/
Author: Илларионов В.Т.
Tags: история революция революционное движение марксизм рабочее движение
Year: 1922
Text
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
ИСТПАРТ.
МАТЕРИАЛЫ
ПО ИСТОРИИ
РЕВОЛЮЦИОННОГО
ДВИЖЕНИЯ.
т 4
Том
Под редакцией В. Т. ИЛЛАРИОНОВА.
Издание Нижегородского $
Типография Нижполиграф, завел, тип. М. М. Карпов, завел, тех-
нической чатью А. И. Гудков.
Обложка художника Н. В, Ильина.
Набирали: А. Н. Колчин, Н. К. Варламов, А. В. Ярцев, В. Я.
Емельянов, В. Ф. Комаров, Д. Я. Прешенков, М. А. Яхонтов, М. П.
Забозлаев, С. В. Яковлев, И. В. Пелевин, В. А. Алексеев, С. А. Нассо-
нов, Ф. П. Гутышварц, К. А. Мочалов, А. В. Зашивалов, В. Н. Кура-
кин, Н. П. Васяеин, В. К. Петропавловский, А. А. Дмитриев, под наб-
люл. заведыв. отдел. В. А. Исаева и маст.-тех. А. П. Тихонова.
Корректировали: М. Ф. Киреева, В. В. Палкина и П. М. Слесарев.
Печатали: Е. Г. Карасев, В. А. Алексеева, П. А. Кутяев, А. И. Ве-
дерникова, под наблюл, маст.-тех. А. М. Завьялова.
Брошюровали: В. С. Шустов, В. В. Васильев, С. И. Тихомиров.
И. Варакин, М. В. Евсюков, И. М. Арбин, Е. Н. Антонов, под наблюл,
завед. отдел. А. Н. Воронова.
Общее наблюдение за книгой Н. В. Ильина.
1922.
Р. Ц. № 1034.
Тираж—2000.
Памяти погибших за
рабочую революцию
Нижегородский Губком РКП.
посвящает эту книгу.
Октяб|
1922 п
Ниасний-Новгород, Ниавполигра*.
less г.
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Предлагая вниманию читателя четвертую книгу, «Ма-
териалов», мы надеемся, что, несмотря на все невероятные
трудности работы в нашей области в условиях НЭП‘а, дело
не замрет и в Нижегородском крае будет доведено до кон-
ца. В^материальном отношении, порукой здесь то внимание, с
с каким встречается каждый новый том «Материалов», мас-
совым и специальным читателем.
Но нас беспокоит другое обстоятельство — выполнят
ли «без дальнейших напоминаний» свой долг перед исто-
рией уже не раз приглашавшиеся к этому, многие десятки
тт., правда, перегруженных работой и проч., но все же мо-
гущих кое-что сделать... С этой стороны, полной уверенно-
сти, откровенно говоря, нет. Не подогреет ли, наконец, наш
пессимизм отстающих? Или истпарту, еще так мало собрав-
шему материалов для истории, уже переходить на трактовку
документа, на специальное архивное исследовательское поле
деятельности, не имея под рукой и минимума того, что
должны дать живые люди, с каждым годом и месяцем ухо-
дящие в небытие?
По сути содержания четвертой книги «Материалов»
ни в оправдание, ни в обвинение, конечно, нам сказать
нечего. Недоговоренности, неясности и ошибки всех четырех
книг пусть вызовут поправки, новые воспоминания, исследо-
вания...—В этом будет одно из достижений истпарта.
В силу разных причин, в четвертую книгу не вошли го-
товые к печати: опыт словаря революционных деятелей
Нижегородского Поволжья и библиографический указатель
литературы по истории революционного движения в Ниже-
городском крае Н. И. Драницина.
Изданием четвертого тома «Материалов», между прочим,
в материальной части истпарт обязан т.т. Угланову, Тер, Ма-
лышеву, Козлову и Иванову—членам Р.К.П. Нижегород-
ской организации.
Виктор Илларионов.
Марксисты в Нижнем-Новгороде*).
Первым основателе^ марксистских кружков, первым марк-
систом, который начал работу в Нижнем-Новгороде, был ста-
тистик Скворцов, который работал в Статистическом Бюро в Земстве.
Он вел кружковую работу с рабочими, работавшими на Башкировской
мельнице. Этот человек был особого склада ума. Он отрицал популяри-
зацию, не признавал ее. А так как в то время никаких книг по марк-
сизму не было, то он заставлял свой кружок заниматься, штудировать
первый том «Капитала» Маркса, и в его кружке, который состоял из
20-ти человек рабочих, марксизм изучался три года, и результаты были
плачевные: ничего из этого не получалось, кружок распадался. Когда
мне пришлось с этим кружком столкнуться в 1894 году, то там было
уже человек 5—6. Все они марксизм-то изучали, а применить его к жизни
не могли.
Более лучшей попыткой организовать кружок, была попытка со
стороны марксиста инженера Круковского в 1893 году. Я его знал еще
в Москве, мы там вместе работали. В 1892 году он был арестован и вы-
слан в Нижний-Новгород. Сюда он привез популяризацию марксизма—
несколько популярных изданий, 4 лекции о «Капитале» Маркса и орга-
низовал кружок, на котором и читал эти лекции. Работал Круковский
инженером на фабрике в Канавине. У него был главным помощником
машинист, рабочий; фамилию его я не помню. В работе по марксизму,
в Нижегородской организации принимал также видное и деятельное уча-
стие С. И. Мицкевич.
Мне с этой организацией пришлось познакомиться в 1894 г. Помню,
здесь же принимал участие Александр Семенович Розанов (теперь он вне
партии), Максим Горький, писатель, девица Рукавишникова и еще не-
сколько человек рабочих,—фамилии их я припомнить не могу. У них
была типография, которую рривез Круковский, и хранилась она на том
заводе, где он работал. Она была зарыта в яме и держалась в строгой
конспиративной тайне. Знал про эту типографию только машинист, ра-
бочий (помощник Круковского). Типография эта сюда перешла от орга-
низации народовольцев и была первой в России типографией организации
соц.-демократов. В других с.-д. организациях России типографий не было,
так что канавинцы могут этим гордиться. Что касается Сормова, то я
могу сказать, что хотя работа там и велась, но все-таки главным цен-
*) Рассказано на вечере-воспоминаний старых большевиков в В -Нонгоооде 20 авгу-
ста 1922 года. Ред.
10
тром было Канавино, где тогда работа велась широко. Оплотом мар-
ксистской работы в Канавине и Н.-Новгороде были заводы: Доброва и
Набгольц и Курбатовский. Отсюда шли разветвления на ряд других
заводов ♦).
М. П. Лядов.
Из рабочего движения 90-х г.г.
В раннем детстве я ушла из своей полукрестьянской семьи из Ниже-
городского уезда в г. Нижний, чтобы иметь средства к существованию,
мне пришлось несколько лет прослужить в буржуазных семьях и здесь
осязательно почувствовать все бесправие живущего наемным трудом—
с одной стороны и всю бесцеремонность и наглость эксплоатации с дру-
гой, что заставило меня чутко прислушаться к рез^й критике всего су-
ществовавшего тогда порядка со стороны «купеческого сына» А. Кузнецова.
Его слова о несправедливости существовавшего порядка, о эксплоатации
одного класса другим быстро нашли живой отклик в моей душе и я,
тогда совсем неумевшая даже читать, села за азбуку и быстро, по ночам,
с’умела себя подготовить настолько, что стала читать хотя и не бегло,
но главное понимать прочитываемое. Получаемые книги от Кузнецова,
прочитывались мною с жадностью, хотелось как можно скорее постигнуть
истину взаимоотношений отдельных социальных групп. Происходившие
собеседования в квартире Кузнецова, кружка иинтеллигенции: Яшнова,
Фидмана, Юдина, Степанова и других весьма способствовали в моем
развитии и разрешали те вопросы, которые в литературе мне были не-
понятны.
Естественно, что достаточно было проникнуться хотя каплей созна-
ния, как служба в буржуазном доме стала невозможной, так как даже
и по тому времени ни один из видов пролетариата не чувствовал такого
бесправия, как все те, кто непосредственно своими услугами обслуживал
буржуазию. Недолго думая, я поступила в школу кройки и шитья, по-
селилась в небольшой комнатке—и училась, и работала. А по вечерам у
меня довольно часто собиралась та же молодая интеллигенция, что и в
квартире Кузнецова. Здесь вели беседы на политико-экономические темы.
Здесь обсуждали планы организационной работы.
В 1893 году Яшнов и Кузнецов предложили мне снять конспира-
тивную квартиру, где можно бы было собираться, вести пропаганду и
печатать листки.
*) На вечере воспоминаний по периоду, предшествовавшему образованию в Н.-Н.
К-та с.-д., т. Дорофеев отметил особенно энергичную партийную работу т.т.: Иваницкой,
Ладыжникова и Десннцкого. Товарищ К. Троицкий сообщил, что в одну из первых город-
ских групп (нижегородских) вошли, между прочим, сестры Невзоровы (теперь: Лозовская,
Шестернина и Кржижановская). Рвд.
и
Предложение мною было принято с большой охотой и помещение
быстро нашлось по Архангельской улице, в д. Щепкиной. Здесь началась
правильная пропагандистская работа, на кружковые занятия стали при-
ходить рабочие с Курбатовской фабрики—М. Замошников, М. Громов,
М. Багаев, Я. Пятибратов и многие другие, фамилии которых уже не
могу припомнить. Занятия вели Кузнецов, Григорьев. Хозяйка дома,
почувствовав во мне необыкновенного жильца, через несколько месяцев
предложила квартиру освободить. Пришлось перебраться по той же ули-
це в дом Мухина и временно занятия свести до минимума. Но, в скором
времени условия заставили перебраться на М.'Ямскую, в д. Свешникова,
где кружок значительно расширился. В него влились уже подготовлен-
ные типографы: Любимцев, Лукомский, Белявский и бр. Ефимовы, Вла-
димиров, Бронин, Шишкин, из Сормова—Губашев и Сучкова. Вместо
занятий, предметом обсуждения уже явились обще-организационные во-
просы, взаимная информация, разработка ближайшего плана работ и
установление пунктов связи. Почти все товарищи имели самостоятельные
кружки? Необходимо было единое руководство.
Кузнецов старался привить взгляд, что только рабочие, вполне са-
мостоятельно, при собственном руководстве и ведении всего дела, в ко-
нечном результате, могут быть победителями, а интеллигенция в конце
концов должна будет от борьбы отпасть, так как освобождение рабочих есть
дело только самих рабочих. Недостаток литературы все время ставил на оче-
редь вопрос об открытии типографии. Печатание литографским путем на
гектографе не удовлетворяло. На гектографе печатали Казарин, Мары-
шев, Кузнецов и некоторые типографы. Понемногу собирали шрифт;
хранить его пришлось вне квартиры. Интересным моментом было уста-
новление связей с фабриками и мастерскими. Мне, как единственной в
то время женщине-работнице, довольно часто приходилось под тем или
иным предлогом направляться в завод или мастерскую и в беседах с ра-
бочими отмечать наиболее развитых и интересующихся. Попадаешь в
мастерскую и называешь выдуманную фамилию и с этого завязываешь
разговор и предлагаешь литературу. В железно-дорожной мастерской
М.-Н. ж. д. на выдуманную фамилию действительно оказался один из ра-
бочих, пришлось идти к нему на квартиру, завести с ним «отвлеченную»
беседу и в конечном результате он сам мне сделал встречное предложе-
ние—предложил народовольческую литературу.
Очень часто приходилось бывать в Сормове. Хотелось установить
тесную связь с заводом и привлечь к нашему делу побольше рабочих.
Знакомиться там пришлось через с’агитированного сверлильщика Губа-
шева (умершего в первые дни революции), «органически» ненавидевшего
всякое начальство и жившего на «канаве», вместе с несколькими т.т.
по заводу: Чучиным, Зайцевым, Новиковым, троими братьями Будановыми
и двумя братьями Цветковыми и друг. При беседах о жизни загранич-
ных рабочих, о борьбе русских рабочих за лучшие условия жизни,
12
особенно оригинален был рабочий Новиков, нервно вскакивавший во
время беседы потрясая кулаками в сторону тех, кто пил рабочую кровь.
Он, клятвенно давал обещания сокрушить их своей (рабочей) силой.
Через этих немногих т.т. удалось бросать семена в среду рабочих Сор-
мовского завода, нащупывая тем самым наиболее развитых, наиболее
серьезных.
Не ограничиваясь пределами только г. Нижнего, кое-кто из нашей
организации посылались и в прилегающие рабочие районы. В июле
1895 года и на мою долю выпало командирование в Рыбинск на мель-
ницу Годунова (отвести литературу и поагитировать среди рабо-
чих мельницы). В кружке мельничных рабочих в течение не-
дели ежедневно пришлось вести собеседования, конечно, уходя
в лес, чтобы изолироваться от тех, кто не внушал доверия. Каковы
после этого установились связи с Голуновскими рабочими и продол-
жалась ли посылка к ним других агитаторов—сказать теперь затрудняюсь.
На обратном пути при всех остановках, где только можно было встре-
тить фабричных рабочих, пользуясь случаем я вступала в беседы, рас-
крывая язвы существовавшего строя. Особенно памятна мне остановка
на Нарвской фабрике, где остановка парохода совпала с происходившей
сменой рабочих; мне удалось проникнуть на фабрику вместе со сменой,
но достаточно было рабочим и работницам рассыпаться по станкам, как
я оказалась лишней и мне предложено было немедленно покинуть поме-
щение... Но, за-то, с оставшейся на берегу группой рабочих этой фаб-
рики удалось побеседовать не менее полутора часа, выяснить их тяжелое
положение, указать пути организованной борьбы и выхода из их поло-
жения. Здесь некоторые дали свои адреса, просили приезжать, довольно
радушно распрощавшись при отходе парохода.
К концу лета Пятибратов, Шишкин и Белявский отправились в
Самару, для организации пропагандистских кружков агитации среди
рабочих и установления связи. Усиленно звали и меня. С этой целью
уже после от’езда Пятибратов специально возвращался в Нижний, но
по настойчивому требованию Кузнецова я вынуждена была остаться в
Нижнем. По тому времени работа женщины была особенно ценной, так
как при связи не вызывала особых подозрений. Да и вообще ее появле-
ние среди рабочих мужчин оказывало громадное влияние. Наличие почти
на всех заводах, типографиях и мастерских своих людей требовало об’-
единенных собраний, но конспирация с одной стороны, усиленная слежка
с другой заставляли воздерживаться от таких собраний, ограничиваясь
кружковсй работой, да об’единенными собраниями представителей круж-
ков. Маевка 1895 года, устроенная на Моховых горах, не смогла собрать
всех членов организации по некоторой недоговоренности и, мы, очень
многие проблуждав полдня в поисках, вынуждены были возвратиться в
Н.-Новгород, до безконечности огорченные....
13
1896 год, год особо усиленной слежки и особенно усиленной ра-
боты. Печатание прокламаций происходило уже в четырех квартирах: у
Рукавишникова, Розонова, Востоковой и у меня. Приток литературы
усилился, как из за-границы, так и изнутри.
В большом количестве стали распространяться издания «Донской
Речи»; где то пробили брешь и при помощи цензора выпускали неле-
гальные брошюры со штемпелем «Дозволено Цензурой». Много было
получено брошюр «Царь—Голод», «Кто чем живет», «Фабричное Законо-
дательство», речь «Петра Алексеева», «Ткачи», «речь Варлена», Эрфрут-
ская программа, Манифест Коммунистической партии и др. Весь этот
материал давал возможность развертывать работу вширь, так как по
простоте изложения, ясности по существу и близости ко всему пережи-
ваемому, был доступен и интересен для каждого рабочего.
Празднования 1-го мая все ожидали с нетерпением. Хотелось скорее
устроить смотр своим силам. Дождались, «маевку» устроили месяцем
позднее на берегу Волги против Сормова. С бьющимся сердцем пробира-
раюсь на лодке к месту праздника. На лужайке под красным флагом,
при ярко сияющем солнце собралась наша братская семья, все радост-
ные, оживленные; делятся впечатлениями, кто как пробирался, какие
были препятствия, как отделывалися от шпиков. Кто то призвал к ти-
шине, громко обращаясь: Товарищи! Почтимте праздник Первого Мая,
наш рабочий Красный Май, который уже несколько лет празднуют за-
граничные товарищи! Да здравствует 1-е мая! Да здравствует 8-часовой
рабочий день! Тов. Розонов выступил с речью, хотелось говорить и мне.
Так много наплывших чувств, но присутствие только одних мужчин
(женщин, кроме меня, была только одна), и новизна такого многолюд-
ного собрания, создавали какую-то нерешительность. Мысль улетала в
отдаленное будущее. Красное знамя, речь оратора, окружающая природа,
создавала особую обстановку, мечту, хотелось верить, что слова оратора
о грядущем братстве и свободе претворятся в жизнь и будут достоянием
всего человечества. К вечеру стали расходиться. Настроение бодрое, хо-
рошее, на ярмарке зашли в гостиницу. Н. Ефимов, особенно благодушно
настроенный, быстро очутился на эстраде и со свойственной ему комич-
ностью, привел всех в необыкновенное веселье. Так хорошо проведенный
день Первого Мая был роковым для нас всех, так как через несколько
дней все мы были арестованы и лишены свободы. Ровно 18 месяцев
пришлось провести в Нижегородских казематах, пережить все их невзго-
ды, но вера в правоту своего дела поддерживала крепкий дух, питала
надеждами, создавала настроение и давала возможность заниматься само-
воспитанием и самоусовершенствованием.
Через 18 месяцев все встретились в Полицейском Правлении. Как
родные братья, два дня спустя, устроили прощальную вечеринку, куда
собрались почти все освобожденные и непривлекавшаяся группа интел-
лигенции, здесь держались непринужденно, говорили напутственные печи
14
(а стражу устроили в коридоре насытив изрядно, дабА неявилась по
мехой) и, охваченные верой в грядущую бурю, раз’ехаЯись в разньи
концы России разрабатывать почву будущего человеческого счастья.
А. Сучкова.
f\. R. Кузнецов.
(Биографический очерк).
А. А. родился в г. Н.-Новгороде в 1875 году в купеческой семье
Африкана Кузнецова, имевшего крупную оптовую торговлю железом.
Будучи 14-летним мальчиком, Александр лишился матери происходившей
из духовного звания. Вскоре отец женился на жившей у них в доме
кормилице, женщине совершенно малограмотной и довольно плодовитой.
С отцом отношения у него все время были хорошие,—свободу детей он
не стеснял, ценил образование и старался, чтобы дети его были обра-
зованы. Мачеха, хотя и противодействовала многому, но нарушить волю
своего мужа не могла и таким образом дети, выделенные в другой этаж,
могли свободно заниматься и воспитывать себя вполне самостоятельно.
До шестого класса Александр был прескверным учеником. Ученье было
для него обязанностью или вернее повинностью. Его любимое занятие
было—-гонка белых голубей, которых он разводил в большом количестве
и ухаживание за молодыми девицами. Не чужд был и товарищеской
выпивки. Только с 6-го класса происходит перелом. Кузнецов начинает
относиться серьезнее к ученью, подбирает себе товарищей, по школьной
скамье, начинает собираться и совместно с ними читать литературу,
разбирать и дебатировать. Доставали политическую литературу: Черны-
шевского «Что делать», Навроцкого и т. п. Родилась мысль к изданию
своего литературного журнала, где бы каждый из участников мог выра-
жать свои мысли и делиться впечатлениями новых зародившихся про-
блесков жизни. Мысль осуществилась, и при помощи гектографа стали
общим коллективным трудом выпускать свой журнал. Закончив 7-й
класс реального училища, Кузнецов поступил в Харьковский Ветери-
нарный Институт, но, проучившись три месяца и ссылаясь на сильное
нервное растройство, покинул Харьков и снова возвратился в Нижний,
но в ту-же зиму для продолжения образования отправился в Швейцарию.
Там встретился с Плехановым и Каутским и, под их влиянием получил
определенное направление своей мысли и, после 8-месячного пребывания
возвратившись в Нижний, определенно вступил на путь с.-д. пропаганды
и здесь главное стремление его было, как можно скорее, установить
связь с рабочими и среди них создать прочное ядро для самостоятель-
ной работы. Кузнецов часто и откровенно говорил «рабочим самим
необходимо развиться, приобрести знание и опыт в рабочем движении и
стать вполне самостоятельными в этом движении, так как интеллигент-
ские группы—элемент переходящий и мало устойчивый».
15
Настойчивою работой ему удалось провести свою мысль и
особенно близко стоявшие к нему рабочие уже к 1895 году являются
вполне самостоятельными работниками (Любимцев, Пятибратов, Шишкин
и друг.) и все действия интеллигентских групп пропускают через стро-
гую критику.
Во время заключения Кузнецов держался замкнуто, по заявлению
стражи очень нервничал, оказывал небольшую помощь свои товарищам
по заключению. По окончании заключения выслан был в Уфимскую
губернию, но оттуда за неподчинение полиции и отказ во время крест-
ного хода снять фуражку был переслан в село Верхошижимы Вятской
губернии, где женился на дочери священника и по окончании срока
ссылки поселился в Симбирске—стал заведывать торговым отделением
своего отца. В Симбирске был избран во 2 Думу депутатом от кадет (!).
С этого момента его дальнейшая деятельность для меня покрывается
мраком неизвестности. *
Здесь совершенно необходимо отметить то влияние Кузнецова,
которое он оказывал на организованных им рабочих в кружок с.-д.,
или как, тогда называли, Марксистов. Особенно, в первый период его
деятельности в Нижнем рабочие считали его своим вождем. Его роль
и влияние в революционном движении—несомненны.
А. 3.
Сон.-демокр. организация в Ниж.-Новгороде
за 1900—1903 г.г.
В 1900 г., когда мы с женой начали вести социал.-демократиче-
скую пропаганду среди рабочих в Нижнем, там не было какой-либо
правильной организации, по крайней мере, в самом городе: сохранялись
связи с отдельными рабочими у отдельных лиц из интеллигенции, но
какого-либо об'единения и общей работы не было.
В Нижнем был большой погром в 1896 г., когда многочисленными
арестами и высылками ведшаяся до того времени социал-демократиче-
ская работа была в корень подорвана, и правильная организация долго
не могла наладиться.
Нам пришлось положить не мало труда, чтобы завязать связи с
рабочими, пока мы не розыскали нитей, по которым установили связь
с Курбатовским заводом, и к весне 1.900 г. у нас был кружок молодежи
с этого завода. Впоследствии он явился основным ядром организации
с.-д. в городе. Мы с женой в это время были пропагандистами-куста-
рями, без связей с другими работниками, работавшими в то же время
в Сормове, и без связей с Центром. Наши взгляды по вопоосам таи-
тики не отличались особой оформленностью.
Установлению связей с Центром помог случай.
16
Весной 1900 г. в Нижнем был проездом В. И. Ульянов, который
по дороге не упускал случая завязывать связи на местах. В Уфе, где
в то время жила в ссылке Н. К. Крупская и сестра моей жены О. И.
Начина, Владимиру Ильичу указали на меня, как на человека, веду-
щего с.-д. работу в Нижнем. Поэтому Владимир Ильич зашел ко мне.
Так как я его раньше не знал, никаких паролей у него не было, то я
отнесся к нему сначала довольно недоверчиво, но потом, втянутый в
беседу, стал излагать свои взгляды, Владимир же Ильич с большой
силой обрушился на меня за их неправильность и непоследователь-
ность.
В результате полуторачасовой беседы я был сильно сбит с своих
позиций. Окончательное обращение мое и моей жены было завершено
этим же летом в Уфе, куда мы с женой уехали на лето и где мы через
О. И. Чачину познакомились с Н. К. Ульяновой (Крупская); туда же
приехал Владимир Ильич. Встреча с ними закончила наше идейное об-
ращение и сделала нас их верными последователями на все последующее
время. При этом была установлена и организационная связь с ними,
которая сохранялась все время до высылки моей из Нижнего в 1904 г.
Сношения были налажены так правильно и регулярно, что Нижний
был постоянно в сфере влияния возникшей в дальнейшем «Искры»,
правильно снабжался литературой и своевременно информировался из
Центра (из-за границы) через Н. К. Ульянову. Благодаря этому Ниже-
городская организация, по крайней мере ее большинство, все время в своей
тактике сохраняли большевистский характер. Надо сказать, что эта
Уфимская встреча, не только была решающей в смысле идейном, но и
дала сильный толчок к дальнейшей работе; весьма возможно, что наши
кустарнические усилия в дальнейшем ослабели бы, если бы не устано-
вилась эта связь с т. Лениным.
Зимой 1900—1901 г.г. нами продолжается пропагандистская работа
с уже возникшими кружками и завязываются новые связи—с заводом
Доброва и Набгольц, котельным заводом на Моховых горах, с город-
скими ремесленниками.
Большим уменьем в деле связей отличался Григорий Яковлевич
Козин, котельщик с Курбатовского завода. Он был прикосновенен к
с.-д. работе еще с 1896 г. В Нижнем и окрестностях у него было много
знакомства на заводах и старых связей. Медлительный в речи и движе-
ниях он обладал большим уменьем разбираться в людях и с большой
ловкостью привлекал новичков. Первыми и наиболее усердными учени-
ками нашими были Григорий Иванович Рыбаков и Михаил Алексеевич
Комин, в то время еще почти мальчики, оба Курбатовские рабочие. В
то время как другие ограничивались посещением кружковых занятий и
чтением популярных брошюр, эти двое просили вести с ними серьезные
занятия отдельно. Эти занятия вела с ними жена и основательно про-
ходила с ними политическую экономию, давала им читать более серь*
17
еэные книги, а не только брошюры, вела беседы о прочитанном. Впо-
следствии тот и другой эмигрировали в Америку: Рыбаков в Северную
и Комин в Аргентину. Последний вернулся в Россию в 1920 году, как
делегат на 2-й С’езд Комминтерна под новой фамилией—Александров-
ский, Г. И. Рыбаков же приехал в Россию в 1917 г. в числе той группы
русских эмигрантов рабочих, которые основали и в настоящее время
составляют основное ядро образцового русско-американского инструмен-
тального завода в Москве, являющегося блестящим образцом постановки
дела силами самих рабочих. Описания этого завода и рабочей Коммуны
неоднократно были в Московских газетах («Экономической Жизни»,
«Известиях ВЦИК»).
Только весной 1901 г. наконец устанавливается у нас связь с
товарищами, работавшими в Сормове,—Десницким и Ладыжниковым (из
интеллигенции) и рабочими бр. Заломовым, Самылиным, Гариновым, бр.
।Барановыми и др. Хорошо памятно мне первое, как бы организационное
собрание в Сормовском лесу. Оно было обставлено очень конспиративно.
По плану И. П. Ладыжникова, который был великим конспиратором,
мы должны были выйти из дому в 5 час. утра, затем путь наш должен
был лежать не по мосту, а на лодке через Оку на Сибирскую пристань;
дальше берегом Волги; это огромный крюк. Итти мы должны были,
конечно, порознь. Придя на место, мы нашли там спящего прямо в
траве Самылина. Со смехом его подняли и поставили на ноги. Накануне
он загулял слишком поздно на ярмарке, но помнил, что ему нужно
придти на собрание, и пробрался в лес на место сходки, где и заночевал.
( На собрании была установлена организационная связь на дальней-
1шее время и распределена работа, причем нам попрежнему была
’поручена работа в городе, а Ладыжников и А. Ф. Бойткович, привле-
ченные также на это собрание, должны были сноситься с Сормовом. Был
[образован комитет, в который вошли: я, Ладыжников, Войткович и За-
ломов старший (Петр Андреевич). Далее обсуждался вопрос об участии
в выборе фабричных старост и об организации кооперативной лавки в
Сормове, и решено в том и другом деле принять самое энергичное
участие и провести своих людей, что в дальнейшем вполне удалось, и
во главе Правления лавки, в качестве председателя проведен был Г. И.
Гаринов, оставшийся в этой должности до конца своей службы в заводе
(через несколько лет он был разбит параличем). В правление лавки
прошли и некоторые другие товарищи. Затем обсуждались некоторые
технические вопросы, как-то: об организации распространения прокла-
маций и литературы, об устройстве самодельного мимеографа и т. д.
Выборов фабричных старост как будто не состоялось совсем.
Между прочим, дальнейшие последствия этого решения показали,
что проводить в легальную организацию наиболее деятельных товари-
щей не следовало, потому что они ушли с головой в эту работу и, таким
образом, были потеряны для нелегальной работы.
18
Большую работу для нашей организации составляло в то время
устройство печатания прокламаций. Пока приходилось довольствоваться
гектографом, потом удалось товарищам рабочим сделать мимеограф, но
поставить мимеографию долго не удавалось. Это сильно тормозило агита-
ционную деятельность и приходилось, главным образом, работать в
кружках, расширяя сферу влияния путем переброски связей в новые
пункты и путем привлечения новых работников интеллигентов-пропаган-
дистов. Так были образованы в зиму 1901—2 г, ячейки на некоторых
заводах в Канавине; особенно ценной была связь с большой мануфакту-
рой в Молитовке. Но, опят-таки, отсутствие типографии не давало воз-
можности использовать эти связи для широкой агитации среди массы
рабочих.
Таким образом, получалась широкая сеть связей с фабриками и
заводами, которая перебрасывалась даже за пределы Нижнего, напри-
мер в Городце, Кулебаках и др. местах губернии, но влиять можно
было только теми скудными запасами литературы, которая получалась
в Нижнем, да редкими свиданиями с приезжавшими из этих пунктов
товарищами. 1-го мая 1902 г. было решено 'устроить демонстрацию в
Сормове и этим всколыхнуть рабочие массы. Для Сормова это было
вполне осуществимое дело, т. к. там была самая крепкая и многочислен-
ная организация и, кроме того, в ее рядах были такие крупные работ-
ники, как Заломов, Барановы, Павлов и др. Что касается города, то по
этому поводу голоса разделялись: старые члены организации, как мы,
Ладыжников (Войткович в это время был уже в ссылке) были против
демонстрации в городе, т. к. не расчитывали на большое число участ-
ников в виду разбросанности рабочего населения, молодежь же, как
А. И. Доброхотова, С. И. Моисеев (Илья), Лубоцкий (Загорский) и др.
горячо стояли за устройство демонстрации и ни за что не хотели отка-
заться от этой мысли, несмотря на возражение большинства Комитета.
Хотя мысль о демонстрации возникла давно, но практически подготовка
началась лишь весной. Зиму же велась пропагандистская работа в
значительно расширившимся масштабе.
В марте 1902 г. Комитет командировал меня на Всероссийскую
конференцию в Белостоке. Явка в Белостоке оказалась в еврейском
рабочем квартале и я, никогда не бывший в западном крае ранее, был
поражен той ужасающей бедностью, скученностью и грязью, в которых
жило там еврейское рабочее население. Питалось оно, по моим немно-
гим, правда, наблюдениям, преимущественно селедкой и хлебом. Гото-
вили ли они себе горячее—не знаю; я ,по крайней мере не видал ни
на явке, ни у хозяев той квартиры, тоже рабочих, где происходила
конференция. Квартира эта довольно большая и хорошая была снята
молодой еврейской четой, мужем и женой.
На конференции были бундовцы, представители «Южного Рабочего»,
газеты проводившей линию политической борьбы, но не редко сбивав-
19
шейся с этой линии в сторону экономизма и сторонников «Рабочего
Дела». Искровцев, кроме меня, было человека два. С’езд делегатов
очень затянулся, я же не мог долго оставаться и должен был уехать в
Самом начале. Нужно было усилить искровскую позицию на конферен-
ции, и я, по соглашению с другими товарищами, должен был проехать
через Петербург, чтобы вызвать 'кого-нибудь из крупных работников,
искровцев. В Петербурге я разыскал Стасову и ею был командирован
специальный го.чец в Псков, где тогда было искровское гнездо. Конфе-
ренция завершилась большим провалом, избегли ареста очень немногие,
в том числе и я, так как уехал раньше.
По мере приближения к 1-му мая все более обострялась рознь в
Нижнем между старыми и новыми членами организации из за вопроса
о майской демонстрации в городе. Происходили бурные собрания в лесу
(Марьиной роще) вместе.,с членами организации—городскими рабочими,
из которых большинство было против демонстрации, но горячие головы
стояли на своем.
Наступило 1-е мая. И в Сормове, и в городе состоялись демонст-
рации. В Сормове это вышло очень внушительно; демонстранты успели
несколько раз пройтись по улице с развернутым знаменем и пением
при огромном стечении зрителей. Самое ядро демонстрации было тоже
довольно внушительное. Явившиеся казаки рассеяли демонстрантов, при-
чем арестованы были Заломов, Самылин. Впечатление от демонстрации
было очень сильное во всех слоях населения, как в самом Сормове,
так и в городе.
Городская демонстрация, как мы и предвидели, была совершенно
неудачна. Небольшие кучки молодых людей, главным образом, интел-
лигентов, собрались на бульваре около крепостной стены, где они и
были немедленно рассеяны полицией. Доброхотова и Моисеев были
арестованы. Все было так незаметно, так скоро окончилось, что даже
не привлекло внимание гуляющей на откосе обывательской публики.
Таким образом, несколько молодых энергичных товарищей было вырвано
из рядов без пользы для партии.
Нужно было организовать защиту, подготовить печатание речей
товарищей на суде. Речи должны были быть агитационного характера,
чтобы через головы судей обращались к широким рабочим массам. По-
этому было совершенно необходимо их издать. Лучшие адвокаты города
взяли на себя защиту, из Москвы приехали Маклаков, Муравьев. Сами
арестованные энергично готовили свои речи. Дело было ясное, судебное
следствие скоро было закончено и состоялся суд, на котором товарищи
произнесли свои речи. Приговор был довольно милостив—поселение.
Издание речей удалось, хотя не в Нижнем; были изданы речи Заломова,
Самылина, Доброхотовой в большом числе экземпляров, и впервые
Нижегородская организация имела богатый агитационный материал,
20
который был распространен во все места, где были связи, к этому
времени уже очень многочисленные.
Эффект был очень большой; это был блестящий результат органи-
зационной работы 1900—1902 г.г. Но в то же время это был жестокий
удар по организации. До тех пор вырывались из организации отдель-
ные товарищи, хотя и очень ценные: были арестованы и высланы Войт-
кович, М. В. Тихомирова в 1901 г. Здесь же сразу выбыло много очень
крупных работников: особенно тяжела была потеря П. А. Заломова,
который был душою Сормовской организации. Это очень обессилило
организацию, но тем не менее организация уцелела, связи сохранились
везде, вместо арестованных стали выдвигаться новые вожаки: место За-
ломова в Сормове занял Митя Павлов, менее глубокий, но более энер-
гичный и подвижной. Его на эту роль благословил сам Заломов, и
заранее было решено на одном из организационных собраний, что во
время демонстрации Павлова нужно сохранить.
Отсутствие типографии попрежнему тормозило работу. Осенью
1902 г. в Нижний приехал из Одессы партийный товарищ сапожник с
женой наборщицей и решено было воспользоваться ими, чтобы поставить
типографию. К этому времени товарищи типографы натаскали шрифта,
немного, правда, но для прокламации достаточно, и был устроен очень
примитивный типографский станок. По своей технической ценности
он далеко уступал даже хорошему мимеографу, но для нас важно было
выпускать именно печатанные прокламации, так как это очень импони-
ровало широким рабочим массам. Но эта типография все же не могла
удовлетворить; работа шла очен^ медленно, нечисто. Наконец, уже
позднею осенью при помощи А. М. Горького удалось достать настоящую
типографию, богато оборудованную шрифтом и необходимыми принадлеж-
ностями. Но тут разразилась беда; был сделан обыск у И. П. Ладыж-
никова, и у него нашли кассовый отчет Комитета, составленный и напи-
санный моей женой Е. И. Пискуновой. Иван Павлович был арестован,
отчет приписали ему и он засел очень прочно. Только после его ареста
мы узнали, что типография, запакованная в ящиках, хранится у него
на чердаке дома. При обыске ее не нашли, но могли каждую минуту
притти вторично и натолкнуться на нее. У ворот дома, где жил Иван
Павлович, дежурил шпион. В то же время хозяева квартиры, где жил
Иван Павлович, мирная семья учителя кадетского корпуса, также могла
что нибудь испортить по своей наивности, рассказав неосторожно о
каких-то ящиках на чердаке. Нужно было немедленно их убрать. Сде-
лать это можно было только самим, при этом так, чтобы шпион у ворот
не успел помешать, нужна была хорошая лошадь, место, куда типогра-
фию отвезти. Лошадь нам дал д-р Н. И. Долгополов (впоследствии член
2-й Госуд. Думы), место для того, чтобы спрятать типографию, нашли
в психиатрической колонии в Ляхове. В назначенное время вечером
пришел на бывш. квартиру Ивана Павловича, Захаров, бухгалтер Сор-
21
мовской кооперативной лавки, партийный товарищ, приглашенный на эту
должность Правлением, которое состояло из своих людей. Захаров был
знаком с хозяевами и должен был подготовить их. Затем пришел я и
Д. В,. Яровицкий. Последним должен был под’ехать И. В. Цветков на
лошади. Захаров беседовал с хозяевами, а мы с Яровицким снесли все
ящики к парадной двери и стали ждать. Положение было очень инте-
ресное: в гостинной Захаров со старушкой, матерью хозяина, ведут
мирную беседу, в комнате так уютно, красиво; мы с Яровицким сидим
в прихожей над ящиками с типографией, в нескольких шагах от парад-
ной двери к калитке жмется шпион и не сводит глаз с двери. Раздается
звонок, мы отворяем, у дверей И. В. Цветков с лошадью. В два приема
мы подхватываем ящики, ставим в сани, я и Цветков садимся, рысак
трогается и мы мчимся по улице. Шпион выскакивает на средину тро-
туара и недоумевающе смотрит вслед. Ему в жертву остаются Захаров
и Яровицкий, за которыми он долго бежит по улице, пока им не попа-
дается извозчик и они в свою очередь ускользают от шпиона, Рысак
бодро несет нас с Цветковым по улицам. На Полевой навстречу попа-
дается полицейский раз’езд, но пропускает нас, не обратив на нас ника-
кого внимания. В поле на Арзамасском шоссе крутит сильная мятель,
но дорога большая наезженная, обсаженная березами и мы едем без
приключений. Метель все разыгрывается и, когда мы под'езжаем к
свертку на Ляхово, метет с такой силой, что трудно ехать даже и по
большой дороге. Мы ищем дорогу в Ляхово, но везде вязнем в сугробах;
берем влево, берем вправо, вылезаем из саней и щупаем ногами, дорога
исчезла. Мы не знаем, что нам делать, ехать в город нельзя, оставаться
в поле замерзнешь. Решили выбрать приметное место и зарыть ящики
в снег, чтобы взять их потом. Нашли небольшой овражек, окруженный
кустарником, снесли в него ящики, засыпали снегом. Теперь мы были
без опасного груза, но возвращаться в город было слишком поздно, да
и вьюга все не утихала. В этом месте поблизости в то время был какой-
то постоялый двор, куда мы и завернули. Там оказалась артель рабо-
чих. Мы назвались приказчиками и вступили с ними в беседу. У них
был хлеб, водка, а мы были страшно голодны и устали от всех приклю-
чений; предложили им продать нам хлеба, но оказалось, что хлеба про-
давать нельзя; тогда мы предложили продать водку, что оказалось
вполне допустимым по их кодексу. После чего мы взаимно угостили
Друг друга, к общему удовольствию, мы их водкой, они нас хлебом,
после чего легли немного отдохнуть. Утром мы вернулись благополучно
в город. Типография была спасена. У Ладыж^икова был вторичный
обыск, но было уже поздно.
Все же было мало утешительного, что типография лежала в снегу.
Надо было ее пустить в дело. К этому времени в Нижний приехал
давнишний партийный работник рабочий из Иваново-Вознесенска, Н. Н.
Кудряшев. Он взялся поставить нашу типографию. Решено было открыть
22
мелочную лавочку, где и поместить типографию. Лавочка давала воз-
можность легко сноситься с типографией, не возбуждая подозрения.
Через того же А. М. Горького достали денег на это предприятие. Было
снято Н. Н. Кудряшевым помещение под лавочку на Телячьей улице,
где уже прогорел не один предприниматель, но это было неважно. В
лавочке поселилась под видом жены торговца приехавшая из Казани
партийный товарищ по имени Зоя. Впоследствии фиктивные супруги
поженились и вместе эмигрировали в Америку. Лавочка наполнилась
всяким хламом: селедками, кислой капустой, папиросами и т. д. и при-
обрела вид обычной мелочной лавченки. Хозяева были люди обходи-
тельные, мелкие покупатели охотно забегали покупать что-нибудь по
мелочи, а постовой городовой сплошь и рядом заседал в лавочке и уго-
щался дешевой папиросой. Для типографии отведен был подвал. Типо-
графия к этому времени была уже отвезена в Ляхово. Мы с Кудряшевым
перевезли ее в лавочку. Пустая и глупая случайность по дороге чуть
не погубила все дело; мы едва не наехали на какого-то почтенного
обывателя, который возвращался от всенощной, чем навлекли его силь-
ный гнев на нас. Он грозил отправить в полицию, замахивался на нас
палкой и бранил нас, как только ему хотелось, а мы покорно готовы
были все перенести, только бы не иметь дело с полицией. Наше смире.
ние его смягчило, и мы благополучно проследовали дальше.
Наша типография получила, между прочим, большой заказ на печа-
тание первомайских прокламаций (перепечаток из «Искры»), чтобы
обслужить Поволжье; заказано было изготовить 15 пудов. Типография
интенсивно работала. Кроме хозяев, т. е. Кудряшева с женой, которые
заняты были лавкой, в типографии жило постоянно двое работников,
они собственно и были заняты печатанием. Условия работы были ужасны:
типография помещалась в подполье, которое в одном месте было углу-
блено настолько, чтобы можно было свободно стоять. В середине углу-
бления было оставлено земляное возвышение, служившее столом; на нем
уставлен был типографский станок. Яма эта была огорожена занавесками
из кошмы, чтобы заглушить шум от сганка. Маленькая керосиновая
лампочка освещала эту своеобразную мастерскую. Постоянно работать
в таких условиях было невозможно, и поэтому работники время от вре-
мени отдыхали. Их было трое: Михаил Овошников (типограф по
профессии), Д. И. Панкратов (позолотчик) и П. В. Гордеев (слесарь).
Поочереди они выпускались из типографии на вольный свет на неделю,
полторы, во время же работы жили как бы в заточении, скрытые от
всех посторонних глаз; для соседей,—в лавочке жили только лавочник
с женой и больше никого. Для устранения каких либо подозрений ла-
вочнику приходилось иногда допускать во внутренние комнаты посто-
ронних, и тогда типографы проваливались поспешно в свой подвал.
В эту зиму 1902—03 г.г. широко велась пропагандистская работа
и в городе, и в Сормове. Организация получила более сложную струк-
23
туру- Руководящим органом попрежнему являлся Комитет, пополняемый
путем кооптации. При Комитете была организация пропагандистов, при
чем пропагандой заняты были и некоторые члены Комитета. Организа-
ция техники, т. е. типография, стояла особняком, будучи связана только
с некоторыми из членов Комитета. Остальные члены Комитета не должны
были знать даже о самом ее существовании в Нижнем. На заводах
были организационные группы из большего или меньшего числа более
сознательных и старых работников и кружки новичков, с которыми
занимались пропагандисты. Особенно прочное и деятельное ядро было в
Сормове, в которое входили Павлов Митя, Григ, Рыбников, Фадеев,
Алексей и Семен Барановы и др., в общем человек 15. В городе такое
ядро составляли Гр. Ив. Рыбаков, Гр. Козин, А. Павлов, Мих. Комин,
Комолов и др., работавшие на разных заводах и в мастерских. В числе
пропагандистов были Пушкарев, Ив. Цветков, братья Грейберы, И. Д.
Чернышев и др., имена которых сейчас исчезли из памяти. В Комитет
входили в это время, кроме меня и жены, О. И. Чачина, П. М. Гра-
цианов, Яровицкий, Кекишева и кто-то еще. На мне лежала работа с
Сормовским организационным ядром, которое собиралось, более или
менее регулярно, почти каждую субботу, как для обсуждения организа-
ционных вопросов, выдвигаемых текущей работой, так и для чисто
теоретической работы. На этих собраниях прочитывались нами новые
номера «Искры», обсуждались и разбирались сообща ее передовые
статьи.
Таким же способом была разобрана брошюра В. И. Ленина «Что
делать», полученная нами в переплетах заграничного прейс-куранта. Для
переписки и такого рода посылок нам служил адрес Нижегородской
Городской Управы, где я в это время служил; там служили также и
некоторые из товарищей—Пушкарев и Чернышев. Секретарь Управы
А. А. Олигер был в числе сочувствующих и благодаря ему, мы могли
дать адрес Управы. Вся переписка поступала к нему и он передавал
ее нам.
Посещения Сормова остались самыми яркими и приятными воспомина-
ниями от этого периода работы. Обычно мы путешествовали туда пеш-
ком, чтобы не привести за собой хвоста; большею частью по одиночке,
но иногда сходились два, три человека, где нибудь уже за Гордеевной и
до Сормова шли вместе. В поле, да еще зимой это было совершенно
безопасно. Около Сормова нас встречали и разводили по назначению.
Наши собрания происходили большею частью на окраине Сормова в но-
вом поселке на песках, в одном из домиков новой стройки; сосновые—
некрашенные полы и неоклеенные стены домика—производили впечатле-
ние особой свежести и чистоты. Обстановка, так гармонировала с тем
молодым увлечением, с которым товарищи рабочие принимали участие в
этих собраниях и обсуждениях: Собрания иногда очень затягивались и
я оставался ночевать в Сормове или у Мити Павлова, Н. М. Фа-
24
деева, домик которого стоял на самом краю Сормова и выходил окнами
в поле.
Члены этой организационной ячейки отличались большой интелли-
гентностью и многие несомненной даровитостью. Даже в своей специ-
альности это были высоко квалифицированные модельщики, монтеры,
слесаря, несмотря на свою молодость; большинство было в возрасте
между 20—30 годами.
Мы думали о новом выступлении в мае 1903 г., но над организа-
цией нависала гроза. Жандармы стали вырывать из рядов ее товарищей
одного за другим. Первым был выхвачен Сеня Баранов, один из самых
старых членов организации и самый молодой по годам. Ему в это время
было всего 16 лет. Это был необыкновенно живой и веселый мальчик,
страшно преданный, исполнявший самые опасные поручения. Он попал
благодаря случайности. В самом начале зимы мы получили довольно
большой транспорт литературы, который нужно было немедленно взять
из места хранения. Для города переправить литературу взялся я сам, а
для Сормова должен был отвезти Сеня Баранов. Оказался ли он слу-
чайно в городе или был послан специально за литературой,—я не помню.
На квартире, где хранилась литература, оказался П. М. Грацианов.
У Павла Михайловича была слабость каждое дело обсудить со всех сто-
рон, взвесить все обстоятельно, разобрать все доводы за и против и
тогда только остановиться на каком нибудь решении. Так и тут, пока я
рассовывал свою долю по карманам, за пазуху, во все места, куда только
можно, Павел Михайлович придумывал самый конспиративный способ;
наконец, решили, что Сеня положит все в чемоданчик и поедет с ним
на извощике. Я благополучно вышел, взял извощика, где не было дру-
гого, и поехал. В это время Сеня тоже без приключений доехал до Сор-
мова и был уже около дома, сошел с извощика, чтобы тот не видал,
куда он вошел, но тут то его и ждала беда: попался навстречу ночной
сторож, увидал чемоданчик и потребовал показать, что находится в че-
моданчике. Увидав книги, он сразу переполошился, в то время вид книг
в Сормове производил такое же ошеломляющее впечатление, как бомба,
Сеню повлекли к приставу, а оттуда в первый корпус тюрьмы, где он и
засел на долгие месяцы. Его и уговаривали и запугивали на допросах,
он и сам по молодости и наивности считал себя погибшим окончательно,
однако ни одним словом не обмолвился, откуда у него взялась литература
При обыске у Сени в одном из карманов нашли адрес одного товарища
из Лыскова; эта записочка как то завалялась и сам Сеня забыл о ней.
По этому следу арестовали Лысковского товарища. Арест Сени Баранова
был началом; это было в феврале,—потом стали вырывать одного за
другим товарищей из числа наиболее деятельных и старых членов орга-
низации: взяли Митю Павлова, Рыбникова, Урыкова и целый ряд дру-
гих товарищей из Сормова. Вскоре в марте арестовали меня, П. В. Гор-
деева (из города). Нижегородская тюрьма вновь густо заселилась. Эти
25
аресты сильно подорвали работу организации. Особенно тяжело они
отозвались на Сормове, где организация понесла наиболее тяжелые по-
тери. Меня очень скоро выпустили, пред’явив обвинение в хранении
литературы, так как у меня при обыске нашли номер «Искры» и «Осво-
бождения f Каких либо улик против меня, повидимому, не было и обыск
у меня был сделан пробный, на всякий случай, по подозрению.
Несмотря на озлобленность организации, особенно среди рабочих
(интеллигентные силы к весне этого года даже пополнились—приехал в
Нижний Десницкий (Строев), Сысин, вошли новые силы—Позерн, Грей-
берг, Сенниковский, Кольберг), первое мая решено было опять ознаме-
новать демонстрацией в Сормове.
В то время в Сормове уже не было ни Заломова, ни его преемни-
ков—Павлова, Рыбникова, Баранова и др. более старых и деятельных
членов организации, они были арестованы, и их заменили новые това-
рищи, более молодые и менее опытные. Поэтому Комитет нашел нужным
командировать для организации демонстрации двух своих членов. Взя-
лись за это дело я и Пушкарев, причем Пушкарев должен был участво-
вать и в самой демонстрации. Это решение состоялось днем 30 апреля,
а к 9-ти час. вечера мы с Пушкаревым должны были встретиться на
Сормовской дороге с товарищем из Сормова, который должен был про-
вести нас на собрание в лесу. Собрание состоялось в лесу, верстах в 4-х
от Сормова, ночью, при крайне конспиративных условиях. Были точно
разработаны все детали демонстрации. Уже под утро собрание закончи-
лось, сормовцы разошлись, а мы с Пушкаревым ночевали в лесу. На
рассвете мы пробрались ближе к Сормову, нам принесли молока, хлеба;
так мы пролежали в лесу до вечера, когда была назначена демонстра-
ция. Тут мы вышли из лесу и разошлись, Пушкарев пошел на место
демонстрации, а я отправился в город. Демонстрация состоялась, хотя
и при малом числе участников и зрителей. Решение устроить демонстра-
цию было принято слишком поздно, Комитет даже не хотел ее, и реше-
ние 30 апреля было принято собственно под давлением Сормовской орга-
низации. Даже, идя на собрание в лесу, мы не вполне расчитывали, что
демонстрация состоится, поэтому мы так тщательно предусматривали все
ее детали и старались принять все меры предосторожности, чтобы избе-
жать лишних жертв. Неожиданность демонстрации застигла полицию
совершенно врасплох и потойу демонстранты |спокойно прошлись по
улице и беспрепятственно разошлись после того по домам. Жертвы по-
следовали только спустя несколько месяцев, осенью; один из новых
товаарищей, членов Сормовской организации, Беляев, участвовавший на
сходке в лесу сделался провокатором и предал в руки жандармов целый ряд
товарищей как из Сормова, так и из Комитета, в том числе и меня, Позерна,
Чернышева. Он с1 умел выдать почти всех интеллигентов, которые ра-
ботали этим летом в Сормове. Всех дольше продержался я; это лето я
почти не работал в Сормове, т. к. был на подозрении после весеннего
26
ареста; таким образом провокатор после собрания перед 1-м Маем меня
видел, кажется, всего один раз, и опять ночью. Кроме того, он знал
только мою кличку. Меня выдало совершенно пустое и случайное об-
стоятельство. В сентябре я был арестован по весеннему делу, по кото-
рому я был приговорен за хранение литературы. Сперва меня поместили
в корпусе, в камере, выходящей окном на двор тюрьмы. Под вечер я
стоял у окна и смотрел на двор; вдруг, вижу, входит в ворота Позерн с
вещами в руках, у меня сердце так и упало. Затем через несколько
минут вводят Аркадьева, за ним Коломийца. Я понял, что стряслась
какая-то беда. Тут же, через час или полтора, меня перевели из кор-
пуса в барак. Там уже сидела целая куча знакомых: Павлов, Баранов,
Ладыжников, Углев, Рыбников и друг. Меня увидали, закричали: «как
ваша фамилия», а один молодой рабочий из города, не искушенный в
конспирации, ляпнул прямо: «Петр Николаевич, здравствуйте», это
слышал надзиратель.. Так моя кличка была выдана. Другие товарищи
стащили этого парня с окна, но было уже поздно. Меня все же через
месяц выпустили, но началась такая неотступная слежка за мной, что
мне буквально шагу нельзя было ступить; сыщики провожали меня
даже на службу и со службы, у дома дежурило всегда два, три шпиона
и провожали каждого пришедшего к нам. Работать и даже видеться с
кем либо из работников было совершенно невозможно. Однажды, когда
я шел со службы, в садике Черного пруда1 я у видел двух шпионов,
следивших за мной, и с ними Беляева, того провокатора, который всех
выдал; он был, видимо, с целью опознания, и вглядывался из-за шпио-
нов в меня и в шедшего со мною сослуживца Кондратьева. Вскоре
после этого случая, арестовали меня, Кондратьева и Чернышева.
Нам с Кондратьевым пред’явили обвинение — в организации Сормов-
ской демонстрации. Провокатор ошибся и принял Кондратьева за Пуш-
карева, между тем Кондратьев даже и в Сормове никогда не был. Эта
ошибка лишила прочного основания все дело против нас, так как об-
винение против всех нас базировалось, главным образом, на показаниях
Беляева, да на данных наружной слежки. Уже весной нас с Позерном
пытались пред'явить какому-то молодому рабочему, который нас не при-
знал, да и мы его первый раз видели. Так это дело сорвалось и летом
1904 г. нас выпустили, разослав до суда по разным городам; суда же
в конце концов так и не было и дело наше было прекращено. С нашим
арестом была из'ята большая часть организации, уцелели и продолжали
работать моя жена, Е. И. Пискунова, свояченица О. И. Чачина, П. М.
Грацианов (Пушкарев уехал из Нижнего); затем явились новые работ-
ники нам на смену. Летом 1903 г. состоялся партийный С’езд, который
должен был завершить и организационно закрепить двухлетнюю подго-
товительную работу «Искры». Наш Нижегородский Комитет, как право-
верный последователь Искровского, течения дал мандат на С’езд «Искре»,
от Комитета же никто не был послан.
27
Вновь мне пришлось работать в Нижнем с осени 1905 г., когда я
вернулся из Курска, куда был выслан.
В тюрьме получилась, как бы товарищеская семья, спаянная еще
общей работой на воле. К сожалению, арестованные ранее в зиму 1902
и весной 1903 г.г. Ладыжников, Павлов, Рыбников, с которыми я встре-
тился осенью в тюрьме, были увезены в Москву, но оставались я, По-
зерн, Чернышев, Аркадьев, Коломийц, Сеня Баранов, Овошников, Гор-
деев, который к этому времени оказался вновь в тюрьме. Углев,
Постаногов и ряд других товарищей. Мы сидели в бараке, все поли-
тические в одном месте и были как бы одной семьей. Жили необыкно-
венно дружно, читали, занимались; вечером после поверки, по общему
согласию полагалось разговаривать: барак был небольшой, нас было
всего около 30 человек и через волчки можно было разгваривать со
всеми. Через волчки велись теоритические разговоры; помню велись
споры по о аграрному вопросу. Когда разговоры принимали слишком
оживленный характер, старичек надзиратель, очень добродушный чело-
век, начинал беспокоится и просил быть потише и заявлял: «ну и пу-
блика, чисто республика». На свиданиях мы распрашивали о делах; к
этому времени вновь была оборудована типография, где работали при-
езжие товарищи. Этим делом ведала О. И. Чачина. Судьба типографии
нас очень беспокоила и на свиданиях я всегда справлялся, жива-ли
Акулина, и весть о ее здоровьи всегда радовала товарищей.
Весной 1904 г. в тюрьме разнеслась весть, что арестована типо-
графия и привезены работавшие в ней товарищи. На свидании меня
успокоили, что наша Акулина жива, а затем мы увидали и товарищей
с.-ров., типография которых провалилась. Наша с-д. организация в эту
зиму, после наших арестов, жила благополучно; правда, ряды ее очень
поредели за годы 1902 и 1903-й.
После тюрьмы нас разослали ив Нижнего по разным городам, а в
1905 г. многие из нас снова встретились в Нижнем на той же работе
и Пережили дни Октябрьского под'ема и последующие разочарования и
реакцию. А. Пискунов,
На вечере воспоминаний старых большевиков в Н.-Новг. 20 августа 1922 года. тов.
Преображенский, по периоду 1904 года отметил особенную работу т. Десницкого (Лопаты),
который тогда читал в организации лекции по теоретическим вопросам.
Между прочим он сообщил по 1902—1903 г.г. следующее:,Я помню,у нас в Н.-Н.,
в кружке были: Марков, Голубев, Рыбаков и Преображенский. Сил у нас было мало для
того, чтоб связаться с фабриками и заводами. Кружок этот был собран тов. Марковым.
Т.т. Преображенский, Голубев и Рыбаков которые там были, имели связь со многими
рабочими. В кружке велись занятия о том, как вести пропаганду и проч. Завяэывая
связь с рабочими, втягивали мы их и в кружковую работу, иа ф-ках и эоводах. Подготовляя
рабочих-организаторов, больше всего мы останавливались иа вопросах, которые касались
местных условий жизни рабочих, разбирали вопрос о заработной плате, о 8-мн-часовом
рабочем дне, читали брошюры по политическим вопросам. Нас же самих подготовляли т.
Семашко Н. А. (который в то время был в Нижнем), Екатерина Ивановна Владимирская,
Першин, муж и жена Пискуновы. Бывали у нас массовки, где принимали участие все
упомянутые товарищи*. Ред.
28
Отрывки из воспоминаний.
В 1895 г. я познакомилась с нижегородской организацией эс-эров,
во главе которой стояли: Вуякович Вл. Никандр., Романов Ник. Вас.;
в ней участвовал Панов—библиотекарь всесловного клуба; у Буяковичей
и Цветковых часто бывал М. А. Багаев. Организация имела связи с
Сормовом и Курбатовским заводом. Звеном связи с рабочими был Ив.
В. Цветков. Из Сормова к нам на квартиру приходил Самыйлин (впо-
следствии женившийся на Второвой). Из Курбатовских рабочих—Рогов,
с которым мы были знакомы для конспирации, так сказать, домами и
они (Рогов с женой) у нас и мы у них бывали В 96 г. Цветков был
выслан на север, но по болезни север был заменен югом и мы уехали
в Астраханскую губ.
В Астрахани в 1898 г. эс-деки и эс-эры жили одним общим круж-
ком. Цз эс-эров были Евреиновы, Островские—интеллигенты, из х-деков
—Гартманы, Покровские, Книпович, Гальперин, Вавилов (меныпев. пи-
сатель), фин, писавший в «Русском Богатстве» статьи за подписью Фин-
Енотаевский, и рабочие: Хрусталев, рабочий из Риги, фамилию забыла,
и еще многие и интеллигенты и рабочие, но фамилии не припомню, была
чета толстовцев, фамилию тоже забыла. Из Нижегородцев там были:
т.т. Кондратьев (меныпев.), Беляевская-Второва.
Мое политическое воспитание я получила от незабвенной для меня
Лидии Михайловны Книпович (финка по происхождению, выслана из
Питера); Книпович—строгая пуританка, получая 50 р. пенсии, как дочь
генерала, она позволяла себе проживать только половину этих денег,
другую половину отдавала на дела организации. Сама мыла пол в своей
квартире, по утрам обучала детей грамоте, которые приходили к ней
с удовольствием. Полная противоположность ей—это Фин. еврей, сангви-
нического темперамента, красивой наружности, расточителен без границ,
и поэтому всегда без денег и всегда искал, где бы их занять.
При спорах с эс-эрами Книпович ярко выделяла классовую точку
зрения. Она руководила кружком, в котором мы читали 1-й том К.
Маркса. Этот кружок состоял из рабочих: Хрусталева и рабоч. из Риги,
фамилию которого не могу вспомнить, меня и Елизав. Ив., с фамилией
какой то сибирской: не то Нагих, не то Старых.
Возвратившись из Астрахании в Нижний в 1902 г., Цветков и я
работали по технике. В организации были следующие лица: Пискунов
А. И., его жена Екат. Ив., Начина О. И., очень скромная самоотвер-
женная работница, секретарь организации, она вела сношения с Ц. К.,
она же работала и по технике, писала на машинке оригиналы для ми-
миографа и гектографа. Пишущая машинка была на Бору у рабочего
(фамилию не помню) и пользовалась машиной инженера Малиновского,
когда его семья уезжала на дачу. По ее поручению я перевозила пишу-
щую машинку в колонию Ляхово, от нее я получала «Искру» регулярно.
29
Впрочем и вся семья Пискуновых не редко писала гектографическими
чернилами по печатному, особенно красиво это выходило у Ек. Ив.
По делам техники я бывала у Павла Мих. (фамилию не помню)
по прозвищу Малютка, и в доме Олигер у сестер Марии—впоследствии
примиренка—и Надежды, составлявшие центр кружка молодежи. Встре-
чалась и с Максом Савельевым.
У нас на квартире одно время была явка для Ц.-к-истов, в том
числе был и Яков Свердлов, хотя с ним и его семьей я часто виделась
по делам техники и раньше. Много помогала по технике В. В. Моисе-
ева, еще больше учительница Лебедева:
Помню, что Лопата (Десницкий) делал доклад, если не ошибусь, о
первой Нижегородской конференции с. д. партии где-то на Телячьей ул.,
на дому указать не могу, забыла.
Много, много лиц проходит в памяти, с которыми не так часто
приходилось иметь дело, много мест разных собраний и в поле, и в
лодке, и в общественных и частных домах воскресает в памяти, где при-
ходилось встречаться с ними и все эти люди сходились и об’единялись
для одной цели—для завоевания победы рабочего класса, для диктатуры
пролетариата, которой достигли теперь.
Е. Цветкова.
Работа с.-д. среди учащейся молодежи.
Начало девятисотых годов представляется временем всеобщих на-
дежд, ярких идеалов и свежего стремления к ним. Все классы общества
лучшее видели впереди, ни в ком не было заметно усталости или раз-
очарования, принесенных, вместе с крупными достижениями в политико-
экономической области, пятым годом. Рабочий класс встал на ноги и
повелительно заявлял о себе. Крестьянство, после вековой нищеты и
угнетения, стало проявлять недовольство и, наконец, двинулось в поход
стихийно, дико, освещая себе путь пожарами помещичьих усадеб. Но и
командующие классы еще не потерпели ни одного крупного поражения,
они еще мечтали о дальнейшем развитии, об успехах, рассматривая за-
рождающуюся революцию, лишь как временное затруднение, с которым
легко справиться.
Для понимания той среды, о которой я хочу рассказать, необхо-
димо представить себе все общество, все его классы, т. к. в ней встре-
чались и переплетались все стремления, настроения и идеалы. Здесь была
по преимуществу идейная, духовная борьба, а там, на фабриках и в
деревнях, она немедленно переходила в политико-экономическую. Но ре-
волюция шла здесь и там, разрывая путы духовные и цепи материальные,
заменяя идеологию и мировоззрение полуфеодально-самодержавного строя
и его классов научными предоставлениями и революционными стремле-
30
ниями к новому социальному миру и всякими способами приобретая
себе лучшие материальные условия и свободу. Одноклассовое положение
и материальные условия, так-же как трезвый научный взгляд на вещи
не делают революционером—необходимо сочетание того и другого. В среде
учащихся классовое расслоение чувствовалось слабо, буржуйчики и дво-
рянчики сплошь и рядом подчинялись выходцам из нисших слоев на-
рода, которые всегда были в достаточном количестзе и потому идейные
брожения учащихся всегда выделяли стойких революционеров, а всю
среду поднимали на более высокую ступень, толкая порой чуть не на
революционные выступления...
Впервые революция дохнула на меня в 1896 году летом. Ехал я,
тогда двенадцати летний мальчуган, с двумя деревенскими попами по
пути из одного села в соседнее, недалеко от Илевского завода Ард. у.
Попы мирно беседовали о коронации, о Ходынке, о выставке в Нижнем,
об арестах и увозах в «черной карете», о студенческих беспорядках и
рабочих забастовках, о прокламациях и темных слухах, совершенно
забыв о моем присутствии. А я, затаив дыхание, все это слушал, со-
поставлял и, наконец, кратко резюмировал свои мысли: «Малодцы сту-
денты и рабочие»... Я собрался и далее развивать эту тему, но неожи-
данно резкое замечание моего дяди (один из попов) помешало этому.
«Вон как! А кто теоя об этом спрашивает? И чего ты вмешиваешься в
разговоры старших?» Разговор прекратился, расспрашивать, видимо, мне
было бесполезно и я не решался. Так и остался для меня этот разговор
на долгое время манящей загадкой... Потом помню слухи об аресте
свящ. Вилкова, о его «заговоре» против царя. Замечаний не делал, не
разспрашивал, а запомнил и всячески обдумывал...
В 1899 году поступил в нижегородскую духовную семинарию и с
этих пор для меня начинается революционное воспитание. Тогда семи-
нария жила впечатлениями первого массового выступления в преды-
дущем 1898 году. Назывались, с чувством гордости, как вожди, В. А.
Десницкий (потом Лопата), Покровский-Водоватовский (c.-д., убит в
октябре 1905 года в Архангельске, во время речи). Началось, как обычно,
в интернатах, из-за плохой пищи. Кончилось сходками, речами, резо-
люциями, «баррикадами» из коек, чтобы не пустить администрацию в
спальни, где собрались «бунтовщики». Когда администрация проникла,
наконец, в крепость, ее встретили «ураганным огнем» подушек. Адми-
нистрация признала законность требований и обещала неуклонно блюсти
интересы воспитанников. Инцидент кончился благополучно. Никто не
был исключен. Десницкий и Покровский были выпущены «студентами»
семинарии и поступили в Юрьевский университет. Их влияние, однако,
не умерло. Осталась «братская библиотека» из книг научного и обще-
ственного содержания, с преобладанием марксистских, были и неле-
гальные, были редкости, как, напр.: «Что делать» Чернышевского, сбро-
шюрованная из «Современника». В этой библиотеке почерпались здравые
31
мысли, как противоядие той чуши, что приходилось изучать семинари-
стам. И ее влияние было несомненно очень сильно. Для семинариста
первым этапом на пути к революции было религиозное свободомыслие,
доходящее до воинствующего атеизма. В третьем и четвертом классах
оно разцветало махровым цветом и, если пятый и шестой бессильны были
свергнуть «заблудшего» на «путь истины», он для церкви погибал окон-
чательно. Были годы, когда половина выпуска уходила в светскую выс-
шую школу и лишь ничтожная часть шла в попы, да и они были по-
пами лишь по названию, неверующие, пьяницы, тупицы и невежды с
одним резко выраженным стремлением «жрать».
Нелегальная струя в семинарии всегда была связана с братской библи-
отекой. Библиотекарь брат. библ, был наиболее видным революционером и
цевольно окружался ореолом не только благоприобретенным, но и, так
сказать, наследственным. Избирался обычно на год. Библиотекарями
на моей памяти были: Арсений Успенский (потом с.-р.) в 99—900 году,
Стрельников в 900—902 г.. К. И. Знаменский (ныне коммунист, живет
в Москве) в 901—902 г., пишущий эти строки в 1902—1904 г. В каче-
стве вторых библиотекарей и помощников работали и другие.
Содержалась библиотека на средства, добываемые из различных
источников. Прежде всего плата за чтение, кажется 20 коп. в месяц,
специальные сборы, лотореи, нс главным образом пожертвования. Сту-
денты не забывали свою alma mater и считали священным долгом попол-
нять библиотеку. Редко, но щедро снабжали книгами жившие в Нижнем
писатели: В. Короленко, М. Горький. В библиотеке были книги с соб-
ственноручными надписями Горького и даже его рукописи. Много книг
пожертвовал А. В. Второв. Библиотека имела все существенное для
знакомства с революционно-общественным движением России и Запада
и с независимой научной и философской мысль«э. Конечно, были Добро-
любов, Писарев, Чернышевский, Михайловский, Герцен, Дарвин, Маркс,
Вл. Ильин, Бельтов, Волгин; журналы: Начало, Жизнь, Правда, Оте-
чественные Записки, Современник; запрещенные сочинения Л. Толстого,
Горький, Вересаев, Гусев-Оренбургский и т. д. Подбор книг предста-
влял дело серьезное. Нужно было запасаться современной беллетристи-
кой, чтобы привлекать новичков, но нельзя было за скудостью средств
на этом пересаливать. Приходилось избегать солидных трактатов, инте-
ресных для узких специалистов, если только они не заключали какой
нибудь новой революционизирующей идеи, и не служили средством для
построения мировоззрения. При выборе книг прибегали и к специаль-
ным работам (Рубакин, Кареев, Панов), и к личным' указаниям Горь-
кого, А. В. Панова, Десницкого. Второе дело—руководить чтением—
было также не легко. Нужно было зеленого юнца, напичканного в по-
повской семье и семинарии традиционными верованиями, настроенного
враждебно против всякой новой мысли и склонного к легкомысленному
времяпровождению—нужно было приохотить к серьезной книге и заста-
32
вить глубже и серьезнее смотреть на жизнь... Число читателей доходилс
до 200 человек. Кроме семинарии, библиотека обслуживала и Епархи-
альное училище. Число книг колебалось в пределах от 400 до 500 наз-
ваний. В других учебных заведениях были такие-же библиотеки, но
семинарская пользовалась славой лучшей. Все сотрудники библиотеки
поддерживали связь с рабочими организациями, студенческими круж-
ками, доставляли более или менее регулярно и пускали в обращение все
новинки подполья, которые читались иногда целыми классами, вслух.
По поводу прочитанного велись жаркие споры, в которых принимали уча-
стие также все. Жизнь общежитием особенно этому способствовала.
Товарищеские добродетели процветали и измена носила-бы суровую кару.
Я лично не помню случаев такой измены, хотя подозрения на разных
лиц и высказывались. Это, да еще название: «Духовная семинария»,
м. б., были причиной того, что среди нас почти не было ни обысков, ни
арестов, за исключением немногих случаев, о которых я скажу. В тре-
вожные для революционных организаций дни семинария скрывала в
своих недрах и литературу, и переписку, и технику, устраивала сборы на
«красный крест», а при поездках в деревню на каникулы выполняла не
сложные, но рискованные предприятия, вроде разбрасывания прокла-
маций на ярмарках, около церквей перед пасхальной заутреней и т. д.
В большинстве случаев это делалось в порядке добровольчества, и
конечно, иногда принятые на себя обязательства не исполнялись. Но
многие, еще будучи семинаристами, вступали в революционные органи-
зации со всеми вытекающими отсюда последствиями, в смысле подчине-
ния строжайшей дисциплине. Так А. А. Волков и П. И. Малиновский
еще в 1892 г. входили в Кузнецовский Кружок, как это видно из дан-
ных архива жандармов и охранки, а кроме них были и другие, не рас-
крытые следствием. Позднее, в 1896-7 годах в Сормове выступает В. А.
Десницкий, тогда семинарист четвертого класса. На моей памяти в 1900
году первоклассник К. Смирнов расклеивает около бесплатной библио-
теки-читальни, что на Б. Печерке, против церкви Троицы, какие-то
воззвания и арестуется при этом. Ректор семинарии, не желая скандала,
убедил жандармов, что Смирнов мальчик неуравновешенный, почти не-
нормальный, и добился врачебной экспертизы. Тюрьма таким образом
была заменена Смирнову высылкой в родное село Воротынец на поруки
отца. Там ему пришлось, чтобы поддержать выгодную, хотя и неприят-
ную характеристику, выкидывать разные сумасшедшие штуки, пока не
наступило «выздоровление». После этого Смирнов опять учится, но скоро
выходит из семинарии окончательно, торгует книгами и, между прочим,
провозит на волжских пароходах нелегальную литературу и скрывается
с глаз. Несомненно работал, но где, не знаю, Эвергетов из Б. Мурашкина.
Братская библиотека, нелегальная литература, сношения с крамоль-
ным студенчеством и революционными деятелями, , тесное общение друг
с другом, товарищеский дух, репутация «духовный», осторожность адми-
33
*|истрации, не желавшей допускать скандалов и улаживавшей недора-
умения своими, конечно, более мягкими средствами—все это делало из
•еминарии чрезвычайно интересный уголок, очаг, если не революции, то,
jo всяком случае, бунтарского, оппозиционного настроения, доходившего
<о крайностей. На меня, сохранявшего детскую религиозность и доверие
i старшим, сначала крайне неприятно действовало обычное пьянство,
религиозный цинизм и предвзятая вражда к учителям и администрации.
Семинаристы пользовались значительной свободой во внеурочное время
и только молитвы и церковные службы были в равной мере обязательны
для них. Начальство иногда вводило в этой области 'что-нибудь новое и
почти всегда ответом было коллективное выступление. Если вводилось
«прикладыванье ко кресту» все семинаристы разом выходили из церкви
как раз перед этим и таким образом срывали новшество. Если вводи-
лось что-либо, удлинняющее службу, по всей церкви поднимался шум,
шарканье ногами, кашель, свист, как в добром театре. Над всяким про-
явлением религиозности жестоко и грубо смеялись. Иконки, благослове-
ния родителей, расписывались и разрисовывались циничными подробно-
стями и надписями и становились негодными к употреблению. Так по-
степенно вытравлялась религия...
Первые разговоры на общественные и религиозные темы мне приш-
лось вести с одноклассниками: упомянутым К. Смирновым и А. Нефе-
довым (впоследстви капитан на Волге, с.-р.) Особенно повлиял второй,
Будучи несколько старше меня, он раньше пережил религиозный кри-
зис и перешел к критике существующего строя. Поэт по натуре, он го-
ворил увлекательно и убедительно без того цинизма и грубости, о ко-
торых упомянуто выше. Долгое время изо дня в день мы вели разговоры
на одни и те же темы,—о боге, мире, вере и знании.
