но было, не нарушая общепринятых норм экономического пове­
дения. Вполне расплатившись, наркоман утрачивает («продает»
на рынке наркотиков) легальные права на какую бы то ни было
собственность и остается нищ и гол.53
Между тем экономическая жизнь нашего субъекта в точке dt+1
не кончается. Спрос не может не расти, и потребитель неизбежно
придет в точку dt+2, где надо платить ст+1. Меньший доход уже
не может обеспечить потребителю максимальную полезность. Соот­
ветственно должен вырасти и доход. Но поскольку с предыдущим
платежом была отдана последняя возможность почерпнуть доход из
легальных источников, «рациональный наркоман» неизбежно дол­
жен будет прибегнуть к источникам криминальным.
В том, что доход становится функцией спроса, нет еще ниче­
го особенного, чего не могло бы случиться на рынках других то­
варов. Сталкиваясь с необходимостью увеличения расходов, ра­
циональный потребитель любого рынка ищет возможности зара­
ботать дополнительные деньги. Если же перед ним возникает
52 Понятие об относительной предельной полезности здесь имеет несколько иное содер­
жание, чем у Хикса, который трактует его следующим образом: «Предельная норма за­
мены неким товаром Y какого-то другого товара X определяется как количество товара
Y, которое может компенсировать индивидууму утрату предельной единицы X. Если он
получил меньшее, чем это, количество Y, то окажется беднее, чем был до замены; если
же он получил более, то окажется богаче. Таким образом, должна быть некоторая вели­
чина, которая оставила бы его в том же состоянии, в каком он находился до замены... Нам
следует назвать это относительной предельной полезностью.» Дж.Р.Хикс и Р.Г.Д.Аллен
Пересмотр теории ценности // Теория потребительского поведения и спроса Спб.
Экономическая школа 1993 стр.121. В нашем случае, в отличие от модели Хикса, речь
идет не об утрате предельной единицы блага и не о восстановлении былой полезности, но
о необходимости дополнительной единицы в связи с изменившимися предпочтениями по­
требителя. Соответственно, если предельная полезность дохода больше этой единицы,
наш субъект оказывается богаче, чем даже необходимо.
53 Вот точно описанный типичный случай: «Нас приглашают в гости мужчина и женщи­
на. Он «торчит» 10 лет, она - восемь. Им 32 и 24 года соответственно, но выглядят они как
какие-то безвозрастные старики. Оба с пафосом просят нас показать людям, до чего дово­
дят наркотики. За последние пять лет он потерял семью, трехкомнатную квартиру, дачу,
машину, все зубы. Единственное, что осталось от нормальной жизни в их разгромленной
однокомнатной квартире, - это зеленая пластиковая папка, куда он сложил фотографии,
поздравительные открытки, паспорт от телевизора... Они дошли до такого состояния, что
если завтра их не убьет передозировка, то послезавтра - гепатит, а послепослезавтра СПИД.» Гессен М. Судьбоносное просвещение. «Итоги». №13.1998г. стр.60.

198

Лев Тимофеев

возможность получить необходимые средства, нарушая закон, он
прикидывает возможные последствия своих действий и прежде
всего сравнивает полезность предполагаемого дохода с вероятно­
стью и тяжестью наказания. Механизм такого сравнения прак­
тически ничем не отличается от выявления предельной нормы
замещения (MRS): в данном случае предстоит выяснить, как пре­
дельная полезность криминального дохода соотносится с пре­
дельной отрицательной полезностью, возникающей вследствие
нарушения как юридических норм (вероятность и тяжесть нака­
зания), так и нравственных принципов (общественная обструк­
ция и «муки совести»).54 Между тем для наркомана полезность
дохода, дающего возможность обретения достаточной дозы нар­
котика, абсолютна, и поэтому, в отличие от любого потребителя
на любом другом рынке, никакие отрицательные факторы не
способны удержать его от преступления.
Постоянная забота о том, чтобы доход обеспечивал непроиз­
вольно растущий спрос, составляет основное содержание эконо­
мического поведения наркозависимого потребителя. В научной
литературе такое поведение определяется как настойчивое стрем­
ление к обретению наркотиков, поиск наркотиков (drug-seeking
behavior). С экономической точки зрения, термин этот не впол­
не точен: потребитель не ищет наркотики - их вообще не нужно
искать, они всегда есть на рынке в любом количестве. Потреби­
тель ищет деньги, он рационально стремится увеличить доход, и
если бы его доход имел только легальные источники и при этом
не был бы ниже затрат на покупку наркотика, его экономичес­
кое поведение не отличалось бы от поведения рациональных и
законопослушных потребителей любых других рынков.
С точки зрения теории рационального выбора, именно мо­
мент, когда наркоман теряет возможность увеличить доход ка­
ким бы то ни было легальным способом, и вызывает специаль­
ный экономический интерес. Только доход, который потребитель
должен получить за пределами этой черты, и может быть опре­
делен как «доход, возникающий вследствие настоятельного
стремления к наркотикам» (drug seeking behavior income - для
простоты обозначим его аббревиатурой DSB-доход). Такой доход
34 В классической статье Г.Беккера предложена следующая формула ожидаемой полез­
ности от j-ro преступления: EUj = pjUj(Yj-fj) + (l-pj)Uj(Yj), где Yj - преступный доход,
включая его денежную и психологическую составляющие; Uj - функция полезности; pj
- вероятность наказания; fj - тяжесть наказания. (Becker Gary S. Crime and Punishment:
An Economic Approach. The Journal of Political Economy vol.76 No.2 March/April 1968) В
случае наркомана ожидаемая абсолютная полезность абсолютной свободы заслоняет опас­
ность той частной несвободы, которой его могут наказать за преступление.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

199

есть необходимая экономическая жертва, которую наркорынок
всегда требует от рационального потребителя, охваченного нео­
долимым пристрастием к тому или иному товару.55
Не столько деградация морали или криминальные наклонно­
сти, сколько рациональная экономическая логика выводит наркозависимого потребителя за пределы юридических и нравственных
норм. DSB-доход по определению не есть результат симметричного
обмена - деньги в обмен на труд. Эти деньги всегда изъяты, отня­
ты, украдены наркоманом у кого-то другого.56 Как выглядит этот
другой (определенное лицо, коллектив, общество), нам здесь не
важно. В любом случае мы, обобщая титул украденного, можем
сказать, что DSB-доход, который позволяет потребителю даже и на
самой последней стадии наркозависимости оставаться на рынке
наркотиков, как и всякий нетрудовой доход, есть часть обществен­
ного достояния, произвольно, в обход рыночного механизма изъя­
тая и перераспределенная в пользу частного лица и вынесенная им
на рынок для обмена на наркотики. В масштабах всего общества
в целом DSB-доход есть отрицательный подоходный налог, кото­
рый общество отдает наркозависимому потребителю, чтобы под­
держивать его равновесное положение на рынке.57
55 По данным М.Е.Поздняковой, у каждого наркомана «сумма ежедневных трат на нар­
котики варьируется от 189 тыс.рублей до 260 тыс.рублей,» что в пересчете по курсу конца
1997 года составляло от 30 до 50 долларов. См. Наркомания как форма девиантного по­
ведения. М., Институт социлогии РАН, 1997 стр.6.
56 По данным британского правительственного координатора по борьбе с наркотиками
Кита Хеллауэлла, 75% серьезных преступлений в стране связаны с наркоманами... 70%
дохода преступников-наркоманов составляет воровство, чтобы «сидеть на игле», им при­
ходится добывать преступным путем 43 тысячи фунтов стерлингов в год. (См. Барабан Е.
Доза героина по цене пинты пива. «Московские новости» №25.1998.) Абсолютное боль­
шинство наркоманов указывают среди основных источников доходов воровство, мошен­
ничество, долги, наркоторговлю и проституцию или изъявляют готовность прибегнуть к
таким источникам. (См. WDR р.100, а. также Курек Н.С. Психологический анализ це­
ленаправленного поведения больных опийной наркоманией в ситуации приобретения
наркотиков. «Вопросы наркологии» № 3 за 1995 стр.42) По крайней мере первые три
источника дают очевидно криминальный нетрудовой доход. Доход от наркоторговли хоть
и возникает вследствие «как бы симметричного» обмена, но по сути является формой
вторичного перераспределения дохода, имеющего все ту же нетрудовую природу. Особо­
го разговора заслуживает доход от проституции, который возникает вследствие производ­
ства и продажи специфических услуг, а потому вряд ли следует считать его нетрудовым.
57 Подход к феномену DSB-дохода возможен и со стороны теории прав собственности.
По формуле Хейга и Саймонса: «Личный доход можно определить как алгебраическую
сумму (1) рыночной стоимости прав, осуществляемых в потреблении, и (2) изменения в
стоимости накопленных прав собственности между началом и концом рассматриваемо­
го периода» (Цит. по Аткинсон Э.Б., Стиглиц Д.Э. Лекции по экономической теории го­
сударственного сектора. М., 1995 стр.354.) В нашем случае изменения в стоимости накоп­
ленных прав собственности приводят к нулю прав в конце рассматриваемого периода,
тогда как рыночная стоимость прав, осуществляемых в потреблении, равна цене дозы
наркотика и меняется вслед за изменением цены.

200

Лев Тимофеев

Здесь мы должны еще раз подчеркнуть, что анализировали
пока лишь «экстремальную норму» - экономическое поведение
потребителя, больного наркоманией. Однако именно экстремаль­
ная экономическая ситуация, в которой мы оказываемся вместе
с наркоманом, дает нам возможность увидеть некоторые общие
закономерности на рынке наркотиков и понять природу правил,
обязательных для каждого здешнего потребителя от его первого
«косячка» до последней, роковой передозировки.

2.6. Наркотизм и эластичность спроса
На рынке наркотиков потребители проявляют широкое разно­
образие предпочтений, и реальный рыночный спрос формируется
между двумя предельными уровнями. На высшем пределе, как мы
уже выяснили, спрос определяется только патологической нарко­
зависимостью - и ничем иным. Потребитель, достигший этого
уровня, не способен покинуть рынок в результате сознательного
экономического выбора. Его социальное и экономическое поведе­
ние целиком и полностью направлено на поиск DSB-дохода. Лю­
бые ценности он может рассматривать - и в конце концов рассмат­
ривает - только как средство платежа на наркорынке.
Напротив, на нижнем уровне спрос полностью определяется сво­
бодным решением потребителя. Этот свободный потребитель вооб­
ще может быть лишь случайным разовым посетителем наркорын­
ка, причем, как правило, посетителем того рыночного сектора, ко­
торый тесно смыкается и даже взаимопереплетается с другими рын­
ками - с рынком отдыха и развлечений, с шоу-бизнесом, игровым
бизнесом и рынками других «клубных услуг». На дискотеку и в
казино идут не за наркотиками, но вероятность найти их здесь весь­
ма велика. И хотя на выбор поведения (курить, нюхать, колоться
или ничего этого не делать) могут влиять внеэкономические факто­
ры - такие, как культурная традиция, поведенческая мода, харак­
тер межличностных отношений, лояльность к законам и т.д. окончательное решение потребителя будет непременно соотнесено
с фиксированной величиной его дохода и с ценой других благ (в том
числе других психоактивных веществ), которые можно купить за
те же деньги, если отказаться от покупки наркотика. Словом, на
этом уровне потребитель еще свободен выбирать, что, когда и почем
покупать и вообще покупать ли что-либо на этом рынке или уда­
литься прочь, приберегая свои деньги для других нужд.58
58 Весьма важным термином, который принят при изучении проблемы наркотиков, яв­
ляется «коэфициент распространенности». «Коэффициент распространенности потребле-

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

201

«Независимых» потребителей наркотиков значительно боль­
ше, чем зависимых наркоманов.59 Полная зависимость и полная
свобода выбора - две крайности потребительского поведения. Од­
нако, как мы увидим в дальнейшем, наибольшее число сделок со­
вершается где-то посредине между крайностями. Массовый по­
требитель (или некий «средний наркоман»), хотя уже и не спо­
собен произвольно покинуть наркорынок, все еще ведет себя до­
вольно расчетливо, и цена оказывает ощутимое, хотя и не всегда
однозначное влияние на его спрос. Например, известно, что по­
дорожание марихуаны может и не сказаться сколько-нибудь су­
щественно на потреблении (спрос неэластичен по цене), посколь­
ку этот наркотик относительно дешев, затраты на него составля­
ют незначительную часть бюджета потребителя, и незначитель­
ное подорожание может не вызвать падения спроса.60 Напротив,
даже небольшое увеличение цены героина или кокаина, веществ
довольно дорогих, может заставить «среднего наркомана» если
и не впрямую сокращать спрос, то по крайней мере менять ха­
рактер наркозависимого поведения. Отмечено, что именно эконо­
мические соображения часто заставляют наркоманов, которые
курили, нюхали или жевали кокаин или опиаты, в конце концов
переходить к инъекциям, которые хотя и сложнее технически и
увеличивают соматические риски, но зато более эффективны, а
значит, менее дороги. 61
Казалось бы, экономические законы настолько универсальны,
что моделируя некий типовой контракт, охватывающий отноше­
ния за время жизни» включает всех, кто попробовал наркотик хоть раз в жизни, «годовой
коэффициент распространенности» учитывает тех, кто принимал наркотики хотя бы од­
нажды за последние 12 месяцев; соответственно используется «месячный коэффициент рас­
пространенности» и «ежедневный коэффициент распространенности». Применяются так­
же такие характеристики привычек приема, как употребление Наркотика от случая к слу­
чаю, частое употребление наркотика, проблематичное употребление наркотика и т.д
68 Если принять во внимание, что наркотизм обычно связывается с употреблением «лег­
ких» наркотиков, а наркозависимость вызывается «тяжелыми» веществами, то показа­
тельны будут следующие цифры: «Самый распространенный наркотик - каннабис, его
употребляет около 2,5% всего населения планеты. Это составляет примерно 140 млн.
человек [...]Как показывает статистика, героин употребляют около 8 млн. человек, т.е.
около 0,14% всего человечества (годовой коэффициент распространенности)... По данным
статистики, кокаин употребляют не менее 13 млн., т.е. 0,23% всего населения (годовой
коэффициент распространенности)...» WDR р.31
60 Например, рост потребления марихуаны в США в течение 70х-80х годов сопровож­
дался ростом рыночных цен на этот наркотик См. Rhodes William et al. Op.cit. p 389.
61 Интересные размышления об эластичности спроса на наркорынке содержатся в WDR
р.125. Однако приведенное здесь утверждение, что даже в случае развитой наркомании
«в долгосрочной перспективе высокие цены могут отбить охоту к потреблению наркоти­
ка или к сколько-нибудь значительному увеличению дозы», решительно противоречит
всем без исключения медицинским и социлогическим источникам, на которые мы уже
ссылались выше.

202

Лев Тимофеев

нйя отраслевого рынка, можно смело использовать положения, от­
носящиеся к любым другим рынкам и любым другим товарам. И
все-таки о применимости этих законов для оценки рыночного
спроса на наркотики пока приходится говорить лишь в сослага­
тельном наклонении. Если поведение полностью наркозависимого потребителя довольно хорошо изучено медиками, психологами
и социологами - постольку, поскольку этот персонаж обращался
за помощью или был подвергнут принудительному обследованию,
- и поэтому экономисту есть на что опереться в своих суждениях,
то рыночное поведение «среднего наркомана» только-только начи­
нает становиться объектом научных исследований, и сколько-ни­
будь существенный материал для экономико-теоретических выво­
дов пока отсутствует. Впрочем, уже первые исследования показы­
вают, что на характер спроса на наркорынке значительное влия­
ние оказывают некоторые факторы, которые проявляются и при
формировании спроса на рынках других товаров. Представления
о товарах взаимодополняющих и взаимозаменяемых (например,
марихуана и синтетические галлюцинагены), о товарах низшей и
высшей категории (та же марихуана и героин), о влиянии факто­
ра времени на изменение спроса при изменении цен (сокращение
спроса на кокаин, более существенное при долгосрочном подоро­
жании, чем при краткосрочном) и многие другие особенности фор­
мирования потребительского спроса, видимо, в значительной сте­
пени совпадают, исследуем ли мы наркобизнес, или производство
продовольствия, или автомобильную промышленность, или ка­
кую-то иную отрасль. 62
И все-таки одна уникальная особенность резко отличает ры­
нок наркотиков от любого другого рынка. Эта особенность - DSBдоход, неизменно увеличивающийся вместе с динамикой спроса
(зависимости). Если при покупке малолитражного автомобиля
бывает трудно предположить, что потребителю так понравится
рулить, что в конце концов он ограбит банк, чтобы купить РоллсРойс (Rolls-Royce seeking behavior), то на рынке наркотиков по­
добная логика событий не только возможна, но и наиболее веро­
ятна. С экономической точки зрения, законченный наркоман,
переживающий «ломку», ничем не отличается от случайного
курильщика марихуаны кроме как степенью эластичности до­
62 По устному свидетельству некоторых наблюдателей, в московских клубных «тусовках»
в начале 90-х гг. в какой-то момент скачкообразно вырос спрос на экстази и тяжелые нар­
котики, что явилось неожиданным косвенным результатом вывода из Москвы армейских
строительных батальонов, укомплектованных в основном уроженцами Средней Азии. Среднеазиаты были надежным каналом поставки марихуаны, возникший дефицит которой (и со­
ответствующий значительный рост цен) подтолкнули спрос на товары-заменители.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

203

ход ной части бюджета по цене предложения или, иначе говоря,
готовностью присвоить и обменять на наркотики любые доступ­
ные ему ресурсы (частные или общественные). Колебания же
спроса в зависимости от цены (или иных факторов) на различных
этапах развития наркомании можно рассматривать лишь как
более или менее крутые повороты на пути к полной наркозави­
симости, по достижении которой DSB-доход остается единствен­
ной существенной чертой его экономического облика.
Очевидно, что некоторая часть потребителей останавливает­
ся где-то посреди дороги, а кто-то и вовсе возвращается к исход­
ной точке. Однако принципиальные закономерности, по кото­
рым строится модель рынка наркотиков и которыми она отлича­
ется от модели (или генерального контракта) любого другого
рынка, вполне проявляют себя только в движении к точке край­
ней зависимости, из которой уже нет пути назад.63

2.7. Фактор времени и динамика рыночного спроса
Взгляд на различные уровни спроса дает нам возможность
увидеть длинную очередь совершенно непохожих друг на друга
агентов наркорынка - от «розовых» посетителей дискотек, затя­
гивающихся первым в жизни «косячком», до целеустремленных
в поисках крэка или «геры», забывших свое прошлое и не име­
ющих будущего «конченых» наркоманов. Каждый из них име­
ет свое особенное представление о полезности потребляемого бла­
га. Условия их экономического поведения настолько несхожи,
что можно бы усомниться, следуют ли они вообще одним и тем
же правилам, в одной ли сделке участвуют.64 Но при этом может
оказаться, что и случайный любитель острых ощущений, и зако­
63 На первый взгляд может показаться, что наркоман предъявляет компенсированный
спрос, механизм которого хорошо изучен в микроэкономике и логически соотносится с
тождеством Слуцкого, согласно которому изменение спроса равно сумме эффекта замеще­
ния и эффекта дохода. Однако логика поведения наркозависимого потребителя иная, чем
у потребителя обычных рынков: изменение «потребительского набора» наркомана не есть
функция цены, а значит и увеличение дохода при росте цен не возвращает его к прежне­
му потребительскому набору. Более уместно здесь говорить о компенсированном спросе «по
Хиксу», который подразумевает корректировку дохода по мере изменения цены ради со­
хранения постоянной полезности, получаемой потребителем. Но и в этом случае упор де­
лается на соотношении спроса с ценой при компенсирующей функции дохода. Между тем
эластичность дохода на рынке наркотиков не столько компенсирует увеличение цены,
сколько покрывает изменение предпочтений и соответствующее увеличение спроса по мере
развития наркозависимости при относительном безразличии к движению цен.
64 Очевидно, что столь же разнообразен рынок алкоголя: покупатель шампанского к
празднику, постоянный потребитель дешевой водки и искатель тройного одеколона име­
ют совершенно различное экономическое лицо.