На первой неделе Великого поста в 1900 году, когда классных
занятий по обычаю не было, мы особенно много спорили и для меня эти
дни были критическими. Я сдал все позиции неумолимому разуму, оли-
цетворенному моим коллегой, вера была навсегда разбита и стремление к
точному, обоснованному знанию заняло ее место. После этого естест-
венно было приняться за усиленное чтение. Казенная наука не только
не интересовала» но стала противна. В результате, я, бывший до того
первым учеником в классе, получил переэкземеновку по греческому. Это
меня, однако, не остановило. Я выработал себе программу занятий
и неуклонно следовал ей. Усиленно читал и нелегальщину. К сожале-
нию, попадали^главным образом листки, серьезных книг не было...
В связи с покушением на Победоносцева в 1901 г. нас, семинари-
стов, повели в Кафедральный собор на молебен. Он был использован
для разбрасывания прокламаций в самом соборе и вокруг него и демон-
страции того типа, о котором было сказано: усиленно шаркали ногами,
чихали, кашляли, свистали. Организаторами этой истории помню
34
Стрельникова, Эвергетова, А. Петрова. Полиция растерялась и тщетнс
старалась подобрать все листки. I
В зиму 1901—2 года в Семинарии возникло широкое движений
направленное к реформе ее. Установлена была связь центра (кажется,!
во Владимире) с другими городами и предполагалась всеобщая заба-
стовка. По разным поводам к весне забастовало и было закрыто до 3?
Семинарий. Нижегородская осталась до конца учебного года, т. к. ли,
шилась связи с другими как раз в самый нужный момент, а копЦ
связь восстановилась, были на носу экзамены и настроение не в пользу}
забастовки. Летом назначен был с’езд представителей всех Семинарий}
где-то на Волге в Саратовской или Самарской губ. От Нижнего должен
был ехать П. Стеклов. С'езд не состоялся, т. к. до его начала часть
с'ехавшихся была арестована, в том числе и наш делегат. Больше его
мы не видали. Движение, можно сказать, было ликвидировано. Заво-
дить все сначала ни у кого не было охоты. Активные участники дви-:
жения убедились, что «Семинарский вопрос» есть лишь часть общепо-:
литического вопроса. Рабочее движение с весны 1902 года получило!
особый размах вообще, в Нижнем в частности. В четверг на Пасхе на!
Петропавловском кладбище состоялись похороны студента Бориса Рю-1
рикова. Многие из семинаристов были на похоронах, напр. А. Петров,j
Стрельников, Знаменский и некоторые, кажется, были переписаны,,
вместе со многими учащимися других учебных заведений: Ж. Бехли, Д.
Дмитраш, Ламп... Несколько позже, 5-го мая, произошла неудачная1
майская демонстрация как раз перед окнами нашего класса; на Семи-
нарской площади. Семинаристы деятельно готовились и ждали демон-
страцию с нетерпением. Если-бы хоть немножко организации, она вышла-
бы не такой убогой. Прежде всего не было назначено ни часу, ни ме-
ста выступления. Приходилось мерить всю Покровку до откоса, чтобы
не упустить момента и преждевременным скоплением в одном месте не
поставить на ноги полицию. Время шло. у многих сложилось убежде-
ние, что ничего не будет и публика стала понемногу расходиться. Это,
наконец, сломи > нерешительность инициативной группы и она высту-
пила и также ^ыстро была снята. Двое из задержанных были хорошо
знакомы всем нам: К. Дертев, А. Никольский.
При их задержании, сопровождавшемся свалкой и побоями, даже
тех, что не решались выходить и оставались в здании Семинарии, про-
будились товарищеские чувства. Из раскрытых окон неслись крики:
«палачи», «долой самодержавие» и пение революционных песен. При
попытке некоторых выйти на улицу оказалось, что это невозможно: у
дверей была солидная стража, пропускавшая в здание, но не обратно...
Влияние на нашу публику демонстрации было так сильно, что самые
далекие от политики говорили: «Теперь мы видим, что ваша правда».
Интерес к нелегальной литературе возрос и только начавшиеся экза-
мены помешали ему развиться в полной мере.
35
С осени учебного года 1902—1903, лишь только начались занятия,
учащуюся молодежь потянуло к организации. Первое собрание, на
котором пришлось быть мне, в качестве представителя от семинарии,
было в квартире б. институтца А. Кожебаткина (Б. Печерка, д. 8),
Помню, присутствовали от гимназистов: Долженко, Афонский, от реаль-
ного училиша и техников Воронков, от гимназии Симонова, других не
помню, хотя было человек 8. Постановлено было: «считаясь с-особен-
ностью жизни в каждом учебном заведении, предоставить свободу рабо-
ты всем, рекомендуя кружки; установить обмен книгами из общеобра-
зовательных (братской и подобных) библиотек отдельных учебных заве-
дений; образовать библиотеку из серьезных нелегальных книг; завязать
постоянную связь с партийными организациями; назначить определен-
ные пункты и дни для хранения библиотеки и получения книг из нее».
Таков был смысл постановлений. Были-ли еще собрания этой группы—не
знаю; я лично был, кажется, только один раз, но организация была
налажена. Регулярно являлся к Е. Ф. Шмидт (тогда курсистка, потом
жена Я. М. Свердлова), получал приготовленный заранее сверток книг
и газет, делился с Е. Ф. впечатлениями от работы, обсуждали прочи-
танное и спорили. Спрос на литературу в семинарии все увеличивался и
я кое что доставал через К, Знаменского, вышедшего из семинарии,
чтобы готовиться на аттестат зрелости. У него были свои связи. Не
вникая в то, что м. б. источник литературы общий, я брал книги и здесь.
Знаменский познакомил меня с А. В. Цветковым, бывшим реалистом, у
которого я встречал одного из Морковиных, имени не помню, И. В-
Херсонского, причастного к революционным кружкам. Это было кстати,
т. к. в центре нашей ученической организации случился провал. Биб-
лиотека попала к жандармам и в 17-м году я видел книжки из нее в
жандармском архиве и в том самом виде, в каком помню их от 1902-го
года. Связи были разрушены, многочисленные передаточные инстанции
были из'яты. Так как конспиративная этика не допускала распросов о
лицах и подробностях организации, я не знаю и до сих пор, кто именно
образовывал этот центр. Очевидно это было студенчество, частью выс-
ланное, частью по материальным условиям не могущее уехать из Ниж-
него. На смену арестованных тотчас-же явились другие: Арсений Успен-
ский, один студент иногородний, высланный в Нижний, фамилии кото-
рого не помню, через них, а не через Е. Ф. Шмидт литература продол-
жала поступать по прежнему.
С осени 1903—1904-го года движение учащихся принимает более
широкую и стройную организацию. Образуется центральный кружок и
ряд переферийных. Собрания происходят регулярно до конца года. В
значительной мере удачу дела можно приписать энергии и организатор-
ским талантам Миши Цейтлина, приехавшего к нам в Нижний, кажется
из Режицы, и поступившего в реальное училище. Первое организацион-
ное собрание было устроено в квартире гимназистки Николаевой в доме
36______________________________________________________________
№ 9, «вдовы священника Виноградовой», по Всесвятскому переулку,
Этот дом должен быть отмечен в истории революционного движения ।
Нижнем. В разное время тут жили очень милые видные работники под.
польм, т. к. «матушка» воспитывалась чуть-ли не вместе с Н. А. Доб
ролюбовым, по крайней мере очень хорошо его знавшая, питала к ниц
особую симпатию и всячески заботилась о них... Явились представителв
от всех крупных учебных заведений города, кроме кадетского корпуса,
епархиального училища и Мариинского института, а именно: М. Цей-
тлин. Д. Дмитраш (реальнее училище), П. П. Малиновский, Большаков
Ухин, И. Шейкман (гимназия), К. Троицкий (семинария), Ю. Рюрикова
(2-я гимназия), И. Розанова (3-я гимназия), Василий Калашникоа
(Александровский институт), Г. Колдаев и В. Чесноков (техническое
училище). Помнится, были и другие, но, кто именно, не вспомню. Пер
вое собрание обсуждало устав общеученической организации. Цейтлив
пытался придать ей социал-демократический характер, но большинство
возражало. Все сошлись на том, что задачи должны быть общеобразо-
вательные, политико-экономическое воспитание, без узкой партийности.
Средство организации кружков, чтение в них целых курсов, недоступ-
ных пока в стенах школы, отдельных рефератов, новинок литературы,
обсуждение их сообща. Сразу наметить курсы по истории литературы,
истории культуры, истории революционного движения. Центральный
кружок предполагал изучать политическую экономию путем рефери-
рования отдельных тем. Второе собрание было продолжением и состоя-
лось в Ивановской башне в помещении архивной комиссии. Здесь уже
образовался раскол. Малиновский и прочие гимназисты, узнавши, что
в дело организации посвящен «какой-то дьячек» (Ильинский), заявили,
что при таком порядке оне работать не согласны. Прежде чем удалось
выяснить, что это за дьячек, наговорено было много рескостей и упре-
ков друг другу. Оддной из причин раскола было несомненно различие в
партийной окраске. Гимназисты были ближе к с.-р. Под конец собрания
выяснилось, что «дьячек» представляет собой совершенно неопасного
человека и что им пришлось воспользоваться, чтобы известить о вре-
мени и месте собрания семинарию. Тем не менее гимназисты откололись
и вскоре потянули за собой и других: третью и, кажется, вторую гим-
назию. Так и работали две организации параллельно. Наша успешно
развивала дело. Кружки возникали как грибы, были приглашены из
комитетов лектора. Помню Б. П. Вологдина, Панкратова (?), Г. Грей-
бера. К весне оба течения об’единились, только гимназисты упорно ос
тавались в стороне. Год закончился общей сходкой всех членов кружков,
около двухсот человек. Собрались в овраге за Печерами в Троицу или
Д/ - Г. Гре'^со выступил от имени комитета с приветственным
слово».. Выступали и другие. Был прочитан отчет о годичной работе,
выражалась надежда в будущем собраться в удвоенном числе.
В заключение скажу о дальнейшей судьбе некоторых членов орга-
37
низации этого года. Цейтлин в октябре 1905-го года выступал на ми-
тингах в Западном крае, как бундовец, в 1906 году работал в Сормове
как c.-д.; Калашников работал в разных городах, как c.-д., в 1909 году
организовал в Москве из женской тюрьмы побег 13 политических катор-
жанок, в числе коих была Нина Морозова, тоже член нашей организа-
ции; Ю. И. Рюрикова в последствии комиссар и зазедующая Нижгуб-
здравом. Позже вступивший в центральный кружек И. М. Магула сра-
жался в 1905 году на Пресне и был убит. Так как все члены централь-
ного кружка кончали курс, в той-же Ивановской башне пришлось уст-
роить еще собрание, где старые члены представили своих заместителей
и преемников и познакомили их между собой. Преемниками оказались:
Н. Н. Колачевский (Александровский институт), Бандуровская и Роза
Каплан (3-я гимназия), Коварский Борис (реальное училище), В. И.
Кубинцев и Н. Глухов (семинария).
Дни Троицы были для меня днями подготовки к экзаменам. Ясное
дело, что, потратив время на упомянутой сходке и на приготовления
к ней, я оказался неприготовленным к экзамену и получил единицу. Это
было для меня очень кстати. Я давно решил порвать с семинарией, и
теперь легко смог привести решение в исполнение.
Следующую зиму 1904—1905 года, я, не будучи учащимся, тем не
менее не прерывал с организацией, почему могу рассказать о ней еще кое-что.
На первых-же порах в ней, осенью, возникли трения и образовался
раскол, опять с гимназистами с одной стороны, институтом, семинарией
и 2-й гимназией—с другой.
Центром стал дом на Жуковке, № 9, где жили Климин и Колачев-
ский. Климин оказался человеком честолюбивым, не брезгающим ничем
для достижения своих целей. Присутствие в организации меня, не уча-
щегося, но имеющего кое-какой вес, как старый участник организации,
Климину положительно не давало спать. Сначала он, воспользовавшись
тем, что я не был на одном собрании, сообщил мне о вынесенном якобы
на нем постановлении—исключить всех неучащихся, рассчитывая, что я
Доверю ему и сам уйду. Но, зная положение вещей, я не
только не ушел, но на следующем собрании причинил Климину большую
неприятность, заставив собрание подтвердить, что ни постановления, ни
даже разговора о подобных вещах не было. Поняв, что командующей
роли ему не удастся играть даже при помощи хитростей и обмана, Кли-
мин повел дело к расколу и добился своего. С этих пор квартира его
стала центром отколовшихся, у Колачевского собирались остальные, обра-
зуя Центральный Кружок, кроме него, состоявший из следующих това-
рищей: Н. Глухова, В. Румянцева, А. Троицкого (семццария), Зои Ми-
хайловой (2-я гимназия), Соснихиной, Кожебаткина (реалист), Сарры
Свердловой, Зинаиды Соколовой, А. Владимирской и др.
У каждого были кружки нисшего типа. В эту зиму жизнь органи-
зации была особенно мятежна. Неоднократно делались попытки об’еди-
38
нения, соглашения и снова кто-нибудь выделялся. Одни приходили, дру;
гие уходили. Весь год мне представляется сплошным калейдескопом лиц»
течений и попыток организации. Стройной организации, как в предыду^
щем сезоне, не было. I
Зато в этот период отчетливо наметилось тяготение учащихся к опре^
деленным партиям. Кружок Колачевского связался с Комитетом Р.С. Д.Р.П.,
и т. Н. А. Семашко повел с ним занятия. Его жена, Н. М,, изредка
приходила с ним, чтобы не потерять связь с кружком в случае возмож-
ного ареста Н. А. Однако, грандиозные события начала 1905 года, на-i
стоятельная потребность перехода к широкой агитации помешала плано-
мерности занятий. Да и участники Кружка были достаточно развиты,;
чтобы продолжать работу над собой самостоятельно и выступить, хотя-бы'
в маленьких ролях, перед рабочими. Поэтому они получили доступ на
рабочие массовки, ставшие постепенно преобладающим типом подпольной
работы.
В нисших кружках работа к этому времени приобрела определен-
ные черты. Программа их, примерно, была такова: Писарев (статьи
о Пушкине, пчелы), Космогония (теория Канта-Л ап ласа), Дарвин
(теория по Темирязеву), История культуры (по Липперту), Политическая
экономия (Богданов или Железнов), История революционного движения
(по Туну), наконец, Маркс и программа С.-Д. Р. П. по Каутскому.
Кружки высшего типа разрабатывали отдельные вопросы теории и про-
граммы. Состав кружков не всегда был ученический. В них входили и
знакомые рабочие, которые зачастую из этих кружков переходили в пар-
тийные организации, где и оседали окончательно. И родители молодежи
уделяли внимание кружкам и здесь впервые узнавали о существовании
огромного подпольного мира. Работа в кружках была лучшей школой
и для членов их, и для руководителя из центрального или просто выс-
шего кружка. На последнюю она возлагала тяжелую ответственность за
направление руководимых, приучала узнавать людей, выделять из одно-
ликой, говорливой, шумливой массы членов наиболее ценных, в каче-
стве заместителей себе и будущих революционных работников. Опасение
за судьбу кружка и всего дела приучило к молчанию там, где оно—зо-
лото, приучало узнавать ненадежных и во-время устранять их. Одним
словом, занятия с кружком делало революционером.
Раз'езжаясь на каникулы, мы горели желанием завязать связь с ра-
бочими и деревенской беднотой, насадить революционные ячейки там,
где их не было. Вооружившись прокламациями, «Искрой», «Правдой»,
«Социал-Демократом», программой занятий в кружках нисшего типа,—
мы пустились в бушующее море народной жизни.
Для меня настоящая партийная работа началась так.
В середине мая мне пришлось поселиться в Ляховской колонии, в
10 верстах от Нижнего, в качестве домашнего учителя в семье инженера,
строителя колонии.’ И расстояние, и дела не позволяли часто навещать
39
Цижний- Зато я мог чаще бывать у Н. А. Семашко, который тогда
вместе с Вл. Ник. Серебренниковым снимал дачу в д. Александровке,
верстах в 3 от Ляхова. К нему на праздники приезжали отдохнуть или
просто по делу много других работников с.-д. организации. Одно время
жил Мих. Фед. Владимирский (впоследствии Нар. Ком. Вн. Дел).
Работы по постройке колонии велись в двух направлениях: заго-
товлялся материал для построек, подвозился лес, известь, непрерывно
курились кирпичные заводы на северо-запад от Ляхова, ближе к боль-
шой дороге; в самой колонии велись строительные работы. Я легко мог
сноситься с кирпичниками, коих было около 200 человек. Познакомив-
шись с влиятельными рабочими и грамотеями, я стал вести с ними раз-
говоры о работе, житье-бытье и т. д. На мое счастье все кирпичники
были из Воскресенского уезда, где мне приходилось жить и который я
хорошо знал. Об источнике знаний я благоразумно ума" ;ивал, но зато
усиленно стал подчеркивать знакомство даже с мелочами. Это сразу
создало мне авторитет и особое доверие слушателей. Говорить приходи-
лось обо всем: о земельном вопросе, о Ветлужских помещиках и лесо-
промышленниках, о восстании на «Потемкине»; о глине, из которой вы-
делывался кирпич; о геологических переворотах; о заработной плате; о
рабочих союзах и партиях и о забастовках; о происхождении солнечной
системы, животных и растительных видов... Сначала эти разговоры но-
сили как будто случайный характер. Я просто переходил от одной кучки
рабочих к другой, приспособляясь к их составу и интересам, меняя тему
разговора и характер его. С одними приходилось говорить языком крас-
нобая-раскассчика, с другими языком подпольного работника с «восхва-
лением преступных деяний», с «хулой на священную особу императора»
и т. д. Давал я также газеты, книжки, прокламации, «к деревенской
бедноте» Н. Ленина, «Рабочее дело в России» Мартова и др. Такая
тактика скоро сделала меня своим человеком почти для всех кирпични-
ков. И призывы к забастовке возымели силу даже раньше, чем я ожи-
дал. Как-то утром, в конце июня, ко мне явилась целая депутация
кирпичников с просьбой составить требования хозяину—подрядчику Ло-
пырину, так так они решили бастовать. Строительные рабочие также
забастовали и получилось очень солидное выступление. От немедленного
писания требований я отказался, но зато предложил наиболее видным,
человекам 20, собраться в березняке на берегу Оки, где уже без каких-
либо умалчиваний изложил историю и программу Р. С. Д. Р. П. Но,
чтобы не отпугнуть еще довольно темную массу, политическую часть
требований пришлось урезать, зато экономическая часть была очень подробно
разработана. Все время забастовки я усиленно занимался с рабочими.
Когда забастовка затянулась, а забастовочное настроение стало падать,
приходилось поднимать его. Одно обстоятельство и в этом давало мне
особую силу. Подрядчики Заботин и Лопырин вели переговоры с инже-
нером-строителем или в моем присутствии, или в соседней комнате, так
что я был в курсе и их настроений, и тех неустоек, которые им при:»
лось бы платить земству в случае затяжки конфликта, м тех требований
которые земство пред’являло подрядчикам устами инженера-строител^
Я как на ладони видел все и, конечно, о всех колебаниях во вранц
ском лагере докладывал рабочим. Я пускался в предсказания и они,
нечно, сбывались. Когда рабочим пришлось под конец очень туго, j
обрадовал их сдачей подрядчиков и поздравил с победой. Требованн-
были удовлетворены, но главарям пришлось уйти с работ, впрочем к к}
удовольствию, так как близилась страдная деревенская пора, а их
зяйства в них очень нуждались. ‘
В Комитете партии моя роль в забастовке была одобрена и по ре
комендации Н. А. Семашко я вступил в коллегию пропагандистов пр^
Нижегородском Комитете Р. С. Д. Р. П. Справедливость требует упомя|
нуть, что роль моя в этой забастовке была сильно преувеличена и, чт|
со строительными рабочими мне дела иметь не пришлось, там работала*
повидимому, эс-эровская публика—Модест Николаевич. Таким образом}
я вступил в настоящую партийную работу, получил для ведения не|
сколько рабочих кружков и раза три в неделю ходил для них из Ля]
хова в Нижний. Осенью, с наступлением дождей, это стало слишкой
трудно и работу пришлось до поры до времени прекратить. Тем не ме|
нее на пропагандистских собраниях я продолжал бывать. Коллегия про!
пагандистов тогда состояла из следующих товарищей: Н. А. Семашко]
В. А. Десницкого, Б. П. Позерна, двух братьев Владимировых Сергея’и А[Ё
темия (кличка Владимир), А. И. Пискунова, И. В. Цветкова, Ольги Гею
киной, О. И. Чачиной, В. И. Попова (кличка,мужик), Платона Лебедева]
Леопольда Израилевича, Бориса Грейбера (скоро вы был), И. Магулы и меня*
К началу школьных занятий опять с’ехались, хотя и не все]
участники ученической организации. Но события политической жизни'
были столь грандиозны, что на первых порах такой мелочью, как1
ученическая организация, никто не занимался. Затем, однако, она все-
таки возродилась, но уже как социал-демократическая. Случилось это:
так. Однажды в сентябре Н. Н. Колачевский, Свердлова С. М. и я
разговорились, вспомнили, что ученической организации еще нет. Обме-
нявшись мнениями, пришли к заключению, что нужна организация не
беспартийная, а строго определенного направления. Кто-то предложил
написать воззвание и мы, рассевшись по разным углам, стали сочинять.
Через некоторое время зачитали проэкт, выбрали один и за подписью
«группа социал-демократов, учащихся» решили передать в комитет,
проще Н. А. Семашке, для напечатания. Комитет с легкими измене-
ниями выпустил наше воззвание, подействовавшее на молодежь, как
взрыв бомбы. Об’яснить это нужно и тем, что стремление к организа-
ции, под влиянием общерусских событий, очень возросло и тем, что
воззвание было написано ярко и сильно. В нем после краткой характе-
ристики момента, борющихся общественных групп, партий и классов,
41
заключался призыв вступить в ряды партии пролетариата, чтобы уско-
рить падение самодержавия и торжество демократии и социализма,
помогая кто чем может и готовясь стать полезным работником. На пер-
вых порах возникли затруднения—кто-же займется организацией, кто
составит ядро группы. Дело в том, что ни я, ни С. Свердлова не были
учащимися в ту пору, а один Ник. Ник. группы составить не мог.
Пришлось проект воззвания кое-кому прочесть и таким образом притя-
нуть в группу новых членов: С. А. Гинзбурга (2-я гимназия), М. А.
Буров (семинария).
В воззвании, конечно, не было имен и адресов. Даже предполага-
лось не ожидать какого-то организатора, а сговариваться и об’единяться
в маленькие кружки, заводить и укреплять связь с другими кружками,
одним словом, предлагалось строить организации снизу, а когда это
будет сделано, остальное явится само собой. Таинственность «группы»
сначала смущала, пытались ее найти среди старых членов уч. органи-
зации, чтобы через нее, сверху, начать работу. Но мы, отнюдь не на-
зывая себя, вели примерно такой разговор: «Вы согласны с воззванием?
Вы, товарищ, тоже? Значит, вы и образуете ядро. Поищите согласных
еще и соединитесь с ними». На удивление группы эс-эровская гимнази-
ческая публика прежде всего поддалась воззванию. И центральный
кружок из наиболее влиятельных товарищей скоро возник сам собой.
В него вошли, кроме «группы», М. и В. Заходеры, С. Гуревич (гимна-
зия), Е. Аладьина (3-я гимназия) и др.
И работа по проторенному пути закипела. Ближайшее участие в
делах уч. организации, по поручению комитета, принял Платон Лебе-
дев... В общерусской жизни события становились все грознее. Надви-
гался девятый вал. Тучи сгущались, силы взрыва накапливались. Как
молнии вспыхивали и гремели бомбы... Одна из них случайно больно
задела и нас, унеся с несколькими приспешниками царизма и юную,
пылкую Розу Каплан. Числа 10-го октября во всесословном клубе про-
исходило собрание, кажется, общества взаимопомощи учителей и учи-
тельниц. Произносились речи и возбужденная ими, публика расходилась
с революционными песнями. Получилась импровизированная манифестация,
уже не первая в этом году, двигающаяся вверх по Покровке. Полиция
тщетно пыталась уговорить публику разойтись; кто-то сообщил, оче-
видно, в участок и в догонку за толпой помчался отряд конной поли-
ции, доехал до церкви Покрова, как вдруг раздался страшный взрыв и
обезумевшие от ужаса кони помчали всадников обратно. На месте взрыва
остались раненые полицейские, лошади, а на паперти церкви Роза Ка-
план. Креме кучки близких товарищей, возившихся с ранеными, вся
толпа разбежалась по разным направлениям. Дело было новое и многие
даже не поняли, была-ли это «наша бомба» или «их залп». Темные
массы, подстрекаемые черной сотней, видели в этом чудо: «жидовка
бросила бомбу, да сама от нее и погибла». Нечего и говорить, что
42
бомбы она не бросала. Бросил ее член боевой дружины А. Белов, по
ранее данному поручению комитета действовать оружием в целях само-
защиты. Об этом я знаю со слов Семашко, а потом встречался с самим
А. Беловым, подтвердившим, что это его дело. Смерть Розы, конечно,
была случайностью. Винить никого нельзя. Быть может, полиция, не
будь бомбы, повторила-бы 27-го декабря или 10 июля. Учащиеся были
возбуждены до крайности и когда Роза от ран скоро скончалась, в
Мартыновскую больницу потянулись толпы учащихся. На похоронах
над гробом погибшей впервые публично и открыто выступали члены
организации учащихся: А. Зак, В. Сибиряков с горячими речами, за
что поплатились исключением, как показали дальнейшие события, вре-
менным. В это время Россия была охвачена октябрьской всеобщей заба-
стовкой и Нижний готовился к тому же. Учащиеся были в крайнем
волнении под влиянием смерти Каплан и исключения Зака и Сибиря-
кова. 17-го октября вечером организация большевиков постановила
присоединиться к забастовке, а на утро весь город праздновал добытые
свободы. В этот-же день или 19-го в Народном Доме был устроен пер-
вый открытый митинг учащихся, наглядно показавший степень поли-
тической зрелости молодежи. Председателем был избран гимназист
П. Матусов (ныне врач), оказавшийся в этой роли великолепным. С
речами выступали Зак, С. Гуревич, М. Буров, Е. Аладьина и др.,
выражая торжество по поводу первой крупной победы революции и
призывая товарищей от имени группы к дальнейшей борьбе до оконча-
тельного свержение самодержавия. Митинг был торжеством самой группы.
Здесь она царила безраздельно. Многолетняя работа среди учащихся не
пропала даром: тысячи наполняли зал, сотни старших во всех концах
России стояли в первых рядах борцов...
Говорить об организации учащихся в дни свобод, и когда все
было в кипении и революционном устремлении—значит повторяться. Ко-
нечно, они стали аккуратными посетителями всех митингов, лекций, дис-
куссий, при удобном случае сами выступали в качестве ораторов. Ор-
ганизовали санитарные отряды на случай ожидаемых погромов и восста-
ния. Если боевые дружины не принимали их, то общегражданское во-
оружение насчитывало их не мало. В дни восстаний многие действовали
в качестве боевиков или санитаров в самых опасных местах. Этому спо-
собствовало забастовочное движение учащихся. Семинария в духе ранее
разработанных программ потребовала реформы и перемены всего педаго-
гического персонала, особенно М. С. Пальмова—инспектора. При пред’-
явлении требований не обошлось без курьезов. Секретарь, зачитывая их,
ошибочно прочитал «требуем немедленного удавления инспектора»,
вместо удаления. С перетрусившим инспектором чуть не приключился
обморок.
Семинария забастовала и была закрыта. В других учебных заведе-
ниях тоже были сходки, требования, забастовки. Не имея под руками
43
никаких материалов, трудно изложить по памяти сложную картину
жизни учащихся в это время. Одно можно сказать: ход событий лишил
ученическое движение его прежней обособленности, оно все более сли-
валось с рабочим, усваивало его черты и растворялось в нем и теряло
особый raison d’Stre. Ни раньше, ни позже оно никогда не достигала та-
кой широты, как в это время, почему здесь естественно закончить вос-
поминания.
В заключение скажу лишь несколько слов о лицах, не упомяну-
тых раньше, разрозненных образов, мелькающих в памяти. В Народном
Доме у турникета можно было видеть миловидную институтку Шуру
Калашникову с кружкой для сбора пожертвований в пользу партии с.-р.
Через 2 года она уже арестована и брошена на каторгу... Лет 14 маль-
чуган, Генрих Ягода, в старенькой шинели снует среди публики, всегда
исполняя какие-нибудь поручения, собирая деньги, раздавая свежие ли-
стовки. А теперь он начальник Особого Отдела В. Ч. К. Внизу, в бу-
фете, перед толпой крестьян пробует свои силы Иосиф Шейнкман, по-
ражая медлительных селян пулеметной быстротой -своей речи. Бывший
семинарист по пунктам доказывает в реферате «Церковь и государство,
что церковная организация построена на насилии, обмане и эксплуата-
ции темного населения, а ему возражает архиерей и попы, но терпят
поражение и сопровождаемые насмешками уходят. Воспитатель Реального
училища Смотраков произносит черносотенные речи в Манеже, а четыр-
надцатилетние реалисты: Л. Свердлов, Полещук и др. организрют сани-
тарные отряды на случай погрома^ и восстания. В квартире у Свердло-
вых вместе с этой молодежью можно видеть худенькую девочку лет
одиннадцати с большими глубокими глазами,' готовыми, казалось прогло-
тить бесконечный поток революции, 'проходивший через историческую
квартиру Свердловых на Б. Покровке. Это Сарра Вигдорчик, впослед-
ствии личный секретарь Предсовнаркома т. Ленина. Много и других
картин всплывает в памяти, но значение их пока не ясно...
К. Троицкий.
Мемуары рабочего.
1883—1912 г.г.
В 1883 голу, 13-ти лет от роду, я поступил работать на Кулебак-
ский горный завод. Этот завод в то время стоял среди топких болот и
дремучих лесов. Весь завод состоял из доменной печи, трех пудлинго-
вых печей, одной бандажно-прокатной машины, сварочных печей, из
кузницы в пять или шесть горнов и одной механической мастерской в
7 или 10 станков. Завод тогда вырабатывал исключительно прокатное
железо и бандажи, с бывших в то время трех сталелитейных печей.
Рабочих на заводе было до 700—800. Директорами завода были Кварин
44
и Рейнер. Сказать что либо из их деятельности не могу, но знаю, что
к распорядку на заводе они относились пассивно. Все было возложено нр
цеховых заведующих, которые оказывались полными, бесконтрольными
хозяевами. Конторской частью заведывал особый управляющий, некто
Озерович. Человек он был крайне грубый и дерзкий на руку. Одним
словом, на заводе царил крепостной порядок. О порядках на заводе я
коснулся лишь потому, что они очень памятны.
В 1896 или в 1897 году летом у нас на заводе арестовали троих,
безупречных т.т. Алексея Васильевича Крысанова, Никитина и Александров-
ского. Помню была по этому поводу такая молва по всему заводу, что
завтра, мол, «будут увозить Крысанова, Никитина и Алексанровского»...
«А как?»
• «Приедет за ними темная карета, посадят и увезут их, куда—не-
известно!».
А другие говорили—«увезут куда-то, и посадят в какую-то башню
на вечные времена». Или—«что бросят их в какую-то мельницу, а она их
измелит», а водой снесет именно в Неву*). Много подобных разговоров и
предположений было на этот счет. На другой день, часов в 8 утра, на-
род пошел к училищу, против которого помещался дом Крысанова отца,
где квартировали и арестованные рабочие. Здесь арестованных
ожидали три подводы с жандармами и полицией. Поразместив товари-
щей по подводам, жандармы, с обнаженными шашками, разместились
также на подводах по одному жандарму и полицейскому. Подводы тро-
нулись. После было масса разговоров и предположений. Темной кареты
нам увидеть не удалось.
Но так проехаться, как Крысанов, Никитин и Александровский,
впоследствии мне пришлось не одиК»раз, правда, не в темной карете, как
говорили обыватели Кулебак, а на обыкновенной подводе, с городо-
выми. За что были арестованы товарищи, я не мог себе представить.
По работе на заводе Крысанова я знал, как самого лучшего и добро-
совестного работника. Постоянно и везде, в заводе и вне завода, посто-
янным его спутником была книга. Никитина и Александровского я лично
не знал. Но, безусловно, все они были люди совершенно безупречные...
Мое посвяшение в партию произошло при следующих обстоятель-
ствах. В 1899 году весной, я, с другими нашими товарищами по работе,
поехал на юг России, в Сулинский горный завод, куда поступил химик,
он же помощник заведующего сталелитейного цеха в Кулебаках, Онуф-
риевич, устроивши меня в Сулинском заводе.
Работали в Сулине почти исключительно малороссы (кроме квали-
фицированных рабочих как-то: слесарей, токарей и пр.). Местный народ
был сильный, но темный; грамотного человека между ними, встретить
было трудно. Весь этот народ был хорошо организован, хотя не созна-
тельно, был страшно упрям. Было-ли в то время у них развито поли-
Курсив мой. Ред.
45
тическое движение—не знаю. Думаю, что нет. Расценки у них были
совершенно ниские, по сравнению с бывшими в Кулебаках. И я за всю
бытность свою среди них не видал там ни одной более или менее серь-
езной книги, кроме сказок лубочного издания. Да и те были на ред-
кость. Пробыв там с апреля месяца по август, я вынужден был вер-
нуться обратно в Кулебаки. Это произошло при следующих обстоятель-
ствах. Видя, что с местными рабочими никак не поладишь, я в первых
числах июля взял расчет на заводе и поступил на шахту. На эту ра-
боту пошел я исключительно из любопытства, так как в бытность
в Кулебаках мне пришлось читать много о них в книгах. Кроме того,
за наличные я выписывал журнал «Вокруг Света», там тоже часто
приходилось читать про жизнь шахтеров. Работать здесь я поступил к
подрядчику на известковую шахт^у. Эта шахта была старая, никаких
конечно вентиляций там не существовало. Работали тогда по 12-ти ча-
сов в день, с перерывом на один час для обеда. Жалованье было самое
нищенское, так что, при всей «доступности» цен на продукты, все
шахтеры голодали. Было развито сильное и поголовное пьянство.
Да и как не пьянствовать, когда человек, работая под землей, обре-
чен на смерть от взрывов, газов, от затхлого ядовитого воздуха, ко-
торым приходится дышать в шахте. А вылезешь из шахты, еле опом-
нишься—на свежем воздухе,—без боли в глазах’даже не можешь смотреть
на денной свет,
Так вот проработав около месяца на шахтах я уехал обратно в Куле-
баки. В пути со мною случилось непредвиденное обстоятельство, которое за-
ставило меня пройти пешком до Рязани. При от’езде на станции Сулино
юго-восточн. ж. д., я взял билет III класса до Воронежа, где намере-
вался взять другой билет прямого сообщения до Москвы. В Воронеж
пришлось приехать ночью; поезд здесь стоял недолго, так что билета
взять не успел, однако в Воронеже сменилась поездная бригада. Когда
пошли проверять билеты, то такового у меня не было и на ближайших
полустанках билетов не выдавали. Благодаря этому, часа в 2 ночи, на
каком то полустанке, меня ссадили. Я остался здесь до утра, располо-
жившись на платформе. Дело было в начале августа. Проснулся я от
холода часа в 4, но у меня не оказалось летнего пальто, которым я
был одет, вместе с ним и денег... Потом в жилете, каким-то чудом оты-
скал отложенные мною еще на станции Сулино один рубль- 31 коп. Вот
с этими-то средствами мне и пришлось пробираться до Мурома. Не падая
духом, я пошел, где пешком, где на поезде «зайцем». Во время этого
пути мне пришлось встретить человека и найти в нем попутчика, ко-
торый шел со мною сплошь до Рязани. На первом-же ночлеге, пришлось
присмотреться к своему попутчику. Оказалось, что он ходит по волчьему
билету уже 9 лет, меряет Россию и вдоль и поперек. Приговорен он,
кажется, на 15 лет каторги, за то, что при обыске у него было найдено
два №№ «Колокола». Был мой попутчик рабочим. У Рязани мы с ним
расстались...
И вот от этого-то человека впервые мне и пришлось узнать многое
о рабочем движении. Он мне об’яснил, в каком положении находятся
рабочие в Петербурге, как их эксплоатируют заводчики и фабриканты,
как они постоянно недоедают или, проще говоря,—голодают. Он расска-
зал, как борятся эти рабочие за свои права. Только от него впервые
уэнал про забастовки и стачки; узнал с какой целью они проводятся
и что можно ими добиться. Между временем встречи с этим «прохожим»
и временем моего возвращения в Кулебаки много воды утекло...
В 900-х г.г. в Кулебаках, в пудлинговом цехе, вследствие ниской
расценки, рабочие начали брать расчет и уезжать на юг России, в места,
где заработок рабочих был выше. Администрация завода старалась, всеми
правдами и неправдами, останавливать их, так как пудлингование железа
своего рода специальность и не каждый рабочий может быть подручным
или мастером пудлингования. На этой почве как-то разыгралось сле-
дующее. Выйдя на работу, я увидел, как в цехе двое подручных пуд-
линговщиков и один мастер стали ходить по печам и говорить рабочим,
чтобы они подождали работать до прихода заведующего. Нужно было
выяснить вопрос с расчетом и расценками. Работа задержалась. Заве-
дующий пришел в 8 часов утра, и, увидев, что печи не работали, обра-
тился к рабочим ближней печи с вопросом, почему у них ничего не
сработано. Один из подручных ответил ему, что «расценки ниские», что
«расценки» нужно повысить. В этом был получен категорический отказ.
Но, когда рабочие других печей стали сходиться около заведующего—
он сбавил тон и уже гораздо мягче сказал, что сейчас пойдет к дирек-
тору и переговорит с ним. Ушел и просил начинать работать. Мы ожи-
дали ответа, не приступая к работе. Мы хорошо знали, что заведующий
нас обманет. И действительно, времени прошло более часу, а заведую-
щий к нам не являлся. Когда-же терпение рабочих лопнуло, подручные
предложили идти всем к конторе, что и было сделано. Когда подошли к
конторе вышел к нам механик и спросил, что нам нужно? Ему об’яснили
причину прихода. Он ответил, что директора и заведующего цехом нет в
конторе. Вместо директора к рабочим вышли урядник и жандарм. Что
тут произошло, не помню. Припоминаю лишь, что кто-то из рабочих
ударил жандарма, кто-то что-то кричал. Кто-то скандалил. Потом ра-
зошлись по квартирам. Так возникла первая стачка в «Кулебаках».
На следующий день зачинщиков стачки в завод не пустили, а вынесли
им за ворота расчет. Однако, стачка дала результаты и вместе с уволь-
нением «зачинщиков» администрация вывесила в заводе об'явление, что
через такое-то время рабочим несколько процентов к заработку будет
прибавлено.
47
Жалованье в то время было самое малое, так что я, работая на
печи, получал 11 рублей в месяц. Работа же моя была самая каторжная.
Помещения цехов завода были ниские, отчего там была страшная жара
и люди валились, как мухи. Здесь при 12-ти-часовом рабочем дне для
обеда или принятия пищи никаких перерывов не было. Приносимый в
завод женой или матерью обед постоянно уносился обратно домой, руки
от работы трескались и зачастую не разгибались. Придя домой, ты
едва, бывало, возьмешь в руки ложку или чайное блюдечко... Пить или
кушать приходилось, как это делает скотина, стоя, прямо со стола, в
наклонку.
В Кулебаках я работал до 1910 года. Продолжая работать здесь,
я попрежнему стал заниматься чтением книг, газет и журналов. При
заводе у нас было «министерское начальное училище», при нем была
очень хорошая библиотека, где я состоял постоянным читателем, платя
за это з рубля в год. Книги в библиотеке были всевозможные. Большей
частью я брал журнал ежемесячник «Русская Старина». Я ходил, что
называется впотьмах и много интересовался книгами религиозного со-
держания. По совету одного старичка, я даже приобрел свою библию.
Но эта книга сначала совершенно мало интересовала меня и я искал
чего-то другого... И нашел. Это было в один прекрасный день, летом
в 1900 году.
Как-то товарищ мой говорит мне: Кузьма! Я нашел какую-то
газету. Но что-то не могу разобраться в ней.
С этим товарищем я постоянно читал и делился впечатлениями о
прочитанном; он в свою очередь также. У нас с этим товарищем обра-
зовалась постоянная связь, которая существует по сие время. Только
во взглядах мы с ним разошлись. Он хотя и беспартийный, но ближе
стоит к меньшевизму. (Не знаю почему это вышло). Дает это он мне
два №№ «Искры»—заграничного издания. Когда я получил эти драго-
ценные №№, то в заводе читать их не стал, а прочел их дома по
окончании работы. Эти №№ заставили меня задуматься. Голова моя
пошла кругом... В «Искре» говорилось про наши «внутренние порядки»,—
как действительно обманывает нас «наш 'царь батюшка», как раньше
говаривал народ, как нас обманывают попы... |В общем «Искра» произ-
вела на меня глубочайшее впечатление и я тогда сказал себе:
Вот чего я искал!
Дома читать мне было свободно, летние вечера были длинные, да
и рассвет был ранним. Я спрятал №№ «Искры» подальше, желая про-
читать их вторично.
Через некоторое время я познакомился с тов. Крысановым^.—
Вот, когда я получил, что называется, первое политическое
крещение! От Крысанова я стал получать массу книг. Он научил меня,
как с ними обращаться. Однажды он сказал мне: т. Гусев, я познакомлю
48
тебя с одним студентом-юристом, который займется с тобой серьезно.
Я ему уже говорил про тебя. Он обещал...
Как-то вечером Крысанов пришел ко мне на квартиру. Но, не-
большое отступление: знакомство с Крысановым в Кулебаках считалось
преступлением, вследствие чего Крысанов и нежил в Кулебаках, откуда
он был выслан на родину, в д. Липню, в 25 верстах от Кулебак, где
состоял под гласным надзором полиции. И ходил в Кулебаки пешком,
лесом, чтобы никто не мог его заметить... Как он ускользал от бди-
тельного ока полиции—сказать трудно, но все-таки т. Крысанов «раза два
или три в неделю бывал в Кулебаках.
Так вот пришел он ко мне. Жил я в своем доме. Посторонних лю-
дей со мною никого не было, кроме моей жены, которую его приход
поставил в затруднение. Но все-таки жена моя поставила самовар и
угостила нас чаем. Здесь он сказал мне, что во вторник (была пятница)
на следующей неделе я должен пойти в лес, найти там квартальный
столб № 24, где я встречу его—Крысанова и студента. Многое говорил
Крысанов о рабочем движении, об арестах, некоторых владимирских
товарищах и проч. Дал мне несколько брошюр, прокламаций и поздно
ночью ушел, пробыв у меня в доме около 5 часов, опять пешком в
Липню, опять лесом. Я, было, вызвался проводить его, но он категори-
чески отверг мое предложение. В назначенный день, ровно в 8 ч. утра,
я взял кузов, будто бы ва грибами, и пошел отыскивать нужный мне
столб № 24. Нашел, остановился на полянке подождать товарищей.
Прождав так около получаса, я услышал свист, пошел на него, и
встретил товарища Крысанова. С ним мы пошли в глубь леса, где и
нашли тов. Вейншток. Человек это был молодой, лет 22-х, среднего
роста, сухой, выглядывал ласково. После обычных при первом знакомстве
приветствий Вейншток спросил меня, гдея учился, был ли на военной службе,
сколько лет работал при Кулебакскомзаводе, о моем семейном положении.
На все его вопросы я ответил, тогда тов. Вейншток стал мне об’яснять
как пополнить образование домашним способом, и что такое политиче-
ский вопрос и рабочее движение, отчего рабочие фабрик и заводов бо-
лее восприимчивы к движению, нежели крестьяне, которые, по его словам,
совершенно апатичны ко всему. Свыклись со своим полуголодным
состоянием. В коротких словах списав разницу между рабочими и кре-
стьянами, Вейншток об’яснил, что полиция выследит такого рабочего,
пожелавшего-бы бороться за улучшение жизни своего класса и что
ожидает его впоследствии, какую кару он должен понести за все это.
В заключение он сказал мне, чтобы я подумал об этом и о том спосо-
бен-ли я перенести всяческие кары, а может быть и пытки, которые
непременно встретятся на пути, не выдавая своих товарищей, он про-
сил, через два дня еще придти на это место, если я не раздумаю, и.
если хватит и найдется во мне твердости духа. Потом мы простились,
49
На этом первом свидании пробыли около 4-х часов,—я даже не заме-
тил, как эти часы прошли в нашей беседе.
После всего этого, я целый день ходил точно в каком-то угаре,
или чаду, размышляя и взвешивая все, что слышал... Однако, после
недолгих размышлений, я решил всей душой и всем телом посвятить
себя на службу народному делу... И через два дня я снова пошел к
столбу № 24, где вторично встретил своего благородного учителя, кото-
рый иа этот раз знакомил меня с биографией народных вождей, как-то:
Герцена, Кропоткина, Плеханова, Веры Засулич, Дейча, Аксельрода и
друг. Пробыв с ним, вторично более 4-х часов, при прощании он дал
мне брошюру под названием «Процесс 1 марта 1881 года», на которую
потом набросился с жадностью. Заинтересовался поведением на суде
Перовской, Кибальчича и других. Понял, как должен каждый политиче-
ский подсудимый вести себя и как должен быть крепок при допросах.
Через два дня я аккуратно являлся к столбу № 24. И так .про-
должалось до глубокой осени. Многое хорошее за это время было ска-
зано товарищем Вейнштоком. Как будто-бы, это все было не так давно,
а прошло уже... 20 лет. Во время моего свидания, товарищ
Вейншток изложил, как должен вести себя истинный и идейный социа-
лист. По его словам социалист должен быть трезв, несварлив и не груб,
не выделяться из окружающей его массы и в первую голову должен
быть во всем и повсюду строг к себе и пр., далее он натолкнул меня на
вопрос об адвокатуре, говорил, как важно развить среди грамотных
рабочих способность составлять всевозможного рода прошения, жалобы
и друг, деловые бумаги, в особенности касающиеся рабочего дела.
Далее, он познакомил меня с нашими законами и подарил три тома
гражданских уголовных законов.
Летом, в 1900 г., я вошел в кружок социал-демократов, который
в Кулебаках состоял из 4—5 рабочих. Собрания кружка бывали очень
редкими и за весь год он пополнился всего 5-ю или 6-ю членами.
Кружок начал развиваться и вести работу на заводе. Появились: бро-
шюры, листовки, масса книг заграничного издания. Все это нам доста-
влялось частью из Сормова, частью из Владимира и Москвы, так как
с основанием нашего кружка организаторы его, Вейншток и Крысанов
постарались завести связи сразу с Москвой, Владимиром и Сормовом,
а впоследствии и с Муромом. Когда каждый из 'нас освоился с техни-
ческой стороной партийной работы, то мы по отдельности начали вер-
бовать в свой кружок подходящих рабочих, сначала давая им неле-
гальные брошюру, листовки, газеты, журналы.
При вербовке членов, наш кружок был очень конспиративен и раз-
борчив. Намеченные к вербовке рассматривались со всех сторон, и если,
скажем, суб’ект был начитан, развит,ино болтлив или жена его была
болтливой женщиной, после двух—трех разговоров с ним, его оставляли
в покое.
IV
50
Разоблачали «неблаговидные» действия заводской администрации
(я и т. Вейншток) мы специально через корреспонденции в легальную
газ. «Нижегородский Листок». Сюда мы периодически направляли кор-
респонденции о заводской жизни, а писали в духе фельетонов, что вы-
ходило очень недурно. Никто из рядовых товарищей кружка не знал
автора корреспонденций. В силу этих корреспонденций заводская адми-
нистрация и начала сбавлять «тон», стала гораздо вежливее в обраще-
нии с рабочими, побаивалась попасть на страницы «Нижегородского
Листка». Корреспонденции писались, напр., по таким случаям: Был у
нас заведующим бандажным цехом некто Коломенский. Человек был
малограмотный и грубый. К 11 час. утра, когда жены и дети, рабочих
несли им в завод обед, он постоянно находился, в самом проходе, приг-
лядывался к женщинам... На другой день подходит к тому рабочему,
которому «смазливая» вчера приносила обед и говорит ему, чтобы на
завтра он прислал ее к нему на квартиру «для мытья полов». Рабочему
ничего не оставалось делать, как исполнить требование мастера. Горе
тому рабочему, который ослушается и... не пришлет завтра к Коломен-
скому свою жену или дочь.—Тогда на другой день его ожидает расчет
без об’яснения причин и т. д.
Благодаря нашей оторванности от т.т. Крысанова и Вейнштока
(первый находился под надзором полиции в Липне, второй в Н.-Новго-
роде), мы часто оказывались в трудном положении. Но, с началом
900-х г.г. на завод начали наезжать практиканты-инженеры, которые
сделали много для нас хорошего. В общем дела были не блестящи. А тут,
как раз, в феврале (год?), получили письмо из Нижнего о том, что наш
учитель Вейншток, гуляя в Пушкинском саду, застрелился. На само-
убийство его побудил режим устновленного за ним надзора, который мешал
всяческой возможности работать. Мы этой вестью были ошеломлены.
Со смертью т. Вейнштока из Нижнего нам был послан «организа-
тор»*). Прожив у нас более месяца (мы не могли его определить на за-
вод), мы его проводили в Муром, считая этот город подходящим цент-
ром для связи в одно целое трех районов: Кулебакского завода, Вык-
сунского завода, самого Мурома и отчасти г. Ардатова. После этого
наша работа стала гораздо правильнее. Муром связан железной дорогой
с Москвой и Нижним; летом плюс водный путь по Оке. Да и к нашим заво-
дам была проведена железная дорога. Все это усилило наши шансы и упо-
рядочило дело. Получалась нами литература из Сормова. Она распределя-
лась на четыре доли, между Кулебаками, Выксой, Муромом и Ардатовом.
Полиция слышала иногда звон, да не могла понять, где он. Мы ее во-
дили за нос. Даже в канцелярии пристава у нас был свой человек.
*) Т. Гусев, к сожалению, не точно цитирует события. Много фактов из его воспо-
минаний не отнесены даже к тому или иному году. Все т.т. читатели приглашаются выпра-
вить этот недостаток „Мемуаров рабочего**. Рвд.
51
Рабочие начали праздновать 1-е мая. Одно зремя, мы задумали
этот пролетарский праздник отпраздновать, как должно быть 1-го мая,
хотя и выйти на работу, но лишь для того, чтобы поднять массу. Де-
монстративно же уйти с завода, мы не решились. Да у нас и не было
сил. Решились — по окончании рабочего дня задержать массу, с тем,
чтобы выход из завода произошел по намеченному плану — из всех ма-
стерских и цехов одновременно. Но, увы! Все это нам не удалось, так
как в ночь с 30-го на 1-е мая было много арестов. Было арестовано
18 человек (из организации не более 12). Арест дал хороший материал
для нашей агитация среди рабочих. Но, в резерве оставалось еще до
пяти членов кружка, т. т. «комитетчиков». Встревоженные арестом, они
не растерялись и не успели нас отправить из Кулебак, как об аресте
уже *из разных концов Кулебак в канцелярию полиции было достав-
лено несколько прокламаций.
Вскоре однако,—на четвертый день нашего ареста,—нас призвал к
себе старшина волостного правления с. Велетьмы, где мы сидели, выдал
нам по 7 коп. в день на человека кормовых и заявил, что мы свободны.
Тем и кончился наш первый арест.
Когда мы пришли в Кулебаки и вышли на работу, то со стороны
рабочих вопросов к нам не было конца. Мы, в свою очередь, воспользо-
вавшись оборотом дела, не только раз’ясняли рабочим причину нашего
ареста но, и пропагандировали во всю. Когда все это снова стало дохо-
дить до ушей полиции, они решили выслать нас из Кулебак. И уже
приступили к своей работе—было так выслано несколько холостых т. т.
Но, когда дело коснулось семейных, они, между прочим, пришли ко мне,
сообщили мне эту новость. Мною дело было возбуждено в комитете,
где было решено послать для выяснения вопроса во Владимирский Об-
ластной Комитет партии, ожидать оттуда ответа, а от взятия расчета и
выезда воздержаться. Очередь, однако, дошла и до меня. Пригласили и
меня к полицейскому приставу. Пришел. Он об’явил мне, что на осно-
вании такой-то статьи, такого-то закона (которого я не слышал и не
знаю) я высылаюсь из пределов села Кулебак. Я, просил пристава ука-
казать мне, где названная им статья закона была опубликована. Тот
вскочил, закричал на меня:
«Какое тебе дело до этого закона! Раз я об’являю, без разговора«!
и проч...
Я ответил, что знаю лишь его, как полицейского пристава, что
статьи об’явленного им закона не знаю; относительно высылки, заявил,
что без предписания высшей административной власти, которого я не
прочту лично, требование не исполню. Если же выпроводите меня из
Кулебак полицейской силой, то я требую об этом составить протокол и
копию с него—вручить мне. Пришлось приставу сбавить тон. Он стал
гораздо мягче. Дело впоследствии было передано прокурору Нижегород-
ского окружного суда. Работать все-таки не дали до сентября месяца.
52
Правда, большинство холостых т. т. разошлись сами, кто куда. Все это
было когдо еще был жив покойный наш учитель т. Вейншток. Когда мы
ему сообщили о высылках в Нижний, — он, как не строго за ним сле-
дили,—все-таки приехал к нам в Кулебаки. Составил черновик прошения
на имя прокурора Нижегородского Окружного суда, и предложил мне
переписать его и подать по принадлежности. Одобрил меня застойность.
Я, конечно, все сделал, что мне советовал тов. Вейншток. В конце мая
подал прошение, и в ожидании результатов, до августа я не получал
ничего со стороны полиции. Нападений никаких не было.
В сентябре приехал к нам в Кулебаки прокурор и жандармский
ротмистр из Нижнего. Начался допрос. В допросах ничего существен-
ного не было. Лишь одни жандармские уловки. Этот экзамен мы выдер-
жали превосходно. После же от’езда «гостей» мы все (после долгого
периода безработицы) вновь поступили в завод.
Все вышеизложенное относится к началу организации т. Вейншто-
ком и Крысановым в Кулебаках с. д. кружка. По времени—это 1899 г.
Остальное охватывает период с 1900 по 1904 г.г. Здесь считаю необхо-
димым вспомнить, светлой памяти Илью Матвеевича Вейншток. Он был
сыном лесничего Кулебакского горного завода. По происхождению еврей,
студент-юрист. Будучи в высшей школе, видимо, участвовал в какой-
либо политической организации, попал под надзор и был изгнан из
школы, из города, где он жил и учился. Временно находился в Куле-
баках, у отца—М, И. Вейнштока.Был здесь почти без дела. За свою партий-
ную деятельность в Кулебаках, был выслан и отсюда: Покончил само-
убийством потому, что преследованиями полиции был лишен возможно-
сти быть в партии и вести в ней работу.
Вечная память тебе, дорогой учитель. Ты был основателем органи-
зации с. д. в Кулебаках, в этом месте лесов, болот и непроходимых
дебрей, более двадцати лет тому назад.
Тов. А. В. Крысанов происходил из местных крестьян (села Лип-
ня, Муромского уезда). Был рабочим Кулебакского завода и умер
через год после смерти т. Вейнштока. В живых от периода 1899—1904 г.г.
осталось нас человека четыре. Умерли т.т. Плеханов, Родионов, Дога-
дин, Исаков, Чубаров, Маслов.—Вечная память вам, дорогие и уважае-
мые товарищи!
Мы и потом продолжали свое дело. С большим успехом вербовали
новые молодые силы. Японская война для нас прошла почти незаметно.
Только проезжие партийцы время от времени посвящали нас в ход во-
енных действий, несколько более и в настоящем свете, чем это делала
периодическая печать того времени. С этого времени наша организация
разбилась на несколько кружков с отдельными организаторами. Собра-
ния кружков и сходок бывали большей частью в лесу, бывали в боло-
тах, торфяниках и т. п.
53
В конце декабря 1904 г. подумывали мы о забастовке, но как-то
вследствие отсутствия у завода срочных заказов — все откладывали,
р января нас захватило, что называется врасплох. Об этом памятном
дне мы узнали из газет. Собрание не вызвало никакого выступления
ни какой забастовки. Наконец, нам рообщили, что на завод пришел
срочный заказ. Собрали конференцию местной организации партии. Был
уже февраль м-ц, и мы узнали, что срочных заказов нам хватит работать
плохо месяца на 2. Исходя из этого, конференция постановила: заба-
стовку сб’явнть 19 февраля.
После долгой организационной возни, для предстоящей забастов-
ки мы выработали требования а 22 пункта и приступили к печатанию
соответствующей прокламации, печатали на гектографе ручным способом.
Выпустили прокламаций несколько сот экземпляров. Попутно пере-
печатывалась прокламация и о бывшей тогда Иваново-Вознесенской за-
бастовке.
Администрация нашу забастовку хотела предупредить какими-то
мерами, но мы ее предупредили, переменив день забастовки и назначив
ее, когда администрация того не ожидала.—(На 14 февраля). Помню
эту забастовку так: завод был весь насыщен прокламациями. В 7 часов
—гудок. Рабочие сталелитейники почти все вышли из цеха и направи-
лись через бандажный цех к конторе завода, на площадь.. Войдя в
бандажный цех, рабочие сталелитейного цеха пригласили с собой рабо-
чих бандажного цеха. Заведующий бандажного цеха известный Коло-
менский, намеревался сдержать всю массу народа, сорвать забастовку,
но за это в него из толпы полетели болты и гайки. Раздались крики
толпы: «Лови его», «Бей», «Давай его в печку, его подлеца» и т. д.
Коломенский конечно, бежал. Рабочие-же по выходе из бандажного цеха,
по пути захватили с собой рабочих’листопрокатного и рессорного цехов.
Остановились на плошали против рессорного цеха, около лаборатории,
куда пришли рабочие прочих цехов. Не могу без восторга вспомнить,
как под непрестанный гудок, рабочие стройными рядами, словно какая
боевая рать, шли к назначенному Комитетом РСДРП месту. Здесь был
избран депутат. Он был послан за директором Голубевым. Но, директор
уже бежал к заводу. Подойдя к толпе в первую очередь, он попросил
остановить гудок. Затем прибежал вновь назначенный пристав (без шашки).
Ни одного полицейского! Когда был остановлен сзисток, директору бы-
ли вручены выработанные Комитетом с. д. требования.
Ознакомившись с требованиями (здесь было требование установить
8 часовой рабочий день и проч.), директор «об’явил», что рабочие могут,
идти на работу и что для рассмотрения требований нужно избрать несколько
человек. Ему ответили, что: «во-первых, работать мы сегодня не будем,
а во-вторых, желаем сами лично прослушать, и проследить, как и что
будет предпринято на счет наших требований». Волей-неволей пришлось
директору разбираться в наших требованиях. Почти все 22 пункта тре-
54
бований были приняты в благоприятном для разрешения смысле (за ис-
ключением требования 8-часового рабочего дня, празднования • 1 -го мая
и проч.). И потом по удовлетворении большей части требований народ
на работу не пошел. «Комитетчики»-же отправились на рудник «сни-
мать» рудокопов, которых здесь работало до 500. Те охотно примкнули
к бастующим т.т.
Таким-то образом в Кулебаках была проведена первая организо-
ванная забастовка. Она вышла на славу! После этой забастовки, в за-
воде был введен институт цеховых старост (по закону 1903 года), кото-
рый просуществовал с февраля по апрель.
В марте 1904 года произошел провал Муромской организации и
арест нескольких членов нашей организации. Дело было так. В середине
марта, мы получили из Сормова транспорт литературы, для Кулебак,
Мурома, Выксы и Ардатова. Когда распределяли литературу между наз-
ванными организациями я был выбрал доставить Мурому его часть лите-
ратуры. Но, по прибытии в Муром,—здесь меня встретила весть, что
арестованы тт. Григорьев и Шляпников—активные работники Муром-
ской организации.
Литературу (фунтов 30) от меня приняла жена—Григорьева, на 10
—15 минут после того, как состоялись аресты. От нее я получил лите-
ратуру для Кулебак. Она же рассказала историю провала, подозревая
причиной всего некоего Моисева—сына жандарма, который тогда вертел-
ся около организации.
Отправился в с. Липню к тов. Крысанову. Но его арестовали то-
же. По прибытии в Кулебаки долго искал тт. по организации—как в
воду все канули—ни одного носа... На утро следующего дня отпра-
вился к Дм. Канаеву, но на пути уже мне передали, что и он арестован.
Передавали, что намеревались арестовать и В. А. Исакова, но этого
сделать не могли,—за два дня до предполагавшегося ареста он умер.
(Из Кулебакской организации Моисеев знал лишь Исакова и Канаева).
Меня, как известного Моисееву (по физиономии) от посещений Мурома
по партийным делам «отставили».
Затем все пошло своим чередом. Наступил апрель. В Велетьму
почему-то поставили сотню казаков. В газетах стали появляться сведе-
ния о погромах, устраиваемых черной сотней и полицией. На войне шли
нелады. Японцы гнали наших безлошадно.
В конце апреля в Кулебаках случился большой пожар. Выгорело
более 500 домов. Население, что назыв., вышло на улицу. Слухи о по-
жаре были связываемы тогда с «подметными письмами», которые будто-
бы находили хозяева сгоревших домов накануне пожара и проч, и проч.
Однако, после того, как губернский страховой отдел вновь пере-
оценил кое-какие страховые премии и оценки, пожары, какие были и
после большого, значительно сократились.
Временем пожаров воспользовалась полиция и черная сотня, кото-
рая устроила в Кулебаках погром. Между прочим тогда, как заподоз-
ренного поджигателем, она искалечила члена партии С. Казакина-
Темно—большая толпа народа. В средине ее, на веревках вниз головой
волочат Казакина. С обоих сторон бьют палками... Полицейские кри-
чали: «О, дьяволы-политиканы, мы вас всех перебьем»!
Собрать Комитета по этому поводу было невозможно, а тут еще,
на раз выступление черной сотни (под руководством местного шинкаря-
кулака Гурьева и А. Ф. Догадина и друг, мироедов). И это выступле-
ние, как и первое, началось набатом. Снова потащили человека на
аркане, с побоями до потери сознания... Новый аркан... Берут товарища
члена Комитета Лобанова. Потащили... Били его тоже без пощады.
Погром несколько рассеял священник заводского храма Михаил Фармо-
зов, человек молодой и прогрессивный. В епитрахили и с крестом вру-
нах он вышел к толпе хулиганов, тащивших Лобанова, и начал сове-
стить их. Благодаря красноречию священника, погром был ликвиди-
рован.
Избили и изувечили тогда человек до 18. Потом были и на меня
покушения черной сотни, но их я описывать не буду.
Причиной всех зол и погромных напастей, как потом выяснилось,
были слухи, что «политики поджигают для того, чтобы взбунтовать
крестьян против царя и раззорить страховую казну».
Много бы нелепостей и ужасов можно рассказать про 1905 г. в
Кулебаках. Но это не вполне входит в задачу моих воспоминаний и
повествование о черносотенном погроме я кончу сообщением, что, в конце-
концов, мы, многие «политики», были арестованы. А несколько позднее
мне и самому пришлось выехать из Кулебак.
Однако, после почти двух-месячного скитания, я снова в Кулеба-
ках. Снова здесь началась нормальная партийная работа. Таким образом
мы дожили до осени и по газетам узнали о всеобщей политической за-
бастовке. На эту весть ответили однодневной забастовкой, без пред’явле-
ния экономических требований. Затем, до нас стали доходить глухие
слухи об образовавшемся в Петербурге Совете Рабочих Депутатов. Тогда
в Кулебаках появилась масса газет всевозможных названий и разных
оттенков. Наконец, в октябре или в начале ноября мы прочли мани-
фест 17 октября. По этому поводу устроили манифестацию с красными
флагами, устраивали митинги, бывшие всегда многолюдными.
Потом... потом и у нас в Кулебаках заявила себя реакция, в виде
разных слухов—о закрытии газет и проч.
Необходимо отметить смерть т. Крысанова. Манифест 17 октября
повлиял на Кулебакскую организацию РСДРП, между прочим, тем, что
из ее состава несколько членов перешли к С. Р. и К. Д. Он не мог
перенести такого явления, сошел с ума и потом умер.
В
56
И похороны т. Крысанова мы хотели использовать агитационно—
выписали из Владимира оратора и проч. На его похоронах присутствовал
почти весь завод. И тут, конечно, не без инцидента. Когда гроб с пра-
хом покойного был внесен на кладбище и когда было пропето несколько
революционных песен, полиция окружила кладбище и намеревалась аре-
стовать приезжего товарища. Однако, этого сделать ей не удалось. То-
варищ сказал блестящую надгробную речь и ушел с кладбища, пере-
одевшись в деревенский кафтан...
Затем до нас стали доходить слухи о расстрелах • и разгромах в
Москве, куда из нашей организации пошли 3 члена и где они умерли
на баррикадах...
В конце-концов, в Кулебаках начались репрессии. Стали кое-кого
расчитывать с завода. Нам пришлось держаться куда конспиративнее,
чем раньше. Дальше следовали обыски, аресты... Но, рабочий был окры-
лен. И это так ярко было видно на кулебакских рабочих, которые, не-
смотря на репрессии, в конце 1905 года так эпидемически полюбили
знаменитую российскую «тачку». В этом—уже было «массовое действо»,
вне какой-либо связи с нашей агитацией.
1905 год сплотил нас и научил правильно работать. Мы даже по-
думывали организовать профессиональный союз металлистов (на подобие
Сормовского), но нам этого не разрешили.
С наступлением 1906 года у нас шло все стройно. Количественно
организация увеличилась и продолжала увеличиваться. К нам шла мо-
лодежь. Летом в 1906 году нас стали навещать иногородние пропаган-
дисты. Некоторые из них проживали в Кулебаках по месяцу и более.
Организация крепла. 1 -е мая отпраздновали как следует. К середине мая
к нам приехал организатор (с.-д.) товарищ «Михаил», который прожил
полторы недели, ежедневно устраивая митинги и массовки. В работу
были вовлечены массы рабочих. Полиция бездействовала, предателей
между нами не было. Были такие массовки, которые доходили до 500 и
700 человек. Каждого приезжего оратора во время его проживания в Ку-
лебаках охранял всегда организуемый в то время «комитетом» патруль,
на обязанности которого лежало: следить за всяким движением полиции,
за всем, что есть кругом подозрительного. Нужно заметить, что при
Велетьме была сотня казаков, которую мы распропагандировал!*! и кое-
чего в этом добились. Во второй половине июня 1906 года в Кулебаки
снова приехал тов. «Михаил». Он много митинговал, собирал рабочих
тысячами. Потом... был арестован. С ним были арестованы еще два мо-
лодых человека. Вспоминаю, что по поводу этих арестов были большие
события,—до 1000 рабочих, собравшись в канцелярии пристава, требо-
вали освобождения т.т. и, когда получили отказ,—в пристава полетели
камни, палки, поленья...
В это время со двора канцелярии пристава полиция дала залп из
винтовок, На выстрел из ворот завода вышла новая толпа рабочих.
57
Пристаа—получил удар поленом в спину, отчего у него свалилась с
головы фуражка. Под напором рабочих полиция бежала, оставила
в каше распоряжение арестное помещение.—Т.т. были освобождены.
Когда тов. «Михаил» вышел к рабочим, они устроили ему шумную ова-
цию. Здесь он произнес горячую агитационную речь. Отметил рабочую
стойкость и организованность. Потом, с пением марсельезы, толпа разо-
шлась. А тов. «Михаил», снабженный всем необходимым в дорогу, уехал.
Бежавший пристав был сменен новым, некиим Чуфыриным из Ниж-
него: Этот Чуфырин в ночь на 28 июня арестовал человек 11 наших
тоэ. и срг;:ч них: Долбилкина, Сергеева, Рыжева и друг. Узнав об
аресте товарищей, рабочие завода вновь заволновались, Дело в том,
что аресты этой ночи были в связи с «насильственным» освобождением
тов. «Михаила», И снова толпа рабочих идет к канцелярии пристава,
с требованиями и угрозами. Но на этот раз арестованные были уже
отправлены из Кулебак... Потребовали «нового» пристава. Вступили в
переговоры с ним. Понудили его дать телеграмму исправнику Самосу-
дову с требованием освобождения арестованных. Этой телеграммой,
собственно мы намеревались вызвать в Кулебаки исправника и арестовать
его вмесете со всей полицией, Народ ждал ответной телеграммы и ждал
самого исправника, а пока... обезоружил полицию, отобрав у нее
винтовки, револьверы, шашки, сами полицейские были раздеты. Оружие
разобрали члены организации и сочувствующие движению или партии.
Забрав все оружие полиции, рабочие выстроились в ряды, запели
марсельезу и отправились прочь от канцелярии пристава. А потом ока-
залось, что исправник к нам не поехал. Уличную охрану, за отсутствием
полиции, взяли на себя молодые рабочие. И порядок был блестящий.
Ровно через неделю наше народное царство было разогнано. Чи-
сла 5-го июня к н-тм в Купебаки. из Владимира, прибыл батальон
г^екадерсв < согня ишаков. На-’ялргь ареглы; попал и я. Произведена
была ле'сса обыске-?, но на .--тот раз бранного у полиции оружия не
нашли. Спустя недолго после нашего ареста, однако, часть винтовок и
шашек была найдена в будке одной шахты, но револьверов—ни одного...—
Они нам были необходимы для партии. Всех арестованных, в сопровождении
казаков отправили в г. Ардатов. В Ардатове нас поместили при полицей-
ском управлении, где и продержали около недели. Здесь котла для го-
товки пищи не было и нам на продововольстзие выдавалось по 7 коп.
в сутки на человека. Режим полицейского управления нам не понра-
вился. Мы требовали постельного белья, прогулок, чего наев этомарест-
ном-цоме лишили. Тогда нас отправили в Ардатовскую уездную тюрьму.
В тюрьме нас оказалось порядочно, до 18 человек. Здась нас было чело-
век 8 или 9 из Васильсурского уезда, человек 12 административных и
т. д. Собралось административных почти половина. К 31 июля, из 18
человек, нас осталось лишь 4 или 5. Остальные были освобождены, а
мы оставлены в адмикнетативном порядке на 3 месяца. Тюремную
58
жизнь мы проводили очень скучно. Занятий кроме охоты на крыс, ни-
каких не было, книг в тюрьме было немного, да и те—пустякового
содержания.
Правда, благодаря Ардатове кой организации Р. С. Д. Р. П., книги
в тюрьму все же доставлялись, (из Ардатовской городской библиотеки).
Относительно газет было плохо, тюремная газета была лишь «Россия»,—
правого направления. Газеты «Русское Слово», и «Нижегородский Ли-
сток» приобретать приходилось с великим трудом через больницу. Это
проделывалось так, утром кто-нибудь из товарищей записывался
больным. Под конвоем его провожали в земскую больницу (тюремной
не было). Там-то обязательно и давали арестованным номерок—другой
названных газет. Таким образом газета проникала в тюрьму. Здесь она
обходила всех и вся и дочитывалась до дыр. За время заключения
выучили тюремную азбуку и проч.
Мы просидели до октября. Были слухи, что исправник намере-
вался отдать нас под суд, как отданы были наши товарищи 28 июня,
а в тюрьме они пробыли 1х/а года.
Однако наше дело так и кончилось ардатовским сиденьем. Местная
интеллигенция до 14 окт. 1905 г. шла с нами нога в ногу и отступле-
ние ее мы начали чувствовать в средине и конце 1906 года.
1907 год внес в Кулебакскую организацию с. д. затишье и... эпи-
демию обысков ее членов. Я уже должен был быть высланным из
Нижегород. губ., как-с наступлением 1908 года пожаловали меня и
моих товарищей новой вестью—3 января я получил повестку следова-
теля по важнейшим делам с приглашением явиться в его камеру в с.
Кулебаках на допрос в качестве об’виняемого по делу о беспорядках,
произведенных в с. Кулебаках 28 июня 1906 г. Мне было пред'явлено
обвинение в разоружении полиции. Это случилось через два года после
события. А до суда некоторые т.т. были отданы под гласный надзор...
С годами—много утекает воды. Тоже и с людьми, тоже и с делами.
Время реакции в Кулебаках ознаменовалось сменой администрации,
полиции- и... перерождением некоторых бывших наших т.т., в 1908 —
1910 г.г. лобызавшихся с администрацией или устроившихся на поло-
жении шпионов...
Оставшиеся сознательные товарищи оказались в меньшинстве и были
всюду гонимы и преследуемы...
Дело рабочего движения начало клониться к упадку.
В 1911 году, во второй половине, мы 25 Кулебакских рабочих по-
лучили обвинительный акт, на основании которого, особым присут-
ствием Московской судебной палаты, мы привлекались к судебной от*
ветственности по ст, 2691 уголовного улож. о наказаниях. 4-го марта
1912 года состоялся суд. Нас присудили к разным срокам тюремного
заключения: мне, Канаеву Дмитрию, Герасимову, Ерошкину Тимофею—
дали по 6 месяцев; остальным—по 4—3—2 месяца...
59
В это время организации с. д. на Выксе, в г. Ардатове и др. ме-
стах от Кулебак оторвались и жили, видимо, своей жизнью.
Гусев.
1903 год в Н.-Новгороде. *)
В Нижнем я был в 1903 году после ссылки в Сибири. Но сначала
о том, как я попал в ссылку. В годы реакции студенчество принимало
участие в политической жизни и в подпольной работе. На студенческих
сходках были впервые выброшены политические лозунги. Я тогда был сту-
дентом. И вот. когда наш университет был взят штурмом Треповым, то
и я среди многих попал в тюрьму, в Бутырки, После суда нас, чело-
век 50, отправили в Сибирь. Но еще с 7-го класса гимназии я принимал
участие в марксистских, подпольных организациях. Еще с того времени
я был в марксистских кружках, где мы по Богданову знакомились с
экономической наукой. Так что в Сибири я уже был с подготовкой и
был уже сознательным марксистом.
В ссылку нас сначала отправили в Сибирь, а потом перевели в
Нижне-Удинск. Тогда у нас была отчаянная борьба с эсэрами. Это было
как раз в период эсэровского героизма, когда они привлекали к себе
множество молодежи, но мы уже, получившие закваску марксизма, не
могли пойти к ним, хотя и были молоды, и начали искать себе опору в
старших. У эсэров там в то время были Сухомлин (который потом ра-
ботал в «Воле России»), Тютчев, который был в Иркутске. Это были
идеологи старого народовольчества.