204

Лев Тимофеев

ренелый наркоман в один и тот же момент покупают один и тот
же товар по одной и той же цене у одного и того же продавца.
Рынок - механизм неодушевленный, и поставщику может быть
совершенно безразлично, каковы условия формирования каждо­
го индивидуального спроса (или условия индивидуального уча­
стия в сделке). Рыночные (контрактные) условия купли-прода­
жи для всех одинаковы. Рынок ищет равновесия статистическо­
го, а не персонального. И общий рыночный спрос формируется
как безличная сумма спроса, предъявленного всеми потребителя­
ми. Можно сказать, что мы имеем здесь дело с неким обобщен­
ным потребителем, покупающим композитный товар.
Интегрированный платежеспособный рыночный спрос обычно
определяется при сложении индивидуального спроса, различного
по уровню и эластичности. Это наглядно изображается на графи­
ке, где кривые, различные по наклону, сливаются в единую ли­
нию, наклон которой выражает некую среднюю величину... Одна­
ко график рыночного спроса на наркотики будет выглядеть не­
сколько иначе, чем график какого бы то ни было другого товара.
Его особенность в том, что разброс - и по уровню, и по эластично­
сти спроса - здесь весьма широк, а поэтому сложение кривых ин­
дивидуального спроса различных уровней может произойти толь­
ко в определенной последовательности, при которой кривая спро­
са низшего уровня (dl), имеющая пологий отрицательный наклон,
в какой-то момент (в точке dx) начинает терять свою эластичность
и в конце концов продолжается кривой спроса высшего уровня
(d2), устремленной вертикально вверх, (рис. 4)
Картина совокупного платежеспо­
собного спроса, взятого в определен­
ный момент времени, близко напоми­
нает картину индивидуального спроса,
взятого в динамике. На первом этапе
эластичность спроса достаточно высо­
ка, в дальнейшем (в точке dx) она на­
чинает резко снижаться (перемещает­
ся по кривой вовнутрь и вверх) и в кон­
це концов минует некоторую крити­
ческую точку (dy), после которой спрос
теряет функциональную зависимость
от цены. Однако и далее спрос продол­
жает расти и поддержание стабильной
Рис. 4. Совокупный рыночный
полезности, обретаемой потребителем
спрос на наркотики напоминает
на рынке, непременно требует расту­
картину индивидуального спроса,
взятого в динамике.
щего DSB-дохода.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

205

Чем менее спрос эластичен по цене, тем более эластичен по от­
ношению к цене должен быть DSB-доход. Обратно пропорциональ­
ная зависимость между эластичностью спроса и эластичностью
дохода и определяет положение потребителя на рынке наркотиков
(или, иначе, выраженную в экономических терминах степень раз­
вития наркомании). DSB-доход позволяет поддерживать спрос на
любом уровне, что освобождает потребителя от экономической не­
обходимости покинуть рынок при росте цен и навсегда оставляет
его подданным в царстве наркобизнеса.65 Таково начальное усло­
вие неписаного контракта, по которому строятся отношения нар­
корынка. Но если не может исчезнуть рыночный спрос, тем более
не исчезнет и предложение, откликающееся на этот спрос. С эко­
номической точки зрения, рынок наркотиков бессмертен.66

2.8. Первое обращение к общественным ресурсам
До сих пор мы никак не касались ни правовой основы, ни опе­
рациональной технологии наркорынка и для нашего удобства
так анализировали спрос, словно не существует никакой прегра­
ды для любых решений потребителя. Да и сам потребитель воз­
никал в нашем воображении как субъект обособленный и если
зависимый, то только от собственных пагубных страстей. Прав­
да, уже и в этой теоретической обособленности мы допускали,
никак это не акцентируя, существование по крайней мере еще
двух экономических агентов, двух партнеров, чьи отношения с
потребителем, собственно, и должны быть урегулированы нашим
контрактом. Одним из таких партнеров является поставщик то­
вара, организующий рынок и назначающий цену, - с этим
субъектом мы встретимся в последующих разделах, где будем
рассматривать принципы и обстоятельства формирования ры­
ночного предложения... Другой агент наркорынка - общество, и
первое знакомство с этим партнером нам необходимо свести уже
теперь, при изучении спроса, поскольку, как увидим, именно об­
ществу принадлежит право собственности на некоторые ресурсы,
без которых потребитель не может выйти на рынок наркотиков.
Участие общества в сделке по купле-продаже наркотиков
весьма парадоксально. Общество является невольным донором
наркомана и неисчерпаемым источником DSB-дохода. Мы уже
65 В дальнейшем (в разделе 3) мы еще вернемся к рассмотрению эластичности дохода
потребителя по цене предложения и поставим вопрос о его пределе.
66 Фантастическое излечение всех наркоманов до единого или кровавый триллер их
поголовного физического уничтожения не являются экономическими сюжетами, и нами
не рассматриваются.

206

Лев Тимофеев

выяснили, что наркоман обеспечивает постоянный рост рыноч­
ного спроса и безграничное развитие наркорынка, привлекая
извне - из чужого кармана, из общественных фондов, отрывая от
собственной семьи - все новые и новые ресурсы и вовлекая их в
рыночный оборот. Однако как раз ввиду опасности этих беско­
нечных и безграничных потерь общество в порядке самозащиты
налагает жесткий запрет вообще на любые операции с наркоти­
ками и предпринимает всё возможное, чтобы рано или поздно
наркорынок прекратил свое существование... С одной стороны,
активный спрос, обеспеченный доходом, эластичным по цене, и
с другой - выставленный навстречу ему юридический запрет на
любые операции с наркотиками - две принципиальные составля­
ющие модели наркорынка.
Давно доказано и подтверждено длинным рядом историчес­
ких примеров, что на деле запретить какой бы то ни было рынок
при наличии активного спроса невозможно. Никакой юридичес­
кий закон не способен отменить стремление индивидуумов к лич­
ной выгоде.67 Запрет не останавливает рыночные операции, но
лишь меняет условия, в которых они происходят, и сам стано­
вится решающим операциональным фактором. Выводя операции
с наркотиками за пределы легального права, запрет подталкива­
ет операторов искать другие институциональные возможности, и
они их находят или создают заново.68
Никакой закон не является вечным и универсальным прави­
лом для всех. В одной и той же сфере деятельности в одно и то же
время могут действовать различные, иногда противоположные
по смыслу, правила, и человек в конце концов сам выбирает,
какому из них следовать. Нарушение юридического (конститу­
ционного) закона или даже его полное отсутствие еще не означает
полного беззакония. Там, где не может быть востребовано право
конституционное, рынок опирается на практическое право, сан­
кционированное самими рыночными игроками и закрепленное в
обычае. Этот неписаный закон часто бывает более строг и лучше
67 Подробнее о действии индивидуального экономического интереса при зарегулирован­
ных отношениях собственности см. нашу статью «Общественный договор «ноль права
собственности» и теневой порядок» в кн. Тимофеев Лев «Институциональная корруп­
ция». М., РГГУ 2000. стр 15.
68 Говоря об институтах, будем иметь в виду следующую дефиницию: «Институты пред­
ставляют собой структуру, которую люди накладывают на свои взаимоотношения, опре­
деляя таким образом стимулы, наряду с другими ограничениями (бюджетными, техно­
логическими и т.д.) очерчивающие границы выбора, а они, в свою очередь, задают рам­
ки функционирования экономики и общества в течение того или иного периода времени.»
Д.Норт Институциональные изменения:рамки анализа. «Вопросы экономики» 1997
№ 3 стр.6

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

207

исполняется, чем закон формальный: эффективность и стабиль­
ность такой правовой системы определяется непосредственной
выгодой тех, кто следует установленным правилам, и прямыми
убытками тех, кто их нарушает.
Однако даже самые незатейливые правила, основанные на
правах обычая, требуют организационных издержек от тех, кто
их устанавливает и кто им следует.69 Между тем соответствую­
щие ресурсы экономического субъекта, - например, ресурсы по­
требителя наркотиков, - всегда ограничены. Субъект не может
одновременно поддерживать два взаимоотрицающих института
(запрет и наркорынок), и, выбрав один из них, он изымает дос­
тупные ему ресурсы из другого. Приняв решение своим участи­
ем санкционировать наркорынок, потребитель наносит неизбеж­
ный ущерб институту запрета или, иначе, приняв частное реше­
ние о покупке наркотиков, субъект наносит ущерб общественно­
му благу, каким является запрет. Это механизм хорошо виден,
если вглядеться в движение прав собственности.
В основе рыночных отношений - частное право. Запрет же
опирается на право общественное. В экономико-правовом смыс­
ле запретить - значит лишить права частной собственности, ог­
раничить или вовсе отнять возможность рыночного выбора, ры­
ночного обмена. Можно сказать, что запрет есть форма отрица­
тельного общественного участия на рынке наркотиков, предель­
ная форма государственного вмешательства в рыночные опера­
ции, форма экспроприации и обобществления прав.
Полиция, действуя от имени общества (от имени закона),
конфискует груз наркотиков - и уничтожает его. Но полиции
разрешено уничтожить только то благо, у которого по закону
нет частного владельца и судьбой которого распоряжается об­
щество. Полиция имеет возможность уничтожить наркотики
только потому, что еще до момента конфискации закон изъял
и уничтожил права частной собственности на любое подобное
благо. Уничтожение наркотиков или средств их производства
есть реализация общественного владения (правильнее сказать,
что уничтожение есть минус-владение, но в нашем случае знак
не имеет значения).70

вв В дальнейшем мы увидим, что совокупные затраты на поддержание организацион­
ной стабильности запрещенного отраслевого рынка никак не могут быть меньше, чем
аналогичные трансакционные издержки любой легальной отрасли.
70 Если бы вдруг запрет был полностью реализован, наркотики и средства их производ­
ства фактически стали бы общественным благом, и общество решало бы уничтожить их,
или распределять по разнарядке или открыть к ним свободный доступ всем и каждому.

208

Лев Тимофеев

Общественным благом являются не только сами запрещенные
наркотики, но и весь институт запрета в целом. Потребитель же,
выходя на рынок и приобретая наркотики, уже самим поведени­
ем отрицает это общественное владение. Принимая решение о
покупке наркотиков, он оперирует в пределах частного права. С
общественным институтом запрета он обращается как со своей
собственностью - то есть приватизирует, присваивает, для своей
пользы вовлекает в рыночный оборот общественное благо, кото­
рое по закону не принадлежит никакому индивиду в отдельнос­
ти, а следовательно не должно продаваться и покупаться на рын­
ке. Приватизируя институт запрета, потребитель обращает обще­
ственное благо в свой доход.
До сих пор, когда мы говорили об эластичности DSB-дохода
по цене, перед нами обычно маячил образ законченного нарко­
мана, так низко павшего, что ради дозы наркотика он готов пу­
стить в рыночный оборот что угодно, хоть бы даже и закон. Од­
нако теперь мы видим, что сам принцип эластичности дохода не
зависит от степени наркозависимости: уже первая покупка на
рынке наркотиков требует вложения таких ресурсов, каких нет
и не может быть в наличии даже у самого состоятельного потре­
бителя и какие он может получить лишь из общественных фон­
дов, - в частности, по своему распоряжаясь общественным бла­
гом - законом.
Заметим, что мы здесь говорим не столько о преступлении за­
кона (конституционного) - этот аспект нас мало интересует, сколько о ресурсах для строительства нового нормативного поряд­
ка, который призван обеспечить операции на рынке наркотиков
в условиях юридического запрета... Если, преступая запрет, по­
требитель изымает камень из стены, ограждающей общественное
благополучие, то нас интересует не возникшая брешь, но только
новая кладка, которая поднимется там, куда этот камень будет пе­
ренесен. Приватизируя общественное благо, человек не остается
в правовой изоляции, но лишь принимает частное решение пере­
нести изъятый им кусок общественной собственности в другую
общественную среду - в нашем случае, санкционируя запрещен­
ный рынок наркотиков. В любом случае человек не выходит из
общества, но лишь переходит из-под одного институционального
укрытия под другое, перекачивая туда же доступные ему ресурсы.
Чтобы оплатить дозу наркотиков, наркоману достаточно
изъять деньги из семейного бюджета (или из чужого кармана).
Но чтобы оплатить само существование наркорынка, ему необхо­
димо присвоить институциональные общественные ресурсы,
обеспечивающие запрет. И самый первый его платеж покрыва­

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

209

ет не цену производства и доставки конкретного товара, но издер­
жки, необходимые для поддержания институциональной струк­
туры, обеспечивающей стабильность и безопасность экономичес­
ких операций, стабильность и безопасность рынка в условиях
запрета. Эти издержки, как увидим в дальнейшем, существенно
превышают непосредственные затраты на производство и достав­
ку наркотиков, но тем не менее соразмерно эластичный доход
потребителя покрывает и эти расходы, и цена спроса, которую
потребитель предъявляет на рынке наркотиков, всегда остается
выше цены предложения, что обеспечивает стабильное и дина­
мичное развитие отрасли.

210

Лев Тимофеев

3. ФИРМА НА НЕЛЕГАЛЬНОМ РЫНКЕ:
ЦЕНОВАЯ ПОЛИТИКА И РАСШИРЕНИЕ СПРОСА

3.1 Запрет отрасли и монополизация рынка
Юридический запрет на производство и распространение того
или иного товара есть форма государственного регулирования,
целью которого является уничтожение определенного отраслево­
го рынка. Обычно законодатель исходит из того, что запретитель­
ная норма (закон) будет «работать» как инструмент уничтоже­
ния - то есть как некая экзогенная величина, подавляющая ры­
ночную активность. Закон понимается как активная постоянная,
а рынок как пассивная переменная: закон предписывает - ры­
ночные операторы подчиняются (или соответственно маневриру­
ют). Иначе говоря, рынок понимается как функция закона. При
таком подходе, говоря о реализации и эффективности запрета,
имеют в виду прежде всего эффективность репрессивных санк­
ций, которые извне применяются к нарушителям.
На первый взгляд, и для фирмы запретительный закон есть
внешнее обстоятельство, некий барьер, который следует преодо­
леть, чтобы остаться на рынке. Понятно, что преодоление барь­
ера требует определенных издержек. В соответствии с величиной
издержек рассчитывается и ценовая политика фирмы на неле­
гальном рынке: если издержки растут, производитель будет стре­
миться компенсировать их, поднимая цену и сокращая предло­
жение. Об этом трактуют все без исключения учебники и попу­
лярные пособия по экономике: «Существует очевидная аналогия
между тем, что происходило во времена сухого закона... и тем,
что сейчас происходит в связи с большинством наркотиков и галлюцинагенов. Как и бутлегерская выпивка, эти наркотики зап­
рещены законом, что ведет и к относительно высоким издерж­
кам (здесь и далее курсив мой - Л.Т.), и к высокому риску при
их производстве, распространении, продаже и потреблении [...]
Когда товар или деятельность становятся нелегальны, обыч­
но это сказывается и на спросе, и на предложении. С запретом
растут издержки производства, кривая на графике показыва­
ет, что предложение данного товара сокращается. (Кривая пред­
ложения смещается вовнутрь и влево.) Это значит, что меньшее
количество нелегального товара будет поставлено за ту же цену.
С другой стороны, можно предсказать, что произойдет некоторое
сокращение спроса. (Кривая спроса тоже сместится вовнутрь и
влево.) Исторически в таких случаях предложение сокращалось

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

211

более значительно, чем спрос, а поэтому рыночные цены на не­
легальные товары росли в большей степени, чем на легальные. »71
График, иллюстрирующий эти широко распространенные
представления о динамике спроса и предложения при введении
запрета, выглядит следующим образом (рис. 5.).
Заметим сразу, что данный
график имеет отношение не к
нелегальному рынку в долго­
срочном периоде, а всего только
к краткосрочному равновесию в
момент, «когда благо или дея­
тельность становятся нелегаль­
ны (becomes illegal)» - то есть
непосредственно в момент вве­
дения запрета и начала его осу­
ществления. В этот момент при ужесточении санкций рынок вообще и рынок нарко­
тиков в частности может и
Рис. 5. Изменение цены и количества
товара в ответ на введение запрета.
впрямь несколько сжаться, не
успев еще приспособиться к но­
вым условиям. При этом неизбежно должно сократиться и коли­
чество фирм, оперирующих на рынке: деятельность одних будет
пресечена репрессивными санкциями государства, для других
же ужесточение санкций может превысить приемлемую степень
риска и настолько увеличит издержки, что они вынуждены бу­
дут добровольно уйти с рынка. Понятно, что в связи ростом цен
рынок также покинет и некоторая часть потребителей, - эти
люди, скажем, предпочтут более дешевый алкоголь или даже
решат вообще сменить образ жизни и обходиться без психоактив­
ных препаратов.
Однако, как бы ни был строг запрет, с рынка уйдут не все
фирмы, - этого ни в каком случае не допустят наркозависимые
потребители: их предпочтения и после запрета остаются прежни­
ми (а мы знаем, что наркотики для них - товар абсолютно необ­
ходимый и безальтернативный). Но если спрос сохраняется, то
введение даже самых жестких санкций не закрывает рынок, а
лишь меняет его конфигурацию: пресечение деятельности одних
рыночных операторов (мелких, недостаточно состоятельных или
менее расторопных) неизбежно способствует тому, что другие (те,

71 North D., Miller L. Op. cit. pp.13 и 17
14*

212

Лев Тимофеев

что богаче, крупнее или более ловкие) освобождаются от конку­
рентов и получают благоприятные возможности монополизиро­
вать или отдельные сегменты рынка, или, объединившись в кар­
тель, вообще контролировать весь рынок в целом.72
Для удобства наших рассуждений мы можем предположить,
что в результате успешной репрессивной политики государства
в какой-то момент на нелегальном рынке осталась только одна,
последняя фирма-монополист. (Такое допущение не выглядит
абсурдным: хорошо известно, что на мировых рынках наркоти­
ков весьма активно действуют крупные картели, контролирую­
щие различные сегменты наркобизнеса в глобальных масшта­
бах.73) Общая экономическая задача такой фирмы - обеспечить
прибыль, поддерживая производство не ниже того уровня, кото­
рый удовлетворит потребности наркоманов. Очевидно, что все из­
держки, которые при этом могут лечь на фирму (включая издер­
жки на преодоление барьеров запрета), должны быть компенси­
рованы наркозависимыми потребителями, которые готовы зап­
латить за товар любую цену.
Мы помним, что понятие любая цена в данном случае не есть
слишком большое преувеличение. Верхний предел цены, кото­
рую готов заплатить потребитель, определяется не его рацио­
нальным выбором, но только возможностями наркомана полу­
чить тот или иной доход, который весь будет потрачен на нарко­
тики (drug seeking behavior income или DSB-доход). В этих усло­
виях фирма-монополист имеет возможность назначить такую

72 Остроумную схему вытеснения с рынка одних фирм и усиления других в свое время
предложил Б.Итерли: «Те, кто относительно успешен в конвертации арестов и других
преследований в денежные формы расчетов, заплатят и продолжат торговать; другие бу­
дут вытеснены с рынка. Продавцы, которые преуспеют, будут заинтересованы в испол­
нении запретительного закона, чтобы с его помощью закрыть вход на рынок конкурен­
там. При этом и продавцы и исполняющие закон должностные лица заинтересованы в
конвертации разрешительных платежей в условия иные, чем репрессии и аресты. Одна
из возможностей - конвертировать это в денежные (и нелегальные) взятки за полицейс­
кое бездействие, что угрожает возникновением возможности определенному типу людей
добиваться работы в полиции в долгосрочном периоде. Но продавцы в сговоре с полици­
ей могут расплачиваться за полицейское бездействие и информацией о других преступ­
ных деяниях или какой-то иной вполне легальной службой полиции. В этом случае по­
лиция может избежать нелегальной или антиобщественной деятельности. Понятно, что
полиция может отрабатывать свой общественный мандат на снижение потребления нар­
котиков и служить интересам продавцов, участвующих в сговоре, тем, что станут предот­
вращать нарушения сговора теми его сторонами, которые захотят увеличить объем сво­
их продаж за счет других участников, и ограждать участников сговора от конкуренции
со стороны новых участников рынка (предотвращать их вход в отрасль). Eatherly В. J.
Drug-law enforcement: should we arrest pushers or users? //Journal of Political Economy.
1974 vol 82 N.I P.213.
73 Ссылку на новый WDR.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

213

надбавку к цене и получить такую монопольную ренту, которая
даст ей возможность не только покрывать краткосрочные, опера­
тивные издержки (например, расходы, связанные с контрабан­
дой «товара»), но и вкладывать средства в долгосрочные про­
граммы стратегического развития отрасли (например, создавать
новые плантации или предприятия для переработки сырья), а
также компенсировать риски, возникающие как следствие госу­
дарственной репрессивной политики.
Постоянные затраты наркобизнеса чрезвычайно высоки. Но
каждая дополнительная (еще одна) доза наркотиков обходится
сравнительно дешево и по цене оказывается вполне доступна
широкому кругу потребителей. Именно минимальный платеж
потребителя за минимальную дозу товара и является начальным
источником баснословных ресурсов отрасли. Прибыль, которую
получает поставщик, означает лишь то, что потребители оцени­
вают стоимость дозы наркотиков выше стоимости любых факто­
ров производства и трансакционных издержек. А поскольку мы
знаем, что наркоман оценивает наркотики вообще выше любого
иного блага, можно предположить, что в конце концов по этой
дорожке могла бы быть перетаскана в распоряжение наркобиз­
неса крупица за крупицей вся сумма мирового богатства... Далее
мы рассмотрим, почему этого не происходит, с какими ограниче­
ниями в своей ценовой политике сталкивается поставщик на
рынке наркотиков, как он пытается их преодолеть и в какой сте­
пени это ему удается.