В Елагинске, куда нас сначала сослали, я сблизился с Орловым,
С. Д., который имел уклон в Махаевскую сторону. В Нижне-Удинске
-мы встретились с Вейнштоком, которого должны знать в Нижнем. В
Нижне-Удинске же мы встретили партийного идеолога, большевика Сольц,
А. А. Но на ссылке долго я останавливаться не буду. Скажу лишь,
что царское правительство, бросив в Сибирь огромное количество сту-
денчества, смутилось. Такое количество молодежи, живой, сильной,
энергичной, нельзя было оставить там и нас решили помиловать и
почти насильно начали выкуривать в разные города, под надзор, кроме
Петрограда, Москвы и Киева. Тогда к нам приезжал Святополк-Мир-
ский. Мы его бойкотировали и с ним разговаривать не хотели. В Ниж.
Новгород была направлена группа из т.т.: Вейнштока, Георгия Ивано-
вича Чулкова, Ахрамовича-Ашмарина и еще нескольких товарищей, фа-
милии которых я не помню. В Нижнем я очутился благодаря т. Вейн-
штоку. В то время в Нижнем с.-д. организация уже существовала. Меня
познакомили с Яровицким и др. партийными товарищами (фамилий не
помню); один из них был сотрудником газеты «Нижегородский Листок».
*) Рассказано на вечере воспоминаний старых большевиков в Нижнем-Новгороде
20-го августа 1922 года. Ред.
во
Тогда сразу нас в организацию ввести было нельзя и мы несколько
месяцев проболтались. Когда нас прощупали, узнали каковы мы и что
мы можем делать, то предложили подготовиться к работе в качестве
пропагандистов. Я должен был ехать в Сор юво и заниматься в кружке
по политической экономии Богданова: еще был у меня I том «Капитала»,
который я прочел в Сибири. Практических приемов в работе—не было
никаких. Условия жизни были таковы, что приходилось быть и дер-
жаться очень конспиративно. Меня, как пропагандиста, здесь опреде-
ленно берегли. Я помню, тогда в кпужке был, между пр., Яша Свердлов,
который был уже разоблачен и посидел в тюрьме. Тогда ему ничего
нельзя было делать, и он устраиЕал социал-демократические вечеринки,
ездили мы на Моховые горы на лодках. Пропагандировали там и пр.
Горького я не помню; он тогда был в Москве. Помню собрания на
квартире у писателя Чирикова, который во время собраний бегал по
комнатам и до смерти боялся полиции. Собиралось нас человек по 5
или 6 и говорили мы об экономической программе, которую мы должны
были проводить на своих занятиях, и переписывали конспекты на
тонкой папиросной бумаге. *) Это было удобно, так как они могли уло-
житься в коробочке из-под спичек.
В Сормово в кружок нужно было идти осторожно. Прямой дорогой
в Сормово ходить было нельзя. Нужно было идти окольными путями,
Явка моя была на так называемом Вонючем мостике. Идти нужно было ве-
чером в темноте; по спуску идти было нельзя,—там были шпики, а нуж-
но было идти по лестнице, и потом по мостику. Весной, чтобы не по-
пасть на шпика, иногда нужно было ехать на лодке через Канавино.
Я помню, на пути в Сормово самая первая деревня после Канавина—
Дарьино. Но прямым путем на нее идти было нельзя. От сормовского
вагончика нужно было с.вепнуть r стопо.чу н гогас^ч ча Вонючий мо-
стик Здес'- меь.я встречал/, и гут м-.i с. •:-зр?.ришск должны были обме-
ляться паролем. Однажды мне нужно было спросить у естретиэшето
меня такой пароль: «Пятница сегодня, или четверг». Я так и спросил у
одного рабочего, про которого думал, что он явился за мной. Тот так
на меня посмотрел! Потом говорит: «Ты что, или не знаешь, какой сего-
дня день?» Я работал в кружке, собиравшемся в квартире Василия
Ашмарина. Там собиралось человек до 12 рабочих. В этот кружок я
ходил раз в неделю. Помню, что мне там нужно было прочесть 10—
12 лекций. Товарищи жадно слушали эти лекции. Моя работа в кружке
Ашмарина оказалась настолько удачной, что мне дали еще второй кру-
жок. В трех кружках я самостоятельно (по Туну), прочел историю ре-
*) Тов. М. П. Лядо?. по поезду конспектов, о которых эдесь упоминает т. Ахра-
мович-Ашмарин, сообщил следующее: «Конспекты лекций вырабатываемы были в Москве.
Тут принимал участие Круковский и Мицкевич Всего было 8 конспектов для лекций:
по истории культуры, первобытной культуре, краткой истории французской революции,
истории русской революции, о народовольцах и народниках, об основных положениях
политической экономии. Эти лекции применялись и в Нижнем и в Москве в до-х г.г.
Те-ли лекции были в 900 х г.г.—и не 8иаю*. Ред.
_____________________________________________________________61__
волюционного движения в России. Потом работа месяца на полтора пре-
рвалась. Мы оказались на подозрении у полиции. Дело было в том, что
один из участников моего кружка участвовал в избиении провокатора
Пятницкого. Когда нижегородский комитет его выругал за это, он ука-
зывал, что за это его нужно одобрить. Но комитет выругал потому, что
тогда для нас террористические акты были не выгодны- В связи с из-
биением провокатора, закончившимся его убийством, поднялся шум и,
поэтому работу нам на некоторое время пришлось прекратить. Вел я
еще работу в кружке товарища, который работал в модельном цехе
(Сорм. з.), он был блондин, старше 21 года, с бородой.
Помню, как однажды меня послали в кружок портных (в Н.-Н.) *).
Но работа там у нас'скоро сорвалась. Нужно еще было прочесть порт-
ным лекцию по истории революционного движения. На этот раз пароль
к явке был такой: «Вы сумасшедший из бочки?» Так я должен был
спросить тов. на лестнице одного дома. Встреча состоялась и меня про-
вели в дворницкую. Там уже было 8 человек. Лекция состоялась.
А храмович-А шмарин.
1902—1905 г.г. в Сормове.
В 1902 г. в Сормове был организован кружок, з котором были Са-
винов, Рыбников, Золит В., Чучин М., Барский, я, Хрусталев. Всего
человек 8—9. На первом собрании нашего кружка был т. Чернышев.
В то время нас волновал вопрос—есть-ли Бог, или его нет?
Осенью, ввиду большого наплыва новых членов, к нам, в Сормово
был прислан представитель из Ц. К. По этому поводу была выделена
небольшая группа рабочих, которая присланному товарищу должна
была задать вопросы и получить ответы.
В кружке у нас читались лекции на разные темы, например, по
первобытной культуре, о французской революции, о капитализме и т. д.
Были занятия и другого характера. Нам давалось «задание» и мы должны
были готовить его чтобы вести разговоры на заданные темы. Зимой
1902 г. нас захватил процесс, когда должны были судить наших това-
рищей. Потом т.т. из нашего кружка пришлось войти в Районный Коми-
тет. Мы начали выделяться, стали руководить рабочим движением. Зи-
мой с одной стороны, мы были заняты самоуглублением: читались лзк-
ции, из города приходила интеллигентная публика; с другой стороны,
мы сами стали обсуждать заводские дела, потому-что сочувствие рабо-
чих к нам было.
К суду, к которому мы готовились и хотели провести демонстрацию
протеста, мы не выполнили своих заданий и это, в связи с нашей сла-
•) По словам тов. А. И. Гулеввч, в 1908 году в кружке портных ативное участие
принимали И. И. Абоймов и П. В. Гордеев. Pfd.
62
бостью, во-первых, и, во-вторых, как будто Нижегородский Комитет нам
этого не санкционировал.
Затем мы встречали новый 1903 год. Был целый ряд «встреч» в
Дарьине, в Починках, на песках. Везде мы выступали с обзором истек-
шего года. (Выступал т. Арсентьев и еще человека 3—4.) Здесь-же про-
изводился сбор в пользу пострадавших товарищей. В новом году,
нашей задачей было напрячь свои силы и выйти на борьбу. 1903 г.
протек до весны опять в наших квартирах на собраниях, но летом мы
уже собирались в Дарвинском лесу и за кладбищем. 1903 г. начался
подготовкой к первомайской демонстрации и мы устроили ее. (См.'"«Ре-
волюционную хронику Сормовских рабочих», т. Илларионова).
После известного убийства провокатора Пятницкого было создано
дело о принадлежности Беляева, Савинова, меня и др. к Сормовской
организации. Потом по выходе из охранки, в Сормове мы встретили
уже другию организацию. Там был Глебов, выпускали газету, которой
руководил Плеханов и др.
В августе или сентябре 1904 г. началась демократическая весна.
Как-то мне и Савинову предложено было выступить на с’езде учителей.
На с’езде, между прочим был некто (эс-эр.) Лазарев, который впослед-
ствии оказался провокатором. Тогда он предложил нам подписать лист
царю со всякими демократическими требованиями. Мы без всяких коле-
баний подписали— (я, Савинов и др.) Учителя и либералы—все смешались
на этом листке. Был ли он послан царю или в охранное отделение—я
не знаю. Вечером, в этот же день, мы устроили в Народном доме
митинг, который был очень многолюдным и на котором выступал Семашко.
В конце-концов нас окружили и стали бить. Этим демократизм и
окончился.
В конце 1904 года вся партийная работа перенеслась на квартиры.
И в этом году мы устроили встречу нового года. Вечер был посвящен
воспоминаниям. Будущее нам казалось более радужным... ♦)
Ив. Чугурин.
*) Примечание: т. М. П. Лядэв, дополняя воспоминания т. Чугурина, сообщил сле-
дующее: „после второго с'еэда мне пришлось приезжать в Н.-Н. и делать доклады в
городе и Сормове. В Сормове было довольно большое собрание. Помню собралось человек
30, иа котором большинство сочувственно отнеслось к нашей большевистской 'точке зре-
ния. Главным обрвзом, в докладах мы тогда касались отношений к либералам. Интересо-
вал и организационный вопрос. Это—как вообще понимать партию. На «том собрании
участвовали Березин и Хрусталев. Затем в 1905 г. мне пришлось приезжать сюда по
организации большевистского с'еэда. Здесь, главным образом, тогда кампания шла об
участии в либеральной весне, о которой говорил т. Чугурин,—итти ли нам иа совместную
работу с либералами или же резке отмежеваться от них*. Ред.
63
Генкина, О М.
J 9 ° 5 г-
Летом 1905 г. наши пропагандистские кружки заметно росли, по-
полняясь новыми членами. Связь с местными фабриками прочно устано-
вилась преимущественно с одиночками—рабочими. Так фабрики Доброва-
Набгольц, Курбатова, мельница Башкирова и некоторые типографии
имели свои кружки, правда, очень малочисленные—в 4—6 человек. Ор-
ганизация и идейное руководство ими лежали на обязанности кружка
пропагандистов и организаторов, специально подготовляемого для этой
цели старшими товарищами, преимущественно членами Губернского Ко-
митета фракции большевиков,—т. Владимирским, т. Семашко, Пискуно-
выми и др., путем периодических бесед с нами на темы политического
момента, а также по политической экономии и истории революционного
движения. Когда мы персонально были готовы принять самостоятельное
руководство кружками, для постоянной связи с Колитетом к нам была
откомандирована ответственная организаторша «Мария Петровна»—таково
было ее конспиративное имя, оказавшаяся впоследствии Ольгой Михай-
ловной Генкиной, дочерью Московского врача. Ольга Михайловна была
послана в Нижний Московским Комитетом. С появлением се, организа-
ционное дело, до некоторой степени хромавшее, сразу упорядочилось.
Связь с рабочими распространилась шире и крепче. Всегда воодушев-
ленная делом, всегда добрая, «Мария Петровна» умела поднять в нас
энергию, упадок которой, в наши молодые годы, вызывали частые не-
удачи и частые убыли товарищей из нашей среды. Ее родное и товари-
щеское отношение к нам толкало нас часто на рискованные, но целесо-
образные и смелые шаги в целях установления связи с рабочими той или
иной мастерской и фабрики, лишь бы получить ее одобрение и ободряю-
щее пожатие руки.
Так, например, связь с казаками, квартировавшими в то время в
Печерских казармах, была установлена таким образом: пользуясь тем,
что я занимался рисованием, Ольга Михайловна рекомендовала мне по-
сетить казармы с целью зарисовки эскизов с лошадей и самих казаков.
Для чего, однажды, запасшись путевым альбомом, я принялся зарисо-
вывать гуляющих лошадей по лугу у казарм. Казаки заинтересовались
моей работой и вскоре подружились со мной, получив несколько набро-
сков с лошадей и с себя. Дальнейшее знакомство окрепло и начались
беседы, а через месяц—другой и праздничные митинги в Марьиной роще.
В этом же роде установилось знакомство с рабочими Башкировской
мельницы: эскизы и совместная ловля рыбы на плотах.
Ольга Михайловна заботилась и о дальнейшем нашем развитии.
Доставляла книги; сама вела беседы и приглашала к нам товарищей с
большим опытом и знаниями. Наши собрания происходили чаще всего в
04
оврагах, или в роще, иногда переправлялись в лодке на другую сторону
Волги в луга, прочь от зоркого ока охранки.
Наступила осень. Наши собрания перенесены были з конспиратив-
ные квартиры. Начались опасения шпионской слежки. Нужна была
строжайшая конспирация во всем деле. Но охранка тоже не дремала.
Ольга Михайловна была арестована у себя на квартире и отправлена во
2-й корпус тюрьмы. Мы не были перепуганы, но наша печаль была
естественна. Мы так с ней сблизились, так полюбили ее.
В октябре политический кризис в России осложнился. Всюду нача-
лись забастовки и уличные демонстрации. Наконец свалился сверху ма-
нифест 17-го октября. Известие о «свободах» мною было получено поздно
ночью в клубе 17 октября, а утром 18-го с красной ленточкой в борту
пиджака идя за инструкциями в Комитет мы маленькой группой жив-
ших со мной товарищей Арк. Поповым, и Белозеровым Александром по
пути, зашли ко 2-му корпусу тюрьмы.
Ликующими криками вызвали из-за решетки Ольгу Михайловну,
махая красными ленточками, извещая заключенную о скором освобождении.
В тот же день многотысячной толпой граждан политические заклю-
ченные были выпущены на свободу, а Марья Петровна была буквально
вынесена на наших руках. Помнится, что по освобождении яз тюрьмы
она была на другой день у меня на квартире на Канатной ул.: у това-
рищей нехватало красной материи для бантиков, тогда Ольга Михай-
ловна немедля разорвала свою красную кофточку на мелкие кусочки и
разделила неимеющим.
Начался период лихорадочной работы. Главным лозунгом дня было:
«к оружию», ибо знали, что самодержавие даром свою власть не усту-
пит. День и ночь проходили в митингах и совещаниях. Дело осложня-
лось склокой с меньшевиками и др. партиями, путавшимися у нас под
ногами. Проходили митинги, сбор оружия и сбор денег на оружие, пе-
чатание прокламаций и пр.
Ольга Михайловна по вызову Московского Комитета должна была
уехать в Москву. На прощание она раздала товарищам имеющуюся у
нее библиотеку. Некоторые из нас прибыли на проводы ее на вокзал.
Нужно сказать, что часть товарищей в своей работе успела достаточно
скомпрометировать себя в глазах охранки, поэтому работа стала затруд-
нительной. Ольга Михайловна мне и т. Гордееву обещала при прощании
перевести нас в Москву.
Дальнейшая, будущая работа с ней в Московской организации
успокоила нас и мы простились с надеждой поработать вместе рука с
рукой с нашей милой «Марьей Петровной». Поезд тронулся и она еще
раз выглянув из окна вагона крикнула: «Алексей, не забывай башк.ч-
ровцев и булочников»!
Ровно через месяц, 19 ноября после ее освобождения из тюрьмы
получилось известие о ее смерти. 18-го числа она погибла от рук раз’-
65
кронной,темной толпы .науськанной жандармами на Иваново-Воэнесенском
вокзале, куда прибыла по поручению боевой организации Московского К-та.
13 октября—день радости и восторга, 18 ноября—день ужаса и
скорби, отмечены—в брошюре О. Давыдовой «Два дня».
Известие о ее смерти произвело ошеломляющее впечатление на нас
всех, но скоро сменилось другим чувством, чувством мести к врагам
революции и почти через месяц я отправился в Москву с т. Моркови-
ным Б. и Поповым Вл. для дальнейшей работы среди рабочих Москвы.
Память о ней, юной и прекрасной, не раз ободряла меня в тяже-
лые минуты работы в подпольи и вдохновляла к дальнейшей работе.
Вечная, благодарная память тебе, героиня революции.
А. Преображенский.
Подготовка к вооруженному восстанию
в 1905 году *)•
У меня в памяти запечатлелись два эпизода, две яркие картины,
которые имеют значение для освещения эпохи 1905 года. Первый
момент относится к 18 октября 1905 г. В ночь на 18 октября, была в
Нижнем получена телеграмма об Октябрьском манифесте. Она была по-
лучена в то время, когда в Об’единенном клубе был банкет. В клубе я
делал доклад, вернувшись из городской думы, где тоже делал доклад
по поручению нашей организации о бесплодности либеральных затей
того времени. Вдруг мне представитель газеты «Волгарь» Яворовский го-
ворит, что получена телеграмма о манифесте. Его вызвали из редакции
к телефону и сказали, что получена интересная телеграмма: об’явлен
манифест. Он возвращается и говорит, что текст манифеста скоро при-
несут в клуб. Всеми овладело торжественное настроение. Мы, от имени
об’единенного комитета с.-д. партии выступали, говорили о том, что
либеральными затеями ничего не сделаешь, что нужно добиваться соци-
ализма силой оружия и в подтверждение этого указывали на то, чего
уже добился пролетариат, что этот манифест является доказательством
достижений борьбы. Когда из редакции приехала на извозчике горнич-
ная с телеграммой, мы выстроились в две шеренги и на руках ее под-
няли! Телеграмма была оглашена, раздались крики «ура», которые не
прекращались. Тут мы приняли меры, чтобы выявить настоящее поло-
жение вещей и настоящее настроение и то, что дело революции только
еще начинается. Здесь выявилась очень любопытная черта. Тут были
влиятельные кадеты: Килевейн, Ещин, Рождественский, присяжный по-
веренный. Помню, как Килевейн и, еще присяжный поверенный с
русской фамилией, кадет, при выборах во 2-ю Думу обмолвился, упот-
*) Рассказано иа мчере воспоминаний старых большевиков в Н. Н. 27 августа
1922 года. Ред.
,Материалы*4, под ред. В. Т. Илларионова. V.
66
ребил такое выражение, как: «начиная от просвещенного демократа и
кончая последним рабочим». Мы сорвали его речь, его поймали. Указали
ему на кадетскую подоплеку и его кандидатуру во 2-ю Думу провалили.
Во время выборов во 2-ю Думу по отношению к кадетам мы встали во
враждебную позицию. Они оспаривали роль революции в 1905 году, но
мне улыбались и жали руку. Мы внушали публике, что дальнейшая
революционная борьба есть защита того, что получено и дальнейшее
укрепление всех достигнутых завоеваний, для чего требуется большое
напряжение сил и организованности, что всякий заинтересованный в
деле революции должен нам оказывать всякую помощь и проч.
Начиная с этого дня, в первые дни после об’явления манифеста
фактически власть была в руках об’единенного комитета. У нас были
боевики, которые Сорганизовывались в отряды, охранявшие обществен-
ность. Но мы были «демократически» настроены и в этом был промах не
только нашей организации, но и всей России 1905 г. Мы были демократи-
чески настроены и союзу «Белое Знамя» был широкий простор в его дей-
ствиях. Он мог с хоругвями ходить по улицам города. Мы говорили,
что насилия делать мы не позволим. Но выражать религиозные обряды
не мешаем. Ходите себе по улицам, как хотите. Черносотенцы начали
плести паутину, но мы ничего не видели и ударились в маниловщину.
Затем манифест раслространился, и когда Сормовичи мобилизовались,
2000 рабочих явилось к нам в -город. Собрались все на Благовещенской
площади. Наши ораторы говорили речи о роли и значении дня и т. д.
Когда мы всей массой подошли к воротам Дмитриевской башни, то
вспомнили, что тут арсенал, что его нужно разбить и взять оружие, и
что тогда мы будем сильны. Устроили краткое совещание. Это был ро-
ковой момент! Вынесли решение не трогать арсенала.
Если вы меня спросите, почему мы вынесли такое постановление,
то я затруднюсь дать ответ, почему мы именно так сделали. Нет аргу-
ментов. Само настроение было такое.
И этот день определил наш провал в то время. Смешно думать, что
если бы мы вооружились, то отстояли бы борьбу. Проиграл Московский
и Петроградский пролетариат. Мы были задавлены силой оружия. Само-
державие и мы были двумя неравными силами, одна сила была больше,—
другая меньше. Исторически мы могли бы отстаивать наши лозунги во-
оруженной рукой. Но в тот момент мы этого не сделали, когда оружие
нам давалось в руки. Мы от арсенала отступили. Нашим восстанием руко-
водил главный комитет, который и решил арсенала не трогать. Но в
самом деле, как нам показал опыт, нам нужно было разбить арсенал и
вооружить рабочих. Быть наготове, вступить в борьбу и выдержать эту
борьбу. Кто был в комитете? Может быть там были ителлигенты, под-
польщики или не получившие боевого крещения?
Если вспомнить все, что было в Нижнем: погром в 1904 году на
Острожной площади, стычки в Сормове на массовках, когда на нас
67
нападали казаки, когда они колотили рабочих, можно сказать—вот наше
боевое крещение и тут наглядно выявилась интеллигентская психика.
Может быть, в то время, в комитетах были эс-эры или меньшевики? но
это осветит история. Я остановлюсь еще на одном моменте. В декабре
месяце у нас было заседание в городской публичной библиотеке. Там
был весь цвет нашей организации, более ПО человек. Мы были в то
время отрезаны от Москвы, сообщение с ней было прервано. Мы знали,
что в Москве забастовка, но какой она носит характер, местный или
Всероссийский, мы не знали. И вот мы устроили заседание всех орга-
низаций Сормова, Канавина, завода Доброва-Набгольц. Тут мы обсуж-
дали вопрос о том, об’явить ли и нам забастову и остановить ли желез-
нодорожное движение. Было выявлено такое положение, что мы всеобщую
забастовку можем сделать. В это время, в эту минуту дверь распахи-
вается, вбегает боевик (стоявший у дверей), обращается к публике
ближе стоящей к двери, и говорит громким голосом:
«Белознаменцы идут».
В последние дни везде носились слухи, чту губернатором организо-
вана «черная сотня» и, что готовится погром. Естественно, что в зал?
все повыскакали с мест, началась паника, до того эти слова боевика
произвели потрясающее впечатление на публику. Тут был студент-техно-
лог Сухов, по прозвищу «Бебель» (м-к), он вскочил на стол и громко за-
кричал, что если кто пойдет в дверь, то тот будет убит на месте. Я кричал:
«тише» и призывал к порядку. Все успокоились, но паника произвела
свое впечатление и мы разошлись в подавленном настроении. Почему в
этот момент было такое замешательство, почему не было выдержанности?
Почему глупая фраза в эту минуту могла произвести замешательство?
Где тут об’яснение? Тут виновата ублюдочная физиономия, которую но-
сил наш комитет, где были и эс-эры, и меньшевики, и большевики. Наша
фракция были расплывчаты, не тверды и в численном отношении преоб-
ладали меньшевики. Нас всех ликвидировали не тогда, когда перевес
оказался на стороне вооруженной силы. Меня посадили в тюрьму в пер-
вую голову, когда там еще никого не было. Потом была арестована вся
наша группа. Все это под влиянием того, что полиция почувствовала свою
победу над Сормовом и к началу реакции принялась за нас.
Я не знаю, чем все это об’ясняется, но революционное настроение
и силы наростали с каждым часом, как по эту сторону Оки (Н.-Н.), так
и по ту сторону Оки (Сормово). Борьбу мы вели. Но, если вспомнить
ноябрьские и декабрьские дни, то как мы использовывали наши силы и
наше революционное настроение? Моментами мне делается за нас всех
стыдно. Что мы делали в то время? Что у нас было? Да, болтовня,
болтовня и болтовня, пение революционных песен в Народном доме,
произносили речи, была горячая полемика о программе с.-д. и эс-эров.
Никакой боевой подготовки у нас не было. Но, у нас были боевики,
организовывались отряды, готовились бомбы. Боевики ходили по Пок-
68
ровке, охраняли митинги. Но это было не то, что должны были делать
руководители классовой революции. Это была неподготовленная масса.
Это было смахивь. ”} на эс-эровщину. Мы, будучи фактическими хозя-
евами города и Сорпова, мы вели себя, как люди, которые находятся
на нелегальном положении. С точки зрения прошлого опыта, вооружен-
ных сил в Сормове не было, у нас в городе вооруженных сил тоже не
было. Но, оно начало готовиться в последние дни перед разгромом.
Правда, тут мне память изменяет. Я не помню хорошенько того времени,
но все-таки мы работу вели, хотя надлежащей подготовки у нас все-
таки не было.
У нас такое положение по поводу вооруженного восстания было
не только в 1905 году, но и в 1904. Наши партийные лозунги говорили
о захвате власти, о вооруженном восстании. Это было нашей екатенией
и то, что мы решили наверху, в комнате в Народном доме нужно свя-
зать с тем, что происходило у кремля, около арсенала. Дело в том,
что мы делали призыв к борьбе, но делить дело мы не умели. В два
месяца мы не сорганизовали армию, а только говорили. Весьма воз-
можно, что когда мы подходили к арсеналу у нас было соображение,
что если мы его возьмем, то тут может быть беда, что наши рабочие не
с’умеют его взять голыми руками—мы не умели тогда обращаться с ору-
жием.—Ведь для того, чтобы вооруженно выступить, должна быть хоть
недолгая, но подготовка. В то время, когда мы собрались на Благове-
щенской площади, когда сюда пришли сормовичи и когда мы обсуждали
вопрос об арсенале, раздался страшный треск, в виде пулеметной
стрельбы. Толпа шарахнулась далеко вперед. Может быть, этот пустяк
повлиял на решение вопроса об арсенале? Ну, как мы с этой непод-
готовленной массой разобьем арсенал, что заставит выставить против
нас дисциплинированные войска, Эта мысль была доминирующей. Дру-
гого случая, когда бы сормовские рабочие пришли разбить арсенал—
не было и наступления мы не делали. Мы только призывали к воору-
женному восстанию.
Старый каторжник—народоволец, друг и приятель Бакунина, Са-
жин, встретился со мной в первые дни революции 1905 г. и говорит мне:
»Вы—дураки! И это у вас называется делать революцию? Разве
так делают революцию. Несмотря на всю разницу наших лет (я уже
старик теперь, сказал он), несмотря на всю разницу наших мировоззре-
ний, я бы так не поступил теперь. Разве берут власть в свои руки так,
как это делаете вы? Так ее берут только мальчики. Вам нужно было
арестовать губернатора. Взять в руки почту и телеграф, телефон, разве
захватывают так власть, как вы!»
Вот где был ключ к об’яснению неудачи 1905 года*).
А. Лежава.
*) Товарища Лежаву дополняли т.т. Преображенский и К. Троицкий. Первый
сказал, что на другой день после об'явления манифеста 17 октября с. ц. была выпущена
69
О Нижегородской боевой дружине.
г
Патриотическая волна, поднявшаяся при об’явлении Японской
войны стала быстро падать, по мере того, как с фронта приходили
вести о наших поражениях с одной стороны и о раскрытии целого ряда
интендантских панам с другой, создавались благоприятные условия для
революционной работы. Нижегородский Комитет Российской Социал-
Демократической Партии, учитывая это обстоятельство, стал постепенно
выходить из подполья и повел широкую агитационную работу. Партия
стала использовывать все легальные вечера, превращая их в митинги,
на которых производились сборы в пользу партии. Даже такие «высо-
кие» собрания, как Губернский Земский С’езд, не обошлись без выступ-
ления социал-демократов. Нужно сознаться, что на этих «высоких» соб-
раниях мы почетом не • пользовались, и выступление носило исключи-
тельно демонстративный характер. Не обходилось дело и без курьезов.
Так мне припоминается одно собрание приказчиков, на которое явилась
группа социал-демократов, в том числе тов. Я. Свердлов. Не будучи
членом союза, т. Свердлов не мог получить слова и, чтобы дать возмож-
ность высказаться, пришлось прибегнуть к хитрости. Один из товарищей
членов союза взял себе слово, а вместо него стал говорить т. Свердлов.
Чтобы не быть узнанным (наша группа стояла довольно близко от
председателя), оратор, окруженный нами, сел на пол. Долго председатель
блуждал глазами по залу, тщетно отыскивая оратора, но, очевидно, узнал
голос т. Свердлова и, поняв в чем дело, предложил оратору говорить у
стола. Т. Свердлов принять это предложение не мог и принужден был
закончить свою речь на половину.
II.
В декабре 1904 года в Народном Доме обществом распространения
Народного Образования был устроен литературный вечер. На этом
вечере решено было организовать выступление, а потому предложено
было всем членам партии привлечь возможно большее число сочувству-
ющих. Полиция, очевидно, узнав о предполагавшемся . выступлении
прокламация с призывом вооружаться. Организатор бсевой дружины Мих. Перфильев
начал искать оружие. Часть оружия была у рас на руках, другая в Москве—оттуда орга-
низация ждала оружия. Предполагалось—через несколько дней выступить. По поводу
предполагавшегося вооруженного выступления, т. К. Троицкий сказал: 20—21 октября,
в Народном доме, во главе с Псзерном заседал к-т. Здесь говорили часа 3, имея прак-
тический план выступления. Но, договориться до чего-либо не могли. Ред.
Примечание: На вечере воспоминаний 20 августа, т. М. П. Лядов сообщил, что
т, Лежава был в ссылке в 1896 или 1897 г.г. по Питерской организации, как народо*
волец. В ссылке, беагодаря общению с марксис'ами—стал магксис см. В 1907 году он
сиова (с т. М. С. Ольшанским) попался, и вторично б. приг. к ссылке '(в Верховенск
был вместе с М. П. Лядовым. Ред.
закрыла кассу. По окончании первого отделения наша группа быстро
эабарикадировала двери стульями, чтобы помешать полиции войти в
зал. С хор стали разбрасывать прокламации. Над возбужденной шумной
толпой проносится первое слово оратора «товарищи», зал смолкает,
митинг начался. Не успел закончить свою речь третий оратор т. Лежа-
ва, как в зал ворвалась полиция во главе с помощником полициймей-
стера Игнатьевым и окружила весь зал. На предложение разойтись,
никто не двинулся с места. Тогда полиция начала бить не обнаженными
шашками, толпа отвечала рукопашными. В это время раздается команда
Игнатьева: «руби» и вслед за командой Игнатьев получает пощечину
от одного из публики. Началась бойня, сверкнули обнаженные шашки,
полилась кровь. Рубили без раэбору: женщин, подростков, не говоря
уже о мужчинах. Зал превратился в поле сражения: падали раненые,
раздавались стоны и истерики. Публика в панике разбежалась. В зале
осталась полиция, наша группа и несколько раненых, которым подавал
первую помощь доктор Долгополов. Настроение нашей группы было
крайне возбужденное. Дикая расправа, учиненная полицией, и наше
бессилие противустоять ей с пустыми руками не только не подейство-
вали на нас угнетающе, но вызвали чувство негодования и жанфу мести.
Стало очевидным, что настал момент, когда с правительством нужно
бороться не только словом, но и оружием. В никакие конкретные
формы это настроение еще не вылилось и только разразившийся погром
в июле 1905 года снова подчеркнул необходимость вооруженного отпора,
поставил перед партией задачу организации боевой единицы.
III.
На первом заседании Комитета после погрома было решено орга-
низовать в городе боевую дружину; комитет выделил для этой работы
тов. М. И. Перфильева. Подбор членов дружины производился с боль-
шим выбором, туда вошли стойкие и надежные члены партии. Первой
задачей было вооружение дружины. В распоряжении партии оружия
не было. Приходилось изыскивать всевозможные пути к добыванию
оружия. Так, например, однажды удалось достать фиктивный документ
УезднОГо Полицейского Правления, по которому были закуплены на
Нижегородской ярмарке в одном из оружейных магазинов револьверы.
Дружина, вооруженная только револьверами не представляла достаточно
боевой силы, а потому решили заняться изготовлением бомб. К концу
лета боевая дружина состояла из пятнадцати человек, имела в своем
распоряжении достаточное количество бомб и револьверов. Первое
выступление дружины было не задолго до манифеста. После окон-
чания открытого митинга, когда навстречу толпе, направляющейся
с пением революционных песен, мчалась конная полиция, в нее была
брошена бомба у церкви Покрова. Была смертельно ранена юная рево-
люционерка, подававшая большие надежды, Роза Каплан. Это неудачное
выступление у церкви послужило богатым материалом для агитации мо-
нархистов среди темной массы, которую они уверяли, что евреи хотели
взорвать церковь. Поэтому во время похорон т. Каплан ожидался по-
гром и члены дружины дежурили в разных частях города с бомбами.
В начале дружина существовала как самооборона. После 17-го октября
когда завоеванную свободу нужно было закрепить, перед боевой дру-
жиной встала новая задача—создание кадра инструкторов для будущего
вооруженного восстания. Дружина сразу разрослась до 40 человек, при-
чем принцип приема остался тот же. Неправ тов. Керженцев, когда он
указывает в своих воспоминаниях «Красные дни в Н.-Новгороде» (Ма-
териалы Революционного движения, 1-я книга), что главная задача дру-
жины была охрана митингов и ораторов от черной сотни. Хотя боевая
дружина и охраняла митинги, сопровождала товарищей, выступавших у
белых в Манеже, но это считалось делом второстепенным. Главной же
задачей являлась подготовка боевиков-инструкторов, могущих в нужный
момент руководить боевыми действиями. В ‘дружине велись регулярные
занятия по устройству различных укреплений и обучали стрельбе. Вжо.
следствии, когда все члены партии были разбиты на десятки и образе-
вали оборонительную дружину, из нашей дружины было команди-
рованы туда несколько товарищей в качестве инструкторов. Наша дру-
жина состояла из рабочих-ремесленников. Что касается вооружения,
можно было пожелать лучшего. В большинстве были револьверы системы
«Смитт и Вессон», «браунинги» считались роскошью, бомб было в до-
статочном количестве. Мне вспоминается случай, когда на третий день
после об'явления манифеста монархисты устроили шествие с иконами и
портретом Николая второго, наш десяток стоял на охране на Б. Пок-
ровке у Детского садика. Чувствуя себя вооруженными, мы, не смотря иа
требование и угрозы ретивых монархистов,—отказались снять головные
уборы. Каково же было наше удивление, когда на другой день утром
во время практической стрельбы мы обнаружили в нашем десятке больше
половины негодных револьверов. Оружие только-что получено было и
его не успели проверить. 4
IV.
Казалось-бы, что отряд в 40 человек малоопытных и плохо воору-
женных людей не должен был представлять силу, но с одной стороны
отсутствие в городе войска, с другой то, что обыватель, конечно, не пред-
ставляя, что насколько малочисленно и слабо вооружена была дружина,
делали то, что в глазах этого обывателя боевые силы партии казались
весьма значительны. В декабре, когда окрепшее правительство повело
наступление против свободы, партия стала призывать граждан к ору-
жию. Боевая дружина жила очень напряженно. Во время одной из де-
мостраций казаки перерезали путь, спешились и предложили разойтись.
Боевая дружина отделилась от толпы и пошла навстречу. Казаки, эа-
72
метив нас, зарядили винтовки и потребовали не подходить ближе ре-
вольверного выстрела. Было жутко... впереди стояли пьяные казаки,
держа наготове винтовки, а позади сгруппировалась черная сотня. После
нескольких томительных минут колебаний представитель комитета при-
казал отсупить. Боевики были недовольны отступлением, но подчинились.
Начиная с 11-го декабря, дружина не распускалась, находясь все
время в боевой готовности. Мне ярко помнится ночь на 13-е декабря,
когда на дежурную квартиру давались сведения о событиих в Москве,
Телефон не умолкал... беспрерывные звонки приносившие радостные из-
вестия о переходе то одного, то другого района в руки революционеров,
встречались громким «ура». Все были охвачены единым порывом, ве-
лись оживленные дебаты об исходе Московского восстания; некоторые
товарищи предлагали соединиться с Сормовичами и направиться в по-
мощь Москзе,
Но над светлыми днями Свободы нависали тучи, реакция не дре-
мала. Монархисты вели усиленную агитацию и организовали свою дру-
жину, которая помещалась в казармах. Со дня на день ожидали их
выступления. В день 14-го декабря настроение было особенно напря-
женным. С утра начался митинг в Народном Доме. Наши дружины и
отряды сестер милосердия были наготове. Действительно, около 12-ти
часов дня в дежурную комнату вбежал взволнованный тов. Семашко с
известием, что в Канавине полиция организовала погром и произвела
нападение на митинг. Дружина тотчас в полном составе направилась к
месту погрома. Едва мы высадились с парохода, как до нас стала доноситься
оружейная стрельба, встречались люды, бежавшие из Канавина. Мы
осторожно продвигались боясь попасть на засаду и вскоре дошли до
окзала. К моменту нашего прихода погром был ликвидирован Кана-
инской дружиной, которая в данный момент засела в Башкировской
школе куда мы и направились.
Школа представляла из себя военный лагерь: здесь находились
только вооруженные члены организации. К нашему приходу школа уже
была с внутренней стороны забарикадирована, в углу лежали бомбы,
здесь-же имелся запас продовольствия экспроприированный из лайки
Башкирова; люди приготовились к продолжительной осаде. Мы спешно
приступили к устройству баррикад вокруг здания: спиливались теле-
фонные столбы, устраивались проволочные заграждения, воздвигались
снеговые насыпи и т. д. С наступлением темноты городская дружина
решила вернуться в город, т. к. не было уверенности, что там все бла-
гополучно.
На улице было темно, обыватель попрятался по квартирам. Мед-
ленно пробираясь к пароходу, мы уведели большое зарево над Сормовом,
—там казаки овладев баррикадами, подожгли заводскую столовую.
Возвращаясь по домам подавленные, чувствовали, что битва про-
играна—реакция победила. В ночь на 15-е декабря было об'явлено
военное положение, произведены многочисленные аресты и дружина
принуждена была уйдти в подполье.
ч V.
Благодаря строгой конспирации даже во время дней свободы, чле-
ны дружины не подверглись арестам за исключением двух товарищей.
Несмотря на реакцию, боевая дружина продолжала существовать. У
всех была уверенность, что недалек тот день, когда с самодержавием
придется снова вступить в бой.
Боевые дружины возникали на местах без распоряжения Ц. К., а
потому не было никакой согласованности в выступлениях. Чтобы согла-
совать работу дружин летом в 1906-м году был создан Областной Ко-
митет, который созвал Конференцию из представителей Н.-Новгорода,
Ярославля, Костромы, Иваново-Вознесенска и прилегающих рабочих
районов, для обсуждения вопроса о согласованном действии всех дружин
по единому плану.
В 1907-м году, когда партия перенесла центр тяжести всей работы
в профсоюзы, когда был дан лозунг парламентской борьбы—жизнь
боевой дружины замерла. Часть членов пошла на легальную работу, а
более непримиримая часть, не принявшая нового уклона в партийной
работе, вышла из партии.
Так закончила свое существование Нижегородская боевая дружина.
И. Сандлер.
Вооруженное восстание в Сормове.
Нижний-Новгород о вооруженном восстании сормовичей официально
узнал из вечерних «телеграмм» «Волгаря» 14-го декабря 1905 г. Правда,
телеграмме предшествовали обязательные постановления тогда и. д. ни-
жегородского губернатора барона Фредерикса, об об’явлении Козинской
и Гордеевской волостей, Балахнинского уезда (округа Сормов. заводов)
на положении усиленной охраны и т. д. Уже эти постановления были
грозным предзнаменованием надвигающихся событий...
«Волгарь», в телеграмме от 14-го декабря лишь отметил, что 12-го
декабря рабочие на работу вышли в обычное время, но потом, когда все
собрались,—по свистку прекратили работу и вышли из завода. Часть их
разошлась совершенно, часть собралась в толпу и направилась на митинг
в столовую. На улице осталась «так назыв. боевая дружина, в не-
сколько сот человек, вооруженная ружьями, револьверами и холодным
оружием».
Дальше рассказывалось, как в дело разгона толпившихся на улице
рабочих «вмешались войска, открывшие стрельбу залпами... Рабочие про-
должали группировку, с намерением дать отпор воинской силе. Во время
следующих залпов, направленных уже в рабочих (курсив мой), и даль-
74
нейшей взаимной перестрелки, происходившей долгое время с обеих сто-
рон, оказались жертвы». «О них» писал тогда «Волгарь», «передают разно.
По словам одних, из среды рабочих убито и ранено до 40 челов., другие
определяют число пострадавших в 18 человек, считая в том числе ране-
ных и убитых. Со стороны войск, усиленных полицейскими нижними
чинами, пострадали двое, получившие огнестрельные раны».
Телеграмма отмечает, что Сормовские события вызвали панику и,
конечно, не только в среде Сормовского населения, которое, по свиде-
тельству «Волгаря», массами «разошлось по окрестностям».
Несколько преувеличила газетная телеграмма, рассказывая о раз-
броде населения. И насколько в этой телеграмме «Волгарь» был далек
от понимания происходивших тогда в Сормове событий!
Телеграмма «эзоповским» языком рассказала пару возмутительных
случаев поведения полиции и заканчивалась сообщением, что... «по Сор-
мову и окрестностям раз’езжают конные патрули», в которые рабочие
стреляют, бросают бомбы и проч.
Так просто и сухо, а между тем, «в понедельник рабочие при-
ступили к устройству баррикад; работали над ними и ночью на втор-
ник... К вечеру во вторник явилась в Сормово артиллерия».
В ночь со вторника на среду уличные баррикады расстреливались
из артиллерийских орудий. Рабочие отвечали, как могли... Много имели
со своей стороны жертв и должны были покинуть баррикады, уже за-
литых их кровью улиц и, забаррикадировавшись, укрыться в здании
«каменной» школы.
Так описывает этот этап Сормовского восстания «Волгарь» (№ 337,
от 16-го декабря 1905 г.):
«В 11 часов утра артиллерийские орудия были направлены на зда-
ние училища и стали обстреливать последнее.
Залпы орудий были слышны очень явственно в городе, особенно
в нижней его части. Всякое сообщение—телефонное, телеграфное—с Сор-
мовом было прервано. Курсировали курьеры, приносившие в город све-
дения о положении дел. Один из них писал от 12 час. дня, что—«бом-
бардировка училища продолжается».
«Другой очевидец перестрелки, бывшей 12—13-го декабря, между
прочим, передавал, что в Сормове паника. Жители бросают все имуще-
ство, забирают детей, котомки с хлебом и бегут вон из села. К вечеру
всякое сообщение с Сормовом было прервано—никого туда не пропу-
скали, не выпускали и оттуда, без тщательного осмотра».
Пальба царской артиллерии была настолько ощутительной,
что полуразрушила одну из стен училища-баррикады.—14-го дека-
бря рабочие, отстреливавшиеся из ружей, были выбиты из него. В конце-
концов—много раненых и убитых—«будто-бы, до 300—400».
Вечером казаки спалили последний «оплот» Сормовичей—столовую,
где они собирались, митинговали, судили...
75
А на завтра—15-го декабря—здесь уже было «тихо—ни выстрелов,
ни столкновений». Вооруженное восстание Сормовских рабочих было
подавлено...
Через год почти,—27-го ноября 1906 года,—по разбору дела о «Сор-
мовском вооруженном восстании», в Нижнем-Новгороде заседало особое
присутстствие Московской Судебной Палаты. Перед ее судом предстало
16 рабочих, обвинявшихся—14 по 100-й статье Уголовного Уложения и
двое по статье 101-й, части I Угол. У лож. Собственно, налицо перед
судом было 14 рабочих, т. к. Шадрин Н.—один из обвиняемых, был
убит 18-го июля 1906 г., при попытке бежать, и другой обвиняемый -
Петухов А.—бежал из тюрьмы. Процесс был «громкий». Вся рабочая
Россия с нетерпением ожидала его результатов. Присутствие вызвало по
делу до 68 свидетелей, демонстрировали на суде вещественные доказа-
тельства восстания: самодельную пушку, пики, бомбы и проч.
На суде «выяснилось», что Нижегородский Об’единенный Комитет
РСДРП, тотчас-же после «манифеста 6-го августа 1905 года» усилил пе-
чатную агитацию бойкота Государственной Думы, требования созыва
Учредительного собрания и призыва к вооруженному восстанию против
самодержавия. С самого начала декабря завод митинговал.
К 9 декабрю завод фактически находился в руках рабочих— в па-
ровозо-кузнечном, чугунно-литейном, болтовом, железно-дорожном, ста-
лелитейном, судостроительном цехах, по всему заводу ковали пики,
шашки, отливали бомбы, сделали две небольших пушки, собирались
деньги на вооружение.
Кстати. Когда капитана артиллерии Ширинкина спросили на суде,
какова сила пушек, оказавшихся на баррикадах Сормовичей, оказалось,
что для того, чтобы ими бомбардировать старый, имеющий четырехсот-
летнюю давность Нижегородский Кремль—их, таких пушек, нужно не-
сколько сот. Понятен-ли, после этого героизм сормовичей 1905 года?
О подготовлявшемся вооруженном выступлении, как выяснилось на
суде, задолго до него, знал даже Сормовский исправник Петров, к 12
декабря сосредоточивший в казарме всех бывших в его распоряжении
городовых и казаков. По словам исправника их было до 130.
Восстание началось тем, что рабочие силой остановили электриче-
скую станцию, был дан тревожный гудок—работы по всему заводу пре-
кратились, во дворе начался митинг. Судебный процесс устанавливает
многие подробности восстания. Перечислим важнейшие из них. (Волгарь;
1906 года, №№ 325 , 326, 327, 328).
После митинга, очевидно, с красными знаменами и пением марсель-
езы рабочие огромной толпой двинулись по Большой улице. Их встретил
отряд полиции, во главе с исправником, потребовавшим от рабочих разой-
тись. Сормовичи ответили исправнику достойным образом, возгласами
«долой исправника», «долой полицию», «долей правительство». Рабочих
было не менее 1000 человек. Кто-то выстрелил в полицию—поранили
76
стражника. Такой оборот дела заставил исправника возвратиться в ка-
зармы. Там, вероятно, он усилил свой отряд, который по его приказа-
нию и занял опушку леса, находящегося невдалеке от столовой. Наряд
был построен в боевую цепь. В результате борьбы... «рабочие стали
стрелять в полицию и казаков Казаки и стражники в свою очередь от-
крыли огонь по толпе». Здесь было ранено трое городовых и один казак.
«Вскоре затем толпа рассеялась, но рабочие некоторое время про-
должали еще стрелять по войскам из домов и из переулков». Позднее
«исправник с полицией заняли народную столовую и церковно-приход-
скую школу».
Конечно, и со стороны рабочих были раненые. Они размещались
товарищами на частных квартирах и в народной столовой. При захвате
столовой, полиция переправила раненых рабочих в больницу.
Задолго до восстания, и потом, после его подавления, неоргани-
зованная борьба рабочих имела много форм и проявлений. Этот вопрос
мы затрагивать не будем, Он должен быть освещен участниками восста-
ния—самими рабочими.
Баррикады начали строить с утра 13 декабря. Улицы окутывались
проволочными заграждениями. Для баррикад пилили телеграфные столбы,
тащили доски, дрова, скамейки, домашнюю обстановку и пр. Главная
баррикада, бывш. у здания училища имени Александра III, была высо-
тою до 1 % сажени.
Всех баррикад на Большой улице было построено до 10; было за-
баррикадировано большинство выходимых на Большую улицу переулков.
К вечеру в Сормово прибыла артиллерия (в составе 2-х орудий).
Утром 14 декабря, по просьбе исправника, поп Орловский пробо-
вал «усовестить» «мятежников», но безрезультатно. По улице, сплошь
покрытой проволочными заграждениями, был пущен отряд полиции и
казаков. Отряд этот, под обстрелом с баррикад, из домов, из переулков,
имел задачу уничтожить проволочные заграждения.
По рабочим был открыт ружейный и орудийный огонь со стороны
войска.
Артиллерия выпустила до 30 снарядов,
Конечно, победа осталась на ее стороне... Главная баррикада была
захвачена и сожжена. И пушки, и пики и трупы рабочих полиция,
войска и казаки, получили в свое обладание. За время восстания, по
Сормову зарегистрировано раненых, умерших от ран и убитых около
80 человек.
Сормовское вооруженное восстание 1905 года не было восстанием
«организованным». Это было «массовое действо», Свидетель, кочегар
Сормовской школы Серов, показал на суде, что рабочих в училище было
до 400. Да и как Сормовскому декабрьскому восстанию быть иным,
когда в Сормове тогда «было страшно жить». «Бывали случаи, что вы-
трелы полиции были по мирным обывателям. Тач, при расстреле дома
с
п
Чугурина были ранены ни с того, ни с сего какой-то гимназист и жен-
щина. Был случай с другой женщиной. Она шла за водой. Вдруг ряздался
выстрел из винтовки казака или городового и женщина упала раненой.
К ней подбежала санитарка. Раздался другой выстрел, ранили и сани-
тарку. Был ранен таким-же образом еще один человек».
«Идет по улице мужчина с ребенком на руках. Вдруг раздается
выстрел и ребенок падает из рук отца. Тогда этот человек приходит d
отчаяние и бегает по улице, прося дать ему ружье, говоря, что он бу-
дет сам стрелять, кто бьет беззащитных».
... «По улицам было опасно ходить,—стали строить баррикады.
Строили (их) даже старики, убеленные сединами, и женщины... Постройка
баррикад вылилась в стихию—все жители принимали в этом участие».
(Показание на суде свидетеля Погодина).
В заключение хотелось-бы отметить, что на суде по делу о воору-
женном восстании в Сормове выступали такие свидетели, которые по-
казывали, что такие-то и такие-то рабочие призывали к свержению вла-
сти и к борьбе за созыв учредительного собрания. А когда защита их
спрашивала, где бы по мнению свидетеля должно состояться учредит,
собрание в случае победы революции—в Сормове или в Нижнем-Новго-
роде и, вообще—что значит учредительное собрание—они не знали.
Были на суде и такие чрезвычайно наивные показания, как пока-
зание свидетеля; рабочего Забелина С. П., который говорил на суде:
«Тогда везде не знай что было. Управляющим вместо Приемского
был какой-то «Бебель». Заведующий в мастерской (должно быть—«нашей
мастерской») был кочегар Белоусов... Да и не разберешь всего-то. «Бе-
бель» говорил, что у Приемского волчья шкура, а лисий хвост. Страсть,
что было»...
В № 326 «Волгаря» от 1906 года читаем, что защитник Яворов-
ский А. В. задал этому свидетелю вопрос, что значит слово оратор.
«Не знаю, отвечал свидетель; по моему—выборный».
— А, что значит митинг?
— «Не знаю»,
По делу о восстании «привлекались» Сормовские рабочий Шадрин
Н. П., Васильев П. К., Дыбков В. Е., Зенченко С. Д., Родия И. П.,
Петухов А. И., Курицын Н. И., Тюрин М. Д., Мосенков Т. С., Холо-
дилов Т. С., Ходалев В. С., Плесков П. И. Мочалов И. Т., Грачев-Мо-
зохин С. С., Сергеевнин-Неугольнов Н. Н., Борунов П. В.
В. Илларионов.
Примечание: На вечере воспоминаний старых большевиков в Нижнем-Новгороде.
состоявш. 20 августа 1922 г., т. Гулевич А. И. сообщила, что сбор на оружие для восста-
вяя проиэводился и в городе,—между прочим санитарным отрядом, в который входили
сестры Рождественские, Снегирева, Кислова, Гулевич н др. Все это происходило под
видом сбора на Красны* Крест. Все собранные таким путем средства направлялись
«Нижегородской боевой дружине*. Илл.
78
О Сормовском декабрьском восстании.
Не вдалеке от главной баррикады, на телеграфном столбе ‘был вы-
кинут красный боевой флаг. В самой школе поместился штаб революции
и защитники баррикад—с пиками, ружьями, ножами и пр. Напротив
каменной школы, в деревянном домике, был развернут санитарно-перевя-
зочный пункт, здесь были и сестры. На верхнем этаже школы была
поставлена, наспех сделанная рабочими, небольшая пушка, которая на-
водила на неприятеля панику, не допуская его близко к баррикадам.
Ночью из среды товарищей с баррикад вызвались «поползуны», чтобы
снять с постов казаков и полицию. Одевшись в белое, они с ружьями
залегли и слились со снегом, незаметно добрались до места расположе-
ния казаков и выстрелами сбили их с постев загнав в казармы. Сле-
дующий день провели в перестрелках. Но, вот к вечеру стало известно,
что из города везут пушки. Созван был военный совет, на котором об-
суждалось как дальше быть, одни советовали отбить пушки или взорвать
мост, через который будут перевозить их, и уже вызывались охотники,
которые брались взорвать мост. Другие говорили, что если мы отсбьем
или взорвем мост с пушками, то по Сормову откроют стрельбу из 6-ти
дюйм, пушек из Нижн.-Новгорода и тогда много будет невинных жертв.
Порешили — пушки не трогать, надеявшись, что артиллеристы после-
дуют примеру пехоты, которая не задолго до этого, при столкновении,
отказалась стрелять в рабочих. Ночь провели не падая духом. «Бебель»,
(м-к), находясь среди близких т-щей за чашкой чая, шутил, представ-
ляя, как разорванные бомбой полицейский и казак предстали без внут-
ренностей перед сатаной с жалобой на революционеров, говоря: «Ваше-
ство! Посмотрите, что с нами сделали за нашу усердную службу», И никто
не думал, что все так скоро кончится. Ночью не в далеком расстоянии
от баррикад в снегу была зарыта другая, на случай, если казаки и
полиция будут подходить и брать штурмом баррикады.
Рано утром прогремел пушечный выстрел. Все вздрогнули. Снаряд
сделал перелет. Второй артиллерийский выстрел свалил телеграфный
столб, на котором развевалось красное знамя. Третий — пробил стену
каменной школы, за которой находился резерв защитников и осколками
его убило 2 тов, и несколько ранило. И так еще несколько снарядов
пробивало стену. Дальше находиться там было немыслимо. Для всех было
ясно, что не удержаться. Пушку сняли, чтобы она не досталась в руки
неприятеля. К вечеру баррикады были покинуты. Пушка увезена и за-
рыта в снег за так называемым кулугурским кладбищем. Впоследст-
вии, через несколько дней, предатель домохозяин вырыл и отвез нашу за-
щитницу баррикад в полицию. Ночью пьяные казаки подожгли народ-
ную столовую, в которой находились комитеты с.-д. и с.-р.
Так печально закончились славные дни Сормовских баррикад.
79
На другой день полиция и казаки стали расстреливать всех и
каждого, стреляли в женщин, стреляли в тех, кто вздумает в доме по-
дойти к окну и посмотреть на улицу, стреляли, в тех кто шел в аптеку
за лекарством для больных, стреляли в детей, бегающих по улицам,
всегда и всюду желающих знать, где и что делается.
Не удовольствуясь расстрелами по улицам, по наговорам разных
темных личностей, опричники стали забирать с квартир, указываемых
кем-либо рабочих в полицию. В этот момент многие воспользовались
случаем свести свои низменные личные счеты и предавали под тем или
иным предлогом. После допросов рабочих отпускали. Но, едва такой
рабочий успевал отойти от здания участка на несколько сажен, поли-
ция предательски расстреливала его в спину. Так погиб т-щ Шимбор-
ский, который на допросе не вынес издевательств полиции и ответил
ударом-же па удар кулаком.
Так справляли дикую оргию царские опричники, и тогда много,
много погибло безвинных жертв, которых подбирали и свозили на клад-
бище в часовню. Да будет земля им пухом! Фуас мы не успели убрать.
Проживавшие невдалеке от этого места монашки указали его полиции
и он был взят.
_________ И. Кузнецов.
Нижегородская губерния в 1905 году в губер-
наторском освещении во «всеподданнейшем»
его годовом отчете.
(Материалы для истории революционного движения начала
XX века *).
Согласно закона (ст. 393, тома II Св. Зак., изд. 1892 г.), каждый
губернатор был обязан представлять высочайшей власти годовой отчет
о состоянии вверенной его управлению губернии.
Отчет по Нижегородской губернии за 1905 г., конечно, представ-
ляет большой интерес для изучения революционного движения. Если
отчет и не дает новых фактических данных, то он дает характеристику
взглядов и того освещения протекших событий революционного 1905 г.,
которое им дала высшая губернская администрация высшему прави-
'тельству того времени.
По каким материалам в части, касающейся революционного дви-
жения в губернии, отчет составлен—из дела не видно —в нем нет ника-
ких данных по революции; части, опущенные нами, на что указано в
тексте, составлены по отчетам учреждений, приславших их специально
для этой цели и составляют почти дословные из них выдержки,
*) Дело канцелярии Нижег. губ. 1906 г. .О составлении всеподданнейшего отчета
за 1905 г.“, иа 34 л.
80
К отчету прилагался «Обзор Нижегородской губернии», заключав-
ший в себе разные статистические сведения.
Отчет начинается с обозрения губернии за 1905 г. в сельско-хозяй-
ственном, экономическом отношении и затем, указав на плохое поступ-
ление от крестьян разных налогов и недоимок, губернатор барон К. П.
Фредерикс последнее обстоятельство об’ясняет следующим образом: «Столь
неудовлетворительное положение податного дела об’ясняется не отсут-
ствием средств у населения, а, главным образом, тем, что крестьяне,
подстрекаемые революционерами или волнуемые всевозможными слухами
о предстоящих будто бы новых податных льготах, во многих местах
почти совершенно прекратили платеж как казенных, так и земских
сборов».
После характеристики положения кустарных промыслов в губернии
губернатор переходит к обзору заводской и фабричной жизни и пишет:
«Правильное течение трудовой жизни на фабриках и заводах Ни-
жегородской губернии в прошлом году неоднократно нарушалось заба-
стовками и стачками и вообще брожением, вносимым в рабочий класс
посторонними агитаторами.
«Особенно обострилось положение вещей на крупнейших в губернии
заводах акционерного Общества «Сормово», где дело дошло до серьезных
беспорядков, поставивших администрацию заводов в необходимость вре-
менно приостановить их деятельность. При этом достоин внимания факт,
что рабочие этих заводов, в смысле заработка и условий труда, нахо-
дятся в исключительно благоприятном положении, так что причину
происходивших здесь неурядиц можно искать только в подпольной аги-
тации революционных групп, находящих благодарную для своей работы
почву среди распущенной и испорченной газетами заводской молодежи.
«Но проявляемое крайними элементами насилие, хулиганство и
беззаконие и печальные последствия от них для положения заводов,
открыли многим из рабочих глаза на истинный характер деятельности
этих самозванных попечителей о их благе и в настоящее время среди
рабочих несомненно увеличивается число сторонников порядка и мир-
ного труда.
«Необходима только твердая и достаточно сильная Правительствен-
ная власть для защиты благоразумной массы рабочих от насилия и
террора со стороны революционного меньшинства».
После такой обрисовки фабричной и заводской дооктябрьской
жизни за 1905 год и после краткого отчета о Волжском судоходстве и
о причинах его убыточности за отчетный год вследствие недостатка неф-
тяных продуктов, благодаря бывшим Бакинским беспорядкам,—губерна-
тор приходит к отчету, как прошла Нижегородская ярмарка.
«Нижегородская ярмарка в отчетном году открывалась при совер-
шенно исключительных условиях, созданных общей неурядицей во вну-
тренней жизни Империи, а в частности бывшими в Нижнем-Новгороде
81
беспорядками, которые передавались газетами в непомерно преувеличен-
ном виде и вызвали крайне тревожное настроение среди собиравшегося
на ярмарку купечества. Насколько последнее было нервно настроено,
можно было наблюдать в начале ярмарки, когда достаточно было самого
обыкновенного уличного происшествия—например незначительной драки—
чтобы вызвать полный переполох среди всего многотысячного ярмароч-
ного населения, которое в паническом страхе закрывало свои торговые
помещения, или, сломя голову, бегало по улицам, спасаясь от какой-то
мнимой опасности.
«Такое положение вещей заставило правительство принять особен-
ные меры, направленные к охране наружного порядка и успокоению
тем взволнованного ярмарочного торгового люда. Независимо от обыч-
ного, на время ярмарки, об’чвления территории последней, города Ниж-
него-Новгорода и части губернии в положении усиленной охраны, на
ярмарке было учреждено временное Генерал-Губернаторство и команди-
рованы в помощь местной полиции офицерские и нижние чины С.-Пе-
тербургской и Московской столичных полиций; кроме того военная
охрана ярмарки осуществленная одним сводным батальоном пехоты, была
усилена одной сотней 32 Донского казачьего полка.
«Меры эти имели желанный успех: ярмарочная жизнь скоро вошла
в свою нормальную колею и никаких нарушений ее~не имело места.
«Ярмарочная торговля прошла в общем удачно, хотя забастовки
фабрик и заводов, замешательство в подвозе товаров водным путем и
война не могли не отразиться на ходе дел и на торговых оборотах яр-
марки, которые по сравнению с предыдущими годами уменьшились на
сумму около 20 миллионов рублей, при чем сокращение торговли, глав-
ным образом, падает на хлопок, мануфактурные и галантерейные товары».
Далее в отчете говорится о недостатках «Временных правил 1901
года о ярмарочных сборах», эту часть отчета выписываем для цельности
отчета о ярмарке.
«Пятилетний опыт применения Временных правил 1901 г. о ярма-
рочных сборах обнаружил серьезные недостатки, как в нормах обло-
жения торгово-промышленных предприятий и в подразделении последних
на разряды, так и в отношении установления признаков, по которым
производится обложение. Устранение этих недостатков требует самого
внимательного рассмотрения при участии самого ярмарочного купечества,
новых правил о ярмарочном обложении, которые имеют быть вырабо-
танными.
«В санитарном отношении ярмарка 1905 г. протекла вполне бла-
гополучно».
Последняя часть отчета является самой интересной вследствие опи-
сания состояния губернии за октябрьские—декабрьские дни 1905 года.
«Происходившая в прошлом году (т. е. в 1905 г.) во многих местах
Империи неурядица не миновала и Нижегородской губ., писал губернатор.
,Материалы*, под ред. В. Т. Иллаоиоппм VI
82
«Еще сначала года наблюдалось некоторое брожение, которое,
благодаря усиленной деятельности революционных групп, главным же
образом, под влиянием систематического возбуждения умов со стороны
органов повседневной прессы, захватывало все более широкие слои по-
луинтеллигентного пролетариата, рабочего класса и учащейся молодежи.
Но движение это пока ограничилось городом Нижним-Новгородом, Сор-
мовским фабричный районом и немногими другими пунктами с более
развитой фабричной и заводской промышленностью, деревня, если не
считать нескольких единичных беспорядков, подавленных в самом на-
чале, оставалась мало тронутой.
«Решительный поворот к худшему наступил осенью.
«Великим Государственным актом от 17 октября крайние партии,
в союзе с теперь уже совершенно разнузданной прессой, воспользовались
для устройства неслыханной смуты, залившей своей шумной волной
также Нижегородскую губернию».
«Действуя самыми неблаговидными способами и заглушая всякий
протест благоразумной части населения террором и грубым насилием,
проявленным словом и делом, эти два союзника в корне нарушили нор-
мальное течение жизни губернии и успокоились только тогда, когда
устроенный ими в Нижнем и Сормове открытый мятеж был энергично
подавлен силою оружия и после об’явления мною, охваченного мятежом
района в положении чрезвычайной охраны, с применением к вредным
для общественного порядка элементам полной силы этого исключитель-
ного закона.
«В деревне революционное движение проявлялось в течение по
следних трех месяцев года, выражаясь преимущественно в подстрека-
тельстве крестьян к неплатежу податей, к самовольным порубкам
частновладельческого леса и вообще к разным нарушениям прав соб-
ственности помещиков, причем в роли агитаторов к беспорядкам, непо-
виновению властям и самоуправству выступали, главным образом, учителя
и учительницы народных школ, а также вольнонаемные служащие
Земства.
«Об’явление всей губернии в положении усиленной охраны и энер-
гичное преследование «лжеапостолов народной свободы» положило и
здесь конец беззаконию, так что к наступлению 1906 г. порядок можно
было считать восстановленным.»
Отчет заканчивается свидетельством «о верной и честной» службе
за все это время «чинов полиции.»
Н. И. Драницын.
83
Записка Начальника Нижегородского Охран
ного Отделения * **)).
(За 1905-й год).
«В октябре месяце минувшего года, в г. Н.-Новгороде велось наб-
людение за членами партии: «социалистов-революционеров», «социал-
демократической», «крестьянской группой» и «Сормовской рабочей
организацией». К первой из перечисленных партий, как выяснено наб-
людением, принадлежали: сын купца Сергей Васильевич Сотников,
Сигнахский мещанин Андрей Матвеевич Лежава ♦♦), мещанка Софья
Андреевна Борейшо, женщина-врач Анна Николаевна Фейт, супруги—
отставной чиновник Александр Александрович и Любовь Владимировна
Ергины,, доктор Нифонт Иванович Долгополов, врач Владимир Беркович
Пибин и некоторые другие. 1-го октября в г. Н.-Новгород прибыл в
сопровождении наблюдения известный департамент полиции, как член
«боевой организации» Александр Васильевич Гедеоновский (кличка
«Европейский»), который, остановившись:Хв квартире упомянутого Сот-
никова, вошел в сношения и с другими из поименованных лиц (доне-
сение 8 октября 1905 г. № 1558). 8 того же октября в Н.-Новгород
возвратился из Сибири врач Андрей Юльевич Фейт, с приездом коего
деятельность партии заметно оживилась, выразившись в нескольких
сходках в квартирах Фейт, Ергиных и Анны Арсеньевной Бирюковой,
на коих постоянными участниками были большею частью поименован-
ные лица. Вскоре после того, как скрылся от наблюдения Гедеонов-
ский, упомянутый Андрей Фейт также выехал в г. С.-Петербург, где
состоял членов Исполнительного Комитета Совета рабочих депутатов,
за что 3 декабря был арестован. В ноябре месяце в эту же партию
вошел известный департаменту полиции Вениамин Егорович Лазарев,
который, как агентурным путем дознано, начал Сорганизовывать в
Н.-Новгороде «Боевую дружину»; для этой цели партией устраива-
лись митинги в Народном доме и Всесословном клубе, при чем орато-
рами на этих митингах выступали члены партии, открыто призывавшие
к вооруженному восстанию. Из того же источника было дознано,
что в число членов боевой дружины вошло до 50 человек, из коих
некоторые, в том числе потомственный почетный гражданин Алексей
Николаевич Бобров, Михаил Николаевич Скворцов и другие, приняли
на себя подготовку к революционному движению нижних чинов местного
гарнизона, устраивая для сего сходки и распространяя среди них
преступные воззвания.
16 декабря по агентурным сведениям были задержаны, пытавшиеся
взорвать полицейскую часть—сын личного почетного гражданина Сергей
*) .Записка* представлена для печати А. М, Мельниковым.
**) С.-д. б-к., никогда с. р. не был. Ред
84
Павлович Прончатов и крестьянин Архип Пронин, при коих оказалась
бомба. Впоследствие остальные члены боевой дружины, а также члены
военно-революционной организации агентурным путем, с помощью на-
ружного наблюдения, были выяснены и в разное время арестованы, при
чем обысками у них обнаружено: 50 револьверов разных систем, не-
сколько винтовок, шашек, кинжалов, финских ножей, порох, значи-
тельное количество револьверных и других патронов, Бикфордов шнур,
революционная литература и компрометирующая переписка (донесение
22 ноября, 4, 21, 22 и 30 декабря 1905 года и 9, 17, 26 и 27 января
1906 г. за №№ 1708, 1744, 1774, 1779, 1821, 62, 131, 209 и 218 и не-
которые другие). Кроме того 30 января, на основании агентурных дан-
ных, были подвернуты обыску Федор Алексеевич Садовников и Василий
Григорьевич Рябов, у коих обнаружено: склад оружия, Бикфордов
шнур, взрывчатые вещества, 13 свертков динамита, ружейных стволов
до 10 пудов, ружье, револьвер, патроны и другое оружие (донесение
31 января сего года за К: 262). По тем же сведениям 7 февраля были
подвергнуты обыску крестьяне Александр Белов, Олимпиада Затеева и
Иван Чемборисов, •) у коих обнаружена бомба (донесение 9 февраля за
№ 333). Комитет партии социалистов-революционеров имел свою тайную
типографию, помещавшуюся в легальной типографии Геца, коей заведы-
вал крестьянин Михаил Егорович Редошкин; типография эта была
арестована 24 февраля сего года (донесение 27 феврале № 550).
Принимая во внимание агентурные данные, что в Народном доме
хранится оружие и взрывчатые вещества, мною было сделано представ-
ление об обыске и закрытии такового, при чем обыском этим обнару-
жено: 7 бомб, несколько пустых цилиндрической формы коробок,
порох, Бикфордов шнур, винтовки, пики, кинжалы, шашки, патроны, а
также преступные воззвания, брошюры, флаги с революционными над-
писями и переписка; там же были застигнуты 6 человек боевой дру-
жины. В то же время были подвергнуты обыскам некоторые члены
партии, а именно: Либин, Лежава (c.-д.), квартира Ергиных, Лазарев,
Евсей Иванович Уланов и другие, при чем означенными следственными
действиями обнаружена роволюционная литература, а у Уланова, кроме
того, револьвер. Впоследствии по приказаниям одного из задержанных
в Народном доме был выяснен принимавший участие в митингах, Федор
Ильич Попов, обыском у коего обнаружено: 2 револьвера, большой
кинжал, Бикфордов шнур, патроны, горючие вещества, три чугунных
цилиндра и нелегальная литература (донесение 10 марта № 662). Вы-
яснены также, посредством агентуры, и другие члены «Военно-револю-
ционной организации», а именно: поручик Михаил Мясоедов •) и Виктор
Быковский, а также врач 32 казачьего полка Иван Сенюткин, ’) ко-
торые 31 марта были обысканы, при чем у них обнаружена нелегальная
литература и переписка (донесение 4 апреля сего года № 895).
85
Из перечисленных лиц Долгополов, Уланов и Либин, вследствие
их преступной деятельности, административно высланы под гласный
надзор полиции в Тобольскую губернию, а остальные привлечены к
следствию в качестве обвиняемых.
Таким образом Комитет партии был разбит, отдельные его фрак-
ции—«боевая дружина» и «военно-революционная организация — не
успев проявить особой деятельности, принуждены были прекратить
дальнейшее свое существование.
С октября месяца минувшего года, как замечено наружным и
агентурным наблюдением, деятельность местной социал-демократической
организации и отдельных ее фракций—«Большинства» и «Меньшинства—
проявилась в следующем: Комитет партии, для успешного проведения
пропаганды, оборудовал тайную типографию, техническая часть в коей
была поручена отдельным лицам, и путем распространения-преступных
воззваний среди населения, главным образом, рабочих, довольно успешно
вербовал членов. В то же время комитетом устраивались митинги во
Всесословном клубе и собрания на частных квартирах, на коих произ-
носились зажигательные речи и велась устная пропаганда. Вскоре после
того означенные фракции до некоторой степени слились, образовав
«Нижегородский Об’единенный Комитет Российской социал-демократи-
ческой рабочей партии», который усилил выпуск преступных воззваний.
Во главе этого комитета стали: доктор Николай Александров Семашко,
присяжный поверенный Николай Александров Жемчугов, с) меЫанин
Бенцион Берков Файнбаум, женщина-врач Августа Павловна Невзорова,
Павел Иванов Лебедев, Анна Максимовна Лебедева, Иван Васильев
Цветков и некоторые другие. Из числа этих лиц некоторые выделились
в отдельную фракцию, образовав «Окружную организацию» целью кото-
рой составляло: рассылка по деревням преступных воззваний и всевоз-
можных брошюр, а также устройство собраний крестьян, на коих под
руководством агитаторов от организации обсуждались аграрные и дру-
гие вопросы. В эту последнюю фракцию из числа поименованных лиц
вошли: Анна и Павел Лебедевы и некоторые другие, связь коих была
выяснена посредством агентурного и наружного наблюдения, при чем
из имевших сношение с Лебедевой обратила на себя внимание квартира
Колачевских, в коей проживал также Павел Лебедев. В этой квартире
происходили сходки, что подтверждено было также и наружным наблю-
дением, вследствие чего, по обследовании сношений Лебедевых, все
причастные к таковым были подвергнуты обыскам, коими у Лебедевых
обнаружено до 150 адресов для явок агитаторов, устав Окружной орга-
низации, до 2000 разных воззваний, брошюр и другие инкриминирую-
щие документы. В то же время были арестованы в числе других лиц,
имевших сношение с Лебедевыми, крестьянин Иван Васильев Слюсарев
и мещанин Давид Абрамов Шапиро, проживавшие в Нижнем нелегаль-
но—первый под именем Сергея Суслова, а второй—Василия Матвейчука
8в
(донесение 22 января № 164). По выяснении адресов, отобранных у
Лебедевых, оказавшиеся были обысканы и по результатам большая
часть их арестованы, при чем обысками обнаружено значительное коли-
чество нелегальной литературы. Кроме того, по агентурным сведениям,
арестована также организационная типография, в коей застигнуты за
работой крестьянки Пелагея Бурдина и Наталия Миронова (донесение
17 февраля за № 426). По связям с последними были обысканы также
некоторые из членов Сормовской организации, у коих также отобрано:
принадлежности типографии, красный флаг с преступными надписями и
нелегальная литература, а во дворе дома, где проживала Бурдина и ее
сожитель Павел Васильев, состоявший членом боевой дружины,—бомба,
патроны, флаги и т. п. (донесение 25 февраля и 31 марта за №№ 528
и 873). Наружным наблюдением за лицами, принадлежащими к социал-
демократической организации, 8 января была замечена сходка из 9 че-
ловек в квартире жены чиновника Веры Ивановой Леонтьевой, каковая
и была арестована, а обыском у участников обнаружено значительное
количество нелегальной литературы (донесение 9 января № 63). В поло-
вине января сего года в Н.-Новгород прибыло нелегальное лицо, кото-
рое'по указаниям агентуры было взято в наблюдение, коим замечено
в сношениях с членами местной социал-демократической организации.
Этот нелегальный прописавшись под именем Николая Павлова Горбу-
нова,^стал посещать собрания, происходившие в квартирах разных лиц.
Вскоре" затем к нелегальному приехала из гор. Харькова неизвестная
женщина, пред’явившая документ на имя Анны Львовой Гросс. Эта
последняя также вошла в сношение с членами организации, посещая
вместе с Горбуновым сходки. По наведенным справкам личность Гросс
также оказалась нелегальной, вследствие чего, а также принимая во
внимание сношение их с политически неблагонадежными лицами—Сыси-
ными, Рудометовым, Перельман, Кузнецовым, Белозеровым и другими,
было'признано своевременным ликвидировать это наблюдение, при чем
обысками обнаружено значительное количество нелегальной литературы,
рукописи и другие предметы, подробно перечисленные в представлении
от 9 февраля за № 342. Горбунов же и Гросс, как впоследствии было
выяснено, оказались супругами—Азовскими мещанами Александром Да-
видовым и Анной Львовой Браиловской.
Вышеупомянутые члены Об’единенного Комитета Семашко и Файм-
баум 30 ноября устроили в местном театре спектакль, чистый сбор с
коего поступил в пользу Комитета (донесение 2 декабря № 1737). Кроме
того Семашко, как выяснено агентурным путем, состоял во главе стачеч-
ного Комитета, лица коего своевременно были выяснены и арестованы,
при чем при задержании Бориса Родионова оказалось до 800 динамит-
ных патронов, 180 пороховых шашек и Бикфордов шнур. Дальнейшим
расследованием были обнаружены и члены почтово-телеграфного союза,
во главе с Адолиным, Петровым и Виноградским, каковые также аресто-
87
ваны, при чем обысками отобраны: комитетская касса, денежная отчеты,
нелегальная литература, револьверы и патроны (донесение 10 декабря
1905 г., 2, 3, 21, 26 и 29 января сего года за №№ 1750, 4, 16, 156,
211 и 250).
В начале января в Н.-Новгород прибыл из гор. Перми, скрыв-
шийся оттуда член «Восточного районного Комитета» Владимир Нико-
лаев Трапезников, 7) которая по выяснении его местожительства был
арестован, при чем у него обнаружена нелегальная литература и пас-
порт на имя Екатеринославского мещанина Александра Сергеева Латы-
шева, который он пытался порвать (донесение 26 января за № 230).
После ликвидации «Крестьянского союза» (донесение 15 августа
1905 года за № 1195), деятельность такового на некоторое время пре-
кратилась. Вскоре затем были получены агентурные указания, что в
числе членов комитета названного союза стали: агроном Николай Ми-
хайлов Ткаченко, агроном Александр Иванов Попов, статистка Вера
Павлова Левадонова и некоторые учителя, поставившие себе целью
распространение среди крестьян пропаганды, для чего рассылали по
деревням всевозможные тенденциозные и явно преступные брошюры и
воззвания, а также посылали агитаторов, устраивавших собрания и гово-
ривших зажигательные речи, призывавшие к об’единению крестьян в
союзы и т. п. Для об’единения деятельности членов союза, по инициа-
тиве упомянутых лиц, в Н.-Новгороде 21 и 22 ноября был созван
с’еэд таковых, в коем принимали участие, как удалось агентурным
путем выяснить, до 30 человек приезжих из уездов Нижегородской
губернии, каковые впоследствие были обысканы и привлечены к след-
ствию по названному союзу. За. упомянутыми же Ткаченко, Поповым,
Левадоновой и другими проживающими в г. Н.-Новгороде и принадле-
жащими к союзу лицами, до настоящаго времени ведется наружное
наблюдение, коим сношение их между собою, а также и другими лицами,
вполне установлены и в самом непродолжительном времени последует
ликвидация этого наблюдения. Из числа выясненных членов союза по
уездам в настоящее время привлечены к следствию 23 человека (доне-
сение 9 февраля за № 331).
Что касается Сормовской организации, то в виду невозможности,
по местным условиям, вести наружное наблюдение, таковое осуществля-
лось посредством агентуры, при чем по мере выяснения преступной
деятельности отдельных лиц, а также выяснение участников вооружен-
ного восстания в с селе Сормове, таковые своевременно арестовывались
и передавались в распоряжение прокурорского надзора и начальника
местного жандармского управления.
Таким образом были арестованы: члены боевой дружины, член
социал-демократической организации Александр Голубев, у коего обна-
ружена организационная библиотека, финский нож, револьвер и проч,
(донесение 31 марта за № 874). Кроме того посредством агентуры был
88
выяснен «союз портных», каковой 25 марта был ликвидирован, при
чем у членов его обнаружено 5 револьверов, патроны, красный флаг,
денежные отчеты и несколько сот экземпляров брошюр и прокламаций
(донесение 28 марта № 853).
В настоящее время продолжается наблюдение за членами «Кресть-
янского союза», членами партии социалистов-революционеров и «Руко-
водящим коллективом Сормовской * **) ***)) рабочей организации».
С октября месяца прошлого года в Н.-Новгороде и селе Сормове
партиями распространялись следующие преступные воззвания: социал-
демократической партии—«Скоро весна», «Революция продолжается»,
«Государственная Дума или Учредительное Собрание», «Современные
события в России», «Отказывайтесь от выборов в Государственную
Думу», «Манифест», «Граждане», «О выкупных платежах», «Готовьтесь»,
«Что нужно крестьянам», «Что толку от забастовок», «К выборам в
Государственную Думу», «К призывным» и «Как отобрать землю у по-
мещиков и Уделов»; партии социалистов-революционеров—«Государ-
ственная Дума», Устав крестьянского братства» и «За что убили Саха-
рова и Филонова»,—по одному экземпляру коих при сем представляю.
Начальник Нижегородского Охранного Отделения
Ротмистр Терещенков.
Из записки Начальника Нижегородского Ох-
ранного Отделения.
(В департамент полиции).
«В апреле месяце 1906 года продолжалось наблюдение за следую-
щими преступными организациями: «Руководящим Коллективом Сормов-
ской рабочей организации», *♦) членами «Крестьянского Союза» и «Пар-
тией социалистов-революционеров», а также за членами социал-демокра-
тической организации. ♦*♦) Впоследствие же наблюдение велось также
за «Военно-революционной организацией» (?) группами: «Анархистов-
коммунистов, «Экспроприаторов» и некоторыми другими фракциями, о
коих будет упомянуто ниже.
К первой из перечисленных организаций, как выяснилось наблю-
дением с помощью агентурных данных, принадлежали следующие лица:
Александр Голубев, Петр Савицкий, Аркадий Чиненков, Алексей Ухов,
Николай Щеглов, Сергей Чумаков, Александр Серебров, Иван Муфте-
лев, Павел Ануфриев, Иван Зиновьев и Тихон Мосенхов, при чем орга-
низатором «Руководящего Коллектива» был Александр Голубев. Дея-
*) С.-Д. организации.
**) Соц.-дем. организация. Ptd.
***) Вероятно за членами Нижегородской с.-д. организацией. .Ptd.
89
тельность членов коллектива была направлена, между прочим, на
приобретение возможно большего числа членов и на устройство сходок
и собраний, на коих они агитировали за проведение забастовки рабочих
Сормовских заводов и первомайской демонстрации, но таковые, вслед-
ствие ареста перечисленных лиц, 19 апреля, не состоялись. Произведен-
ными тогда же обысками обнаружено значительное количество револю-
ционных изданий и переписка, изобличающая их в преступной деятель-
ности. (Донесение 8 мая 1906 года за № 1147).
В начале апреля сего года были получены агентурно указания,
что в село Сормово прибыло двое неизвестных—мужчина и женщина,
которые предполагали организовать там партию «Анархистов-коммуни-
стов». Для этой цели упомянутые личности воспроизводили на миме-
ографе преступные воззвания, каковые распространяли среди рабочих,
посещали сходки, которые, с появлением в Сормове неизвестных, за-
метно участились, они оказались: мужчина—почетным гражданином Иг-
натием Игнатьевым Музель, а женщина—его сестрой Верой Музель.
Впоследствие однако было установлено, что назвавшаяся Верой Музель
есть дочь подполковника Ольга Иванова Малицкая. Произведенным у
у них обыском обнаружено: кинжал, боевые патроны к револьверу,
мимеограф, типографский валик, краска, коробка с каучуковыми перед-
вижными буквами, станок для набора, сверток типографского шрифта,
15 дестей писчей бумаги, 275 экземпляров свеже отпечатанных воззва-
ний, под заглавием: «Ко всем рабочим. Товарищи рабочие», 40 экземп-
ляров журнала «Хлеб и Воля» и около 100 экземпляров разных рево-
люционным брошюр, а также подложный паспорт на имя Пелагеи Ива-
новой Волгиной (донесение 14 апреля за № 959).
Наблюдением за известными отделению по агентурным сведениям
членами социал-демократического комитета было выяснено, что к числу
такового принадлежат: г) Владимир Николаевич Серебренников, жена его
Юлия Михайловна, Надежда Александровна Олигер, врачи Давыдов и
Евнин и Валериан Яхонтов, а также и некоторые другие. Деятельность
комитета была направлена исключительно на пропаганду среди рабочих
и войск, 2) для чего им были организованы пропагандисты, а также
выделена самостоятельная фракция «Военно-революционной организа-
ции». 8) К числу первых принадлежали: Ольга Трифонова, Василий
Десницкий, Надежда Абрамович, Леопольд Израилевич и многие другие,
выясненные наблюдением; к числу «Военно-революционной организации»)
__Сарра Гинзбург, Роза Ландсберг, вольиоопределяющий Худяковский,
а впоследствие туда же вошли некоторые из членов партии социали-
стов-революционеров. 4) С апреля месяца с участием пропагандистов
стали собираться сходки за городом, между прочим, 9 апреля в Шува-
ловской даче, где задержано 17 человек, 13 мая в квартире Вильбуше-
вича задержано 27 человек, 28 мая в Марьиной роще задержано 6 че-
ловек, а затем были сходки: 25 и 29 июня и 2 июля в селе Кстове:
р<)
24 мая, 16 июня и 10 июля в квартире Серебренниковых, 14, 15, 16
июня и 10 июля в квартире акушерки Падеревской, а 19 июля в Жан-
дармских Оврагах, где задержано несколько человек, и 30 июля за ла-
герями задержано 13 человек. Некоторые из упомянутых собраний, как
например в с. Кстове, носили легальный характер. Эти собрания были
устроены членом комитета Надеждой Олигер, при участии секретарей
такового—Гурия Ивановича Сергеева. Сбор с этих собраний, за исклю-
чением оффициальных расходов, поступал в пользу организации. Той
же Олигер, для поддержания фонда организаций, была открыта продажа
газет, журналов и всевозможных тенденциозных и явно противопрови-
тельственных изданий; у нее же собирались по временам члены финан-
совой комиссии, а также она состояла районной кассиршей. Вышеупо-
мянутые сходки состоялись при следующих обстоятельствах: Имея аген-
турные сведения, что 9 апреля в Шуваловской даче, близ села Сормова,
должна состояться сходка, я за местом таковой установил наблюдение,
предупредив о том Сормовского исправника. Когда наблюдение доложило,
что на место сходки прибыло до 200 человек, в том числе некоторые из
известных отделению, как пропагандисты, живущие в городе, предупреж-
денная полиция отправилась к Шуваловской даче, при чем было замечено,
что участники сходки пели революционные песни. При приближении
полиции, собравшиеся бросились бежать, но некоторых из них, в числе
17 человек (список коих представлен в департамент полиции при запис-
ке от 14 апреля за № 959), удалось задержать; обысками обнаружено
значительное количество нелегальной литературы.
13 мая наблюдением было замечено, что некоторые из наблюдаемых
прошли в квартиру провизора Вильбушевича, куда вслед за ними стали
собираться неизвестные молодые люди, коих вошло до 20 человек: Имея
агентурные сведения, что на этом собрании будет иметь доклад о пар-
тийном с’еэде социал-демократической организации, участвовавший в та-
ковом Валериан Иванович Яхонтов, а также обсуждаться вопрос о так-
тике, принятой с’ездом, к тому же, принимая во внимание, что на собра-
нии присутствует большинство известных отделению своей политической
неблагонадежностью, отправляющих в организации определенные функ-
ции—«Пропагандистов, секретарей, кассиров, членов комитета» и т. п.,
—собрание это было признано переписать; когда же собравшиеся отка-
зались назвать свои личности, их, в количестве 27 человек, арестовали,
при чем в числе эадержаннных оказались: Надежда Олигер, Яхонтов,
Мария Покровская, розыскиваемый циркуляром департамента полиции
от 1 августа 1904 года за № 9000—потомственный дворянин Константин
Сергеевич Семенов и другие известные отделению, список коих пред-
ставлен при записке от 16 мая за № 1170. Обысками у перечисленных
лиц обнаружено значительное количество революционной литературы и
переписка, указывающая на их преступную деятельность ь).
91
28 мая в Марьиной роще должна была состояться сходка городских
рабочих, с участием пропагандистов, которые должны были агитировать
за организацию рабочих всех отраслей в общий союз рабочих °), рас-
простронить среди них преступные воззвания и заняться сбором денег
на осуществление названного союза. Для успеха по сбору денег органи-
заторы намерены были продавать по 3 копейки за отдельный экземпляр
нелегальной литературы. 7) Сходку эту задержать не удалось, так как
при приближении полиции участники таковой разбежались, задержан-
ными оказались только 6 человек, у которых, как равно и у других 18
лиц, выясненных агентурным путем, тогда же были произведены обыски,
коими обнаружена нелегальная литература и переписка (список выяс-
ненных участников сходки представлен при записке от 30 мая за № 1282),
19 июля состоялась сходка в Жандармских Оврагах, с участием
пропагандистов, при чем, когда полиция приближалась к месту сходки,
оттуда были произведены выстрелы, на которые полиция отвечала тем
же, после чего участники, в числе 30 человек, бросились бежать и уда-
лось задержать только троих: Ивана Лебедева, Алексея Фунина и Вик-
тора Курлыкова; кроме того из агентурного источника получены указа-
ния, что на сходке участвовала Надежда Олигер, которая потеряла одну
галошу. Произведенными обысками у первых трех лиц на квартирах
ничего явно преступного не обнаружено; при личном же осмотре, а
также на месте сходки оказались прокламации и нелегальная литера-
тура (донесение 21 июля за № 1766) 8).
30 июля по Арзамасскому тракту, за скотским кладбищем, состоя-
лась сходка членов организации, с участием некоторых городских рабо-
чих, при чем по пути были раставлены патрули, которые и были сняты
переодетыми в партикулярное платье чинами полиции, после чего уда-
лось захватить 13 участников сходки, а остальные разбежались. Обыс-
ками у арестованных обнаружено значительное количество революцион-
ной литературы и воззвания бывших членов Государственной Думы (под-
робное донесение с поименованием задержанных представлено 1 августа
за № 1873). Об остальных сходках донесено 25 июля за № 1811).
По достаточном обследовании названной организации, а также при-
нимая во внимание, что сходки таковой приняли хронический характер,
было признано необходимым ликвидировать наблюдение, при чем в лик-
видацию вошли только более важные в политическом отношении лица и
о коих имелись вполне определенные агентурные сведения. В ликвида-
цию вошли: супруги Серебренниковы, Екатерина Пискунова, Покровский,
Давыдов и др., подробно переименованные в представлении от 25 июля
за № 1811. Обысками у них обнаружено значительное количество неле-
гальной литературы, прокламации и переписка, уличающая их в пре-
ступной деятельности, а у Надежды Олигер—организационная библиотека,
заключающаяся в 6 ящиках, весом до 4—5 пудов каждый и письмо в
Центральн. Комитет с отчетом по продаже брошюр, газет и т. п. литера-
62
туры. Кроме того 2 июня в Н.-Новгороде был задержан обвиняемый в
ограблении казенной винной лавки в Баусском уезде Вольдемар Лавенэк,
проживавший в Нижнем по подложному паспорту на имя Вильгельма
Ивановича Лейера; в настоящее время Лавенэк бежал из Нижегородской
тюрьмы (донесения 3 июня и 10 июля №№ 1304 и 1630) 9).
18 июня во время большого скопления народа проводов иконы
Оранской Божией Матери, дворянином Владимиром Михайловичем Мей-
ером распространялись преступные воззвания, при чем будучи указан
агентурой, он задержан; обыском обнаружено несколько прокламаций м)
(донесение 24 июня за № 1462).
23 июня обыскан и арестован Могилевский мещанин Мовша Иделев
Цетлин, известный отделению по агентурным сведениям как организа-
тор «Сормовского профессионального союза рабочих» и как представи-
тель от Городского комитета Р. С. Д. Р. П. С целью успешной пропа~
ганды Цетлин переехал на жительство в село Сормово, где устраивал и
посещал митинги, на коих выступал в качестве оратора, раз’яснял про"
грамму партии, доказывая мощь социал-демократической организации
(донесение 24 июня за № 1455).
Вскоре после ликвидации социал-демократической организации
(24 июля) были получены агентурные указания, что оставшиеся на сво-
боде, а также не вошедшие в ликвидацию и примкнувшие к организа-
ции новые лица, занялись устройством сходок, пропагандой и распро-
странением преступных изданий, а также воззваний, составленных в г.
Выборге бывшими членами Государственной Думы, при чем последние
рассылались по деревням от имени «Окружной организации» Нижего-
родского Об’единенного Комитета. На таковую рассылку, имея о том
агентурные сведения, своевременно было обращено внимание, послед-
ствием чего были выяснены лица, проживающие в деревнях и имеющие
сношения с членами комитета через посредство содержателя фотографии
Леона Александровича Чинского, где служил также известный Отделе-
нию Алексей Иванович Лебедев. Произведенными у последних обысками
ничего явно преступного не обнаружено; обысками же по выясненным
адресам, на имя коих высылались упомянутые воззвания, отобрано
значительное количество нелегальной литературы, прокламации, пере-
писка, подписной лист в пользу организации и политических заключен-
ных, о чем подробно изложено, с поименованием обыск.иваемых, в пред-
ставлении моем от 4 августа за № 1909.
10 сентября наблюдением некоторые из организации были прове-
дены в дом Латовича, по Ошарской улице, в квартиру крестьянина
Дмитрия Степанова Филиппова, живущего совместно с крестьянином
Тихоном Федоровым Красильниковым. В то же время были получены
агентурные указания на то, что в означенной квартире должна состо-
яться сходка, для обсуждения вопросов, связанных с выборами новых
лиц в комиссию по распространению нелегальной литературы, а также
____________________________________________________________ 93
об изыскании средств, об отношении организации к профессиональным
союзам и о тактике ведения революционной пропаганды среди рабочих.
Принимая во внимание вышеизложенные данные, сходка эта был а за-
держана в числе 15 человек и участники таковой, независимо от привле-
чения к формальному дознанию, подвергнуты административному взы-
сканию от 1 до 3 месяцев каждый. Один из задержанных отказался
назвать себя, при чем впоследствии он был установлен и оказался Вят-
ским мещанином Леонидом Владимировым Машковцевым. Обысками у
задержанных, список коих, с подробным изложением обстоятельств
настоящего дела, представлен 12 сентября за № 2349,—обнаружено зна-
чительное количество партийной литературы, программы партии и под-
писной лист для сбора денег в пользу организации.
10 же сентября, по агентурным указаниям, задержан бежавший
из Екатерино0!авской -тюрьмы, разыскиваемый, циркуляром Департа-
мента Полиции от 10 июля 1905 года за № 8961, Ефим Александров
Романов, обыском у него обнаружено 100 руб. денег, оттиск печати
«Екатеринославский Комитет РСДРП», с надписью на нем: «Прошу
оказывать доверие этому товарищу» и паспорт на имя Петра Владими-
рова Богуславского, выданный изюмским мещанским старостой 11 мар-
та 1906 года за Ne 147, при чем по наведенным справкам паспорт этот
оказался подложным (донесение 9 сентября за № 2330).
Дальнейшим наблюдением за оставшимися не арестованными 10 сен-
тября лицами, в том числе нелегальным Дуван, было выяснено сноше-
ние последнего с следующими лицами: Груней Симховой, Марголиной,
Розой Ландсберг, врачем Маркусом Евниным, а также с проживавшим
по документу потомственного почетного гражданина, бывшего студента
Демидовского Юридического лицея, Анатолием Никандр. Полидоровым,
но по агентурным сведениям личность эта нелегальная. Кроме того,
поименованные лица имели сношения с многими другими членами орга-
низации. По тем же сведениям названные лица, на одной из последних
сходок, решили агитировать за устройство в день 17 Октября демон-
страции. Принимая во внимание это обстоятельство, а равно, что группа
достаточна обследована, было признано необходимым ликвидировать на-
блюдение, при чем 10 сентября были арестованы нелегальные супруги
Дуван и 5 человек других, обыскам же подвергнуты большинство чле-
нов организации' (22 человека), за исключением Полидорова, выехавшего
накануне ареста в г. Казань, где за ним наблюдение продолжается. По
обыску у названных лиц отобрано: два револьвера, около 100 шт. бое-
вых патрон, коробка с порохом, значительное количество революцион-
ных изданий, прокламации, рукописи и переписка, уличающая их в
преступной деятельности (донесение 19 сентября № 2407).
«Военно-революционная организация» была основана членами мест-
ного социал-демократического комитета, при чем в число таковой, как
указывала агентура, сначала вошли: Ольга Александровна Трифонова,
94
Сарра Абрамова Гинзбург, Ида Цыпкина и некоторые другие. Впослед-
ствие же в этой организации приняли участие: известный департаменту
полиции Алексей Сергеев Павлов, Антонина Петрова Романова, Петр
Григорьев Рукавишников, Софья Иосифова Гальпер, неизвестный, имев-
ший в организации конспиративное название «Егор» и некоторые другие,
выясненные затем частью через агентуру, частью же посредством наблю-
дения. Из означенных лиц Ольга Трифонова и Сарра Гинзбург вели
пропаганду среди нижних чинов, распространяя между ними револю-
ционную литературу. Для достижения этой цели они посещали содер-
жавшегося на военной гауптвахте вольноопределяющегося Худяковского,
при чем передавали ему литературу, каковую он в свою очередь отдавал
нижним чинам-единомышленникам, находившимся в карауле. Кроме того,
агентурным путем установлено, что к числу деятельных участников ор-
ганизации принадлежали поручик Быковскйй, военный врач Сенюткин и
поручик Мясоедов. Агентурные сведения посещения Худяковского озна-
ченными лицами нашли себе подтверждение тем, что наблюдением заме-
чено посещение гауптвахты Трифоновой и Гинзбург, которые носили туда
свертки (донесение 28-го апреля за № 1072). По выяснении членов орга-
низации, [наблюдение было ликвидировано, при чем обысками обнару-
жено значительное количество революционной литературы, воззвания
«К солдатам» и другие, а также переписка, указывающая на их пре-
ступную деятельность. Главные участники пропаганды—Павлов, Мясо-
едов, Быковский, Рукавишников и другие арестованы (донесение 4-го ап-
реля за № 895). Из числа арестованных, известный в организации под
именем «Егор», оказался разыскиваемым по делу метания бомбы в Ка-
занское Губернское Жандармское Управление—Василием Прокофьевым
Южаниновым, проживавшим в Нижнем под именем Василия Иванова
Фомина (донесения 1 и 21 мая за 1102 и 1225).
В конце июля сего года от имени «Военно-Технической группы
Окружной Организации»11) была выпущена программа деятельности тако-
вой во время вооруженного восстания. Агентурным расследованием уда-
лось выяснить, что печатались они витебским мещанином Вениамином
Мордуховым Самосуд, в часовом магазине известного департаменту по-
лиции своей политической неблагонадежностью Иосифа Перельман, у
которого Самосуд служил в качестве мастера. Произведенным в поме-
щении, занимаемом Самосудом, обыском обнаружена каучуковая типо-
графия, три столбца набора вышеупомянутой программы, два оттиска
таковой и революционная литература; Самосуд арестован (донесение
9-го августа за № 2012).
По тем же сведениям, выпущенный с военной гауптвахты, под
надзор непосредственного начальства, вольноопределяющийся Худяков-
ский вновь вошел в сношения с членами военно-революционной органи-
зации, при чем по его инициативе устраивались близ лагерей сходки
нижних чинов, с участием пропагандистов. Будучи уведомлено о том,
____________ _________________________________________________95_____
военное начальство Худяковского удвоило внимание за его действиями,
последствием чего командиру роты капитану Романову удалось задер-
жать Худяковского с поличным (донесения 5 и 1J августа за №№ 1920
и 2026).
Партия социалистов-революционеров.
К числу активных членов партии социалистов-революционеров, как
указано агентурой, принадлежат следующие лица: потомственная почет-
ная гражданка Анастасия Петрова Ульянова, ее дети: Николай и Сергей,
Любовь Владимировна Ергина, Софья Андреева Борейше, Евсей Марков
Ещин “), Вера Павлова Левадонова “), Михаил Иванов Обухов и не-
которые другие. •
Деятельность комитета была направлена исключительно на пропа-
ганду среди крестьян и рабочих, а также на распространение револю-
ционной литературы, для чего им были устраиваемы митинги, сходки и
вечера, последние носили оффициальный характер и всегда имели раз-
решение администрации, под предлогом благотворительных вечеров. На
этих собраниях произносились зажигательные речи и распространялись
преступные воззвания, как местного изготовления, так равно и цент-
рального Кбмитета партии. Кроме того, для успешного ведения пропа-
ганды среди крестьян, партией рассылались из Н.-Новгорода прокла-
мации и другие революционные издания, а впоследствии комитет избрал
комиссию для организации «Крестьянского Союза». Деятельность этого
последнего, в число коего вошли: упомянутая Левадонова, Александр,
Мария и Анна Покровские •“), студент Дмитрий Сергеев Вознесенский,
Михаил Вознесенский, Екатерина Васильева Глотова, Михаил Обухов
и другие—выразилась в россылке по деревням революционной литера-
туры и раз’ездах по селам агитаторов (донесение 10 апреля за № 931).
Некоторые из поименованных лиц занялись воспроизведением на мимео-
графе прокламаций, распространяя таковые среди учащихся; другие лица
рассылали по почте, открытой бандеролью, печатные воззвания к кре-
стьянам, вкладывая их в обыкновенные газеты.
По обследовании этой группы, в число коей, как выяснено наблю-
дением, вошли: Ульяновы, Глотова, Елизавета Иванова Миролюбова,
Вознесенские и другие, подробно поименованные в представлении от
27 апреля за № 1066,—была произведена ликвидация, при чем обысками
обнаружено: мимеограф, отпечатанные на нем, а также другие, прокла-
мации в большом количестве и до 1000 экземпляров революционной ли-
тературы. Причастные к таковой деятельности частью были арестованы,
другие же привлечены к дознанию в качестве обвиняемых.
25 апреля был арестован Владимир Моисеев Кунин, на коего име-
лись агентурные указания, что он принадлежит к боевой организации и
*) Соц.-жемократы. Ptd.
96
агитирует среди рабочих эа первомайскую демонстрацию; обыском у него
обнаружено: революционная литература, прокламации и рукописи, ули-
чающие его в принадлежности к названной организации (донесение
28 апреля за № 1070).
После ликвидации, произведенной в конце апреля, деятельность
партии на некоторое время затихла. 29 июня в Н.-Новгород прибыли в
сопровождении наблюдения: крестьянин Вячеслав Леонтьев Бурыгин,
кличка «Багажный», а также неизвестные, наблюдавшиеся под кличками:
«Монастырский» и «Суворовский», имевшие в г.г. Москве и С.-Петер-
бурге сношение с партией социалистов-революционеров. Посетив неко-
торых из активных деятелей партии, в том числе Ульяновых и книжный
магазин «Новь», служащий, по агентурным указаниям, явкой для при-
езжающих членов, упомянутые лица в тот же день выехали: «Монастыр-
ский» и «Суворовский» в г. Пермь, а Бурыгин—в г. Сарапуль, где по-
следний был арестован на квартире деятельных участников партии
Трейеровых, у коих обнаружена лаборатория для выделки бомб, гекто-
граф и револьвер (донесения 29 июня и 14 июля сего года за №№ 1492
и 1704).
Дальнейшим наблюдением за Ульяновыми было замечено, что 30
июня в квартире их состоялась сходка с участием семи человек неиз-
вестных, из коих двое (один по кличке «Жучек) в тот же день выехали
в г. Казань, где расставшись, один направился в г. Пермь, а другой—
«Жучек»—в г. Самару, откуда выехал в г. Саратов, где и был аресто-
ван, назвавшись Семеном Керхнер. С посещением всеми вышеупомяну-
тыми лицами Ульяновых, деятельность местного комитета заметно ожи-
вилась, выразившись в сходках, на коих присутствовали главные руко-
водители, как например выпущенный к тому времени из тюрьмы Вениа-
мин Егорович Лазарев/ Михаил Михайлов Карпов, доктор Грацианов,
1в) Ульяновы, Михаил Обухов, лесной кондуктор Дерябин и другие. Кроме
того, комитетом устраивались митинги в Марьиной роще, с целью под-
готовки массы к всеобщему вооруженному восстанию и захвату частной
собственности. Из числа членов партии были выделены особые пропа-
гандисты в войсках, образовав «Комитет военно-революционной органи-
зации». В числе последних, как удалось выяснить агентурным путем,
вошли: Николай Страхов и проживавшие нелегально под именем Максима
Гераськова и Николая Васильевича Брюханова. Впоследствие наблюде-
нием были замечены сходки: в квартире Ульяновых, в квартире Герась-
кова, где проживали также Страхов и нелегальный Брюханов, в квар-
тире Любови Владимировой Ергиной и в квартире Веры и Валентины
Николаевых Архангельских.
В половине августа месяца были получены агентурные указания,
что в Н.-Новгород прибыл неизвестный, состоящий членом Московской
боевой организации партии социалистов-революционеров, при чем этот
неизвестный имел рекомендацию от последней к членам местной боевой
97
организации и поручение достать паспорта, и штемпеля Кроме
того, главную цель его поездки составляло: собрать сведения о местном
Государственном Банке—его плане, охране и т. п., для того, чтобы
иметь возможность произвести там экспроприацию денег. Тогда же упо-
мянутый неизвестный, кличка коему дана «Садовый», по указанию аген-
туры, был взят в неотступное наблюдение, коим он замечен в неодно-
кратном посещении резчика печатей, полоцкого мещанина, Моисея
Израилева Свердлова, имеющего мастерскую, которою заведуют сыновья
его Вениамин и Зиновий, известные отделению своей политической
неблагонадежностью с 1903 года, когда они вошли в наблюдение, осу-
ществлявшееся за членами социал-демократической организации; с тех
пор братья Свердловы, во главе с третьим братом Яковом, всегда вра-
щались в кругу неблагонадежных лиц, а в последнее время проходили
в наблюдении по партии социалистов-революционеров. Из того же аген-
турного источника были затем получены сведения, что целью посещения
Свердловых составляло приобретение печатей для подделки паспортов.
Пробыв в Н.-Новгороде три дня, «Садовый» выехал в сопровождении
наблюдения в г. Москву, а на место его прибыла оттуда 20 августа
неизвестная, оказавшаяся по установке Верой Михайловой Болотовой,
имевшей сношение в Москве с вышеупомянутым «Садовым». Приезд
Болотовой был связан с разработкой плана нападения на Государствен-
ный Банк и приобретения шрифта для постановки в Москве тайной
типографии. В Н.-Новгороде Болотова (кличка «Стрекоза») пробыла пять
дней, при чем имела сношение с известными отделению служащими в
типографиях: Павлом Редошкиным, Алексеем Ярцевым, Александром
Карпухиным, Александром Солитовым и некоторыми другими. Через
посредство этих лиц был добыт в Н.-Новгороде, в количестве двух пудов,
шрифт, который Болотова и отвезла 26 августа в гор. Москву. По тем
же агентурным сведениям, шрифт этот был передан потомственным почет-
ным гражданином Николаем Ивановым Говоровым, 18) известным отде-
лению по сношению с членами местной преступной организации, прохо-
дившим в наблюдении под кличкой «Тулупов». Для дальнейшего обсле-
дования техники, Болотова, во время возвращения в Москву со шриф-
том, передана местному наблюдению.
Дальнейшим наблюдением по г. Москве за «Садовым», оказавшимся
прописанным под именем Михаила Егорова Пустынникова,—было выяс-
нено сношение (кроме Болотовой) с Дмитровским, Московской губернии,
мещанином Иваном Ивановым Башковым («Работный»), Фридрихштатд-
ской мещанской девицей Валентиной Рублевской и некоторыми другими.
28 августа начальником Московского Охранного Отделения по резуль-
татам наблюдения была произведена ликвидация экспроприаторов, при
чем были подвергнуты обыска# только Рублевская, «Садовый» и Баш-
ков, обысками у коих обнаружено: 7 печатей разных волостных и мещан-
ских обществ для подделки паспортов, несколько заполненных паспорт-
,Материмы*, под. род. В. Т. Илларионова, VII.
08
ных бланков, подушки и краска, а также более 2000 революционных
воззваний. Вследствие этой ликвидации, как сообщила потом, агентура,
экспроприация банка не состоялась (донесение 28 августа за № 2190
и другие).
Таким образом за время с 1-го апреля по 1-ое октября 1906 года
отделением произведено 12 ликвидаций разных фракций, что в значи-
тельной мере подрывало деятельность таковых и способствовало восста-
новлению того сравнительного спокойствия, которое в настоящее время
замечается в Н.-Новгороде; выяснен состав Комитетов и членов преступ-
ных организаций, каковые, будучи уличены вещественными доказатель-
ствами, привлечены к дознаниям в качестве обвиняемых; задержано 8
сходок, другие же сходки по обстоятельствам дела не подвергались
задержанию; арестовано нелегально проживавших 15 человек; выяснено
несколько нелегальных наблюдавшихся в Н.-Новгороде и затем пере-
данных в наблюдение других городов. При ликвидациях и арестах от-
дельных лиц обнаружено: три мимеографа, два типографских станка
с принадлежностями, две небольших каучуковых типографий, два гек-
тографа, несколько подложных паспортов, 7 револьверов отдельно, зна-
чительное количество патронов, 7 кинжалов, склад оружия, заключаю-
щийся в 14 револьверах, трех ружьях, около пуда патронов, пяти
кинжалах, там же помещалась лаборатория для выделки бомб, при чем
найдено: три бомбы, две пачки динамита, около 20 фунтов состава для
снаряжения бомб, две пачки гремучего студня, стяклянные трубочки с
серной кислотой; такие же трубочки были обнаружены и в другом ме*
сте; склад революционной литературы (6 ящиков по 5 пудов каждый),
а также большое количество преступных изданий, прокламаций и бро-
шюр. Кроме того по результатам агентурного и наружного наблюдения
обнаружено в г. Москве паспортное бюро и до 2000 экземпляров рево-
люционной литературы, в г. Костроме мимеограф и преступные воззва-
ния и в г. Сарапуле лаборатория выделки бомб, гектограф, револьвер
и преступные воззвания.
За время с 1 Апреля по 1 Октября упомянутыми организациями
выпускались следующие преступные воззвания: социал-демократической
партии «Ко всем железнодорожным рабочим», издание Нижегородского
Бюро Всероссийского железнодорожного союза, «Бюллетень № 1 Ок-
ружной организации Нижегородского Комитета», «Товарищи крестьяне»,
«Народу от народных представителей» (в 7 видах), Выборгское воззва-
ние, «Товарищи-солдаты» (Военная Группа Ниж, Ком. Р. С. Д, Р. П.),
«Братья крестьяне» (Сормовская организация Р. С. Д. Р. П.), «Мани-
фест к армии и флоту», «К солдатам» (Военная организация Нижегор.
Комитета Р, С. Д. Р. П.), «Манифест ко всему российскому крестьян-
ству» (в двух видах), «Ко всем гражданам» и «Ко всем судоходным
рабочим» (Судоходная Организация Волжского бассейна при Нижего-
родском Комитете Р. С, Д, Р. П.); партии социалистов-революционеров—
00
«Отношение к партиям», «Товарищи солдаты», «Государственная Дума»,
«Разгон Государственной Думы», «К нам братья—крестьяне» (Семенов-
ская группа крестьян революционеров), «Заявление группы членов Ц.
К-та», «Устав крестьянского братства» и «Беседа о присяге» (Сормов-
ская организация партии социалистов-революционеров), по одному эк-
эксемпляру коих при сем представляю. Кроме названных прокламаций
при делах отделения на холятся по одному экземпляру, следующие воз.
звания, распространяемые по уездам: партия социалистов-революционе-
ров—«Что нужно трудящемуся люду» и «Партия социалистов-револю-
ционеров»; социал-демократической партии — «Ко всем гражданам»,
«Граждане», «Первое Мая» и «Красное яичко».
В настоящее время в Нижнем-Новгороде ведется наблюдение за
следующими преступными организациями: «Партией социалистов-револю-
ционеров», «Социал-демократической Рабочей Партией» и «Судоходной
организацией».
Начальник Нижегород. Охранного Отд. Ротмистр Терещенков.
Примечания к запискам охранки.
1. В Н. Серебренников, Ю. М. Серебренникова, В. В. Давыдов и
М. В. Евнин в состав комитета не входили. Н. А. Олигер была избрана
в комитет в 1906 г. на общегородской конференции. Ю. М. Серебренни-
кова и М. В. Евнин членами с.-д. организации не были, но близко
стояли к ней и оказывали большое содействие, в частности, в деле помо-
щи политическим заключенным («Красный Крест»), нелегальным, проез-
жающим и в делах финансового характера. М. В. Евнин по делу
Красного Креста впоследствие привлекался.
2. Конечно, не исключительно,—существовала «Судоходная» орга-
низация и «Окружная»—по работе среди крестьян. Первая обладала
большими связями на волжских пароходах. При ее помощи пересыла-
лось большое количество литературы, нелегальные товарищи: на неко-
торых больших пароходах существовали с.-д. библиотеки, рисковали
даже устройством собраний пароходной команды.
3. Просто «военная организация», работе в этой области придава-
лось серьезное значение.
4. Конечно, ничего подобного не было.
5. Собрания в квартире—Л. В. Вильбушевич дейсвительно было
созвано для заслушания доклада о с’езде. На с’езд от Нижегородской
организации ездили В.А.Десницкий («Лопата») и О.А. Анисова («Морина»).
По кличкам, как выяснилось при освобождении арестованных,
имена делегатов, жандармам были известны, но кто именно носил эти
клички охранка не знала. Таким образом, В. А. Десницкий, арестован-
ный на квартире Вильбушевич был благополучно вместе с другими
освобожден.
100
6. Какая то чепуха. По вопросам профессионального характера
собрания устраивались легально,—использовался широко закон 4 марта
об обществах и союзах.
7. Сообщение не соответствует действительности. Прокламации
никогда не продавались.
8. Не сходки, а районное собрание городской с.-д. организации.
Со стороны участников собрания выстрелов не было. Полиция стреляла
на очень близкое расстояние (шагов на 10), но, очевидно, ввиду ноч-
ного времени ранен никто не был. Из арестованных, Иван Лебедев,
плотник, с фабрики Смирнова, пользовался вместе с тов. столяром,
Митрофаном Веселовой, громадной популярностью на фабрике. Был
организатором нелегальных кружков. Оба названные товарищи до рево-
люции 17 года не дожили. Умер также и Виктор Курлыков (покончил
самоубийством). Н. А. Олигер после собрания была арестована ее
«сгубила галоша» с ее инициалами, найденная в овраге. Прочие участ-
ники собрания благополучно вышли из этой истории, уничтожив во время
преследования различного рода записки и т. п.
9, Этот побег заслуживает, собственного, отдельного очерка. По
смелости замысла, по успешности выполнения он напоминает известный
побег Кропоткина (автором плана был сам Ловенек), Сообщаем о нем
здесь кратко. Об организации побега В. А. Ловенек предварительно
сговорился с сидевшим в то время в тюрьме Н. А. Семашко. Были
приняты меры к переводу Ловенека из I корпуса тюрьмы во П (на
Ново-Базарной площади). По освобождении из тюрьмы Н. А. Семашко
вступил в переговоры с автором примечаний об организации побега.
Для этого были подобраны товарищи, человек 7—8, через жену Лове-
нека, ходившую к нему на свидание и при помощи уголовных Ловенеку
был передан в тюрьму револьвер. Установлен план побега. Револьвер
был передан в небольшом сундучке (укладке) с двойным дном. Сундук
делал c.-д., столяр, Веселов. Самый побег произошел средь бела дня на
глазах публики. К углу тюрьмы на расстоянии 7—8 сажен от выходной
из тюрьмы двери был поставлен товарищ с велосипедом (было известно,
что Ловенек прекрасный велосипедист). Дежурство продолжалось два
дня безуспешно, на третий день побег совершился. Чтоб понять, как
это произошло, надо знать, что тюрьма имела выход непосредственно
на площадь, близ выхода была расположена в тюрьме ее контора.
Режим был довольно свободный и стоило Ловенеку заявить, что ему
необходимо переговорить с начальником тюрьмы, как он был выпущен
из камеры (во втором этаже), совершенно свободно был пропущен тю-
ремными корридорами и, идя по корридору, ведущему к выходу и конторе,
не повернул в контору, а направился к выходу (несколько шагов в
сторону). Остановившего его надзирателя Ловенек ударил рукояткой
браунинга, надзиратель упал и арестованный моментально был на пло-
щади, а через несколько секунд на велосипеде (о выходе Ловенека из
101
камеры был дан сигнал в окно книгой в красном переплете). Ловенек
помчался вверх по Б. Покровке, свернул на улицу Белинского, по Сту-
деной спустился в Звездинский садик. Здесь дежуривший товарищ взял
у него велосипед, а другой товарищ через проходной двор провел его
на Б. Покровку (выход у Епархиального училища), отсюда в Мышкин
переулок, из Мышкина проходным двором в Болотов, где была приго-
товлена квартира. Следует добавить, что Ловенек не знал города, по
пути его проезда были раставлены на углах товарищи с черными повяз-
ками на одном глазу, которые при приближении велосипеда поворачи-
вались и шли в ту сторону, куда должен был направиться велосипед
(на всем пути три товарища). В то время, когда к тюрьме собрались
власти, был пригнан чуть не взвод солдат и, когда Ловенека разыски-
вали в районе тюрьмы, он спокойно пребывал в Болотовом переулке.
Поздно вечером беглеца, обритого и переодетого пришлось перевести на
другую квартиру, как раз в район ближайший к тюрьме. По дороге
близ тюрьмы Ловенек с провожавшими его товарищами попали на один
из специально, видимо, присланных патрулей, притворившись пьяными
ругаясь неприличными словами Ловенек и его спутники благополучно,
если не считать также неприличной брани со стороны патруля по своему
адресу, разошлись с патрулем. Недели через две Ловенек с фальшивым
паспортом, на имя Ивана Ивановича Филатова, был отправлен с парохо-
дом, уходившим из Нижнего часов в 10 вечера вверх по Волге. Тут
произошла загадочная для того времени история, которая раз’яснилась
лишь после революции 1917 года, когда в распоряжение С. Р. Д. попали
дела Нижегородской охранки. Ловенек с товарищем на извозчике отпра-
вились на пароход к самому его отходу (каюта была уже приготовлена,
в ней находилась жена Ловенека). Вскоре было замечено, что появился
второй извозчик с жандармом и штатским, при повороте с Покровки на
Зеленский с’езд удалось пропустить жандарма, дать ему несколько спу-
ститься по с’езду, поворот на с’езде для его пролетки был затруднен,
воспользоваться этим и проскочить дальше вниз по Покровке. Оставив
извозчика, Ловенек и его провожатый посоветовавшись решили, что они
просто струсили, что жандарм, так сказать, явление случайное. Была
взята другая лошадь. Прибыли на пристань к третьему свистку, сходни
были уже убраны. Ловенек перескочил на пароход, вслед за ним какой-
то тип. Пароход отошел. Бывшие на пристани 3—4 товарища задержаны
не были. О дальнейшем пишу со слов Эльзы Ловенек. По отходе паро-
хода Ловенек заметили, что за их каютой в I-м классе следят. Через
некоторое время уже ночью, когда балкон парохода был пуст и шпики
дежурили лишь в корридоре, В. Ловенек вылез из окна каюты. Где то
на пароходе розыскал великовозрастного, совершенно незнакомого ему
гимназиста, каким-то образом с ним вошел в сношение и переоделся в
его костюм. К утру, когда пароход прибыл, кажется, в Городец, в каю-
ту к Эльзе Ложней постучались с вопросом: «здесь каюта Ив. Ив. Фи-
102
латова»? (Вот, это-то обстоятельство, т. е. осведомленность полиции об
имени Ловенека и было совершенно непонятно для нас в то время).
Эльза Ловенек была арестована и снята с парохода. Идя по пристани
в сопровождении полиции она увидала сидевшего спокойно на кнехте в
гимназической блузе и фуражке своего мужа (у Ловенека еще в Ниж-
нем были сбриты усы и борода). Э. Ловенек была привезена в Нижний
и через несколько дней освобождена. В. Ловенек благополучно добрался,
кажется, за границу. Мы, участвовавшие в организации побега, в боль-
шинстве товарищи детства, прекрасно знавшие друг друга не могли по-
нять, каким образом полиция напала на след. Если б полиции не было
известно имя Ив. Ив. Филатова мы бы решили, что нас выследили, но
тут была очевидная выдача.
Документы охранного отделения в 1917 году указали, что член
Нижегородского Комитета Р. С. Д. Р. П. заведывавший (в 1906 году тех-
никой И. И. Соколов состоял на службе в охранке. Соколов не знал
подробностей побега, не знал принимавших участие в его организации
товарищей, но он делал паспорт, он выдал его одному из товарищей
(Волгину, с квартиры коего Ловенек и поехал на пристань), он знал
для кого паспорт и вероятно знал день и маршрут от’езда. «Грабил»-ли
Ловенек казенную винную лавку я не знаю. Оставлю это сообщение на
совести жандармов. Но от Н. А. Семашко мне было известно, что Лове-
нек крупный работник Латышской с. д., редактор латышской с. д. га-
зеты, и как будто даже член ее Ц. К. В организации побега принимали
участие: А. В. Сигорский, С. А. и А. А. Волгины, А. Я. Равкинд, В. А
Афанасьев, В. А. Курлыков, В. А. Соколов и А. И. Иванов.
10. В. Мейер в организации не состоял. Собрания на его квартире
иногда бывали, так как у него жил один из товарищей. Мейер позднее
был казнен по уголовному делу.
11. Существовали остатки бывшей в 1905 году боевой дружины. В
группу эту входило не более 15 человек. Имелось оружие, даже бомбы,
изучалась постройка баррикад (по чертежам), кажется, даже упражнялись
за городом в стрельбе: отлично помню тенденцию этой группы получить
автономию от партийного Комитета, помню дебаты о допустимости
устройства экспроприации, целый ряд недоразумений по этому поводу
с Комитетом. Помню как обсуждался уже конкретно один из планов,
но был отклонен. Названия приводимого жандармами не помню, мне
кажется, что остатки дружины просто назывались «боевой группой».
(По этой отрасли работы может дать ценные указания М. И. Перфильев,
он же и исправит меня).
12. Е. М. Ещин—член партии к.-д.
13. В. П. Левадонова—с.-д.
14. А. А., А. К. и М. А. Покровские—с.-д.
15. В. Е. Лазарев, как выяснилось после февральской революции,
был провокатором.
______________________________________________________________ 103 _
16. Д-р Н. А. Грацианов—к.-д.
17. В. и Я. Свердловы с.-p., конечно, не были. Зиновия не знаю.
18. Н. И. Говоров работал в типографии на Б. Покровке, кажет-
ся, Проворовой в должности заведующего. В этой же типографии рабо-
тали с.-д. И. М. Буксин и тов. Захаров, типография была небольшая,
почти все ее рабочие были членами с.-д. организации или сочувствовав-
шими. В этой легальной типографии для с.-д. организации весьма часто
выполнялись большие работы по заказу Комитета. Н. И. Говоров отно-
сился сочувственно. Знала, должно быть, о выполнении нелегальных
заказов и владелица типографии. Мне вспоминается, что за бумагу для
прокламаций Проворовой, как будто платили.
Судя по печатаемой записке, жандармы мало и плохо были осве-
домлены о деятельности с.-д. организации ♦). Приобщение с.-д. Покров-
ских и Лежавы к с.-p., «прохождение» В. и Я. Свердловых по наблю-
дению с.-p., причисление видных нижегородских к.-д. Ещина и Грацианова
к тем же с.-р. указывает, что охранка слабо орентировалась в партий-
ных группировках, а сообщение о сходках, где обсуждался вопрос о со-
здании «общегородского профессионального союза рабочих»,—доказывает
полную неосведомленность и о работе в области профессионального дви-
жения.
Между тем, партийная работа и работа в профессиональных союзах
в 1906 году велась широко. Употребляя это определение, я имею ввиду,
конечно, подпольный характер работы и провинциальный ее масштаб.
В 1906 году Нижегородская городская ориганизация была разбита на
четыре района (это построение осталось в наследие от 1905 г.): Благо-
вещенский (Благовещенская слобода с мельницами Башкирова и Дегтя-
рева, железнодорожными рабочими Ромодановской дороги, жестянными
мастерскими Ярила и Ямских улиц, кондитерскими фабриками Холод-
ковых, Кочетова и Антонова, столярной фабрики Смирнова и друг).,
Нижне-Базарный, Больше-Покровский и, кажется, Ковалихинский. Кана-
вино* представляло из себя 5-й городской район. Кроме того, существо-
вала военная организация, судоходная, окружная (по работе среди кре-
стьян) и Сормовская. Губернский партийный комитет строился следующим
образом: городские районы и Канавино выбирали своих представителей
на общегородской конференции, Сормово выбирало своих представителей
самостоятельно, самостоятельное же представительство имели организа-
ции: судоходная, окружная и военная группа пропагандистов. Кроме
Комитета, коему принадлежало, главным образом, идейное руководство,
работу в организационном отношении об’единяла так-называемая цен-
тральная группа (ответственные организаторы и ответственные пропаган-
*) В этом общем примечании мною отчасти затронуть и 1907 год.
104
диеты районов). В районах велась работа по организации кружков (двух
типов), распространению литературы, расширению связей, сбору денег,
устройству массовок (летом) и т. п. Следует признать, что по тому вре-
мени масштаб работы был довольно значительный. Так, в Благовещен-
ском районе было одно время до 15-ти кружков, другие районы в этом
отношении не отставали. Следовательно, можно считать, что одна город-
ская организация имела в своем составе до 500 человек организованных
фабрично-заводских рабочих, ремесленников, работниц, приказчиков и
других торгово-промышленных служащих. Имелись также кружки среди
учащейся молодежи.
Судоходная организация была довольно крупной, имелись большие
связи, была организована встреча каравана с целью устройства летучек
на баржах и распространения литературы. Зимой пропагандисты посе-
щали затоны. Руководство работой в судоходной организации принадле-
жало насколько помню Б. Г. Зуль и А. Б. Заходер (м-к).
Военная организация не была сильной. Об’ясняется это, главным
образом, трудностью проникновения в солдатскую среду. Душой органи-
заций был, конечно Худяковский. Устраивались летучки, распространя-
лась литература. Выступавшие товарищи иногда с конспиративными це-
лями облекались в солдатские мундиры. Мундир играл и другое значе-
ние,—«своего» солдаты больше слушали и меньше боялись.
Окружная организация вела работу в уездах. В уездных городах,
крупных селах, в селах близ Нижнего были кружки. Ближайшие пункты
времени от времени об’езжались. Работа в окружной организации велась
настолько успешно, что даже такой ничтожный пункт, как деревня Мо-
настырка (близ Нижнего), имела возможность послать на общегуберн-
скую конференцию своего особого делегата—тов. Одиссея (если не оши-
баюсь—Лядов?), который и был общегубернской конференцией избран на
партийный с’езд. Правда по поводу избрания Монастыркой Одиссея в
контрольной по выборам комиссии меньшевистская ее часть улыбалась, в
особенности над словами Одиссея: «приехал—расширил организацию».
До этого момента организация Монастырки по количественному составу
права на отдельного делегата не имела. В окружной организации глав-
ным образом работали земские служащие.
Особое внимание в городе было уделено работе среди профессио-
нальных союзов. Они возникали как грибы. Если не ошибаюсь количе-
ство их в городе доходило до 14. Почти все они попадали под влияние
с. д. организации. На дверях квартиры присяжного поверенного В. Н.
Серебренникова была прибита вывеска гласящая, что он бесплатно дает
указания по вопросам организации профессиональных союзов, состав-
ляет уставы, пишет заявления и т. п. В определенные часы на квартире
В. Н. Серебренникова дежурили товарищи по организации, посвятившие
себя работе среди союзов и таким образом руководство союзной работой,
даже там где их организаторами выступали беспартийные, попадало к
105
с. д. В дальнейшем было создано легальное «Общество справочно-юри-
дической помощи рабочим» и при нем «Секретариат рабочих». Учреди-
телями этого общества были с. д., имевшие известное общественное по-
ложение, В. Н. Серебренников, д-р Н. И. Иванов, С. М. Синицын и
друг, представители радикальной интеллигенции (Н. А. Лапин) и к. д.
Последние пытались захватить общество в свои руки, но это им не уда-
лось: с. д., пользуясь ниским членским взносом,' привлекли в члены
общества большое количество рабочих и на общем собрании в общедо-
ступном клубе, поругавшись с Е. М. Ещиным, подавили к. д. большин-
ством. Были избраны, с. д. руководящие органы и «секретариат рабо-
чих» стал фактическим центральным бюро профессиональных союзов.
Еженедельно по субботам представители всех союзов собирались для об-
суждения вопросов профессионального движения. Почти все они были
с. д. В секретариате работали 7 секретарей—с. д. (ежедневное по вечерам
и, конечно, бесплатное дежурство). Тут же собиралась с. д. организация
тут же была комитетская явка. В каждом союзе имелась с. д. группа.
Все это об’единялось секретариатом. Просуществовав месяца 4, секрета-
риат был губернатором закрыт. Но для с. д. работы этот срок был не
малым. Инициатором секретариата был А. А. Покровский. Ближайшее
участие в работе принимали: А. К. Покровская, А. И. Пискунов, Г. И.
Сергеев, Н. Н. Соколов, О. И. Чачина, Я. Г. Безруков, А. И. Иванов
и друг.
По инициативе того же А. А. Покровского в Нижнем начала выхо-
дить легальная небольшая газетка «Слово Ремесленника». Редактором
ее (фактическим) был А. А., ответственным кто-то из портных, сотруд-
никами главным образом рабочие-ремесленники.
Широко использовалась и другая «легальная возможность». С. д.
организация открыла, собрав по грошам деньги, книжный магазин в
городе на Большой Покровке под фирмой «Наука и Жизнь», оффици-
ально магазин принадлежал тов. Косаревой. Сюда выписывалась неле-
гальная Литература, отсюда она распределялась по районам и организа-
циям, тут были явки.
Летом, кроме кружковой работы и районных партийных собраний,
почти каждый праздник или канун праздника устраивались довольно
крупных по тем временам размеров массовки в Слуде, Марьиной роще,
в лугах за Волгой, на Моховых горах, близ Сормова. Выступали аги-
таторы с речами иногда и прямо на фабрике, заводе, мастерской. При-
ходится удивляться невнимательности или плохой организованности
жандармского наблюдения: ясно вспоминаю сейчас, как, бывало/выйдешь
за город, направляясь к месту собрания, и видишь, как туда же со всех
сторон тянутся товарищи. Или в субботу перед окончанием работ вся
наша братия почти совершенно открыто начинала обегать мастерские и
и фабрики и на глазах у всех рабочих встречалась с партийными това-
10в
рищами и указывала им место и время очередной массовки или собра-
ния. Этим же способом раздавалась по мастерским и фабрикам литература.
Широко развернутая в начале и середине года работа постепенно
пошла на убыль. Старые и опытные товарищи время от времени выхо-
дили из строя: или попадали в тюрьму, или отправлялись в ссылку, или
принуждены были «добновольно» уезжать из Нижнего, чтобы избежать
ареста. В дальнейшем начался «отход» с. д. интеллигенции, на лицо уже
было значительное уменьшение сочувственного отношения радикальной
интеллигенции. Среди недоучившейся в связи с бурным 1905 годом
молодежи . появилось сильное стремление продолжать образование,
получить аттестат зрелости и она вынуждена была сесть за зуб-
режку. Наметились группы, в которых Маркса и Энгельса стали
вытеснять Форель и Арцыбашев. Затруднялась работа отсутствием
квартир для собраний, — пришлось образовать специальную «квар-
тирную комиссию», которая их добывала и работа эта должна была
считаться серьезной партийной обязанностью. Стало нехватать пропаган-
дистов. Иссякли средства. Видных, старых и опытных партийных това-
рищей сменила молодежь (главным образом из кружка, руководимого до
революции 1905 г. Н. А. Семашко- и отчасти П. М. Лебедевым—Кер-
женцовым). Руководители организации мельчали (да простят мне это
выражение товарищи-нижегородцы, работники этих лет). Дошло, нако-
нец, до факта перехода к молодежи и идейного руководства. Помню, с
каким грустным настроением возвращались мы с Н. А. Олигер ночью
из леса с партийного собрания, избравшего нас в Губернский Комитет.
Мы не считали себя достойными избрания, мы смущены были им...........
Вскоре, выражаясь языком жандармской записки, были «ликвидированы»
и мы.
Привожу на память, не ручаясь за полноту и точность список бо-
лее или менее заметных товарищей, принимавших участие в работе
городской организации ♦) и не упоминающиеся в жандармской записке
(напоминаю, что количество товарищей постепенно сокращалось): Б. Г.
Зуль, С. В. Владимиров популярный агитатор, Юрий—нелегальный,
фамилию не знаю, В. В. Владимиров, А. Б. Заходер, А. И. Пискунов,
Е. И. Пискунова, О. И. Чачина, В. В. Давыдов, О. А. Давыдова, О. А.
Аносова, Н. Н. Соколов, В. Н. Трапезников, М. Н. Перфильев, С. Кар-
чевский, Б. П. Позерн (кажется наездами), Р. И. Гурвич, Н. А. Латы-
шева, В. Я. и Т. Я. Зимины, М. 3. Пушкарев, А. В. Цветков, С. М.
Свердлова, А. А. Белозеров, Я. Г. Безруков, М. Щепетильникова, ра-
бочие: И. Т. Волков, И. Журавлев, И. Пахомычев (портные, пользовав-
шиеся большой популярностью), И. М. Буксин и Захаров (наборщики,
*) Из рабочих и учащихся в этот список попали главным образом товарищи Бла-
говещенского района, в работе коего автор примечаний принимал непосредственное уча-
стие. С работой других районов приходилось знакомиться лишь по отчетам и докладам
иа собраниях.
107
популярные в среде типографских рабочих. Буксин был выслан в Во-
логодскую губ.), М. Н. Разин, А. И. Куприянов (булочники, организа-
торы Союза хлебопекарного и кондитерского производства, Иван «Пе-
тербургский», фамилию не помню, Мешков (жестянники развили энер-
гичную работу в этой среде), И. С. Забелин, Д. Аксенов (с мельницы
Башкирова, через них на мельницы проходило громадное количество
литературы, Забелина знала «вся мельница» и не выдавала. Забелин
баллотировался в члены 2-йГосуд. Думы от Н.-Новгорода. Среди мель-
ничных же рабочих вел работу сын одного из служащих мельницы
П. Д. Боряков («Петр Белый»), он был членом районного Комитета,
«раскаливал» И. С. Забелина, когда тот от практической работы «отлы-
нивал», засаживался дома за книги). Наполков—водопроводчик, Петр
Страксон—судоходный рабочий, Митрофан Веселов—столяр, Нестеров—
приказчик (председатель союза), Д. Я. Бегров, В. А. Усов—конторщики,
Алта (фамилию не помню), портниха, энергичная работница, член одного
из районных Комитетов; в 1907 г. работала в Петербурге; А. В. Сигор-
ский, А. А. Фунин, В. А. Курлыков, Д. М. Пыпин-Чечулин, В. А. Со-
колов, А. Малева, Е. Афонская, Е. Кирьянова, М. Клокова, Ремизов С.
учащиеся (студенты, курсистки, средних учебных зав.)—активные
работники.
А. Иванов.
Автобиография рабочего*).
Родился в 1876 г., сын бедного крестьянина Тамбов, губ., Темни-
ковск. уезд., Бутинской волости, дер. Волчик. Родители терпели страш-
ную нужду. 5 лет я лишился матери. У отца, безземельного крестьянина,
не имелось и своего дома. Кроме меня остались на руках еще две
дочери. Терпя неимоверную нужду, отец жил с нами в Темникове.
Когда же мне исполнилось 10 лет—перебрался в Саровский монастырь
в качестве чернорабочего. Первое время в «Святой обители» меня поме-
стили прислуживать на конном дворе и заставили носить воду, дрова и
делать другую, тяжелую и непосильную по летам мальчика работу.
Потом перевели в портновское отделение, но и здесь было не легче:
15 часовой рабочий день, ругань и побои (били кому не лень, и за
дело, и без дела), вызвали во мне отвращение и к самому ремеслу. И,
несмотря на старания отца, я стал искать случая избавиться от него,
чего в конце-концов и достигаю. За невинную, в сущности, детскую
шутку—я был выгнан из «портных». На 13 году я снова в Темникове.
И снова по настоянию отца в портновской мастерской. Но, здесь я снова
*) Автобиография т. Фадеева, в первой части, особенно характерна ж, заслуживает
большого внимания при вопросе о .происхождении* Сормовского рабочего. Этому воп-
росу, как ми внаем, и в аечати удалилось большое внимание. Ред.
108
отбиваюсь от ненавистного решения. Однако, голод вынуждает искать
работы. Поступаю в трактир половым. Но и это ремесло становится
скоро ненавистным. Перехожу в цирк, где из меня пытаются сделать
акробата. Однако и это занятие скоро становится моей детской натуре
также противно.
Между тем в сознании уже вставал вопрос: неужели я останусь
без определенной профессии? Одна эта мысль меня страшно пугала и
порою я горько плакал... В этих размышлениях—зарождается призва-
ние и настойчивое желание быть столяром. Упорные просьбы перед
отцом заставили последнего упросить «Святого отца» принять меня в
столярную мастерскую той же Саровской пустыни. Одна мечта быть
столяром для меня, вдруг, с детской гордостью, стала чем-то не-
сказанно радостным. Для достижения и осуществления ее мне не казались
уже такими обидными побои и ругань. Я твердо решил изучить это ма-
стерство во что бы то ни стало и этого добился. Стремясь изучить сто-
лярное мастерство я скоро перешел из Саровской пустыни в Темников
и, поработав почти во всех его мастерских, и найдя, что это мастерство
в Темникове далеко не совершенно, решил, для лучшего изучения, уйти
на сторону и к 19 году попадаю в Н.-Новгород, по тогдашним моим
понятиям—в недосягаемое царство. Здесь я работаю тоже во многих
мастерских. И также ищу лучшей работы и лучшего столярного ма-
стерства и, наконец, в 1896 году поступаю на Сормовские заводы.
Так проходит детство и ранняя молодость. В сплошной борьбе за
право жить, без радости и ласки, необходимых этому возрасту. То, чем
заполняли духовную потребность, товарищи по мастерству—было пьян-
ство. Оно, к счастью, меня не соблазнило, а наоборот—во мне создалось,
почему-то, чувство глубокого к нему отвращения. Однако, одно стрем-
ление изучить столярное мастерство уже не могло заполнить душевной
пустоты и я требовал чего-то еще.,.
Еще работая в мастерских, я слыхал, что есть хорошие книги для
рабочих. Какие и где? Я этого не знал. Стремление к чтению у меня
было, хоть надо сказать, что читал я и плохо, т. к. учился в приходской
школе всего 11/а года. Работая в Сормове, я вел замкнутую жизнь и
стал читать газету «Нижегородский Листок».
В 1896 году, во время приезда на Сормовский завод Николая II
по заводу были разбросаны прокламации. С каким-то невыразимым
интересом хотелось достать «прокламацию» и прочитать ее. Что и
удается. Но, прочитав, я не мог понять, что это значит, кто эти прок-
ламации равбрасывает? Скоро у нас в мастерской арестовывают т. По-
пова и производят обыски. Все это пробуждает во мне невыразимое
чувство интереса и стремления узнать все, во что-бы то ни стало. При-
слушиваюсь ко всем разговорам об этом событии. Слышу, что есть та-
кие люди, которые идут против царя. Этих людей арестовывают, увозят
куда-то и, бросают в такую машину, которая их рубит, или в мельницу,
109
которая их мелет живыми и т. п. Но, мне хотелось узнать доподлинно
правду и «есе». Я стал искать случая познакомиться с теми, про кого
поговаривали, что они против царя- Случай этот представляется, и я
знакомлюсь с одним модельщиком—Григорием Ивановичем Гориновым.
И от него мало по малу стал уяснять, что это за люди и для чего они
подбрасывают прокламации. Стал через него знакомиться с другими тт.
и получать литературу, которую с неимоверным рвением стал читать.
Отдавшись весь саморазвитию в этом направлении я вскоре заметил,
что мне сочувствуют и многие другие товарищи. Помню из них М. И.
Самылина, П. А. Заломова и др., с которыми уже близко познакомился.
В 1900 году пропаганда нового для меня учения стала принимать в
Сормове такие размеры, что мы стали думать о создании организации,
что вскоре и было осуществлено. В Сормове возникла организация
Р.СД.Р.П. Вступив в организацию я весь отдался партийной работе,
перенося все—труд и нужду, заботу по обеспечению семьи, которую я
уже имел. Ничто* уже не могло меня отвлечь от партийной работы—
она была для меня главная цель жизни...
В 1902 году наша организация выросла настолько, что мы решили
показать ее мощь открыто и 1-го мая выступить с демонстрацией.
Подготовку к демонстрации и саму демонстрацию хорошо описывает т.
Углев в статье «О демонстрации 1902 года». Много данных о
ней в работе т. Илларионова: «Революционная хроника Сормовских ра-
бочих». И поэтому я опускаю свои воспоминания о ней.
В конце мая 1902 г. мне пришлось выехать на кумысное лечение
в Уфу, т. к. тогда я страдал туберкулезом легких. Поправив здоровье,
через 2 месяца я вновь возвратился в Сормово и снова взялся за пар-
тийную работу. Работа в эту зиму кипела. Организация наша росла и
ширилась. Но, к несчастью в нашу среду проникает провокатор, некий
матрос Волошинов. Он выдает организацию и 21 марта 1903 г. по Сор-
мову происходят аресты и обыски, в том числе и у меня. Я, будучи
весьма конспиративен, пожалуй бы, и узбежал ареста, но, благодаря этому
провокатору, нашлась причина и для моего ареста. Накануне этого
дня у меня в квартире было заседание редакционной комиссии и надо
думать, что Волошиновым у меня был оставлен умышленно лист бумаги с
заголовком прокламаций «к рабочим паровозного цеха». Это послужило
поводом к аресту, другого ничего при обыске не нашли, хотя у меня
было кой-что. В тюрьме узнаю, что здесь из Сормова много т.т., всего
до 70 человек.
Просидев Ш месяца в I корпусе Нижегородской тюрьмы, я, ввиду
болезни, был освобожден под надзор полиции. По выходе из тюрьмы^
работа в партии была затруднительнее, но я ее продолжал и, как столяр
занялся оборудованием тайной типографии. Дело наше тянулось долго.
Часть т.т. освободили, часть отправили в Москву, в Таганскую тюрьму.
по
Суда так и не состоялось. Манифест 17 октября 1905 г. прекратил дело
навсегда.
Не могу без волнения вспомнить 1905 год в жизни Сормова. Оно
кипело как в котле и Сормово, тогда было поистине—Красное Сормово!
Полиции не давали ни на минуту покоя. Устраивали всевозможные пик-
ники, экскурсии, всегда сопровождавшиеся политическими речами и
революционными песнями. Скоро одной полиции для Сормова, как по-
казалось начальству, было мало. Были вызваны несколько рот солдат
и казаков, которые держали себя, по отношению к рабочим, вызывающе.
Это порождало глубокое возмущение среди рабочих. На почве чего не-
которые отдельные т.т. допускали такие действия, как например тов.
Андрюша ♦).
Вообще, в этом клокотавшем Сормовском котле жизни все кипело
и искало выхода. Помню еще случай. Весной 1905 г. во время разлива
Волги мы устроили митинг на лодках. Курьезно было смотреть на ме-
тавшуюся по берегу в бессильной злобе полицию. По окончании митинга
мы преспокойно сошли на берег и угнав «блюстителей» камнями, напра-
вились демонстративно на Большую улицу. Там нас встретил «с огнем»
конный отряд. Мы ответили, да так серьезно, что враг ускакал. В эту
стычку у нас были ранены двое—т.т. Толстиков и Леонид Командин.
... Так текло время. Вдруг «Виттиевский манифест». Под’ем духа
необычайный. Грандиозные шествия в Нижнем и в Сормове. Появляются
всевозможные организации. Митинги каждый день. Но, со всем этим
чувствовалось что-то недоброе, и наши ораторы—большевики призывали
нас к всеобщему и всяческому вооружению. Мы вооружались, выделывая
оружие на заводе. Готовилось выступление. Результат—Сормовское и
Канавинское декабрьские вооруженные восстания 1905 г.
Разгромом Сормовских баррикад кончилась наша попытка сломить
существовавший строй. Через день начались аресты. Я был арестован
одним из первых. Конечно, я ждал этого и собирался бежать, но слу-
чайный приход т. Шимборского задержал меня. Дождался «милых»
гостей.... Ночью они ко мне пожаловали в числе целых 20 человек го-
родовых, во главе с околодочным. Прежде всего, в виде приветствия
я получил от них ласковый удар плетью, от которого на рубашке по-
казалась кровь. На свой вежливый вопрос «за что?»—получил подогре-
тый нецензурщиной ответ: «не разговаривай, а то прикопим»! После
обыска я был арестован и уведен под усиленным конвоем по направлению
к полицейскому управлению. По дороге мы еще сделали два визита—к
т.т. Хрусталеву, которого к счастью не застали и Шимборскому, который
уже оказался арестованным и дорогой, близ главной проходной, у меня
на глазах был убит. Поводом к убийству, вероятно, были его прежние
столкновения с полицией. До тюрьмы я переправлялся целые сутки
*) Ефремов. См. т. I «Материалов*. Ред.
Ill
под градом всевозможных издевательств. Тюрьма была битком набита.
Из старых товарищей там уже были: Н. А. Семашко> Лежава, Серебря-
ков, Золотницкий, Долгополов, Углев, Левит, Гордеев, Липатин, Акимов,
Черников и др.
Через месяц меня из тюрьмы выпустили, но вскоре спохватились
и опять пришли ко мне. Но, я уже на этот раз их не дождался.—
Уехал, скитаясь по разным городам России и по возможности везде
принимал участие в партийной работе. В Саратове был арестован, но
бежал. Жил в Астрахани, где встретился с т. Толстиковым, с которым
и поработали здесь по оборудованию тайной типографии.
В феврале 1907 г. я уехал из Астрахани. Вскоре после моего
от’езда т. Толстиков был выдан своей женой вместе с типографией.
Я опять поселился в Сормове, работая по мере сил в партии. Для
конспиративной обстановки партийной типографии мною была возобнов-
лена столярная мастерская, организованная мною еще в 1905 г. (в ней,
между прочим, изготовлялось оружие к восстанию 1905 г.).
Н. Фадеев.
Из истории Р. К. П. (большевиков)
в с. Городце, Нижегородской губ.
Начало организации Р. С. Д. Р. П. в с. Городце относится к 1905
году, к февралю м-цу. Январь этого года открыл глаза рабочим и тем
самым породил чувство ненависти и мести. Было ясно, что нужно что-то
делать для того, чтобы в,конце-концов доказать правительству, что рабо-
чий класс знает себе цену. В Городце первым в деле вербовки членов
партии и организации кружковых занятий был т. И. И. Абоймов, кото-
рый вложил в это дело всю свою энергию и знания, не считаясь с
ущербом для себя лично (с смысле заработка,—он был портной), В
первом составе Городецкой организации в 1905 году были: 1) Абоймов
И. И., рабочий, портной; 2) Устинов Г. Ф., служащий при больнице;
3) Баринов П. О., машинист парохода «Фабрикант»; 4) Маслов Д. И.,
пишущий эти строки—плотник; 5) Разсказова С. В., учительница; 6) Ро-
зова Е. В., учительница; 7) Охлопков М. И., маляр; 8) Масленников
П. А., токарь по металлу; 9) Белов Ф. И., слесарь; 10) Золотов; И) Ла-
зарев Ник., рабочий кожевенник; 12) Захаров Ал., столяр; 13) Лебедев
Георгий, приказчик; 14) Облаев А. И., сын заводчика; 15) Кульдяев
Н. Г., учитель; 16) Комаров П., Масленщик; 17) Прибылов Ал., завед.
складом с.-х. орудий при земстве; 13) Гуськов Ф., крестьянин дер. Ро-
гожина.
Они были распределены на несколько групп, для ведения кружко-
вых занятий. В одной из групп были т.т.: Белов, Масленников и я,
причем с нами занималась С. В. Разсказова (по краткому курсу поли-
112
тической экономии Богданова). Легко сейчас вспоминать, что «велись
кружковые занятия», но как их было трудно вести. Нам приходилось
самым тщательным образом замаскировывать места занятий, забиваться
в подвалы и бани, соблюдая строгую конспирацию. Частые обыски и
аресты вырывали из наших рядов товарищей. В 1905 году конспиратив-
ных квартир у нас насчитывалось 6, а именно: квартира И. И. Абоймо-
ва, «пароходская» зимовка Облаева, дом М. И. Охлопкова, мастерская
при д. Маслова, подвал т. Белова и баня т. Лазарева в Н.-Слободе.
Все эти помещения во время собраний или занятий закрывались и за-
маскировывались так тщательно, что снаружи никоим образом нельзя
было подумать, что внутри этих закопченых подвалов и бань есть люди,
которые раздувают горно новой жизни, закаливают свою волю и отта-
чивают пролетарский меч, для того, чтобы выступить вполне подготов-
ленными в грядущую борьбу против капитализма. Связь с окружной я
Сормовской партийными организациями была налажена двумя способами:
первый—это переписка шифрованными письмами, а второй—связь яво*
ного характера. Окружной организацией давались «явки» на определен-
ное место (квартиру, учреждение, магазин или частный дом); в явке
•указывалось лицо, к которому нужно было обратиться и сказать пароль,
после чего этим лицом дается другая явка и другой пароль и, таким
образом, явившийся товарищ, добирается до определенного места и там
получает все необходимое для своей организации. Если это необходимое
заключало в себе громоздкость, как, например, литература в большом
количестве, то ее переправляли различными способами: летом—на парен
ходе в закупоренных боченках, как сельди, а зимой—на салазках!