3.2 Органический максимум DSB-дохода
Как мы знаем, нелегальный рынок наркотиков не един: ранее
мы различали по крайней мере два типа потребителей - начина­
ющих, чей спрос в основном эластичен по цене и зависит от дохо­
да, и законченых наркоманов, чей спрос не зависит от цены и пол­
ностью покрывается за счет криминального DSB-дохода. Очевид­
но, что два эти типа потребителей по-разному влияют на процесс
ценообразования... Рассмотрим сначала, как выглядел бы ценовой
механизм, если бы поставщик ориентировался на одних только
законченых наркоманов, количество которых в любой данный
момент времени выражается конечной величиной.
Если мы имеем в виду тот сектор рынка, где «живут» одни
лишь наркозависимые потребители, то здесь величина спроса
не связана с ценой предложения и определяется не величиной
дохода, а только патологическим представлением о полезности
очередной дозы. Но для того чтобы сделка состоялась, доход по­

214

Лев Тимофеев

требителя неизменно должен быть равен цене предложения, и
следовательно доход потребителя в конце концов целиком и
полностью перемещается в доход монополиста-поставщика. Ни­
какого излишка потребителя наркоману не остается. Доход
поставщика и совокупный доход всех потребителей оказывают­
ся равны по величине.74
Ранее мы выяснили, что DSB-доход есть часть общественно­
го достояния, произвольно им присвоенная и вынесенная на ры­
нок для обмена на наркотики.75 Мы также выяснили, что вели­
чина этого куска собственности зависит от уровня цен на рынке
наркотиков. В нашем воображении возникал некий обобщенный
потребитель, всегда озабоченный добычей средств для покупки
наркотиков (drug seeking behaviour), всегда готовый отозваться
на сколь угодно высокую цену и способный отдать за наркотики
любую мыслимую ценность (материальную, общественную, мо­
ральную и т.д.). Однако вопрос о максимально возможном уров­
не DSB-дохода нами не ставился. А между тем, если бы возмож­
ность «совокупного наркомана» увеличивать доход была беско­
нечна, он, подобно ненасытному кадавру-потребителю из фанта­
стической повести Стругацких, втянул бы в наркопроцесс все
обозримое социальное и физическое пространство и в конце кон­
цов «закуклился и остановил время».
Предел роста дохода наркомана совпадает с максимально воз­
можным уровнем полезности, который как нигде четко опреде­
ляется физическими возможностями человека. Предел и выра­
жается физическими величинами (вес дозы, частота приема, со­
держание активного вещества и т.д.). Предозировка влечет за
собой неизбежную и немедленную смерть. В экономическом же
смысле максимальной следует считать такую полезность, превы­
шение которой на любую малую величину приводит к уходу по­
требителя с рынка наркотиков (и из жизни). Максимальная по­
лезность определяет и максимальную величину спроса.
Но если предел положен индивидуальному спросу наркомана,
то есть предел и у совокупного рыночного спроса всех наркома­
нов. Максимальный одноразовый спрос этой группы потребите­
74 Затраты наркомана на пищу, одежду, крышу над головой и прочие блага исчезающе
малы по сравнению с затратами на наркотики, и поэтому мы не берем их в расчет при
наших построениях.
75 Понятие общественное достояние трактуется здесь (как, впрочем, и во всей работе)
чрезвычайно широко. Ущерб общественному достоянию наносит не только тот, кто, ска­
жем, обрубает принадлежащий городу медный кабель и продает его как цветной металл,
но и тот, кто перепродает наркотики мелкими партиями, выгадывая дозу для себя, и даже
тот, кто снимая деньги со своего миллионного счета, покупает наркотик, нарушая при
этом соответствующий закон.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

215

лей есть конечная величина, и его можно вычислить в денежном
выражении, решив простую арифметическую задачу, в которой
рыночную цену р максимально возможной единичной дозы нар­
котика птах умножить на общее количество наркозависимых
потребителей Gd:

Dmax=p • nmax • Gd.
Если же полученную величину умножить еще на максималь­
но возможное число приемов в определенный период времени
Xnt, то получим предел необходимого дохода нашего обобщенно­
го наркомана (гшах) и, соответственно, предел той части дохода
наркобизнеса (Rmax), который доставляется всеми вместе взяты­
ми наркозависимыми потребителями за определенное время при
данной рыночной цене:

rmax = Xnt • (р • nmax • Gd) = Rmax.
В модели, где рынок ориентируется только на наркозависимого потребителя, доход нелегальной отрасли, поднявшись до
величины Rmax, дальше расти не может и со временем начина­
ет сокращаться по мере того, как потребители, достигнув преде­
ла физических возможностей, покидают рынок.
В этой ситуации единственной переменной, на которую может
влиять фирма, остается цена. Но увеличивать доход, бесконечно
поднимая цену, оказывается непродуктивно, поскольку макси­
мум DSB-дохода определяется не только физическими, но и со­
циальными (а также и ментальными) возможностями потребите­
ля, превышение которых может привести к «передозировке»
криминального поведения, в результате чего наркоман также
покидает рынок (гибнет или надолго оказывается в тюрьме). Та­
ким образом, если рынок ориентирован только на наркозависимого потребителя, то при повышении цены общая тенденция к
угасанию производства и всей отрасли в целом не меняется.

3.3 Ценовая дискриминация и агрессивный маркетинг
Доход растет продуктивно и отрасль может развиваться толь­
ко тогда, когда увеличивается спрос и общее потребление нарко­
тика. Спрос же может увеличиваться, только если увеличивает­
ся количество потребителей и/или растет индивидуальный спрос
каждого наличного потребителя. Очевидно, что два эти условия
на деле есть два пути - экстенсивный и интенсивный - развития
одного и того же экономического процесса, и оба они связаны с
ценовой и ассортиментной политикой отрасли.

216

Лев Тимофеев

Фирма-монополист, действующая на нелегальном рынке,
имеет возможность увеличивать прибыль, поднимая цену за счет
монопольной надбавки. Величина допустимой монопольной над­
бавки всегда зависит от эластичности спроса. Но какова должна
быть ценовая политика поставщика, если один потребитель (наркозависимый) выбирает самый дорогой товар и при необходимо­
сти готов пойти на преступление, но заплатить по цене предло­
жения, а другой (начинающий), напротив, весьма чуток к движе­
нию цен и всегда готов покинуть рынок, если товар становится
не по карману? Очевидно, что при столь разной эластичности
спроса наиболее продуктивной экономической тактикой монопо­
лии будет ценовая и ассортиментная дискриминация, при кото­
рой разные потребители платят по-разному, в зависимости от
того, сколько они готовы заплатить.
Начинающий потребитель, который может сомневаться, тра­
титься ли ему на наркотики, часто получает первые дозы вообще
бесплатно - от друзей или от наркоторговцев.76 Как правило,
первая покупка наркотика дешева и не отражается существенно
на бюджете потребителя. Такое упрощенное вхождение в рынок
обеспечивается при помощи легких, сравнительно недорогих
наркотиков (например, марихуаны или «экстази»), которые не
обязательно всех приводят к наркозависимости, но всех без ис­
ключения приобщают к специфической «культуре наркотиков»,
вводят в «клуб потребителей», где знакомят с принятой здесь
иерархией ценностей (или, вернее сказать, с прейскурантом) и
обязательными правилами поведения на рынке.77
76 «Недавнее исследование подростков 14 -16 лет в северо-западной Англии, основан­
ное на конфиденциальном опросе одних и тех же респондентов в течение трех лет, пока­
зало, что почти три четверти опрошенных побывали в ситуации, когда им бесплатно пред­
лагался наркотик. Половина попробовали наркотик, многие намереваются сделать это,
и один из пяти человек употребляет наркотики регулярно. В возрасте 14 лет 38% дево­
чек хотя бы раз попробовали наркотик, к 16 годам эта цифра возрастает до 49% . Среди
мальчиков 35% попробовали наркотик к 14 годам и 52% к 16 годам.» WDR р.86 Цити­
рованное сообщение имеет сслылку на Parker, Р., Measham,F., Aldridge,J., Drugs Futures:
Cahging Patterns of Drug Use among English Youth ISDD Monograph Seven, 1995
77 Говард Бекер, известный теоретик социального поведения, считает, что употребле­
ние наркотиков есть социально организованный процесс. По его мнению, потребители
марихуаны исходят из социальной полезности наркотика. Опросив 50 курильщиков ма­
рихуаны, Бекер делает вывод, что желаемые эффекты от употребления этого вещества не
возникают сами по себе, но им надо научиться и прочувствовать их в процессе группово­
го взаимодействия. Человек привыкает не только и не столько к наркотику, сколько к
группе, и в группе делает своеобразную «девиантную карьеру». В конце концов общепри­
нятые представления, скажем, о месте наркотика в общей системе ценностей восприни­
маются как внешние, чужие, а взгляд «изнутри» формируется в результате опыта потреб­
ления наркотика в компании с другими потребителями. Некоторые исследователи назы­
вают такого рода сползание в наркотическую субкультуру «ролевым поглощением». См.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

217

Однако с течением времени оказывается, что дешевый или
совсем бесплатный «входной билет» на рынок вовсе не был по­
дарком начинающему потребителю: он будет многократно опла­
чен тогда, когда потребление наркотика войдет в обычай. Тогда
изменятся и предпочтения потребителя, и тип наркотика, и со­
ответственно вырастет его цена.78 Разные наркотики имеют раз­
ный эффект, который субъективно воспринимается потребите­
лем как полезность, в экономическом смысле этого слова. Цена
растет по мере того, как растет общая полезность.
Развитие, расширение рынка наркотиков - всегда предмет
заботы и результат целенаправленной деятельности, требующей
определенных затрат и организации. Термин агрессивный марке­
тинг, применяемый иногда к такой рыночной тактике, вполне
точно описывает ее суть. Но поскольку деятельность эта имеет
глубоко скрытый характер, статистически определить ее эконо­
мические параметры не представляется возможным. Можно, од­
нако, предположить с большой степенью вероятности, что управ­
ление экономическим поведением потребителя дает сильный
эффект только при его первых шагах на рынке. По мере разви­
тия наркозависимости потребление увеличивается уже самопро­
извольно, по инерции и необходимость как-то поощрять потреби­
теля отпадает. В конце концов наркоман теряет способность со­
знательного экономического выбора и не может покинуть рынок.
Впрочем, далеко не каждый, кто время от времени посещает
наркорынок, по инерции становится наркоманом и остается здесь
навсегда. В литературе нет сколько-нибудь определенных дан­
ных о том, какая доля потребителей, вовлеченных в наркотичес­
кое поведение, неизбежно впадает в полную зависимость от нар­

WDR р.48 Выводы Бекера подтверждаются российскими исследователями из Московс­
кого педагогического университета, изучавшими подростковую наркоманию. Оказалось,
что чаще к наркотикам обращаются подростки из бедных семей, которые впоследствии
в качестве доноров вовлекают в свою компанию подростков из семей обеспеченных. «Схе­
ма такова: выбирают подростка из благополучной семьи, затем приглашают на вечерин­
ку, где делают наркотический укол. Иногда достаточно одного-трех «сеансов», чтобы
наступило привыкание; после этого жертва становится платежеспособным клиентом на
последующие годы.» Шерматова С. Рецепты для бедных и богатых родителей «Мос­
ковские новости» №20 за 1998.
78 Люди разного возраста, а следовательно и разного достатка при первых шагах на
рынке наркотиков ищут разный товар. По данным экспертов Всемирной организации
здравоохранения (свидетельствовали ученые Франциия, Венгрии, Нидерландов, Порту­
галии, Польши, Испании, Швейцарии, бывшего Советского Союза и Великобритании),
дети и подростки начинают знакомство с наркотиками с растворителей и марихуаны,
молодые люди постарше употребляют героин, а также другие опиаты и кокаин; а те, кто
уже вышел из молодежного возраста - психотропные вещества и стимуляторы, типа ам­
фетаминов и кокаина. Cm.:WDR р54

218

Лев Тимофеев

котиков. Однако очевидно, что процесс этот происходит посто­
и мы можем предположить, что в определенный период
времени 1/х от общего числа Gt «независимых» потребителей
наркорынка непременно станут наркоманами. В этом смысле
1/х • Gt есть индекс инерции роста, который показывает степень
стабильности развития наркорынка.
При взгляде на отрасль в длительном периоде легко увидеть,
что присутствие потребителя на рынке наркотиков имеет тран­
зитный характер. Новичок, как правило, или становится нарко­
маном, или со временем покидает рынок в результате экономи­
ческого, нравственного или социального выбора. Впрочем, и нар­
коман относительно быстро покидает рынок по объективным
причинам (передозировки, ВИЧ-инфекция, смерть от соматичес­
ких болезней, криминальные разборки, тюрьма и т.д.).79 На ме­
сто выбывших приходят новые. Вследствие этой своеобразной
ротации перспективы отрасли (ее способность снижать уровень
предельного запрета, в частности) целиком связаны с экстенсив­
ным развитием рынка, с расширением «клуба потребителей»,
привлечением в него все новых и новых членов. Только развитие
вширь может поддержать существование резервного корпуса еще не наркоманов, но «обреченных» стать наркоманами. Толь­
ко существование резервного корпуса потенциальных наркома­
нов обеспечивает высокий индекс инерции роста и гарантирует
отрасль от снижения дохода и последующего угасания.
Резервный корпус потребителей обеспечивается оптималь­
ным уровнем цены предложения. По разным видам наркотиков
уровень цен различается значительно, однако очевидно, что
цена предложения должна быть как можно ближе к точке, в
которой обеспечивается максимальный приток новых потреби­
телей (положительный индекс инерции роста); и в то же время
цена не может быть ниже уровня средних издержек на едини­
цу продукции при таком объеме выпуска, который обеспечива­
ет постоянное сокращение величины запрета. Обозначая эти
условия на графике (рис. 6), можем заметить, что цена должна
быть ниже точки, соответствующей dx, где покупают потреби­
тели, уже начинающие испытывать наркозависимость, но не
покупают «независимые». Если поставщик в ценовой политиянно,

79 Основываясь на неназванных источниках, WDR (р.ЗО) определяет смертность от зло­
употребления одним только героином до 3%, не указывая, впрочем, о каком периоде речь
и какой коэфициент распространенности имеется в виду. Надо полагать, что при ежед­
невном коэфициенте распространенности годичный показатель смертности будет на по­
рядок выше.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

219

Рис.6 При цене рх индекс инерции роста будет равен
нулю Цена ps обеспечит максимальную прибыль при
оптимальной инерции роста.

ке ориентируется на спрос dx, то индекс инерции роста будет
равен нулю: 1/х • 0=0, что ведет к угасанию отрасли. Цена так­
же не может быть ниже средних издержек АС, иначе отрасль
будет убыточна. Таким образом, оптимальная цена будет на
уровне ps, что должно обеспечить максимальную прибыль при
оптимальной инерции роста.
Как минимум, шесть переменных определяют динамику
объемов продаж на рынке наркотиков в любой конкретный пери­
од времени: (1) прирост числа потребителей, попробовавших нар­
котики впервые, (2) число потребителей, принимающих нарко­
тики постоянно, но не впавших'в наркозависимость, и средний
коэфициент распространенности среди этой категории потре­
бителей, (3) прирост количества накрозависимых потребителей
(индекс инерции роста) и увеличение их нормы приема, (4) уве­
личение нормы приема потребителями, впавшими в наркозави­
симость до начала данного периода, (5) количество потребителей,
покинувших рынок по тем или иным причинам и, наконец, (6)
движение цен. Только зная эти величины, мы можем вычислить
общую динамику рынка и делать соответствующие прогнозы.

220

Лев Тимофеев

4. ФИРМА НА НЕЛЕГАЛЬНОМ РЫНКЕ:
ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
И УПРАВЛЕНИЕ РИСКАМИ

4.1 Нелегальный порядок
Когда законодатель издает запрет на все и любые операции с
наркотиками, он тем самым декларирует полное изъятие прав
частной собственности на данное благо. Подразумевается, что все
без исключения владельцы наркотиков на любой стадии движе­
ния товара если и не лишаются самого предмета собственности,
то все-таки вдруг утрачивают конституционную защиту своих
прав и какую бы то ни было правовую и информационную осно­
ву для любых рыночных сделок. И если бы сеть производства и
сбыта наркотиков была построена на основе формального права,
она бы рухнула в момент решения о запрете.
Однако на деле запрет вовсе не разрушает и не закрывает
рынок. Рыночные операторы, понятно, принимают закон к све­
дению, но не торопятся его исполнять. Им, экономистам-практи­
кам, хорошо известно то, что понимают далеко не все экономис­
ты-теоретики: юридический запрет не прекращает рыночных
обменов, но лишь меняет их условия. Иначе и быть не может,
поскольку права собственности, на которые опирается рынок,
двойственны по своей природе: юридическая спецификация соб­
ственности почти никогда не совпадает с границами экономичес­
кого владения. Даже и после юридического запрета товар продол­
жает существовать физически и имеет экономическую судьбу, он по-прежнему, а иногда и еще более интенсивно производится,
доставляется, сбывается, потребляется.
Мировой размах наркобизнеса (повсюду формально запре­
щенного) давно уже позволяет говорить о нем как об особенной
экономической отрасли.80 Понятно, что жизнь столь сложного
экономического организма не может проходить в правовом и
информационном вакууме: рыночные обмены сопровождаются и
обеспечиваются соответствующими договоренностями между
операторами рынка, и всякий раз в каждой конкретной ситуации
80 Экперты ООН оценивают оборот наркорынка примерно в 400 миллардов ам. долла­
ров, что составляет около восьми процентов оборота всей международной торговли. Уже
в 1994 году мировой оборот наркобизнеса был выше, чем оборот мирового рынка железа
и стали, автомобилей, и примерно на том же уровне, что и рынок текстиля. (WDR р.124)
И сегодня нет никаких оснований считать, что эти цифры хоть как-то уменьшились.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

221

всем участникам сделки хорошо известно, кому принадлежит та
или иная оптовая или розничная партия наркотиков, на каких
условиях она может перейти из рук в руки и какие санкции ве­
роятны, если право собственности будет нарушено. Эту относи­
тельную правовую и информационную определенность следует
понимать так, что в отрасли вопреки запрету устанавливается
некий нормативный порядок, в пределах которого границы прав
собственности проведены не юридическим законом, но возника­
ют из многократно повторенной рыночной практики и закрепля­
ются в обычае. Обычай в данном случае (как, впрочем, и при
любой другой попытке зарегулировать рынок) есть совокупность
регламентной информации, которая передается и реализуется в
ходе нелегальной экономической деятельности.81
Субъектом права и организатором отрасли является предпри­
ниматель. Поддерживая на рынке правовой порядок, он стремит­
ся снизить риски, связанные с неопределенностью и ограничен­
ной информацией, и в этом смысле он так же точно, как и опе­
ратор легального рынка, заинтересован в четком регламенте,
который позволил бы ему рассчитывать и планировать свою де­
ятельность, исходя из того, что и другие рыночные игроки при­
держиваются тех же правил...82 Однако далеко не всеми риска­
ми запрещенного, нелегального рынка можно управлять при
помощи даже самого четкого внутриотраслевого регламента. Са­
мые тяжелые риски не там, где нечетко сформулированы прави­
ла конкуренции и сотрудничества, но там, где возникает вне­
шняя угроза для самого существования этих «нелегальных» пра­
вил, - там, где реализуется легальное право и в силу вступает
закон-запрет.
Действительно, одно дело, когда предпринимательский риск
связан с несовершенством информации или оппортунизмом (ко­
рыстным нарушением внутриотраслевого регламента субъекта­
ми, действующими в пределах отрасли), и совершенно другое когда существует реальная опасность, что в любой момент вооб­
ще весь операциональный регламент отрасли в целом будет отме­
нен или разрушен, весь товар конфискован, а сами рыночные
81 Если изъясняться на языке договорного права, обычай воспринимается участника­
ми сделки как совокупность обезличенных обещаний, доверие к которым основано на
опыте предшествующей практики.
82 Схематически возникновение и развитие нелегального права мало чем отличается от
той схемы исторической эволюции конституционного права, на какую в наше время опи­
раются многие теоретики. См., например, Бьюкенен Дж. Границы, Свободы. Между
анархией и Левиафаном. //Нобелевские лауреаты по экономике. Джеймс Бьюкенен М.
1997 стр.207-550.