плотничном инструментальном ящике, или обернутой в листе желе£
(как ходят ведерники по селам и деревням, возя за собой свой матерей
для починки ведер). Связь письменная имела характер частных писе*
но между строк ставились цифры, для превращения которых в ело*
давался так называемый ключ. Ключ из себя представлял условное *
звание страницы из какой-либо книги, или какое-либо стихотворец^
посредством счета букв в которых и можно было превратить цифры^
слова, а для того, чтобы в случае вскрытия письма не было подозреиЛ
что между строк есть цифры, их писали лимонной кислотой. Когда W
получаешь письмо, начинаешь его «предавать пытке», посредством
ния на лампе, виновница бумага, постепенно выдает все цифры. Bit
эти то цифры и начинаешь разбирать.
Наступление осени 1905 г., ас нею вместе и «17 октября» &
нам возможность по всем направлениям расширить организационную?
агитационную работу. Следует отметить здесь, что происходило в ГоР^
це после 17 октября, как только узнали о манифесте. Несмотря ня**
лочисленность организации, нам все-таки удалось кое что сделать: &
организована боевая дружина из 12 человек, мы устраивали миш*|
Наряду с этим, в Городце, в то время была сильная численность^
средствами организация «союза русского народа», которая состояла и_
попов, купцов, кулаков, мелких торговцев и т. д. Она всячески
лась помешать нашей работе. Например, в одно время у нас оы
значен митинг в Н.-Слободе. Это было в первых числах ноября
Об этом митинге так же было известно и организации черной сотни
к ним из Н.-Новгорода был прислан один хулиган, Козлов. В связи
этим, накануне митинга, на одну из конспиративных квартир, нам
вода Облаева принесли железные пароходские колонки, для того,
при случае взять их, как трости и при нападении со стороны ч р
сотни иметь возможность отбиваться. Кроме того члены нашей о
дружины были вооружены револьверами. В праздничный день, в день
митинга мы начали собираться в поле, зная, что организатор местного
союза русского народа Архангельский—поп—что-то предпринимает^
связи с предстоящим митингом, мы пошли мимо его дома и церкви,
он служит. Видим, что они к чему-то готовы. Мы остановились, и толь
ко что поставили свои знамена, как они, запев свой пресловутый гимн,
стали у своих хоругвей и белого знамени. Приготовились идти за нами.
В слободе, на месте митинга, во всех их речах определенно скользило
желание натравить на нас массу. Это им не удалось. Таким образом,
целью союза русского народа было то, чтобы, как уже и говорил, всю-
ду мешать нашей работе, и помогая правительству, гласно и негласно,
выслеживая членов партии. В этом был громадный плюс правительствен
кого шпионажа. Каждый из нас чувствовал себя в положении затрав
ленного зверя, где каждый его шаг преследуется до тех пор, пока он не
будет открыт и пойман. В конце 1905 г., когда, после манифеста о все-
возможных «свободах», появилось много различной литературы, как эс-
дековской, так и эс-эровской, мы успели запастись ею в большом коли-
честве. Для этой цели посредством подписных листов собирали средства.
У нас, как я отмечал, был один сын заводчика, которого мы «утилизи
ровали» для партии, как имевшего порядочные средства и он, в случае
нужды в таковых, никогда нам не отказывал.
К 1906 году в Городце заметно проявила себя партия с.-р- Правда,
их работа не шла дальше обсуждений террористических акто головкой
их партии. Сами же они взяться за это дело по своей слабости не
Ногли.
Наша организация, к началу 1906 года, имела вполне определен
Нь,Й и свой облик. Делились на «ленинцев» и «плехановцев», на боль
ш®виков и меньшевиков. В лагере большевиков остались т.т.: Г- Усти
*°в» Абаимов, Маслов, Лебедев, Золотов, Прибылов, Разсказова, Куль
ев. Комаров. А в лагере меньшевиков были т.т.: Баринов, Масленни-
Ов, Белов, Лазарев, Захаров, Облаев;чтоже касается остальных троих,
ихопкова, Розовой и Гуськова, они не выявляли себя очень долгое
*я. В конце—концов оказалооь, что двое из них перекочевали в орга
^Цию эсеров (Охлопков и Гуськов), а Розова вышла замуж за кадета
•Материалы', под ред. В. Т. Илларионова. VIII.
IM
Рязанова и. с тех пор, все оставили ряды нашей партии. Только
Охлопков в 1918 году снова перекочевал к нам. Вообще же, работа
шей организации после 1905 года, во время сильнейшей реакции, про
текала планомерно и мы, если делились на два лагеря во мнениях,
не делились именно в работе, ибо положение само по себе заставляло
нас об’единяться и не время было ломать копья между собой, а нужно
было сильнейшее напряжение всех сил для борьбы с общим врагом.
В средине 1906 года общими силами наша организация начала
издавать маленькую гектаграфированную газетку «Шмель». В этой га.
зетке были помещаемы стихотворения наших товарищей и каррикатурц
на местных «фараонов». Мною в то время было написано и в этой га.
зетке напечатано след, стихотворение:
Проснись, товарищ,—пролетарий,
Тебе давно пора вставать,
Смотри, у нас сколько бесправий,
Ты силен, все можешь унять.
Проснись, восстань, ведь ты же голый,
В мозолях руки от труда,
Усталость, голод, холод, муки,
Преследуют тебя всегда.
Защиты нет от угнетений,
Везде и всюду есть обман,
Восстань, не бойся притеснений,
Ведь сам—могучий великам.
Пойми же, брат, что все ты в мире
Воздвиг зависимым трудом.
Тебе за это лишь в могиле
Почить спокойным вечным сном.
Ты в жизни радостей не знаешь,
Тебе привет—тяжелый труд,
Обжоров лишь одних питаешь,
А сам и наг, и бос, и худ.
Восстань, товарищ—пролетарий!
Сорви оковы навсегда—
Оковы рабства, истязаний
И беспрерывного труда.
Восстань! И сбрось тирана с трона!
И даже трон его сожги,
На место этого фургона
Поставь ты стол братской любви.
Пои, корми всех инвалидов,
Труда свободного детей,
В детях же этих инвалидов
Ты всюду семя света сей.
115
Возьми ты возжи бедной Руси
Из рук кровавых палачей,
- И их направь из тьмы и ночи
Во свет грядущих ясных дней...
Тех дней, что стоны будут лишни,
Что все, как люди, заживут,
И что не будет притеснений,
Но лишь свободный легкий труд...
Печатание на геоктографе обыкновенно производилось ночью, в том
иди ином, «закупоренном» со всех сторон, помещении. Изготовление
массы для гектографа производилось у меня в мастерской. Когда при-
ходилось ее варить с Г. Устиновым,—не было случая, чтобы массой мы
не обмазали один другому физиономии, (мы оба были шалунами).
В дни сильнейшей реакции 1906 года, многим из наших товарищей
пришлось посидеть в тюрьме. Сидели т.т.: Прибылов, Кульдяев, Усти-
нов. На рабочих, вступивших вторично после 17 октября, и аресты и
обыски влияли удручающе и более слабые из них поспешили ретиро-
ваться. Поэтому, очень скоро нам пришлось работу вести прежним со-
ставом. Несмотря на тяжелое во многом отношении положение, в работе
организации перебоев не было. Кружковые занятия велись и агитация
среди рабочих и крестьян была. Например, летом, перед праздничным
или воскресным днем, кончая работу по своей профессии, часто мы
уходили ночью в ту или иную деревню, располагались там под видом
рыболовов или сборщиков грибов. Рано утром уходили в лес или на
речку, часам к 12 дня снова возвращались в деревню и начинали бесе-
довать с крестьянами. Крестьяне довольно охотно слушали то, что под
видом различных новостей мы им передавали. В конце-концов, незаметно
для них, мы переходили на более серьезные темы, так что наши беседы
всегда затягивались до поздней ночи. Таким образом, у нас завязыва-
лась связь с окружающими деревнями и к 1907 году мы имели довольно
порядочное число «наших» крестьян, с которыми непосредственно под-
держивали связь и которых снабжали литературой для чтения и распро-
странения. Работали мы среди крестьянства потому, что наш местный
крестьянин, в большинстве своем, является также рабочим, ибо продук-
тов, которые он собирает, ему хватает на несколько месяцев и он боль-
шое время года на отхожих промыслах.
В 1907 году мы задались целью организовать отделения профсою-
зов. Мы вперед знали, что оффициальнэ открытое отделение того или
иного профсоюза долго не продержится и его закроют. Но все-таки нам
важно было этим открытием хотя бы временно вторгнуться в самую
гущу рабочей массы и, насколько возможно, завоевать ее симпатии.
Работа в этой области была начата; тов. Лебедев с этой целью зондиро-
вал почву среди торгово-промышленных служащих, а я среди дерево-
обделочников. Деревообделочники скоро согласились с моими доводами
о необходимости открытия в Городце отделения профсоюза и мне оста-
валось снестить с нижегородским профсоюзом, получить оттуда инструк-
цию, уставы и членские билеты, что я и проделал через работающую в
то время в Н.-Новгороде по профдвижению Ольгу Чачину ♦). Я добился
разрешения на право созыва общего собрания союза и подыскал соот-
ветствующее помещение для него. Все было улажено и, как только
пристав получил соответствующую бумажку от исправника с резолюцией
«разрешить, но наблюдать», я тотчас-же принял меры по созыву на
означенный в бумажке день общего собрания. И вот, 12 апреля, в при-
сутствии двух урядников (сидевших рядом с нами, за отдельным столом,
и записывавших в своих тетрадках наблюдения) и при 4 полицейских,
стоявших в дверях, я приступил к открытию первого в Городце отделе-
ния профсоюза деревообделочников. После выборов председателя и се-
кретаря на данное собрание (председателем был избран я, а секретарем
т. Галаничев), я информировал собрание о целях и задачах открываемого
отделения. После пунктуального разбора инструкции и устава, присту-
плено было к записи членов. Из общего числа собравшихся (72 челов.),
вступило 56. Было избрано правление отделения, тем и закончилось
собрание.
Таким образом и наша партийная организация вступала в новую
полосу работы, что и дало возможность, под прикрытием флага проф-
движения, работать нелегально, устраивая «групповые пропагандистские»
собрания. Эти групповые собрания дали свои результаты и мы вскоре
имели налицо большое количество членов нашей партии. Предполагав-
шееся открытие отделения профсоюза торгово-промышленных служащих
легальным образом устроить не пришлось, но тов. Лебедеву удалось
нелегальным порядком завязать связь с некоторыми из служащих, како-
вые и были привлечены тоже в ряды нашей организации.
Точно не знаю, каким образом это случилось, но в первых числах
октября месяца 1907 года, меня вызвали в канцелярию пристава 3-го
стана с тем, чтобы прочесть мне распоряжение исправника о том, что
Городецкое отделение профсоюза деревообделочников закрывается и о
чем я под личной ответственностью и обязуюсь об’явить членам отделе-
ния, впредь не устраивая как общих собраний, так и собраний Правле-
ния. Мне было об’явлено, что если таковые состоятся, они будут счи-
таться нелегальными.
Так-то самодержавное правительство душило рабочие организации.
Так было задушено Городецкое отд. союза деревообделочников, просуще-
ствовавшее 6 месяцев. Но наша с.-д. организация успела посеять свое
семя. После ликвидации отделения союза деревообделочников, у нас
в кассе осталось 4 р. 85 коп., которые я немедленно перевел по почте
в Лодзь. В то время там был об’явлен локаут, рабочие находились в
*) Светлая память умершей т. Чачиной долго будет жить в сердцах рабочих рево-
люционеров нижегородцев.
117
критическом положении, и всякая, хотя и незначительная сумма, была
помощью им.
Лето 1907 года прошло во всевозможных приемах агитации и про-
паганды среди рабочих и крестьян в районе с. Городца. Кроме того, за
>то время мы наладили связь с Василевом, Катунками и Пурехом и
с гор. Балахной. Связь была явочного характера, и т.т., приезжавшие
к нам время-от-времени из Н.-Новгорода, в нашей организации могли
получить пароль и явку по названным пунктам, от чего и зависела
быстрота исполняемых поручений посланных от окружной организации.
В с. Василеве в то время были т.т. Груздев, Хахалев и еще несколько
человек, все исключительно рабочие; в Балахне—т. Онохин, с которым
была непосредственная связь. К 1907 году мы уже резко разграничива-
лись на большевиков и меньшевиков, что среди нас порождало антаго-
низм, в силу которого две упорные стороны при всяком случае немедленно
заводили дебаты. Меньшевики упрекали нас в том, что мы слишком
прямолинейны и грубы в своей тактике.
— «Ломать и разорять все и строить на обломках новое—слишком
трудно и опасно».
— «Да,—отвечали мы им:—это слишком трудно для вас и опасно
для защищаемой вами буржуазии, т. к. придет время и мы скажем ей:
руки прочь от всего, что сделано рабочими, а она, обессиленная, только
будет скалить клыки, но не причинит вреда трудовому народу, и вы,—
ее приспешники, предатели пролетариата,—будете в стороне лишь только
потому, что вы—трусы».
Подобные реплики были у нас при всех дебатах и мы определенно
злились на меньшевиков, из-за чего зачастую не доверяли им ту или
иную работу.
В 1907 году в нашей организации работали двад новых товарища:
Н. Басов и И. Фроловский, Первый—сын дьякона, исключенный из се-
минарии за пропаганду среди учащихся, а второй—народный учитель.
Оба были энергичными работниками и при их участии нам представи-
лась возможность расширить работу и охватить новое поле деятельно-
сти:—мы стали производить кружковые занятия с молодежью, которую
подобрали из более надежных лиц. Занятия производились регулярным
образом и мы радовались за то/,что наши труды не пропадают даром,
ибо молодежь охотно посещала конспиративные квартиры, в которых
велись занятия. До последних чисел декабря месяца аресты членов на-
шей организации носили частичный характер, а поэтому всегда остава-
лось большинство на свободе, и работа продолжалась. Но, вот, в декабре
1907 года у нас случился провал. Мы были арестованы. Случаем к про-
валу послужило то обстоятельство, что Михаил Охлопков, работавший
в то время в группе эсэров, путем устройства домашнего театра, задумал
привлечь на свою сторону молодежь. Проектировалось разыгрывать ма-
ленькие пьески. По его мнению, это был первый шаг к сближению их
118
организации с молодежью, которую постепенно они думали вовлечь
в свои ряды. Для того, чтобы практически провести это в жизнь, им
нужно было помещение. На первое время, например, вещичку «Цыгане»
А. Пушкина они разыгрывали в доме самого Охлопкова. Но это поме-
щение им было мало, и для своих целей они сняли дом у одного черно-
сотенца (у т. н. «Дорьки рыжего»), умершего вскоре после нашего
ареста, в котором начали свою работу. В результате, в один из вечеров
импровизированного театра явилась полиция и, переписав всех участни-
ков, произвела в городе повальные обыски. У товарища Охлопкова на-
шли гектограф с отпечатанными экземплярами одной из эсэровских ли-
стовок Также найдена была литература у некоторых из наших товарищей,
о чем было доведено до сведения балахнинского исправника. Потом, по
распоряжению губернатора, все мы были арестованы. Из нашей органи-
зации заключенных в балахнинскую тюрьму оказалось 5 человек: Г. Усти-
нов, И. Абаимов, Д. Маслов, Г. Лебедев, А. Захаров. Из организации
эсэров: М. Охлопков, Л. Тонышев и, в то время,' один беспартийный—
мой 56-летний отец И. Маслов. Он попал в тюрьму потому, что на время
игры в домашнем театре дал свой халат тов. Охлопкову и когда поли-
ция во время своего «пришествия» спросила: чей это халат, ей ответили,
что И. Маслова, и полиция владельца халата тоже сочла за политиче-
ски-неблагонадежного.
Как-раз накануне ареста, можно сказать, «ядро» организации—
встречали новый 1908 и провожали старый 1907 г.г. на квартире П. А.
Баринова. Там нас было 5 человек: Баринов, Фроловский, Облаев, Ру-
кавишников и я. В эту ночь мы под’итожили работу Р.Д.Р.П. за старый
год. Порядочно говорили о планах на будущее время. Конечно, много
было разногласия, так как в данном случае столкнулись большевики
с меньшевиками. Но вот—наступило утро нового года. Только-что рас-
светало, как мы, покинув квартиву Баринова, разошлись по своим домам.
Я только-что успел войти в свою мастерскую и приняться за работу,
как ко мне приходит Облаев, с которым мы не более, как полчаса' тому
назад разошлись; он принес новогодний номер газеты «Нижегородский
Листок» и, развернув его, указывает мне на то место, где было напе-
чатано о нашем (тогда предстоящем) аресте, еще раз поздравляет с но-
вым годом... Потом Облаев простился со мной, дав на всякий случай
три рубля денег, а через два-три часа мы уже были в камере пристава
3-го стана, откуда на подводах, под конвоем, были отправлены в балах-
нинскую тюрьму.
Вскоре после выхода из тюрьмы, в силу различного рода обстоя-
тельств, а главным образом в силу низкой оплаты труда по своим про-
фессиям, мы недолго оставались в Городце: Раз’ехались по разным ме-
стам. Так например, Г. Лебедев уехал в Сибирь—в г. Курган. Г. Усти-
нов в Рыбинск, я в Кинешму, Абоймов в Н.-Новгород. Н. Кульдяев, на
Кавказ, С. Разсказову перевели в одну из школ вне нашего уезда и та-
119
образом, в Городце осталась совсем небольшая группа, и работа
здесь велась уже гораздо слабее. Главных сил здесь уже не было,
рремя от времени я приезжал в Городец и констатировал, что кроме
распространения литературы и чтения ее в одиночном порядке, в Го-
родце тогда ничего не проводилось. Кружковых занятий не было, соб-
раний также. Из энергичных членов партии оставалась только учитель-
ница Н. С. Бебешина, которая была прислана в Городец и занималась
9 одной из школ Н.-Слободы. Она приехала в 1907 году и во время
своего пребывания в Городце, в нашей организации работала, что на-
зывается не за страх, а за совесть. Полиция отмечала ее, как неблаго-
надежную и в одно время посетила ее квартиру, находящуюся при
школе, своим обычным маневром, т. е.—сделала у нее обыск, но благо-
даря преданности тов. Бебешиной сторожихи школы, обыск не привел
ни к каким результатам, так как последняя успела спрятать имеющую-
ся литературу и некоторый компрометирующий материал. Но все-таки
по поводу работы т. Бебешиной становое начальство донесло школьному
и последствие.м этого. доноса оказалось—Бебешину перевели в школу
при д. Гумнищи, находящуюся от Городца в 6 верстах. С этим товари-
щем очень долгое время я имел переписку, в которой она всегда упо-
минала о состоянии организации и о работе, и, таким образом, живя
в Кинешме, я всегда энал, что делается в Городецкой организации.
Осенью 1909 года я был взят на военную службу, где и прослужил три
с половиною года. За это время—два раз был в, отпуску, который ча-
стично использовал в Городце, где и был свидетелем почти абсолютной
бездеятельности нашей организации, т. Бебешиной в то время уже в районе
Городца не было. Она мне писала в г. Калугу, где я проходил военную
службу, что уезжает в Москву на курсы. Связь с Н.-Новгородом и Горо-
децкой организацией была потеряна и, оставшиеся товарищи свежего
материала не имели,—пользовались старой литературой. Вообще, работа
была запущена.
В 1912 году я окончил военную службу, и до 1914 г. т, е, до моби-
лизации на войну, находился в г. Кинешме. За это время мне приходи-
лось бывать в Городце и наблюдать, что работы и за этот период почти
не было.
После трех с половиной лет фронта, при обстановке, которую по-
сле империалистической войны 1914 года знает каждый, по болезни я был
отправлен в запасную часть, находящуюся в Н.-Новгороде. Это было в
конце июля 1917 года.
Дмитрий Маслов.
120
Из моих воспоминаний. *
Ташин завод—Сормово.
Еще до 1905 года, во время Японской войны, будучи учеником на
школьной скамье «в Ташином заводе», Нижегородской губернии, Арда,
товского уезда, мною стало чувствоваться, что «так дальше жить нельзя».
Будучи еще подростком, я наблюдал, как эта неожиданно появившаяся
полицейщина в захолустное местечко начала выполнять свой «долг при.
сяги.» Первое время для меня было заметно немногое. Она приступила
к своей работе с того, что начала разгонять то в том, то в другом ме'-
сте семейные вечеринки и традиционные хороводы. Этот шаг деятельно-
сти «полицейских», взрослую разбирающуюся молодежь озлобил, кото-
рая с большей энергией приступила к работе среди масс, раз’ясняя,
что такое монархия, классовое противоречие и в чем заключается клас-
совая борьба. Эта усиленная работа быстро проникла во все возрасты
жителей, в том числе и в школу. Начали появляться нелегальные бро-
шюрки, маленькие книжонки, после чего начали заводиться неоформлен-
ные, без руководителей, маленькие кружки и т. д.
После прочитанного, школьники, конечно, далеко не все, самопро-
извольно начали устраивать группами экскурсии по лесу. А леса Ташина
особенно отличались в то время. Около квартир росли грибы! Отсюда—
взрослая молодежь начала приближать к себе некоторых школьников.—
раз’ясняя им о существовании ряда политических течений.
Но из воспоминаний, мне кажется, что в то время, там в этой об-
ласти достаточно не умели разбираться и каждый считал нужным себя
причислить к партии социалистов-революционеров, на самом деле, далеко
не разделяя ее программы.
Это, по-моему, психологически об’ясняется просто; каждый моло-
дой человек появляясь на арену общественной жизни, сталкиваясь с
грубейшим насилием монархического строя, делает вывод без глубокого
анализа, что с этим грубым насилием полицейщины, можно бороться
только встречным, не менее грубым приемом «террора». И, вот этот
пункт программы с.-р. молодые темпераменты очевидно и увлекал.
Когда не стало (искоренены были) вечеринок, хороводов, «полицей-
щина» начала устанавливать правила прогулок по улицам (гулять поз-
волялось не позднее 9 часов вечера).
В начале 1905 года из Сормова доносились слухи о грядущей ре-
волюции. Проскальзызали об этом и скромные заметки в буржуазной
печати. Затем здесь стали появляться новейшие брошюры и проклама-
ции, а в самом конце года, на Ташин завод прибыло несколько сормо-
вичей, рассказывавших, что и как произошло в Сормове, тем самым
будируя «общественное мнение». Приехавшие товарищи: Оргудяев, Веч-
ков, Трегубов, Москин, Орлов, Чувырин и ряд других, осведомившись
с положением дел «наТашином заводе», решили и здесь дать первый бой.
121
Было решено, для начала требовать, чтобы патрули отказались от
своего правила разгонять с улиц после 9 часов вечера. И вот «напра-
вились» по улице (большой дорогой) с пением: «Дружно, товарищи,
в ногу». Полиция, конечно, не заставила себя долго ждать. Тут-же по-
явились конные и пешие со своим знаменитым «разойдись». Но это уже
не пугала никого и не обращая внимания на окрики, мы шли и пели
наши песни. Это была первая победа, какая осталась в моей памяти.
Затем на второй, третий день, была организована попытка пробраться
в клуб служащих, где устраивались всевозможные разрешенные блюсти-
телями порядка игры и семейные вечера. Здесь для нас тоже была
удача. Кто-то начал «принимать меры» через околодочного, но мы уже
рассосались среди публики; кто сел играть в домино, кто уже играл в
лото, кто в биллиард, а кто просто интересовался уютным местечком
(была зима). Пробывши в клубе часа 2—3, мы разошлись по домам. После
таких первых «побед», тамошняя молодежь окрылилась. Снова здесь
начали устраивать вечеринки, но полиция уже не разгоняет нас, а «со-
блюдая порядок^, дежурит в прихожей и на улицах. Весной в 1906—7 г.г.
прибыл к нам из Сормова высланный с.-д. (б.) интеллигент, учитель И. К.
Прорехин, который быстро организовал здесь кружок человек в 25, во
главе которого стал сам. Под его руководством кружок впервые, как
следует познакомился с программой с.-д. и выяснил ее несоответствие
с программой с.-р. хотя особенной яркости в несоответствии программ,
в то время не проявлялось. Наш кружок продолжал заниматься. Из
Арзамаса нам стали присылать подпольную литературу. Полиция стала
чувствовать нас, обеспокоилась и начала делать облавы по лесам и ов-
рагам. Мы же начали чаще менять места, выставлять пароль. Затем
молодежь решила организовать любительскую труппу, ставить спектакли
в клубе. Некоторые начали заниматься в библиотеках, расчитывая тем
самым прекратить чтение молодежью «жития святых» и проч. Другие
начали работать над школьниками, заинтересовывая их своими раз’яс-
нениями, давая им читать подпольную литературу. Также вели работу
среди рабочих, которым можно было доверятьсяТочно не помню, в
какое время наш большой кружок перестал работать. Также не могу
установить и того, сам ли И. К. Прорехин уехал из Ташина или его
услали. Работа вообще, конечно, не приостанавливалась. Ее здесь вели
среди постоянных рабочих завода и молодежи и среди временных ра-
бочих: углевозов, дрововозов, рудокопов.
Кроме Арзамасской организации, мы имели сношения с
Ильинской организацией, иногда небольшую информацию получали с
Кулебакского и Выксунского заводов. В этих районах работа велась
больше с.-р. террористами-бомбистами. В Илеве, например, в полицию
была брошена бомба, за что был повешен с.-р. Шашкин. В Кулебаках
был убит какой-то полицейский чин и зарыт около того самого поме-
щения, где находилось полицейское управление, за что организация
122
с.-р. сурово поплатилась в 1909—10 г.г. Перед моим приездом в Вык-
сунский завод, там была проведена забастовка, в которой рукововящую
роль играл бывший Сормовский рабочий. Если не изменяет мне память,
кажется, тов. Бринчугин. Особенности этой забастовки выражаются в
том, что при вывозе администрации на тачке в руки пассажира давали
грязную метлу, на его голову набрасывали рогожу, а в затылок бро-
сали болтами или гайками. После забастовок, за воротами завода
часто организовывалось побоище администрации с бросанием ее в гряз-
ную нефтяную канаву. В то время там наша организация почти не суще-
ствовала. Судьба забросила меня на Кулебакские заводы, где столкнулся
с некиим Колповским, который по выяснению через ряд наших товари-
щей, оказался провокатором. (По Илевскому заводу, где он выдал целую
группу т.т., из которых был повешен один тов. Шашкин). Нужно было
дать ему почувствовать, что мы его знаем и его подлостей не забудем и
будем мстить. Мной была поднята компания—выгнать его из завода
при первом удобном случае. Этому начали симпатизировать рабочие
ремонтно-механичеекого цеха, где я работал, и отдельные единицы (не
партийные) в других цехах. Вопрос назревал, провокатор узнал дело и
начал принимать меры через полицию, которая стала почаще навещать
цех. Видя такую поддержку, он не особенно трусил. У меня с ним соз-
дался личный конфликт, я его уловил в явной провокации. В резуль-
тате, посоветовавшись с товарищами С. Шаплыгиным, Пантелеевым и
др., я вынужден был заявить расчет. Здесь, значит, я прожил месяц и
2 рня. Перед от’ездом, на вопрос любопытных «куда поедешь?» отве-
чал—в Москву, и уехал. Но, только не в Москву, а остановился в
Муроме, намереваясь поступить на вновь строившейся дороге Арзамас-
Люберцы. Туда поступить не удалось. Устроился на одном местном заводе.
Беда была вот в чем: Выксунская, Кулебакская, Муромская орга-
низации, недостаточно оформившиеся, не имели связи между собой. И
на новом месте мне пришлось своим нюхом нащупывать, что где есть,
из своей публики. Недолго поработав здесь, я вынужден был катиться
дальше. Побывал в Петербурге—на Путиловском заводе, затем в Мо-
скве, у Бромлея. Только-что поступив работать к Бромлею, не поспел
завязать связи, я уже был свидетелем, как наших ребят выкатывали
(человек 50) административным порядком за пределы Москвы. Был раз-
говор, что эта «операция» сделана по милости одного рабочего-токаря
Семенова, которого мне, между прочим, пришлось потом встретить на
Сормовском заводе в механическом цехе. Затем, кажется, в 1919-20 г.г.
он работал на Брянском арсенале в качестве заведующего Отделом
Труда. После этого разрома у Бромлея образовалось полное затишье
революционной мысли. Организация еще больше законсперировалась и
нужно было положить много трудов для того, чтобы с ней завязать
связь, и то не как следует. Меня-же влекло к более кипучей деятель-
ности и я решил поехать на Люберцовский машиностроительный завод,
123
который в то время набирал рабочих, ввиду своего расширения произ.
водства. Но американская кампания тоже, очевидно, не глупа была
оиа при ознакомлении со мной—не отказала мне в том, чтобы я пошел
к врачу на «приемку», но, тот свое дело сделал. Он признал, видите-ли,
у меня грыжу (которой, «слава богу», идо сих пор не имею). И я пока-
тился еще дальше. Поработав на некоторых заводах, в июне 1911 года,
я остановился и уже надолго в Сормове. Здесь поработать удалось
вплотную...
С. Коршунов.
Работа с.-д. среди войск в 1906 —7 годах.
Разгром декабрьского вооруженного восстания на первых порах
вызвал всюду страшную подавленность. Видные работники были аресто-
ваны. Оставшаяся на воле молодежь пряталась, никто нигде не хотел
показывать носа, Подполье опять оказывалось единственной сферой ра-
боты. Урок поражения однако пошел в пользу. Многие товарищи, и я
в том числе, поняли, что чисто рабочее движение неизбежно должно
разражаться вооруженным восстанием и также неизбежно будет подав-
ляться военной силой, пока она не встанет на сторону движения. Воору-
женные силы революции были тогда ничтожны: охотничьи ружья,
револьверы разных систем, часто без патрон и полное незнание техники
военного дела. Расчитывать на развитие этих сил и работать в этом
направлении было, явно, нелепо. Совсем иное сулила работа среди
войск. В период митингов солдаты разных частей и родов оружия по-
сещали их в одиночку и пачками. Михаил Кузнецов и Ольга Генкина
были специально отряжены партией на эту работу. Но, О. Генкина была
растерзана черной сотней в Иванове-Вознесенске, а М. Кузнецов скрылся
с нашего горизонта. Несколько военных, начав работу среди солдат,
самостоятельно или под их руководством, продолжали ее, но, видимо,
без особого плана и связи друг с другом. Казарма была взбудоражена,
как орудие царизма, парализована, но, как показали декабрьские со-
бытия, была еще неспособна к активным выступлениям...
В один из святочных вечеров ко мне привели писаря штаба ди-
визии, Трофима Цимбала: «Хочу знать усе на счет революцыи», скромно
об’яснил он свой приход. С него и началось. Он приходил часа в 4 ве-
чера и просиживал до утра, приводя меня в изумление ненасытной
любознательностью, острой памятью и вполне сознательным отношением
к жизни и моим речам. Когда мой голос от усталости прерывался, то
Трофим снисходительно давал мне пять минут на отдых. Когда одоле-
вал сон, он позволял вздремнуть, сидя на стуле. Тем не менее я был
не в силах вынести такую напряженную работу и пригласил на помощь
членов с.-д. организации учащихся. Особенно энергично взялась за дело
124
Сарра Гинсбург. Т. Трофим, как натура в высшей степени деятельная,
немедленно принялся за агитацию и организацию. Скоро он привел ко
мне т. Максима, тоже писаря штаба, двоих из конвойной команды и
несколько человек из других частей (фамилий не помню). О нашем
кружке проведали оставшиеся на свободе работники организации и пе-
редали мне имеющиеся у них связи. Образовалась целая группа работ-
ников среди солдат: А. В. Цветков, А. С. Павлов, Перельман, вольно-
определяющийся А. В. Худяковский. Работу вели и оказывали нам
всяческое содействие: поручик штаба дивизии М. Мясоедов, артиллерий-
ский офицер Быковский, врач-казак И. И. Сенюткин, хотя в кружок
не вступали. С казаками связь была установлена благодаря случайности.
Худяковский должен был лечь в лазарет. Знакомая молодежь (члены
с.-д. организации учащихся) усиленно его навещали и передавали от
нас литературу. Одним своим видом и участливым отношением к боль-
ным они разрушили навязанный начальством взгляд на революционную
молодежь, как на людей вредных и преступных. Среди больных были
раненые, повидимому, в Сормове во время восстания. Они особенно вни-
мательно присматривались к посетителям Худяковского и вели с ним
продолжительные разговоры, слушали читаемые им книжки и читали
сами. Сильное впечатление производил рассказ: «За веру, царя и оте-
чество» Ивана Вольного. Один из казаков, бывших на излечении, Ми-
хаил Николаевич, особенно был поражен им. Дело в том, что с ним
случилось тоже, что с героем упомянутого рассказа: офицер ударом
кулака разорвал у него барабанную перепонку. Его затаенная ненависть
к обидчику перешла в ненависть ко всему самодержавному строю и
недобрым огоньком светилась в глазах. Он скоро был отпущен домой,
но и за короткое время до от'езда вместе со своим товарищем по лаза-
рету и сотне Кузнецовым (не Михаилом) положил начало организации
среди казаков... Худяковский вел работу всюду. В апреле месяце он
был посажен на гауптвахту, вместе с Мясоедовым, Быковским, Сенют-
киным. Караул сменялся очень часто и за две недели у гауптвахты
побывал чуть не весь гарнизон. С. Гинсбург была посредницей между
нами и арестованными, являясь на свидание к Худяковскому в качестве
невесты на дню раза по два, каждый раз с литературой или газетными
новостями. Солдаты караула уносили с собой литературу в казармы,
вместе с рассказами о диковинных арестантах, разжигая у товарищей
желание побывать на организованных начальством лекциях. Ведь гаупт-
вахта была под боком у губернатора. Трудно было поверить, что он
ничего не знал. Но, должно быть, тогда было такое время, что, зная,
власти не могли помешать. В короткий срок ареста связи были завя-
заны со всеми частями гарнизона. Работа арестованная, прежде несо-
гласованная, приобрела единство и в десятеро большую силу. Раньше
мы не могли бы разговаривать свободно с первым встречным в шинели:
кто его знает, быть может, он активный черносотенец. В разговорах
125
между собой арестованные выяснили идейную жизнь и настроение раз-
личных частей гарнизона и нам стало в нем светло, как днем. По на-
шивкам, номерам, цвету околыша и погон мы определяли часть; по ти-
пичным чертам физиономии—национальность, откуда наверняка решали:
наш, чужой, подозрителен. Благодаря постоянному перемещению частей
и лиц, связи то и дело порывались. Но теперь мы, не задумываясь,
шли к казарме или даже в казарму. И наши являлись, чтобы заменить
отсутствующего или добывали его из закоулков казармы. И мы, удиви-
тельное дело, в то время ни разу не попадались в просак: завязанные
таким образом знакомства, проверенные путем перекрестных расспросов
о нем, превращались в подпольных' работников, надежных и верных.
Такое было время.,.
На первых порах наша работа сводилась к распространению ли-
тературы, занятиям с солдатскими кружками и завязыванию знакомств
с солдатской массой. В апреле в Нижний прибыл Малороссийский гре-
надерский полк в полном составе, сильно распропагандированный еще в
месте прежней стоянки, кажется во Владимире. На первое же собрание
полк прислал представителей от всех рот с требованием об’единения и
организации всего гарнизона. В ряде собраний был выработан план ор-
ганизации, представители ближе познакомились друг с другом. Комитет
санкционировал все дело, присвоив ему наименование «Нижегородская
Военная Организация РСДРП». В нашей организации тогда еще не было
деления на б. и м. и сторонники того и другого течения мирно ужива-
лись между собой. С наступлением теплых весенних дней мы приступили
к устройству массовок как представителей всех частей, так и отдельно
казаков, артиллеристов и т. д. Местом собраний были Марьина роща,
овраги за Печерскими казармами и Слуда, число участников их доходило
до 100 человек. Вспоминается несколько курьезов. При выборах в гар-
низонный комитет т.т. указали на одного артиллериста, как очень энер-
гичного работника. Он решительно отказался, бросив недовольный взгляд
на вооруженного товарища, крайне сконфуженного при этом. Мы ничего
не понимали и лишь из расспросов выяснилось, что вооруженный при-
ставлен начальством в качестве постоянного конвоира к нашему канди-
дату. Разумеется никакой слежки не было, оба товарища, так странно
связанные начальством, собща обманывали его, посещали наши собрания,
конвоир прятал литературу, но разделиться, оставить один другого они
не могли, поэтому выбор одного в гарнизонное собрание неизбежно при-
вел бы туда и другого, что уже было противно нашему уставу. Другой
раз, у казаков, я обратил внимание на одного здоровенного дядю с ре-
вольвером и шашкой. Казаки смеются: «А знаете, почему он при ору-
жии. Это против вас: если не ответите на его вопросы, он, чего доброго,
уложит вас». Дядя весьма убедительно подтвердил это взглядом и тот-
час же начал допрос: «Почему убили Александра II?.. Разве он не осво-
бодил крестьян? Разве не вел войну за освобождение болгар?... Приш-
12в
лось сделать воинственному сыну Дона товарищеское раз’яснение, что
революционеры принимают меры предосторожности против нападений и
носят при себе оружие (при этом я невольно посмотрел на боковой кар.
ман, набитый литературой), что истина прокладывает себе дорогу даже
после того, как носителей ее убивают и т. д. Вопросы, поставленные
мне, послужили темой для моей беседы и возникшая дискуссия показала
собеседнику и слушателям все убожество теории трех китов русской
жизни. В результате, после массовки мы шли, отделившись от других,
вместе, обсуждая планы вооруженного восстания и технической подго-
товки к нему, в чем он, как военный человек, был достаточно силен...
Как стремительно росла наша организация, показывает такой инцидент:
зайдя как-то, по обычаю, на двор при казачьих казармах, я разгово-
рился со знакомыми казаками. Подходит еще один—я замолкаю. Меня
успокоили так: «не беспокойтесь товарищ; это наш, три дня как наш*.
Разумеется, это не та революционность, которая создается и крепнет
годами, а лишь вступление в организацию, что, конечно, всегда приура-
чивается к определенному моменту. Следующий случай показал нам
размеры достигнутого нами. Во время массовки за Печерскими казар-
мами, где участниками были казаки, а пропагандистами А. В. Цветков
и М. А. Батурин, со стороны города вдруг показался отряд конной
полиции и, по всем правилам военного искусства, стал быстро окружать
место массовки. Казаки не растерялись и тотчас выработали план дей-
ствий: всем оставаться на месте, а Егору Ситкину (славный был работ-
ник!) с литературой по кратчайшему пути бежать в казармы и поднять
всех на выручку. Полиция конечно предпочла захватить целое собрание
и Ситкин без препятствий добрался до казарм. Собравшихся повели под
конвоем в город. Выяснилось, что полицию подвел вахмистр сотни, ни-
сколько не скрывая этого. Напротив, он с особой гордостью конвоиро-
вал арестованных, держась вблизи Цветкова и Батурина. Батурину
пришло в голову угостить предателя семенами и папиросой. Тот отка-
зался, но, видимо, был этим сбит с толку и задумался.
«Видно, что вы хороший народ». Сказал он наконец: «Только не
ладно вы делаете. Из-за вас нам пропадать приходиться, а у нас семьи,
дети... Вы, конечно, дело другое: народ бессемейный, да и заплатят вам
хорошо... «Батурин разгорячился». Так неужели ты думаешь, что мы,
как и ты, на жалованьи? Что человек не может рисковать собой только
во имя идеи?...» и т. д. Казак был окончательно пристыжен. А тем
временем из казарм выходили кучки предупрежденных Ситкиным каза-
ков. Полицейские трусили. Сам пристав (кажется Певницкий) искал лишь
случая, чтобы выпутаться из неприятной истории и, наконец, у самого
входа в Ковалиху, все шествие остановилось, полицейские расступились
и пристав обратился к арестованным: «Идите-ка вы, ребята, домой. Не
поминайте нас лихом. Мы не причем, это нас вахмистр спутал»... Вах-
127
мистр чуть-ли не один был противником движения, но после неудачи и
он стал совершенно безвреден...
Другая сотня стояла в Сормове. Пропаганда велась и там и, веро-
ятно, сильнее чем в городе и революционное настроение росло. Казаки
попадали на рабочие собрания и на одном из них несколько человек,
вместе с прочими было арестовано. Как только узнали об этом в казар-
мах, казаки сели на коней с пиками и винтовками и помчались к части.
«Где тут наши товарищи?» Начальство растеоялось и тотчас выпустило
арестованных казаков. Но у них уже разыгрался аппетит. Несколько
человек врываются в каталажку, видят там прочих арестованных; рабо-
чих, интеллигентов и несколько девиц. «Выпускай и этих!» Начальство
упирается: «да это-же революционеры, как можно их выпустить». «Ска-
зано выпускай, не то разнесем всю тюрьму. Это наши, только пере-
одетые». Выпустили и этих. И лишь когда пришлось выпускать девиц,
пристав снова заупрямился: «Неужели и бабы казаки?» Но также
безуспешно.
Власти не знали, что делать. Наудачу они перемещали части с
места на место, из города в деревню и обратно, но тревожные симптомы
только росли. Третья сотня была расквартирована по помещичьим усадь-
бам для охраны их от погромов. А там разыгрывались случаи в роде
следующего. Деревенские ребятишки забрались на барскую купальню.
Увидала это старая злая барыня, потребовала их прогнать. Не уходят.
Наткнулась на казаков, благодушествующих на лоне природы. «Вы так-
то платите мне за хлеб, за соль? Сейчас-же выгоните озорников, да про-
учите их хорошенько». «Они нам не мешают, а вот тебя, старая крыса,
следует проучить. Погоди, еще мы до тебя доберемся, как-нибудь, до
смерти выкупаем». Разумеется с барыней обморок. К губернатору летят
телеграммы, и казаков убирают.
В конце-концов решено было разоружить казаков и разослать по
домам. Назначен был день сдачи оружия. Казаки заволновались: в них
естественное опасение революционеров, как бы не попасть в руки врага,
сплеталось с традиционными представлениями о казачьей чести и бес-
честии. «Не заслужили такого позора, чтобы оружие сымать!» Мы
устроили за казармами большую сходку. Казаки рвались в бой, полагая,
наивно, что их бесчестие послужит сигналом ко всеобщему восстанию.
Большого труда стоило удержать их от бесплодной вспышки, бесплодной
потому, что часть гарнизона, именно артиллерия, была не на нашей
стороне и никаких связей с другими городами у нас не было. Кое кто
упрекал нас: «как-же вы говорили, что все дело за нами?» В резуль-
тате обсуждения собрание вынесло постановление, во чтобы то ни стало
удержать оружие в руках, но не выступать активно, ограничиваясь пре-
пирательствами и ссылкой на казачьи права и вольности.
На следующий день казакам устроили нечто вроде смотра. На-
чальство в речах выясняло необходимость сдать оружие, т. к. за долгое
128 __________________________________________________________
время пребывания на руках оно «пришло в негодность и теперь нуж-
дается в чистке и ремонте». Это было очень на руку нам. Казаки, ко-
нечно, тотчас обрели разумный ответ: «сами вычистим». Раздалась
команда: «выходи по очереди». Все стоят. Сотник обратился с той же
командой к ближе стоящему казаку. Он вышел. Сзади раздалось угро-
жающее рычанье и казак снова встал в„ряд. Пришлось вступить в до-
говорные отношения и после того, как некоторые из казаков посмелее
об’яснили причины волнения, начальство согласилось оставить винтовки
в казармах с тем, чтобы они ставились в козлы и запирались. Ключ
хранится у каптенармуса. Вечером, рассказывая мне о событиях дня,
молодой казак, наиболее симпатичный и энергичный из наших работ-
ников (фамилию, к сожалению, не упомню), показал со смехом и ключ:
«Теперь у меня целый арсенал. Если что случится, ненадежным мы
оружия не дадим».
Неудача попытки обезоружить казаков привела к роспуску их по
домам. При отправке сормовской и городской сотен население сделалось
свидетелем необычной картины. Казаки на пароходе выбросили красный
флаг и пели марсельезу и другие революционные песни.
Летом я должен был уехать в деревню. Работа продолжала разви.
ваться. В военной организации стали работать: т. Владимир (А. Влади-
миров), А. Зак, Таня (Марголина), Фомин.
Особенным успехом пользовалась Таня. С уходом войск в лагери
работа получила особенно широкий размах. Слуда стала местом больших
солдатских митингов, как в 1905 году лесок за Сормовом. Было выпу-
щено несколько прокламаций. В таких условиях достаточно было искры,
чтобы получился взрыв. В городе мы готовились к большому выступ-
лению и удерживали солдатские массы от мелких, неорганизованных
вспышек. В провинции дело шло иначе. Настроение там также быстро
поднималось, но направлять его было некому и оно легко переливалось
через край. Так в Лыскове, где расквартирован был не то Клязминский,
не то Ковровский полк, произошло вооруженное восстание. Два дня
Лысково было в руках гарнизона, власти попрятались, кое-кто был,
кажется, арестован и избит. На подавление восставших из города пред-
полагалось двинуть войска и мы развили максимум энергии, чтобы от-
правленные отказались от роли усмирителей. Во всяком случае удалось
добиться того, что солдаты обещали не стрелять. В этом деле обнару-
жилась наша недостаточная организованность. Конечно, власти лучше
информировались о всем происходящем в Лыскове. Мы были извещены
лишь тогда, когда в казармах начали подготовку к выступлению. Пред-
полагалось, что представителем от организации поедет Худяковский
вместе со своей частью. Но вдруг выступление было отменено, а нам
сообщили, что в Лыскове уже все кончилось само собой и миром. Впо-
следствии, однако, были привлечены и осуждены по этому делу Храмов
и еще один товарищ, фамилии которого не помню, кажется, Сидякин.
129
В конце лета Худяковский был аретован. Пока он сидел в кар-
цере при лагере, мы решили его освободить. Перельман, Павлов, я и
Цветков должны были под’ехать на лодке к Слуде и ждать его. Он по
сигналу должен был выйти из карцера и, оттолкнув конвой, сбежать по
горе вниз. Расчет был основан на том, что у берега стояли баржи и
стрельбы, по военному уставу, быть не могло. С нашей стороны весь
план был выполнен, но у Худяковского в первый раз не хватило реши-
мости вступить с конвоем в рукопашную, мелькнула надежда на то,
.что на следующую ночь будет конвой из нашей публики. Он прислал
ответ, что пока остается. Это «пока» тянулось до 1910 года, т. к. на
следующий день Худяковского перевели в 1-й тюремный корпус, где он
должен был отбывать 3 года крепости. Кажется, вскоре был арестован и
Павлов. В то время мне пришлось однажды беседовать с В. А. Десниц-
ким, тогда членом Ц. К. Он очень основательно доказал мне, что в бли-
жайшее время расчитывать на вооруженное восстание не приходится:
революция 1905 года окончилась. Знакомая мне студенческая молодежь
собиралась учиться, потянуло и меня. В середине сентября я уехал з
Петербург.
Продолжателем работы в Нижнем остался Цветков. В ноябре он
ездил делегатом на с’езд военных и боевых организаций в Финляндию
под кличкой Викторова.
За тысячу верст от родных палестин, в стороне от партийной ра-
боты, я, однако, не покидал мысли скоро вернуться к ней с новыми
силами и знаниями. Среди студенчества в Петербурге оказалось множе-
ство работников военных и боевых организаций предшествующего пе-
риода. Из бесед с ними улавливалась новая точка зрения на задачи
вооруженного восстания, еще не нашедших права гражданства в партий-
ной прессе. Из рассказов о военных, рабочих, крестьянских и матрос-
ских выступлениях было ясно, что рабочие и крестьяне терпели пора-
жение со стороны войска, Революционная армия была бита царскими
войсками, не получая поддержки со стороны рабочих. Захваченные во
многих местах арсеналы не принесли пользы, т. к. рабочая масса в
целом не умела владеть оружием и, по требованию момента, сорганизо-
ваться в революционные боевые единицы. Очевидно, для успеха рево-
люции необходима была не только пропаганда идей в войсках, но и
военно-боевая организация рабочих и крестьянских масс, военно-боевая
подготовка их по последнему слову науки. Именно такую работу я и
мечтал повести в будущем. Часть нижегородцев, работавших среди войск
в Нижнем, продолжала работу и в Петербурге. В декабре из них были
арестованы: С. Гинзбург, А. Мальева и Е. Афонская, работавшие в самом
начале шестого года.
Весной 1907 года в Петербурге среди большевиков возникло вполне
определенное течение за слияние военной и боевой работы в организации
высшего типа, чем бывшие до того. Устраивались особые кружки, изда-
130
валась соответствующая литература, велись практические занятия в ла-
боратории взрывчатых веществ (Куоккала) и в обращении с оружием.
Пройдя более или менее полно эту школу, запасшись литературой,
я 14-го мая 1907 года двинулся в Нижний, полный самых радужных
надежд и мечтаний о работе. Но... провокатор Бродский, снабжавший
меня литературой и выдавший с.-д. фракцию 2-й Гос. Думы, не забыл
меня. Сходя с парохода на берег, тотчас по прибытии в Нижний, я
был арестован, по его указанию, чтобы пробыть в тюрьме, в каторге до
17-го января 1913 г. В 1-м корпусе я встретил Худяковского, Павлова,
Мясоедова, Храмова, Сидякина, т. е. почти всю нашу организацию. По
адресам, найденным у меня, а потом в Москве и Тифлисе, были аресто-
ваны И. Резбов, А, Фортаков, И. Косткин и В. Ищерикова. А. Цветков
находился в уезде, чтобы не дать жандармам повода отожествить его с
Викторовым, о котором в охранке имелись сведения из печатных прото-
колов конференции военных и боевых организаций. Переворот 3-го июня
и разгон 2-й Думы; ликвидация целого ряда организаций, главным об-
разом большевистских, активных; арест с.-д. фракции, чуть-ли не пол-
ностью всех военно-технических бюро—все это прекратило работу и среди
войск нижегородского гарнизона вплоть до обще-европейской бойни и
может служить основанием, чтобы поставить .точку и считать постав-
ленную мною тему исчерпанной...
Сеяли мы в шестом году, всходы были в семнадцатом.
К. Троицкий.
К воспоминанию т. Ярцева * **)).
К воспоминаниям т. Ярцева «Под носом» я могу добавить несколь-
ко слов: типографию, которая осталась на моих руках за арестом И. В.
Цзеткова, комитет предложил мне сдать в другое помещение, т. к. она
работала мало продуктивно, я указывала, что по условиям конспирации
эта типография не может работать быстрее и предлагала завести другую
одновременно с этой, т. к. эта квартира прочная и поэтому долговремен-
ная. Дьячек этот ♦♦) еще раньше, живя на Ковалихе, отдавал свою квар-
тиру в пользование организации, так что всего около двух лет он об-
служивал организацию своей квартирой.
Долго вел со мной переговоры по этому поводу от имени комитета
Соколов, все настаивая, чтобы я указала ему эту квартиру и он оттуда
взял бы ее сам. На мое заявление, что я перевезу сама, пусть он мне
yi ажет для этого свою квартиру, он отвечал, что по конспиративным
соображениям это неудобно, а что нейтральной квартиры он не может
найти. Тогда член к-та (фамилию не помню) лично пришел ко мне
вместе с Соколовым и сообщил мне постановление к-та о передаче типо-
*) См. т. II „Материалов*. Ред.
**) Ал. Ив. Сажаровсвий. Ред.
131
графин Соколову, говоря, что я не должна задерживать эту передачу.
Я отвечала (дословно не помню, но разговор был близко к тому), что
эта типография не моя собственность и не считаю себя в праве ни часу
задерживать и могу отдать хоть сейчас.—«Тогда скажите адрес и мы
возьмем»,—Нет, говорю я, адреса не скажу, это мое право, а вы ука-
жите мне квартиру и я перевезу тотчас».—«Мы не можем также вам
сообщить адрес будущей типографии, это не конспиративно».—«Я не
требую этого, вы укажите мне нейтральную квартиру, я туда перевезу,
а вы тотчас можете убрать туда, где намерены организовать типографию».
На этом согласились и через несколько дней, я перевезла типографию
на указанную мне квартиру.
Думаю, что с этой типографией никто не провалился, т. к. Соко-
лов, по документам охранки оказался провокатором и все это переме-
щение задумано им с провокаторской целью, вот почему он так настой-
чиво добивался адреса типографии.
Е. Цветкова.
Реакция в Нижнем-Новгороде *)
Годы реакции можно рассматривать с двух сторон: из тюрьмы и с
воли. Реакция отражалась в тюрьме также, как и на воле. В 1907 году,
в мае, я тоже попал в тюрьму и застал там многих, например, т. Лежа-
ву и других товарищей, которые судились за восстание в Сормове,
Молитовке, Канавине и т. д. Помню, заключение в тюрьме так отрази-
лось на товарищах, что они заболели необыкновенной нервностью и
раздражительностью. Например, с т. Гордеевым совершенно нельзя было
говорить. Он раздражался из-за каждого пустяка. Сначала это было
для меня непонятно, но потом сиденье в тюрьме сказалось и на мне.
И после полутора лет и я стал раздражаться. Реакция сильно сказа-
лась и в тюрьме. Ликвидация 2-й Думы была 2-й контр-революцией.
По всей России прокатилась волна обысков и арестов.
Нас было арестовано 5 человек, и из нашего ареста пытались соз-
дать дело «Нижегородской военной организации с.-д.» Летом была аре-
стована в полном составе конференция социал-демократов.
Осенью были арестованы эсеры, в количестве 20 человек, а в нояб-
ре их остатокИх судили за окружную организацию. Все они поступили
в тюрьму, где я сидел. Я ведал хозяйством политических ссыльных и
мне было доступны все места, где сидели товарищи. Я помню, в ноябре
политических было, считая бараки и корпуса, всего 120 человек. Жен-
щины и больные были во 2-м корпусе тюрьмы. В феврале 1908 г. нача-
лась сессия судебной палаты. На процессе обвиняемых было мало. Глав-
ные «преступники» сидели в тюрьме и были вне Нижнего. Первым слу-
*) Рассказано на вечере воспоминаний старых большевиков в Н.-Новг. 27 августа
1922 года. Реж.
132
шалось дело Нижег. Об’ед. Комитета. Тут я помню Гордеева, Цветкова,
и с воли—Батракова. Помню здесь Бурдина, Миронова. Я был тогда
еще очень молод. На суде выступал в качестве свидетеля по делу одного
ив привлекаемых—Лебедева (у него на клочке литера в деловом требо-
вании нашли мою фамилию). Дело кончилось тем, что всем почти наз-
начили ссылку на поселение, некоторых оправдали, некоторые получили
арестантские роты с переводом в город. По делу восстания в Сормове,
Молитовке и Канавине, тов. Зедиков получил 4 года арестантских рот.
Больше всего было наказание Акимову—его приговорили к четырем го-
дам каторги. Васильеву дали 6 с половиной лет тюрьмы. Затем разби-
ралось дело «Нижегородской военной организации». Тут нас хотели су-
дить военным судом.
Но первый суд нас оправдал, за исключением меня. Мне дали
3 года крепости. В этом деле, как выяснилось, были трения между воен-
ным судом и губернатором. Тогда председатель сессии генерал Баранов-
ский вышел из суда из-за этих трений. Потом дело пересмотрели и
обвиняемых оправдали. Было невиданное в историко-революционной
летописи событие, чтобы губернатор стал на сторону обвиняемых, и они
были оправданы.После окончательного суда меня приговорили к каторге.
В каторге с.-д. было трое, все остальные были эсеры. Тов. Ва-
сильева с нами не было: после суда он получил роты. В ссылке у нас
было такое положение, что среди 40 эсеров было 3 с.-д.—марксистов,
и вот—я теперь не коммунист. Естественно, что пребывание в течение
6 лет среди такого количества эсеров на нас всех сказалось. Но, мы
остались c.-д., какими были,—до конца. У меня установилась такая
точка зрения, что я себя считал большевиком. Я попал в ссылку очень
молодым и развился-то я в ссылке. Там у нас были книги. Связи с
с.-д. было мало. Мно;ие в ссылке погибли и умерли. Реакция разыг-
ралась во всю. Все это действовало на пролетарские массы. Правитель-
ство действовало казнями. Последняя казнь в Нижнем была в 1909 году.
Был казнен Исаков,
К. Троицкий.
Арест в 1908 г. в Сормове типографии с.-д.
В 1907 году осенью в Сормове удалось оборудовать прекрасную
типографию, которая имела два пуда типографского шрифта. Типография
помещалась в квартире М.М. Окунева и К. Е. Макаровой, которые жили
под именем мужа и жены Козловых. В типографии был^ отпечатаны два
номера газеты «Труд» № 1 и 2, «Воззвание депутатов с.-да фракции Вто-
рой Государственной Думы» и... «Еще одно преступление самодержавия».
Вообще в конце 1907 г. и в начале 1908 г. типографское подпольное
дело значительно развилось, как это и видно из «Исторических этюдов»
м
133
Ц. Т. Илларионова (II Литература подполья. Материалы по истории ре-
вел. движ. т. II, стр. 22—38).
Конечно, такая деятельность «подпольной» типографии взбудара-
жила «охранку» и «жандармку». 27 и 28 января 1908 года в Нижнем-
Нозгороде и в Сормове был произведен целый ряд обысков, результатом
которых была «накрыта» в Сормове и типография. На следующий же
день, 29 февраля, «жандармка» донесла губернатору самым подробным
образом о ликвидации типографии. Это донесение за № 2035 ♦) мы и
приводим, как интересный документ для истории Сормовской социал-
демократической рабочей организации и ее деятелей.
«Осенью прошлого года местным охра. .-;ым отдели""ем были полу-
чены сведения, что распространяемые Комитетом Нижегородской окруж-
ной организации Р.С.Д.Р.П., преступные издания печатаются в тайной
типографии, постановленной в селе Сормове, Балахнинского уезда.
Означенной типографией были выпущены следующие издания:
«Воззвание депутатов с.-д. фракции 2-й Государственной Думы»,
издания Сормовского комитета Р.С.Д.Р.П. «Еще одно преступление
самодержавия». Издания комитета 3 района Сормовской организации
той же партии, и газета «Труд» № 1 и 2 изд. Нижегородской окруж-
ной организации названной партии.
Установленным за окружной организацией наблюдением было вы-
яснено, что члены этой организации, проживающие в г. Нижнем-Новго-
роде, вошли в сношение с членами социал-демократической организации,
проживающими в Сормове; так, в январе сего года дочь коллежского
асессора Вера Андреевна Магницкая, принимавшая активное участие в
деятельности названной окружной организации, посещала в селе Сор-
мове дома Беляева и Сухонина.
На- основании изложенного явилось предположение, что тайная
типография именно постановлена в с. Сормове в одном из мест, куда
делали посещения члены Нижегородской окружной организации, а по-
тому всех лиц, заподозренных к названной организации, было признано
необходимым ликвидировать, вследствие этого 27 и 28 минувшего ян-
варя в Н.-Новгороде и селе Сормове подвергнуты обыску следующие лица:
В Сормове—именующие себя супругами Михаилом Григорьевым и
Марьей Петровой Козловыми и оказавшиеся впоследствии, первый кре-
стьянином дер. Репихи, Варнавинского уезда, Костромской губернии,
Михаилом Матвеевым Окуневым, а вторая—Костромской мещанской
Клавдией Евгеньевой Макаровой; крестьянка села Рождественского-Май-
дана, Нижегородского уезда, Марья Степановна Данилычева и фельдше-
рица Сормовской земской больницы Александра Антонова Алексеева.
В Нижнем-Новгороде—дочь коллежского асессора Вера Андреева
Магницкая, дворяне супруги Митрофан Захаров и Фавста Дмитриева
*) Наряд канцелярии Нижегородского губернатора 1903—1910 г.г. я. II., па описи
М 100, листы 315—317.
Пушкаревы; Виленский мещанин Александр Казимиров Адамович, жена
классного художника Александра Владимирова Курицына, потомствен^
ный, почетный гражданин Петр Васильев Кадиксов, мещанин местечка
Микулина, Оршанского уезда, Могилевской губ., Лейб Яковлев Сандлер,
ученик Нижегородского технического училища Сергей Иванов Ремизов,
сын надворного советника Петр Васильев Васильевский, потомственный
почетный гражданин Павел Иннокентьев Климин, крестьянин Вятской
губ., Гладовского уезда, Чеславской волости и завода, Николай Иванов
Керчемкин, дочь статского советника Нина Иванова Снегирева, дочь
купца Варвара Гаврилова Распопова, акушерка-фельдшерица Надежда
Митрофанова Баранова.
Обыском у именующих себя Козловыми обнаружено 33 экз. газеты:
«Труд» № 2 изд. Нижегородской окружной организации Р. С. Д. Р. П.,
около 2-х пудов типографского шрифта и различные принадлежности,
вполне оборудованной типографии, которой, повидимому, и была отпеча-
тана упомянутая газета «Труд» № 2, четыре набора шрифта, разных
наименований Нижегородской окружной и Сормовской организаций
Р.С.Д.Р.П. и паспорта на имя Михаила и Марии Козловых, оказавшиеся
при дальнейшем расследовании подложными.
Произведенными обысками: у Веры Магницкой отобрано 560 экз.
названной газеты «Труд», а у фельдшерицы Александры Алексеевой об-
наружено 50 печатных брошюр и изданий разных наименований по
различным общественным и социальным вопросам.
У остальных подвергнутых обыску лиц, хотя и не было обнару-
жено ясных указаний для привлечения их к формальному дознанию за
принадлежность к преступному сообществу, но имеющимися в деле аген-
турными сведениями некоторые из них в достаточной степени изоблича-
ются в принадлежности к сообществу «Нижегородской окружной орга-
низации».
После ареста Алексеевой на имя ее, по ее местожительству в
селе Сормове в первых числах февраля были получены из Москвы два
письма, препровожденный мне Начальником Сормовской почтово-телег-
рафной конторы, свидетельствующие, что через Алексееву велась пар-
тийная переписка и поддерживались сношения, с областным бюро Ц. К.
Российской социал-демократической рабочей партии. В письмах находились
листки, озаглавленные; «Резолюция Центрального Комитета Р.С.Д.Р.П.
об отношении к профессиональным союзам» и два проекта резолюций
1-й и 2-й группы Московского Комитета Р.С.Д.Р.П. по вопросу о пот-
ребительных обществах и кооперативах», с уведомлением «о приезде на
днях члена бюро А.» и просьбой сообщить «был ли два месяца тому
назад тов. Михаил, который работал в военной организации и среди
крестьян».
По результатам обыска и агентурным данным из числа упомина-
емых выше лиц были подвергнуты аресту в порядке охраны: Михаил и
135
Марья Козловы, оказавшиеся первый Окуневым, а вторая Макаровой,
Вера Магницкая, Александра Алексеева, Марья Данилычева, Фавста
Пушкарева, Александр Абрамович, Александра Курицына, Лейб Сандлер
й Петр Кадиксов; по обстоятельствам этого дела было возбуждено до-
едание в парядке 1035 ст. Уст. Угол. Судопр. по обвинению назва. -’чх
диц в преступлении, предусмотренном 126 ст. Угол. Улож.
К дознанию этому в настоящее время привлечены в качестве обви-
няемых: Окунев, Макарова, Магницкая и Алексеева; что-же касается
остальных лиц, содержащихся под стражей по этому делу, то в виду
неимения в дознании достаточных данных для пред'явления формального
обвинения в порядке 1035 ст. Уст. Угол. Судопр. о них мною возбуж-
дена переписка в порядке Положения о Государственной Охране на
предмет исследования их политической благонадежности и высылки из
пределов Нижегородской губернии».
Так была ликвидирована одна из хорошо оборудованных «подполь-
ных» типографий.
Я. И. Драни цып.
СОРМОВСКИЙ КОМИТЕТ
социал-демократической рабочей организации
в 1909 году и его деятели.
В начале 1909 года Сормовская социал-демократическая рабочая
организация особенно оживилась благодаря энергичной деятельности
учителя Сормовской земской школы Ивана Петровича Фроловского. Под
его непосредственным руководством был пересмотрен устав Сормовской
рабочей организации и был выработан новый. По этому новому уставу
во главе организации был поставлен Комитет, который и повел энер-
гичную партийную работу*). В виду усилившейся революционной дея-
тельности Сормовской организации Нижегородское охранное отделение
решило направить все свои усилия к ликвидации Комитета в лице его
главнейших деятелей, чего оно и добилось после полугодовой «работы».
18 мая члены Комитета были арестованы и уже 22 мая начальник ох-
ранного отделения об этой ликвидации доносил Директору Департамен-
*) Об образовании атого Комитета кратко говорится в ,История, атюдах" В. Т
Илларионова иа 71-й стр. .Материалов по истории революционного движения" т. I, при.
чем организатором Комитета назван учитнль И. П. Безводинский. Здесь вкралась, повндн-
мому ошибка; во-первых Сормовского учителя Безводннского звалн но „И П.“, а А. П.“
(Александр Павлович), во-вторых, Безводинский в это время жил в Вологодской губернии,
куда был сослан по распоряжению департамента полиции в апреле 1908 г. сроком на три
года. Наряд канц. Ннжег. Губернатора. Л. 563. (См. ниже).
136
та полиции за № 1844-м. Донесение это*), как важное для истории
Сормовского революционного движения, мы"и сообщаем.
«При наблюдении за преступною деятельностью местных револю-
ционных организаций Охранным отделением было замечено, что, начиная
с января месяца 1908 года партийная работа среди членов Сормовской*
организации ^Российской социал-демократической рабочей партии значи-
тельно усилилась. Между заводскими рабочими началась агитация и от
имени Сормовского Комитета быво выпущено три прокламации: 1) «Ко
всем рабочим завода»—об уволенных рабочих бандажного цеха Сормов-
ского завода, 2) об увольнении 13-ти учителей Сормовской земской
школы, начинающаяся словами «Товарищи и граждане» и 3) «Ко всем
рабочим»—с призывом об’единиться для борьбы».
«По имеющимся агентурным сведениям Сормовская организация
состоит из пяти районов, во главе каждого района стоят выборные.
коллективы. Руководит же деятельностью всей организации и направ-
ляет партийную работу в районах выборный Комитет, который вместе с
тем поддерживает связи с ближайшими эс-дековскими организациями, а
также ведет сношения с областным Комитетом Центральной промышлен-
ной области».
«Так как под’ем партийной работы в Сормовской организаци сов-
пал_с временным ослаблением деятельности Нижегородской и прочих
ближайших к Сормову эс-дековских организаций, го эти последние ре-
шили об’единиться под общим руководством Сормовского Комитета^.
«Об’единив у себя преступную деятельность всех прилегающих к
Сормову эс-дековских организаций, Сормовский Комитет надеялся чрез-
вычайно поднять революционную деятельность всех (этих) органи-
заций, но последовавшее после того сокращение работ на Сормов-
ских заводах и массовое увольнение рабочих в корне' разрушило все
предположения Комитета, так как_критическое материальное положение
в связи с безработицею сделало Сормовских рабочих равнодушными и
даже враждебными к партийной работе».
«Арест 19-го апреля 1908 года в Канавине конференции членов Ни-
жегородской организации Российской социал-демократической рабочей
партии окончательно лишил энергии даже и самых ярых деятелей Сор-
мовской организации и деятельность таковой до октября того же 1908_г.
совершенно приостановилась». ” ' ‘
«Последним фактом, характеризующим вышеозначенное усиление
партийной работы в Сормове, был выпуск Сормовским Комитетом про-
кламации «1-е .мая», но прокламация эта по вышеуказанным причинам
успеха у рабочих решительно никакого не имела».
*) Наряд канцелярии Нижег. Губернатора. ,06 арестах по Сормову 1906 — 1910 г.г.
ч. II № 100. Стр. л.л. 543 -552.
137
«В ноябре прошлого 1908 года деятельность в Сормовской органи-
зации вновь оживилась; со стороны рабочих стали поступать денежные
взносы и к ноябрю месяцу, как в‘йдно из отчета за май—октябрь, в кассе
организации была уже небольшая наличность в сумме 82 руб. 83_коп.
В начале 1909 года партийная работа в организации еще более
поднялась—агитация усилилась, стали вестись кружковые занятия и
устраиваться преступные сходки».
«Такое усиление революционной деятельности в Сормовской органи-
зации надо приписать всецело энергии и влиянию члена Комитета
названной организации, учителя Сормовской земской школы Ивана Пе-
тровича Фроловского».
«Под непосредственным руководством Фроловского был пересмотре^
устав Сормовской организации и на основании принятой резолюции
выработан новый. По этому новому уставу во главе организации был
поставлен Комитет, выбранный межрайонной, состоящей из представи-
телей всех районов. Для направления партийной работы в районах из
кружковых представителей были образованы районные Комитеты» *).
По имеющимся агентурным сведениям членами Сормовского Коми-
тета состояли следующие лица:
1) учитель Сормовской земской школы Иван Петрович Фроловский,
2) бывшая учительница Людмила Модестовна Быстрова,
3) горнозаводский мастеровой Вятской губернии Воткинского заво-
да Дмитрий Семенович Митрофанов.
4) мещанин г. Кадома, Тамбовской губернии, Николай Федорович
Свешников,
5) дворянин Петр-Васильевич Замятин,
~б) личный гражданин Михаил Михайлович Северов,
Секретарем Комитета состоял крестьянин Балахнинского уезда,
Андреевской волости, с. Крапивина, Яков Васильевич Кузьмичев.
Из числа районных представ, и членов районных комитетов избраны:
1) крестьянин Нижегородского уезда, Кстовской волости, д. Боль-
ших Вишенок, Иван Леонтьевич Гусев,.
2) мещ&нин г. Нижнего-Новгорода Семен Константинович Баранов,
3) Иваново-Вознесенский мещанин Александр Яковлевич Матвеев,
4) Нижегородский цеховой Александр Андреевич Серебров,~~
5) дочь мастерового завода Сноведи, Ардатовского уезда, Мария
Григорьезна Храмова
и 6) Костромская мещанма Серафима Венедиктовна Соколова.»
•) В I и II т.т. .Материалов" по 1909 год есть сведения, но недостаточные и, мы
не отказываем себе напечатать сообщение т. Драиицына целиком. Ptd.
138
«Занимая весьма серьезное положение в организации, вышеперечис-
ленные лица в то же время принимали горячее участие в активной
партийной работе—вели агитацию среди рабочих, руководили кружко-
выми занитиями, собирали деньги на нужды организации, распростра-
няли литературу преступного и тенденциозного содержания и участво-
вали на всех преступных сходках.
Всеми же сношениями как с соседними организациями, так и с
комитетом Центральной промышленной области ведал непосредственно
Иван Петрович Фроловский, причем корреспонденция из области для
организации получалась через Николая Федоровича Свешникова.
Фроловский также составлял и корректировал все выпускаемые
Сормовским комитетом листки и прокламации.
В марте месяце, по настоянии Фроловского, Сормовским комитетом
был выпущен гектографированный опросный листок с целью выяснения
посредством анкеты мнения большинства членов Организации по теку-
щим вопросам.
Тогда же, вследствие требования Центрального комитета, Сормов-
ским комитетом был выпущен второй опросный лист с целью выяснения
вопроса о созыве очередного партийного с’езда. На основании получен-
ных опытов по сему последнему листку, комитетом была составлена
резолюция большинста и меньшинства, при чем большинство высказа-
лось за скорейший созыв сезда; меньшинство же признало созыв с*езда
отложить на неопределенное время.
Перед «1-м маем», комитетом Сормовской организации был выпу-
щен гектографированный листок к членам организации с известием, что
комитет решил 1-го мая от забастовки отказаться, ограничиваясь лишь
выпуском прокламации и устройством массовки и вечернего гулянья по
главным улицам Сормова.
В день 1-го мая комитетом была выпущена первомайская прокла-
мация, массовка же вследствие принятых полицией мер не состоялась.
10-го мая в лесу близь Сормова была устроена сходка членов ор-
ганизации, на которой присутствовало около 50-ти человек. Председа-
телем на сходке был Иван Петрович Фроловский, который вместе с тем
выступил и оратором, Кроме того на сходке были произнесены противо-
правительственные речи Людмилой Быстровой и другими лигами.
17-го мая также в лесу близ Сормова вторично состоялась пре-
ступная сходка под председательством того же Фроловского.
В виду явно усилившейся революционной деятельности Сормовской
организации, а также вследствие невозможности по топографическим
условиям захвата всех участников преступных сходок на месте таковых,
было признано необходимым произвести обыски и аресты вышепоимено-
ванных главнейших деятелей Сормовской организации, каковая ликви-
дация и состоялась 18-го сего мая».
130
«Кр^ме перечисленных главнейших деятелей организации мно& бы-
ло сделано распоряжений о производстве обысков по результатам у ни-
жеследующих лиц, состоящих, по агентурным' сведениям, членами
Сормовской организации, а также замеченных в сношениях с более вид-
ными деятелями таковой:
1. Крестьянки Балахнинского уезда, Семецкой волости и села.
Марии Ефимовны Палкиной.
2. Крестьянки Семеновского уезда, Рожновской волости, деревни
Дуплева, Елизаветы Ивановны Столяровой.
3. Екатеринославского мещанина Константина Васильевича Ва-
сильева.
” 4. Учителя Сормовского земского 3-х классного училища Констан-
тина Львовича Козьненко.
5. Крестьянина Семеневского уезда, Чистопольской волости, с.
Коровина, Ивана Павловича Тюлина.
6. Губернского секретаря Михаила Васильевича Зефирова.
7. Мещанина Могилевской губернии Лиознянского общества, Хаима
Израиня Лейбовича .Зарубина,
8. Учительницы Могилевской губернии. Горицкого уезда. Савской
волости, колонии Верицак, Хаи 1оселевой Рыси ной.
9. Крестьянина Московской губернии, Клинского уезда, Борыцов-
ской волости, д. Морозовки, Ивана Васильевича Березина.
10. Нижегородского мещанина Константина Гавриловича Баже-
нова.
11. Крестьянки Владимирской губернии, Ковровского уезда. Эдем-
ской волости, с Горок. Евдокии Захаровны Власовой.
12. Мещанина г. Кунгур, Пермской;губернии, Алексея Петровича
Хорькова.
13. Крестьян. Нижегородский губернии, Лукояновского уезда, По-
чинковской-волости, с. Новоспасского, Евлампии и Екатерины Дмитриев-
ных Рябининых.
14. Крестьянина д. Починок, Балахнинского уезда, Алексея Семе-
новича Новикова.
15. Мещанина г. Асхальцахи Тифлисской губернии, Харена Ники-
тича Джамкочанп.
16. Нижегородского мещанина Александра Павловича Борцевича.
17. Крестьянина Гороховецкого уезда, д, Юрьева, Николая Ва-
сильевича Наумова.
18. Гороховецкого мещанина Егора Ивановича Берг.
19. Крестьянина Владимирской губернии, Меленковского уезда,
Крюковской волости, д. Ивашевской, Михаила Яковлевича Яковлева.
20, Сына коллежского регистратора Александра Алексеевича Ива-
нова.
21. Мещанина г. Елатьмы Петра Владимирова Гордеева.
140
22. Крестьянина Нижегородской губернии, Горбатовского уеэда
Михаила Николаевича Калякина,
23. Крестьянина Нижегородской губернии, Балахнинского уезда
Гнилицкой волости, д. Горбатовки, Алексея Федоровича Шахова.
24. Крестьянина Нижегородского уезда Ельнинской волости, Ни-
колая Прохоровича Танаева.
25. Крестьянина Калужской губернии, Жиэдринского уезда с. Суг-
ремы. Сергея Сергеевича Чечерина.
26. Крестьянина Нижегородской губернии, Балахнинского уезда,
Козинской волости, д. Починок, Терентия Петровича Агеева^
27. Крестьянина Владимирской губернии, Гороховецкого уезда,
Сергея Михайловича Куприанова.
28. Крестьянина Тульской губернии, Ваневского уезда, Урусовской
волости и села, Андрея Ильича Грачева.
29. Крестьянина с. СормоваГ Балахнинского уезда, Куприана Оси-
повича Рыбникова.
30. Кадомского мещанина Тамбовской губернии, Василия Филип-
повича Алексеева.
При обысках было обнаружено:
1. У Хорькова—а) 2 экземпляра № 4-й «Сормовской газеты»,
б) три преступных прокламации, в) один экземпляр этюдов «Господа
Обмановы». г) проект устава служащих на Сормовском заводе, д) воз-
звания, обращенные к товарищам, Кунгурским техникам в Сормове,
е) протокол первого собрания членов Владимирского отдела Всероссий-
ского союза техников и мастеров русской промышленности, ж) брошюра
«Песни труда», з) 35 брошюр тенденциозного содержания и и) разные
рукописи.
2. У Васильева—мимеограф, состоящий из рамки и доски.
3. У Баранова—четыре брошюры тенденциозного содержания и
письмо, обращенное к некоему Ивану Зиновьеву, коего автор просит
указать кого-либо из «Красного Креста», который мог-бы помочь И.
Хрусталеву, содержащемуся в Костромской тюрьме,
4. У Гусева—четыре брошюры тенденциозного и преступного со-
держания.
5. У Быстровой—18 брошюр тенденциозного содержания и пере-
писка.
6. У Матвеева—а) гектографированный «опросный лист» Сормов-
ской организации Российской социал-демократической рабочей партии»
и б) брошюрка «Великая Французская Революция».
7. У Сереброва—37 брошюр тенденциозного и преступного содер-
жания, из коих три брошюры с девизом Российской С.-Д. Р. Партии и
б) рукописи тенденциозного характера.
8. У Храмовой—а) четыре брошюрки тенденциозного содержания
и б) сборник «Песни борьбы»,
141
9. У Столяровой—девять брошюр преступного и тенденциозного
содержания, одна из коих с девизом партии социалистов-революционеров.
10. У Митрофанова—семь брошюр нелегального и тенденциозного
содержания.
11. У Козьненко—а) шесть брошюр преступного и тенденциозного
содержания и б) рукописи.
12. У Зарубина—десять брошюр преступного и тенденциозного со-
держания.
13. У Бажанова—заметки и рукописи.
14. У Власовой—восемь брошюр тенденциозного и нелегального со-
держания.
15. У Свешникова—тенденциозные рукописи.
16. У Новикова—кинжал.
17. У Барцевича—19 брошюр тендециозного характера.
18. У Наумова—десять брошюр разного наименования тенденциоз-
ного и преступного содержания. \
19. У Берг—7 брошюр тенденциозного содержания.
20. У Яковлева—несколько брошюр и рукописи тенденциозного со-
держания.
21. У Гордеева—брошюрка «Рассказы из Русской Истории.»
22. У Грачева—семь брошюр тендециозного содержания.
23. У Рыбникова—тридцать брошюр тендециозного содержания.
Из числа вышеупомянутых лиц Отделению известны по своей прош-
лой преступной деятельности нижеследующие:
Дворянин Петр Васильевич Заиягиин—^принадлежит к числу членов
Сормовской организации Российской социал-демократической рабочей
партии с 1902, года. Как член этой организации посещал сходки рабочих
с целью противоправительственной пропаганды, что подтверждено свиде-
тельскими показаниями, удостоверившими, что Замятин 19 мая 1902 г.
участвовал на сходке рабочих вместе с неизвестной барышней, которая
на этом собрании читала преступную прокламацию, в виде лекции, от
имени социал-демократической партии; по тем же данным Замятин при-
нимал деятельное участие в кружковых собраниях организации в деревне
Починках, Балахнинского уезда.
22 июня 1902 года при ликвидации членов означенной организации
Замятин в числе других был подвергнут обыску и аресту, причем
обыском у него ничего преступного не обнаружено.
По обстоятельствам этого дела производилось дознание в порядке
КЙ5 ст. У. У. С., к коему Замятин на основании свидетельских пока-
заний, уличающих его в принадлежности к этой организации, был при-
влечен в качестве обвиняемого и отдан под особый надзор полиции в селе
Сормове.
20-го января 1903 года Замятин был вновь задержан в с. Сормове
в квартире Рыбинского мещанина Василия Ивановича Тюменева за ра-
142
ботой на гектографе преступных изданий, вследствие чего вновь был
привлечен к дознанию и заключен в Нижегородскую тюрьму, где со-
держался до 30-го июля 1904 года.
Оба дознания, по коим был привлечен Замятин, были соединены в
одно дело Сормовской социал-демократической организации, каковое в
силу Высочайшего указа 21 октября 1905 года прекращено без всяких
для него последствий.
27-го января 1905 года Замятин в числе 80-ти человек застигнут
был полицией на сходке в Сормове и обыском, произведенным у него в
то время, обнаружено было несколько экземпляров революционной лите-
ратуры.
9 марта и 8-го октября 1907 года он вновь подвергнут обыску, но
безрезультатно, почему протоколы таковых оставлены при делах охран-
ного отделения.
Митрофанов Дмитрий—принадлежит к числу членов Сормовской
организации Российской социал-демократической рабочей партии с 27 ян-
варя 1905 года, когда он был застигнут полицией в селе Сормове в
доме Новикова в числе 79-ти человек на противоправительственной сходке.
Кузьмичев Яков—19 апреля 1908 года в числе других был застиг-
нут и арестован на сходке членов Нижегородской организации Россий-
ской социал-демократической рабочей партии, в виду чего он был под-
вергнут обыску, но безрезультатно.
Серебров Александр—в 1905 году принадлежал к руководящему
коллективу Сормовской организации Российской социал-демократической
рабочей партии и в том же году принимал участие в вооруженном вос-
стании в селе Сормове, почему он 18 апреля 1906 года был подвергнут
обыску, коим у него обнаружено несколько брошюр тенденциозного со-
держания.
Северов Михаил—19-го апреля 1908 года был задержан на сходке
членов Нижегородской организации Российской социал-демократической
рабочей партии в доме Зерчанинова, почему он тогда же арестован и
передан в распоряжение начальника Нижегородского Губернского жан-
дармского управления.
Гусев Иван—в 1907 году с паспортом на его имя в г. Николаеве
был задержан нелегальный еврей, в виду чего Гусев в мае того же
1907 года подвергнут обыску, коим у него обнаружено четыре брошюры
нелегального содержания. Кроме того Гусев в 1908 году принимал уча-
стие в преступной деятельности Сормовской организации, почему в ночь
на 1 декабря того же года он был подвергнут обыску и аресту, при-
чем у него обнаружена гектографированная газета «Голос Рабочего» №2
издания Владимирской губернской организации Российской социал-де-
мократической рабочей партии и письмо из города Вязников, Владимир-
ской губернии, за подписью «Шурка Ш.», в коем автор обращается к
Гусеву с просьбой прислать в Вязники нелегальный паспорт.
из
Столярова Елизавета—принадлежит к числу же членов Сормовской
организации с 1905 года и 14-го сентября и 9-го октября она была
дважды задержана на противоправительственных сходках в селе Сормове.
Кроме сего она в конце того же 1905 года во время вооруженного вос-
.стания в селе Сормове состояла сестрой милосердия внепартийного
<Красного Креста».
Соколова Серафима—14 сентября 1905 года была в числе 25->ти че-
ловек задержана полицией на противоправительственной сходке в Бур-
наковском лесу, близ села Сормово. Во время восстания в селе Сормове
в декабре месяце 1905 года Соколова по агентурным сведениям, состояла
сестрой милосердия нелегального «Красного Креста».
Зарубин Израиль—1-го мая 1907 года был задержан полицией на
противоправительственной сходке близ Н.-Новгорода, в виду чего он
был подвергнут обыску, но безрезультатно.
Рысина Хася—3-го июля 1905 года была подвергнута обыску по
делу тайной типографии, обнаруженной у именовавших себя супругами
Смольяниновыми; обыском этим у нее были обнаружены нелегальные
воззвания и брошюры, почему она и была арестована. По освобождении
из тюрьмы Рысина в 1907 году поселилась в селе Сормове и примкнула
к Сормовской организации Российской с.-д. р. партии. 10 июля того-же
года Рысина была вновь обыскана, но безрезультатно. 22 марта 1908 г.
она в третий раз была подвергнута обыску, также не давшему результа-
тов, но у проживавшего в одной с ней квартире Луки Храброва было
обнаружено 8 экземпляров преступных прокламаций.
Березин Иван—в 1907 году принимал участие в деятельности Сор-
мовской организаций Российской с.-д. р. партии, в виду чего 19 июля
того-же года был обыскан, но безрезультатно. 26-го августа 1907 года
Березин участвовал в числе 50 человек на противоправительственной
сходке в лесу близ Сормова, из коих полицией задержаны около четырех
человек, в том числе и Березин; обыском, произведенным тогда же у
Березина, ничего преступного не обнаружено и переписка пе сему делу
препровождена в распоряжение начальника Нижегородского Губерн-
ского жандармского управления при записке охранного отделения от
28 августа 1907 года, № 2237. 3 марта и 30 ноября 1908 года Березин
вновь был подвергнут обыскам, но безрезультатно.
Власова Евдокия—принимает участие в преступной деятельности
Сормовской организации Российской с.-д. р. партии с 1908 г. 29 марта
1906 года она была обыскана, но безрезультатно. Протокол означенного
обыска оставлен при делах охранного отделения.
Харьков Алексей—присутствуя 22-го февраля 1906 года на похо-
ронах Александра Низова, умершего от ран, полученных во время де-
кабрьского восстания в селе Сормове в 1905 году, произнес на клад-
бище речь, указав в таковой, что Низов погиб безвременно, участвуя в
честной борьбе за лучшее будущее народов; затем по предложению
144
Харькова всеми собравшимися было пропето «Вы жертвою пали в борьбе
роковой» Харьков тогда-же был по распоряжению исправника задержан и
передан в распоряжение начальника губернского жандармского управле-
ния (донесение в департамент полиции от 26-го февраля 1906 г. № 532).
Новиков Алексей—в 1906 году был привлечен к переписке по ох-
ране при Нижегородском губернском жандармском управлении за про-
изведение угрозы мастеру Сормовского завода, в разрешении коей Но-
виков по постановлению г. министра внутренних дел, согласно ст. 34
положения об охране, подчинен гласному надзору полиции на два года
в избранном им месте жительства, считая срок с 16-го февраля 1906 г.
Местом жительства Новиков избрал Саратовскую губернию, куда он 14-го
марта 1906 г. и был отправлен.
Рабынин Василий—8 ноября 1906 г. был задержан Сормовской по-
лицией вместе с другими четырьмя лицами за дележом денег, ограблен-
ных у лавочника Туту шина, который признал Рабынина за одного из
злоумышленников, ограбивших его. Дознание по сему делу было пере-
дано Сормовским приставом судебному следователю 3-го участка Балах-
нинского уезда (донесение в департамент полиции от 10 ноября 1906 г.
№ 1330).
Яковлев Михаил—8-го августа 1906 года был задержан Сормовской
полицией по подозрению в ограблении t казенной винной лавки в сельце
Варе. 4 февраля 1907 года Яковлев был задержан в доме Пальцева по
Варварской улице на неразрешенном собрании в числе 9-ти человек.
31-го октября 1907 года Яковлев был подвергнут обыску, как один из
деятельнейших членов Сормовской организации Российской с.-д. р. пар-
тии, но безрезультатно. (Протокол при деле).
Агеев Петр—предоставил свой адрес вышепоименованному Алексею
Новикову, для конспиративной переписки с членами преступных орга-
низаций (сообщение >• начальника Нижегородского губернского жандарм-
ского управления от 6-го октября 1908 г. № 10713).
Алексеев Василий Филиппович—в 1905 году привлекался к дозна-
нию при местном губернском жандармском управлении, но, согласно вы-
сочайшего указа 21-го октября того же года, таковое производством
прекращено. В 1907 году 3-го июля он был арестован в селе Сормове в
лесу на сходке в числе 13-ти человек и заключен под стражу при пер-
вом корпусе Нижегородской тюрьмы, откуда 4-го июля освобожден.
Баранов Семен—в 1902 году принимал горячее участие в деятель-
ности Сормовской организации Российской с.-д. р. партии, доставляя в
названную организацию из Нижнего-Новгорода нелегальные брошюры.
3-го января 1903 года Баранов выезжал из села Сормова в Нижний-
Новгород с целью привести оттуда революционные издания, вследствие
чего за возвращением Баранова было установлено наблюдение и вечером
того-же числа он был задержан с чемоданом, в коем оказалось 174 разных
революционных брошюр и 185 экземпляров подпольной газеты «Искра»
____IZZL_—___________145_
в виду чего Баранов тогда-же был арестован и 27-го июля 1904 г. ос-
вобожден под особый надзор полиции. Кроме сего Баранов^ 27-го ян-
варя 1905 года участвовал на противоправительственной сходке в селе
Сормове в доме Новикова в числе 79 человек, которые тогда же поли-
цией были переписаны и освобождены, 9-го октября того-же года он вто-
рично был застигнут на противоправительственной сходке в селе Сор-
мове в чайной Серебренникова в числе 89 человек, участники коей были
переписаны и освобождены. (Донесение в Район от 13-го января 1909 г.
№ 183).
Рыбников Куприян—в 1903 году по агентурным сведениям зани-
мался устной пропагандой среди своих товарищей и распространял между
ними преступные издания, в виду чего от 24-го октября того же года
был подвергнут обыску и аресту.
Быстрова Людмила—12-го января 1909 года был подвергнут обы-
ску Семен Боралов, в квартире коего проживала Людмила Быстрова, в
в виду чего она так же в то время была обыскана, при чем у нее обна-
ружено: 9 брошюр нелегального и тенденциозного содержания и перепи-
ска. (Донесение в Район от 13-го января 1909 года за № 183).
Из числа всех ликвидированных заключены под стражу лишь наи-
более серьезные по своей преступной деятельности партийные работники,
а именно: 1) Иван Фроловский, 2) Людмила Быстрова, 3) Дмитрий Ми-
трофанов, 4) Николай Свешников, 5) Петр Замятин, 6) Михаил Северов,
7) Яков Кузьмичев, 8) Иван Гусев, 9) Семен Баранов, 10) Александр
Матвеев, 11) Александр Серебров, 12) Мария Храмова и 13) Серафима
Соколова».
Начальник охранного отделения ротмистр Ерандаков в заключении
своем полагал всех перечисленных арестованных лиц «в интересах ох-
ранения общественной безопасности и государственного спокойствия»—
подвергнуть административной высылке.
Распоряжением департамента полиции от 24 августа и 30 сентября
1909 г. они были высланы под гласный надзор полиции из Нижегород-
ской губернии.
Н. И. Драницын.
Время реакции.
После поражения восстания в Сормове началась реакция. Начались
аресты, и необходимо отметить—после этого стали организовываться мо-
нархические организации, с которыми мы энергично боролись. Это очень
повлияло на рабочих и некоторые из них, даже которые были в партии,
вступали в эти организации только потому, чтобы их приняли в завод.
После реакции, однако, работа партии стала налаживаться очень трудно.
Все руководящие силы или сбежали, или были арестованы. Были това-
146
рищи, которые были в больнице или были ранены и к ним приходили
за советом, как нам подняться. Весной всю группу, которая лежала в
больнице, во время разлива, нам удалось увезти, но оформившейся
работы не было. К этому времени в Сормово приехало несколько учи-
телей—Безводнинский—Касаткин, потом Прорехин и Данилов. Они стали
работать.
Наш кружок был организован Соколовым. Когда работал т. Ка-
саткин и др. эти кружки были в полном смысле большевистскими. В
кружках мы вели работы по программе партии, по политической эконо-
мии, и др.
Нашу работу среди воинских частей, и среди казаков мы развили
таким образом: они страшно пьянствовали, а наша молодежь пойдет с
ними вместе в рощу и ведет себе свою работу. Одно время после 1905 г.,
казаки настолько сочувствовали нам, что даже разогнали полицию.
Был случай, что один казак отрубил полицейскому ухо. Нужно отме-
тить, что не только партийные рабочие, но и остальные, иногда прово-
жали их с марсельезой, чуть не до Канавина. В 7 и 8 г. г. в Сормове
стали организовываться, главным образом, вечерние__общеобразователь-
ные курсы. На ряду с общеобразовательными предметами там нам
читали лекции В. Соляная, Ершова. Касаткин, Безводнинский, Проре-
хин, теперь беспартийные. В свое время они сидели вместе с смертни-
ками, в Н.-Новгороде, в первом корпусе, исписали нам тогда, что очень
тяжело влияет на них, когда каждую ночь выводят по одному товарищу...
И вот после ссылки они немного покривились, и теперь беспартийные,
а безусловно очень выдающиеся товарищи.
Помню проводы в ссылку т. Сачкова. Мы, человек 20 собрались
проводить его. Пришли на вокзал и там запели марсельезу. Некоторых
схватили, некоторые убежали. В 1900 г. провал был за провалом.
В 1910 г. я уехал в Москву. События в Сормове прошли.
В 1913 г. я служил на военной службе в Н.-Новгороде и участ-
вовал в Сормовской забастовке. Помню присылают к нам в полк сормо-
вичи делегацию и спрашивают будут ли солдаты стрелять, или не будут?
(Екатеринбургский полк).—Всем солдатам стало известно, что их будут по-
сылать в Сормово. И фельдфебеля услышали такие разговоры солдат об
этом, что их, конечно, никуда не отправили. В этот период, необходимо
отметить, работа нашей организации более всего основывалась на моло-
дежи.
Г усъкое.
147
Илево—Сормово в 1907 — 1914 г.г.*).
Принять революционное крещение мне пришлосьв 1907 г. на заводе
Илева, Ардатовского уезда. После 1905 года многие политические работ-
ники возвращались из ссылки на родину. На завод Илево возвратился
хороший с.-д. Андрей Волков и брат его (бежавший из Петрограда)
Агинцев. До их приезда, здесь никакой работы не было. По приезде
Волкова у нас на заводе начали организовываться кружки. Потом ра-
бота пошла еще шире, еще живее—1905 год дал сильный толчек. Работа
во всех кружках шла в одном направлении. Строгого различия в орга-
низациях между эс-эрами и с.-д. не было. В половине лета 1907 г. при-
ехал к нам с.-д. доктор Хирин, и первый положил начало образованию
раскола в кружках. С.-Д. "отделились от эс-эров. Нужно сказать, что
эс-эровская организация в Илеве в то время имела больший успех в
сравнении_с_нашей организацией. И главным обр. потому, что после
1905 г. в захолустных местах был террор. Молодежь увлекалась им и
поэтому-то сочувствовала эс-эрам. Но, после активной агитации доктора
Хирина, часть молодежи начала уходить в марксистские группы. У нас
тогда были широкие собрания. Полиция, хотя и была в Илеве, но она
бездействовала. Когда-же начали выступать эс-эры с террористическими
актами, началась ликвидация наших организаций и начались аресты
Был арестован Хирин, разогнаны братья Волковы. В организации оста-
лись слабые люди. Наступил период экспроприаций. Завод остановился.
После остановки завода организация в Илеве распалась окончательно.
Затем я уехал в Сормово и там начал искать знакомства. Хотя там
в то время работа и велась, но робкой _о_чень_ конспиративно. Прора-
ботав несколько времени в Сормове, мне удалось познакомиться с
братьями Моноховыми, Макаровым, с Кузнецовым, Михаилом Тюриным,
с Юрловым и др. товарищами, фамилии которых я забыл. Я узнал, что
здесь есть группа. Работала она слабо, но наметила план по укрепле-
нию Сормовской организации. Эта Сормовская группа отметила события
на Ленских прииска:)^и_Сормовское бюро, руководим©^ этой группой,
решило событие отметить чуть ли не открытой демонстрацией протеста.
Вскоре после моего знакомства с этими товарищами я почувство-
вал, что в Сормовской организации работа усиливается, начинается по-
степенная организация кружков. В то время в Сормове было два кружка.
Один был в фонарном цехе, второй в котельном. В конце 1912 и
начале 1913 г.г. кружки были уже в паровозном и в деревообделочном
цехах. Пришлось вести широкую агитацию, Помню: сильно распростра-
нялись газеты,'журналы, поднимался вопрос о страховании и ужё'наме-
чалась борьба с ликвидаторством. Это было вначале 1914 тода.~
*) Рассказано на вечере воспоминаний старых большевиков в Н.-Новгор. 27 авгу?
ста 1922 г. Ред.
148
Сначала и меньшевики и большевики у нас работали вместе, рас-
кола не наблюдалось—был од ин руководящий коллектив, но в середине
1913 года в организации начинает намечаться расхождение на почве
организации больничной кассы. Некоторые из меньщевикрв-ликвидаторов:
Норкин, Замараев, Чуфыркин, Юрлов и Тюрин Мих. сочли для себя
вступление в кассу не обязательном. Был вопрос об исключении их из
партии. После этого у них возникла самостоятельная группа ликвида-
торов, которая зела с нами активную борьбу. Расхождение у нас было
также и по вопросам о журналах и газетах, и по вопросу о страхова-
нии рабочих. Большевики имели перевес. До войны массы Сормовцев
были на стороне большевиков. Наша группа находилсь без интеллигент-
ских сил. Были принимаемы меры, чтобы завязать связь с городом. И
в конце 1913 года в наших кружках уже выступали представители ин-
теллигенции т.т.: Савельева Александра Васильевна, Савельев Макс,
еще одна девушка и Николай Иванович Иконников, который целиком
участвовал в Сормовских подпольных организациях. Сначала кружковая
работа была воспитательного характера. Потом стали организовывать
нисшие и высшие кружки. Высшие кружки вели пропагандистскую ра-
боту среди меньшевиков. Сормовская организация, освободившись от
меньшевиков, имела 60 преданных большевиков. Во время войны ими
велась усиленная агитация против войны. В период от 1907 по 1911 г.г.
Сормовская организация влачила жалкое существование. Момент первого
мая в 1911 г. Сормовом отмечен не был. Но начиная с 1912 года Сор-
мовская организация с.-д. уже справляла этот праздник и имела, как я
сказал уже, возможность отметить Ленские события.
Премудрое.
1910—1913 г. в Нижнем-Новгороде. *)
Самая яркая для меня сторона революционной деятельности про-
шла вне Нижегородской губернии. Она прошла в Иваново-Вознесенске,
в рабочем районе, питомцем которого я являюсь, а затем в Минской
губернии.
В 1910 году я был выслан под надзор полиции в Нижний. Сле-
дует сказать, что в тот период времени группа высланных в Нижний
товарищей, по скольку мне приходилось наблюдать в революционном
движении,—являлась единственным источником жизни в городе. А время
было таково—вся умственная жизнь замерла и реакция была самая
убийственная. Кругом была тьма. Коллония ссыльных в Нижнем была
в числе [5-16 человек. Но, тут, кроме большевцкоЁГc.-д., были еще
*) Рассказано на вечере воспоминаний старых- большевиков в Н.-Н., 27 августа
1922 г. Ptd.
149
меньшевики, два или три эсера и два анархиста. Преобладающим эле-
ментом были с.-д. большевики. Если мне память не изменяет, то тут
был Любимов Сидор, Бубнов А., Розанов ныне покойный, Большаков,
блуждавший между большевиками и меньшевиками, Иванов—он должно
быть не жив; У него уже тогда было слабое здоровье. Сгубил себя
страшными ограничениями в личной жизни.
Так как была сильная реакция, то эта группа жила чрезвычайно
замкнутой жизнью. Она старалась заполнить свою жизнь поскольку
это было возможно. Реакция была настолько сильна, что, хотя связь у
нас с Сормовом была, но рисковать это нам было невозможно и пра-
вильной работы у нас не было?'"О’ регулярной работе, в то время
нельзя было и подумать.
Так вот в период 1910 или 1911 года, даже 1912 года, наша
группа похвалиться реальной связью с рабочими районами не моглах
однако, мы пытались все таки’наполнить свою жизнь содержанием. Но,
какую же работу мы могли делать?
Мы занялись работою красного креста для революции. И револю-
ционный красный крест мы~поставили на солидную почву и высоту. Я
вспоминаю работу того времени с особенным чувством. Для того
времени, это все таки было кое что реальные цифры бюджета «креста»
равнялись размеру содержания бедствующих товарищей. Все
наши товарищи пристроились на работу, кто куда. Кто служил в паро-
ходстве, кто в какой-нибудь фи£ме, кто занимался частными уроками,
как, например, я давал уроки у городского головы Сироткина. И нужда
красного креста удовлетворялась. Средствами, для нашего «красного
креста» были. Вокруг этой организации, у нас создалась связь.
Мы расширяли сферу своего влияния в пределах своего города.
Наше существование, конечно было нелегальное.
Я хочу обрисовать один очень интересный Факт, который в
достаточной мере характеризует _нашу интеллигенцию. У нас бывали
совещания с представителями интеллигенции. Тут бывал некто Гри-
горьев—типичный интеллигент, образованный человек, заведывавший
чем то в пароходстве. Помню его жену, она тоже принимала участие в
нашей работе, звали ее «Маргариточка», что было весьма характерно,
так как к этому имени она весьма подходила по фигуре своей. Собира-
лись мы на Набережной в доме Сироткина. Собрания были два раза в
неделю. И вот, нужно отметить, как этот Григорьев, представитель
демократической интеллигенции, как он дурно себя чувствовал на этих
собраниях. Это заслуживает внимания. Он много говорил о своем про-
шлом, но как только мы входили в его квартиру он стушевывался и в
смущении забывал о своем «славном прошлом». Все беседы у него пре-
кращались, и он немедленно заявлял, что чувствует, что это собрание
в его квартире последнее, что в виду некоторых обстоятельств он при-
нужден будет отказать нам в приюте.
_1_50_____________________________
Вот вам хорошие и скучные стороны нашей жизни 1910-1912 г.г.
Был у нас Моиссеев. Борис Исаевич. Он был левее всех—в области
революционных идей, и был к нам ближе—более интернационалист. Он
был избран в_Ц. К. второго, созыва. Еще там, в свое время он много
наделал шуму и хлопот.
Когда наступил период 12-13 годов, мы стали более сплоченными
и как бы ободрились. И в материальном отношении стали более обеспе-
ченными. Нелегально собирались за городом на берегу Оки, довольно
часто—в неделю раз. К этом^времени в Нижний, из Западного края
был эвакуирован завод и наши собрания посещали рабочие этого завода
латыши, имен их не помню. Бывали несколько представителей Сормов-
ских рабочих, так что на собрания к нам приходило до 20 человек.
Революционное содержание бесед было самое скромное. Была и другая
группа ссыльной публики, я там бывал тоже.
Началась новая политика в хозяйстве: в буржуазном правительстве
началась новдя^тенденция—к организации кооперативов. Мы занялись
этими кооперативами7~На всех собраниях мы разбирали ее вопросы, так
как нам это было нужно, мы стремились захватить кооперативы в свои
руки. Тут принимал большое участие товарищ Козин. Он в то время
выбирался в кооперативы. Тяжелое продовольственное положение после-
дующих времен, вызвало «общественную» работу в этом направлении.
На всех собраниях по продовольственному вопросу, помню, тон задавал
Сироткин. Город был разбит на участки. По всем участкам проводились
избирательные кампании. И мы выступали на этих собраниях, открыто,
с соответствующим лексиконом слов. Демократическая публика и мелко-
буржуазная, по вопросам кооперации и продовольствия нас принимали
вполне. Нас выбирали, выставляли ь.аши кандидатуры. Но, после выбо-
ров, когда наши кандидатуры везде прошли, губернатор об’явил выборы
недействительными. Однако, кампании эти нас оживили и мы дерзнули
издавать газету. Но, дело далеко не пошло; № 1 газеты вышел, на вто-
рой № был наложен арест. Все же мы не падали духом. Мы устраивали
обширные собрания, на которых разбирали вопросы предреволюцион-
ного периода, которым должна была уступить место в жизни реакция.
Это .был 1913 год^ Наступил следующий год. Тогда собрания бывали в
Городской Управе. Этот год мы провели тоже хорошо, но провокация
изыскивала все средства и потом начались аресты. Важно отметить то,
что мы сумели ориентироваться в положении. Следует еще сказать, что
в работах по вопросам потребительского общества, все наши собрания
оставили большой след во всех слоях Нижегородского общества.
А. И. Таганов.
151
Сормово в 1913—1914 г. г.*)
Я приехал в Сормово весной 1913 года. Сначала связь у меня на-
чалась со~ Скороходовым, Александром, который был скоро выслан и
арестован вторично. Он приехал в Сормово уже после того, как был
свергнут Николай Романов. Затем, уже в сентябре месяце, я связался
с Монаховыми, с Тюриным. Сначала я работал в железнодорожном
цехе грузчиком. Мне там никого не удалось найти. Но мне скоро уда-
лось связаться с Брендючковым, Григорием Ивановичем. Затем я узнал,
что в паровозном цехе был Постников, меньшевик и, через него я попал
в погрузочный цех. Затем я поступил на работу в ремонтный отдел. В
паровозном цехе было много ликвидаторов: Постников, Замараев, Зер-
мин—меньшевик, но_во время войны он был больщевиком. У нас в кружке
были Степанов, Тихомиров. В декабре 1914 г., администрация приняла
на службу провокатора Сатунина. Но, мы были осторожны. В паровоз-
ном цехе ликвидаторы пользовались популярностью, и нам нужно было
их разбивать. Мы распространяли литературу, поднимали вопрос о стра-
ховании рабочих. Я был в «ремонте», и мне приходилось бывать везде,
— приходилось разносить отремонтированные станки и в тоже время
даешь бывало рабочим в цехе, куда придешь — литературу, говоришь с
ними. Газету «Волгарь», или «Нижегородский Листок» сунешь. Хажи-
вал я по цехам, делал сбор в пользу красного креста. В 1913 году у
нас поднимались вопросы о забастовках, но ликвидаторы Юрлов и За-
мараев срывали дело и провести их не удалось. Когда в 1913 году были
выборы в больничную кассу, то меньшевистский жунал «Наш голос»
не брали.
Соловьев.
Сормово в период империалистической войны**).
Уже перед войной Сормовская организация начала вести усилен-
ную работу. Там были даже демонстрации. Но в это же время жандар-
мы начали усиленно работать и начались аресты. Пришлось быть аресто-
ванным и мне, и мне пришлось выслушивать знаменитого Стрекаловского,
провокатора и жандарма***). На допросе он выпытывал меня, говорил, что
каждый шаг наш им известен.
Осенью, в начале войны, вся наша организация была арестована,
Был арестован Писарев и другие. Но, наша организация, несмотря ни
на что—расширялась. Наша организация во время войны была сильна.
Но, ликвидаторы, меньшевики и буржуазные элементы вели усиленную
*) Рассказано на вечере—воспоминаний старых больш., в Н.-Н. 20 авг. 1922 г. Ред.
**) Рассказано на вечере—воспоминаний старых больш., в Н.-Н., 27 авг. 1922 г. Ред.
**») Стрекаловскнй был начальником Губернского жандармского управления, Ред.
152
агитацию и обманывали массы тем, что война не длинна, и неизбежна)
гак-что сормовцы целиком были захвачены патриотическим чувством.
Потом под влиянием нашей агитации сормовцы одумались. У нас уже
5ыла сеть организаций—в каждом цехе был кружок. Но мы не имели
влияния на молодежь. Особенно активно мы начали вести работу на
второй год войны.
В 1915 году мы решили праздновать первое мая. Это не удалось.'
На праздник вышел один полускатный цех, и то не целиком. Осталь-
ные цеха (за исключением одиночек рабочих) тоже не вышли. Когда мы
пытались организовать рабочих,—буржуазия тянула их в свою сторону,
организуя выборц.в военно-промышленные комитеты, но в Сормове, из
30 выборщиков в в.-п. к. прошло 20 большевиков. И здесь наше вли~
нние было таково, что на предвыборных собраниях мы склонили на свою
сторону даже ликвидаторов, которые были за войну. Так что и Юрлов,
и Тюрин (на предвыборных собраниях под председательством Таланцева)
5ыли против участия в Военно-Промышленных комитетах.
Тоже самое случилось и в Канавине. В то время, во главе кана-
зинских выборщиков стоял Козий. Он- тогда тоже был ликвидатором.
Здесь был такой случай: на предвыборном собрании, когда нас оставили
здних, (даже Таланцев и фабричный инспектор ушли) часть из кана-
эинских ликвидаторов склонилась на_нашу сторону целиком.
Агитация, которую мы вели против войны уже начинала
прививаться к рабочим и они становились на нашу сторону.
Затем, был суд над депутатами Госуд. Думы. По этому поводу
пришлось устроить митинг.
Следует^отметить, что к этому времени все нити дел в больничной
кассе были в руках большевиков, хотя там и оставалось несколько
ликвидаторов пользовавшихся популярностью.
В 1915 году нами были взяты под свое влияние новые цеха, пу-
шечный, шрапнельный и др. Там были организованы ячейки. Решено
было сделать переброску по цехам рабочих, чтобьПзёзде завязать связь
и усилить работу. У меня был механический цех. Везде стали органи-
зовывать свои кружки, хотя в других цехах часто и были противопо-
ложные течения. К концу 1915 года или к началу 1916 года Сормов-
ская организация настолько окрепла, что имела связь с Нижегородской
группой. К_этому_ времени был организован Нижегородский Губернский
Комитет партии, который об-единил все организации^ Была завязана связь
с Петроградским комитетомГи^ьГначали Ъолуч'ать литературу из Женевы.
В 1916 году у нас была организована своя типография, был и
шрифтов мае этого года было два провала, много арестов, но, типо-
графия осталась. Потом она хранилась у меня. К первому мая мы кол-
лективом постановили выпустить ряд листовок. «Первое мая», но в свя-
зи с арестом меня, этого не удалось сделать. Однако в самый праздник
на улицу вышло до 50% всех рабочих и праздник прошел удачно.
153
После провала в организации осталось несколько товарищей,
доверие друг к другу стало колебаться, Этот период был недолог—недели
3 или 4, потом организация снова окрепнула и в августе была с'орга-
дизована грандиозная экономическая забастовка под политическим
флагом: требовалосьГЪвержение .самодержавия, был выставлен лозунг
’«Долой войну». Ликвидаторы, например, Норкин, открыто высказыва-
лись-против этой забастовки, Эта забастовка имеет большое историческое
значение. Тогда в Сормове было рабочих до 6000, и с этой забастовкой
жизнь завода замерла на 3 дня. На ликвидацию забастовки выслано
было 300 человек войска? и благодаря провокации, из нашей организа-
ции J3 человек, во главе с нашим коллективом арестовали и предали
Военному суду, В то время, из Интелигенции с нами находились: Розо-
нов, Малютин, Строев. Связь с городом была, но с Канавином сна была
ре крепкой ♦).
Премудрое.
Нижний-Новгород в 1914 г. **).
Приехал^я в Нижний из Москвы в 1914 году и нашла здесь
Полный развал нашей организации. Но, мы всетаки ]разыскалднесколько
лиц. Я помню Анну Александровну Гассельберг, Лебедева из Сормова,
который вел работу в пролетарских кругах. Помню кружок, который
собирался у Серебренникова. Это была городская группа с. д. С нача-
лом войны в с. д. кружках Н.-Н. повелись беседы относительно воен-
його бюджета. Наша фракция всегда высказывалась против него. Неко-
торые из нас тогда говорили, что война будет недолгой, а некоторые
уверяли, что она неизбежно идет на продолжение. Я помню, момент,
когда в Н.-Н. был брошен лозунг «Долой войну», у нас тогда работали
Энее, Давыдов—большевики. Работа велась среди широких масс города
и среди военных частей; собрания у нас были довольно часто. Успешно
работали мы среди солдаток, которые получали пособие за то, что их
мужья убивались на фронте, На этой работе я помню А. В. Савельеву.
Характерно отметить то, что между Сормовом, Канавином и городом
особенно крепкой связи не было, городская организация была слабой.
уЛевич
*) Т. Соловьев сообщил на вечере-воспомннаннй. что в период о кот. говорит т
Премудрое, в настоящ. статье—ликвидаторы в Сормове были сильны, но... они были слом-
лены. За организацию военно-промышленных к-тов в Сормове особенно агитировали мень-
шевики Замараев и Поспелов. Ред.
** ) Рассказано на вечере воспоминаний ст. большевиков, в Нижнем-Новгороде,
27 августа 1922 года. Ред.
Примечание-, т. Гулевич значительно дополнил А. И. Таганова. Он сообщил, что
в об'яснеиие слабости городской Нижегор. организации 1914 года .были свои причины*
154
Из деятельности Сормовского Подполья
в 1914—1916 г.г.
Работа организации с. д. (б-ков) стала оживать и крепнуть на за-
воде в 1914 г., когда социал-предатели ломали себе-головы над^опро-
сом защиты Российской Империи от «германского варварства», и, когда
мы, еще молодые члены партии, горячо группировали по цехам товари-
щей—рабочих вокруг старых членов, а в случае отсутствия таковых
присматривали новых надежных людей. Я, хотя и молодой член, но
скоро вошел в доверие старых товарищей. Этому очень много помогла
простая душа_т. Писарева, который меня рекомендовал и ввел в курс
работы. В течение 1914 и 1915 г.г. мною было организовано несколько
цеховых ячеек, которые в некоторых цехах прививались к старым оди-
ночкам, а где их не было, как я уже сказал, к вновь выбираемым
надежным товарищам. Из этих новичков вышли в дальнейшем очень
видные политические деятели, хотя бы указать на С. М. Кузнецова
(в настоящий момент член ЦК Украины) в то время работавшего в де-
ревообделочном цехе.
Работа 1914—1915 г.г. велась в направлении подбора новых сил и
их марксистской подготовке на бой с нашим классовым врагом. Помню,
еженедельно, почти, собирались на чьей-нибудь квартире, читали по
волнующим нас вопросам рефераты и обменивались мнениями. Жажда у
нас, новичков из рабочих к знанию, была большая, но все здесь тормо-
зилось тем, что у нашей организации было очень мало интеллигентных
сил. Занятия с нами производили так называемые «горожане», главными
из которых можно назвать А. В. Савельеву и Н. И. Иконникова, из
своих доморощенных «интеллигентов» способных читать тот или иной
реферат был только Й. Г. Макаров. Любимицей всех наших кружков
была старый друг—Александра Васильевна Савельева.
Первой пробной нашей работой после перерыва явилась подготовка
к судебному процессу над нашими представителями, в Думе. Накануне
процесса мы решили устроить митинг у Дарьинской проходной, на
котором должен был выступить т. А. Писарев. Помню, были мобилизо-
Так с .момента* войны, группа ссыльных работавших в городской организации)
частью была арестована, а частью кончила свою ссылку и уехала из города, так что к
моменту, о котором указала Гулевич, в городе оставалось пять-шесть. человек, которые
собирались на Мистровской улице и которые продолжали вести работу. Организационная
связь с рабочими организациями у иих существовала. На весь округ эта группа получа-
ла литературу из-за границы (нелегально) распределяя ее.
Нижегородск. городск. орг. с. д. была плохо связана с остальными организациями
губернии. Правда, она устроила несколько собраний в Канавнне, где ставились доклады
на почве проведения лозунгов Циммервальдской конференции. Довольно редко, сказал
А. И. Таганов нам удавались собрания с Сормовской организацией, но и с ней, так или
иначе, связь всетаки существовала.
Ред.
155
ваны все наши силы с тем, чтобы как можно шире провести эту первую
вспышку за время войны. Помню, что оратору нацепили усы, надели
синие очки и сделали строгий наказ—не повторять своей поговорки
«стало быть», дававшей возможность узнать его каждому шпику. Минут
за десять до'свистка собрались группами в ближайших к проходной
цехах (медно-трубном, паровозо-строительном и т. д.). Как только дви-1
нулся народ с завода, мы все немедленно вышли и забили проходы к
выходу, призывая рабочих остановиться и об’ясняя, что сейчас начнется^
митинг в знак протеста против насилия над нашими депутатами. Соб-
равши небольшую толпу, человек в 200—300, открыли митинг, потому
что больше ждать становилось опасным для оратора. Помню, что оратор
сказал не больше полусотни слов и брякнул свое «стало быть». После
этого слова говорить ему больше не пришлось, так как появился дежур-
ный жандарм и какой-то, должно быть случайный, шпик. Первый спра-
шивает, что за собрание, а второй втискался в наше кольцо и тянулся
за оратором. Тут пришлось пустить в ход..кулаки и разков пяток отве-
ситьЪшику по шее. Воспользовавшись заминкой оратор скрылся, а мы
вместе с рабочими вышли за проходную.
К первому мая 1915 года мы подготовляли выпуск двух листовок:
одну псГ вопросу об отношении нашей партии к войне, а другую
по вопросу о значении первого мая. В заводе смастерили плиту для
типографии, собрали шрифт, думая на первых порах работать у т. Пи-
сарева и чему помешала его мать, узнавшая о нашей затее и выгнав-
шая из своей квартиры^ Помимо всего этого, мы уже имели сведения,
что за т. Писаревым имеется слежка и оставление типографии у нето
было не безопасно. Срочно было поручено Писареву и другим товари-
щам все переправить в более надежное место. Перевезли помню куда-то
в дер. Дарьино, а после для работы переправили к_т_. Ковревскому. На
типографии работали т.т.'^ Йиса'рев", Георгий Пылаев, В. Вотсов, А.
Столбова (последние двое оказались в последствие провокаторами). Ли-
стовка об отношении к войне была изготовлена, а майскую не успели
напечатать, так мак с 23 на 24 апреля были произведены аресты и про-
изошел провал типографии. Тогда были арестованы Писарев, Ковревский,
Пылаев, Столбова (провокатор), Филиппов Ф., Тюрин М. и др. Я в то
время отделался только двумя посещениями жандармов: первый раз
ночью с 23 на 24 апреля и второй днем 24 апреля. Во время первого
посещения обысков не производилось по независящим от меня обстоя-
тельствам, т. к. ордер предъявленный мне оказался неправильно напи-
санным: фамилия моя, а имя и отчество—другие, благодаря чему я су-
мел запротестовать и «добросовестные» жандармы, извинившись ушли.
Рано утром еще до ухода в завод мне было сообщено, что получился
провал, что почти все товарищи арестованы и типография взята. Вече-
ром перед окончанием работы заглянул в страховую кассу, с целью
узнать, сколько не досчитывается в наших рядах. Оказалось, что около
156
18 человек. По дороге на квартиру, не помню кто мне сообщил, что меня
дома ожидают жандармы и сказал: «если знаешь, что у тебя не все
благополучно, то не ходи и не давайся в руки». Я был уверен, что ни-
чего найдено не будет, т. к. мною была произведена основательная
чистка после первого посещения. К моменту моего возвращения домой
обыск был уже закончен и писался протокол с указанием, что
ничего не было найдено. Жандармы задали несколько вопросов,
спросили, где у меня листовка, напечатанная в квартире Ковревского
(а таковая хранилась действительно у меня) и почему Писарев и Пы-
лаев ночевали у меня. Я, конечно, сказал, что листовок у меня нет,
Писарев у меня не ночевал, а Пылаева я совсем не знаю. Кстати ска-
зать, что Писарев и Пылаев, действительно, раза два после работы на
типографии, принося изготовленные листовки ночевали у меня. Почему
это было известно жандармам не знаю, было ли это результатом слежки
или же это передали провокаторы. Забрали меня в полицейское правле-
ние лишь для того, чтобы минут через 15 освободить с условием о не-
выезде. Все случившееся было срочно сообщено члену Сормовского ко-
митета, оставшемуся на свободе, т._Сд Степанову, с которым мы обсу-
дили вопрос о листовках и решили, чтобы не^подводить товарищей под
102 статью листовки сжечь, что мной и было проделано. После этой
операции я выехал в «Эссентуки» и, вернувшись месяца через два,
узнал, что все товарищи, кроме Ковревского, Пылаева и отца первого,
освобождены. Отца Ковревского все время мутузили за то, что он не
говорил, кто работал на типографии, чего он и не мог сообщить, так
как действительно не знал работавших. После отец Ковревского был
освобожден, а Пылаев и Ковревский получили по три года Иркутской
ссылки. Все это заставило нас снова уйти к станкам и снова взяться
за приготовление шапирографов и гектографов для печатания партийных
отчетов и отчетов красного креста. В июне' месяце 1916 года рабочие
устроили политическую забастовку, требуя возврата, на завод, непра.
вильно мобилизованных на фронт т.т., наша организация немедленно
взяла руководство забастовкой в свои руки и выставила ряд практиче-
ских требований. Продержавшись два дня стачку проиграли, приступили
к работе и имели арестованными наших товарищей Макарова, Коршу-
нов С. и других. На этот раз жандармы почему то не забыли и меня,
хотя я и не принимал никакого участия в стачке, так как был в это
время в Уфимской губернии, на кумысном лечении. Ребята там помогли
мне бежать из рук полиции. Когда полиция пришла разыскивать меня в
столовую, я сидел и обедал и мне легко, благодаря тому, что она не
знала меня в лицо, удалось уйти к хозяину, заложить лошадь, да и
быть, как говорят, таковым. Тов. Тюрин сумел задержать полицию в
столовой до моего от’езда. В Сормове в jto время был разгромлен весь
наш комитет, и я приехал как раз к моменту его выборов. Помню
собрались в Копосовском лесу, человек 17. (Малиновский оказался по-
157
;<ом провокатором) роздал нам всем ярлычки для избрания комитета из
гсеми лиц, тайным голосованием, без оглашения. Записки были переданы
Калиновскому (он был секретарем комитета) для сообщения результатов
убранным. В это же время перед нами стоял вопрос о посылке деле-
гата на Поволжскую конференцию Р. С. Д. Р. П. большевиков, которая
Созывалась на. 4 сентября в Самаре. Посылка делегатов была поручена
^самому вновь избранному'комитету, в который я также (по сообщению
Калиновского) оказался избранным _и_ по. решению которого через три
!дня после этого выехал в Самару на конференцию. Конференция не
состоялась, так~как не успев открыть еёГ пришлось разбежаться j?t
^шпиков, которыми я вместе с Канавинским представителем т. Голубевым
был пойман на улице. После этого—тюрьма; а потом поездка этапом в
’Иркутскую... ’
I Вот, что я запомнил о работе Сормовского подполья, так как по
'приезде своем из Сибири, я больше его уже не вида л. "
И. Богданов.
1914—1916 гг. в Сормове.
В конце 1913 года мне пришлось встретиться в полускатном цехе
с тов. Макаровым. Он мне сообщил, что надо в цеху организовать С.-Д.
кружок, вступить в который рекомендовал и мне. Я охотно согласился
и с нетерпением ждал, когда меня введут в «святая святых». Надо ска-
зать, что тогда я и понятия о партии почти не имел. На первое время
мне, как новичку, было поручено распрЪстранение литературы и сбор
пожертвований в пользу пострадавших за политические убеждения. Все
это меня не удовлетворяло. Я ждал более активных действий. В непро-
должительном времени меня впервые пригласили на собрание. Собралось
человек 11. Макаров Ив. Гав. делал доклад об отношении к войне. Здесь
решили агитировать среди рабочих против войны. Осень и зима 1916 г.
прошли в марксистской подготовке новых членов партии и подготовке
к забастовке 1-го мая. В этой работе ближайшее участие принимали
-т.т.: Макаров, Монахов, Иконников, Козлов, Коршунов, Премудрое. Но
в этом году сдвинуть рабочих до активного выступления масс не удалось.
В 1915 году началась кампания выборов в военно-промышленный к-т,
который мы, большевики, бойкотировали. Много пришлось нам бороться
с меньшевиками, которые очень хотели сидеть в промышленном к-те, и
этим доказать свою лакейскую преданность буржуазии. Не знаю всех
результатов выборов в в.-пром, к-т по заводу, но в полускатном цехе
рабочие почти не~ голосовали, пуская в избират.'ящики пустые записки
или записки с лозунгами: «долой войну» и т. д. После этой кампании,
иы стали будировать рабочих на экономическую забастовку, имея, ко-
нечно, в виду выставить и политические требования. В день, когда ре-
—1*1___________________________________________________________£
шено было призвать т.т. к забастовке, их собралось йе более тысЯчй^
За нашими лидерами во-всю следила охранка и выступать, как маЛ4$|>
подозрительному, пришлось мне, по заранее выученной речи,, написай^
ной С. И. Коршуновым. Конечно, сказать и убедить рабочих я не мог#
Не выступая почти никогда перед такой большой аудиторией, я страши^
тушевался, путался. Но стоявшие рядом Премудрое с Коршуновым миф
суфлировали. Забастовку устроить не удалось, номы все-же не'потерял^
надежды и начали с большей силой агитировать за выступление. Накф!
нец, в июне месяце нам удалось установить, что все цеха склонны на
забастовку, которая потом и была об'явлена. Настроение у рабочщг
было великолепное. Выступали т.т.: Макаров, Премудрое, Монахов, Kqj&i
тунов, Степановы Н. и С., Шинаков, которые говорили о тяжелом шйз
ложении рабочих, о войне, затеянной буржуазией, натравившей рабочий
одной страны, на рабочих Другбй. Здесь я был* избран делегатом с Букаг
миным и Самсоновым к директору Хренникову с пред'явлением требо^
ваний от рабочих, в числе которых было требование 8-часового рабочего,
дня и пр. В кабинете директора, когда мы пришли от рабочих, уже
был исправник Вуколов, при котором говорить мы отказались, и диренд
тор попросил его выйти. После изложения наших требований, Хренниг'
ков начал доказывать, что завод наших требований не выдержит и про?
сил передать это рабочим и уговорить их приступить к работе. Мц.
заявили ему, что просьбу его передадим, но предупреждаем, что заба-
стовка явилась не в; результате агитации, а из-за тяжелбТ# положение
рабочих и что поэтому рабочие приступить к работе не пожелают. Копф
мы возвратились к рабочим и изложили ход переговоров, они потребо-
вали директора к себе. Он, конечно, вышел, но договориться и здесь,
ни до чего не удалось, и было решено бастовать, для чего силой оста?,
новить заводский нерв—электрическую станцию, водокачку и плавил ь?
ные печи. Но, у электрической станции уже стояли пристав с полицией,
и не хотели допускать до нее рабочих. В них начали бросать камнями*,
и стоило большого труда уговорить рабочих отказаться от насилия над,
полицией. В результате, была вызвана рота солдат, но по их солдатским;
лицам можно было судить, что они стрелять в рабочих не будут. Этим,
день закончился.
На другой день забастовку продолжали. Только на четвертый день
рабочих, не успевших войти утром в завод, силой оружия гнали по
цехам. Начались аресты, некоторым пришлось убежать из Сормова. Ма-
карова предупредили и арестовали при выходе из завода. Я с Благиным
ушел в Козино.
Через неделю я опять появился в заводе, но уже там все было спо-
койно. Таким образом^ я от аресту спасся. И в этот, 1916 год трудно
было восстановить партийную работу.—Вся головка парторганизации
была арестована. К первому мая с трудом удалось наладить мабсовку,
» 15»
7” - - - * - - — —-
др бастовало все-же немного. Зимой, уже во время суда, в Москве, над
товарищами*) оставшимся в Сормове удалось призвать ра&?йхк про-
тесту над судом. Я в эЙГ^ремя был в Москве, $ качестве свидетеля,
ва процессе.
* М. Никитин.
Красное Сормово в 1915—1917 г.г.
(По личным воспоминаниям).
О существовании Сормовской организации в самые тяжелые годы
реакции (был тогда молод), мне было известно только по разговору с
товарищами: Кузнецовым Николаем, Углевым Дмитрием, Арсентьевым.
- Я вступил в партию вГ 1915 году. К моменту моего вступления в
партийную организацию, таковая, как и организация социал-демократов-
меныпевиков и эсеров были заняты вопросом—участвовать или не уча-
ствовать в деятельности организуемых тогда военно-промышленных ко-
митетов. Мы были поставлены в крайне тяжелое положение I в силу того,
что не было известно, какое будет отношение к выборам в Москве, Пе-
трограде и других городах. К тому времени связь с Москвой и другими
рабочими центрами у нас была чрезвычайно слабая и поэтому, нам нуж-
но было самим установить долженствующее к в.-п. к-тету отношение.
Как раз к этому времени в «Русских Ведомостях» появились статьи
Плеханова с призывом к рабочему классу принять участие в деятельно-
сти организаций, способствующих доведению войны до победного конца.
В виду этого, первоначальное настроение у меньшевиков в пользу того,
чтобы не входить в военно-промышленные комитеты, начинает колебаться.
Наша Немногочисленная к тому времени активная группа состояла из
товарищей: Макарова, Монахова, Петрова, Мизикина, Премудрого и Бо-
рисова. Наша группа сразу стала на точку зрения отказа от участия в
военно-промышленных комитетах. Отношение массы рабочих к этому во-
просу чрезвычайно трудно было установить; на предвыборных собраниях
этого не удавалось. Такое собрание на всем Сормовском выводе было
проведено тов. Борисовым в столярном цехе и краткое, очень краткое
совещание, длившееся не более 5—7 минут в дерево-обделочном цехе.
Мы сразу выявили свое отношение, решив бойкотировать выборы и в
таком духе провалили собрание, заявив о несогласии участвовать в вы-
борах. Мы были поддержаны беспартийными товарищами, а также боль-
шинством меньшевистской группы. Здесь явно сказалось наше влияние
и преобладание над другими партийными группировками в Сормове и
Нижнем. Как мьГ*были связаны с Нижним—мне приходится сказать
чрезвычайно мало. В Нижнем к тому времени были два товарища, оф-
*) До нюльежо* мСастовке 1916 года. Ред.
100
тощими центрами. Это—т.т. Савельеву Александра Васильевна
Иванович Лосев. ^^Т*****
нам нужно было во что бы то ни стало выяснить, наскольке
и каким влиянием пользуемся среди верхушек рабочих Сор-
случай проверить самих себя нам представился в ближайшее
фмци^ль^а состоявших в нашей партии, служивших для нас связью о
другим*Р]ЙГ
и Василий
Тогда
мы сильны
мова. Этот
время на выборах в правление Сормовского кооператива. В этой кампа-
нии мы потерпели поражение и большинство в правление получила мень-
шевистская группа, у которой было чрезвычайно сильное желание про-
вести выборы, блокируясь с нами. Мы от этого блока решительно отка-
зались. Но, несмотря на это, меньшевики вынуждены были считаться с
тем, что без введения в их список большевиков, их список популярным
не будет, и в их список было включено два товарища большевика, что
и дало им до известной степени успех. Помню забастовку в 1916 году.
25 июля. Руководили ею наши товарищи, в частности, т. Макаров, Иван
Гаврилович. Во всех тех случаях, когда нужно было выступать рабочим
Сормовского завода активно, наши товарищи (б-ки) всегда были пред-
ставлены в большинстве. Жи^нь в организации в период войны шла
чрезвычайно медленным и малозаметным темпом, чему очень способство-
вало участие в активной партийной работе отдельных провокаторов, что
всегда давало возможность жандармскому отделению*^во время обезвреь
дить нашу организацию. Когда нам нужно было выступить в июле, жан-
дармское управление, осведомленное через провокаторов- Воинова и Ма-
линовского, нанесло нам очень солидный ущерб. Оно арестовало боль-*
шинство членов комитета: Степанова, Мизикина, Козлова, Белякова«
других товарищей.
Движение началось в июле и в самый его разгар были арестованы
члены Комитета: Макаров, Коршунов и Премудров. В день суда над.
товарищами, арестованными за забастовку 1916 г. (судила их Москов^
ская судебная палата) по постановлению Комитета, в знак протеста,
мы решили устроить общезаводскую забастовку. В это время арестовав
вается еще один из активных работников Сормовского Комитета Комаъ
ровь чем значительно ослабляется работа. Таким образом, вс£ время:
^работа Сормовского партийного комитета и партийной организации про*
текает под непосредственным "наблюдением агентов жандармского управ-
ления. '
Сейчас приходится удивляться тому, какие мы были тогда наивная
люди и как мы не могли догадаться о присутствии среди нас провоняв
торов. Однажды, в беседе с провокатором Волковым, с которым
отправились на одну из массовок, заговорили о весенних арестах, об
аресте Степанова, Мизикина и Козлова. Он тогда делал чрезвычайно;
понятные сейчас для меня намеки на то, что одно лицо извест-.
ное ему причастно к их выдаче; он выпукло выдвигал себя>
Но я — преисполненный чрезвычайно большим товарищеским дове^
161
рием и уважением к нему, не мог понйть, в чем здесь сутьдцда. Помню
другой случай с провокатором Малиновским. Это было в январе 1917 г.
Для связи с Сормовом, ^Московский Комитет ^прислал к нам т. Шляпни-
кова,. Будучи ночь занят печатанием необходимой для организации
литературы (вместе с тов. Мирошиным, у него на квартире, готовя к
9 января прокламации), к себе прихожу часов в 10 утра и неожиданно
застаю т. Комарова, Малиновского и с ним какого-то незнакомого това-
рища. Только я появился в комнате, Малиновский вызывает меня вместе
с т. Комаровым и указывает на чрезвычайно подозрительную- физионо-
мию нового товарища. Действительно, тов. Шляпников выглядел чрез-
вычайно солидным господином и в нем очень трудно было видеть рабо-
чего. Прежде всего, когда мне показали его пальто и шапку, я
усомнился, чтобы это был рабочий. Но предложение, которое сделал
Малиновский, для того, чтобы заявить в полицию о том, что к нам
приехал человек, которого мы Подозреваем, было настолько абсурдно и
глупо, что мы тотчас же призвали его к порядку, заявив, что ни в
коем случае, хотя бы это был и провокатор (раз он знает наши фами-
лии), выдать его полиции нам нельзя, ибо это еще более усугубит дело. Да,
при том и никаких оснований к тому, чтобы так ставить вопрос, как
ставил его Малиновский, не было, т. Шляпников все-таки являлся «кон-
фиденциальным» лицом, через которое мы должны были быть связаны с
Москвой. Этим мы тогда успокоили Малиновского. И, только после того,
как мы узнали, что Малиновсклй—провокатор, эта его выходка стала
понятна. И был еще момент, когда со всей ясностью^ выступила его при-
частность к охранке, но я выше оговорился, что йо стало понятно
только сейчас.
Организация готовилась провести 1 мая 1916 г. С этой целью
должна была быть собрана массовка. Ода была общей с эс-эрами. Из
предосторожности, одному товарищу, не секретарю нашего комитета,
которым был Малиновский, было поручено назначить место и установить
пароль. Этим местом была избрана. Мозырева дача, в кольце болот, в
4—5 верстах от Сормова. Как вилнЗу^е имея возможности (как сейчас
это стало ясно) заранее поставить в известность жандармское управле-
ние о дне и месте этой массовки, Малиновский, как секретарь партий-
ного комитета, узнал от пригласившего его- на массовку товарища
подробности и пароль. Это вынуждало его пойти в Нижний. Свой
неожиданный уход тогда он об’яснил тем, что ему нужно по срочному
партийному делу пойти туда. Отставши от нас, на массовку он
явился несколько позднее. Спустя весьма короткое время, что не было
тогда заметно и подозрительно окружающим, следом за ним явилась
Полиция. Массовка была сорвана, но, находилась в полной безопасно-
сти, ибо со стороны того места, где нужно было полиции пройти в это
болото, оно было от них как раз защищено другими болотами. Поэтому
Полиция могла только угрожать... Массовка спокойно разошлась. Ко-
, Материалы*, под ред. В. Т. Илларионова, XI.
162
нечно, не без курьезов. Некоторые товарищи, боясь подвергнутом
нагайкам, должны были спасаться напрямик, это значит—по шейку. в
Долото. И вышли с массовки; как утята—мокрые. Когда осени?
1916 года, по инициативе самарской группы, в Самаре должна
была собраться конференция поволжских организаций, мы сс£.
рали в К анавинском лесу конференцию. На конференцию собралось
человек 18 (от кружков и несколько уцелевших от ареста членов пар-
тийного комитета). Предстояло избрать делегата на поволжскую конфи
ренцию. Была выставлена моя кандидатура. Малиновский, отозвав мен*
в сторону, предложил мне свою кандидатуру снять. В ответ на ээд
само собой разумеется, ничего не подозревая, я говорю ему, что ниям*
кого права на это я не имею, что для товарищей это будет совершенно
непонятно, что, если будет выставлена только моя кандидатура, а я ее#
сниму, а если будут выставлены другие—я выскажусь в пользу тоад-
рищей. Между прочим, Малиновский мне заявил тогда же, что здес$»
можно ожидать всего—вплоть до провала конференции, и заметил: <тм
человек семейный и твой арест привел бы твою семью к очень тяжелей
^последствиям». Конечно мне пришлось ответить, как ответил бы всякий
товарищ в то время, зная, что не сегодня—завтра он может быть ДО»
сто ван. Делегатом был избрав т. Богданов, Иван.
Ко дню, когда мы ждали его обратного приезда, из Самары товарищ Ж
явился. Прошло еще две недели—товарищ не является. Стороной, от каэ*
скихтоварищей, мы, наконец, узнаем, что все было провалено и все аресЯ-
ваны в первый ж^рень конференции. Как впоследствии оказалось/ >ii
здесь роль предателя €ыграл^,Малиновский.—Уже после февральская
переворота, среди; ^атери^лов охранки была найдена копия телеграф#
в Дамару, которая гласила: «плоты пошли, тогда-то будут». И вместе с
этим, там же была найдена записка, с указанием, когда и где открН-
вается конференция. Записка была подписана Вишняковым (охрана#
псевдоним Малиновского). 5^
Последние месяцы перед революцией наша работа чрезвычай!&
осложнилась. Из членов, избранных на предшествующей конференций^
Комитет, остались только т. Мирошин и я. Другие товарищи расЙЙ*
лились. Организация требовала указаний. Ждала дела, которое ЖМ
должны были дать. Но мы оба, будучи чрезвычайно молодыми и в#
тийной жизни совершенно не опытными людьми, требуемого от нас то#
рищам дать не могли. Помню, как тогда в течение последних нескоЖг
ких дней января, нам удалось организовать ряд кружков; в скд#
лесопильных материалов, об’единить его с деревообделочным кружи#
который существовал уже более года. Затем мы организовали круЖ#
в чугунно-литейном цехе. После провала Волжской конференции в
маре, где от нас представительствовал т. Богданов, мы очень 6о^лЖ>
за кружок судостроительного цеха. Но и этот кружок и после аре#
т, Богданова не потерялся, представителем в нем от коллектива был л# .
163
начен т. Козин. Потом внутренняя работа Сормовск. организации ожи-
вилась и мы уже имели в организации 114 человек членов партии.
Сборы на политический Красный Крест тогда проводились всеми
тремя группами: нами, меньшевиками и эс-эрами. Плохи дела были с
литературой. Получаемый нами «Женевский социал-демократ» привозился
в микроскопическом количестве и получался через секретаря нашего
Комитета, того же провокатора Малиновского.
Газета доставлялась согнутой раз в двадцать и была стерта на пе-
регибах, так что читать в ней можно было исключительно^ ее название
и то, где она выходит. О содержащемся в номерах узнать было трудно.
Издававшийся в Самаре меньшевистский «Наш Голос», во второй
половине 1915 и в первой половине 1916 года, нас кое-как информи-
ровал, но осенью был закрыт и он. Единственный орган, который за
все последнее время нас информировал, это был Питерский журнал
«Вопросы страхования»—одно из регулярных, периодических рабочих
изданий того времени.
Что касается нашей партийной библиотеки, то она была чрезвы-
чайно мизерна и все ее количество не превышало весом 1—1И пудов.
Из имевших интерес—было несколько номеров «истории германской
социал-демократии», остальное же представляло собой исключительно
беллетристику—авторов социал-демократов и эс-эров. Нужно ска-
зать, что библиотекой пользовались чрезвычайно мало. Технические
средства организации были также незавидные. Типография одно время
находилась под руководством провокатора . Волкова, который все
время говорил, что она у него где-то спрятайа и зарыта. Он
систематически уклонялся от выполнения ряда необходимых
работ, указывая на то, что место, где зарыта типография,
стало местом людным и извлечь ее оттуда нельзя. Поэтому все печат-
ные работы приходилось исполнять на гектографе^ (Не имея, за исклю-
чением Малиновского, людей, сколько-нибудь могущих грамотно писать,
а от таких предложений Малиновский систематически отказывался).
В большинстве случаев идеологическую работу приходилось выполнять
т.т. Макарову и Комарову, а техническую, за последний период—мне.
После писания листовок проклятыми гектографическими чернилами, с
руками, вымазанными до самых локтей, и с перемазанным лицом, кончать
эту работу часто приходилось мне. Финансы организации были жалки.
Арест весной 1916 года членов Комитета, в том числе и казначея Беля-
кова, который по уважительным причинам не мог передать организации
ее средства и плюс к этому который, по причинам от него независящим,
не передал также 100 рублей из краснокрестских средств,—очень тяжко
отозвался на организации. Она задолжала общественным организациям
и ей нужно было погашать долги. По этому поводу не раз приходилось
выслушивать очен!> «сильные» замечания от эсеров, а особенно от Мат-
164
вея Елагина, в высшей степени не скупившегося на крепкие выражений
где бы это ему сказать не приходилось.
Ко дню февральского переворота наша касса имела 40 руб. 50 к^
Мне, как казначею, пришлось тогда эти средства передать одному,
товарищей, уже в легальных условиях избранному казначеем. По период
февральской революции хочется сказать о большой революционное^
лишь только вступивших в члены партии товарищей и отметить болыцуу
апатию, которая тогда была<У отдельных старых партийцев^ <
Здесь приходится указать на ту роль, которую Нашей группу
пришлось сыграть в последние дни цаоизц^.
27 Февраля 1917 г. о надвигавшихся событиях нам удалось узнать,
от приехавшего тогда из Питера по случаю освобождения ет' воинск<Н£
службы 24 февраля т. Иконникова, Н. И. В связи с этим, собравшие»
небольшой группой и обменявшись мнениями о том, что Сейчас надлен
жит делать, мы тотчас же послали т. Иконникова в существующую тогда
либеральную газету «Нижегородский Листок» к работавшему тогда так
т. Самохвалову.—узнать, какие есть телефонные сведения из Питера #
Москвы. Ответ был оче^ь уклончивый, но вместе с тем обнадеживающий^
что-де для царизма не все благополучно. Необходимо было день и вечф
27-го провести как можно более рационально. На конспиративной квар*
тире было собрано совещание партийных деятелей всех групп. Совета?
ние происходило в одном из помещений больничной кассы. После этой?
было решено создать стачечный комитет, в который вошли по два npezb
ставителя от каждой группы. На завтра же была назначена политичен
ская стачка.
28 феврале, в б час, утра, должен был быть дан свисток товари-
щами. Это состоялось. После свистка некоторыми товарищами в цехах
были устроены летучие собрания, на которых было объявлено, что Пи^
ром положено начало великим событиям. После этого рабочие дружно
все высыпали к проходной, где был устроен короткий митинг; на нем
из меньшевиков выступал Тюрин, от эсеров—Грацкий. Стачечным коми-
тетом тогда же было условлено, что необходимо пойти в Нижний. Необ-
ходимо было вовлечь в движение все рабочее население Сормова, Кана-
вина и города. И потому, это мы знали, что забастовка активного боль-
шого внимания широких масс не привлечет. Вместе с-тем, мы чувство-
вали, что в Москве царизм держится благодаря об'явившему себя длй
Москвы диктатором,—генералу Морозовскому. Об’явленное им военное
положение держало Москву. И нами было решено действовать активно.,
Началом должна была служить широкая демонстрация.
Демонстрация началась с утра колоссальным шествием в город
всего трудового населения Сормова. По пути к нам присоединились
другие предприятия и приблизительно 40—50 тысяч чел. Масса вошла
в город без каких-либо препятствий. Правда, в Канавине нас встретим
жандармский полковник и просил «не бесчинствовать». Придя в город»
* 165
демонстрация сейчас же направилась ко второй тюрьме с требованием
освободить находившихся' там политических заключенных. В тюрьме был
только один такой товарищ—женщина, фамилии которой сейчас не пом-
ню. Чрезвычайно велико- было торжество, когда этот товарищ был вы-
веден из тюрьмы. Затем было решено пойти для освобождения заклю-
ченных к первой каторжной тюрьме. Здесь мы встретили закрытые
ворота. Взбирается на стену тюрьмы т. Дунаев Е. А. (с.-д. б-к.). Он
обращается к демонстрантам с речью, говорит о том, что сейчас нет
государственной власти, что она низложена, что необходимо потребовать
от городских властей, в лице* городского головы, немедленного вмеша-
тельства в дело освобождения всех политических заключённых. Вызван-
ный к нам городской голова Сироткин обязался в течение 15 минут
переговорить с кем следует и освободить политических.
Демонстранты, зная что на расстоянии 8/< версты от тюрьмы нахо-
дятся казармы с большим количеством солдат, решили тотчас же распо-
ложить их в свою пользу и массы направились туда. Тотчас же был
розыскан полковник Зеленский, командир полка, который на наши
просьбы отпустить полк с нами громить тюрьму, на такое «наивное»
предложение, конечно, ответил отказом. Тогда ’ некоторым из солдат
было предложено, что если они желают, пусть идут с нами и пусть
будут уверены в том, что мы не дадим никому их наказать. С группой
солдат мы направились обратно к тюрьме. По одиночке_солдаты перебе-
гали к демонстрантам. Не помню сейчас фамилии, но тогда один из
нестроевых офицеров, полковой врач, выступил с краткой речью к «гос-
подам офицерам», приглашая их принять активное участие в этом
начавшемся революционном движении, которое призвано сделать то ве-
ликое дело, которому суждено совершиться. Но, конечно, эти призывы
были тщетны. Направляясь обратно с группой солдат, мы повстречались
с ротой шедших из бани солдат дисциплинарного батальона, во главе
которой шел офицер, фамилии его не помню. Идущие с нами солдаты
сообщили демонстрантам, что этот самый офицер злейший враг любого
солдата, что он чрезвычайно жестоко обращался с заключенными дис-
циплинарного батальона, издевается над ними, бьет самым жесточайшим
образом. Демонстранты не выдержали. Предложили офицеру немедленно
оставить конвой, а конвою оставить дисциплинарный батальон и роту.
Конвойные подчинились. Офицер предложил конвойным остаться при
роте. Они все же пошли за демонстрантами.- Тогда он вынул револьвер
й готов был стрелять. В это время несколько демонстрантов схватили
его и ударили кулаком. У офицера показалась на лице кровь. Обезо-
руженный револьвером, 7ж~выхватил шашку. В это время на неге
набросилось несколько человек и переломили его шашку, бросив его
самого в сугроб. Конечно, колоссальным тактом и выдержкой, которой
обладали демонстранты, можно объяснить то, что эта тварь не была на
месте наказана.
166
Таким образом, кончив в городе, добившись освобождения заклк>
ченных, демонстрирующие направились по домам.
1 марта гарнизон, находящийся в Сормове, доведенный до целого
батальона, устроил братание с рабочими. Вечером 1 марта стало ясно;
что присутствие войск в Сормове больше не нужно и солдаты ушли в
Нижний., Оставалась полиция: милиция еще не была организована.
Тогда комитетом было поручено одному из членов т^ Филиппову. Федо*
ру7 й Степанову Николаю произвести разоружение полиции. После
этого 1ГбьиГпослан для проверки того, как производится эта работа.
Здесь я увидел поражающую для того времени картину. В помещении
полицейского пристава собралась вся полиция, конная и пешая, нв
меньше 70—80 человек, которая выстроилась в ряд. Степанов выкликал
фамилии по списку, каждый подходил и сдавал оружие, которое, таким
образом, было полностью отобрано, сложено и на извозчике отвезено в
общественную библиотеку, которая (первые несколько дней до подыскав
ния комитетами помещений для занятий) служила местом собраний дл^
всех трех сормовских организаций (м., б., эс-эры)... ......
С момента выхода организации- в легальные условия, нужно, между
упрочим, сказать, что мыг сормовцы и нижегородцы, несколько погрешны
в том, что считали, что с этого момента начинают терять свою остроту
.наши разногласия Т~м<;'ньшевииямд. Тогда мы создали об’единенный кф-
гмитет и единую^оц.-демократическую организацию. В этот об’единённый
1 комитет вошли тогда от нас, большевиков, т. т. Комаров, Филиппов и Д/
от'меньшевиков вошли: Кузьмичев, Быховский, Чуфыркин. Но, как из*
вестно, жизнь этой об’единенной организации была полна всяких недо-
разумений, начиная со скандала по самому пустячному поводу, как
напр. по поводу выборов председателя на общем собрании и т. д. Это
бесконечное количество обструкций (на каждом заседании комитета и об-
щего собрания) со стороны меньшевиков, за которыми в организации!