222

Лев Тимофеев

операторы окажутся в тюрьме или даже погибнут. Образно гово­
ря, разница между этими рисками такая же, как между опасно­
стью мелкой кражи и тотальной войной. Понятно, что и методы
минимизации потерь и уровень издержек в обоих случаях будут
значительно отличаться.
Нам негде почерпнуть достаточно знаний о внутриотраслевых
отношениях наркобизнеса, чтобы детально исследовать, какие
методы управления предпринимательскими рисками здесь реа­
лизуются. Однако очевидно, что для управления рисками оппор­
тунизма (нарушение договоренностей, обман, мошенничество и
т.д.) используется механизм жесткой личной ответственности, например, многократно описанные в средствах массовой инфор­
мации и эстетизированные в кинобоевиках уголовные разборки
с кровавым исходом. Можно предположить, что и вообще любые
риски конкурентных отношений, которые в теории обычно отно­
сят к рискам деловым, здесь принимают форму риска для жиз­
ни, и прямое насилие и угроза насилия становится важным, если
не основным правовым инструментом.83
Но риски, связанные с внешней угрозой, невозможно мини­
мизировать таким способом. Преодолеть запрет прямым приме­
нением силы, «завоевать» его - невозможно. Хотя «внешний»
противник (государство, общество), объективно не имеет возмож­
ности силой подавить наркобизнес, он все же способен для борь­
бы с ним мобилизовать в определенные моменты и на конкрет­
ных направлениях такие значительные силы и ресурсы, какими
сам наркобизнес (при всей его силе и богатстве) не располагает...
Закон и наркобизнес находятся в состоянии постоянной пози­
ционной войны. Война же есть предельная форма конкурентной
игры, и чем большими ресурсами располагает игрок, тем больше
его шансы не проиграться вчистую, а при благоприятных обстоя­
тельствах и обыграть противника. Игровая (или военная) страте­
гия требует объединения под единое управление ресурсов всех иг­
роков, играющих на одной стороне. На стороне закона такое объе­
динение ресурсов осуществляет государство. От наркобизнеса же
стратегия постоянной войны с законом требует более тесной отрас­
83 Существует некоторая несогласованность в трактовке различными авторами понятий
личные, персональные, индивидуальные риски. Не вдаваясь в тонкости дефиниций, под­
черкнем: говоря о личных рисках, мы здесь и далее имеем в виду риск для жизни, здо­
ровья или свободы индивидуума.
Также уместно заметить, что насилие и угроза насилия являются важнейшим инструмен­
том любого правового института. Разница лишь в том, что в формальных юридических
системах мера насилия четко регламентируется, тогда как в системах нелегальных тако­
го рода регламент или сильно размыт, или вовсе отсутствует.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

223

левой интеграции и создания крупных экономических объедине­
ний - корпораций и картелей, - где сосредотачиваются значитель­
ные ресурсы и возникает возможность их планируемого и коорди­
нируемого использования - особенно при крупных оптовых опе­
рациях. Перед угрозой фатального столкновения с законом преж­
де независимые рыночные игроки переходят «под крышу» корпо­
рации, где они вынуждены поступиться экономической свободой
и превратиться в дисциплинированных служащих, что позволя­
ет им не покидать отрасль и переложить значительную долю рис­
ков и соответствующие издержки на внутриотраслевые координи­
рующие структуры.84 (Впрочем концентрация усилий и ресурсов
при крупных оптовых операциях не противоречит и не мешает
относительной независимости, рассредоточению и оперативной
гибкости розничных и мелкооптовых дилеров, которые вопреки
допущению, сделанному нами в предыдущей главе, далеко не все
покидают рынок при введении запрета.)
В опасной игре против государства и общества выиграть мо­
жет только тот, кто имеет больше возможностей для оперативно­
го маневра и способен безболезненно пережить текущие проигры­
ши. При крупных сделках у корпораций таких возможностей
несравнимо больше, чем у любого отдельного игрока, и это опре­
деляет организационную структуру отрасли. По мере ужесточе­
ния запрета наркобизнес все более концентрирует ресурсы и цен­
трализует управление, что приводит к поглощению независимых
предпринимателей крупными объединениями, - а значит, и не­
избежно сужает возможности свободной конкуренции. Таким
образом, экономическая необходимость уменьшить риски и сни­
зить издержки подталкивает процесс монополизации с тем боль­
шей силой, чем выше становятся эти издержки и риски.85
84 Опять-таки логика возникновения нелегальной корпорации совершенно аналогична
экономической и институциональной логике возникновения любой легальной фирмы.
См., Коуз Р.Г. Природа фирмы //Теория фирмы Спб 1995
85 Симон Роттенберг более тридцати лет назад первым предъявил объективные условия
для возникновения монополий в наркобизнесе: «Опиаты, видимо, распространяются
«организованными преступными группировками», тогда как ЛСД и марихуану продают
в основном непрофессионалы. Вероятно, это связано с тем, что норма прибыли, завися­
щая от величины операционных издержек, выше в опиатном бизнесе, чем в любом дру­
гом. Это, должно быть, является следствием того, что поставщики опиатов ведут дело мо­
нопольно, что дает им возможность получать ренту. Но почему не устанавливается моно­
полия и в других видах наркобизнеса? Не потому ли, что (а) постака опиатов считается
наиболее опасным делом, и поэтому «непрофессионалы» не так уж готовы им заняться,
а следовательно «профессионалы» имеют монопольные возможности и именно из этих
возможностей извлекают свою ренту?
Или потому, что (б) издержки поставщиков опиатов в случае их обнаружения и поимки
выше, чем издержки торговцев ЛСД и марихуаной? Эти издержки по-разному и оцени­

224

Лев Тимофеев

Для удобства изложения мы намеренно мифологизируем
процесс институционального строительства наркорынка. На
самом деле, конечно, стихийная эволюция, как правило, пред­
шествует всякой формальной модернизации. И независимые
игроки не обязательно вдруг становятся служащими крупных
компаний, - они могут продолжать и действительно продолжа­
ют вести дело самостоятельно даже и при нарастании рисков по крайней мере до тех пор, пока предельные издержки не пре­
высят уровень предельного дохода... И в то же время служащие
крупных компаний далеко не все были в прошлом самостоя­
тельными игроками наркорынка. Многие вербуются из иных,
иногда самых далеких от наркобизнеса сфер деятельности, как это хорошо видно из должностной структуры наркокарте­
ля, где находится место и ученым-химикам, и летчикам, и ра­
диооператорам, и даже лидерам парламентских фракций. При­
водим ниже структурную схему кокаинового картеля, опубли­
кованную в официальном докладе Международной программы
по контролю за наркотиками ООН86 (рис. 7).
Известно, что исторически по мере развития наркобизнеса
крупные объединения возникают и специализируются по раз­
личным направлениям, обретая вид кокаиновых картелей, геро­
иновых синдикатов или многофункциональных мафиозных
группировок. Построение и укрепление мощных транснацио­
нальных корпораций закономерно завершает оформление нарко­
бизнеса как глобального правового и экономического института,
который по своим стратегическим задачам, тактической направ­
ленности и оперативным действиям находится в прямой и посто­
янной конфронтации с конституционным правом и легальным
экономическим порядком. Приводим ниже таблицу, опублико­
ванную в цитированном уже докладе ООН87.
ваются: для непрофессионала пятилетний тюремный срок - высокая плата за полученные
доходы, тогда как профессионал считает, что эта цена не слишком высока. Таким обра­
зом, немногие хотели бы пуститься в этот бизнес... но поскольку число претендентов на
участие в бизнесе невелико, и издержки по созданию монополии невысоки.» Rottenberg
S. The Clandestine Distribution of Heroin, its Descovery and Suppression// Journal of
Political Economy. 1968 Vol.76. P. 78-90.
Есть все основания полагать, что в результате лавинообразного увеличения потребления
наркотиков в мире в последние годы (и соответственного увеличения нормы прибыли)
теперь и торговля марихуаной и другими «легкими» наркотиками» в значительной сте­
пени монополизирована, - по крайней мере на уровне оптовых поставок.
86 WDR, привводя данную схему, ссылается на Lee, Rensselaer, «Colombia’s Cocaine
Syndicates» in Alfred McCoy and Alan Block (eds.). War on Drugs: Studies in the Failure of
US Narcotics Policy (Boulder, Co: Westview Press, 1992).
87 WDR, приводя данную таблицу, ссылается на United Nations Crime and Criminal
Justice Division, CRIME, No. 26/27, November 1995, Annex III.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

15-1827

225

226

Лев Тимофеев

Таблица

Наиболее известные преступные организации
Основные занятия

Кокаиновые Направляемые в ос­
новном из Колумбии и
картели
Мексики, кокаиновые
картели управляют
всем кокаиновым
циклом от производ­
ства до распростра­
нения по всему миру.

Триады

Деятельность Триад
широко варьируется.
Они занимаются нар­
котиками, ростовщи­
чеством, шулерством,
рэкетом, инвестируют
в сферы услуг, отмы­
вают деньги, управ­
ляют нелегальной
иммиграцией.

Якудза

Якузда участвует во
всех видах преступ­
лений в Японии,
включая рэкет, мо­
шенничество, нарко­
тики, проституцию и
порнографию. В си­
туации с наркотиками
в Азии они играют
роль перевозчиков
метамфетамина.

Междуна­
родные свя­
зи
Картели организуют своих
Коза Ностра
подчиненных согласно струк­ Ла Коза Ност­
туре пирамиды, главы раз­ ра
Триады
ных семей контролируют
Якудза
географические области и
сосуществуют как свободные
деловые коалиции. Их цель
- максимальное увеличение
прибыли.
В бизнесе Триад задейство­ Триады про­
вано около 170 тысяч чело­ никают по­
век, подогнанных под до­
всюду и дей­
вольно традиционную пира­ ствуют в
мидальную структуру, управ­ Азии, Европе
ляемую Боссом, заместите­ и США, хотя
лем Босса и Боссомосновная ак­
нанимателем. Рядовые в
тивность Три­
Триадах называются
ад связана с
Гонконгом,
“солдатами”. Триады, из­
вестные официально: “Сан И Мианмаром,
Тайваньской
Он” (Гонконг), “14К” (Гон­
конг), “Федерация By” (Гон­ провинцией
конг), “Объединенный бам­ Китая, Фи­
бук” (Тайваньская провинция липпинами и
Китая), “Банда четырех мо- США.
рей”(Тайвань) и “Большой
круг” (Китай).
Якудза насчитывает пример­ Известно, что
но 60 тысяч человек плюс 25 у Якудзы есть
тысяч партнеров. Организа­ связи с орга­
ционная структура чрезвы­ низованной
чайно сложна и включает в преступно­
себя тысячи маленьких банд стью в США,
Колумбии,
и множество семей.
Германии,
Китае и
CIS (?).
Размер

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

227

Таблица (окончание)

Международные
связи
Расположенная на
Возможно наиболее извест­ Организация с
итальянском ост­
ная группировка организо­ вертикальной
рове Сицилия,
ванной преступности, Коза структурой из
Ностра стала заниматься в примерно 5 ты­ Коза Ностра соз­
сяч членов ре­
дала сеть из чле­
основном международной
нов на каждом кон­
транспортировкой наркоти­ гиональных и
ков, служа местом встречи провинциальных тиненте. У нее
для международных согла­ комиссий.
есть связи со все­
ми основными ор­
шений и наркотических
ганизациями по
маршрутов. Она также помо­
гает в решении финансовых
транспортировке
наркотиков вклю­
и долговых проблем множе­
ству преступных групп по­
чая картели, Ла
меньше. Другая деятель­
Коза Ностру и ма­
ность включает вымогатель­
фиозные группи­
ство, мошенничество с зай­
ровки, управляю­
мами и переадресовку кон­
щиеся из бывшего
трактов по общественным
Советского Союза.
работам (skimming public
works contracts).
Ла Коза Ностра занимается Организация
Основные связи Ла
транспортировкой наркоти­ объединяет око­ Коза Ностра под­
ков, нелегальным игорным ло 3 тысяч чело­ держивает с ко­
бизнесом, контрабандой
век в 25 семьях, каиновыми карте­
оружия, проституцией, вы­ пять из которых лями и Коза Ност­
могательством, переадре­
находятся в Нью- рой, а также с ма­
совкой контрактов по част­ Йорке и пользу­ фией в бывшем
Советском Союзе.
ным и общественным рабо­ ются наиболь­
там, ростовщичеством, биз­ шим влиянием и
несом, включая строитель­ почетом.
ство и создание сетей точек
питания, а также созданием
союзов, в основном в США.
Транспортировка наркотиков Три миллиона
Группировки в
США, кокаиновые
и заготовок для наркотиков, членов в 5.700
ядерных веществ, оружия.
бандах, из кото­ картели и Коза
Также вовлечены в ростов­ рых примерно
Ностра.
щичество, белую работор­ 200 имеют слож­
говлю, вымогательство, ва­ ные структуры и
лютную контрабанду и про­ заключают сдел­
изводство поддельных това­ ки в 29 странах.
ров народного потребления.

Основные занятия

Коза Ност­
ра

Ла Коза
Ностра
(Нью Йорк)

Мафиозные
группиров­
ки (нахо­
дящиеся в
бывшем
Восточном
Блоке)

15

Размер

228

Лев Тимофеев

4.2 . Структура цены предложения
Основной продукт наркобизнеса - вовсе не наркотики. Строго
говоря, наркотики вообще не продукт наркобизнеса. Для их про­
изводства не нужны ни синдикаты, ни картели, но достаточно или
кустарного заводика рядом с плантацией коки или опийного мака,
или простенькой лаборатории с элементарным набором школьной
химпосуды где-нибудь на окраине большого города - для произ­
водства синтетических наркотиков. Картели и синдикаты с их
учеными, летчиками, радиооператорами и лидерами парламент­
ских фракций, с их военизированными подразделениями, огром­
ным арсеналом оружия и даже, как некоторые утверждают, с под­
водными лодками и спутниками-шпионами - вся эта концентра­
ция людских и материальных ресурсов необходима для производ­
ства блага значительно более дорогого и сложного - для производ­
ства самой возможности производить, продавать и потреблять нар­
котики в условиях юридического запрета или, точнее, - для про­
изводства особого институционального порядка, при котором та­
кие возможности могут быть реализованы.
Незначительное место собственно производства наркотичес­
ких средств в общеотраслевой структуре наркобизнеса хорошо
видно при рассмотрении структуры рыночных цен. Все без ис­
ключения статистические данные показывают одну и ту же чет­
кую закономерность: факторы, непосредственно вовлеченные в
производство наркотиков (земля, труд, капитал и предпринима­
тельские усилия), весьма дешевы, оптовые цены страны-произ­
водителя держатся на уровне недорогих лекарств, розничные же
цены в стране потребления - на два порядка выше.88
88 По данным главы следственного отдела британского таможенного ведомства Дика
Келлауэя, по мере продвижения героина на Запад цены растут следующим образом:
«Если в Пакстане килограмм героина стоит полторы тысячи долларов, то в Турции его
цена увеличивает до 10 тысяч, в Голландии эта сумма удваивается, а в Англии возраста­
ет до 40 тысяч долларов. Однако это оптовая цена, розничная же цена героина доходит
до 120 тысяч долларов за килограмм.» см. корреспонденцию Ефима Барабана Доза ге­
роина по цене пинты пива МН №25 за 1998 Эта недавняя информация в принципе со­
ответствует более ранним по времени расчетам движения цен от крестьянского поля до
розничного рынка, сделанным экспертами ООН:
Героин (цена - в ам.долларах за килограмм)
Опиум (выращен в Пакистане)......................... 90
Героин (местная оптовая цена)............................... 2.870
Оптовый рынок США............................................... 80.000
Конечная («уличная») розница.............................. 290.000
Кокаин (цена - в ам.долларах за килограмм)
Листья коки (выращены в Боливии).............. 610
Кокаиновая «база» (цена местного рынка)..........860
Кокаин гидрохлорид (цена местного рынка)..... 1500

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

229

Такое нарастание рыночных цен не может происходить по про­
изволу предпринимателя. Как бы ни была сильна тенденция к мо­
нополизации наркобизнеса, рынок наркотиков живет по законам
рынка, и если бы десятитысячепроцентное увеличение цены опре­
делялось одним только произволом поставщика, сюда хлынуло бы
огромное количество желающих получать такие же деньги, и лю­
бая монополия рухнула бы под натиском конкурентов (и боевики
не спасут) - и в конце концов цена снизилась бы до уровня пре­
дельных издержек... Понятно, что одно из объяснений высокой
розничной цены заключается в том, что фирма должна компенси­
ровать реальные издержки, которые она несет или рискует поне­
сти на каждом этапе движения запрещенного товара. Среди про­
чего (или даже в основном) сюда включаются и издержки на по­
строение и содержание многоуровневых отраслевых структур
(картелей, синдикатов и т.д.), главная функция которых - обес­
печить постоянную охрану производства, надежные каналы дос­
тавки и относительную безопасность сбыта наркотиков.
Чем ближе к сбыту, тем риск выше и (учитывая накопленную
стоимость) тем существеннее потери в случае его реализации.89
Но чем выше риск, тем выше издержки по обеспечению безопас­
ности рыночных операций, издержки по сохранению прав соб­
ственности операторов (трансакционные издержки). Впрочем,
понятно, что сколь бы ни были велики издержки самих операто­
ров, они в конце концов будут включены в розничную цену нар­
котика и оплачены потребителем.90
Как бы ни менялась, как бы ни развивалась структура нарко­
бизнеса, потребитель остается его главным инвестором и основ­
Оптовый рынок США (чистота кокаина - 83%).. 25.250
Конечная («уличная») розница:
Крэк.............................................................................. 50.000
Кокаиновый порошок (чистотой 65%) ................ 110.000
(WDR р.126)
89 Увеличение рисков по мере приближения к моменту сбыта связано прежде всего с
геополитической ситуацией: основной платежеспособный спрос на наркотики приходит­
ся на страны с развитыми правовыми системами, где закон (в том числе запрет наркобиз­
неса) строго исполняется, тогда как производятся наркотики в странах, где правовая
система относительно слаба или, по крайней мере, терпима к наркобизнесу.
90 Некоторые исследователи различают «цену, выраженную в долларах» и некую «эф­
фективную цену», в которую включается ряд неденежных компонентов. Ср.: «Эффектив­
ная цена определяется как индекс, включающий следующие элементы: выраженная в
долларах цена, чистота героина, токсичность примесей, доступность, угроза оказаться
жертвой [насилия] или быть арестованным» Moore М. Policies to Achieve Discrimination
of the Effective Price of Heroin // The economics of crime. N. Y. etc., 1980. P. 363. Очевид­
но, что когда в данном случае речь ведется об «эффективной цене», имеется в виду некая
совокупность издержек и рисков, большинство из которых вполне находит свое выраже­
ние в розничной, денежной цене товара.

230

Лев Тимофеев

ным покупателем его услуг. Очевидно, что покупая на улице дозу
наркотика, именно потребитель оплачивает всю цепочку, всю
иерархическую лестницу наркобизнеса - снизу доверху... Но нам
мало только констатировать очевидный факт платежа, - необхо­
димо понять его экономическую логику, его структуру, понять,
какова природа ресурсов, которые вовлекаются в нелегальный
рыночный оборот, и сколь велик их объем.
Когда нам приходилось размышлять над природой ресурсов
потребителя (в параграфе 2.8), мы несколько вольно вообразили,
что, пренебрегая юридическим запретом, потребитель как бы
изымает камни из стены, ограждающей общественное благополу­
чие. Теперь мы можем видеть, что эти камни не разбрасывают­
ся беспорядочно, но аккуратно закладываются в фундамент ин­
ституционального здания наркобизнеса, под крышей которого,
несмотря на запрет, всегда и гарантированно можно приобрести
дозу наркотика.

4.3 Страховая монополия
Прибыль от наркобизнеса некоторые исследователи склонны
рассматривать как ренту, которую фирма-монополист получает
в условиях зарегулированного рынка. Соответственно деятель­
ность такой фирмы видится как рентоориентированное поведе­
ние (rent-seeking), - вроде того, какое свойственно и легальным
фирмам, лоббирующим государственное регулирование рынка в
свою пользу.91 Не отвергая в принципе возможность такого под­
хода и предполагая вернуться к нему несколько позже, заметим,
однако, что по крайней мере в первое время после введения зап­
рета взаимоотношения между фирмой и потребителем на неле­
гальном рынке складываются иначе, чем на рынках легальных.
На легальном рынке фирмы-монополисты в поисках ренты
ущемляют интересы потребителей, добиваясь введения тех или
иных ограничений, которые создают дополнительные возможно­
сти контроля над ценой (например, введение импортных по­
шлин). На нелегальном же рынке - и это принципиально важно
- фирма, наоборот, идет навстречу интересам потребителей, ко­
торые в условиях запрета рискуют вообще остаться без необходи­
мого им продукта. На первых порах после введения запрета нар­
кобизнес в некотором смысле страхует риск потребителя ос­

91 См. Chris Paul, Al Wilhite. Illegal markets and the social costs of rent-seeking // Public
Choice 79: 105-115, 1994.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

231

таться без наркотиков, и ценовая надбавка в этом случае явля­
ется не столько рентой, сколько страховой премией. 92
Конечно, любое легальное производство любого товара тоже
можно с некоторой натяжкой рассматривать как «страхование»
потребителя от риска остаться без товара. Но степень риска здесь
иная, чем в случае с наркотиками. Если того или иного товара
производится недостаточно, то полезность, недополученная по­
требителем, может быть возмещена каким-то другим товаром, и рыночное равновесие будет восстановлено. Однако отсутствие
наркотиков не может быть компенсировано потребителю (по
крайней мере потребителю наркозависимому) никаким другим
благом. Остаться без наркотиков - абсолютная потеря для нар­
комана, потеря всего.
Чем больший ущерб понесет потребитель, если рынок нарко­
тиков будет закрыт или хотя бы временно перекрыт, - тем боль­
ше он готов платить тому, кто застрахует его от этого риска. От­
носительные размеры этой своеобразной страховой премии не­
трудно вычислить, если из розничной цены вычесть производ­
ственные, транспортные и прочие издержки, обычные для любо­
го легального товара, схожего с наркотиками по технологии про­
изводства и способам доставки (например, для лекарств расти­
тельного происхождения). Оставшаяся доля цены и будет содер­
жать страховую премию, которую потребитель наркотиков упла­
чивает в момент покупки.
Если наступает единичный страховой случай (например,
партия товара конфискуется, а рыночный оператор оказывается
в тюрьме или вовсе погибает), розничная цена в масштабах рын­
ка, как правило, не меняется, поскольку риск такого рода уже
заложен в рыночную цену. Вообще цены остаются стабильны,
пока не меняется норма риска, которая в нашем случае соответ­
ствует интенсивности репрессий против наркобизнеса. Бывает,
что риск вырастает против обычного, - как это, например, было
во времена широкомасштабных акций против Медельинского
картеля в Колумбии.93 Если же риск не реализуется, вся премия
достается страховщику, увеличивая прибыль, а также пополняя
производственные и страховые фонды отрасли.
02 Пол и Уилхайт походя замечают эту особенность наркобизнеса: «Возросший уровень
цен является реакцией на повышении издержек производства и распространения, вклю­
чающих увеличение премии за риск (курсив мой - Л.Т.).
*
(там же, стр. 106) Однако, ув­
лекшись рассмотрением рентоориентированного поведения фирмы, они не придают это­
му наблюдению какого бы то ни было значения.
03 См. Rhodes William et al. Op.cit. p 390-892 Падение цен на кокаин, происходившее
в течение восьмидесятых годов, ненадолго приостановилось на рубеже девяностых, и