'было меньшинство, длилось не долго. Об’единенная организация npocjfr
чцествовала до конца мая 1917 года. В конце мая с приездом в НЛ%
члена Центрального Комитета тов. Сокольникова, при его"*с6действи^
организация раскололась, и меньшевики тогда по этому поводу 4pee3*|f
чайно много шумели, даже выпустили специальный листок, в которой
указывали, — как «агент Ленина» Сокольников приехал в Сормово, I
расколол «единую социал-демократическую организацию». Всякого р<Я*
таких моментов в этом листке”было много... Но, как видно, внимателй
но ее читали 'исключительно активные меньшевики, группа которых Ж
Сормове была незначительна.
В первые месяцы после революции, нам пришлось переживать#*
стояние усиленного роста. Со 114чел., с которыми мы вышли из подпоЩЛ
в июне мы1 уже имели не меньше 450 человек. Конечно, нас это
удовлетворяло. Но, опять-таки, 'по нашей неопытности, мы — некоторой
неопытные товарищи—с завистью смотрели на то, как растет эс-эровсХХ*
167
организация, которая насчитывала/неменьше~2О2О человек Вскоре же
мы увидели, что на нашей стороне было не количество, а качество.
Июльские дни, самое тяжелое время для нашей организации,
показали, что мы количественно тут нисколько не пострадали,
а как раз наоборот—количественно с этого времени наша организация
начала расти и шириться, тогда как организация эс-эров в Сормове,
начала уже значительно сокращаться. Первые месяцы революции как
в Сормове, так и Нижнем, товарищейТ которые бы идеологически могли
понять происходившие события и дать правильные указания в работе,
было чрезвычайно мало. Но вот все чаще и чаще начинают заглядывать
к нам товарищи из Москвы. Появился в организации тов. Федоровский.
за ним Бабушкин-Шкловский. После всех их прибыл из Москвы, тогда
всеми нами сормовцами ожидаемый, Романов, втородумец, эмигрант. Эт0
было как раз в сентябрьские дни, и этот месяц был действительно ме-
сяцем наивысшего напряжения в работе нашей организации за все пред-
шествующее время. И так, Сормовская организация, совместно с орга-
низацией гор. Канавина, при полном сочувствии всех заводских масс,
при их участии в боевых дружинах, произвела октябрьский переворот.
Тем, что переворот был произведен без кровопролития, вся наша ни-
жегородская организация обязана умелому руководству в высшей сте-
пени вдумчивого, серьезного и талантливого работника — партийца, ка-
ким был покойный тов. Романов^
Степан Кузнецов.
К концу нелегальной работы в Сормове.
К осени 1916 года в Сормове широко развернул свою деятельность
партийный Красный Крест. Его сборы к тому времени стали проходить
очень успешно—рабочему достаточно было вспомнить про последние
аресты за забастовку. В эту же осень приехал в Сормово (на нелегаль-
ном положении) т. Я. Воробьев. В Сормове он прожил .две недели и
здесь по снабжении его «документами» («очками»), под фамилией Кац,
его направили на «Шуваловскую дачу». (Снаряди, завод в Канавине),
где он и принял горячее участие в партийной работе и, как пред-
ставитель Канавинской организации, совместно с Сормовским Комитетом
РСДРП (б.) организовал школу пропагандистов. Но поработать в школе
пришлось очень недолго, т. к. вскоре Канавинский Комитет был почти
Целиком арестован, вместе с т. Воробьевым (провокация Малиновского).
Т1о, все эти тяжелые удары реакции мы с гордостью переносили, й
Хотя медленно, но верно, продолжали свое дело. Я,—пишущий эти
строки, заведывал так называемой «техникой» (ручная типография),
явку на получение которой я получил от т. Комиссарова Сергея. , Часть
этой «типографии» мной была перевезена в Сормово, другая часть ее
168.
находилась в Н.-Новгороде. Использовать типографию нам так и не
пришлось, а прокламации печатали на шапирографе.
Пропагандистская работа в то время велась по мере наших сил—*
успешно. Главным теоретическим вдохновителем в то время у нас был.
Н. И. Иконников, который посещал очень аккуратно как кружковые
беседы, так и участковые собрания представителей кружков., С уходом
т. Иконникова (в солдаты) на наши Сормовские кружки стал ходить
Сергей Козлов, который только что вернулся из ссылки.
Так протекала работа до суда наших т.т., которые сидели в цар-.
ских застенках. Но мы не успели дождаться суда одних, как у нас был
вырван еще один член Комитета—П. Комаров. И всетаки, несмотря на
все это, накануне заседания суда (5 февраля),""в ночь с 2-го на 3-е фев*
раля мы решили выпустить листовку, с призывом к рабочим бастовать
в знак протеста против суда над нашими т.т. Конечно, выпустили со-
ответствующую листовку. Затем последовали обыски и аресты.
На другой день листовка была распространена по заводу, и хотя
не все цеха, но некоторые бросили работать и забастовка прошла до-
вол ьно-таки заметным фактом. Хотя для читателя, не имеющего^ npeib
ставления о нелегальной работе, это и не интересно, но вкусивший этот
«запретный плод» — поймет, как доставались эти листовки и пр>
И все эти трудности не останавливали нашу работу, а еще больше
связывали друг с другом и давали больше надежд на достижение луч-
шего будущего.
После суда, с приездом группы освобожденных товарищей, вскоре
была созвана районная конференция, где Комитет отсчитывался за свою
работу перед самой конференцией и перед приехавшими из тюрьми т.т.,
которые были далеко не удовлетворены нашей работой в их отсутствие.
Особенно резко критиковал нас тогда т. Макаров. И тогда уже чув-
ствовалось? что нужно готовиться" к чему-тб серьезному, Здесь был на-
мечен организационный план дальнейшей работы, где было указано, что
ни одна мастерская на заводе не должна оставаться без_партийного
кружка? С этим лозунгом мы разошлись с конференции и приступили к
повседневной подпольной работе еще бодрее... В то время был заметен^
рост наших большевистских кружков (за счет_сознательной молодежи),
что с успехом давало возможность проводить намеченные на • конферен-
ции планы.
27февраля 1917 года был собран Комитет. На его заседание при*
шел, только-что прибывший из Москвы, т. Иконников, который и еде*
лал доклад о Питерских событиях и проч, (на заседании Малиновского
не было). ~ ~--------—
После доклада решено было в Москву послать своего представ»
теля, для выяснения Питерских событий. Для этого понадобилась пар*
тийная печать нашей организации. Но, она находилась у_ Малиновскопк
Тогда Комитетом мне было поручено—в течение двух часов найти (до*
169
ставить) печать. Ее, конечно, пришлось ризыскивать на квартире Мали-
новского. Печать разыскал зарытой в дровянике и поручение выполнил.
Но. с получением еще кое-каких новостей о Питере, помню в Москву
никто не поехал.
В тот же день вечером были собраны все три Комитета: больше-
виков, с. р. и меньшевиков (по моему у меньшевиков никакого комитета
тогда не было, а были случайные ячейки, потому что на другой' день
свой Комитет они представили в других лицах,—на совместное засе-
дание, для обсуждения вопросов текущего момента и выборов стачеч-
ного Комитета). Но, благодаря тому, что как с. р. нас, так и мы их,
персонально не знали, то решать на таком громоздком собрании не риск-
нули и, во избежание нежелательный элементов, собрание закрыли. На-
значили вторичное, более конспиративно, в другом месте. И это собрание
оказалось громоздким. Так и были сорваны три собрания, собиравшие-
ся одно конспиративнее другого... И только на четвертом собрании
был избран Стачечный Комитет, который потом и вывел Сормовских
рабочих с революционными песнями из завода. И тут-же все пошли в
город для освобождения из тюрем политических заключенных...
А мне Комитетом было дано задание—приготовить к работе типо-
графию, остатки которой с группой товарищей мне удалось привести из
города. Всю ночь пришлось разбирать ее и готовиться. Но через не-
сколько дней уже многие Нижегородские типографии были в наших руках,
и наша ручная типография уже больше не понадобилась...
Так вышла наша Сормовская организация из душного подполья
навстречу красному октябрю, имея в то время несколько десятков рублей
денег, типографию, шапирограф, пишущую машину и революционную
базу в сто пятьдесят (данные послёднёТконференции) членов Р.С.Д.Р.П.
(большевиков), которые способны были встать на баррикады по первому
зову Комитета. / <
, Махотин. / &
Из моих воспоминаний.
В Р. К. партию я вступил в конце 1915 года и начал активна
работать в 1916 году. Я работал в водопроводном цехе. Так как тогда
там не было ни одного коммуниста, то мне пришлось примкнуть к
кружку судостроительного цеха. С первых же дней моего вступления в
кружок, т. Богданов, руководивший кружком, поручил мне вести обя-
занности казначея, а также замещать его ёо время отлучек. Эти пар-
тийные обязанности я исполнял до августа 1916г., когда был откоманди-
рован для работы на кабельных пароходах в Питер. В кружок судо-
строительного цеха тогда входило около десяти товарищей.
Помню: во время июньской забастовки в 1916'году все сознатель-
ные рабочие были, безусловно, на нашей стороне и, если бы не штрей-
170
брокерство учетников. то результат забастовки был бы безусловно иной,
чем он был тогда. Я не стану описывать забастовки. И только укажут
что во время обще-заводского митинга агитация меньшевиков не имела
никакого успеха. Может быть это было так еще и потому, что меньше*
вики в лице господина Норкина очень уж звали рабочих идти на поклон
к директору, не заводить с ним ссоры, учитывая то обстоятельство, 510
мы люди семейные и что в нашем животе и смерти—«больше чем Бог>—?
волен директор.
По поводу февральской революции укажу на следующее: тотчас
же^после начала революции, рабочие массы поняли, что хотя революция1
и произошла, но положение для них мало изменилось. В Сормове в.
массах заговорили о профсоюзах, о партиях. Сормово в то время пред*
ставляло из себя, как вероятно' и все рабочие районы, беспрерывны^
митинг с участием и руководством всех партий, от меньшевиков до.
анархистов включительно. Но как бы тогда ни были сознательны массы,
первое время они не могли разобраться во всей «демократической» фаль-
ши меньшевиков и эс-эро? и сначала здесь рабочие клюнули на их
удочку. Хотя нужно принять во внимание, что ко времени февраль-
ской революции в заводе работала масса кулачья и прочего чуждого
рабочему классу элемента, спасавшего на заводе свою шкуру от всяче-
ских, тогда не редких, мобилизаций. Эта масса главным образом^ и яви*
лась опорой для эс-эров.
В мае и июне 1917 года в нашем цехе было три ячейки: больше?
виков (состоявшая из двух человек), эс-эров (около сорока человек) в
меньшевиков (одиннадцать челевек).
Если сказать, что в водопроводном цехе тогда работало 250^чело-
ве к, то товарищи, которым придется читать мою заметку, заподозрят
меня во лжи. В самом деле,—как будто не вяжется, что рабочие могли
идти за ячейкой в 2 человека (имея наличие других ячеек, вбирающих
в себя одну пятую всех рабочих цеха). Но, получилось именно так, что
наша ячейка руководила всей остальной массой рабочих. Ячейки же
эс-эров и меньшевиков часто голосовали даже против директив своей
партии. Особенно интересны были эс-эры: они действительно отражали
собой то безвоздушное пространство, в котором парили речи их лидеров
на всех с'ездах и собраниях. Оглядываясь назад, можно беспристрастно
сказать, что по нашему цеху все грязное и пошлое вошло в их ячейку»
плюс «учетчики», которые дальше земли своей деревни нЙЧего~ не^вл-
дели. У меньшевиков был другой уклон: ячейка объединяла лучше др]£,
гих обеспеченней слой рабочих с подмастерьем цеха во-главе. Но,^1ри
численно-подавляющих нас меньшевиках и эс-эрах, на всех собраниях
цеха руководили мы, и если нужно было выбирать куда-нибудь делега-
та, то по цеху выбирали либо меня, либо моего товарища, тоже
Аверина, и в некоторых случаях в качестве компромисса’ выбирался
беспартийный, который целиком и проводил наши директивы. В цеховой
171
комитет, состоявший из пяти человек, мы входили оба и поочередно
вели работу и председателя и секретаря, так-что здесь наше руководство
было обеспечено. Для характеристики всех трех ячеек должен сказать,
что к моменту моего от'езда * из Сормова—в сентябре 17 года в нашей
ячейке было около 6—7 товарищей. Обе остальные распались совершенно.
Обыватель 'понял, что партия каковая бы она не была, не только спра-
шивает членские взносы, но и требует некоторой дисциплины.
Одним из ярких моментов февральской революции для Сормова
была первая кампания профсоюзов. На первом же учредительном собра-
нии профсоюза металлистов, на котором присутствовало около 4 тысяч
рабочих, произошел раскол из-за вопроса о вступной плате и % отчи-
слениях. Большевики предлагали взнос в два рубля и два % отчисления,
меньшевики, руководимые Быховским,—1 рубль и 1%; эс-эры сначала
было высказались за предложение большевиков, а затем начали лави-
ровать, чем помогли Быховскому сорвать это собрание и перенести во-
прос на обсуждение цехов. И здесь наше влияние в водопроводном цеху
оказалось очень сильным: из всех записавшихся в профсоюз только один
голосовал против нашего предложения. Нами с комитетом партии связь
поддерживалась ежедневно: почти каждый вечер приходилось там бывать
и получать директивы; помимо этого я распространял газеты во время
обеденного или чаевого перерыва по окружающим цехам. Мой уход из
цеха совпал с поступлением туда тов. Мирошина и когда я .в конце
января 1918 года, приезжал в Сормово, то, попав на обще-цеховое собра-
ние, с радостью убедился, что рабочие поддерживают нашу партию, отдав
свои голоса в большинстве за резолюцию против учредилки и за Советы.
Аверин.
Аграрное движение в Нижегородской губ.
ИСХОДНАЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ И ПЛАН РАБОТЫ.
За последнее время в исторической науке все более и более при-
знается необходимость строить схемы и широкие обобщения на основе
детального изучения процесса в его местных проявлениях. Схемы и
обобщения, возникшие иным путем, оказываются недолговечными; опу-
бликование нового материала или даже иная, более удачная, комбинация
старого разрушает прежнюю схему, как карточный домик. Вот почему
куда бы мы ни обратили свой взор, мы видим это стремление историка-
исследователя предварить обобщение мелкими изысканиями, построен-
ными на территориальном принципе. Возьмем-ли мы историю крупного
землевладения в раннее средневековье *) (исследования Допша), происхо-
ждение немецкого городского самоуправления ’) (работы Ритчеля), ве-
J) Dopscha. Wirtschaftsgeschichte der Karolingerzeit.
>) RiescheL Das Burggrafenamt und die hohe Gerischtebarkett.
ликую французскую революцию с ее основными проблемами, в частности
с проблемой аграрной, мы везде найдем это стремление детализировать
исторический процесс, сначала изучить его в местных проявлениях а
затем уже на этой твердой основе дать обобщение, схематический чер-
теж. Тем более необходимы частичные предварительные обследования
для истории русской революции, уже прошедшей свои первые этапы
Эти изыскания могут предупредить те произвольные построения хода
революции, то суб’ективное их освещение, которыми переполнена исто-
риография французской революции. В местных обследованиях хода рус-
ской революции может быть лучше выяснен вопрос о том, насколько в
революцию были втянуты и отдельные области России и отдельные
группы ее населения, насколько активна была роль вожаков и коллек-
тивов. Если в эпоху революции, как удачно сказано, рвется старая
ткань, обнажаются концы и начала, сказывается непреодолимая логика
исторического процесса, то все это оказывает свое влияние на наблюда-
теля и исследователя, современника пережитой катаклизмы. Он нахо-
дится в более выгодном положении, чем пришедший со стороны иссле-
дователь или человек другого поколения. Этот современник наблюдает
подлинные «реальности революции», которые станут для следующих по-
колений словами, формулами, отображениями далекой, может быть, не-
понятной эпохи. Теория исторического познания в первом случае яв-
ляется более простой, чем во втором.
Темой нашего исследования является аграрное движение в пределах
нижегородского края за время от 60-х годов XIX века до 1905—6 года
включительно. Само собой намечается разделение этого периода на два
главных момента: первый—начало шестидесятых годов, время ликвидации
крепостного права, прежнего сеньериального режима, и второй—начало
двадцатого века, главным образом 1905—1906 годы, время первой рево-
люции, давшей «конституционную» монархию России и землеустроитель-
ные комиссии деревне. Аграрное движение, понимаемое нами как борьба
русского крестьянина за землю прежде всего с помещиком, а затем и с
правительством, которое защищало помещика, в 60 годы 19-го века и в
начале XX века не было одинаковым ни по своему типу, ни по своей
отчетливости, ни по общей исторической обстановке. Понять то и другое
движение возможно лишь, выйдя за хронологические грани, его опреде-
ляющие. Вот почему мы предпосылаем аграрному движению 60-х годов
очерк состояния крепостного хозяйства и настроения' крепостной массы
в 50-е годы в пределах нижегородского края, а аграрному движению
эпохи первой русской революции—очерк тех перемен, которые произо-
шли в жизни нижегородского крестьянства за 40 лет и которые подго-
товили новую волну аграрного движения. Аграрный вопрос был уже
предметом обсуждения в комитетах о нуждах сельско-хозяйственной про-
мышленности в 1902—3 году; это обсуждение было как бы вводной беседой
общественных деятелей того времени и местной бюрократии; эта беседа
*
173
—gj ключ для понимания позднейших событий. Мы не могли обойти эту
фоеду. Сделаем еще одно предварительное замечание. Выдвигая на первый
jgan Д^ момента в истории аграрного движения—60 годы XIX века и
‘1905—6 год, мы не хотим этим сказать, что борьба крестьянина за
в промежуточный период совершенно прекратилась. Мы знали
гдример (можно думать, таких примеров было много), когда крестьяне с. Ва-
'{илева-Майдан (Лукояновский уезд) отказывались платить выкупные
ддатежи за землю, в наделении которой они были обижены, на протя-
жении почти всего этого 40-летнего периода, и дело о них тянулось де-
'дпки лет. *) Крестьянский мир обнаруживал необычайное упорство и
еилу сопротивляемости, оставаясь верным своим представлениям о зе-
кельных порядках. Этот пример иллюстрирует лишь глухую оппозицию
крестьянства существовавшему тогда аграрному строю. Явная же оппо-
>ипия проявилась лишь в тех исключительных условиях жизни, в ко-
>1орых жила деревня в эпоху ликвидации крепостного права и царского
;1бсолютизма. Можно сказать, что дело василево-майданских крестьян
указывает на потенциальную силу сопротивляемости и верности тради-
ционным убеждениям, свойственные крестьянину. В подходящих истори-
ческих условиях обнаруживается эта сила.
ГЛАВА I.
Нижегородская деревня накануне падения кре-
постного права,
В 1859 году, т. е. за 2 года до падения крепостного права, в Рос-
си состоялась последняя—10-я ревизия2). Это была общая народная пе-
репись, давшая богатый материал о составе населения, об его размеще-
ри, об его сословной расчлененности и классовой дифференциации. 10
ревизия насчитала в 65 губерниях и областях России 67 с небольшим
миллионов жителей; из них на Нижегородскую губернию приходилось
JJS9.606 душ обоего пола (мужчин 602.853, женщин 656.753). Главную
Кассу этого населения, как и всюду в России, составляли крестьяне. По
образному выражению, население России представляло из себя пирамиду
С очень широким основанием, каким являлась крестьянская масса; над
ей тонкими пластами лежали остальные группы населения—мещане,
Цеховые ремесленники, купцы трех гильдий, разночинцы, духовные, дворя-
е. В Нижегородской губ. большая половина населения в момент ревизии
ваходилась в крепостной зависимости; процент крепостных здесь поднимал-
ся до 58,97. Среди других губерний России по проценту крепостных Ниже-
*) Доклад Мощанскего в заседании нижегородской археолого-атнол. комиссии.
*) Тройницкий. Крепостное население в России по 10 народной ревизии.
174
городская занимала 8-е место, была в первом разряде губерний с кре-
постным населением выше 5О°/о. Как же размещались 730.483 крепостных
душ, составлявших 58,97н всего населения по отдельным уездам?
Крестьян. Дворовых. Всего.
м. п. ж. п. 1 1 м. п. ж. п.
Нижегородский . . 41778 47376 981 993 91128
Ардатовский . . . 35249 38730 1340 1372 76691
Арзамасский . . . 33878 36190 1191 1128 72387
Балахнинский . . 26328 31572 246 215 58356
Васильский . . . 23735 25464 731 689 60619
Горбатовский . . . 39713 43873 860 862 85306
Княгининский . . 33550 37576 1063 1004 73193
Лукояновский . . 31331 32737 1044 1052 66164
Макарьевский . . 25669 29244 439 398 55750
Семеновский . . . 13099 15379 180 190 28848
Сергачский .... 33649 35768 1343 1279 72039
Всего . . 337974 373909 9418 9182 730483
Одиннадцать прежних уездов Нижегородской губернии можно разде-
лить на три основных группы по той роли, которую играют земледелие
и промыслы в жизни сельского населения, оброчная и барщинная си-
стема хозяйства. Первую группу составят уезды Семеновский, Балах-
нинский и Горбатовский, лежащие первый за Волгой, второй и третий, по
Волге и Оке; в этих уездах население издавна обратилось к промыслам,
как к подсобному роду занятий—худая земля этих уездов, дававшая
крестьянину урожай сам 3—4, не могла обеспечить его существования.
Во время крепостного права в этих уездах оброчная система пользования
крестьянским трудом получила явное преобладание над «издельем», или
барщиной. Типичнее всего в этом отношении был Семеновский уезд. В
описи имений с населением свыше 100 душ, представленной в редакци-
онные комиссии в 1858 году, по этому уезду совершенно не значатся
такие крестьянские тягла, которые бы несли одну барщину; немного и
смешанных тягол *) (375). Другая особенность этого уезда—сравнительно
малое число крепостных людей.
Покрытый лесами в прежнее время больше, чем теперь, он про-
изводил впечатление, что там проходит граница пащни, и человек за-
терян в лесных дебрях. Частное землевладение, если судить по древним
памятникам, там возникло поздно, в конце XVI века. Две реки, проре-
зающие уезд, Линда и Керженец служили двумя естественными путями
колонизации этого лесного края. Среди колонистов часто встречался
беглый помещичий крестьянин, спасавшийся от крепостной зависимости,
’) Приложение к Трудам ред. комиссий Ниж. губ.
1
175
и человек «древнего благочестия», преследуемый оффициальной цер-
ковью. Передвижение населения продолжалось еще на памяти людей
нашего поколения, и автор земского статистического обследования уезда
в начале 90 годов XIX века говорит о том, что «есть все признаки еще
совершающегося строения оседлой и прочной земледельческой культуры,
последние замирающие всплески два века тому назад поднявшейся и
нахлынувшей колонизационной волны». В условиях жизни лесного
края поместное землевладение и связанная с ним крепость крестьян не
не находили себе благоприятной почвы 1). В 30 годы прошлого века
среди крепостных крестьян Семеновского уезда было сильное стремление
добиться воли легальным порядком. Семеновский уездный суд должен
был рассмотреть ряд дел «об отыскивании крестьянами вольности».
Крестьяне однообразно ссылались перед судом на то, что предки их на
теперешних местах поселились самовольно, были из «неведомо беглых»,
что помещики их не имеют законных крепостных актов, что с казен-
ными и удельными крестьянами они владеют землей черезполосно. Ад-
министрация в лице губернатора находила, что отыскивание вольности
крестьянами заключает в себе возбуждение их к тому какими-либо не-
благонамеренными людьми, и автор этих крестьянских просьб мелкий
чиновник Станицкий, как «вредный и нетерпимый быть в обществе»,
желавший возбудить в крестьянах неповиновение помещикам, был при-
говорен судом к ссылке, замененной арестом ’).
Балахнинский уезд, центр сосредоточения в более позднее время
пролетарских масс, представлял в конце 50 годов, конечно, другую кар-
тину, Достаточно сказать, что обычные теперь средства передвижения
тогда еще только создавались; первый пароход, построенный в Балахне,
«Пермь», был спущен на воду летом 1845 года •); сообщение по желез-
ной дороге между Москвой и Нижним началось лишь с 1 августа 1862
года 4). Механическая промышленность еще только зарождалась. Но ха-
рактерно, что в Балахнинском уезде не только преобладал оброк над
барщиной в крепостном хозяйстве (на 3711 оброчных дворов приходи-
лось лишь 119 чисто издельных), но и земельные наделы отличались в
некоторых деревнях крайним ничтожеством: у помещика Бутера-Радоли
в селе Гордеевке и прилегающих к ней 10 деревнях на душу приходи-
лось пашни в трех полях менее десятины (0,91); в Катунках и Городце
встречаем крепостных крестьян, которые хлебопашеством не занимаются и
пахотной земли не имеют или сдают ее в аренду, выплачивая восьмиру-
блевый оброк с души. У помещика Лебедева в сельце Юрьине два стек-
лянных завода при которых состоят особо крестьяне; у них только
усадьбы, пашни нет; они «получают жалованье и паек»; у Строгановых
* ) Семеновский уаад. Материалы к оценке земель Часть экономическая.
* ) Действия Н. Г. Арк. К. выл. УП, стр. 323.
• ) Ниж. губ. Вед. 1850 г. стр. 14.
* ) Московско-Ниж. ж. дорога. Чаславский.
176
в деревне Монастырке 219 крестьян; пашни дано надушу 1,31, десятины.
Эти крепостные платят оброк с души 3 руб., выгружают 170.000 пудов
соли «из лодей в магазины и доставляют дров 180 сажен»1). Таким об-
разом уже в условиях крепостного хозяйства в этом районе земля от-
ходила на второй план для части крестьянского населения; уже поме-
щик подготавливал разрыв части населения с землей, создавая проле-
тарские группы. Почва для фабрично-заводской промышленности здесь
была налицо и развитие ее в конце прошлого века питалось, как при-
родными, так и историческими благоприятными условиями.
Горбатовский уезд, последний из первой группы, характерен в дру-
гом отношении. Мы в нем наблюдаем и господство оброчной системы и
наличность очень крупных вотчинных владений. Если по числу крепост-
ных, приходящихся на одного владельца, Нижегородская губерния в
ряду других занимала четвертое место, уступая только Пермской, Киев-
ской и Подольской (в Нижегородской губернии на одного помещика
приходилось 246 душ м. п.), а) то она этим была обязана в значитель-
ной степени Горбатовскому уезду; среди помещиков этого уезда мы
встречаем крупнейшего вотчинника*' России гр. Шереметева. Вотчина
Павловская с селами и деревнями заключала в себе 5627 крестьян и 43
дворовых человека, наделенных землей в среднем по 1 десятине на душу
и плативших-оброк по 5 р. 78 к. с души; вотчина Ворсменская и Хво-
щевская с селами и деревнями заключала в себе 4038 крестьян и 19
дворовых; в этих вотчинах у крестьян было по 2,04 дес. на душу; душа
была обложена оброком в 5 р. 81 к.; вотчина Панинская и Соловерская
имели еще больше крепостного населения—в них жило 7871 крестьянин
и 54 дворовых; пашни приходилось на душу 2,75 десятины, а оброк с
души равнялся 5 р. 8% к. Отдельно отмечены дворы бобыльские, вдовьи
и солдатские; их всего было 331 двор. 8) В исторической литературе
давно установлен тот факт, что среди оброчных крестьян гр. Шереметева
встречались очень состоятельные люди, крупные предприниматели. Село
Иваново, центр хлопчато-бумажной промышленности, было такой же
вотчиной гр Шереметева, как и Павлово и Ворсма. *) Дифференциация
крестьянства в этих вотчинах была поразительная: крепостным челове-
ком, платившим оброк своему владельцу, был и заурядный крестьянин
и капиталист, сам владевший фабрикой и заводом, на которых работали
сотни рабочих из тех же крепостных гр. Шереметева. Это же расслоение
крестьянства наблюдалось и в вотчине другого Шереметева,в с. Богородском.
Вторую группу уездов Нижегородской губернии составляли:
Лукояновский, Сергачский и Княгининский; в них преобладает чернозем
и земледелие здесь составляло исключительное почти занятие крестьян.
1) Приложение к Трудам ред. комиссии Ниж. губ.
’) Тройницкий. Крепостное население России по 10 ревизии, стр. 69.
•) Приложения к Трудам редакц. комиссий. Ниж. губ.
<) Тугаи-Барановский. Русская фабрика, стр. 97.
кспа
177
У них уважение к земледельческому труду, замечает современник отно-
сительно крестьян южной части губернии; они вполне сознают свое при-
звание и ценят свой труд выше прочих г). Помещики тоже сознавали
«призвание» крестьян трудиться и пользовались их трудом в форме бар-
щины. Особенно много было барщинных хозяйств в Лукояновском уезде,
который в 1905—1906 году стал центром сильного аграрного движения.
В крупных хозяйствах этого уезда, где числились свыше ста душ кре-
постных, издельных дворов было 9408, оброчных только 1481 и 285
смешанных. Вот одно из типичных имений этого уезда: владелец Струй-
ский, ему принадлежат деревни Натальинка и Новая Василевка; в них
131 крестьянин; 54 барщинных тягла; на тягло приходится усадебной
земли—0,2 десятины и пашни—2,66 десятины 2). Небольшие земельные
наделы крестьян указывают, что помещик, который ведет свое хозяйство,
стремится держать землю в своих руках. Сбыт громоздких товаров зем-
леделия был затруднен отдаленностью рынка; в этом крае было ничтожно
городское к промышленное население, потребляющее покупной хлеб;
затруднения сбыта хлеба помещик преодолевал, напрягая извозную по-
винность крестьян; на подводах крепостные везли этот хлеб на Лысков-
скую пристань. «Зимой к Лыскову стекались громадные массы хлеба,
доставлявшегося сюда иногда за 200 и более верст барщинным трудом
крестьянина» ’). После ликвидации крепостного права район Лысковсксй
хлебной пристани вошел в свои нормальные экономические пределы.
Хлебный рынок, во первых, децентрализовался, а, во-вторых, стал более
демократичным: на рынок повезет свой хлеб не только помещик, но и
крестьянин. Характерно, что помещики Лукояновского уезда первые и
единственные в губернии организовали в 1860 году периодические с’езды
«с целью сообщения своих опытов, замечаний по разнородным вопросам
сельского хозяйства». На этих с’ездах, несомненно, одна из сторон под-
готавливалась к борьбе за землю, об'единялась и вырабатывала общую4
линию поведения. На с’езде все жаловались «на несостоятельность обя-
зательного труда, на несговорчивость крестьян—перейти на денежную
повинность в ожидании льгот по разрешению крестьянского вопроса» *).
Что касается двух других уездов черноземной полосы Сергачского и Кня-
гининского, то первый тоже отличался преобладанием барщины над об-
роком, хотя и не в такой мере, как Лукояновский. В Сергачском уезде
было много смешанных дворов крестьянских, состоящих частью на об-
роке, частью на барщине (1096 дворов), да и перевес барщинных над
оброчными не был так значителен (6257 барщинных и 4517 оброчных) ’).
*) Ниж. губ. вед. 1857 г. 23.
3) Приложения к Тр дам редакционных комиссий Ниж. губ.
и) Лященко. Очерки аграрной эволюции России, стр. 233
4) Губ Ниж. Вед. i860 г. стр. 281.
Приняты во внимание дворы имений свыше 100 душ. Приложения к трудам
Редхкц. Комиссий.
178
В Княгининском уезде барщина или перемежалась с оброками или встре-
чалась в форме добавочных повинностей; это доставка господского хлеба
к пристани, помощь во время сенокоса, доставка дров на барский двор,
устройство запру.?и у водяных мельниц и т. д.
Наконец, третью группу уездов промежуточную между двумя пер-
выми составляют Нижегородский, Ардатовский и Арзамасский, Василь-
ский и Макарьевский. Из приложенной выше таблице видно, что больше
всего крепостных крестьян было как раз в Нижегородском уезде. Это
не могло быть случайным явлением.
Если Нижегородская губерния в целом занимала столь почетное
место по ipcценту крепостных среди других губерний, т. к. принадежала
к ялру старого Московского государства с его поместной системой и
прикреплением сословий к своему тягу, то Нижегородский уезд, как
показывают его старинные описания, был наиболее помещичьим, наибо-
лее густо заселенным, наиболее русским по составу своего населения х).
Мелкий и средний служилый люд, владевший поместьями и крестьянами,
естественно жался в этом уезде, вблизи от своего каменного города, от
его башен и стек, которые могли стгЬъ убежищем в случае военной или
социальной опасности.
А вместе с поместным землевладением устанавливалась и крепост-
ная неволя крестьян. Исследователь крепостного хозяйства в пределах
Нижегородского уезда установил преобладание оброчной системы, (88%
оброка и 12% барщины) ее разнообразие и прихотливое смешение с
издельем а). Особенно крупных вотчин в уезде не было, за исключением
вотчины Долге >ксва. вклк чагшей в свой состав 3430 крепостных кре-
стьян, Орлова-Давыдова, центром которой был Симбилеи; к нему тянуло
28 селений; крепостных считалось 3345 душ; и вотчины гр. Толстой
где было 3051 душа в 19 селениях. Крестьяне занимались не только
земледелием, но и отхожими промыслами, торговлей; в этом сказывалась
и скудность почвы, и близость крупного города и судоходных рек. При
назначении оброка принималась во внимание не только доходность от
земли, но и посторонние заработки крестьянина. К берегам Волги с
открытием навигации толпами стекались крестьяне «за подрядами на все
лето». В описываемое время, по словам современника, раздавались жа-
лобы среди этого подвижного населения, что паровая машина вырвала
дело из рук, т. к. негде становится зарабатывать деньги «на подати и
оброк» 8). Оброчная система была господствующей и в остальных четы-
рех уездах губернии. В полном соответствии с этим стоят известия о
торгах и промыслах крестьян. Приведем два из них наиболее типичных.
Вотчинное управление помещицы Немчиновой об’являет в 1856 году об
открытии при селе Воскресенском ярмарки; приглашая купцов, око со-
!) Труды Ярославского Археологического С'еэда, доклад Садовского.
’) Сборник Ниж. Арх Комиссии т. VI, стр. 12.
3) Ниж. гуг. Вед. 1857, стр. 25.
___________________________________________________________________17V
общает, что предметами торговли служит: холст, мочало, рогожи, кули,
. сало, кожа, рухледь, деготь, смола, шадрик. В селе 200 лавок; товар
доставляется крестьянами гужом или по реке 1). «Пройдите по Арзамасу»,
пишет современник, в 1857 году «в базарный день, чего только ни уви-
дите вы на улицах. Тут красносельцы и выездновцы выехали продавать
свои изделия: шляпы поярковые, кошмы и валенки; там ивановец вы-
ехал с овчинами; силинец с колесами; здесь коринский мордвин распо-
ложился и продает мед своего пчельника. Все есть, всего навезут. За
то и народу с’езжается не мало». •) Недостаток хлеба в некоторых по-
мещичьих селениях может быть восполнен, говорит полуоффициальный
документ, «отлучкою крестьян из жительства по своим промыслам в
разные места» 3).
Подведем некоторые итоги всему сказанному. Крепостное на-
селение Нижегородской губернии, которое будет вести борьбу
с помещиком за землю, было сильно дифференцировано уже накануне
ликвидации крепостного права: безземельный крестьянин и крестьянин-
фабрикант были многозначительными фигурами, олицетворявшими исто-
рический процесс. Далее, земледелие не составляло исключительного
занятия крепостной массы; отрываясь на время от земли, перейдя на
оброк, часть крепостных из себя представляла подвижную группу насе-
ления.
Еще в 1849 году местный помещик, автор статей о сельском хозяй-
стве, писал, что надо принимать меры, чтобы бродяжнически промышлен-
ный крестьянин получил большую охоту усидчивее заниматься земледелием;
«тогда крестьянин постепенно будет находить средства добывать оброк
и все прочее прямо от земли, а не от новых заманчивых бродяжнических
промыслов, в сущности отнюдь не обогащающих» 4). Введение оброчной
системы обозначало частичную или полную ликвидацию помещичьего
сельского хозяйства, т. е. тогда уже начинался процесс, последними
звеньями которого были события 1917—18 года—окончательная ликви-
дация помещичьего хозяйства. Для иллюстрации настроений и ожиданий
крестьянства накануне падения крепостного права, поскольку они отра-
зились в сохранившихся документах, мьГ остановим наше внимание на
двух очень характерных делах. Первое происходило вдали от Нижнего,
в селе Кулебаках, в 1852 году’); второе—под Нижним в селах Доскине
и Крутце, в 1860 году’). Крепостные крестьяне села Кулебак обраща-
лись неоднократно к своему помещику Федорову с просьбой освободить
их от обработки его земли. Федоров отказал им, ссылаясь на то, что
1) Н. Губ. В. 1856, стр. 2U0.
’) Н. Губ. В. 1857, стр. 156.
:|) Ниж. губ. Вед. 1852 г. стр. 186.
*) Губ. Ниж. Вед. 1849 г. стр. 54.
ь) Действия Ниж. Арх. Ком. в 11, стр. 550.
*) Действия Ниж. Арх. Ком. в II, стр. 557.
мая
18и
имеет полную власть делать с крестьянами то, что ему угодно. <Ни
Ардатозское городское и земское начальство, ни военный губернатор, ни
даже сам император нс может мне указать в подобных делах». Тогда
крестьяне выбрали из своей среды 6 ходокоз к губернатору; ходоки к
губернатору не попали, но в острог угодили. После этой неудачи кре-
стьяне послали трех ходоксз к царю, в столицу. В заявлении царю
крестьяне писали: «Предки наши были вечно свободны, и при блаженной
для нас памяти государя, царя всероссийского Ивана Грозного нам по-
жалованы все угодья в пользу нашу, да участие во взятье в то время цар-
ства Казанского». При Павле! они пожалованы в награду бывшему в то вре-
мя московским комендантом Эссену и «с сего времени находимся в рабстве».
Они жаловились, что помещик отнял у них земли 150 десятин; «возмож-
но ли жить крестьянину обремененному оброком и барщиной». Два
ходока поело подачи заявления вернулись домой, а третий, оставшийся
было дожидаться результатов, был выслан на родину по этапу. Через
некоторое время крестьянам Федорова было об’явлено, что их просьба
оставлена б-..з последствий и потребована от них подписка впредь таких
просьб царю не подавать. Здесь началась новая для крестьян трагедия.
Крестьяне отказались дать такую подписку, приравнивая ее к новому и
и уже вечному закрепощению. Когда началась полицейская экзекуция,
крестьяне разбежались. Впоследствии экзекуция повторилась: «становой
пристав и управляющей имением одумали ношным бытом ходить по до-
мам крестьян и становой бил из своих рук, а староста дверь держал; и
в миру убито 20 человек, и мы отцу духовному в тех побоях прид’яв-
ляли». 13 деревню был прислан казачий отряд в 40 человек, которыми
крестьяне были стеснены так, что «не осталось у нас для своих семейств
и куска хлеба». Кулебакинцы после перенесенных мытарств дали под-
писку «впредь с подобными просьбами не обращаться и никуда не пода-
вать». В этом была одновременно какая-то историческая логика и ирония.
На другой «политической платформе» стояли спустя 8 лет крестьяне
села Доскина и Крутца, принадлежавшие помещику Войниг-Сяножен-
скому. Через своих старшин они составили приговор общими усилиями
«выкурить» помещика и овладеть его землей. В приговоре они писали
це выдавать друг дружку, отслужить в церкви молебен и покля-
сться не изменять иикому и начать дело с барином, «Как слыш-
но, что мы должны получить вольные без земли скоро, то
чтобы помещик наш сам не занимался хозяйстом, то сговориться в одно
и строго приказать другим не повиноваться ему и никому ничего бар-
ского не делать и написать от всех прошение на него губернатору за
подписом всех; избрать себе старшину и барина не слушаться, а поч-
коваться своему старшине». Крестьне уговаривались говорить при слбД-
ствии одно всем миром: «нечем платить, хлеба нет—земли мало, жить
тяжело за барином». Если кто выдаст, тому грозили отдачей в солдаты
или ссылкой в Сибирь. «Мир—великое дело, он захочет, то гору сво-
181
ротит». Судебное дело по этому поводу возникло вследствие жалобы
помещика, заявлявшего губернатору, что крестьяне его сделали заговор
«непременно вытеснить его из имения», оставили работы и не отдают
оброка: Суд приговорил крестьян за возмущение против помещичьей
власти заключить в смирительный дом. Так закончилась эта попытка
крестьян действовать организованно и самостоятельно против помещика.
В условиях тогдашней жизни эта неудача не кажется неожиданной,
интерес этого судебного дела заключается не в неудаче, постигшей
крестьян, а в новой психологии крестьянства. «Мы проснулись», гово-
рили тогда представители дворянства, обсуждая ликвидацию крепостного
права и свое новое положение. Мы скажем, что проснулось и крестьян-
ство для борьбы за землю. Как же пошла эта борьба?
ГЛАВА II.
ЛИКВИДАЦИЯ КРЕПОСТНОГО ПРАВА В НИЖЕГО-
РОДСКОЙ ГУБЕРНИИ И БОРЬБА КРЕСТЬЯН ЗА ЗЕМ-
ЛЮ В 60 ГОДЫ 19 ВЕКА.
I В докладной записке, отправленной министру внутренних дел о
причинах крестьянского волнения в Ардатовском уезде Нижегородской
губернии в 185? году, мы читаем интересное резюме, в котором автор
записки формулирует «понятие черни о свободе», или, как мы сказали
бы теперь, социальную и политическую программу восставшего крестьян-
ства; В ней четыре пункта: 1) Государственное управление упрощается,
т. е. заменяется общественным крестьянским управлением на мирских
сходках; они будут разбирать уголовные и гражданские дела; 2) отме-
няются рекрутские повинности, подушина и земский сбор; 3) денежные
имущества должны быть уравнены между богатыми и бедными, коль
скоро свобода уравнизает всех лично, то и состояние с правом собст-
венности также должны быть уравнены; 4) землей владеет народ, х).
Эта программа, принимаемая, вероятно, не всем крестьянством, а лишь
его наиболее обездоленными слоями, была очень далека от «Положения
19 февраля 1861 года», проводившееся в жизнь для ликвидации кре-
постного права. Если судить по тому большому разочарованию, которое
испытало крестьянство, ознакомившись с «Положением» не столько
теоретически, сколько практически, применительно к местным условиям,
то можно утверждать, что и средние слои крестьянства не были им
удовлетворены^ В одной статье отмечено, что в крупных промышленных
селах губернии: в Б. Мурашкине, Павлове, Богородском, торжество от-
крытия волостных учреждений проходило особенно радостно, закончи-
лось званым обедом, «во многих домах крестьяне пировали свободу» )
х) Сборник Ниж. ученой Арх. т. X. стр. 167.
•) 1Ь., сгр. 69.
182
Следует отметить, что в этих селах как раз группировалось зажиточное
крестьянство, те верхние его слои, которые могли воспользоваться не-
медленно и безусловно свободой, в актах радости заключался опреде-
ленный социальный смысл. ,Быть иным «Положение 18 февраля 1861
года» и не могло, хотя бы уже потому, что оно было составлено без
участия крестьянства. В губернских городах: средоточиях правительст-
венной власти и дворянства, заседали комитеты, обсуждавшие план
реформы, в столице, при участии тех же элементов, реформа получила
свои очертания.
Нижний-Новгород в конце 50 годов, стал одним из важных цент-
ров, где обсуждался план ликвидации крепостных отношений, где были
свои маленькие партии, свои «бурив стакане воды». Деревня, разумеет-
ся, продолжала жить своими думами о земле, до нее доходили лишь
слухи из города.
Во главе губернии стоял тогда бывший декабрист Муравьев. Яв-
ляясь сторонником ликвидации крепостного права, он добился того, что
в Нижнем-Новгороде раньше, чем в других горадах, открылся комитет
«об устройстве и улучшении быта помещичьих крестьян». В речи, про-
изнесенной 19 февраля 1858 года по случаю открытия комитета, Му-
равьев утверждал, что довольство крепостных своим состоянием только
случайность; комитету предстоит положить основание «не случайности»
а «незыблемости» *). Муравьев умел поднять политически необходимую
реформу на высоту руководящего нравственного принципа. Нельзя смо-
треть на человека, как на простую производительную силу, подобную
силе других животных. Вольный труд—условие для того, чтобы отозва-
лись производительные силы, «не мертвые, как ныне, но живые, прямо
человеческие».V Муравьев не всем мог нравиться своими принципами,
сохранившимися от героической поры его жизни и может быть освежен-
ными во время Крымской войны, которую он близко видел, как ее
участник. Он вызывал нападки, он стал предметом сатиры ’). Дворянство
разделилось на партии, в комитете было большинство и меньшинство;
было выработано два проекта «улучшения быта». Лидером большинства
был крупный землевладелец с замашками феодала С. Шереметьев; лиде-
ром меньшинства был либерал А. Карамзин, сын историка 3): Конечно,
классовые интересы дворянства нашли свое определенное выражение в
этих проектах. Либеральный проект, например, выдвигал шестилетний
срок, как переходную ступень от зависимости к свободному состоянию,
предоставлял землю крестьянам, «в размере лишь строгой необходимости»,
но вместе с тем считал невыгодным и неприятным для владельца «со-
седство целого селения батраков», организовывал управление уездом «из
9 Ниж. губ вед. 1858 г, стр. ИЗ.
3) Русская стариаа 1897 г.
) Материалы для истории упраэд, креп, npaia в России т. III. стр. 2ч1.
183
избранных дворянами лиц», к которым присоединялся ос^бэнный ходатай
за крестьян, ими избранный», это избрание впрочем могло быть любезно
соглашались авторы проекта, из какого они крестьяне пожелают со-
словия х). Позднее за подписью 96 дворян было отправлено особое про-
щение Акександру II, представлявшее из себя новый проект горячо
обсуждавшейся реформы. Дворянство проснулось; его с’езды были очень
многолюдны. В декабре 1857 года в городе с трудом можно было нанять
квартиру, многие дворяне за несколько недель до с’езда уже подыски-
вали себе помещение. Среди них особую группу составляли ополченцы
1855—56 года; офицеры, только-что вернувшиеся из похода, который
они сделали с ополчением из Нижегородской губернии в Киевскую, на
границу Австрии, имели особую психологическую складку, особый взгляд
на крепостное право. Они были чужды рутины и местных узких инте-
ресов; они относились к «реформе» не только терпимо, но и несколько
по народнически. Один из них рассказывает в своей автобиографии, что
все участники собрания, бывшие ополченцы «как наэлектризованные
одной идеей дружно заявили о желании не только улучшить, но и по-
кончить навсегда с крепостным правом» 2). На эту группу мог опереться
Муравьев. Предвидя падение крепостного права, дворянство спешило
укрепиться на других позициях. В 1859 году собрался комитет о зем-
ских повинностях, предшественник губернского земского собрания. Вего
состав входили предводители дворянства; один из них Болтин сказал
громовую речь о неправильных тратах сумм на земские повинности; он
'выражал недовольство пассивной ролью двооянских представителей, ко-
торая ограничивается «правом первоначальных предположений, а не
наблюдением за исполнением их». «Теперь мы проснулись.... теперь мы
не будем уже безмолвными свидетелями того, как без пользы, по одному
только произволу растрачивались суммы земства». Будущее земство,
действительно, стало ареной деятельности среднего дворянства, и декла-
рация Болтина была пророческой 3). Возникший в ту же пору с’езд
лукояновских землевладельцев обратил внимание на другое, на область
частно-правовых отношений—он выработал проект мер «для более проч-
ного соблюдения договоров между наемными людьми всех ведомств и
1 землевладельцами» и представил его в министерство внутренних дел 4).
Неизбежная реформа страшила возможностью крестьянского дви-
жения. «Мы переживаем переворот, который до тех пор никому не да-
вался даром, стоил другим народам тяжких жертв и носит у них гроз-
ное. в трепет приводящее название», писал местный официоз •). Проект
меньшинства прямо предвидел, что повсеместные волнения, вследствие
неприязненных отношений, в которых будут находиться владельцы с
1) Проект улучшения быта составленный меньшинством.
Сб. Арх. вопр. У г. Ком. т. 8, стр. 84—85
») Ниж губ вех. 1859 .г стр. 54-55.
*) Сбор. ниж. Гацисекого, т. I, стр. 84
») Ннж. губ. вех 1858 г., стр 143.
___184_____________________________________________________________
крестьянами, могут принять угрожающие размеры» г). Даже дворянин
проживающий в городе, не гарантирован «от неповиновения и дерзости
дворовых людей, которых в Н.-Новгороде очень много и сдерживать
которых без розги чрезвычайно трудно» 2). jBot почему были приняты
исключительные меры охраны весной 1861 года, когда об’являлась воля.
Губернатору было сообщено, от каких частей войск требовать «воору-
женные команды», если при предстоящих переменах в устройстве кре-
стьянского быта понадобится присутствие военной силы. В помощь гу-
бернатору «для сохранения в губернии порядка и спокойствия» был
назначен «по высочайше утвержденному распределению» генерал-майор
князь Шаховской. По губернии были, в момент об’явления манифеста,
разосланы чиновники, снабженные не только текстом «Положений 19 ф.
1861 года», но и указами губернского правления городничим и исправ-
никам, указами епископа старшим городским священникам и предписа-
ниями командира нижегородского батальона внутренней стражи, инва-
лидным начальникам. Эти чиновники о всех «беспокойствах, неповино.
вениях или ослушании крестьян» доносили по эстафету губернатору 8)-
На исправников возлагалась роль «умиротворителей» крестьян в первые
дни «воли». Мы увидим впоследствие, что в целый ряд поместий, дей-
ствительно, приходилось вводить военную команду.
Нижегородский крестьянин ожидал перемены своей судьбы и был
сильно разочарован, когда ознакомился с тем, что его ожидает. По сло-
вам современника, крестьяне представляли себе освобождение в самых
широких размерах, в виде безвозмездного отвода всех или большей части
помещичьих земель и угодий, свободы от всяких обязательств к поме-
щику в самое ближайшее время. Вот почему вскоре пошли слухи о но-
вой воле, которая передаст всю землю крестьянам даром. Самый выкуп,
растянутый на 49 лет, представлялся обязательством, в силу которого
крестьяне вновь переходят как-бы в прежнее крепостное состояние на
49 лет. По временам, слухи усиливались; о 1-9 февраля 1863 года осо-
бенно настоятельно говорили как о моменте, когда по новому мани-
фесту вся надельная земля будет составлять нест’емдемую собственность
крестьянина, баз оброка и выкупа.
Вблизи от Нижнего среди крестьян прошли слухи о жителях села
Кстова, принадлежавшего крупному землевладельцу Пашкову, что кстов-
цы за выраженную ими привязанность к своему помещику будут сосланы
на Амур, а самое село будет срыто до основания. Приходилось об’яв-
лять крестьянам, что новой воли не будет, и тем временем вводить з
действие «Положение 19 февраля 1861 года». Этот акт распадался на не-
сколько отдельных моментов; создавались полубюрократические, полу-
сослсьные новые государственные учреждения: губернские по крестьян-
*) Проект улучшения быта крепостных, составленный меньшинством.
’) Журнал Губерн. Правления.
3) Сборник Нижегородский Гаиисского. т. I, стр. 10—12.
185
ским делам присутствия, уездные мировые с’езды и мировые посредники;
создавалось сословное крестьянское самоуправление, находившееся под
бдительной опекой мирового посредника; составлялись и вводились в
силу, так называемые, уставные грамоты.*Мировые посредники, выбран-
ные из среды помещиков, по мнению крестьян, должны были поддержи-
вать не крестьянские, а помещичьи интересы и, действительно, они ча-
сто требовали «от земской полиции исполнения, по жалобам помещиков
на неисправное отправление крестьянами повинностей, без удостоверения
в справедливости жалсбы и личного с своей стороны разбирательства^1)
Мы приводим слова современника, которого трудно заподозрить в исклю-
чительных симпатиях к крестьянству. Посредник был органом, на кото-
рого оказывала воздействия губернская власть в лице губернатора и
губернского по крестьянским делам присутствия, о чем свидетельствуют
журнальные постановления этого органа. Два эпизода рисуют нам роль
мировых посредников в то время. Крестьяне имений Урусова, Зыкова и
Каблукова (Балахнинский уезд) и Сен-При (Нижегор. уезд) уклонились
от обработки полученного надела, желая иметь так называемый дарст-
венный -надел. Вмешивается власть; губернатор инструктирует посредни-
ков о неуклонном взыскании оброка, и о расследовании этого факта,
который представляется делом «вредно действовавших на общества кре-
стьян подстрекателей». ’) В имении Нарышкина (д. Яновская, Сергач-
ского уезда) сельский староста Милов подговаривал крестьян не прини-
мать предложений владельца о земле: если крестьяне не получат надела,
по своему желанию, то не будут платить оброка. Вмешивается посред-
ник, но староста перебивает его речь возражениями и грозит подать
жалобу на него губернатору и дойти до самого царя, не является на
вызов посредника в помещичий дом. «В Пашигоревской волости», заме-
чает журнал губернского присутствия, «распространены между крестья-
нами о правах и отношениях к помещику ложные убеждения, парали-
зующие всякую готовность со стороны владельцев войти с ними в сог-
лашение по земельному наделу». ’)
Органы крестянского самоуправления, которые должны были заме-
нить прежних старост и бурмистров, существовавших при крепостном
праве, вводились медленно, что поселяло еще больший разлад между
двумя сторонами. По словам посредников Княгининского уезда, крестья-
не видели в прежних старостах и бурмистрах представителей поме-
щичьих интересов < весил силами противодействовали распоряжениям,
которые от них исходит:!. К выбору новых старост и старшин отнеслись
сознательно, и выбрали не случайных людей, об этом говорит замечание
современника: «некоторые общества избирали должностных лиц при-
’) Нижегор. соорник Г’ациссхого, г. I, стр. 21.
2) ’в, стр 82.
3) Журналы Нижег. губ присутствия по кр-ским делам 23 апреля 1862 г.
186
страстно, обращая преимущественно свой выбор на людей, бывших, при
обнаружившихся в первое время беспорядках, их вожатаями». Случаев
активного выступления старшин и старост во главе крестьян журналы
губернского присутствия отмечают несколько. Например, ночью 24 ян-
варя 1862 года волостной старшина Осокин (Шавы Макарьевского уезда)
собирает поголовный крестьянский сход для защиты его от мирового
посредника и подстрекает крестьян к неисполнению своих обязанностей».
В селе Троицком (Васильсурский уезд) волостной старшина Агафонов
участвовал в «возмутительном деле» крестьян, представил приговор об-
щества о том, чтобы не давать землемеру людей для производства обме-
ра, сам первый во главе схода крестьян ложно толковал закон и оста-
новил «успешный конец дела» ’). Крестьяне села Юсупова (Сергачский
уезд), узнав, что крестьяне села Надежина отказались принять и исполнять
уставную грамоту, пришли к своему владельцу и потребовали от него себе
мельничного луга; они об’явили, что если этот луг не будет включен в состав
надела, то они отказываются платить оброк ’). 23 апреля. 1862 года кандидат
волостного старшины крестьянин с. Грутцына Горбатовского уезда Афа-
насьев внушал крестьянам не брать помещичьей земли; тогда помещик
отдаст ее за безненок; его агитация имела успех.
Самым острым моментом борьбы сторон являлось составление и
проведение в жизнь уставной грамоты. Прежде всего надо установить
следующие цифровые данные, характеризующие «кампанию» с уставными
грамотами. До 15 февраля 1862 г. мировые посредники представили в
Нижегородское губернское по крестьянским делам присутствие 421 устав-
ную грамоту; из числа утвержденных—80 подписано крестьянами и 105
неподписано; они охватывают 232 имения с 23.273 душами крестьян;
оставалось ввести 2022 грамоты; к началу 1863 года все грамоты счита-
лись введенными; из них только V, была составлена и введена полюбов-
но 8). Таким образом уже эта справка указывает на силу противодей-
ствия обнаруженную крестьянством? Каковы же были формы противо-
действия? Это были: отказ подписать уставную грамоту, нарушение обя-
зательств, принятых по уставной грамоте, захват господского леса, тяжба
о земле с помещиком и, наконец, открытое сопротивление, приводившее
к вмешательству военной команды.
Крестьяне отказывались подписать уставную грамоту, пред’являя
требование на больший или лучший надел: отказываясь подписать гра-
моту, они иногда говорили, что возьмут то, что впоследствие даст им
«великий государь». Они верили, что уставная грамота, утвержденная
подписом без их согласия, не может иметь силы, всякая же доброволь-
ная сделка с помещиком, выраженная подписями на грамоте поставить
их вновь в обязательное, пожалуй, крепостное отношение к бывшему
’) Журналы Нижегородского губернского по крест, делам присутствия 1862 г
>) Журналы присутствия за 1662 г.
9) Нижегородский сборник Гацисского, т. I. стр. 51.
187
владельцу. Иногда крестьяне заявляли, что не хотят быть первыми,
«посмотрим, как другие». 25 апреля 1862 г. староста д. Тотаршевой
(Ардатовский уезд) Ефим Тихонов и волостной старшина Воробьев
отказались взять уставную грамоту, так как крестьяне на сходе не
велели ее брать: у них надел земли не полный, да и землю помещица
Поликарпова берет себе самую лучшую и притом рядом с деревней.
Крестьяне деревни Кужуток (Нижегородский уезд) жаловались губерн-
скому присутствию, что мировой посредник требует с них подписания
уставной грамоты, тогда как они обижены угодьями и лугами. Инте-
ресная сцена разыгралась в селе Юрине, Васильсурского уезда у по-
мещика Шереметева, владельца 15 окрестных деревень. Будучи болен,
он пригласил посредника к себе для содействия. Призвав к себе
крестьян, он при мировом посреднике об'явил им, что желает устроить
их быт так, как для них лучше, предлагая надел от наименьшего до
15 десятин. Крестьяне не решались ни на что. Переговоры длились
5 дней и кончились тем, что крестьяне одной деревни пожелали принять
от владельца в дар Ч высшего надела по 123 статье местного положе-
ния для Великороссийских губерний. Остальные не верили, чтобы на-
писание уставной грамоты предоставлялось владельцу—«грамоты пишутся
на престоле, а не на постели» г). В виду того, что отказ крестьян под-
писывать уставные грамоты или акты поверки их получил массовый
характер, губернское присутствие постановило не настаивать на этом
материальном факте, передавать списки уставных грамот для хранения
в волостное правление и считать тем самым их введенными. Таким об-
разом была обойдена 49 статья «Правил о порядке проведения в дейст-
вие положений о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости а),
которая требовала подписи акта «грамотными крестьянами и добросо-
вестными».
Как известно, составление уставной грамоты, отводившей в поль-
зование крестьян определенную землю, не освобождало их вплоть до
перехода на выкуп от отбывания издельной повинноети или платежа
оброка. Но и то и другое подавало повод к большим недоразумениям,
к напряженной борьбе сторон в виду противоположности интересов. В
имениях промысловых и торговых, крестьяне считали платимые ими
прежде оброки произвольным обложением их труда, что и было так на
самом деле. Об этом свидетельствует один характерный факт: в селе
Катунках (Балахнинский уезд) оброк взимался в размере 8 р. с чело-
века, тогда как даже губернское присутствие понизило его до ЗН руб.
Крестьяне отказывались от платежа оброков; тем более несносной каза-
лась издельная повинность (слова крестьян села Утки (Сергачск. уезд)
мировому посреднику). От помещиков: Васильсурского, Княгининского
и Сергачского уездов поступали в губернское присутствие жалобы на
* ) Нижегородский сборник, т. I, стр 54.
) Положение 19 фев. 1861 г, изд 1916 г., стр. 131.
188
нерадивое исполнение крестьянами работ и на уклонение их от перехода
на оброк. 1) Оброк, очевидно, представлялся им системой эксплоатации
поддающейся более точному учету.
Перешедшая к помещику земля и лес не вызвала в крестьянах
чувства уважения к чужой собственности. Потравы лугов, порубки леса
лесные поджоги и другие аграрные недоразумения были настолько
обычным явлением, что дела этого рода даже не восходили высоко,
разбирались волостными судами и посредниками. В Семеновском уезде
порубки лесов так стихийны и повсеместны, что не представляется
возможным удержать от этого крестьян, пишет мировой посредник. В
Балахнинском уезде крестьяне жгут господский лес на уголья. Поме-
щик Поздняков, владелец села Борисовского и Ройки (Нижегор. уезд)
просит губернское присутствие взыскать с крестьян за самовольно сруб-
ленный лес, в размере около 3 десятин. Крестьяне села Пантелеевки
(Горбат, уезд) истребляют господскую лесную дачу, помещик просит
прислать чиновника для следствия о сделанных пррубках и о других
беспорядках. ’) Как известно, при крепостном праве леса нередко
были в совместном пользовании крестьян и помещика. Реформа 1861 г.
внесла существенную перемену; по 29 статье местного положения для
Великороссии леса не включались в состав крестьянского надела, за
редкими исключениями. ’).Поэтому там, где были развиты лесные промыс-
лы, крестьянское хозяйство в 60 годы переживало настоящий кризис,
лишившись возможности пользоваться лесом. Один посредник доносит,
что по бедности угодий и крестьян он не может ручаться за исправное
поступление оброка. Местность, где находится имение (Зименки, Семе-
новского уезда) изобилует одними лесами; запрещение рубки и продажи
дров остановило окончательно промыслы крестьян; эти промыслы были
прежде единственною причиною аккуратных платежей. 4)
В целом ряде случаев аграрные беспорядки приводили крестьян к
тяжелым репрессиям, которые именуются введением военной команды.
«Руководители доводили беспорядки и неповиновение до таких размеров,
что необходимость заставляла прибегать к сильным мерам для водворения
порядка и спокойсгвия». •) Уже в мае 1861 года об’езжая губернию,
Муравьев арестовал 186 человек, более виновных «в уклонениях и под-
стрекательстве». Рассмотрим некоторые отдельные случаи. Крестьяне
села Апраксина и деревни Александровки (Сергачского уезда) при со-
ставлении уставной грамоты в начале весны 1862 г. просили помещика
перевести их с барщины на оброк; согласия не последовало. Тогда кре-
стьяне всем обществом отказались ст исполнения барщины по уставной
’) Журналы губернского присутствия.
> ) Ibidem.
») Положение 19 фев. 1861 г., изд. 1661 г., стр. 149
4) Журналы губернского присутствия 1862 г.
•) Ннж. сборник Ганисского, т. I, стр. 42.
189
[грамоте. Вмешательство мирового посредника умиротворения не принесло.
3-го мая на крестьянском сходе выступал с речью приехавший туда гу-
^бернатор, но встретил полное упорство крестьян—они об’явили, что бар-
'шину исполнять не будут. Волнение грозило распространиться во всем
крае, в поместьях которого барщина преобладала. Крестьяне окрестных
селений, по примеру апраксинцев, остановили исправное отправление
повинностей на помещика. Введена была военная команда, но и с ее
появлением нужно было употребить еще много усилий, чттбы преодолеть
упорство крестьян и заставить их исполнять барщину.
С октября крестьяне были переведены на оброк. В имениях
Барышникова и Гурьевой (Княгининский уезд) крестьяне оставили без
обработки в 1863 году надельные земли и перестали платить оброк, по-
тому-что стремились получить без согласия владельцев, на основании
56 статьи о выкупе, высшего надела; они были убеждены, что тогда
перейдут «на казачье положение», не будут нести повинностей. Была
введена военная команда и только после этого крестьяне оставили свои
надежды на полную ликвидацию крепостных связей. х) Характерен другой
случай расслоения крестьянства в деле борьбы с помещиком. Крестьяне
в имении Нарышкина (Балахнинский уезд) осенью 1862 года оставили
свои поля необработанными и отказались исполнять повинности в пользу
владельца. Была тоже введена военная команда. Ее ввод был почти без-
успешен: крестьяне хотя и внесли оброк, но полей своих по прежнему
не обрабатывали: однако такой тактики могли держатся лишь крестья-
не-собственники, за которыми Нарышкины признали до 1800 десятин
земли их полной собственностью; владея этой землей, крестьяне считали
для себя невыгодным платить оброк и добивались получения */4 высшего
надела в дар. Крестьяне, не имевшие собственной земли (таких была */,)
начали пользоваться надельной землей; она для них являлась условием
существования и они соглашались за нее платить оброк. ’) Как довер-
чивы были крестьяне ко всякого рода слухам о дарственном наделе,
видно из одного случая, который произошел в селе Пальце, Нижегород-
ского уезда. Недалеко от села в Ягодинской женской общине прожи-
вали две женщины: Мария, бывшая воспитанница Смоленского приказа
общественного призрения, и Ольга, дочь генеоала. Первая прослыла
царской дочерью, видимо и она сама себя так называла, потому-что
воспитывалась на казенный счет. Молва о царской дочери быстро распро-
странялась, и крестьяне села Пальца поверили, что через нее они могут
получить даровой или, так-называемый, сиротский надел, или царский
надел. Крестьяне оказали сопротивление землемеру, производившему от-
граничение владельческих угодий от крестьянских, утверждая, что им
никакого надела, кроме дарственного, не надо. Протестовавших крестьян
*) ib, стр. 81.
г) Ниж. сборник Гацноского, т, !, стр 18.
190
------—-------------------------------------- __
из окрестных одновотчинных селений собралось до 600 чед, Была вве-
дена военная команда, после этого крестьяне оставили сопоотиБлсние-
Как известно, по 262 статье местного положения для Великороссии, в
случае неуплаты крестьянами в срок помещику оброка, производится
через земскую полицию опись всего крестьянского движимого имущества
и, за исключением необходимого в крестьянском хозяйстве, остальное
подлежит продаже ’); применение этой статьи положения вызывало
открытое сопротивление крестьян, приводившее к вмешательству военной
команды. Так происходило дело в Семеновском уезде, в 1863 году в
имениях Бестужева-Рюмина, Кораблевой и кн. Черкасского, так было
во многих имениях Ветлужского края Макарьевского уезда, где вообще
отношения земельные сильно запутались, где крестьянское хозяйство пере-
живало большой кризис в связи с переходом лесов в частную собствен-
ность. Добавим, что аграрная борьба сопровождалась также и поджогами
господских овинов, скотных дворов, стогов сена, явление, осо-
бенно часто наблюдавшееся в пределах Васильсурского уезда.
Итак, крестьянское движение в 60-е годы в пределах Ниже.-'ород-
ской губернии представляло из себя борьбу крестьянства за землю;
борьба велась легальными и нелегальными способами. Политических ло-
зунгов крестьянство не выдвигало, но отчужденность крестьянства от
исторически сложившегося государства, от его аппарата управления, от
гражданского права верхних слоев чувствовалась. В своей борьбе за
землю крестьянство было изолировано, не получало действительной под-
держки от других общественных групп; в частности город, как админи-
стративно-военный центр, представлял силу враждебную крестьянству;
Лишь отдельные представители мелкого чиновного люда оказывали
крестьянам техническую помощь, в смысле составления просьб, обращений
и т. д. При этих условиях движение крестьян было разбито и аграрные
отношения должны были вылиться в те формы, которые давало Положение
19-го февраля 1861 года.
Крестьянское хозяйство в некоторых районах Нижегородской гу-
бернии переживало кризис. К этим районам относится Ветлужский край
Макарьевского уезда, где при плохой почве большое значение имели для
крестьян лесные промыслы; переход лесов в собственность помещиков
затруднял этот вид крестьянской промышленности. В Семеновском уезде
Межуйковская и Белкинская волость, где прищли в упадок по разным
причинам поярковый, кузнечный и посудный промыслы, были в бед-
ственном состоянии. Сильно пострадала Юринская волость Васильсур-
ского уезда, где Шереметевым был закрыт ряд заводов (стеклянный, ви-
нокуренный и др.). Даже неподатливое на крестьянские нужды губерн-
ское присутствие должно было в 1863 году по имениям этих районов
’) Положение о крестинах 19 февраля 18Ы г, изд. 1916 г., стр 1*.»2
191
уменьшить крестьянский оброк; недоимка была взыскана при посредстве
военной команды. ’)
Кризис крестьянского хозяйства был вызван не только упадком
ряда промыслов, но и уменьшением площади крестьянского землеполь-
зования при проведении реформы. В Нижегородской губернии до 1861 г.
в пользовании помещичьих крестьян было 1.321,1 тысяча десятин земли;
надельной же земли крестьяне получили 1.083,0 тысяч десятин, т. е.
уменьшение равнялось 238,1 тысячам десятин. ’) Имея в виду этот факт,
а также рост населения, мы можем сказать, что было неизбежным вы-
деление из среды крестьянства пролетарских групп, труп;; обедневших
крестьян,
Ардатовский предводитель дворянства в своем сообщении губерн-
скому присутствию писал, что некоторые из крестьян уезда, получившие
свободу, не имеют в своем распоряжении решительно никакой земли,
а другие хотя и пользуются, но в таком малом количестве, что должны
бы отойти в казну. ’)
Но с другой стороны, и крестьянская буржуазия, обозначившаяся
еще при крепостном праве, имела теперь более благоприятные об’ектив-
ные условия для своего развития.
Борьба крестьян за землю не могла задержать этого исторического
процесса, разслоение продолжалось.
III ГЛАВА.
НИЖЕГОРОДСКОЕ КРЕСТЬЯНСТВО В ПЕРИОД ОТ
ЛИКВИДАЦИИ КРЕПОСТНЫХ ОТНОШЕНИЙ ДО
1905—1906 ГОДА.
В той борьбе, которая шла между дворянством и крестьянами из-за
земли в 60 годы, перевес был на стороне дворянства: большая культур-
ность и сознательность, большая организованность и обладание кор-
милом государственного корабля давали дворянству перевес. Но, хотя
дворянство провело такой закон о ликвидации крепостных отношений,
который обеспечивал, ему все преимущества в жизненной борьбе, дво-
рянство, как социальная группа, не сумело приспособиться к новым хо-
зяйственным условиям, наступившим после перехода к вольнонаемному
труду. Вот, что писал современник о помещичьем хозяйстве в пределах
Нижегородского края, современник, которого трудно заподозрить в из-
лишнем пессимизме; в помещичьих имениях чувствовались, по его сло-
вам: недостатск капитала, непривычка лично вести хозяйство, отсутствие
подготовленных управляющих-, дороговизна рабочих рук, недоверие кре-
*) Ниж. сборник Гацисскогс. т. I. стр. 75.
®) Великая реформа, т. VI, ст. Анисимова.
’) Журналы губернского присутствия.
йюгатавшяаа
стьян к рабочим книжкам, как по всякого рода письменным обязатель-
ствам, изменчивость хлебных цен, невыгодная конкурренция крестьян,
продающих хлеб без точного определения труда, вложенного ими в об-
работку земли. Вместо того, чтобы лично вести хозяйство, быть сель-
ским предпринимателем, помещик предпочитал, так называемое половни-
чество или аренду земли за условную плату на определенный срок; там,
где еще осталась издельная повинность, этот отголосок крепостничества,
крестьяне входили с помещиком в соглашение об обработке его полей;
бывало, что и оброк заменял, по соглашению сторон, заработками г).
Те же мысли о неприспособленности помещичьего хозяйства и об его
разложении повторяет документ, от которого можно было бы ожидать
скорее прикрашенного освещения действительности; губернаторский от-
чет за 1888 год констатирует упадок помещичьих хозяйств в губернии,
уже совершившееся раззорение одних крупных владельцев и неминуе-
мый крах других. «Стесненное положение помещиков нередко заставляет
продавать имения соседним крестьянам частями, допускать до публичной
продажи или же сдавать исполу». Нужны какие-то большие
затраты, большие усилия, чтобы восстановить прежнее положение. «Во-
обще», меланхолически добавляет отчет, «помещики, за немногими ис-
ключениями, почти совсем покинули хозяйства» 2). Статистические дан-
ные о дворянском землевладении в пределах Нижегородской губернии
свидетельствует о том же упадке, У дворян было: в 1359 г.—1.306.000
десятин земли; в 1877 году—1.168.841 десятина; в 1399 гону—783.000
десятин; в 1905 роду—673.831 десятин 8). Недаром в Сергачском уезд-
ном комитете сельско-хозяйственной промышленности в 1902 году гово-
рили об издании закона, запрещавшего, при назначении в продажу дво-
рянского имения с публичных торгов, отчуждать от дворянской семьи
усадьбу и дом с постройками.
К кому же переходила дворянская земля?
Статистические данные о землевладении по Нижегородской губер-
нии за 1877 и 1905 годы выясняют нам, что в то время, как дворян-
ство теряет своей земельный фонд, все остальные сословия его увеличи-
вают; особенно сильно увеличивается личное землевладение крестьян и
купцов, что видно из прилагаемой ниже таблицы 4).
1877 год.
Крестьяне Купцы.
Дворяне.
1.168.841 д.
Мешано.
10.559 г.
112.584 д. 82.694 т.
1905 год.
673.831 д. 223.390 я. 159.573 д. 39.275 д.
—495.010 д. -f-110.806 д. т76.834 д.’ +28?71б'д.
1) Нижегород, сборник Гацисского т. I. стр. 81.
2) Губернаторский всеподд. отчет за 1888 гсд.
•) Труды вольного аконом. общества 1903 год, .V 6, стр 128 --Г27.
*) Статнстижа землевладения за 1905 г. Ниж. губ. в XXI.