232

Лев Тимофеев

Страхуя потребителя, наркобизнес принимает на себя его
риски и должен создать соответствующий страховой фонд. Такой
фонд существует не только в виде денег, но и в виде развитых и
отлаженных внутриотраслевых структур. И чем лучше поставле­
но дело, тем надежнее и дешевле становится услуга страхования.
От уровня отраслевой организации в значительной степени зави­
сит и величина надбавки, которую платит потребитель и которую
мы можем считать страховой премией.
Как и в любом страховом бизнесе, когда дело едва начинает
разворачиваться, размер страховой премии определяется только
личным риском страховщика и его предельными издержками.
Если же дело достигает уровня отлаженной организации, сумма
премии может уменьшаться, поскольку личные риски значитель­
но снижаются, а издержки фирмы-монополиста на производство
одного и того же объема услуги (или количества товара) сокраща­
ются по сравнению с издержками предпринимателей на конкурен­
том рынке. Таким образом единичные риски превращаются в рис­
ки корпорационные, что упрощает возможность управлять ими.*94
Услуга страхования, а с ней и товар могут подешеветь.95
Вообще наркобизнес, по типу отраслевой структуры, напоми­
нает естественную монополию. Стабильная и надежная поставка
наркотиков в условиях запрета требует больших постоянных зат­
цены даже несколько выросли. Авторы выдвигают вполне обоснованные догадки и по
поводу падения, и поводу роста цен:
«Расширение спроса на кокаин вероятно стимулировало создание более эффективных
рыночных структур и, как результат, снижавшиеся цены, возможно, способствовали
дальнейшему расширению спроса. В результате цены снижались в течение всех вось­
мидесятых.
Что произошло в 1989 и 1990? Уровень конфискаций кокаина мало изменился за это
время, поэтому мы сомневаемся, что на цены повлияли запреты... Правительственные
акции против Медельинского картеля увеличили рыночное влияние картеля Кали и спо­
собствовали возникновению новых картелей... И хотя урожай листьев коки мало изме­
нился за этот период, реорганизация колумбийской кокаиновой индустрии в сочетании
с нарушением устоявшихся каналов доставки, вероятно, создали нехватку кокаина, вво­
зимого в Соединенные Штаты. Цены на кокаин резко выросли, но затем упали, и рынки
стабилизировались к 1992 году» р.394
94 «За десять лет с 1982 по 1992 год мировое производство опиума-сырца удвоилось,
производство листьев коки выросло более чем на 300 процентов [...] Хотя этот рост отча­
сти можно объяснить ненасытным спросом, отрасль развивалась еще и постольку, по­
скольку возникала возможность для новых и в возрастающей степени эффективных опе­
рационных действий синдикатов. В терминах менеджмента большая часть этого успеха
может быть отнесена на счет их способности к инновациям и операционной стабильнос­
ти, несмотря на потери и аресты, происходившие по мере роста эффективности опера­
ций. » WDR р. 134
95 Отмеченное снижение мировых цен на кокаин и героин в последние годы, возмож­
но, связано именно с отлаженностью каналов доставки. См. См. Rhodes William et al.
Op.cit. p 390-392. Таким же образом, видимо, можно объяснить и значительное (по неко­
торым свидетельствам, - в 9 раз) снижение розничных цен на героин в России.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

233

рат на строительство и обеспечение деятельности разветвленной
инфраструктуры.96 Вместе с тем предельные издержки, связан­
ные с поставкой дополнительных единиц наркотиков по отла­
женным каналам, относительно невелики. Очевидно, что относи­
тельно малые предельные издержки при огромных постоянных
явно указывают на экономическую неэффективность дробления
отрасли на конкурирующие компании. Наименьший экономи­
чески выгодный масштаб деятельности (minimum efficient
scale(MES)) здесь весьма велик. (См. сноску 85 на стр. 223)

4.4 Диверсификация активов
С точки зрения безопасности нелегального рынка, развитие
одних только внутриотраслевых структур - мера стратегически
недостаточная, поскольку как раз эти структуры и подвергают­
ся наиболее жесткому репрессивному давлению со стороны за­
кона. Между тем увеличение фондов в распоряжении наркобиз­
неса и развитие его организационных возможностей позволяет
диверсифицировать рисковые активы, переводя часть капита­
ла в другие сферы деятельности. Именно так поступали и посту­
пают мафиозные группировки, когда переводят активы из од­
ной незаконной деятельности в другую. Сицилийская мафия,
например, инвестировала в наркобизнес капиталы, полученные
от контрабанды сигарет и изумрудов.97 И в то же время значи­
тельные суммы наркодолларов были вложены в нелегальную
торговлю оружием в «горячих» точках планеты (например, в
Чечне или Афганистане). 98
Нелегальный трансотраслевой (и транснациональный) капи­
тал значительно менее уязвим для рисков, связанных с реали­
зацией запрета той или иной деятельности. Риск внутриотрас ­
левой (корпорационный) становится риском всего нелегально­
го рынка, что, естественно, увеличивает оперативный простор
и уменьшает релевантные риски каждой из отраслей в отдель­
ности. Но хотя релевантный риск наркобизнеса при этом сни­
06 Подробное исследование инфраструктуры наркобизнеса не входит в наши задачи,
однако следует заметить, что ее основу составляет человеческий материал, что отлича­
ет рынок наркотиков от других естественных монополий, где высокие постоянные издер­
жки связаны в основном с поддержанием в рабочем состоянии инструментальных воз­
можностей (трубопроводы, электро и телефонные линии и т.д.).
07 WDR р.133 Содержательную информацию о разнообразии деятельности тайваньских
преступных группировок см.: Костяева А.С. Криминальные братства Тайваня M.,
ИВРАН 1997 стр 45-55.
08 См., например, Чуфрин Г.И. ред. Наркобизнес на юге России: политические аспек­
ты. М., Институт востоковедения РАН 1997 стр27-32

234

Лев Тимофеев

жается, систематический риск всего нелегального рынка всетаки остается весьма высоким. И чтобы его минимизировать,
следует (в соответствии с экономической логикой страхования)
вывести активы за пределы системы, переложить риск на не­
кую третью сторону, не подверженную репрессиям со стороны
закона, - то есть перестраховаться.
Но у нас есть только одна такая «третья сторона» - сама сис­
тема конституционного права и легального экономического по­
рядка. Следовательно, для того чтобы наилучшим способом зас­
траховать рынок наркотиков, следует перевести активы нарко­
бизнеса в сферу законной деятельности, «отмыть» эти деньги и
инвестировать их в какую-нибудь легальную экономическую от­
расль. Механизм «отмывания» денег прекрасно отработан кри­
минальными группировками и хорошо изучен правоохранитель­
ными службами, что позволяет нам, приняв его как данность, не
отвлекаться на его подробное описание." Тем более, что для нас
было бы важнее увидеть (если вообще увидеть это возможно) не
то, как отмываются деньги, но где и как используются уже от­
мытые капиталы.
Принципиальная невозможность иметь сколько-нибудь дос­
товерную статистику движения «отмытых» денег в легальной
экономике все же не мешает экспертам делать косвенные выво­
ды. Считается, что наиболее широко наркодоллары инвестиру­
ются в высокодоходные легальные сферы экономики, - напри­
мер, в строительный бизнес (в Италии и Германии) или в добы­
чу и транспортировку нефти, в биржевые спекуляции (в России).
Значительная доля теневой (т.е. неподконтрольной фискальным
органам) сферы в общем объеме экономики создает возможность
для финансовых операций практически любых масштабов. *100
На первый взгляд, перевод из наркобизнеса в легальную (или
полулегальную, теневую) сферу должен бы снизить общую доход­
90 См. типологию способов отмывания денег: Коттке К. «Грязные деньги - что это та­
кое?» М., 1998. Впрочем, знание каналов перевода денег из нелегальной сферы в легаль­
ную не обязательно позволяет перекрыть их. Например, общеэкономическая и правовая
ситуация в России дает возможность для бесконтрольного обращения колоссальных сумм
наличных денег («черный нал»), что создает идеальные возможности для перекачки ре­
сурсов из наркобизнеса в легальную экономику и обратно. См. в этой связи .Клямкин И.
и Тимофеев Л. Теневая Россия. Экономико-социологическое исследование. М.: РГГУ,
2000.
100 По данным проф. Фридриха Шнейдера из университета Линца (Австрия), общая сум­
ма теневых доходов в Германии в 1997 г. составила 548 миллардов марок, что равно 15
процентов годового ВНП (в 1975 - 59 млрд, марок - 5,8% соответственно, а на 1998 про­
гноз - 580 и 14,7%). «МН» № 12 1998. В России же теневая сфера по разным подсчетам
охватывает от 50 до 80 % всех экономических связей в стране. Подробнее см. Клямкин
И. и Тимофеев Л. Указ. соя.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

235

ность рисковых активов. При любых условиях городское жи­
лищное строительство и даже нефтяной бизнес куда менее при­
быльны, чем торговля кокаином или метамфетамином. И дей­
ствительно, инвестиции наркоденег в легальную экономику мож­
но было бы считать чистой потерей, если бы речь шла о том, что
этот капитал напрочь выводится из сферы наркобизнеса. На са­
мом же деле происходит несколько иная операция: легальные
отрасли экономики, получая наркоденьги, значительно расши­
ряют институциональные возможности наркобизнеса и увеличи­
вают экономическую эффективность всей отрасли в целом.
«Отмывая» наркоденьги, переводя активы в легальную эко­
номику, наркобизнес получает юридическую и политическую
возможность если не прямой легализации, то по крайней мере
объективации своих интересов в легальной форме. Например,
поддержка парламентской фракции со стороны строительной
корпорации или нефтяной компании не вызывает особых подо­
зрений, но создает широкие возможности для влияния на зако­
нодательные и правоохранительные функции государственных
институтов. А уж первоначальные инвесторы - люди, принима­
ющие решения в сфере наркобизнеса, - могут дать этому влия­
нию соответствующее направление.
Легализуя, «отмывая» часть своих активов и используя их
для организации влияния на институты, устанавливающие и
реализующие запрет, наркобизнес прибегает к самому эффектив­
ному виду страхования: к снижению вероятности самого страхо­
вого случая или, по крайней мере, к снижению величины связан­
ных с ним потерь.

4.5 Коррупция запрета и стремление к нулевому риску
Как и всякое государственное регулирование экономики, за­
конодательный запрет рынка немедицинских наркотиков созда­
ет возможности для получения ренты теми должностными лица­
ми, которые призваны исполнять закон. Если запрет наркобиз­
неса есть форма обобществления прав собственности и изъятия
их из рыночного оборота, то коррупция - форма приватизации
чиновниками этих обобществленных прав и возвращения их в
рыночный оборот в виде правового товара на нелегальном рын­
ке. Выгода, которую в этом случае получает чиновник, и есть не
что иное, как рента, обусловленная запретом.101
101 Природу рентоориентированного поведения (rent seeking) весьма точно определил
Джеймс Бьюкенен: «При индивидуальных решениях поведение (должностных лиц, ис­
полняющих закон. - Л.Т.), по сути, не отличается от поведения при рыночных обменах.
Непредусмотренным последствием максимизации личных доходов становится превраще­

236

Лев Тимофеев

Для того чтобы реализовать привилегию своего должностно­
го положения на рынке наркотиков, чиновник пользуется услу­
гами наркобизнеса. Рента чиновника превращается в наличные
деньги, когда он по договоренности закрывает глаза на незакон­
ные операции с наркотиками. При этом чиновник не может пре­
доставить возможность свободно действовать на нелегальном
рынке всем желающим, - это означало бы фактическое снятие
запрета и потерю ренты. Напротив, наибольшую выгоду ему при­
носит практика жесткого исполнения запретительного закона,
при которой «разрешение на правонарушение» выдается (прода­
ется) в исключительных случаях. Разумеется, в этих исключи­
тельных случаях коррумпированный чиновник предпочтет
иметь дело с таким партнером, который заплатит максимальную
цену. Таким партнером может быть только фирма-монополист,
которая, в свою очередь, компенсируя издержки, связанные с
подкупом чиновников, имеет возможность учитывать их в моно­
польной надбавке на цену.
Коррупцию обычно рассматривают как нарушение или даже
разрушение контрактных отношений. Однако это лишь одна сто­
рона дела. Нарушая один контракт (закон), чиновник, получаю­
щий взятку, вступает в договорные отношения иного круга, ста­
новится участником нелегального, теневого контракта. Хотя та­
кой сговор, такая «кооперативная игра» будет максимизировать
сумму прибылей обеих договаривающихся сторон, все-таки сте­
пень увеличения выгоды фирмы-монополиста будет значительно
больше. Получая исключительное право нарушать запрет, фир­
ма закрепляет свое монопольное положение, - и это дает ей воз­
можность свести к минимуму или вообще к нулю риск репрессив­
ного пресечения бизнеса.
Отраслевые объединения наркобизнеса, в состав которых вхо­
дят чиновники, обязанные исполнять запрет (полицейские, тамо­
женники, оперативные разработчики и разработчики политичес­
ких стратегий и т.д.), становятся интегрированными монополи­
ние «блага» в «антиблаго», что происходит не потому, что меняется нравственная суть
индивидуумов и соответственно меняется их поведение, но потому, что меняется инсти­
туциональная структура. Меняются условия, в которых происходит индивидуальный
выбор. Как только институциональные структуры смещаются от рыночного порядка и
приближаются к хаосу прямого политического распределения, стремление получить рен­
ту (rent seeking) становится значительным общественным явлением». Buchanan James М.
Rent Seeking and Profit Seeking //Buchanan James M., Tollison Robert D., Tullock Gordon.
Eds, Toward a Theory of the Rent-Seeking Society. Texas A&M University Press 1980 p.4
Заметим, что запрет того или иного экономического блага (в нашем случае наркотиков)
несомненно является наиболее жесткой формой «прямого политического распределе­
ния», что создает особо благоприятные условия как для получения различных видов «бю­
рократической ренты», так и для прямой и грубой коррупции.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

237

стами, получающими максимальную прибыль от максимальных
объемов поставки. С точки зрения интересов общества, действия
такого чиновника - это чистая потеря, мертвый груз, но с точки
зрения наркобизнеса, его услуги весьма эффективны. Такой чи­
новник становится одним из факторов отраслевого производства.
Одной из ключевых фигур отрасли.
Прибирая к рукам сначала отдельных чиновников, а потом и
значительные структурные элементы системы исполнения запре­
та, фирма-монополист имеет возможность (по крайней мере теоре­
тическую) взять под контроль или, попросту говоря, купить весь
институциональный комплекс запрета (включая и процесс зако­
нотворчества) и заставить его служить собственным интересам.102
Понятно, что если фирма-монополист контролирует всю институ­
циональную систему запрета, то риск репрессивного пресечения ее
деятельности равен нулю. При отсутствии же риска взаимоотно­
шения между наркобизнесом и потребителем приобретают прин­
ципиально иные черты: функция фирмы страховать риск наркозависимого потребителя исчезает. Товара сколько угодно, но на­
ходится он в руках фирмы-монополиста, произвольно назначаю­
щей цену. Ценовая надбавка, а вместе с ней и прибыль теряет чер­
ты страховой премии и выглядит уже как чистая рента, которую
вынужден выплачивать потребитель-наркоман. В этих условиях
ценовая политика фирмы может определяться не столько опера­
тивными или тактическими соображениями бизнеса, сколько дол­
госрочными стратегическими планами отрасли. По крайней мере
фирма имеет возможность, не теряя в абсолютном объеме прибы­
ли, значительно снижать цену, имея в виду расширение спроса и
всего рынка в целом.103
Размышляя над экономическим поведением наркомана,
мы говорили, что он изымает камни из здания конституцион­
ного порядка и переносит их в постройку порядка криминаль­
ного, в фундамент наркобизнеса. Ту же работу, но только «с
102 Получив полный контроль над рынком, фирма, во-первых, должна сохранить юри­
дический запрет, который создает возможность получать ренту, и, во-вторых, строго его
соблюдать, вытесняя конкурентов с помощью государственных репрессий.
103 Возможность использования отраслью государственного регулирования в свою
пользу путем «захвата» регулирующего органа впервые изучена Д.Стиглером и обобще­
на им в оригинальной «теории захвата». Ему принадлежит следующее весьма глубокое
соображение: «Проблема государственного регулирования есть проблема выяснения, ког­
да и почему отрасль экономики (или иная группа соответственным образом мыслящих
людей) получает возможность использовать государство в своих целях или оказывается
избрана государством для использования в противоположных целях.» George J. Stigler
The Citizen and the State. Essays on Regulation. The University of Chicago Press. Chicago
and London 1975. P. 115.

238

Лев Тимофеев

другой стороны», исполняет и коррумпированный чиновник,
когда предоставляет фирме возможность оперировать с запре­
щенным товаром. Теперь мы видим, как в общих чертах выг­
лядит постройка наркобизнеса после того, как «строительный
материал», изъятый из «стены» конституционного порядка,
прочно лег в его основу.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

239

5. ДИНАМИКА НЕЛЕГАЛЬНОГО РЫНКА НАРКОТИКОВ

5.1 Экономический эффект запрета
Теперь, когда хотя бы названы основные микроэкономичес­
кие и институциональные принципы, на основе которых действу­
ет механизм наркобизнеса, мы можем на новом уровне вернуть­
ся к оценке стратегически важного понятия, каким является
экономический эффект запрета. До сих пор, анализируя взаимо­
связь между запретом и нелегальным производством наркоти­
ков, мы склонялись к выводу, что исполнитель запрета не име­
ет возможности подавить производство, свести его к нулю. Мы
могли так утверждать не только по результатам наших теорети­
ческих выкладок. Широко известно и подтверждено статисти­
кой, что вопреки всем усилиям общественности и государствен­
ных исполнительных органов, исторически рынок наркотиков
растет, развивается и, что для нас наиболее существенно, нара­
щивает эффективность своих институциональных образований.
Теперь, зная, от чего на рынке наркотиков зависит изменение
спроса, размеров производства, цены предложения и некоторых
других экономических характеристик, мы можем наглядно
представить себе динамику всей отрасли в целом - как в краткос­
рочной перспективе, так и в долгосрочной.
Вернемся к общепринятым представлениям о том, что с вве­
дением запрета растут издержки производства и сокращается
предложение запрещенного товара, что влечет за собой увеличе­
ние цены и сокращение спроса. Изобразим данную зависимость
в виде функции спроса и предложения (рис 8).
Кривые, соответствующие крат­
косрочному равновесию, мы обозна­
чили цифрой 2, - и в этом есть опре­
деленный смысл. Действительно,
если говорится, что некоторое состо­
яние рынка является результатом
запрета, то мы вправе задать вопрос
о том, как выглядел рынок до запре­
та. Ответ ясен: предложение было
выше, цены ниже, а спрос (dl), особенно та его часть, которая элас­
Рис. 8 Рыночное равновесие
тична по цене, - значительно превы­
запрещенного рынка в конце
шал тот, что установился в результа­
концов будет стремиться к точ­
те введения запрета. Сравнивая кри­
ке пересечения кривых d3 и S3.

240

Лев Тимофеев

вые спроса до и после запрета, мы можем заметить по крайней
мере одну интересную особенность: спрос той части потребите­
лей, которые не реагируют на изменение цен, в результате зап­
рета также несколько сократился, что вполне естественно, по­
скольку при сокращении числа «независимых» потребителей
уменьшается индекс инерции роста, что по медицинской логи­
ке должно привести к сокращению количества наркоманов.
Однако, если справедливы сделанные в предыдущем разделе
выводы о том, что отдача от масштаба в нелегальной сфере, сопро­
вождаемая монополизацией рынка, постоянно увеличивается, то
мы вправе предположить, что долгосрочный экономический эф­
фект запрета может быть прямо противоположен краткосрочному,
и тогда в долгосрочной перспективе производство будет расти, из­
держки сокращаться, цены падать, а спрос увеличиваться. В ре­
зультате роста производства и сопутствующего агрессивного мар­
кетинга рыночное равновесие запрещенного рынка в конце концов
будет стремиться к точке пересечения кривых d3 и S3. Таким об­
разом, экономический эффект запрета в долгосрочной перспекти­
ве теоретически может привести к весьма неблагоприятным гу­
манитарным, социальным и даже политическим последствиям.
Многие считают, что во избежание подобного экономического
эффекта необходимо наращивать ресурсы, привлеченные для ре­
ализации запрета. Хотя свести индекс инерции роста к нулю
практически вряд ли возможно, все-таки, если бы нам удалось
постоянно изыскивать все новые и новые ресурсы для опережаю­
щего роста эффективности запретительных санкций, мы смогли
бы держать наркобизнес на минимальном уровне, - по крайней
мере, так выходит по теории. Но реализовать эту теоретическую
возможность на деле не просто. Например, нынешний объем ре­
сурсов, поддерживающих во всем мире исполнение запрета, позво­
ляет перехватить лишь 10-15% героина и не более 30%
кокаина.104 Между тем, по оценкам экспертов ООН, для того что­
бы хоть сколько-нибудь заметно снизить прибыльность наркобиз­
неса, нужно бы перехватывать не менее 3/4 всего оборота запре­
щенных наркотиков.105 (Причем эти расчеты, скорее относящие­
ся к «занимательной экономике», чем к строгой науке, не прини­
мают во внимание неизбежную ответную реакцию наркобизнеса.)

104 WDR р.231 Заметим, что речь идет о наркотиках, которые легче всего перехватить
при пересечении границы. Однако все большее распространение получают синтетические
психоактивные вещества, которые, как правило, производятся в той стране, где и потреб­
ляются, что, конечно же, снижает эффективность привычных способов изъятия.
105 WDR р.123

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

241

Понятно, что у человечества нет необходимых ресурсов (а в
соответствии с эффектом от масштаба отрасли с каждым годом их
будет требоваться все больше и больше). Но если бы некий волшеб­
ник и подарил людям такие деньги, они вряд ли сумели бы найти
им иное достойное применение, кроме как потратить на усиление
репрессий. Однако никаких убедительных доказательств того, что
репрессиями можно справиться с глобальной проблемой наркома­
нии и наркобизнеса, не существует. И дело даже не в том, что
широкомасштабные репрессии - наиболее дорогая форма запрета,
а ущерб, который они наносят демократическим общественным и
государственным институтам, ничуть не меньше ущерба от нарко­
бизнеса и наркомании.106 Дело в том, что репрессии не отменяют
действия экономических законов. И как только (или там, где) реп­
рессивное давление ослабевает, экономический механизм бурно
возобновляет свою работу, немедленно сводя на нет все результа­
ты репрессивной политики.

5.2 Конечный масштаб отрасли
Масштаб отрасли растет по мере расширения институцио­
нальной базы и увеличения выпуска продукции. Однако возра­
стающая отдача от масштаба - процесс не бесконечный. Даже
если предположить, что организаторам отрасли удастся успеш­
но преодолеть все и любые технологические препятствия, то рано
или поздно они все равно должны будут столкнуться с естествен­
ными границами отраслевой экспансии. Границы эти совпадают
с границами рыночного спроса, который в конечном итоге и оп­
ределяет предельные масштабы отрасли. Мы уже знаем, где про­
ходит предельная черта индивидуального и группового спроса
наркозависимых потребителей. Но и общий рыночный спрос на
наркотики имеет несколько очевидных ограничений.
Наиболее явное ограничение заключается в том, что число по­
тенциальных потребителей наркотиков конечно - оно не может
быть больше населения данной местности, страны или мира. Как
бы этот предел ни казался фантастически далек или даже вовсе
абсурден, мы обязаны дойти до него в наших теоретических пост­
роениях, то есть допустить возможность, что наркокультура ста­
106 Вполне верятно, что если бы во всем мире установился порядок типа северокорейс­
кого режима, глобальный рынок наркотиков претерпел бы значительные изменения, но
вряд ли исчез бы совсем. По крайней мере в печати появлялись неоднократные свидельства того, что нелегальный экспорт наркотиков и контрабанда алкоголя из Северной Ко­
реи санкционирована правительством.
16-1827

242

Лев Тимофеев

нет повсеместно признанным обычаем и что наша договорная мо­
дель наркорынка будет охватывать всё без исключения население
планеты. По логике, которой мы придерживались до сих пор, та­
кой сюжет вполне возможен. Теоретически эффект возрастающей
отдачи от масштаба отрасли и последствия «захвата» наркобизне­
сом государственных органов, осуществляющих запрет, будет ска­
зываться по крайней мере до тех пор, пока есть возможность уве­
личить число потребителей наркотиков хотя бы на одного челове­
ка. Лишь когда число потребителей перестает расти, производство
стабилизируется и со временем неизбежно проявит тенденцию к
угасанию (как видим в нашем предельном случае - вместе с уга­
санием человечества).107
Здесь мы, конечно, должны вспомнить, что в нашей договор­
ной модели в качестве обязательного и полноправного участни­
ка присутствует и общество как субъект запрета. И сконструиро­
ванный нами апокалипсический сюжет конца света теоретичес­
ки возможен только в том случае, если в результате «захвата»
запрет хоть и будет существовать де-юре, на деле будет иметь
ноль исполнителей (если запрет отменяется юридически, пред­
мет нашего исследования вообще перестает существовать). Но
допущение, что запретительный закон остался совсем без испол­
нителей, как раз противоречит логике договорных отношений,
которой мы придерживались до сих пор.
До сих пор мы строили договорную модель, в рамках которой
на деле никому ничего не запрещено и не может быть запреще­
но. Не запрещено даже запрещать, равно как и нарушать запре­
ты. Нас интересовали только условия, при которых возможно и
то, и другое. Изучая условия максимальной реализации юриди­
ческого запрета рынка наркотиков, мы допускали, что всегда
найдется предприниматель, который, максимизируя свою при­
быль, не покинет рынок даже под страхом жестоких репрессий.
Стремление к максимизации благополучия виделось нам доста­
точным основанием, чтобы не исключать предпринимателя из
контракта, даже когда одна из сторон (субъект запрета) предъяв­
ляла претензии окончательного решения дела в свою пользу.
107 Ср.: ♦...можно с уверенностью сказать, что регулярное употребление наркотиков на
общемировом уровне еще не вошло в обычай. Наркотикам пока еще далеко до уровня
употребления основных разрешенных психоактивных веществ - алкоголя и никотина.
Если табак употребляет не менее 20%, алкоголь 50%, то к запрещенным наркотикам
привержено меньше 10% всего населения Земного шара (учитывая годовой коэффици­
ент распространенности).» WDR р.31 Напомним, что при использовании термина ♦годо­
вой коэфициент распространенности» учитываются все, кто употребляет наркотики хотя
бы однажды в году.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

243

Стремление к максимизации прибыли мы по справедливости
расценили как невосполнимый пробел запрета. Теперь мы ока­
зались в таком же положении, но у другого края модели. Теперь
претензии на окончательное решение дела в свою пользу
предъявляет наркобизнес, и мы должны предъявить контраргу­
менты, сохраняющие наш контрактный подход.
Рынок наркотиков есть инструмент максимизации выгоды
его участников. Но ведь и запрет рынка - инструмент максими­
зации выгоды - общественной. И если мы допускали, что всегда
найдется предприниматель, остающийся на рынке и максимизи­
рующий свою выгоду в условиях максимального запрета, то и
теперь должны допустить, что всегда найдется субъект, макси­
мизирующий общественную выгоду и пытающийся сократить
операции на рынке наркотиков в условиях его максимально воз­
можного развития.
Предположение, что употребление наркотиков может стать
абсолютной и повсеместной поведенческой нормой, некоррек­
тно в рамках нашего позитивного контрактного подхода. Все­
гда найдутся диссиденты, для которых такая норма неприем­
лема, поскольку сокращает объем общественного блага, пере­
распределяет общественное благо в пользу максимизирующих
свою личную выгоду рыночных операторов... Впрочем, любую
норму можно вводить силой («посадить на иглу» всех инако­
мыслящих и инакочувствующих или, наоборот, поставить к
стенке всех продающих и употребляющих наркотики), но в
этом случае мы опять-таки немедленно выходим за рамки на­
шей модели, которая предполагает строго договорные и если
не всегда взаимовыгодные, то хотя бы взаимообусловленные
экономические отношения.
Запрет и рынок обречены жить вместе. Стремление к макси­
мизации прибыли бессмертно. Но бессмертна и забота о выгоде
общественной. И экономические права агентов наркорынка и
исполнителей запрета всегда равны, что открывает бесконечную
перспективу их ожесточенной конкуренции.

5.3 Наркотики как отрицательное общественное благо
С точки зрения общественных интересов, наркотики - несом­
ненное зло. Говоря так, мы имеем в виду не только наркоманию
как социальную болезнь, но и целый ряд широко известных от­
рицательных внешних эффектов нелегального рынка наркоти­
ков (медицинских, социальных, нравственных, правовых и т.д.).
Однако, когда дело касается экономических явлений, обращение
*
16

244

Лев Тимофеев

к этической дихотомии «добро-зло» оказывается малопродуктив­
ным. В экономической теории значительно удобнее оперировать
не категориями морали, но понятием о функциональной зависи­
мости и соответствующим знаком. Опираясь на этот позитивный
метод, мы можем сказать, что наркотики - отрицательное обще­
ственное благо. В этом парадоксальном определении важен не
столько оксюморон «отрицательное благо», сколько представле­
ние об общественном характере этого «блага».
Согласно экономической теории, общественное благо - это
товар или услуга, которыми каждый может пользоваться нарав­
не с другими людьми без дополнительных затрат (например,
шоссейная магистраль, национальная оборона или защита окру­
жающей среды). Однако каждый не только может пользовать­
ся общественным благом, но и должен, вынужден', хочешь не
хочешь, а тебе достается твоя доля и блага, и расходов, - инди­
видуально не откажешься. И хотя можно и не ездить по шоссе,
но платить налоги все равно придется.
Общественное благо - понятие нормативное. Люди специаль­
но договариваются считать то или иное благо общественным дос­
тоянием и расходовать общественные ресурсы на его производ­
ство. Обычно это происходит в том случае, когда отрицательные
внешние эффекты, которые могут возникнуть при частном распо­
ряжении благом, превышают издержки его обобществления. На­
пример, дорога может принадлежать частному лицу и быть зак­
рыта для общего пользования, и люди будут ездить далеко в
объезд, армия может защищать лишь чьи-то частные интересы и
угрожать интересам общества в целом, а природоохранная систе­
ма может сосредоточиться на одних вредных производствах и ос­
тавить без внимания другие, может быть, еще более вредные. Как
прямые, так и альтернативные общественные потери от частного
распоряжения такими благами очевидны и распространяются на
каждого члена данной общины (общества, государства).
По своему юридическому титулу наркотики не являются об­
щественным благом. Однако отрицательные внешние эффекты от
наркомании и наркобизнеса имеют очевидный общественный ха­
рактер. Хочешь не хочешь, а ущерб («минус-благо»), который
наркоман принимает на себя в погоне за личным наслаждением,
распространяется и на все общество в целом. Общество платит
наркоману отрицательный подоходный налог (DSB-доход), кото­
рый в конце концов используется для финансирования контроб­
щественной институциональной системы наркобизнеса. Каждый
член общества прямо или косвенно получает свою долю беды (что
роднит наркотики с такими неэкономическими явлениями, как

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

245

эпидемия или стихийное бедствие). Устраниться, договориться,
сторговаться с наркоманом, откупиться от него - и так умень­
шить отрицательный общественный эффект - не представляется
возможным. Беда наркомании в принципе «неисключительна».
Внешние эффекты не поддаются коммерциализации. В то же
время общественная сила наркотиков, прошедшая через рыноч­
ное распределение, служит частным интересам операторов нар­
корынка, которые прямо противоположны интересам общества.
А раз так, то отнять у наркобизнеса его контробщественную силу
теоретически можно только в том случае, если снять с наркоти­
ков титул «товара», - то есть наркотики должны быть свободно
доступны всем без исключения, в каком угодно количестве и бес­
платно или, по крайней мере, за минимальную цену (например,
как цена билетов на общественном транспорте).
Запрет, как мы ранее выяснили, - одна из форм юридическо­
го обобществления. Но из всех возможных способов регулирова­
ния отрасли - налогообложение, национализация, запрет - зап­
рет как раз наименее продуктивен. Запретить рынок - не значит
уничтожить его. Запретить рынок - значит отдать запрещенный,
но активно развивающийся рынок под полный контроль крими­
нальных корпораций. Мало того, запретить рынок значит обога­
тить криминальный мир сотнями миллиардов долларов, предо­
ставить криминальным силам широкий доступ к общественным
благам, которые будут перекачиваться наркоманом-потребите ­
лем в карманы поставщиков-мафиози. И, наконец, самое глав­
ное. Запретить рынок - значит дать криминальным корпораци­
ям возможности и ресурсы для целенаправленного, программно­
го политического влияния на те или иные общества и государ­
ства. Из всех отрицательных внешних эффектов рынка наркоти­
ков этот последний - наиболее опасен. Угроза мировой цивили­
зации, которая от него исходит, еще недостаточно осмыслена,
недостаточно усвоена общественным мнением. 108
108 О том, что наркотики приобретают значение особого оружия в политической и даже
геополитической борьбе, упоминает Шинкарев Л. в серии репортажей «Наркотики поверх
границ»: «В джунглях (Боливия -Л.Т) производят в год сто тонн кокаина, а задержать, не
выпустить из страны удается едва ли десятую часть. Крестьяне повторяют то, что слышат
от оптовиков - тонких психологов: «Больше будет кокаина - скорей подохнут гринго!» Грин­
го - так называют американцев. В мусульманских странах, производящих наркотики, тоже
оправдывают дурное дело святой целью - погубить неверных. Интересный феномен столе­
тия: наркодельцы внедряют в массовое сознание неприязнь к странам - потребителям их
контрабанды, к тем, не умеющим защититься от беды народам, благодаря которым пре­
ступники и увеличивают свои состояния.» «Известия» 15 июля 1998 г. К наркотикам как
к эффективному оружию относились и афганцы в своей борьбе против советских войск. См.
Алексиевич С. Цинковые мальчики M. «Остожье» 1998 стр.75

246

Лев Тимофеев

Но заканчивая эту главу пассажем о бесплодности и даже
опасности запрета, мы тут же должны подчеркнуть, что и лега­
лизация наркорынка вряд ли возможна в обозримом будущем. С
экономической точки зрения, легализация наркотиков есть не
что иное, как попытка проникновения на устоявшийся моно­
польный рынок новых агентов, новых конкурентов (государства
или новых, «лицензированных» предпринимателей), готовых, на
своих условиях, поставить потребителю тот же самый товар (мо­
жет быть, даже дешевле и более высокого качества). Понятно,
что всякая их попытка по-своему и «на халяву» переиначить
порядок, в который вложены колоссальные ресурсы и который
приносит колоссальные прибыли, не может не вызвать ожесто­
ченного сопротивления.109 И если когда-нибудь общественное
намерение легализации вполне созреет, то можно предположить,
что наркобизнес готов будет противопоставить ему значительные
ресурсы, - по крайней мере, сравнимые с теми, что тратятся на
компенсацию потерь от запрета.110
При постановке вопроса о снятии запрета надо бы также учи­
тывать и интересы тех лиц и организаций, которые призваны его
исполнять. У тех, кто реализует запрет (а хотя бы и всего только
частичное ограничение экономической деятельности), всегда при­
вилегированное положение. Дело даже не в том, что ограничитель­
ное законодательство всегда создает искусственную редкость про­
дукта - основу процветания коррупционеров. Но и те исполните­
ли, которые не берут взяток и не сотрудничают с наркобизнесом,
объективно не могут быть заинтересованы в легализации нарко­
тиков. Они - солдаты и генералы той армии, которая специально
создана для реализации запрета и имеет для этого мощную финан­
совую, структурную, идеологическую, этическую и даже эстети­
ческую основу. Если военные действия прекратятся, армия долж­
100 Экономико-правовые проблемы, возникающие при постановке вопроса о легализации
наркотиков, имеют, видимо, важный общетеоретический характер. По крайней мере, те
же самые проблемы возникают и во время приватизации экономических объектов, до
того формально находившихся в государственной или общественной собственности, но на
деле активно вовлеченных в операции на теневых рынках: реальные, но остающиеся «в
тени» хозяева не торопятся менять правила игры и стараются, как могут, затормозить
реформы. Процесс приватизации бывшей «социалистической» собственности в России
дает тому многочисленные подтверждения.
110 Вообще вопрос о предельной рентабельности наркобизнеса активно обсуждается в
литературе. Вопрос ставится специфически: сколько надо конфисковать, чтобы наркобиз­
нес стал невыгоден? Эксперты ООН полагают, что такой предел - 75% конфискованного
товара. (WDR р.123). Если считать иначе, то можно сказать, что средства, составляющие
75% глобального оброта наркотиков (т.е.,по самым скромным оценкам, не мнеее 300
млрд, долларов) могут быть дополнительно отвлечены наркобизнесом на финансирование
той или иной политики - и при этом наркобизнес останется все еще достаточно выгодной
отраслью.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

247

на быть распущена, и все воинство лишится денежного и матери­
ального довольствия, прерогатив власти и других (впрочем, иног­
да чисто субъективных) привилегий, получить которые мечтают
все подростки-мальчики, воспитанные на боевиках из жизни бес­
численных отделов по борьбе с наркотиками. Появление каких бы
то ни было конструктивных идей, основанных не на полицейских,
а на экономических категориях, в сфере деятельности этой армии
вряд ли возможно.
Вместе с тем необходимо иметь в виду, что полная и безого­
ворочная легализация может означать лишь столь же полную
декоммерциализацию наркотиков, их свободную бесплатную
(или почти бесплатную) раздачу, что возможно лишь в результа­
те последовательного обобществления всей отрасли в целом...
Здесь мы должны остановится, поскольку рассуждения о том, к
каким последствиям может привести свободная продажа (или
даже бесплатная раздача) кокаина, героина, синтетических галлюцинагенов и других наркотических средств, и о том, может ли
общество справиться в такими последствиями, выходит за пре­
делы нашего исследования. Заметим только, что общественное
мнение ни в каком смысле не готово не только что решать, но
хотя бы конструктивно обсуждать проблемы такого рода. Любое
конструктивное обсуждение самой возможности легализации
требует высокого (не сегодняшнего) уровня общественной коопе­
рации и политической стабильности в мире и тщательной разра­
ботки соответствующих международных инструментов... Что же
касается частичной легализации тех или иных видов наркоти­
ков, то она неизбежно сопровождается введением различных ре­
гулирующих нормативов, которые каждый раз воспринимаются
рынком как частная форма запрета, что опять-таки приводит к
широким нелегальным операциям.111
Проблема наркомании - социальная, политическая, научная
- абсолютно нетрадиционна по своему характеру. Вся безнадеж­
ность ситуации с наркотиками показывает, что людям, обществу
ничего не остается как только научиться жить в мире, набитом
наркотиками, в окружении опасностей из этого проистекающих.
Подобных задач человечеству решать еще не приходилось. А по­
тому здесь требуются нетрадиционные подходы, сильная полити­
ческая воля и высокое интеллектуальное мужество.

111 Свод мнений «за» и «против» легализации наркотиков см. WDR рр 184-198.

248

Лев Тимофеев

6. ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ. НАРКОБИЗНЕС
И БУДУЩЕЕ РОССИИ
Завершив изложение теории наркобизнеса, при разработке
которой нами был использован позитивный научный подход, мы
в заключение должны все-таки увидеть и некоторые проблемы
нормативного характера, связанные с незаконным оборотом нар­
котиков и свойственные сегодняшней социальной и политичес­
кой ситуации у нас в стране.
Наркомания распространяется по России со скоростью лесного
пожара в сильный ветер. Три года назад специалисты говорили, что
число наркоманов в стране подбирается к миллиону, сегодня они
утверждают, что уже три миллиона человек, - в основном, люди
совсем еще юные, - «сидят на игле». Медицинские последствия
этой эпидемии хорошо всем хорошо известны, однако экономичес­
кие и политические как-то оказываются вне общественного внима­
ния. Между тем, уплачивая, казалось бы, невеликие деньги за
«чек» героина или за дозу какого-нибудь там амфитамина или эфед­
рона, потребители наркотиков по всей стране ежегодно дают воз­
можность наркомафии получать по пять-шесть миллиардов долла­
ров прибыли. Наркоманы собирают с общества некий «отрицатель­
ный налог», - и он значительно выше суммы всех других налогов,
которые платит население. Но у наркоманов деньги не задержива­
ются и сразу поступают в распоряжение наркомафии.
Наркотики распространяются в открытую. Безнаказанность
наркобизнеса легко покупается все теми же миллиардами. Спе­
циалисты, изучающие проблему, утверждают, что значительное
количество милицейских чинов и других должностных лиц по­
стоянно работают «в доле» с наркомафией или, точнее, находят­
ся у нее на содержании. Репрессивные намерения государства в
отношении наркобизнеса реализуются плохо: усилия направля­
ются в основном против тех, кто приобретает и хранит наркоти­
ки «без цели сбыта», - то есть против потребителей. Между тем
даже мелкие розничные торговцы садятся на скамью подсуди­
мых куда реже, дельцы же оптового рынка практически никог­
да не привлекаются к ответственности. Что же касается крупных
менеджеров нелегального рынка, то о них вообще ничего не из­
вестно общественности, и мы не знаем, известно ли о них чтолибо правоохранительным органам. Хотя в прессе и появляются
иногда свидетельства о конфискации крупных партий наркоти­
ков и о поимке сопровождавших их курьеров, ни разу не шла
речь о том, кому на деле принадлежит «товар», кто организовал
его транспортировку и кому он предназначался.

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

249

Представляя себе общие размеры наркорынка, можно с боль­
шим основанием предполагать, что люди, его контролирующие,
значительно более могущественны, чем те, кто контролирует ле­
гальные рынки, - скажем, рынок нефти, газа или алюминия
(если это уже не одни и те же люди). При российском размахе
коррупции и теневых экономических отношений нет даже необ­
ходимости специально «отмывать» грязные деньги. Не выводя
капиталы в легальный оборот, на них можно купить и заводы, и
нефтяные компании, и рудные месторождения, и, что самое важ­
ное (а для нас - самое тревожное), купить участие в законода­
тельных и исполнительных органах, в управлении регионами,
экономическими отраслями, армией и т.д. То есть, в конечном
счете, купить участие в решении судеб страны в целом.
России угрожает оккупация наркомафией. Мы можем согла­
ситься, что представление о единой криминальной организации,
контролирующей весь наркорынок, весьма условно и вряд ли
соответствует действительности. Но от того, что мафия не одна,
а их пять-шесть, и контролируют они не только рынок наркоти­
ков, но еще и другие нелегальные и легальные рынки, нам не
легче. Более существенно значение других чисел: если темпы
развития наркобизнеса в России в ближайшие пять-семь лет со­
хранятся, то количество тяжелых наркоманов в стране достигнет
десяти миллионов, а прибыли наркобизнеса превысят уровень
госбюджета. При таком развитии событий не следует относить к
разряду фантастических антиутопий вероятность, что государ­
ственная власть (а вместе с ней - армия и прочие силовые ведом­
ства), окажется под контролем тех сил, которые будут распоря­
жаться и рынком наркотиков. О том, каким может быть полити­
ческий облик этих сил, оставим размышлять политологам или
специалистам по мировой геополитике.
Впрочем, нам здесь не так уж и важно, как будут выглядеть
те, кто воспользуется результатами наркотизации страны (или
кто ее спровоцирует). Во всех случаях можно не сомневаться, что
в политике восторжествуют уголовные порядки, которые, впро­
чем, могут (и обязательно будут!) прикрываться какими-нибудь
популярными лозунгами (может быть, даже с решительной ан­
тинаркотической фразеологией). Можно не сомневаться, что в
стране с десятью миллионами наркоманов любому безумному
диктатору, поддержанному наркомафией, гарантирован полити­
ческий успех. Словом, если нынешние темпы распространения
наркомании и наркобизнеса в России сохранятся в ближайшие
годы, мечты увидеть нашу страну процветающим демократичес­
ким государством придется оставить надолго, если не навсегда.

250

Лев Тимофеев

Все, о чем сказано выше, хорошо известно и ученым, и поли­
тикам, и работникам правоохранительных органов. Не известно
только, что надо делать, чтобы спасти страну. Все сколько-ни­
будь конструктивные идеи, которые высказываются на различ­
ных (впрочем, весьма редких) совещаниях и конференциях, све­
дены к трем основным: первая - ужесточить наказание (вплоть
до смертной казни); вторая - увеличить штаты правоохранитель­
ных органов и создать специальные подразделения по борьбе с
коррупцией вообще и наркокоррупцией в частности; и третья направить больше бюджетных денег на борьбу с незаконным обо­
ротом наркотиков и на антинаркотическую пропаганду. Меры,
казалось бы, полезные. Однако в других выступлениях на тех же
конференциях и совещаниях выясняется, что ни одна из них или
не даст результата, или в принципе не может быть реализована.
Действительно, ужесточение наказания может быть эффек­
тивно, только если наказание будет неотвратимо и направлено
против тех, кто играет ключевые роли в общей системе наркобиз­
неса. Если же сейчас наркоделец даже среднего уровня может
откупиться от угрозы тюремного заключения, то затратив чуть
больше денег (а их у него - не меряно), он и от смертной казни
откупится. Ну, разве что милиция и судьи «заработают» не­
сколько больше, чем сегодня. Впрочем, этого дельца еще и не
поймают никогда, да и ловить не будут. Законы можно изменить,
но милиция-то останется та же, напоминают скептики... Чтобы
увеличивать штаты и создавать специальные подразделения, вопервых, в бюджете нет денег, а во-вторых, опять-таки нет ника­
ких гарантий, что и эти специальные подразделения не будут
куплены наркомафией, которая уже сегодня способна тратить на
подкуп должностных лиц по всей стране два-три миллиарда дол­
ларов в год (то есть значительно больше, чем из бюджета тратит­
ся на зарплату работникам правоохранительных органов)... И
уж, конечно же, правительству неоткуда взять деньги на расши­
рение антинаркотической пропаганды.
Людей, предлагающих крутые меры, нельзя обвинить в не­
знании дела. Все их предложения вполне соотносятся с миро­
вым опытом борьбы с наркобизнесом. Например, близкая по
сути политика реализовывалась в последние годы в США, - и,
вроде бы, рост числа наркоманов там приостановился и спрос
на наркотики несколько снизился. Еще даже и смертной каз­
ни вводить не потребовалось. Но заметим, что, во-первых, эф­
фективность репрессивных мер велика там потому, что мате­
риальная обеспеченность, качество социальных гарантий, ко­
торыми пользуются американские полицейские, их престиж в

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

251

обществе сводят вероятность коррупции к минимуму, а во-вто­
рых, одновременно с действиями правоохранительных служб
была развернута широкая общественная пропаганда против
потребления наркотиков.
Примем также во внимание, что в течение всех последних лет
американское правительство ежегодно тратило на борьбу с нар­
кобизнесом и наркоманией значительно больше денег, чем Рос­
сия может сегодня потратить на образование, науку и медицину
вместе взятые. Не упустим из виду и то, что ресурсы, привлечен­
ные для антинаркотических мероприятий через американские
общественные благотворительные фонды, ничуть не уступают
государственным, а деньги, затраченные на лечение и профилак­
тику наркомании, на научные изыскания в этой области, на антинаркотическую пропаганду соизмеримы с деньгами, затрачен­
ными на репрессивные меры.
Короче говоря, что хорошо в Америке, невозможно повторить
у нас в стране, да и не обязательно. Не имея возможности потра­
тить в борьбе против наркобизнеса десятки миллиардов долларов
и опереться на надежную правоохранительную систему, мы обя­
заны рассмотреть какие-то иные подходы к решению проблемы
- и такие подходы есть. Обычно специалисты рассматривают
наркобизнес лишь в плане юридическом - как преступление за­
кона. Однако, не упуская из виду этот важный аспект, можно и
нужно посмотреть на незаконный оборот наркотиков в других
ракурсах, в частности, и как на явление чисто экономическое. И
тогда мы увидим, что если государство не способно подавить ры­
нок наркотиков методами репрессивными, ему остается один
выход - установить над этим рынком экономический контроль.
Экономическая наука знает: чем круче репрессии, тем выше
норма прибыли в запрещенном бизнесе, тем больше денег могут
подпольные миллиардеры вкладывать в инновации в своей от­
расли, сводя эффективность запретительных мер к минимуму.
(Кстати, знание этого парадоксального закона позволяет некото­
рым специалистам скептически оценивать даже и нынешние
американские успехи, считая их временными, а потому и не­
оправданно дорогими.)
С точки зрения экономической теории, наиболее простой спо­
соб покончить с наркобизнесом - снять запрет с рынка наркоти­
ков. В этом случае наркотики низводятся до уровня, скажем,
табачной продукции, - соответственными будут и цены, и при­
были производителей. Считается, что хотя легализация, по край­
ней мере на первых порах, не снизит число наркоманов, но зато
значительно сократит общественные потери и сильно ударит по

252

Лев Тимофеев

могуществу наркомафии. Дискуссия о возможности легализации
продолжается на Западе уже не первое десятилетие. Однако ниг­
де в мире идеи эти пока не реализованы (если не считать робких,
половинчатых и потому малоэффективных экспериментов в Гол­
ландии). Возможные последствия легализации все еще плохо
просчитаны, и пока у западных государств есть возможность про­
тивостоять наркобизнесу силовыми методами, люди предпочита­
ют не рисковать.
В России же, хотя силовые методы не дают и, видимо, не да­
дут ощутимого результата, об отмене запрета вообще не говорит
никто нигде и никогда. Надо полагать, что дело не только в ха­
рактерной для большинства наших сограждан приверженности
к морально-репрессивном методам решения общественных про­
блем. Дело еще и в том, что политика легализации в том виде,
как она предлагается на Западе, для нас заведомо неприемлема.
Западными приверженцами легализации она понимается как
синоним либерализации, как разрешение свободного, конкурен­
тного рынка. К чему может привести конкурентный рынок по­
добного товара в России, мы хорошо видели (да и теперь еще про­
должаем наблюдать) на примере рынка алкоголя, с его милли­
онами декалитров нелегальной, «паленой» водки и миллиарда­
ми рублей «черного нала».
Вместе с тем исторический опыт государственных манипуля­
ций с рынком алкоголя, неэффективность различного рода огра­
ничительных мер и «сухих законов» (включая сюда и приснопа­
мятную «антиалкогольную кампанию») как раз и не позволяет
напрочь отвернуться от идеи легализации наркотиков. Если наи­
более эффективной политикой в отношении рынка алкоголя счи­
тается не запрет, но строгий государственный контроль, то, мо­
жет быть, в этом же направлении стоит искать и спасительную
программу действий в отношении рынка наркотиков?
Похоже, сегодня для государства российского действительно
есть только одна возможность не подпасть под полное влияние
хозяев наркобизнеса: для этого следует снять запрет с рынка нар­
котиков и взять его под свой, государственный контроль, само­
му стать его полным хозяином. Политика подобного рода не оз­
начала бы легализации наркобизнеса, как она понимается запад­
ными либералами. Речь, собственно, идет лишь о снятии запре­
та с права покупать и потреблять наркотики. Но монопольное
право производить и продавать этот гибельный «товар» государ­
ство должно оставить за собой.
Нетрудно предвидеть, что уже с первых слов это предложение
вызовет бурю нравственного протеста: как это государство будет

Наркобизнес. Начальная теория экономической отрасли. Позитивный подход

253

само (и по ценам ниже нынешних) отдавать наркотики в руки
гибнущих детей и подростков. Понимая всю трагедию тех, кого
трясина засасывает у нас на виду, и прямо глядя в глаза их близ­
ким, мы все-таки должны иметь мужество признать, что легали­
зация и государственный контроль - это как раз единственная
сегодня возможность спасти детей и подростков.
Экономические интересы наркомафии являются весьма суще­
ственной, если вообще не основной причиной нынешней нарко­
тизации России. Дельцы от наркобизнеса заботливо выращива­
ют наркоманов, не только снабжая их первыми бесплатными
дозами, но и формируя определенный пропагандистский фон в
молодежной среде. Одно только пресечение этого агрессивного
маркетинга способно если и не остановить, то значительно замед­
лить рост числа наркоманов. Однако, мало этого, вытеснение
нелегального бизнеса с рынка наркотиков может дать государ­
ству значительные ресурсы и для расширения сети лечебных и
профилактических учреждений, и для организации широкой
антинаркотической пропаганды, и для усиления репрессий про­
тив той же наркомафии, которая, понятное дело, будет до после­
днего драться за место под солнцем и за сохранение собственных
прибылей. Заметим, что при коррумпированном государствен­
ном аппарате это, видимо, будет удаваться ей еще достаточно
долго, тем более, что от имени государства-монополиста на рын­
ке будут действовать все те же коррумпированные чиновники.
Однако напомним еще раз, что речь идет не о легализации
наркотиков как таковой, а о комплексной программе мер, в ко­
торую должны войти:
• легализация прав на приобретение и потребление любых
наркотиков (включая героин, кокаин и т.д.);
• введение государственной монополии на производство и
продажу наркотических средств;
• всемерное ужесточение санкций против незаконного оборо­
та наркотиков;
• расширение и укрепление подразделений правоохранитель­
ных органов, предназначенных для борьбы с незаконным оборо­
том наркотиков;
• решительная активизация антинаркотической пропаганды
с широким привлечением общественности;
• создание и поддержка широкой сети лечебных и реабилита­
ционных учреждений для наркоманов;
• активизация научных исследований с целью поиска ле­
карственных и других медицинских средств для борьбы с нар­
команией;

254

Лев Тимофеев

• организация исследований социальных причин и послед­
ствий наркомании.
Деньги для реализации этой программы как раз и должен
дать государственный контроль над рынком наркотиков, госу­
дарственная монополия. И стоит еще раз подчеркнуть, что речь
идет о комплексной программе, каждый пункт которой может
быть эффективно реализован, только если будут приняты к ис­
полнению и все остальные. Понятно, что перед нами лишь на­
чальные подступы к выработке комплексных мер против нарко­
мании и наркобизнеса в России, и уже сейчас очевидны значи­
тельные трудности в их реализации (а трудностей, по всей веро­
ятности, значительно больше, чем видно на первый взгляд). Но
как бы ни была сложна задача, такая программа в кратчайшие
сроки должна быть выработана специалистами и подвергнута
широкому общественному обсуждению.

255

Social space of drug use

SOCIAL SPACE OF DRUG USE
Summary
Our main research task is to get a reliable estimation of just a
general social placement of drug use in Russia. This is why we
verified over and over again the apparently well-known data on the
actual drug use’s both range and social localization. The analysis of
the data collected in 2000, when 2,500 Saint-Petersburg residents
were sampled, confirms the basic trends revealed by our previous
survey conducted in Samara. Those trends have been also confirmed
by numerous surveys of domestic and foreign researchers.
Among those trends we would note first of all an obvious group
specifics in the drug usage level. Given the average level of the drug
use in Saint-Petersburg equal to 18,5%, among males it amounts to
28,5% versus 10,5% among females. In the Samara region, the
average level was 13,5%, and 22,7% among males vs only 6,3%
among females. There is the similar proportion among the age group
with the highest level of prevalence. In Petersburg, among young
males (16-25) the prevalence rate reaches 70%, while among young
females it ranges from 25% to 30% (in Samara it was 43% and
16,5%, respectively).
In general, despite many reports about the female drug use’s
acceleration, in Russia the drug use is still more widespread among
males. Therefore, we can draw a very important methodological
conclusion. Apparently, the main reason for the actual contradiction
between the actual estimations of the drug use range in Russia given
by domestic sources, is demographics of samples. From this it follows
that we need to take into account both gender and age profiles of
samples when we compare prevalence rates of social groups of
population (or respondents groups). If there are significant
differences between those profiles, samples need to be re-weighed.
The number of those who tried any illicit drug only once or twice
(occasionally) ranges from one-third to a half of those who ever tried
an illicit drug. In other words, those who are more or less involved
in the drug use, constitute about a half (up to two-thirds, at worst)
of those who tried an illicit drug at least once.
The actual drug users, in their turn, amount to about a half
of the non-occasional drug users and not more than a third (or
ever a fourth) of all those who ever tried any drug without
medical prescription. That quarter (or a third, at maximum) show
the real extent to what our society is damaged by drugs for the
present moment.

256

L. Kesselman, M. Matskevich

Because marijuana is so much more prevalent than any other
illicit drug, trends in its use tend to drive the index of «any illicit
drug». The number of those used marijuana at least once is almost
equal to that of young people reported using any illicit drug. The
proportions using any illicit drugs other than marijuana (including
heroin and other opiate derivatives) are much lower so far.
Although those proportions look «modest», they are equal to tens
thousands of people affected by «harder» illicit drugs. Taking into
account that heroin and other opiates are used with and without
injection, the number of young people «familiar with a needle» is
about the same.
«Actual» drug users refer to use any drugs without a doctor’s
prescription in a regular mode. 79% of them are younger than 30,
and 59% are younger than 25. A half of generations younger than
25 tried any illicit drug at least once in their lifetime. That figure
is very close to that annually revealed by Monitoring the Future
Study (conducted by the University of Michigan’s Institute for
Social Research) among the USA public and private secondary
school students over the last 25 years. Within 1975-2000, the
number of American students tried any illicit drug at least once in
their lifetime has ranged between 41% in 1992 and 65.5% in 1981,
and it was 54% in 2000.
Saint-Petersburg tends to be close to the USA with respect to
that proportion. However, the data on drug users in Russia show
that Petersburg takes a top position in Russia by the drug
prevalence. Therefore, it seems that the all-Russia figures are
lower.
The data we got drastically contradict the widespread story
about inevitability of a drug addiction and impossibility to get rid
of it. The aforesaid show that such addiction is found out in about
every second case of relatively regular drug use.
All we said before implies there is a need for a drug policy that
would separate a struggle with drug addiction which is public health
care institutions are mostly charged for, from both a struggle with
drug traffic which is law enforcement bodies are charged for, and
a drug use prevention which is public education agencies are
charged for. Main efforts should be aimed at decreasing of demand
for illicit drugs.
In Russia, mainly younger generations, grown up over the last
10-15 years, are familiar with illicit drugs, while older people
mostly are not. Therefore, the total number of those tried drugs at
least once will rise within the near 5-10 years and will be close to
that number among a younger population, that is, it will double.
However, it does not mean the proportion of regular drug users will

Social space of drug use

257

rise twice, rather a number of those trying any illicit drugs on
several occasions will increase. Moreover, it may happen so that
both a rise of a total number of people familiar with drugs and a
reduction of regular (actual) drug users proportion would take place
at the same time.
Such a situation will be unreal if there is a direct prohibition
policy to be implemented. The prohibition would unintentionally
render drug use romantic and would assign a group (generational)
solidarity meaning to drug use. Considering the actual situation in
drug use, there is a need not for a self-destructive behavior
prohibition but for a values and norms system to adopt a healthy
way of life as prestigious one.
The most crucial and risky moment for drug use to start is the
period of transition from adolescence toward youth. About a half of
all those ever tried any illicit drug did it for the first time before
they are 16 or at the age of 16, and about 90% of those tried drugs
did it before they are 20. In general, if a person did not start using
drugs before he/she is 20, a possibility that he/she will do it (even
occasionally) drops tenfold. A chance for a person to become a
regular drug user is still less. 80% of the actual regular drug users
started to use drugs before they were 17. Among them, two-thirds
did it when they were aged between 15 and 17. Only one in eight
regular drug users started using drugs at the over-18 age, and few
(about 3%) did it at the over-20 age.
Three-fourths of all actual drug users are males, though there
are a few signs that drug use in Russia is becoming more female.
Taking that fact into account, a task of protecting society against
a rising drug use can be achieved with very limited social
resources. Protection against drugs can be provided by a maximal
concentration of limited resources within a relatively small social
area. A society needs to make every effort so that young men
aged 15-17 would be less prone to drugs. A society might close a
main breach through which both active drug use and drug
addiction penetrate inside by protecting that group of young
people.
If young men reject a drug use, thus they change a model of
«prestigious behavior» for younger graders and stop involving their
female classmates into drug use (it is known that female teens
almost always start using drugs— both occasionally and regularly—
under a male influence). In other words, if we divert the relatively
small group of older male students (and youngsters who dropped
school) from the risk of using drugs, thus we would protect their
peers and younger graders, too (we miss only one-tenth, or oneeighth—the worst, of all possible drug users).
17-1827

258

L. Kesselman, M. Matskevich

That assumption means we should concentrate main measures of
the drug policy within the relatively small age group. However, any
measures taken against adult wrongdoers would not be effective for
teenagers. Moreover, those measures may cause an opposite result.
It means not law enforcement bodies should be in charge for the
drug policy in that field, but education agencies, first of all. That
is agencies that are relevant for adolescents’ socialization, their
values and norms formation.
It is known that adolescent non-conformism is one of the most
effective ways of self-establishment. Therefore, both the simple
prohibition and prosecution may unintentionally contribute to an
interest in drug use, which would show a personal independence
from grownups. At the same time, a neutral (non-obtrusive), on the
surface, introduction of competing values (they should not
necessarily be directly anti-drug ones) into those groups can protect
a person against drug use temptations at that stage of socialization
more effectively than all bans and prosecution do.
To suggest negative attitudes towards drugs would not help a
young person to form such attitudes. What would help is rather a
positive and long-term life program, which includes certain
professional-bound plans. The prevalence rate among young people
depends more on a drugs supply (their availability or non­
availability) than a relatively limited demand determined by
relevant attitudes. In other words, the actual prevalence rate is more
determined by young people's values than by statistics of law

enforcement bodies' (which are at the center of all drug policy

activities ) tactical achievements.

One of the main ways for a teenager to start using drugs is
deviant socialization. At the initial stages, as a rule, a teenager is
not so much involved into a purely physiological pleasure («getting
high») as makes a certain social career within a peer group.
Attitudes towards drugs’ meaning formally offered by a school
faculty, gradually become perceived as outside, or «alien», ones. A
personal attitude towards drugs is based on attitudes dominating
within a deviant subculture. Social psychologists call such way of
joining a drug use «role absorption».
Current public feelings still favor both the state prohibitive
politics and the strengthening toughness of measures effected
against drug users. At first glance, such public support should
reassure initiators of the tough prohibitive policy towards drug
users. However, a number of those opposing the tough state
prohibition is threefold higher than that of those who ever tried any
illicit drug. Besides, we would like to underline that attitudes
towards a penal prosecution of drug users are indirectly—as

Social space of drug use

259

distinct from what we could suppose—related to a personal
experience of using drugs.
Those who have never tried any illicit drug and, thus, depend on
dominant public attitudes and models while establishing their
attitude towards drug users, show the least tolerance. The actual
drug users are more tolerant, but their consciousness is still
influenced by dominant public stereotypes. Finally, those who are
not using drugs at present, but did it in their past, are most
tolerant. Such a combination of the personal experience and the
current independence on actual drug needs contributes to the
highest level of the tolerance towards those who could not stop using
drugs so far.
However, we should take into account that under the current
situation, many of those who are formally in charge for drug
policies and programs are not in fact interested in a real decline of
drug users number or complete absence of all possible drug users,
all the more. Officials, working for drug departments of law
enforcement bodies, are least interested in that, because their well­
being and existence itself are determined by the dangerous
prevalence rate. Other law enforcement agents are not interested in
that, too, because now they have a lot of administrative and legal
resources that can be and sometimes are used for personal purposes
under the guise of the prosecution of drug users and petty sellers.
The task set by a society is to make an inevitable social damage
and social costs related to drugs minimal (or optimal, speaking more
precisely). It is inevitable because a society cannot completely
eliminate any opportunity for some people to use drugs. Drugs exist
independently on any social or state sanctions. A modern society
cannot exclude drug use since there are medical needs, for example.
Therefore, there is a need for searching for optimal social costs of
drugs’ existence. It is clear that it cannot be done without medical
specialists. Yet, it cannot also be done by doctors only.
Hence, we think that the most interested social groups need not
to wait for authorities to find out resources. Parents and relatives,
most worried over their children’s and children’s peers’ destiny,
now can spend a certain amount of their expenses on supporting
their children, for a foundation and maintenance of local
communities’ institutes. Those institutes would contribute to male
teens9 (14-17 years old) involvement into various physical and
intellectual activities that are not compatible with drugs. Parents
and relatives can also lobby allocation of state money for that
purpose.
On our opinion, the St.Petersburg regional program of effective
opposition to a jeopardy of an active drug use and drug addiction
17*

260

L. Kesselman, M. Matskevich

should provide for public and state resources directed to diverting
male high school upper graders from a drug use temptation. Those
resources should be spent for maintaining the institutes described
above, first of all.
All presented arguments show that resources the society and the
state spend on such institutes ensure a desired goal achievement in
a more effective and thrifty way than when resources are spent on
prosecution of those who were not protected in due time against a
drug temptation.
One of the most important elements of a regional (all-Russian
later) system of diverting young’s from drugs is a service to
monitor the drug use among young people (similar to the USA’s
Monitoring the Future Study). Conducting an annual survey of
representative samples of the Saint-Petersburg high school
students is possible due to both necessary professionals and a
relatively modest volume of finances needed for that purpose.
Such monitoring would allow us to get reliable data on the real
prevalence rate and trends in using drugs, that is whether a society
is or is not protected against drugs.
Such information would allow us to base on the reliable data
regularly collected by a special regional research service but not on
the occasional, often contradictory, panic or calming reports given
either by departments concerned or by engaged journalists. The
methods and techniques used by that research service must be
absolutely transparent for every scholar or a public concerned.
Analyzing the data received within the monitoring, we could find
out main social determinants for the current situation and work out
measures to eliminate them. The constant monitoring of drug use’s
social determinants would make it possible both to reveal factors
that are currently influencing the situation and correct adopted
programs. Finally, the Saint Petersburg «Monitoring the Future»
would make it possible to work out methods and techniques of the
all-Russian monitoring, which would take the study up to a socially
significant level.
One needs to distinguish between conducting an annual survey
of an adolescent drug use and studying social determinants of being
protected against drugs and searching for effective schemes of
protection. The former is necessary to provide the public with
reliable information about one of the most important characteristics
of social well-being. The latter is necessary to estimate the current
situation and find out methods to correct certain deviations. It is
obvious that information given by the monitoring would be
necessary to search for theoretical explanations. However, that
information alone is not enough.

Social space of drug use

261

The existing concepts on main determinants of an adolescent
drug use help to set several indices of the monitoring. In Russia, the
current surveys of drug use need to be developed and deepened. To
make domestic surveys more effective, we are to consider the
experience of foreign researchers. Thus, Russian researchers should
learn the approaches and methods of drug use studies developed by
foreign scholars. There is a need for taking part in the international
comparative studies.
Despite the prevalence rates among teenagers in the USA and
Russia look very close, in fact the situation in Russia very much
differs from that in the USA. Thus, we should take the Monitoring
the Future’s set of indices (worked out in 1975) as the base for the
Russian «Monitoring the Future». The Russian monitoring would
reveal trends and drugs’ placement within various groups and
verify what was discovered before. It would also reveal Russian and
Russian regions’ specifics of the drug use. Yet considering the set
of indices had been worked out under different socioeconomic
conditions and cultural traditions, it is supposed to be somewhat
changed. It needs changes also due to the last 25-years experience
of studying social determinants of the adolescent drug use.
We need also to set the main directions of studying social factors
and schemes of public protection against drug use. It seems what
should be first is the surveys of a relation between cognitive
(rational) elements and value (emotional) ones of protective
schemes. Today all the Russian drug research projects and drug
policies emphasize rational arguments about an alleged biological
harm caused by drugs. An appeal to emotions and values is still
mostly based on a fear of drugs’ physical harm. It is so despite it is
well known that rational (cognitive) arguments are perceived and
fixed by an individual under socialization much worse than value
(emotional) ones. There are various schools within the science of
psychology studying forms and schemes of a transition from a
cognitive towards an emotional level of consciousness and how value
attitudes become rational. There are less surveys of that kind in
psychological studies related to drug use. And it is very difficult to
find out such surveys in sociological studies of drug use.
Yet studies of schemes of drugs’ exclusion from value
consciousness of socializing generations are urgent not only for the
Russian society that suddenly faced the drug problem, but also for
those who had been worried about this for long time. It is not a
question of drugs’ exclusion from a teenager’s individual
consciousness. There is a need for searching for methods to displace
drugs from public consciousness and from that of generations under
socialization, first of all.

262

L Kesselman, M. Matskevich

As we know, for many foreign researchers, as well as for Russian
ones, the above-mentioned schemes look unclear. An opposition
between a prohibitive drug politics and a legalization of drugs shows
that the current picture of how a society can be protected against
drugs is contradictory. The point is to step back from that
opposition and to find out how to decrease the social damage caused
by drugs. Surveys results allow us to suppose that the problem
cannot be solved by reducing to any of the two alternatives.
Despite plenty of publications and declarations on the drug
problem, the drug use is still the matter of myths created by both
public and professional consciousness. One reason for such a
situation is that, as a rule, journalists, politicians, and scholars,
who speak about the drug use range and drug policies, have never
tried any illicit drugs and had no long and trustful contacts with
both real drug users and their subculture with its specific system of
values, norms, and meanings.
Information we have allows us to suppose that the active drug
use, with its specific system of values, norms, and meanings, is
almost hidden from outside observers. It is so, despite the alleged
openness of a drug area for curious tasters. An overwhelming
majority of those who have ever tried any illicit drug either did that
just once or twice in their lifetime or have already given up a regular
drug use. However, if there are not positive life plans or if they are
not so much stimulating anymore, young people may join drug users
and their subculture.
Considering that situation, it might be helpful to use the method
of participating observation of actual drug users groups. Such
observations have already been carried out by both foreign and
domestic researchers. This method allows researchers not only to
observe the phenomenon to study from a very short distance, but
also to perceive meanings that justify values and norms hidden from
outsiders. Group in-depth interviews of various communities
representatives could also give good grounds for a research
hypothesis. Unfortunately, it seems that method is little and
ineffectively used in drug use studies.
The arguments we presented make some myths about drug use
range in Russia doubtful. We are rather outlining alternative
hypotheses than offering the definitive answers. The hypotheses
need for verification and further studies of the drug use and its
trends, as well as effective methods of the adverse consequences
prevention.

263

Social space of drug use

Contents
SOCIAL SPACE OF DRUG USE
1. Introduction................................................................................................................ 14
2. Study design, procedures and methodological considerations......................... 21
3. General placement of drug use................................................................................. 25
3.1. Which index is more reliable?............................................................................ 25
3.2. Upper ring of drug funnel................................................................................... 27
3.3. Like child measles?............................................................................................. 30
3.4. Let’s protect men................................................................................................ 38
3.5. Students as a-model of behavior........................................................................ 46
3.6. Professional biases are not observed................................................................. 51
4. Young people’s drug use range................................................................................ 59
4.1. Drug expansion .................................................................................................. 58
4.2. Drug preferences................................................................................................ 61
4.3. Differences in drug use....................................................................................... 65
4.4. Restraining factors.............................................................................................. 70
4.5. Availability (Demand or supply?)...................................................................... 77
4.6. Disdaining a danger............................................................................................ 79
4.7. Prestige................................................................................................................ 83
5. Way to start using...................................................................................................... 87
6. Attribution of responsibility and drugs.................................................................... 87
6.1. «Who is to blame?» as usual............................................................................. 96
6.2. Changes in attribution of responsibility
101
6.3. Age and generational differences inattribution
104
6.4. Attribution of responsibility and drugs......................................................... 107
7. Attitude towards drug users prosecution............................................................ 110
7.1. Users as the easiest object for prosecution................................................... 110
7.2. Index of tolerance............................................................................................ 114
7.3. Structural differences in a tolerance level..................................................... 114
7.4. Those feeling responsible for their fates are more tolerant......................... 123
8. Conclusions............................................................................................................... 129
9. References................................................................................................................. 145
Appendices................................................................................................................ 156
Summary (in English)................................................................................................ 255

264

Lev Timofeev

DRUG BUSINESS: THE INITIAL THEORY
OF THE ILLICIT DRUG INDUSTRY
Summary
1. While studying the simplest, but at the same time most basic,
elements of illegal market mechanism, we can state a number of
complicated issues related to both drug use and traffic under the
terms of economic theory. A functional relation between an
individual economic interest, on the one hand, and political, social,
moral, and even medical public interests, on the other hand, is
among those issues.
Thinking theoretically about economic phenomena emerging on
drug market under a legal prohibition, we can see profound rules of
social and economic processes that take place within an illegal multi­
sectoral business and are usually hidden from scholars. Both a hidden
institutionalization and a new legal and social shadow order, which
did not exist before, are establishing on the basis of such processes.
2. Studies of drug market start from the question, What are
user’s preferences and what sources he/she is willing to use for
acquiring necessary goods? Some assumptions of the well-known
Theory of Rational Addiction by Becker G.S. and Murphy K.M. are
exposed to doubts in the course of acquainting with drug-addicted
users’ market behavior. For instance, as opposed to these authors,
we draw the conclusion that even an absolutely drug addicted person
shows a rational behavior on a drug market. However, such a user’s
rationality has displays different from those of standard market
consumers’ rationality. Since a market demand showed by a drugaddicted person is not elastic upon price, a notion of elasticity,
which is necessary for a market price mechanism to function, is
shifted from a category of demand to a category of income. A notion
of drug seeking behavior income (DSB-income) becomes a key notion
to comprehend a model of a user’s economic behavior on a drug
market. DSB-income means a kind of a ‘negative tax’, which a
public pays to all drug addicted users in the aggregate.
3. We particularly consider both a company’s price policy on an
illegal market and measures that would contribute to growing
demand. When we analyze a company’s behavior, we proceed on an
assumption that even under the strictest implementation of a
prohibitive policy, market is not going to close, but just changes its
configuration. Stopping activities of some market operators (small,
not well-off enough, or less efficient) would inevitably contribute to

Drug business: the initial theory of the illicit drug industry

265

that other operators (those who are better-off, bigger, or defter)
become free of competition and gain favorable options either to
monopolize separate market segments or have a control over all the
market due to cartelization. It is obvious that all costs that a
company-monopolist incurs (costs on overcoming prohibition
barriers included) are shifted to a user’s shoulders by means of
suitable marketing strategy and price policy. Both a notion of
‘natural maximum of DSB-income’ and that of inertia of illegal
market’s growth help to see some rules specific to the drug business
as an industry.
The six, at minimum, variables, which determine a dynamics of
the sales volume on the drug market at any specific time period, are
following: (1) growth of users tried drugs for the first time, (2) a
number of users continually taking drugs, but not drug addicted,
and an average coefficient of prevalence in this user group, (3)
growth of drug addicted users (an index of growth inertia) and
increase in a dose they take, (4) increase in a dose taken by users who
became drug addicted before the given time period, (5) a number of
users who left the market due to various reasons, and, finally, (6)
a price movement. We need to know these values to calculate general
market trends and make corresponding forecasts.
4. While studying the illegal drug market, it is very important
to understand that ‘illegal’ does not mean ‘disorganized’. On the
contrary, economic activities, carried out beyond the legal
frameworks on a scale specific to the drug business, can take place
only under the strict regulations based on common law norms.
Only those who have more opportunities for an effective
maneuver and are able to painlessly survive current losses can win
a dangerous game against state and public. In large-scale
transactions, corporations have much more such opportunities than
any individual player, and this fact determines the industry’s
organizational structure. As the prohibition becomes stricter, the
drug business more and more concentrates resources and centralizes
a management. It leads to that independent entrepreneurs are load
by large corporations, which inevitably restricts free competition.
Thus, the higher both risks and costs are, the more an economic
necessity to reduce them prompts a monopolization process.
In general, the drug business resembles, by its industrial
structure, a natural monopoly. Under the prohibition conditions, a
stable and safe supply of drugs requires high permanent expenses
for both establishing and maintaining an extensive infrastructure.
At the same time, marginal costs, related to a supply of extra drug
units through developed channels, are relatively small. It is obvious

266

Lev Timofeev

that relatively small marginal costs, given fixed costs are enormous,
clearly point out that dividing the industry up into competing
companies would be inefficient. A minimum efficient scale (MES) of
business is extremely large here.
5. Like any state regulation of the economy, the legal prohibition
of the non-medical drugs market allows officials urged to law
implementation to get a rent. If the drug business prohibition is a
form of both ownership rights collectivization and their withdrawal
from a market turnover, corruption is a form of those collectivized
ownership rights privatization by officials and getting them back to
a market turnover as a commodity of law on an illegal market. A
profit obtained by an official in that case is nothing but a rent
generated by a prohibition.
An official uses the drug business services to implement a
privilege of his/her official position on the drug market. An
official’s rent turns into cash when he/she closes by agreement his/
her eyes to illegal drug operations. At the same time, an official
cannot let everyone operate at the illegal market. In fact, it would
mean to cancel the prohibition and lose the rent. On the contrary,
he/she has the highest profit by practicing the strict prohibitive law
implementation. Under this practice, an ‘offense license
*
is given
(sold) in particular cases. Of course, in such particular cases a
corrupted official prefers to deal with a partner who would pay a
maximal price. Only a company-monopolist can be such partner and,
in its turn, it can include costs for bribing officials in a monopoly
charge in order to compensate them.
6. Since in an illegal industry, a return from a scale accompanied
by the market monopolization is constantly increasing, we can
suppose that a long-term economic effect of the prohibition would
be the opposite of a short-term one. Then, in the long run,
production will be increasing, costs will be decreasing, and demand
will be rising. Thus, in the long run, the prohibition’s economic
effect can theoretically lead to extremely unfavorable
humanitarian, social, and even political consequences.
Prohibition is one of the forms of legal socialization. However,
among all possible ways of a branch regulation: taxation,
nationalization, prohibition - the prohibition is the least efficient
one. To prohibit the market does not mean to destroy it. To prohibit
the market means to put the prohibited but rapidly developing
market under criminal corporations’ overall control. Moreover, to
prohibit the market means to enrich a criminal community with
billions of dollars and offer criminal forces a full access to public
benefits that would be conveyed by a drug user to mafia suppliers’

Drug business: the initial theory of the illicit drug industry

267

pockets. Finally, the main thing to say. To prohibit the market
means to offer criminal corporations opportunities and resources
for a purposeful and programmed political impact on some or other
societies and states. Among all the drug market’s negative external
effects, the last one is most dangerous. A threat to the world
civilization coming from here has not been enough comprehended so
far and not enough adopted by public opinion.

268

Lev Timofeev

Contents
DRUG BUSINESS.

INITIAL THEORY OF THE ILLICIT DRUG INDUSTRY
1. Introduction.............................................................................................................. 168
2. Kind of demand and consumer’s resources....................................................... 175
2.1. Features of a drug addicted user’s economic behavior
175
2.2. «Zero» case of Becker-Murphy’s theory..................................................... 177
2.3. Benefit exchange relation and consumer’s point of equilibrium................. 183
2.4. «Bemulli prisoner» and inter-situational benefit........................................ 188
2.5. «Inverted Engel curve» and DSB-income structure.................................. 193
2.6. Narcotism and demand elasticity....................................................................200
2.7. Time factor and dynamics of market demand................................................ 203
2.8. First bidding for public resources....................................................................205
3. Company on illegal market: price policy and growing demand........................ 210
3.1. Prohibition and market monopolization........................................................ 210
3.2. Natural maximum of DSB-income................................................................ 213
3.3. Price discrimination and aggressive marketing............................................ 215
4. Company on illegal market: institutional establishment and risk management... 220
4.1. Illegal order....................................................................................................... 220
4.2. Structure of supply price.................................................................................. 228
4.3. Insurance monopoly.......................................................................................... 230
4.4. Diversification of assets.................................................................................... 233
4.5. Corruption of prohibition and striving for zero risk........................................ 235
5. Illicit drug market dymanics................................................................................... 239
5.1. Prohibition economic effect.............................................................................239
5.2. Ultimate scope of the industry...................................................................... 241
5.3. Drugs as a negative public good. Legalization issue.................................... 243
6. In place of conclusion. Drug business and Future of Russia............................ 248
Summary (in English)................................................................................................ 264

Kesselman, Leonid E. (born in 1944) - senior research fellow at
the Institute of Sociology (Saint-Petersburg branch), Russian
Academy of Sciences. Main research subjects: sociology of labor,
sociology of theater, mass consciousness, sociological methods,
political consciousness, electoral behavior, values and norms of both
individual and social consciousness. More than 200 works published.

Matskevich Maria G. - research fellow at the Institute of
Sociology (Saint-Petersburg branch), Russian Academy of Sciences
since 1989. Graduated the St.Petersburg State University. In 1995,
she studied at the University of Kansas (USA), department of
political sciences. In 1996, she received the grant and worked at the
University of Helsinki (Finland), department of sociology, as a
researcher. More than 30 works published. Among them, there is a
series of publications on social issues of drug use, social
consciousness’ dynamics and structure, mass communications, and
electoral behavior.

Timofeev, Lev M. (born is 1936) - director of the Center for
Illegal Economic Activities Studies at the Russian State
Humanitarian University. Graduated the Institute of Foreign Trade
in 1958. During 1963-1972, he worked as a free-lance literary fellow
for the “Novyi Mir” and “Druzhba narodov” magazines and the
“Literaturnaya gazeta” newspaper. In 1985, was arrested by the
KGB for his studies. Was sentenced to 6 years’ camp imprisonment
and 5 years’ exile. In 1987, he was released along with many
prisoners. In 1988, he became a President of the First Moscow
Independent University. He published the following wide-know
works: Black Market Technology, or Peasants’ Skill to Starve
(1982), Black Market as a Political System (1993), Institutional
Corruption (2000), Shady Way of Life: Sociological Self-Portrait of
Post-Soviet Society (2000), and Shady Russia: EconomicSociological Study (2000) - the last two works are written in co­
authorship with Igor Klyamkin.

Кеселъман Леонид Евсеевич (род. в 1944 г.) - сотрудник
Санкт-Петербургского филиала Института социологии Российс­
кой Академии наук. Автор более двухсот научных работ в раз­
личных предметных областях социологии: социальные пробле­
мы труда и социология театра, социология массового сознания и
методика социологических исследований, социальная регуляция
поведения и динамика политического сознания, социально­
структурные особенности электорального поведения и проблемы
взаимосвязи ценностно-нормативных образований индивидуаль­
ного и социального сознания.

Мацкевич Мария Георгиевна - закончила СанктПетербургский государственный университет. С 1989 года рабо­
тает в Санкт-Петербургском филиале Института социологии Рос­
сийской Академии Наук. В 1995 году обучалась на факультете
политических наук Канзасского Университета (University of
Kansas, USA). В 1996 году прошла годичную стажировку на фа­
культете социологии в Университете Хельсинки (Финляндия).
Автор более тридцати научных работ, среди которых серия работ
по социальным проблемам наркотизма, а также публикации по
различным проблемам динамики и структуры социального со­
знания, массовых коммуникаций, электорального поведения.

Тимофеев Лев Михайлович (род. в 1936 г.) - директор Цент­
ра по изучению нелегальной экономической деятельности в Рос­
сийском государственном гуманитарном Университете. Закон­
чил Институт внешней торговли по специальности экономистмеждународник (1958 г.). В 1963-1972 гг. занимался литератур­
ной работой, сотрудничал с журналами «Новый мир» и «Друж­
ба народов», «Литературной газетой». Автор широко известных
работ: «Технология черного рынка, или крестьянское искусство
голодать» (1982 г.), «Черный рынок как политическая система»
(1993 г.), «Институциональная коррупция» (2000 г.), а также на­
писанных в соавторстве с И.М. Клямкиным книг «Теневой образ
жизни. Социологический автопортрет постсоветского общества»
(2000 г.) и «Теневая Россия. Экономико-социологическое иссле­
дование» (2000 г.). Его перу принадлежат более 500 статей, эссе,
очерков в России и за рубежом.

СПб филиал Института социологии РАН

198005, Санкт-Петербург, ул. 7-ая Красноармейская, 25/14.
Тел.: (812) 316 34 36
Факс: (812) 316 29 29
e-mail: mm40000@peterlink.ru или lk44@peterlink.ru

Institute of Sociology (Saint-Petersburg branch),
Russian Academy of Sciences
25/14 7th Krasnoarmeyskaya st.,
Saint-Petersburg, 198005
Russia
Tel: (812) 316 34 36
Fax: (812) 316 29 29
e-mail: mm40000@peterlink.ru or lk44@peterlink.ru

Российский государственный гуманитарный Университет
125267, Москва, Миусская пл., д. 6
e-mail: letim@rsuh.ru

Russian State Humanitarian University
125267, Moskva
Miusskaya Ploshad, dom 6
e-mail: letim@rsuh.ru

Леонид Кесельман, Мария Мацкевич

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО НАРКОТИЗМА
Лев Тимофеев

НАРКОБИЗНЕС.
НАЧАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ОТРАСЛИ.

Издательство «Медицинская пресса»
Лицензия ИД № 01974 от 05.06.2000 г.
Россия, 195271, г. С-Петербург, пр. Мечникова, д.23
тел./факс: (812) 543-9737, 543-9964
http://www.medpressa.ru e-mail:office@medpressa.ru
Подписано в печать 04.05.2001 г. Бумага офсетная.
Гарнитура SchoolBook. Формат 60x88 716. Объем 17 усл.печ.л.
Тираж 1000 экз. Заказ № 1827
Отпечатано в полном соответствии с качеством
предоставленных диапозитивов
в АООТ «Типография «Правда»»
Санкт-Петербург, ул. Социалистическая, д. 14

Северо-западный региональный
медицинский лечебно­
диагностический центр «Бехтерев»
Наш медицинский центр давно и всерьез занимается лече­
нием и реабилитацией наркологических больных. Для решения
этой задачи используется комплексная медико-психологическая
программа, направленная на формирование адекватного отно­
шения к себе и болезни, формирование стойких установок на
трезвость на долгое время, социально-психологическую помощь
зависимым и членам их семей.

Основной целью программы является возвращение человека,
имеющего химическую зависимость, к полноценной жизни без
наркотиков и алкоголя.
ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ:
1. Добровольность - пациент принимается в центр только
при наличии его искреннего желания перестать употреблять
наркотики и алкоголь.
2. Анонимность - пребывание пациента в центре строго ано­
нимно.
Отношения между персоналом и пациентами строятся на
основе взаимного уважения, понимания, принятия. Сотрудники
центра - профессионалы высокого класса.
Мы действительно сможем помочь Вам и Вашим близким!
Наш адрес: 197101 Санкт-Петербург, ул. Мира, 16
(это недалеко от станции метро «Горьковская»).

Наши
телефоны: (812)232-3517,532-0538, 172-3135

• Медицинская информация для больных и
для врачей

•

Как живут с наркотиками и как с ними
расстаются

•

Как жить с этими трудными детьми

•

В дебрях законодательства

•

Попытки рационализации окружающего
мира

• Как помочь самому себе

www.narcom.ru

Об этом и о многом другом рассказывают
материалы нашего сайта.

МЖвШШЖШЖЖжЖжЖШж