I ПИ IIII I—MIB Ч1Г И11И1М1 Ml I 1Г1Г1ПТГ1
193
За время с 1877 до 1905 года увеличилась, кроме того, также пло-
щадь собственности обществ и товариществ крестьян с 31.848 десятин
земли до 329.049 десятин земли. Интересные комментарии к этим циф-
ровым данным мы находим с одной стороны в известной работе кн. Ва-
сильчикова «Землевладение и земледелие в России», а с другой стороны
в отчете Нижегородского губернатора‘за 1881 год. Кн. Васильчиков пи-
шет: «Покупают имения преимущественно купцы в Лукояновском
уезде и леса на Волге; гораздо более покупаются мелкие участки кре-
стьянами, особенно из отрезанных этих наделов земель; цены при этих
покупках доходят до 80—90 рублей эа десятину пашни, а в лучших
частях Арзамасского, Княгининского и Васильсурского уезда до
100 рублей».х) С его точки зрения, спекулятивный купеческий капитал,
который идет в землевладение, не имеет в нем прочных корней. Прой-
дет несколько лет, и эти землевладельцы исчезнут бесследно, «как
блестящие, но мгновенные метеоры»; они похитят только из ценности и
доходности русской земли много миллионов, которые будут переведены
из недвижимого имущества в движимое, из сельских сословий в город-
ские, отчасти из России в другие страны. ’Коренное же действительное
землевладение остается и усиливается в руках крестьянства; крестьяне
являются главными покупателями и кортомщиками земель, обладая
скудными средствами, они находят еще возможность увеличивать свои
распашки и округлять свои земельные владения. «Будущность, таким
образом, принадлежит крестьянской поземельной собственности». В гу-
бернаторском отчете за 1881 год говорится о том, что каждый крестья-
нин, скопивший себе небольшие денежные средства, старается употребить
их на покупку земли; в этом лежит главная причина постепенного
роста земельных цен. Но там, где купить или арендовать землю нельзя,
крестьянское хозяйство приходит в упадок. Отсутствие оборотного
капитала, надлежащего количества скота, недостаток пастбищ создают
истощение земли. Особое внимание отчет обращает на те крестьянские
хозяйства, которые получили дарственный надел. Что касается, купе-
ческого капитала, то он, по словам отчета, идет на покупку лесных
дачь, дающих наибольший доход при успешной обработке и при всеоб-
щем повышении цен на лес. ыТаким образом за время, которое прошло
от ликвидации крепостного права до первой революции, мы видим ко-
лоссальную убыль дворянского землевладения и увеличение количества
земли, принадлежавшей отдельным крестьянам, их товариществам и
обществам, помимо того, что за крестьянами оставались их прежние
надельные земли. Теперь, когда, после второй революции 1917 года,
выяснилась окончательная ликвидация помещичьего землевладения и
и хозяйства, когда земля, за очень небольшими из’ятиями перешла к
крестьянству, можно сказать, что русская революция, подобно фран-
*) Кн. Васильчиков. Землевладение и земледелие в России, т. 1, стр. 502.
194
цуэской, ускорила переход земли, начавшейся задолго перед тем из
обладания одного сословия в обладание другого, из рук дворянства в
руки крестьян. Остановим наше внимание на крестьянском хозяйстве,
на его структуре и эволюции за изучаемый период времени, от 60 годов
XIX века до первой революции, чтобы уяснить причины борьбы крестьян
Ц землю, наполнившей 1905 и 1906 годы.
' Крестьянское хозяйство, как оно складывается после ликвидации
крепостных отношений, имеет двойную природу; оно; бо-первых, удовлет-
воряет материальные потребности крестьянской семьи своими продукта-
ми; в этом отношении оно сохраняет свои натуральные основы. Во-вто-
рых, крестьянское хозяйство должно отдать рынку часть своих продуктов
и на вырученные от продажи деньги уплатить подати, выкупные платежи,
земские и мирские сборы, а также приобрести на рынке такие изделия,
которые совершенно необходимы для жизни и которые не производятся
в данном крестьянском хозяйстве. Полученная надельная земля, гово-
рит Положение 19 февраля 1861 года, должна служить длЯ обеспечения
быта крестьян и для исправного отправления ими государственных
повинностей. *) Уже в этой законодательной формулировке мы находим
указание на двойную природу крестьянского хозяйства, которое, оче-
видно, должно было отчуждать на рынке часть своих продуктов для
уплаты повинностей, имевших денежный характер. Эта двойная природа
крестьянского хозяйства ставила его в большую зависимость от требо-
ваний рынка. В сущности, крестьянин производил часть своих продук-
тов на скупщика, на представителя торгового капитала. Формально от
него независимый, крестьянин должен был, в силу сложившихся об’ек-
тивных условий хозяйственной жизни, считаться с рынком и отдавать
часть ему своих запасов, урезывая скудные средства своего существова-
ния. Правда, самый процесс производства в крестьянском хозяйстве не
затронут капиталистическими отношениями, но за то или малоземелье,
или плохая земля, или подати и оброки заставляют крестьянина обра-
щаться к местным или отхожим промыслам. Вырванный нуждой из недр
своего хозяйства, частичноили полностью, крестьянин становился простой
рабочей силой, наемником, которого по другому способу эксплоатировал тор-
говый или промышленный капитал, эксплоатировал не как вынужденного
продавца хлебных продуктов, а как работника. Изобразительную картину
вынужденного разрыва с землей и бродяжничества крестьян дает рассказ
об исчезновении деревень в вотчинах Шереметева в 70-е годы прошлого
века: «Степанькино—уже вторая деревня, исчезнувшая у Шереметева.
Подобной же участи ожидают и все остальные его села, которых у него
в Горбатовском уезде очень много, так как по всем им крестьяне по-
ставлены весьма в дурное положение относительно надела, а повинности
везде увеличены, вследствие чего, по настойчивому требованию помещика,
’) Положение 19 февр. 1861 г. изд. 1916 г., стр. 14.
195
описано почти у всех крестьян имущество»г). В другом уеэде, именно—
в Семеновском,—нужда, постоянный дефицит хлеба в хозяйстве, причи-
ной которого являлась худая почва, заставляла крестьянина обращаться
к кустарным промыслам, день и ночь «сидеть за ложкой», задыхаться
в пару валяльной стирни или стучать молотом по раскаленному железу.
В пределах Нижегородской губернии крестьянство, разумеется, не было
равномерно обеспечено землей, не было равномерно обложено податями.
В этом отношении, помимо разных местных условий, влияло разделение кре-
стьянства в дореформенную эпоху на государствен., удельных и помещичьих:
Количество крестьян, выраженное в %• Средняя ве- личина душе- вого иадела в десятинах. Обложение десятины земли (если государ- ственные кр-не пла- тят 100).
Государственные . . . 25 4,7 100
Удельные 5 3,12 119
Помещичьи 70 3,46 163—187,5
Мы видим из этой таблицы, что как-раз основная группа крестьян,
составлявшая 70% общей массы, менее обеспечена землей и несет на себе
наибольшую тяжесть обложения. С течением времени, не взирая на при-
обретение крестьянами большого количества десятин земли, в среднем,
благодаря приросту населения, на 1 крестьянский двор приходилось все
меньшее количество десятин земли. В 1877 году на один двор при-
ходилось 91 десятина, тогла как в 1905 году—7,4 десятины. Еще
более показательна другая сторона дела: эта средняя норма распределя-
лась далеко неравномерно между всей массой крестьянства. В пределах
Нижегородской губернии дворов, имеющих надельной земли до 1 деся-
тины было—3,302; от 1 до 2 десятин—11,785; от 2 до 3 десятин—9,896;
от 3 до 4 десятин—16,173 и от 4 до 5 десятин—22,588 десятин.
Было уже нами обращено внимание на двойной процесс, характе-
ризующий историю крестьянского хозяйства в пореформенное время;
с одной стороны, крестьяне являются покупателями помещичьих земель
и расширяют свои хозяйства, а с другой—быстро умножается число без-
земельных, достигая 10—15% всего сельского населения в некоторых
губерниях. Из общей массы крестьянства постепенно выделяются слабей-
шие хозяева и одинокие работники, стоящие на пути к разорению. По
данным более позднего времени 2), группа безземельных и малоземельных
составляет 25% всего крестьянского населения; она иногда потребляет
*) Янсон.—„Опыт статистического исследовании*, стр. 37,
*) Ляшенко.—.Очерки аграрной эволюции России*, стр. 400
196
покупной хлеб. Рядом с ней стоит вторая группа, составляющая не ме-
нее половины сельского населения; перебиваясь своим хлебом, она иногда
прибегает к покупкам и займам; при неблагоприятных условиях, она
должна, истощив под конец свои запасы, 2—3 месяца в году жить по-
купным хлебом. Над обоими группами выделяются многоземельные и
многоскотные крестьянские дворы; в руках каждого сосредоточено не-
сколько наделов, у них есть арендная и купчая земля; отсюда постоян-
ный избыток хлеба; в эту группу входит около Ve всего крестьянского
населения. Дадим две иллюстрации из жизни сельского населения в пре-
делах Нижегородской губернии к этому схематическому чертежу, изо-
бражающему расслоение крестьянской громады.
Как известно, то или иное количество скота в крестьянском хозяй-
зяйстве очень показательный признак благосостояния. По данным зем-
ского обследования, в Лукояновском уезде в начале 90-х годов прошлого
века среди надельных крестьян было насчитано 3066 дворов, не имею-
щих никакого скота, 3769 дворов, у которых не было ни лошади, ни
коровы; далее шли дворы, более обеспеченные—3927 дворов, у которых
была корова, но не было лошади, и 1493 двора безкоровных, но с ло-
шадью. В общем, эти дворы, конечно, отличались очень малой обеспеченно-
стью, принадлежали беднейшему населению уезда. Среднюю группу состав-
ляли дворы, в которых была и корова, и лошадь (10.153), или даже две ло-
шади; таких считалось 6622 дв. С тремя и более лошадьми перепись насчи*
тала 2186 дв.1). Таким образом, крестьянское население Лукояновского уезда
оказалось по основному экономическому признаку расчлененным на три
большие группы, образование которых указывает нам на обеднение кре-
стьянства и на приближающийся кризис. В Горбатовском уезде населе-
ние, сгруппированное по количеству хлеба, который приходится на каж-
дого едока в хозяйстве, распадалось на четыре группы; из них первая
(13,8%) имеет хлебную норму в 23 пуда; вторая (5,8%) располагает не-
которыми излишками хлеба против нормы и отдает их на рынки; третья
(61,4%) ежегодно испытывает дефицит хлеба й должна его покупать;
четвертая (19%) не имеет никакой запашки и существует лишь покупным
хлебом в) Если мы об'единим последние две группы в одну, то для Гор-
батовского уезда получим знакомые основные категории населения, вы-
ступающие в этой группировке с другими экономическими признаками.
Незадолго до аграрного движения 1905—1906 года кризис селького
хозяйства или так называемое «оскудение центра» было предметом об-
суждения в уездных и губернских комитетах по сельско-хозяйственной
промышленности. Конечно, в этих комитетах, составленных отчасти из
чиновников, земских деятелей и отчасти из так называемого третьего
’) Лукояновский уезд по земскому обследованию Материалы к оценке земель.
Часть экономическая.
*) Горбаторский уезд. Материалы к оценке земель. Часть экономическая.
197
элемента и крестьян, мы не должны искать отображения интересов и
ожиданий широких народных масс; эти комитеты чужды демократизма;
не все они даже либеральны и оппозиционны по настроению, в некото-
рых комитетах заметно стремление отодвинуть назад больной крестьян-
ский вопрос, который вставал из докладов и прений о сельско-хозяйст-
венной промышленности, подменить его вопросом об оскудении дворян-
ства. Тем не менее материалы комитетов, т. е. докладные записки и про-
токолы заседаний дают интересные указания на то, как сложен был
кризис сельского хозяйства, как крестьянский и аграрный вопросы спле-
тались не только друг с другом, но с целым рядом других проблем ка-
питалистического общества и самодержавно-бюрократического государ-
ства. Уравнение крестьян в правах с другими сословиями, общинное
или подворное землевладение, создание мелкой земской единицы, повы-
шение культурного уровня народной массы, облегчение непосильного по-
датного бремени, лежащего на деревне, в виду выкупных платежей, раз-
личных сборов и натуральных повинностей, уничтожение вредного для
сельского хозяйства протекционизма и бесконечное множество мелких
вопросов — все это стояло в поле зрения участников комитетов, безна-
дежно дебатировалось ими с большим или меньшим усердием, создавало
пестроту мнений и выявляло классовые противоречия тогдашнего, теперь
уже стоящего по ту сторону рубикона, общества. Какие-же можно
констатировать основные положения, характеризирующие деревенскую
жизнь того времени, накануне революции 1905—6 года? На какие сто-
роны деревенской жизни было обращено внимание людей того поколения,
которое теперь, если еще и не сошло со сцены, то по большей части
отошло в сторону и уступило место более молодым возрастным группам?
Кризис сельского хозяйства: так назывался тот основной вопрос,
к которому сводились все доклады и дебаты комитетов 1902 года, но в
сознании почти всех деятелей той эпохи кризис сельского хозяйства был
тождественен с кризисом крестьянства. Крестьянское хозяйство, его
нужды и потребности были предметом изучения и споров; крестьянин-
земледелец и крестьянин-кустарь являлись центром внимания для тог-
дашнего правительства и его оппозиции, т. е. для двух групп команду-
ющих классов. Селько-хозяйственная экономия, принадлежавшая дворя-
нину или купцу, влиятельными деятелями представленная в земстве, в
общей картине сельской жизни Нижегородской губернии занимала очень
скромное место; хозяйства крестьянского типа имели подавляющий перевес,
благополучие или неблагополучие уезда зависело от этих хозяйств.
В промышленных уездах губернии, ’) где пашни у крестьян не
дают хлеба в количестве, обеспечивающем крестьянскую семью на целый
год, население обратилось к кустарным промыслам; эти последние ока-
зались в большей или меньшей зависимости от торгового капитала. В
ложкарном деле продукт отбирается на известной стадии обработки у
См Труды комитетов по Нижегородской губ.
188
кустаря скупщиком, который уже за собственный счет кончает обработку;
в гвоздарном деле кустарь обрабатывает хозяйское железо, получая
сдельную плату; все железо возвращается за вычислением %% на угар;
в валяльном деле комбинируются оба способа; работа даже произво-
дится в собственных помещениях крупного предпринимателя, образу-
ющих зародыш фабрики; канатно-прядильное дело, кожевенное дело,
производство ножей и других подобных изделий стоят на уровне Hausin-
dustrle, т. е. той формы промышленности, которая является ;«наиболее по-
тогонной». Заработная плата в среднем в год у кустаря от 80 до 120 руб.,
т. е. она дает только существование впроголодь. Отсюда вытекает уси-
ленная распродажа скота, как рессурс для пополнения хозяйственного
дефицита. За одиннадцать лет от 1889 г. до 1900 года в Семеновском
уезде констатировано уменьшение крестьянского скота, лошадей на 1327,
коров и быков на 1500, овец на 3226 и свиней на 814 голов. В земле-
дельческих уездах, где земля кормит крестьянина благодаря высоким
урожаям, констатировано другое зло—малоземелье. Докладная записка
председателя Васильсурского комитета устанавливает, что в виду при-
роста населения и дробления наделов, надельной земли положительно
не хватает; с эпохи крепостного права прекратилось выселение на пусто-
порожние земли излишков населения, да и самые пустопорожние земли
отошли в область предания, так как имеют своих хозяев. Еще более
безотрадную картину рисовал Кикин в Ардатовском комитете. Население
со времени падения крепостного права удвоилось; там, где отведен был
надел по 3%—41/, десятины на душу, он превратился в двухдесятинный
и даже того менее; еще хуже положение селений с «сиротским» наде-
лом; в ближайшем будущем, говорил Кикин, наделы будут разрезаны на
полоски, на которых нельзя будет хозяйничать; добрая доля земли будет
находиться под межами. Необеспеченный землей крестьянин, однако,
ранней осенью спешил продать часть хлеба. В Княгининском уезде
торговцы скупают на местах хлеб, доставляют его в Нижний и пере-
продают на базарах приказчикам крупных мукомольных фирм. Крестьяне
Шишарин и Балаберин в Макарьевском комитете заявили, что продавать
хлеб осенью крестьян заставляет нужда. Хорошо бы что нибудь сделать,
чтобы осенью хлеба не продавать. Выход находили из затруднения в
организации мелкого кредита. И там, и тут, и в промышленной, и в
черноземной полосе над крестьянским хозяйством лежат гнетом: подат-
ная система, техническая отсталость и общая некультурность.
И статистические данные и определенные заявления Нижегород-
ского губернского земства и отдельных членов комитета говорят о гнете,
прежде всего податном, который лежит на крестьянском хозайстве. Одна
десятина земли обложена свыше 2 р. всякого рода платежами; эти пла-
тежи поглощают более половины чистого земледельческого дохода. В Гор-
батовском уезде при средней доходности надельной десятины в 3 р. 61 к.,
среднее обложение достигает 4 р. 60 к. «Крестьянин не рентье, он
199
батрак у самого себя и при том по ценам значительно нисшим, чем на
рынке». Отсюда рост задолженности; с 1-го января 1882 года до 1-го
января 1891 г. недоимки поднялись на 237% по всей губернии, с 1 ян-
варя 1892 года до 1 января 1900 года они возросли в два раза; на
одного сельского жителя недоимки приходится 6 р. 22 к.; в некоторых
уездах она особенно значительна; в Арзамасском составляет 13 р. 16 к.,
а в Лукояновском 11 р. 86 к. на сельского жителя. Обеднение населе-
ния—непреложный факт; на 1 января 1901 года на душу приходится
задолженности 10 р. 76 к. Вот почему нижегородское земство говорит,
что земля не выносит лежащих на ней платежей, и облегчение налого-
вой тяжести—первое условие улучшения сельского хозяйства. Тяжелы
выкупные платежи; дорого обходится крестьянину его мирское и земское
самоуправление; высокие косвенные налоги вызвали необычайное повы-
шение цен на предметы широкого потребления; сельское население бед-
неет с каждым годом и не в состоянии вводить улучшений в свое
хозяйство. Крестьянин Леонтенков утверждает, что земля не может
оправдать лежащих на ней платежей и не может прокормить семью.
«Я, как волжский старожил, могу засвидетельствовать, что если из
крестьянской семьи некому итти на сторонние заработки, то у семьи
этой не найдется такого имущества, которое бы можно было описать за
долг». «Деревенское благосостояние пошатнулось и не в силах дать
прочного обеспечения», заявляет Попов, член Ардатовского комитета.
Очень интересный диагноз болезни, которую называют кризисом сель-
ского хозяйства, был поставлен в дебатах Ардатовского комитета. Срав-
нивая прежнюю и новую деревню, отметили упадок извозного промысла,
переставшего играть прежнюю роль вследствие проведения железных
дорог; упадок кустарного производства, которое не может выдержать
конкуренции фабрик и заводов; дороговизну леса, раньше дешевого, или
даже ничего не стоившего крестьянину; замену домотканной одежды и
домашней обуви ситцем и сапогами, купленными на базаре; наконец,
отметили новый тип человека, порвавшего с сельским хозяйством; этот
выходец из деревни, ставший более культурным, чем крестьянин, живет
заработной платой, служит в каком-нибудь промышленном или торговом
предприятии. Он посылает деньги в деревню своей семье, на поддержку
хозяйства, а деревня, как «бездонная яма», поглощает все эти средства,
так как сама своей землей просуществовать не может. Что в сущности
хотели сказать люди, рисовавшие новую деревню эпохи кризиса? Не то
ли, что успехи капиталистического хозяйства больно сказались на дере-
венском жителе, что они отняли у него прежние дедовские заработки,
привили новые вкусы, но не дали средств к их удовлетворению, отор-
вали часть населения *от традиционного образа жизни и кинули в водо-
ворот капиталистического хозяйства? Эта антитеза крестьянина и пред-
ставителя нового труда, не связанного с землей, была дана в работах
некоторых комитетов в очень отчетливой форме.
__ 200_________________________________________________________
Какие же меры борьбы с кризисом предлагали деятели той эпохи?
В этой области были заметны два течения; из них одно можно охаракте-
ризовать, как либерально-демократическое, а другое, как охранительно
дворянское. В работах семеновского комитета, где руководящую роль
играл статистик Г. И. Агапов, социал-демократ по убеждениям, где не было
группы аграриев, первое течение было особенно рельефно и отразилось
как на всей работе и идеологии комитета, так и на его резолюциях.
Признав, что крестьянское хозяйство находится в угнетенном положе-
нии и отличается весьма значительной неустойчивостью, комитет считает
необходимым проведение мер, которые способствовали . бы его облегче-
нию. Среди этих мер мы находим прогрессивно-подоходное обложение,
сложение выкупных платежей, подворное владение землей вместо общин-
ного, я выселение крестьян на отдельные участки, реорганизации зерно-
вого хозяйства (увеличение скотоводства и травосеяние), отмену круго-
вой поруки, увеличение числа земских представителей от всех сословий,
в волость, в качестве хозяйственной единицы, об’единяющей все население,
отмену телесных наказаний для крестьян и всеобщее обучение. В рам-
ках самодержавно-бюрократического государства и капиталистического
общества это была, конечно, прогрессивная программа. Крестьянин
освобождался от остатков строя и быта крепостнической эпохи, превра-
щался в мелкого свободного земельного собственника, становился равно-
правным юридически членом местной организации, которая именовалась
мелкой земской единицей и была фундаментом нового уже не сослов-
ного, а гражданского общества. Но, разумеется, эта программа не
гарантировала крестьянину прочного экономического положения, в той
борьбе интересов частных и групповых, в той взаимной конкуренции
хозяйств, которая производит отбор сильных и низлагает слабых,
крестьянин мог остаться при одном гражданском равноправии. Капи-
тализм в отношении крестьянских хозяйств был предопределяющим их
судьбу фактором.
Что давало деревне охранительно-дворянское течение? В Княги-
нинском комитете была признана недостаточной существующая органи-
зация полиции, так как она не давала той охраны, которая нужна
сельскому хозяину. Выссказана была мысль о создании особой сельской
полевой и лесной стражи; в нее должны были войти наемные люди, не
имевшие никаких связей с местностью. Это предложение так напоми-
нает то, что хотели осуществить нижегородские дворяне весной 1906 г.,
в ожидании новой волны аграрных беспорядков, когда был поставлен
вопрос об особых вспомогательных отрядах, содержимых насчет дворян-
ства, для защиты их земельных владений от крестьян. В основе обоих
предположений лежала одинаковая идея противоположности классовых
интересов и защиты их силой оружия. Очень ясно эта идея была
вскрыта в одном из докладов, представленных в Ардатовский комитет;
201
там мы читаем: «В некоторых случаях предоставить право собствен-
нику защищать свое имущество с оружием и не подвергать ответствен-
ности защищавшего, если произойдет несчастный случай».
Принцип земельной собственности, видимо, на практике часто на
рушавшийся крестьянами, в виде или лесных порубок, или луговых и
полевых потрав, или в виде нарушения границ владения, привлек к себе
особое внимание и вызвал особую заботу. Уже с малых лет надо при-
бить человеку уважение к чужой собственности, для этого должна быть
использована школа: всякое нарушение принципа собственности должно
быть быстро и решительно караемо; вот почему надо ускорить судо-
производство, надо ввести коллективную ответственность за потравы,
надо усугубить наказание. Если лесная порубка и потрава лугов и
полей составляют «наиболее больное место нашего сельского хозяйства»,
то с другой стороны следовало бы пересмотреть и законы о найме ра-
бочих на сельско-хозяйственные работы. Дело в том, что, говорят земле-
владельцы, практикуемый нанявшимися на лето рабочими самовольный
уход во время сенокоса и жнитва хлебов ставит обыкновенно хозяина
в безвыходное положение и причиняет большие убытки. Надо издать
закон, который бы обеспечил исполнение рабочими договора, т. е. уста-
новил бы уголовную личную кару за самовольный уход при упрощен-
ном быстром судебном разбирательстве. Вот почему автор одного из
докладов, представленных в Сергачский комитет, скорбит, что «дорогая
мысль, положенная в основу при учреждении земских начальников,
убита формализмом, и живое дело превращено в мертвую букву».
Нужна близкая дворянству административная власть, которая бы, обле-
ченная обширными полномочиями и безответственностью, обеспечила
дворянина, земельного собственника, от посягательств крестьянскаго
полупролетаризированного населения. Но как же все-таки быть с из-
лишками населения, с досадным его приростом? Необходимо переселение
на новые места. Этим, в сущности, исчерпывалась программа охранитель-
но-дворянского направления в комитетах 1902 года. В революции 1905—
1906 года оба течения, обе программы и либерально-демократическая и
дворянско-охранительная получат свое боевое крещение; от слов будет
сделан переход к делу. Тогда же выступят и те, о которых говорили.
ГЛАВА IV.
АГРАРНОЕ ДВИЖЕНИЕ В 1905—6 ГОДУ.
Аграрное движение 1905—6 года повсюду в России было одним
из проявлений революции, охватившей тогда страну. Как бы* мы ни
изолировали это движение в интересах отчетливого изучения, мы должны
иметь в виду его связь с общим ходом революционных событий: кресть-
202
янство в борьбе за землю выступало не одинако; оно составляло часть
революционной России, а земельный вопрос, входивший в программы
всех тогда боровшихся политических партий, ставился и разрешался на
ряду с вопросом политическим, национальным, рабочим. Само
аграрное движение, если его рассматривать в общерусском масштабе,
протекало волнообразно, состояло из приливов и отливов, началось и
закончилось не сразу. В 1902 году, когда был констатирован сельско-
хозяйственный кризис, когда собирались комитеты о нуждах сельско-
хозяйственной промышленности, были первые вспышки Аграрного дви-
жения в пределах Полтавской и Харьковской губерний. Русско-японская
война 1903—1904 года, сопровождавшаяся большими неудачами и по-
дорвавшая доверие к правительству среди зажиточных слоев населения
(с‘езды земских и городских деятелей), голод 1905 года, постигший */,
губерний, наконец, гражданская всеобщая забастовка в октябре 1905
года, носившая политический характер и закончившаяся уступками цар-
ского правительства—все это привело к тому, что осень 1905 года была
ознаменована массовым аграрным движением; им было охвачено 240
уездов, в том числе и уезды Нижегородской губернии. Это был момент
наивысшего под'ема революционной волны. Крестьянство почувствовало,
что оно может пред'явить свой счет, свои требования. Зимой 1905—1906
года аграрное движение из тумультуарного и стихийного стало пере-
рождаться в организованное и планомерное: народился всероссий-
ский крестьянский союз с его местными отделениями. Выдвигались но-
вые формы борьбы за землю: рядом с разгромом барской усадьбы, рядом
с аграрным террором стояла возможность действовать забастовкой, бой-
котом, пред'явлением по уговору определенных требований землевла-
дельцу. Созыв в апреле 1906 года первой Государственной Думы и
обсуждение ею аграрного вопроса направляли внимание крестьян в эту
сторону, открывали перед ними новые оказавшиеся обманчивыми пер-
спективы. Дума сыграла роль отдушины, через которую вылилось недо-
вольство; она отвлекла от необходимости прямых революционных дей-
ствий, и весной 1906 года борьба крестьян за землю получила новые
формы: рядом с продолжавшимся захватом земли применялся приговор
крестьян о земельных нуждах, который был направляем в Государ-
ственную Думу. Роспуск Думы, усиленная полицейская борьба с всяким
проявлением революционного духа, об'единение дворянских обществ во
влиятельный политический союз, испуг зажиточных элементов города и
деревни за обладание своей собственностью, питавшийся экспроприаци-
ями, повели к ослаблению аграрного движения осенью 1906 года. По-
степенно замирая, оно прекращается в 1907 году повсеместно, в одних
районах раньше, в других позднее. Это видно хотя бы из прилагаемой
ниже таблицы •) относящейся к средневолжским губерниям.
*) Труды Вольного Экономического Общества 1908 г., № 3
203
Средне-волжские губер. 1905 г. Число уездов, охваченных движением. 1906 г. Число уездов, охваченных движением. 1907 г. Число уездов, охваченных движением.
Казанская губ 3 2 1
Симбирская губ. . . . 3 2 1
Саратовская губ. . . . 7 5 —
Нижегородская губ. . 5 3 —
Пензенская губ. . . . 6 2 —
После этих предварительных замечаний о темпе аграрного движе-
ния и об его тесной связи с общим ходом революции, мы переходим к
описанию аграрного движения 1905—1906 года в пределах Нижегород-
ской губернии.
Четыре уезда Нижегородской губернии—Лукояновский, Васильсур-
ский, Княгининский и Сер гачеки й, как черноземные, были местом на-
иболее сильной борьбы крестьян за землю; как-раз в этих уездах удержалось
поместное дворянство, заявившее о своих нуждах и опасениях в коми-
тетах 1902 года, потом влившееся в реакционные организации. Но цент-
ром движения был Лукояновский уезд; там в волостях Протасовской,
Новослободской, Оброченской и Салдамоново-Майданской были наиболее
резкие эксцессы—поджоги помещичьих экономий, разгромы, увоз хлеба
и сена. Естественно поставить вопрос о том, почему именно здесь соз-
дался фокус аграрного движения? Помимо общих причин—малоземелья,
высоты арендных цен на землю, уверенности крестьян, что помещичья
земля должна им принадлежать рано или поздно, здесь действовала еще
особая причина местного характера. В 1904 году уезд был постигнут
градом, а в 1905 году неурожаем, особенно сильным в частях уезда,
примыкающих к Пензенской губернии; 1906 год опять был голодным; по
словам современника, он напоминал 1891 год своими размерами; в уезде
не было семян, стояли очень высокие цены на муку, особенно бедство-
вала Шутиловская волость, «Лукояновская Камчатка», если воспользо-
ваться выражением Короленко. Землевладельцы дворяне прекратили свои
платежи банку, а крестьяне с весны 1905 года стали требовать увели-
ченной платы за сельские работы в экономиях и усиленно уходили на
сторону. С ноября 1905 года, когда деревня услыхала о всеобщей заба-
стовке и о других политических новостях, начался аграрный террор.
Было, например, в селе Шандрове сожжено имение барона Мейендорфа.
которое, по словам очевидца, запылало сразу в пяти местах. Между кре-
стьянами и управляющим были давно крайне враждебные отношения, про-
исходившие от крестьянского малоземелья и тяжелой зависимости крестьян
от экономии; последняя сдавала земли в аренду и немилосердно штрафова-
ла крестьян за потравы. «За курицу штраф брали», отзывались крестьяне
об экономии. Большое движение, характерно начавшееся и закончившее-
ся, было в селе Иванцове, где находилась экономия графа Протасова-
204
Бахметьева. Здесь в ноябре 1905 года состоялся большой крестьянский
:ход, на котором был вынесен следующий приговор: «Мы, нижеподпи-
:авшиеся, крестьяне села Иванцова, Лукояновского уезда, имеющие право
голоса на сельском сходе, были сего числа (16 ноября 1905 г.) на общем
:обрании в присутствии кандидата нашего сельского старосты Тимофея
Сизова, на котором имели суждение в следующем. Как видно из пери-
одических изданий, из речей делегатов и резолюций с’езда всероссий-
:кого крестьянского союза, что в помещичьих и тому подобных имениях
постройки, хозяйственный инвентарь, лес, хлеб, скот ит. п., как состав-
ляющие народный труд и богатство, не должны уничтожаться, как это
делается во многих местах исстрадавшимися темными массами крестьян-
:тва. И, кроме того, таковые не могут никем из владельцев ни
продаваться, ни покупаться, несмотря даже на то, когда помещики, уви-
вав народное правосудие в России, соглашались бы продавать их за
бесценок. Почему мы, крестьяне, последовав к полезному созыву кре-
:тьянского всероссийского с’езда, постановили: впредь до созыва Учре-
дительного Собрания в России прекратить продажу, куплю и вывоз
хлеба из имения Иванцова, принадлежащего графу Протасову-Бахметьеву,
прекратить и рубку леса, который в настоящее время вырубается бла-
годаря покупателям—буржуазной кампании общества Московскс-Казан-
:кой железной дороги в целях огромной наживы народными хозяйствами
и трудом, что грозит местному населению остаться без леса для пост-
ройки и топлива. Буде же, несмотря на наше постановление, будет про-
изводиться продажа и купля (исключая продажи и купли леса для топ-
лива местному населению), то мы принуждены будем отстранить таковые
собственными силами и средствами, вызвав к тому между тем и соседнее
население к нашему единству. Приговор этот на утверждение начальству
не представлять1). Под приговором 218 подписей. Все характерно в этом
документе эпохи—и мало обработанный стиль, и упование на Всероссий-
ское Учредительное Собрание, и поспешная продажа владельцем леса на
сруб капиталистической кампании, и угроза крестьян об’единиться и дей-
ствовать скопом. Приговор крестьян действовал не долго: в декабре того
же года экономия графская была разгромлена и сожжена. Видимо, ход
событий в селе Иванцове был следующий. В то время,, как в окресностях
пылали и громились помещичьи экономии, в с. Иванцове нашлась небольшая
группа руководителей, которая хотела направить поднявшуюся револю-
ционную стихию в рамки известной политической платформы, хотела
провести в жизнь директив всероссийского крестьянского союза не гро-
мить и не жечь, народное достояние. Она имела временный успех. Друг
против друга стояли слишком враждебные группы. Нам известно, что
между крестьянами и стражниками, охранявшими экономию и свободу
ее торговых сделок, были столкновения, были жертвы столкновений—
Приговор был напечатан в Ниж Листке ноябрь 1905 года.
205
убитые и раненые. В результате—гибель экономии. Борьба продолжалась
в Лукойловском уезде и весной 1906 года. На дворянском собрании,
которое состоялось в Нижнем-Новгороде в марте 1906 года, дворянин
Пушкин рассказывал про Лукояновский уезд: «Теперь крестьяне ведут
против помещиков осмысленную борьбу, прибегая к поджогам и бойкоту.
Например, я хотел сдать пастьбу; крестьяне тайно заявили с’емщикам,
что они не допустят их скот на мои угодья, и с’емщики должны были
отказаться от аренды. То же было и при сдаче желудей; вообще кре-
стьяне не стесняются средствами, чтобы отстранить арендаторов, а сами
не снимают угодий, а пользуются ими даром»1).
В Васильсурском уезде центром аграрного движения стали два села
Юрино, принадлежавшее Шереметеву, и Быковка—поместье Демидовых,
в первом было больше ярких красок, чем во втором. В двадцатых чис-
лах октября, т. е. вскоре после известного царского манифеста, в Юри-
не распространились слухи, что наступила полная свобода и «воля», царь
арестован, Трепов убит, губернаторов, исправников и судей уволили,
так что за помещиков теперь некому заступаться. 23-го октября толпа
принцев устроила демонстрацию—впереди с красным флагом, на котором
была надпись черными буквами «Свобода», шел крестьянин М. Челы-
шев. Враждебно настроенная против экономии Шеремететых толпа
прежде всего стала громить дома Шереметевых, находившиеся на ба-
зарной площади и сдаваемые в аренду, а потом подошла к усадьбе,
обнесенной каменной стеной, за которой стоит замок Шереметева, Во-
рота оказались запертыми, доступ к замку охраняли вооруженные лес-
ники. Толпа громила контору и квартиры служащих, раздавались
выстрелы, лесники стреляли в толпу с башен, стоявших по бокам ворот.
Ночь прекратила погром, переходивший в битву. На другой день по-
гром возобновился, его жертвой стали лари для торговли мясом, стояв-
шие на площади, которая по уставной грамоте перешла к Шереметевым
и приносила им большой доход. Когда показался управляющий, ему
кричали «земли не даете, площадь отбили, лесу и дров не отпускаете»,
27 октября в селе -Юрине состоялось собрание крестьян по поводу
происшедших событий, оно выяснило нужду юринцев в земле: они,
крепостные Шереметева, не получили ни луговой, ни полевой земли;
у них только усадьбы, и они вынуждены пользоваться арендованной у
Шереметева землей за высокую плату, они хотят иметь земельные
наделы, чтобы не умереть с голода во время могущего произойти кри-
зиса кожевенного и рукавичного производства. Так сказалась глубокая
рознь между замком и деревней, оказавшейся в экономической от замка
зависимости, а вместе с тем глубокая тяга деревенского жителя, став-
шего промышленником, к матери—земле. Что касается Быковми, то там
движение носило другой характер. Землевладелец Демидов предпринял
') Протоколы дворянского собрания, март 1906 года
206
рубку 33 десятин леса, входившего в черту крестьянской надельной
земли, отправил туда с этой целью своих батраков. Быковские крестьяне
соединенными силами напали на бывших в лесу рабочих Демидова.»
выгнали их из леса, отобрали дрова и разделили весь участок леса,
разметив его особыми метками. Участвовавшие в этом захвате леса
крестьяне Быковки, бывшие крепостные Демидовых, считали лес своим
и не могли примириться с тем, что он уйдет из их рук. Во главе стояли
крестьяне Мызалин и Сутырин.
В Княгининском уезде”; крестьяне села Григорова, обществом зав-
ладели лесом, который принадлежал Московскому лесопромышленному
товариществу, и открыто произвели в лесной даче порубку строевого
леса, а затем сожгли «Дальний хутор» этой экономии вместе со скот-
ным двором. Также завладели лесом своего помещика Панова крестьяне
деревни Курбатихи, произвели в нем порубку и вывезли из него более
250 деревьев. Несколько другой оборот получило движениЬ крестьян
деревни Шахматовой. Они явились на хутор помещицы Медведевой с
намерением произвести его «разборку», но встретили там стражников и
были ими остановлены. В Сергачском уезде центром движения была
Чукалинская волость, именно там крестьяне рубили помещичьи леса,
засевали помещичью землю, захватывали “пастбища, составляли приго-
воры о нехождении на барскую работу. Причиной движения было мало-
зекэлье, недостаток дров, высокие подати, крестьяне считали, что они
имеют право на ту землю своих помещиков, из которой они получили надел.
В Нижегородском, Балахнинском, Горбатовском и Макарьевском
уездах аграрное движение вылилось в борьбу за лес; вместе е тем здесь
чувствовалось политическое, просветительное влияние большого города,
в котором тогда кипела борьба партий; эти партии, как ни были они
слабы и малочисленны, уделяли внимание и городской периферии.
С этих двух точек зрения мы и рассмотрим борьбу крестьянства за зем-
лю в пределах указанных четырех уездов. Здесь несомненно ярким
эпизодом является своеобразная переписка о лесе, которая возникла
между крестьянами Козихинской и Чернорецкой волостей Балахнинского
уезда и центральным правительством в лице министра земледелия Кут-
лера и Николая II. Эти крестьяне составили приговор о нарезке им в
бесплатное пользование леса в Чернорецкой даче, так как они считали
этот лес своим. «Если казна», писали крестьяне, «находит Чернорецкую
дачу в бесспорном своем владении, тогда из всего этого выйдет, что
крестьяне указанных волостей могут поумирать с голода и холода, так
как иного выхода в нынешнем году им нет». Они обратились к Нико-
лаю II с ходатайством, в котором писали: «Будьте нам, ваше император-
ское величество великим покровителем и осушите слезы на глазах много-
страдальных крестьян, смотревших, как выжигался и сводился лес, ко-
торый затем переходил в руки капиталистов. Не откажите в нашей
просьбе, мы ждем от вас желанного ответа». Николай II ответил отка-
207
зом, а губернатор Фредерикс об’явил крестьянам, что все попытки до-
быть лес насилием будут немедленно подавлёны. Через некоторое вре-
мя после этого состоялся Козихинский волостной ^ход, для выбора упол-
номоченных от волости на уездный с’езд выборщиков в Государственную
Думу. Сход принял резолюцию, определенно революционную: «Уполно-
моченных от волости избрать не желаем, так как такое избрание нам
никакой пользы не принесет. Мы требуем созвания не Думы, а всена-
родного учредительного собрания на основе всеобщей, равной, прямой и
тайной подачи голосов. А в собрании прежде всего должно требовать,
чтобы земля принадлежала всему народу, пользовался ею тот, кто ее
обрабатывает сам. Затем требуем всеобщего бесплатного обучения». Под
приговором 179 подписей и решение опубликовать ею в газетах. В Нижего-
родском уезде большие недоразумения произошли из-за леса у помещика
Катуар-де-Бионкура, к которому его владения перешли от Сен-Пре. Во-
круг имения расположились деревни бывших крепостных этого владель-
ца—Макраша, Терюшево, Большое и Малое Сескино, Новые Березники,
Сарлеи и Румстиха. В крепостное время крестьяне этих деревень имели
обычное право на пользование лесом; с получением свободы оно было
ими утрачено, и леса обратились в частную собственность помещика.
Еще осенью 1905 года у крестьян состоялся приговор не трогать лес до
государственной думы. Поэтому, когда Пицинский женский монастырь
купил участок леса у Катуар-де-Бионкура и приступил было к его раз-
работке, то в первый же день явились крестьяне Сескина и решительно
протестовали: «Нельзя рубить лес. Лес этот наш». Доводы противной
стороны успеха не имели, и крестьяне приостановили рубку леса. Позд-
нее, когда дума была распущена, и надежда на мирное разрешение зе-
мельного вопроса исчезла, крестьяне начали захват леса—в одних местах
рубили, в других жгли лесные караулки. Вызов казаков положил конец
этой борьбе крестьян за лес, который они считали своим. В борьбе
крестьян за лес мы наблюдаем различные варианты: или крестьяне ре-
шают сами завладеть помещичьим или частно-владельческим лесом, при-
ступая к его рубке (имение Погуляева в Горбатовском *уезде, лесные
дачи Берникова на Ветлуге в Макарьевском уезде, имение гр. Паниной
в Балахнинском уезде), или они мешают владельцу. сводить лес, ставя
свою охрану (лесная дача Курицыной в Балахнинском уезде, имение
Шебуевой в Нижегородском уезде). Убеждение крестьян, что лес им при-
надлежит по праву или должен к ним перейти в ближайшее время,
являлось непреложным в годы революции; отсюда особая поступь кре-
стьянина, особая его уверенность и размеренность действий. Крестьяне
дер. Суходола, Митрофановской волости, Балахнинского уезда, и деревни
Копышевойтой же волости подошли к рабочим, вырубавшим лес в даче
Рахманова и велели им прекратить ненужную работу: через несколько
-месяцев лес станет общественным крестьянским достоянием. Исключение
представлял Макарьевский уезд, где заметно было другое явление: там
208
в некоторых местах шла борьба не за самый лес, а за повышение зара-
ботной платы, которого требовали крестьяне у лесопромышленников. Так
неожиданно в лесных дебрях Макарьевского уезда, куда проник торго-
вый капитал, он встретил пролетарский прием борьбы.
Характеризуя борьбу крестьян за землю в прилегающих к Нижне-
му-Новгороду уездах, мы сказали, что она шла под прямым влиянием
города, его политических партий, приемов и лозунгов. Вот одна из ил-
люстраций этого влияния. Село Старое-Ликеево лежит недалеко, в 25
верстах от города; сообщение поддерживается пароходом, и ликеевец—
бывалый в городе человек. Сохраняя психику крестьянина, он знает
изгибы городской жизни, имеет с городом много разнообразных связей.
20 октября там было получено известие о манифесте, опубликованном
царским правительством после всеобщей забастовки. Было решено от-
праздновать начало освобождения русской деревни. Сделали красный
флаг с надписью: «Да здравствует свобода»! На другой день .устроили
шествие с красным флагом и свободными песнями. Соседнее село—Новое
Ликеево идет по тому же пути. Флаг, надпись; звезда на флаге—знак
радости, крест на флаге—требование амнистии всем пострадавшим за
убеждения. Настроение было приподнятое и радостное. «Слава богу; мо-
жет быть, теперь нас не будут мучить попы да земские». На другой
день собрался сход; говорили о многом: о недостатке земли, конечно;
о произволе власти и о тяжести жизни. У одного меньше 2 десятин земли, у
другого 200 дес. Надо поделить, чтобы каждому пришлось примерно по
20 дес.; тогда, может быть, будет жизнь по справедливости. От налогов
отказались до народного собрания. Как порешит народное собрание,
так и будет. Отношение к государственной думе (Булыгинская законосове-
щательная дума) скептическое. Нужно так устроить выборы, чтобы каждый
крестьянин мог, не боясь начальства, выбирать того, кого он пожелает.
Сословий не должно быть. На этот сход пришло 30 человек с марсель-
езой из другой деревни. Прочли воззвание к гражданам и солдатам
нижегородского об’единенного социал-демократического комитета. Жалели,
что не было оратора из города. Разошлись.
Эта сцена деревенской жизни типична; в ней сквозит влияние боль-
шого города, который прививает формы новой политической жизни деревне;
в ней мы видим, как аграрный вопрос оказывается связанным с «поли-
тикой». В целом ряде деревень около Нижнего позднее социал-демократы
и социал-революционеры устраивают митинги. В Горбатовском уезде, где
прасолами, скупщиками организована была черная сотня, ораторов, при-
ехавших из города, крестьяне окружали своей стражей. В процессе борьбы
за землею деревня расслоилась; во многих местах Нижегородского уезда
обнаруживается неприязнь беднейшей части крестьян к деревенским ку-
лакам и даже вообще к состоятельной части крестьянства, и эта борьба
внутри самой деревни пойдет усиливаясь и даст, с одной стороны, экс-
проприации, а с другой—испуг и реакцию.
209
В двух уездах губернии Ардатовском и Семеновском движение но-
сило особый отпечаток и поэтому надо остановиться на каждом в отдель-
ности. В Ардатовском уезде на ряду с лесными порубками, которые
обычно производили бывшие крепостные крестьяне в лесах своих поме-
щиков (порубка чередовалась с поджогом) был свой центр борьбы кре-
стьян за землею—это Выксунские горные заводы. Необходимо оглянуться
назад, чтобы понять происхождение этой борьбы, потому что в ней
сказалось наследие далекого прошлого. Накануне ликвидации крепост-
ного права один из этих заводов принадлежал Шиповым1); при нем чис-
лилось 1461 крестьянин; 322 двора крестьянских; у этих крестьян не
было земли, кроме усадьбы, хотя при заводе значилась не состоящая о
пользовании крестьян земля—13636 десятин Крестьяне разделялись на
мастеровых (640) и заводских крестьян (821); они, работая на заводе 25
дней в месяц, получали заработную плату от 20 до 60 коп. в день; дети
и женщины не были обязаны работать, но, работая «добровольно», полу-
чали от 10 до 15 коп. в день. Заработная плата, усадьба с огородом,
бесплатные луга и дрова—такова была материальная основа жизни этого
крепостного рабочего населения. Реформа 1861 года, давшая этим рабо-
чим личную свободу, не улучшила их материального положения: на-
дельной земли они не получили. В 1881 году губернаторский отчет
отмечает бедственное положение рабочих Выксунских заводов; Англий-
ская компания, к которой перешли заводы за неплатеж казенных домов,
стала сокращать производство по недостатку оборотного капитала, т. е.
лишать заработной платы тех рабочих, которые без не нее могли суще-
ствовать и которые вместе с тем, получив усадьбы, были к заводу при-
вязаны. Наводнение, уничтожившее огороды рабочих, заводские построй-
ки, ухудшило положение еще больше. Этот эпизод из истории Выксун-
ских рабочих бывших крепостных, потом ставших в зависимость от
промышленного капитала, показывает, какими путями шла пролетари-
зация и обеднение масс. С 1904 года начались столкновения рабочих
с владельцами заводов, в 1905 году они приняли острую форму. Пред-
метом спора и борьбы была земля; рабочие считали ее своей, завод—
своей, на основании решения губернского по крестьянским делам при-
сутствия. На самовольную запашку, косьбу сена и рубка леса ответом
были полицейские и судебные репрессии
В Семеновском уезде, где мало чувствовалось наследие крепостного
права, а дворянское землевладение составляло скорее исключение из
общего правила, борьба крестьян шла не за «землю», а за справедливую
раскладку налогов между богатыми и бедными. Однако это движение
захватило лишь одну Шалдежскую волость и большей силы не имело.
Было бы ошибочно думать, что борьба крестьян заземлю в 1905-6
году в России и в пределах Нижегородской губернии выражалась
>) Приложение к трудам редакционных комиссий. Нижегородская губерния.
М«.П11.Пи« „лк
210
только в прямых революционных действиях, т. е. в захватах помещичьей
земли и лесов, в поджогах и «разборке» помещичьих экономий, в столк-
новениях между военно-полицейскими отрядами и группами активно
действующих крестьян. Борьба выражалась в целом ряде организацион-
ных попыток местного и всероссийского характера, в выступлениях
отдельных крестьян с целью высказать свое мнение о земле и “догово-
риться об одинаковом понимании земельных нужд деревни с другими
крестьянами с целью совместных действий, проведения в жизнь единого
плана. Конечно, очень трудно установить в каждом конкретном случае,
где лежит и насколько сильно проявляется крестьянская инициатива
и влияние партийной организации, интеллигентской группы. Видимо
надо признать, что партийные и интиллигентские лозунги потому и
имели успех, что соответствовали в той или иной мере желаниям де-
ревни; однако последняя с большим вниманием и пониманием относи-
лась к вопросу земельному, с меньшим—к вопросу организационно-
политическому. В ноябре 1905 года в местной газете «Нижегородский
Листок» был опубликован устав союза крестьян, возникшего, как сказано
было, в одной из подгородних волостей. В этом уставе мы читаем, что
союз учреждается для проведения улучшений в деле сельских и волост-
ных обществ и для защиты общих крестьянских нужд и прав в госу-
дарстве. Союз был намерен отстаивать главные общие крестьянские тре-
бования, а именно, чтобы все земли казенные, удельные, монастырские»
помещичьи были переданы крестьянам, которые будут обрабатывать
землю личным трудом и трудом семьи; при этом крестьяне не должны
платить выкуп; далее, союз был намерен добиваться облегчения тяжести
лежащих на крестьянстве податей, платежей и налогов, полного уравне-
ния крестьян в правах с другими сословиями, учреждения настоящей
государственной думы, выбранной путем правильного всенародного голо-
сования. Этот союз мыслил себя, как часть большого всероссийского
крестьянского союза и как орудие борьбы с неправильными и незакон-
ными действиями местной власти и с вредными для крестьянства мироедами
и кулаками. 20 и 21 ноября в Н.-Новгороде состоялся с’езд представителей
от крестьянских кружков и обществ. Эти представители с’ехались из
Нижегородского, Арзамасского, Макарьевского, Сергачского, Лукоянов-
ского, Княгининского, Горбатовркого, Балахнинского и Мурашкинского
уездов. На этом с’езде были приняты между прочим следующие резолю-
ции, которые указывают на постановку аграрной проблемы во всей ее
широте. «Все равно должны трудиться, каждый должен получать пол-
ный продукт своего труда. Все орудия производства (земли, фабрики,
заводы и машины) должны принадлежать всем трудящимся сообща.
Только тогда не будет бедных и богатых. Такой строй называется социа-
листическим и трудовое крестьянство должно бороться за осуществление
этого строя. Крестьяне, обрабатывающие земли своими руками, и
фабрично-заводские рабочие составляют все вместе великую армию труда.
211
Их интересы общие, а потому и борьба их должна быть общей». Что
касается земли, то в резолюциях с’езда мы читаем: «Частной (личной)
земельной собственности на землю не должно быть, земля должна быть
общенародной собственностью; поэтому необходимо стоять за социализа-
цию (обобществление) всех земель, т. е. за то, чтобы отобравши без
выкупа всю землю у частных собственников, монастырей, казны, уделов
и кабинета, об’явить ее собственностью всего народа и передать ее в
пользование отдельным общинам трудящихся, обрабатывающих землю
своими руками, без найма батраков». На с’езде обсуждались, оч^.идно,
и вопросы тактики, целесообразность аграрного террора, т. е. непосред-
ственного революционного действия в деревне. Было признано, что тру-
дящиеся должны быть готовы к тому, чтобы, если понадобится, даже
с оружием в руках отстаивать свои права на полную политическую
свободу и право на беспрепятственное пользование всей землей; отдель-
ные же вспышки, грабежи и поджоги были осуждены, так как они
не приводят ни к чему и против них надо бороться. Таким образом,
этот с’езд, прошедший под лозунгами партии социалистов-революцио-
неров, отметил нецелессообразность местного аграрного террора, приз-
навая допустимость для крестьян в особом случае вооруженной борьбы-
выдвигал на первый план соображения об идеальном аграрном и поли-
тическом строе, к которому предстояло стремиться и который обозна-
чался двумя известными лозунгами «земля и. воля». Вместе с тем пред-
полагалась известная планомерность и последовательность в самой
борьбе. Как широко распространились эти организационно-политические
призывы и как глубоко они проникли в деревенские массы? Мы знаем
несколько случаев присоединения крестьян отдельных селений к всерос-
сийскому крестьянскому союзу; постановления об этом крестьянских
сходов публиковались в тогдашних газетах. Приведем некоторые из них.
Крестьяне села Кадниц, Макарьевского уезда в собрании своем 17 но-
ября 1905 года постановили присоединиться к общему всероссийскому
крестьянскому союзу «для защиты наших интересов». Мотив присоеди-
нения сейчас же ими указывается более точно «Нам нужны по недо-
статку земли добавочные наделы, потому, что земли помещиков
стеснили нам прогоны в наши угодья и мы обременены упла-
тою штрафов за каждый лишний шаг скотины». Крестьяне
хотят переложения прямого налога с земли на получаемые
доходы; с незначительных доходов, необходимых для прокромления
семьи, налогов быть не должно. Крестьян надо освободить от опеки зем-
ских начальников и уравнять с другими сословиями в податном и су-
дебном отношении; крестьянские же общества надо сделать самоуправ-
ляющимися. Крестьяне Гнилицкой волости оказываются более радикаль-
ными в своих взглядах. Они присоединяются к всероссийскому кресть-
янскому союзу, к братьям рабочим и призывают все крестьянство к
об’единению, чтобы все орудия производства, фабрики и заводы, земля
212
принадлежали только тем, кто трудится над ними; пользование же ими
должно производится на общинных правах. Они признают необходимым
выбрать волостной комитет по 2 человека от каждого селения. Он при-
ступает к исполнению всех обязанностей, которые лежали на бывшей
волостной администрации, но не исполнялись ею. С земскими начальни-
ками было решено не входить ни в какие сношения и впредь не пред-
ставлять своих приговоров на их утверждение и не давать им подводы.
Деревня Бурцево, Доскинской волости, Нижегородского уезда была
местом большого крестьянского митинга в конце ноября 1905 года^Соб-
ралось много крестьян из других сел и деревень. Учитель ознакомил
собравшихся с программой всероссийского крестьянского союза; собрав-
шиеся ее внимательно прослушали; комментировали отдельные пункты
программы устава. Многие тут же присоединились к союзу, дав свои
подписи. Однако таких фактов присоединения к союзу нам^известно
очень немного и при том только из ближайших к городу селений. Ви-
димо, опять сказывалась организационно-политическая роль города, к
которому сходились все нити революционного движения, поскольку оно
было планомерным. В толщу деревенскую, союз не успел проникнуть;
партийность была очень тонким налетом над деревенской жизнью, а
вдали, в глухих местах отсутствовал даже этот тонкий налет. Так же
слаба были и организационная роль другого учреждения, земства, которое
намеревалось содействовать выяснению аграрного вопроса крестьянам,
устраивая для этого особые собеседования уполномоченных от селений
волости с представителями земства. Преследуя указанную цель, земство
могло убедиться в том, как оно далеко от крестьян и как оно чуждо
им. Интересно, что в поисках за разрешениями аграрного вопроса в то
время, когда обычные понятия перепутались, крестьяне села Криуши
Арзамасского уезда прислали председателю губернского земского собра-
ния в декабре 1905 заявление, в котором просили оказать им со сто-
роны земства содействие в разрешении их земельного спора с помещи-
ком Лебедевым, который отнял у них 15 десятин земли. Они жалова-
лись, что причина бесконечных штрафов, которые они платят Лебедеву,
это потравы. В заявлении была и другая сторона дела, интересовавшая
крестьян. «Мы, крестьяне села Криуши, не желаем, чтобы над нами и
нашим старостой издевались разные стражники, урядники и господа
земские начальники; чтобы они то и дело сажали в каталажку (не за
то ли, что с нас жалованье получают, что мы на них работали, не зная
отдыха ни зимой, ни летом, не имея часто денег на самые необходи-
мые нужды, даже на керосин), они же грозят казаками. Просим зем-
ство обратить на это внимание и принять какие либо меры против та-
ких блюстителей порядка». Далее добавлялось, что у крестьян есть тре-
бования о земле, которой у них мало; об участии их представителей
вместе с царем при составлении законов; о политических свободах, об
издании законов на простом, понятном для всех языке. Отвечая этой
213
потребности населения разобраться с земском вопросе и высказать свои
нужды, земство Нижегородское, Макарьевское и Балахкинское устроило
ряд совещаний с крестьянскими уполномоченными. Земство, вероятно,
при этом искало возможности подойти ближе к населению, войти с
ним в известный контакт и договориться относительно какой-либо умерен-
ной формы в разрешении острых вопросов, смягчить остроту пережива-
емого и земством и населением кризиса. Рассмотрим материал этих со-
вещаний. В Макарьевском уезде земская управа организовала целый ряд
совещаний; они происходили в с. Работках (28 декабря), в с. Лыскове
(29 декабря), в с. Бармине (30 декабря); от каждого селения были вы-
борные представители, например, в Работках собралось 150 уполно-
моченнных от отдельных селений Работкинской, Черемисской. Вар-
варской и Кадницкой волостей. Этот крестьянский с'езд можно
признать, по составу, своих членов, отражающим в полной мере
нужды и запросы деревни. Уполномоченные отдельных селений,
выступавшие на с’езде, подходили к разрешению земельного вопроса
очень конкретно, основываясь на нуждах представляемой крестьянином
деревни. Евдокимов, уполномоченный села Егорьевского, говорил, что
земли у них недостаточно, высевается» всего 8 мер в поле; развернув
план, он показывал, как их село стеснено выгоном от помещицы Кар-
мен-Зыбиной, которая берет за всякую потраву штраф, тогда как ско-
тину выгнать некуда. «Желаем приобрести 175 десятин земли у Зыби-
ной через крестьянский банк, но только вот вопрос, если она не согла-
сится передать нам землю». Сутырин, уполномоченный села Кадниц,
утверждает, что посредством банка земельного вопроса не разрешить:
поднимутся цены на землю и будет оттого выгода одним землевладель-
цам; землю должно выкупить государство, а для этого надо чтобы в
думе было побольше крестьян. Другой крестьянин привел конкретный
факт непомерной цены на землю, требуемой помещиком: 80 рублей за
десятину в то время, как вблизи стоят цены 30 рублей за десятину.
Группа крестьян признавала недопустимым делать землю достоянием от-
дельных лиц; земля должна принадлежать государству; «справедливо
бы отобрать землю у помещиков без всяких затрат со стороны государ-
ства и наделить ею крестьян безвозмездно». В Балахнинском уезде для
практического разрешения аграрного вопроса работали волостные коми-
теты, организованные земством и состоявшие из выборных от крестьян.
Каждое селение наносило свои нужды на особую карту. Общее впеча-
тление от них* то, что недостаток земли не дает возможности крестья-
нину вести свое хозяйство. Крестьяне обычно бросают традиционное
занятие и уходят* на сторонние заработки и этим путем везде в уезде
поддерживают свое существование. На одном из совещаний по аграр-
ному вопросу крестьянин Хрящев говорил, что земли мало и нужда в
ней ощущается давным давно; пора ее удовлетворить. «Нужно сделать
так, чтобы правительство нас слушало и удовлетворяло наши требова-
214
ния, но оно никогда не сделает этого, ибо оно состоит иэ богатого
класса, который владея чуть не половиной России, будет бороться и
препятствовать. Поэтому-то нам и нужно новое правительство». В дру-
гой раз, на таком же совещании уполномоченный Вершиловской волости
Палягин говорил, что вся земля должна быть общегосударстенной, каж-
дый может и должен владеть столько, сколько он может обработать
собственными руками. «Для чего мы будем делить земли в частную
собственность», говорил на совещании в селе Большом Козине один из
уполномоченных, «так мы можем из своей среды крестьян опять сделать
помещиков; богатые мужики будут скупать землю; нет, этого
не надо». Под влиянием этой речи было решено в будущем землю пере-
дать в общественное пользование и делить ее по едокам без различия
пола и возраста. Очень выразительна была речь крестьянина ИёЬлева
на совещании, устроеном 30 ноября 1905 года Нижегородским зем-
ством. «Теперь нам опять готовят путы с покупкой земель через банк;
по моему, это второе закрепощение. Уже и помещик земли перезало-
жил, а крестьянин и подавно не выпутается из долгов, ему даже про-
центов не выплатить. Купи у банка землю, а что с ней без капитала
сделать? Помещики землю получили даром, а мы ее потом и кровью
поливали; нельзя ли теперь и нам этой землей попользоваться». Эти
совещания, с’езды и комитеты, состоявшие из подлинных крестьян, по-
казали, что ставка на крестьянскую темноту и ограниченность полити-
ческого кругозора будет бита; землю крестьянство хочет получить да-
ром, покупке и выкупу не сочувствуют. Если в организационно-поли-
тическом отношении оно неспособно к широким достижениям к плано-
мерной борьбе, то свои земельные нужды оно понимает достаточно ясно.
Стихийное аграрное движение, охватившее черноземные уезды гу-
бернии, пошло на убыль уже весной 1906 г. Борьба за землю в про-
мышленных уездах губернии, испытывавших на себе политическое
влияние города, выливалась в формы союзов, с’ездов, комитетов, сове-
щаний; эта смягченная форма борьбы, открывавшая дорогу всяким
соглашениям, дожила до разгона первой государственной думы. В дни
существования думы, особенно во время обсуждения думой аграрного
вопроса из разных уголков Нижегородской губернии тянулись невиди-
мые нити, связующие думу с населением. Там и здесь принимались
крестьянскими сходами довольно однообразные по содержанию тексты
обращений, приговоров, адресованных к думе. Местная газета отмечает,
что составление петиций и наказов в государственную думу, в трудовую,
социал-демократическую группу в деревнях дошло до того, что сами
крестьяне идут в волостное правление, собирают сход и велят старшине
писать приговор; если старшина отказывается, то его спрашивают—«Вы
кому служите? Земскому или нам? Если земскому, то мы сейчас делаем
перевыборы и выберем такого, какой нам нужен». Обычным явлением в
то время был определенный отказ крестьян выбирать представителей в
215
правительственные землеустроительные комиссии. «Никакого толка от
чиновничьей комиссии не ждем, всю надежду возлагаем на государст-
венную думу... Мы готовы поддержать вас, не жалея даже своей
жизни»—из приговора схода, собравшегося в селе Шелокше, Нижего-
родского уезда, 28 мая 1906 г. «Крестьяне надеются, что государствен-
ная дума не отступит от пред'явленных ею требований; в этом ей наша
полная поддержка», из телеграммы, отправленной председателю думы от
крестьян села Ефимьева, Нижегородского уезда. Настроение крестьян
повышенное, возбужденное; только и слышны слова о Думе, о мини-
страх, об их ответе перед Думой. Можно сказать, что Дума была
последней надеждой крестьян разрешить земельный вопрос; другие пути
разрешения его в то время были уже закрыты. Разгон Думы был вместе
с тем и ликвидацией всей борьбы 1905—1906 года крестьян за землю.
Какже происходила эта ликвидация?
Если разгон государственной думы был поражением организующего
центра и разбивал последние надежды, то на местах, в Нижегородской
губернии в частности ему предшествовало усиление военно-полицейских
мер по охране «порядка» и репрессий в отношении опасных, с точки
зрения тогдашней власти, лиц. Дворянство, наиболее заинтересованное
в успокоении деревни, еще в мае постановило ходатайствовать об уве-
личении войска в провинции, особенно кавалерии. У населения отбира-
лось огнестрельное оружие; с этой целью раз’еэжали особые отряды
стражников; об этом сообщает Макарьевский корреспондент «Нижегород-
ского Листка». В Ардатовском уезде расквартировываются казаки в
апреле месяце. В июле в Лысково перемещаются две роты местного
Клязьминского батальона, что вместе с прибывшими туда ранее частями
Ковровского батальона составит отряд в 600 человек. Два характерных
эпизода рисуют нам эту усиленную ликвидацию аграрного движения.
Один управляющий лесным имением на торгах для ободрения покупа-
телей леса сказал речь: «Теперь вы должны воочию убедиться, что
опасаться вам нечего; у меня всегда будут наготове вот эти молодцы.
Кроме того, скоро мне вышлют четырех казаков, которые каждую ми-
нуту сумеют защитить мои и ваши интересы; если четырех окажется
мало, то вышлют полсотни, а то и целую сотню». Эта речь сопровожда-
лась демонстрацией на торгах целого штата полиции—становых, урядника
и стражников в полном вооружении. В селе Новом Ликеезе 16 июня
по случаю роспуска государственной думы предполагался тысячный
сход. Из окрестных деревень и {сел стекались крестьяне, кто верхом,
кто на телеге, кто пешком. Полицейская власть, в распоряжении ко-
торой находились казаки и стражники, не допустила этого митинга
угрозой вооруженного вмешательства.
В то же самое время, когда репрессии усилились, когда револю-
ционная волна пощла на убыль, в пределах Нижегородской губернии
резко обозначались два полярных явления—экспроприации, своего рода
>16
партизанская война бедных с богатыми, и политическая реакция зажи-
точных масс деревни. Можно было бы дать длинный перечень сел и
деревень, в которых происходили эти экспроприации; они создавали
испуг и желание вооружиться для отпора; в Балахне, например, во
всяком новом челевеке видят опасного врага, «забастовщика», отобрание
оружия у одной части населения шло параллельно с вооружением
другой, более зажиточной. Выражением политической реакции были по-
громы школ, преследования учителей. Например, в селе Колосове Ба-
лахнинского уезда погрому училища предшествовал молебен и мани-
фестация с трехцветными флагами. Самый погром происходил под крики:
«Бей окна в училище, ломай двери, там спрятались политиканы». В
Городце обвиняют открыто учителей в том, что им бога и царя не надо;
отсюда лозунг «бить учителей»; учителя «записались в политику».
В селе Кадницах прокламация правого меньшинства призывала граждан
постараться унитчожить учителя Дмитриева (очевидно, вождя левых),
которого повесить на сухую березу или же бросить, как врага для об-
щества, в озеро. «Постараемся, вооружайтесь; у кого, что есть, и по-
стараемся для этих врагов». Но в то время, как на местах росла эта
реакция и преследовали «политику» и «политика», главным образом,
деревенскую интеллигенцию, т. е. учителя—духовенство тогда было з
черносотенном лагере,—правительство, опиравшееся на дворян, прово-
дило свою землеустроительную политику, разрешая земельный вопрос
разрушением общины, укреплением земли в личную собственность, обра-
зованием хуторских хозяйств и того буфер класса, который должен был
прикрыть дворянство и отделить его от деревенской бедноты. Первым
признаком этого поворота в поземельных отношениях были выборы
представителей от крестьян в землеустроительные комиссии, что прихо-
дится наблюдать в разных местах Нижегородской губернии. Очевидно
столыпинская умная политика находила себе сочувствие в классовом
сознании зажиточной части крестьянства.
Подведем краткие итоги нашему очерку.
Когда мы сравниваем два крестьянских движения, два этапа борьбы
Нижегородских крестьян за землю, то мы понимаем, какие громадные
успехи сделало крестьянство в сравнительно небольшой период времени
от начала 60 годов прошлого века до 1905—06 года; эти успехи оно,
конечно, разделяет со всей Россией. Прежде всего, что бросается в глаза,
это полное отсутствие политического момента в борьбе крестьян за землю
в 60 годы и наличность его в 1905—1906 году. Тогда надежды на землю
на новую истинную волю связывали с царским манифестом; в 1905—6
году эти надежды связывались с крестьянским союзом одно время, с
государственной думой в другое время, т. е. с учреждениями новыми,
родившимися в пылу революционной борьбы. Во-вторых, крестьянство
в 60 годы не может и помышлять о больших об’единениях, оно высту-
пает в мелких союзах общинах, иногда выступают вместе несколько
217
общин одного помещика или соседних помещиков. В 1905—06 году мы
наблюдаем зарождение широких крестьянских об’единений; борьба за
землю связывается в неразрывную цепь с другими сторонами жизни
требующими основательного обновления. Далее, крестьянство в 60 годы
ведет борьбу изолированно; рабочего класса, который бы нес с собой
новые общественные идеи, еще не существовало; город, как центр адми-
нистрации, был в руках дворянства; интеллигенция была численно нич-
тожна и с деревней не была связана. В 1905—06 году крестьянство
ведет борьбу за землю в согласии с другими общественными группами;
самый земельной вопрос есть лишь часть, правда, очень крупная часть
общей реформы Русского государства; он входит в программу политиче-
ских партий того времени, как необходимое условие их бытия. В де-
ревне 1905—06 года есть своя небольшая интеллигенция; об ее активной
роли в борьбе уже можно потому судить, что главные репрессии летом
и осенью 1906 года, по крайней мере по целому ряду волостей, выпа-
дают па долю этой интеллигенции: арест учителя, обыск в училище,
донос и увольнение—это самое обычное явление того времени.
Крестьянство в 1905-6 г. не выиграло борьбы; земли не получило; общая
реакция захлестнула деревню и дала ей столыпинщину. Но было бы
ошибочно думать, что деревня от борьбы ничего не получила. Не го-
воря уже о расширении политического кругозора, деревня в 1905—
1906 году приобрела и новую земельную площадь; мы имеем в виду
расширение площади крестьянского землевладения вследствие распро-
дажи земли помещиками, как непосредственно, так и при посредстве
крестьянского банка. «Крестьянские волнения, разгром помещичьих
усадеб и рубка владельческих лесов в корне подрывали платежную спо-
собность дворян. В настоящее время многие продают за бесценок скот
из опасения разгрома. Наступит весна, она ничего хорошего не сулит
нам; хозяйство вести под постоянным страхом разгрома нельзя—остается
сдавать землю в аренду, но кто ее возьмет в аренду и кто заплатит
владельцу деньги при существующем настроении крестьян». Эти слова
доклада, сделанного в дворянском собрании весной 1906 года, живо рисуют
кризис помещичьего хозяйства. *).
С весны 1906 г. в крестьянский банк стали поступать от землевла-
дельцев-дворян предложения о покупке от них земель. Дворяне одного
Нижегородского уезда предложили банку 17000 досятин. В свою очередь
и крестьяне стали обращаться с просьбами, но уже о содействии к по-
купке ими земли через банк. Очень выразительно писали крестьяне од-
ного сельского общества. «Мы не можем допустить даже мысли, чтобы
кто-либо помимо нас приобрел хоть одну бороздку этой земли, освя-
щенную кровавым потом нашим и орошенную слезами во время барщины
наших дедов, отцов и братьев». Улажение аграрных отношений, предо-
1) Протоколов Нижегородского дворянского собрания 1906 г.
218
ставленное добровольному соглашению заинтересованных в этом сторон,
привело к дальнейшей ликвидации дворянского землевладения в преде-
лах губернии. По образному выражению одного оратора в дворянском
собрании, дворянское землевладение разбросано и не поддается обороне,
как крепость; нельзя вести войну со всем населением; мы добавим,
нельзя вести при этих условиях и хозяйство. Таким образом, револю-
ционное движение 1905—06 года ускорило процесс перехода земли в
руки крестьян, который закончила последняя еще переживаемая нами
революция. В марте 1906 года в Нижегородском дворянском собрании
говорили, что за последние 20 лет из дворянских рук уплыло 20 мил-
лионов десятин; осталось только 34 миллиона. При существующем пред-
ложении в продажу 3 миллионов десятин в год, вся земля перейдет к
крестьянам через 12 лет. Эти слова оказались пророческими: в 1917 году
дворянское землевладение погибло в новой революционной буре, но гибель
была лишь последним звеном в довольно длинной исторической цепи.
Революция 17 года передала землю крестьянам; помещенья усадьба стала
памятником прошлого быта. Каким будет крестьянское хозяйство, каким
будет само крестьянство, это покажет лишь будущее.
С.Архангельский.
Всех социал-демократов (и б. и м.) эпохи революции 1905 г, работавших в кре-
стьянстве историк просит дать свои воспоминании, дли очередного тома .Материалов*.
Ред.
Содержание:
Стр.
Илларионов, В. Вместо предисловия............................. 7
Лядов, М. П. Марксисты в Нижнем-Новгороде................... 9
Сучкова, А. Е. Из рабочего движения 90-х г.г................. 10
А. 3. А'. А*. Кузнецов.............................. 14
Пискунов, А. Соц.-дем. организация в Н.-Новгороде за
1900—1903 г.г............................................... 15
Цветкова, Е. И. Отрывки из воспоминаний................ 28
Троицкий, К. Работа с.-д. среди учащейся молодежи ... 29
Гусев, Е. Мемуары рабочего....................... 43
Ахрамович-Ашмарин 1903 год в Нижнем-Новгороде.......... 59
Чугурин, Ив. 1902—1905 г.г. в Сормове............... 61
Преображенский, А. Генкина, О. М........................ 63
Лежава, А. Подготовка к вооруженному восстанию в 1905 г. 651
Сандлер, И. О Нижегородской боевой дружине .... - 69
Илларионов, В. Т. Вооруженное восстание в Сормове.......... 73
Кузнецов, Н. О Сормовском декабрьском восстании ... 78
Драницын, Н. И. Нижегородская губерния в 1905 году в гу-
бернаторском освещении во «всеподдан-
нейшем» его годовом отчете................................... 79
♦ ф ♦ Записка Нижегородск. охранного отделения
(за 1905 год)............................. 83
♦ ф ♦ Из записки начальника Нижегор. охранного
отделения (в департамент полиции) ... 88
Иванов, А. И. Примечания к запискам охранки................. 99
Фадеев, Н. М. Автобиография рабочего........................107
Маслов, Дм. Из истории Р. К. П. (б-ков) в г. Городце,
Нижегородской губ...........................................Ill
Коршунов, С. И. Из моих воспоминаний.— Ташин завод—
Сормово................................................... 120
Троицкий-, К. Работа с.-д. в войсках в 1906—7 г.г. ... 123
Цветкова, Е. И. К воспоминаниям т. Ярцева...........130
Троицкий, К. Реакция в Нижнем-Новгороде..........131
Драницын, Н. И. Арест в 1908 году в Сормове типографии
социал-демократов.........................132
тоже. Сормовский комитет с.-д. рабоч. организац.
в 1909 г. и его деятели...................135
II.
Стр.
Гуськов. Время реакции................................145
Премудрое, К. И лево—Сормово в 1907—1914 гг................147
Таганов, А. И. 1910—1913 г.г. в Нижнем-Новгороде . . . . 148
Соловьев. Сормово в 1913—1914 г.г......................151
Премудрое, К. Сормово в период империалистической войны 151
Гулевич, А. Нижний-Новгород в 1914_году..................153
Богданов, И. Из деятельности Сормовского подполья в
1914—1916 г.г.’...............................................154
Никитин, М. 1914—1916 г.г. в Сормове.................157
Кузнецов, С. М. Красное Сормово в 1915—1917 г.г..........159
Махотин. К концу нелегальной работы в Сормове . . 167
Аверин. Из моих воспоминаний.....................169
Архангельский, С.И. Аграрное движение в Нижегородской губ. . 171
Нижегородское Бюро Истпарта
под редакцией В. Т. ИЛЛАРИОНОВА
ГОТОВИТ К ПЕЧАТИ
(ПОСЛЕДНИЙ)
ПЯТЫЙ том
МАТЕРИАЛОВ
ПО ИСТОРИИ
РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ.