В ил ьгельмъ Ф ишеръ.
истош лшш.
Переводъ съ нѣмецкаго
О. В . Григорьевой,
подъ редакціей В. В . БИТНЕРА.
С.-ПЕТ ЕРБУРГЪ.
Изданіе ,Вѣстника Знанія“ (В. В . Битнера1,
1907.

К
у
х
н
я
в
ѣ
д
ь
м
ъ
(
і
.
д
е
Т
’
е
й
н
ъ
—
І
э
б
э
—
К
7
5
)
.

ПРЕДИСЛОВІЕ РЕДАКЦІИ.
Это сочиненіе, являющееся первымъ томикомъ выходящей на нѣмецкомъ
языкѣ серіи .Исторія суевѣрій“, дается нами сверхъ обѣща ій, такъ какъ намъ
удалось умѣстить объявленное въ „Библіотекѣ для Саморазвитія" въ меньшемъ
противъ предполагавшагося ранѣе обьемѣ. Надѣемся, что подписчики встрѣтятъ эту
интересную живо написанную и вмѣсгЬ съ тЬмъ серьезную книжку съ чувствомъ
удовлетворенія.
Исторія дьявола.
«Поймите: дьяволъ—старъ, и чтобы
узнать его, надо самому состариться».
Гете. „Фаустъ“, II, 2.
ВСТУПЛЕНІЕ.
„Боязнь пустоты (horror vacui), о которой гоноритъ Раблэ, тѣ
сомнѣнія „быть или не быть“,
которыя одолѣваютъ насъ передъ
•мертЬю, какъ нѣкогда датскаго принца, глубокая, черная, какъ
ночь, безпросвѣтная тайна, окутывающая міръ, откуда не возвращаются,
ужасъ передъ таинственной смертью, который побѣждаютъ только
избранные умы, наконецъ —присущая всѣмъ намъ, какъ и Фаусту, жа­
жда жизни, за которую мы всячески цѣпляемся,—все это и является
причиной того, что возникла исторія о дьяволѣ, олицетвореніи зла; п
исторія эта такъ объема» та, что ей могъ бы позавидовать Богъ добра,
если бы онъ не получилъ въ одной изъ высшихъ нѣмецкихъ школъ
званія доктора теологіи съ отличіемъ. Время, когда процвѣтала вѣра
въ дьявола, уже миновало, конечно, но сатира Олимпіера (Olimpier)
на „набожныхъ“ сохранила свою силу и до сегодняшняго дня:
„Ник гда меня не убѣдятъ въ томъ, что дьяволъ—ничтоженъ:
тотъ, кого всѣ люди ненавидятъ, долженъ представлять собою
нѣчто крупное“.
Дьяволъ до сихъ поръ представляетъ собою ,.нѣчто крупное“,
а царство антихриста велико, несмотря на то, что въ средніе вѣка
противъ пего выступали съ мечомъ и кострами инквизиціи. Гоненія
эти доказали только то, что самымъ злѣйшимъ дьяволомъ для людей
является обезумѣвшій въ своемъ фанатизмѣ человѣкь. „Отъ экзальти­
рованнаго мистицизма до вѣры въ дьявола—всего одинъ шагъ“, но сло­
вамъ Гюисмапса (Huysmans), автора романа „Тамъ внизу“.
Еще п
теперь служатъ такъ называемыя черііыя обѣдни или обѣдни дьявола,
устраиваютъ собранія въ честь его; такъ было въ Парижѣ въ 1855 і оду
и даже въ настоящее время, не говоря уже о бабистахъ и тх угахъ (Thugs),
у которыхъ существуетъ цѣлый культъ сатаны
Суевѣріе игроковъ, особенно женщинъ, напоминаетъ самое грубое
поклоненіе сатанѣ, какое было въ средніе вѣка. Его въ состояніи гло­
тать живыхъ лягушекъ, жабъ и змѣй, какъ это дѣлаютъ итальянки изъ
высшаго общества въ Ниццѣ и Монтекарло (врачи, служителя боль­
ницъ и кельнеры разсказываютъ и еще болѣе отвратительныя вещи,
о которыхъ лучше не говорить),— кто можетъ это дѣлать, вѣря, что
вто принесетъ ему счастье, — тотъ способенъ и продать свою душу
дьяволу, какъ Фаустъ, что и случается.
Частичка Фауста въ пасъ настолько еще велика, насколько
з -б -, духъ и сильна плоть. Вотъ почему люди ищутъ у дьявола того,

4
тільгкльмъ Фишеръ.
чего имъ не дало путешествіе къ святымъ мѣстамъ. На самомъ дѣлѣ,,
не люди виновны въ томъ, что Вельзевулъ не выдаетъ больше вексе­
лей па преисподнюю, чтобы населить свое царство. Если—въ нашъ
вѣкъ телеграфа и лучей радія, банковъ, банкротствъ и роскоши—онъ
: какъ будто бы и не странствуетъ за бѣдными душами, то причина
этого кроется не въ „плохо прирученныхъ тиграхъ“, какъ называетъ
Вольтеръ людей (между тѣмъ, какъ сами опи счи'аютъ себя „совер­
шенными подобіями Бога“): дьяволъ въ этомъ случаѣ только эконо­
митъ путевыя издержки, какъ поступаетъ и всякая основательная тор­
говая фирма, имѣющая надежныхъ кліентовъ. Французы правы, говоря,
что „адъ уже давно полонъ, въ пего болѣе не попадаютъ“.
Происхожденіе дьявола.
Дьяволъ, какъ и человѣкъ, имѣетъ свою псторію, созданную че­
ловѣкомъ п его больной фантазіей. Богъ создалъ человѣка п > образу
и подобію своему, а человѣкъ создалъ дьявола, движимый чувствомъ
Ненависти, почему вложилъ въ его образъ все, что только зналъ бе­
зобразнаго, п притомъ такъ, чтобы это вызывало ужасъ. Бѣлая раса
В' егда из< бражала чорта чернымъ, а черная и желтая ра ы предста­
вляли себѣ сатану съ такимъ бѣлоснѣжнымъ цвѣтомъ кожи, которому
могла бы позавидовать любая танцовщица или салонная львица. Ради
успѣха и проповѣди, мишіонеры должны были пойти на уступки и го­
ло ить неграмъ, что Спаситель и Божья Матерь имѣли черную кожу.
Набожные черные поэты пѣли въ псалмѣ: „Кожа у меня черпая, но я
красива, о доч ри Іерусалима, красива, какъ хижина изъ кедра, какъ
ковры Соломона. Не смо-рите на то, что я черна, это солнце меня
такъ 'ожгло'.
Число „черныхъ мадоннъ“, вышедшее изъ рукъ спеціальныхъ
ваятелей, превышало < и росъ па пихъ, и избытокъ ихъ былъ переве­
зенъ въ нѣмецкія капеллы Еще и теперь вѣрующіе устраиваютъ па­
ломничества къ „чернымъ мадоннамъ“ Лейгерсгаузена, приносящимъ
счастье.
Во многихъ польскихъ церквахъ тоже находятся черныя мадонны
съ чисто негрскимъ типомъ лица; тотъ фактъ, что среди тамошняго
просто ародья часто можно встрѣтить плоскіе широкіе носы и толстыя
губы, объясняютъ тѣмъ, что матери передъ р щами долго простаиваютъ
передъ черными статуями мадонны, по спуская съ нихъ глазъ и умо-
л>.я о помощи И МИЛОСТИ.
Насколько такое объясненіе вѣрно съ физіологической точки
.
зрѣнія, мы не беремся рѣшить. Приведемъ только примѣръ, о кото­
ром I- говорить Деб» (Debay): Во времена Гиппократа одна знатная
женщина родила чернаго ребенка съ курчавыми волосами Ее обви­
нили въ невѣрности ея супругу и присудили къ казни. Но Гиппократъ
обратилъ вниманіе судей на то, что надъ постелью этой женщины ви­
сѣлъ портретъ какого то негрскаго вождя: то, что она постоянно имѣла
его не одъ глазами, и вызвало рожденіе у пея ребвмка съ негрскимъ
типом ь.—Если бы эта женщина жила въ средніе вѣка, ее бы непре-
.
пѣнно обвинили въ связи съ чортомъ и сожгли. Геліодоръ разсказы-
' в.н'Т'ь так.і.е про одну э ('іопскую царицу, черную, какъ эбеновое де-
р'ШО. Которая родила ДОЧЬ СЪ бѣлоснѣжнымъ цвѣтомъ КОЖИ? Р'
’-е
в іеми беременности она почти не спускала глазъ съ прекрасной
*
' Андромеды, сдѣланной- изъ чуднаго ’бѣлаго -тиу сек?.,
-н»;-
'’единаго пйтныыь •

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
5
То обстоятельство, что миссіонеры, которыхъ негры считали не
тѣмъ инымъ, какъ „бѣлыми дьяволами“, все-таки имѣли среди нихъ
успѣхъ, объясняется просто тѣмъ, что негры, какъ и другіе перво­
бытные народы, болѣе страшились зла и сильнѣе его почитали, чѣмъ
добро.
Древніе мексиканцы поклонялись ужасному богу Гуптцилопохтли,
настоящему вампиру, который непрерывно требовалъ самыхъ страш­
ныхъ человѣческихъ жертвъ. Этой вѣрой въ дьявола объясняется легкое
завоеваніе ихъ земли конквистадорами, которыхъ они считали сы­
новьями сатаны. Самъ Бартоломей Діасъ (Diaz) говоритъ, что мекси­
канцы, считавшіе испанцевъ богами, главнымъ образомъ, разумѣли
подъ этимъ своихъ злыхъ духовъ.
„Что одному кажется совинымъ крикомъ, то для другого звучитъ,
какъ пѣніе соловья“— это можно отнести и къ дьяволу, созданному
расовой и національной ненавистью людей и потому не имѣющему
отечества. Французы, прозвавшіе баварцевъ во время войны 1870—
71 года „голубыми дьяволами“,
имѣли на то свои причины. Точно
также, больше всего дьяволовъ было у религіозныхъ обществъ наро­
довъ, которые дышали наибольшей ненавистью и жаждали мести.
Если бы Сынъ Человѣческій явился въ міръ въ образѣ аѳинянина
или римлянина, то врядъ ли нѣкая умирающая игуменья увидѣла бы
у своего взголовья 4.433 55G чертей и чертенятъ. Древніе греки и
римляне, несмотря па ихъ пантеизмъ, были настолько здравы, что пе
увеличивали числа своихъ злыхъ духовъ богами завоеванныхъ наро­
довъ, какъ дѣлали это съ непоколебимой послѣдовательностью старые
- евреи и напоенные еврейской расовой ненавистью ученики Галилея­
нина. Эллины представляли себѣ боговъ въ видѣ идеально прекрасныхъ
людей, а Олимпъ—мѣстомъ чистой и нравственной человѣческой жизни;
побѣда добрыхъ боговъ надъ злыми, господствовавшими раньше тѣхъ,
являлось въ ихъ представленіи настолько полной, что сатана, какъ .
искуситель людей, быль имъ совершенно чуждъ. Въ этомъ есть что той
рыцарски откровенное п благородное. У мистика, напротивъ, сатана и
всегда является искусителемъ, н < котораго и сваливаются всѣ грѣхи, і
„Но почгму-же добрый Богъ не убиваетъ злого дьявола? спросилъ
одинъ дикарь у миссіонера Шарльвуа, когда тотъ говорилъ ему о силѣ
„князя этого міра“. Эллины—даже послѣ обращенія въ христіанство—
тоже не понимали, какъ Богъ терпѣлъ около себя демоническія силы
въ видѣ Вельзевула, Люциферам Асмодея: власть ихъ на землѣ была
такъ велика, что—по словамъ такихъ церковныхъ авторитетовъ, какъ
Амвросій, Григорій Нисскій и Левъ Великій—само спасеніе людей
Іисусомъ удалось только благодаря систематическому обману, въ ко­
торый введенъ былъ дьяволъ. Немудрено, если результатомъ такого
ученія о дьяволѣ явился безумный фанатизмъ и упорное преслѣдованіе
мнимыхъ вѣдьмъ И все это продѣлывалось во имя Спасителя въ та­
кихъ ужасныхъ размѣрахъ и съ такимъ чудовищнымъ рвеніемъ, чго
при одномъ воспоминаніи объ этомъ порядочный человѣкъ краснѣетъ
отъ стыда Мистиче кій характеръ восточныхъ преданій и ученіе хал­
деевъ и евреевъ о сатанѣ, какъ искусителѣ, сдѣлали изъ дьявола ан­
гела- йстребителя, давшаго мечъ въ руки фанатиковъ и безумцевъ.
Только*безуміемъ того легендарнаго времени можно объяснить, за что
жертвою вѣры въ дьявола погибла масса невинныхъ людей, и кажется
странной игрой исторіи, что сжиганіе вѣдьмъ на кострѣ могло мирно
уживаться съ эпохой возрожденія наукъ и реформаціей. Во всемірной
исторіи нерѣдко встрѣчаются такія „совмѣщенія несовмѣстимаго“.

6
„Господинъ мухъ“.
Вельзевулъ, главный дьяволъ ветхаго завѣта. —
го.,чтоакка-
дейскій „gigim“, „ana“, отецъ сели демоновъ планетъ, Иркалла въ
древнемъ эпосѣ „Путешествіе ІІстаръ въ адъ“:
„Дочь его (Истаръ) стремилась въ адъ. мѣстопребываніе бога
Иркаллы, туда, откуда никто по возвращается“...
Вельзевулъ—это великій богъ Аккарона (или Экрона) — „госпо­
динъ мухъ“ халдеевъ и вавилонянъ, котораго іудеи изъ ненависти къ
своимъ непримиримымъ врагамъ—сдѣлали главнымъ своимъ дьяволомъ.
Они представляли себѣ его бородатымъ и съ четырьмя рожками на
головѣ. „Земля, откуда нѣтъ возврата“, или адъ, рисовалась имъ въ видѣ
подземнаго царства, расположеннаго внутри земли — полушарія, обра­
щеннаго выпуклостью наверхъ; въ пустомъ пространствѣ внутри этого
полушарія, открытомъ снизу, и обитали мертвые. Ночью сюда заходитъ
солнце, заканчивая свой суточный путь.
Это было то мѣсто, гдѣ „всякаго, кто туда входилъ, поражала
слѣпота, гдѣ пищу замѣняла грязь и голодъ утолялся пылью, гдѣ
тѣни, вмѣсто одежды, носили, подобно птицамъ, крылья“.
Белъ или Ваалъ, Молохъ сирійцевъ, и почитаемая въ Сидояѣ
Астарта съ бычачьей головой были богами, враждебными природѣ и
дѣторожденію. Молоху приносились въ жертву цѣломудренные юноши
и мальчики, Астартѣ—молодыя дѣвушки. Первенецъ, безропотно при­
несенный въ жертву, былъ для Молоха самымъ пріятнымъ даромъ, а.
для Астарты—самооскопленіе и бичеваніе поклонявшихся ей безумцевъ.
Евреи съ древнихъ временъ отличались любовью къ семьѣ и горди­
лись плодовитыми браками. Вотъ почему эти жертвоприношенія, въ
которыхъ они тоже должны были принимать участіе, представлялись
имъ верхомъ чудовищности. Такимъ образомъ они отождествляли съ
Беломъ или Вааломъ главнаго изъ своихъ злыхъ ангеловъ, и если въ
ветхомъ завѣтѣ говорится о сатанѣ, то по бблыпей части подразумѣ-
вается Вельзевулъ. Изъ самаго могущественнаго вавилонскаго бога в
гордаго, смѣлаго противника Всевышняго—ненависть и фанатизмъ со­
здали презрѣннаго Вельзевула, „рожденнаго изъ грязи и огня“.
Дьяволъ въ маскѣ живородной мухи, питающейся падалью, олице­
творяетъ отбросы и гніеніе, и само имя его означаетъ „бога мухъ и
отбросовъ*. Ф. Норкъ замѣчаетъ по этому поводу, что не только Три­
манъ персовъ принялъ образъ мухи, но и Локи древнихъ герман­
цевъ превратился въ муху, когда захотѣлъ обмануть прекрасную богиню
Фрейю, начало всего живущаго. Умаленіе самаго гордаго и смѣлаго
существа до самаго презрѣннаго такъ свойственно человѣку и до такой
степени вошло въ его плоть и кровь, что одной врожденной жесто­
костью въ дѣтяхъ нельзя объяснить того инстинктивнаго удовольствія,
съ которымъ они мучаютъ мухъ...
Вѣра въ дьявола у евреевъ.
Раньше, чѣмъ играть роль искусителя, сатана исполнялъ дол­
жность своего рода верховнаго прокурора у Іеговы, какъ видно изъ
книги Іова. Евреямъ до выхода ихъ изъ Египта знакомъ былъ и дья­
волъ пустыни, Азазель, соотвѣтствовавшій ночнымъ богамъ финикіянъ
й е и .1. нъ, Сету Тифону: въ • -ч зальный деь- ему торжесг"
мри . дли въ пусты,і. ко ля, но
•/•’вали его. Сетъ египтянъ

КОТОНЯ ДЬЯВОЛА.
7
ражался въ видѣ змѣи Агѳбъ, которая пыталась пожрать солнце. Этотъ
богъ, внушавшій къ себѣ ужасъ со стороны еврейскаго парода, склон­
наго къ мистицизму, но былъ забытъ пмъ и послѣ бѣгства изъ Египта,
олицетвориясь въ ненавистномъ образѣ страшнаго змѣя и дракона
пустыни. Моисей говоритъ только вообще о „дьяволахъ полей*. Въ
книгѣ царей упоминается о Вельзевулѣ, не какъ о главномъ дьяволѣ,
а какъ объ идолѣ.
Ахазъ, сынъ Ахава, царь израильскій, поклонялся Ваалу. Когда
онъ заболѣлъ, то отправилъ пословъ къ нему, приказавъ имъ: „Идите
и спросите Ваалъ-Зебуба, бога Экрона, поправлюсь ли я отъ этой бо­
лѣзни?“ Ио ангелъ Господень сказалъ Иліи: „Вставь и иди въ Самарію
навстрѣчу посламъ царя и скажи имъ: Развѣ пѣтъ Бога въ Израилѣ,
что вы идете спрашивать Ваалъ-Зебуба, бога Экрона?
Только объ Асмодисѣ, Ашмедаи, чортѣ похоти упоминается въ
ветхомъ завѣтѣ, какъ о таковомъ, но и то въ одной апокрифической
книгѣ Товіи. Асмодей, влюбленный въ Сару, прекрасную дочь угод­
наго Богу Рагуила, изъ ревности умерщвляетъ въ брачную ночь ея
семерыхъ мужей.
„И случилось въ тѣ дни, что Сару, дочь Рагуила, сильно бра­
нила и поносила дурными словами служанка отца ея. Ей (Сарѣ) да­
вали семерыхъ мужей, одного за другимъ, но злой духъ, по имени
Асмодей, убивалъ ихъ, какъ только они ложились на ея ложе. Поэтому
бранила ее служанка ея отца“...
Тоже въ апокрифической книгѣ мудрости дьяволъ впервые назы­
вается искусителемъ и отождествляется съ завистью: „черезъ зависть
дьявола, искусившагр Еву въ образѣ змѣя, пришла въ міръ смерть*
Хорошо говоритъ по этому поводу Густавъ Росковъ („Исторія
дьявола“): „По кни;ѣ Бытія, начало зла заложено въ самомъ человѣкѣ:
змѣй разжигаетъ въ немъ желаніе отвѣдать плодовъ отъ дерева
познанія добра и зла, которыхъ онъ не долженъ ѣсть, и человѣкъ
поддается искушенію... По преданію, змѣй является самимъ зломъ, а
зависть—поводомъ къ искушенію. Объ этомъ еще не знаетъ книга Бытія.
Только въ книгѣ мудрости высказывается эта мысль, которая объ­
ясняется знакомствомъ израильтянъ въ ссылкѣ съ религіей парсовъ.
Александрійское еврейство, выпустившее и книгу мудрости, усвоило
себѣ теоріи грековъ, а также и толкованіе парсовъ относительно на
чала грѣха; такимъ образомъ натуральная змѣя книги Бытія видоиз­
мѣнилась въ орудіе зла, зависть выставлялась, какъ побудительная
причина искушенія, а смерть явилась слѣдствіемъ грѣха“.
Насколько здѣсь вѣрно представленіе о сатанѣ, какъ объ иску­
сителѣ людей, настолько асе ошибочно утвержденіе, что змѣй, по тол­
кованію книги Бытія, былъ просто змѣей, а не дьяволомъ. Росковъ
упускаетъ изъ виду то, что Моисей, а по его примѣру и пророки,
умышленно игнорируютъ дьявола и молчатъ о немъ; если-же объ
немъ и упоминается въ ветхомъ завѣтѣ, то ему отводится такое мѣсто,
гдѣ ясно обнаруживается его безсиліе. Справедливо замѣчаетъ по этому
поводу Карлъ Кизеветтеръ: „При самомъ тщательномъ просмотрѣ книгъ
ветхаго завѣта нельзя напасть на слѣдъ тайнаго ученія или натолк­
нуться на болѣе глубокое и чистое эзотерическое ученіе для немно­
гихъ избранныхъ*. Итакъ, до нѣкоторой степени, — если можно упо­
требить такое сравненіе, — онѣ представляютъ собой военное судно,
у командира котораго хранится запечатанный конвертъ съ приказомъ
относительно его дѣйствій.
Хотя Моисей и говорилъ: „Нѣтъ чародѣя у Іакова и пророка

«
ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
въ Израилѣ“, — но у израильтянъ все-таки была бѣлая и черная
магія, Кишуфъ (Kischuph), Каббала и талмудъ, предоставляли са­
танѣ и его близкимъ разностороннюю власть и силу. По увѣренію
Равви Бахаи, Ной взялъ въ свои ковчегъ также и пару чертей муж­
чину и женщину, не желая, чтобы они погибли во время потопа. Равви
очень хвалитъ его за это желаніе сохранить все, что Богъ создалъ. Но
этому вопросу между Бахаи и другими раввинами произошли сильныя
несогласія.
„У него была сила, въ которую многіе вѣрили“, — читаемъ мы
тамъ-ate. Суевѣріе, вѣра въ дьявола и черная магія настолько были
развиты у древнихъ евреевъ, пустили такіе глубокіе корни въ созна­
ніи народа, что даже монотеизмъ Іеговы былъ у нихъ подъ вопросомъ.
Ихъ мистики и колдуны считали, что можно заклинать природу, вмѣ­
шиваться въ дѣйствіе Бога, управлять движеніями небесныхъ свѣтилъ
и смертью. Подобно дервишамъ, колдуны ихъ заклинали дьявола пля­
ской, завываніемъ, самоистязаніями или — какъ это практиковалось у
поклонниковъ Молоха—кровавыми человѣческими жертвами.
Главный дьяволъ евреевъ.
Вернемся къ „Каббалѣ“ съ ея спутаннымъ и безумнымъ содер­
жаніемъ. Богъ изображается тамъ въ видЬ „морского старца“ съ мил­
ліардомъ и семью тысячами кудрей (высчитано очень точно!); ростъ
его — въ полъ милліарда миль, пальцы длиной въ 1.20» 000 миль, а
кисть руки—ровно въ 240.002 мили. Раввинъ Натанъ Спира знаетъ,
что его окружаетъ только 9 милліоновъ добрыхъ духовъ. Главными
дьяволами называются: Сатанпмъ, Шедимъ, Малахъ Каббала, ангелъ
истребленія, а главными демонами: Самаилъ, соблазнитель Евы, иску­
ситель и доносчикъ на людей на небѣ. Саганахимъ, главный гене­
ралъ (роль его штабъ-офицеровъ играютъ Аамонъ, Барбатосъ и
Прусласъ) по своей должности является искусителемъ женщинъ и
дѣвушекъ, которыхъ ему позволяется соблазнять, сколько угодно; это—
тиранъ нхъ, являющійся въ образѣ рыцаря или пѣвца. Даже въ мона­
стырь онъ проникаетъ и „поетъ тамъ святую пѣснь, чтобы вѣрнѣе
вскружить имъ голову“. Азазель, или Мелахъ—это палачъ Бога и дья
волъ смерти. Бедаргонъ, дьяволъ—карликъ съ 50 головами и 65 гла­
зами; кожа его покрыта еврейскими буквами.
Наконецъ, Асмодей, хромой дьяволъ Лезагусъ. Изъ Каббалы
узнаемъ мы и о четырехъ главныхъ чертовкахъ: Лплита, первая жена
Адама, которую онъ прогналъ отъ себя; она утѣшилась съ Самоиломъ,
соблазнителемъ Евы. Затѣмъ—Пама, мать Асмодиса и жена Шемѳрона;
подземнаго дьявола; Махлатъ — чертовка танцевъ и покровительница
всѣхъ балетныхъ крысъ, и Игаметъ, ночная чертовка, которая
ночью по средамъ п пятницамъ блуждаетъ повсюду во главѣ цѣлой
арміи изъ 18 000 демоновъ и мучаетъ людей. Всѣхъ опаснѣе Лилитъ.
Каждую ночь носится она надъ землей въ сопровожденіи болѣе, чѣмъ
480 ротъ чертей, убивая роженицъ и грудныхъ младенцевъ или сводя
съ ума мужчинъ, которыхъ ея объятія и жаркіе поцѣлуи душэ г до
смерти. Это—людоѣдка по преимуществу и въ то же время ненас и • :і
вампиръ. Въ объятіяхъ мужчинъ, удушенныхъ ею. получаетъ ог ѵ -
выхъ чертей для истребленія людей, и въ ней можно также
■ і.Ѣ’;<.
чертовку секретныхъ болѣзней и проституціи. Это объ ней
монъ говоритъ въ своемъ увѣщаніи быть цѣломудреннымъ: .гѵбь.
потребной ■
■>!
и
го
но м. горы.'

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
9
полынь, и остры, какъ обоюдоострый мечъ; ноги ея быстро уносятъ ее
къ смерти, путь ея идетъ къ аду“.
Лилитъ была также причиной и
родильной горячки; ея ненависть къ новорожденнымъ происходила от­
того, что она, будучи женой Адама, рождала вмѣсто дѣтей злыхъ ду­
ховъ. Еще въ настоящее время Лилитъ считается однимъ изъ страш­
ныхъ вампировъ въ Румыніи и Малой Азіи.
Весь этотъ легіонъ демоновъ въ толкованіи талмуда и каббалы,
съ сатаной, колдунами, ночными чертями и вампирами, сосущими че­
ловѣческую кровь, съ вѣдьмами и союзами дьяволовъ, та неограничен­
ная сила, которая приписывалась посвященнымъ и давалась „камнемъ
мудрости“,—все это должно было сильно дѣйствовать ла земные умы,
жаждавшіе таинственности и чудесъ, и заражать массы людей въ то
суевѣрное время. Извѣстенъ былъ тогда и шабашь вѣдьмъ, т. ѳ. по­
летъ ихъ послѣ смазыванія тйла извѣстными мазями, и ликантропія,
или ученіе о превращеніи животныхъ. До сихъ поръ это остается осно­
вой и началомъ всѣхъ толкователей сновъ, предсказателей и фокусни­
ковъ, и главнымъ источникомъ тайныхъ знаковъ и рукописей; библія
и катехизисъ дьявола—и въ то же время грамматика сверхъестествен
наго нашихъ спиритовъ! Каббала, въ дѣлѣ распространенія вѣры въ
вѣдьмъ и чертей, внесла въ міръ несомнѣнно больше зла, чѣмъ сколько
принесъ ужасной сектѣ русскихъ скопцовъ неясный совѣтъ Іисуса
Христа: „И есть скопцы, которые сами себя сдѣлали скопцами для
царства небеснаго. Кто можетъ вмѣстить, да вмѣстить!" (Матѳ. 19, 12).
И все-таки Кабалла не такъ повинна въ крови милліоновъ жертвъ,
погибшихъ въ періодъ преслѣдованія вѣдьмъ, какъ это принято считать
Начало христіанской вѣры въ дьявола.
Вѣра въ дьявола въ средніе вѣка беретъ начало въ новомъ за­
вѣтѣ, который раздѣляетъ міръ на два царства: царство Бога, осно­
ванное Христомъ, и царство дьявола. Кромѣ того, учители церкви
такъ часто упоминали о чортѣ, что онъ могъ превратиться въ „Бога
Хуитцилиіюхтли“,
Ваалъ-Фебора и Молоха христіанъ. Но больше
всего потрудились въ этомъ отношеніи „наставленіе инквизиторамъ“
(Dlrectorium inquisitorium) Николая Эмерика, извѣстный Malleus
maleficariim, „молотъ вѣдьмы“, изобрѣтенный, между прочимъ, пріо­
ромъ одного доминиканскаго монастыря, котораго преслѣдовалъ Сикстъ
IV за утайку денегъ, полученныхъ за отпущенія грѣховъ; наконецъ—
булла противъ вѣдьмъ Иннокентія VIII, изобрѣтателя таксы за отпу­
щеніе грѣховъ, по которой, напр.,
отцеубійство прощалось за одинъ
гульденъ II 12 грошей.
Въ ужасахъ инквизиціи и процессахъ вѣдьмъ самъ Самаилъ былъ
невиннѣе этихъ господъ. Есть добро и зло, надъ которыми стоитъ
только одинъ судья, независящій какъ отъ дьявола, такъ—въ извѣст­
номъ смыслѣ—и отъ Бога, и .совершенно одиноко стоитъ на землѣ че­
ловѣческая совѣсть, которую будутъ судить только па страшномъ судѣ.
Сознаніе права выяснялось намъ путемъ заблужденій и испытаній са­
мыхъ тяжелыхъ, и тѣмъ болѣе можемъ мы требовать, чтобы „Богу
воздавалось Божье, Кесарю кесарево и дьяволу—то, что принадлежитъ
дьяволу“, т. е. чтобы и въ новомъ завѣтѣ дьяволу выражалось тоже
презрѣніе, что и въ ветхомъ, и чтобы не вернулось то ужасное время,
когда человѣкъ производится въ святые (какъ св. Бенедиктъ) за то,
что молитвами своими разбитый горшокъ превращаетъ въ цѣльный,
или. когда въ Вюрцбургѣ, въ 1627 году, одна дѣвушка была сож­

10
ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
жена, какъ вѣдьма, за то, что имѣла несчастье быть самой кра­
сивой въ городѣ и прекраснѣе главной наложницы судьи вѣдьмъ
Заблужденье свойственно человѣку, но особенно—теологамъ; это до­
казываютъ учителя Каббалы и отцы церкви, приплетавшіе костры
„молота вѣдьмъ“ къ евангелію. Кто ищетъ, тотъ находитъ; такъ и
дьявола очень легко найти въ новомъ завѣтѣ, и онъ, вмѣстѣ со своей
преисподней, у одного только Матѳея упоминается до сорока двухъ разъ.
Выискивая все, что говорится о дьяволѣ у евангелиста Матѳея, можно
напасть па слѣдующее: „Многіе скажутъ мнѣ въ тотъ день: „Господи,
Господи! Не отъ твоего ли имени мы пророчествовали? и не твоимъ
ли именемъ бѣсовъ изгоняли? и не твоимъ ли именемъ многія чудеса
творили?“—И тогда объявлю имъ: „Я никогда не зналъ васъ; отой­
дите отъ Меня, дѣлающіе беззаконіе“. (Отъ Матѳ., 7, 22—23).
Развѣ это не лучшій эпиграфъ къ „молоту вѣдьмъ“ инквизито­
ровъ и къ буллѣ противъ вѣдьмъ 221-го намѣстника Христа на землѣ?
Но писатели того времени проповѣдывали не въ томъ духѣ, какъ
Христосъ и евангелисты, и „изъ дома молитвы дѣлали вертепъ раз­
бойниковъ“ (Матѳ., 21, 13). Остальные евангелисты тоже говорятъ о
дьяволѣ и знакомятъ насъ съ заклинаніями и кабалистическимъ дого­
воромъ, который предлагаетъ сатана Сыну человѣческому въ пустынѣ:
„Снова возвелъ дьяволъ на очень высокую гору и показалъ Ему
всѣ царства міра и славу ихъ, и говоритъ Ему: все это дамъ тебѣ,
если вадіпи, поклонишься мпѣ“.
Обвинитель людей, ограниченный въ своей власти, превращается
въ злѣйшаго врага христіанъ, который угрожаетъ имъ своими сѣтями,
чтобы держать 'ихъ въ своихъ рукахъ; опъ становится княземъ, кото­
рый царитъ надъ вселенной, главой мрака, обманщикомъ и лжецомъ,
сѣющимъ безъ отдыха гибель. Его называютъ „великимъ дракономъ,
старымъ змѣемъ, соблазняющимъ весь міръ, искусителемъ первыхъ
людей“. Евангелистъ проклинаетъ его, какъ „исконнаго убійцу“, т. е
убійцу Авеля, „который въ истинѣ не стоитъ, такъ какъ въ немъ нѣтъ
истины...,
такъ какъ опъ лжецъ и отецъ лжи“. Онъ „имѣетъ силу
смерти“, онъ „измѣнникъ“:
„Іисусъ отвѣчалъ ему (Петру): Развѣ я
не избралъ васъ двѣнадцать? Но одинъ изъ васъ—дьяволъ. Опъ го­
ворилъ объ Искаріотѣ“.
Апостолъ Павелъ зоветъ его даже богомъ этого міра, затемняю­
щимъ умы невѣрующихъ, начальникомъ злыхъ духовъ, дракономъ, съ
которымъ бился Михаилъ.
„Намъ приходится драться не съ тѣломъ
и кровью, а съ князьми и властью, именно—съ господами этого міра,
которые царятъ во мракѣ, съ злыми духами поднебесной“.
Эго мѣсто
посланія апостола Павла является объявленіемъ войны сатанѣ и его
приближеннымъ, этому вѣчному и непримиримому врагу. Но этотъ
призывъ къ борьбѣ былъ невѣрно понятъ въ тѣ времена, когда самъ
Григорій Великій гордился своимъ невѣжествомъ и считалъ для епи­
скопа постыднымъ изучать грамматику, во времена лѣниваго созер­
цанія и самобичеванія. Самобичеваніе, по мнѣнію его приверженцевъ,—
а ими были главнымъ образомъ монахини,—„очень нравилось небу“,
какъ и брату монаху, который смотрѣлъ на это зрѣлище черезъ за­
мочную скважину, когда самъ не долженъ былъ подвергал; сі
манипуляціямъ. Все это, конечно, должно было неминуемо і < :. г
къ сожженію вѣдьмъ, а затѣмъ и къ общей эпидеміи безуз.і:',
всюду чудился чортъ, такъ что изъ-за чорта не видѣли ■ ••га
'
былъ періодъ безумнаго преслѣдованія всѣхъ и каждаго, пепіотт ■ '
смятенія
ЧШ. ■ есзз..

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
и
„Сатана новаго завѣта является особымъ (или, по крайней мѣрѣ,
особымъ образомъ видоизмѣненнымъ) продуктомъ ново-завѣтныхъ
взглядовъ“— замѣчаетъ Роскофъ—„и стоитъ въ тѣснѣйшей связи съ
представленіемъ о Мессіи и Его царствѣ...
Наряду съ этимъ царствомъ, неограниченная власть сатаны и
его духовная распущенность являются страшнѣйшимъ противорѣчіемъ.
При основаніи и распространеніи царства Мессіи, царство сатаны,
вмѣстѣ съ другими препятствіями, должно было исчезнуть“.
Но у сатаны было свое назначеніе—и по маловажное: составлять
темный фонъ картины, чтобы тѣмъ рѣзче выступалъ на немъ свѣтлый
образъ главной фигуры.
Для людей, не умѣющихъ различать цвѣта, это было очень
опасной вещью, такъ-какъ они, довѣряя мистическому апокалипсису, съ
его ученіемъ о дьяволѣ,
и отуманенные его ди­
кой, чувственной красо­
той, фонъ картины при­
нимали за главную ея
фигуру.
Апокалипсисъ, какъ
новозавѣтная„Каббала“,
развивалъ только этотъ
фонъ, т. ѳ. вѣру въ са
тану, почему Тацитъ
такъ презрительно отзы■
вался объ этой „новой
еврейской сектѣ“, а рим
ляне передавали о ней
слѣдующее: „всякій, же­
лавшій поступить въ эту
общину, долженъ былъ
ранить на смерть мла­
денца мужского пола, ко­
тораго клали
передъ
нимъ завернутымъ, пос- Каррикатура на евреевъ. (Со старинной гравюры),
лѣ чего всѣ собравшіеся
жадпо пили его кровь, рвали трупъ на куски и съѣдали его; объ
этомъ всѣ они обязаны были хранить полное молчаніе“.
По словамъ Цецилія у Минуція Феликса, христіане были гря­
зными, боящимися просвѣщенія мятежниками, которые издѣвались
надъ богами и императоромъ, на своихъ тайныхъ сборишахъ, въ ката­
комбахъ, производили другъ надъ другомъ гнусныя насилія и прино­
сили человѣческія жертвы.
Ставилось въ вину евреямъ и ежегодное закланіе младенца (въ
немъ обвиняются они и до сихъ поръ), а также и отвратительныя
оргіи при потушенныхъ огняхъ.
Церковную службу ихъ Цельзій сравнивалъ съ египетскимъ по­
клоненіемъ кошкамъ, крокодилу, козлу и собакѣ. Такія безчестныя обви­
ненія объясняютъ жестокія преслѣдованія, которымъ подвергались
христіане. Но развѣ и христіанская церковь позже не поступала точно
такъ же?„Фанатики, преслѣдовавшіе еретиковъ“—говоритъ I. Ганзенъ—
никогда не могли отдѣлаться отъ фантастическаго представленія, что
еретики, во время своихъ тайныхъ ночныхъ богослуженій (на которыя,
ихъ именно и вынуждало преслѣдованіе) глумились надъ христіая-

12
ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
скпмъ Богомъ и святыней, поклонялись дьяволу, танцевали. устраивали
оргіи и занимались распутствомъ... Съ своей стороны, христіанская
церковь упрекала въ томъ же самомъ манихеевъ, а въ средніе вѣка—
ихъ послѣдователей, каѳаровъ и впослѣдствіе вальденсовъ. Позже
она вооружилась тѣмъ-же оружіемъ противъ гугенотовъ во Франціи и
пуританъ въ Англіи. Это—историческое средство борьбы, которое всегда
выставлялось противъ всего таинственнаго, чѣмъ ради безопасности
окружаютъ себя болѣе слабыя религіозныя общества“. Эти религіозныя
общества, состоящія по большей части изъ мистически настроенныхъ
фанатиковъ и проявляющія, какъ ренегаты слишкомъ пылкое и обыкно­
венно вредное рвеніе, которое часто граничитъ съ безуміемъ (какъ,
напр , у нашихъ аболиціонистовъ, у арміи спасенія) —платятъ своимъ
преслѣдователямъ той-же монетой, приписывая имъ поклоненіе чорту,
и дѣлая изъ ихъ боговъ своихъ дьяволовъ.
Такъ поступали древпіе христіане въ Римѣ, этомъ великомъ
Вавилонѣ, бывшемъ крупнѣйшимъ домомъ терпимости въ мірѣ; при
этомъ, въ своей страсти къ обращенію язычниковъ, они обнаруживали
жажду мученической смерти, чуть было не приведшую къ гибели
рьяныхъ пред тавителей новой религіи. Первые христіане не всегда
считались со словами евангелиста; „Узнавъ, что Іоанъ преданъ смерти,
Іисусъ удалился въ землю галлилейскую“.
Первые христіанскіе миссіонеры не были пи въ какомъ случаѣ
дицломатами, такъ же, какъ и дьяволъ, приготовившій почву для идеи о
Мессіи среди тѣхъ круговъ римскаго общества, которыхъ „боги счастья"
надѣлили всѣми благами. Высшее римское общество уже во времена
междоусобной войны обнаруживало признаки разложенія и отдавало
такой мертвечиной, что даже ужасный крикъ Кассандры, раздавшійся
ночью съ Голгофы и потрясшій землю, не проникъ вь предававшійся
вакханаліямъ Римъ. Только небожители Рима слышали тотъ страшный
голосъ, который донесся съ береговъ Греціи и нарушилъ торжествен­
ную тишину ночи прокричавъ трижды: „Панъ, великій Панъ умеръ!"
Дьяволъ же оставался всегда тѣмъ, чѣмъ его представлялъ себѣ
любой набожный дуракъ.
Симонъ Волхвъ.
По мнѣнію апостоловъ и первыхъ епископовъ, именно дьяволъ
возбуждалъ противъ нихъ цезарей и римскихъ правителей, такъ какъ
они возстановляли простой пародъ противъ великихъ боговъ; ученіе
ихъ, какъ соціалъ революціонное, считалось поэтому и опаснымъ для
государства.
„Развѣ можетъ быть что-нибудь хорошее изъ Назарета“.
Эту
насмѣшливую фразу фарисеевъ повторяли и цезари; а Симонъ Волхвъ,
основатель языческо-христіанскаго гностицизма, искусно воспользо­
вавшись недовольствомъ язычниковъ терроризмомъ ортодоксальнаго
христіанства, вызвавшимъ конфликтъ между Петромъ и Павломъ,
смѣшалъ вмѣстѣ пантеизмъ классицизма съ очищеннымъ Мессіей моно
теизмомъ ветхаго завѣта.
Крещенный Филиппомъ обманщикъ имѣлъ успѣхъ. Пр
народъ восхищался имъ, и императоръ Клавдій всячески оі
его. Симонъ, повсюду возившій съ собой легкомысленную женщкг
Елену изъ Тира, допускалъ, чтобы ее чтили подъ именем,
""ОВЫ. И по-”' ■•Т--ГТ
"О~ЛО""ТЪСЯ сі.б: Т;>КЪ Юі
.у.
время омъ утверждалъ, что спусти: я на землю въ образѣ добр

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
13
лей я Хряста, а Елена родила ангеловъ и архангеловъ, которые со­
творили міръ и управляли имъ затѣмъ. Людовикусъ Милихіусъ (Eu-
douicus Milichiiis) пишетъ о немъ: „Симонъ-волшебникъ хвастается
своими чудесами и говоритъ: я могу сдѣлаться невидимымъ для тѣхъ,
кто хочетъ меня схватить, а затѣмъ, стоитъ мнѣ только захотѣть, и
я снова становлюсь видимымъ; когда хочу убѣжать, то прохожу сквозь
горы и скалы. Когда бросаюсь внизъ съ высокой горы, то поднимаюсь
послѣ этого съ земли совершенно невредимымъ, точно летѣлъ по воз­
духу. Если меня связываютъ, я самъ освобождаюсь изъ своихъ путъ
и могу связать тѣхъ, кто меня вязалъ. Бросятъ меня въ темницу—
двери ея сами собой отворяются. Статуи и идоловъ я оживляю, такъ
чю можно признать ихъ за настоящихъ людей. Я могу сдѣлать такъ,
чтобы деревья и кусты вдругъ распускались. Если бросить меня въ
огонь, я не сгорю. Лицо мое я умѣю мѣнять, такъ что меня не узяа-
юп, и я могу казаться людямъ какъ-бы съ двумя лицами. Я могу превпа-
титься >ъ овцу (это вѣрно, какъ мы увидимъ!) или въ козу.
Я дѣлаю такъ, что у маленькихъ мальчиковъ является длинная
борода (то же дѣлаетъ и время!) Я летаю но воздуху, какъ птица.
Могу показать, сколько угодно, золота. Могу возводить королей нд.
престолъ и низводить ихъ съ него. Мнѣ должно открыто поклоняться,
какъ богу, и ставить мнѣ статую. Что нужды много говорить? Я могу
сдѣлать все, что захочу“.
По разсказамъ писанія, этотъ нечестивый фигляръ задумалъ
подняться на небо съ римскаго Капитолія при помощи дьявола. Когда
онъ, къ удивленію всего народа, поднялся на воздухъ, апостолъ ото­
гналъ дьявола заклинаніемъ; Сим въ упалъ на землю и сломалъ себѣ
ногу. Г>олыііе значенія для насъ имѣетъ то, что говоритъ объ этомъ
еретикѣ Юстинъ мученикъ. По его словамъ, императоръ Клавдій,
этотъ еретикъ и самый суевѣрный изъ правителей Рима, дѣйствительно
оказывалъ Симону большія почести, за что христіане еще больше
ненавидѣли его Въ то же время почти всѣ самаритяне вѣрили въ
пего и в і Елену какъ въ Юпитера - Христа и Минерву. Встать
сказать, симониты, вслѣдствіе этого поклоненія Еленѣ, назывались еще
и елеиитами.
Какъ топится кухня дьявола.
Вліяніе па церковь эллинства, поднявшаго религію до науки, вы­
разилось въ томъ, что всѣ проповѣдники косвеннымъ образомъ дѣля-
ЛИ'ь отвѣтственными за ея ошибки; всяк'й, имѣвшія призваніе къ.
святости, имѣлъ право зажечь свой факел, передъ народомъ. Гакъ
какъ нищіе духомъ“, вообще, были слишкомъ хінры для того, чтобы
. обнаружить свою духовную наготу передъ дьяволомъ (который, понятно,
тоже быль ловкій спорщикъ и софистъ), то они довольствовались тѣмъ,
что галліоциі'й'опали простыхъ людей чудесами и борьбой съ дьяво­
ломъ этИмъ они еще болѣе запутывали народъ, уже и безъ того выве­
денный изъ равновѣсія и чувствовавшій благочестивое отвращеніе къ
продуктивной гражданской работѣ, которую опт. презиралъ не меньше
рим.шіх'ь патриціевъ. Ио словамъ Шлоссера—праздная созерцательная
жизнь, отсуісгвіе всякой гражданской дѣятельности, сосредоточеніе
В'ѣ-ч . мыслей Только на небѣ,, даже безбрачіе — считались высшей
зас угог человѣка. Паэтомъ основаніи и раздѣляли обыкновенно всѣхъ.
Хрисііин'ь на два класса—па святыхъ и обыкновенныхъ смертныхъ,,
что соотвѣтствовало своего рода дворянству и мѣщанству".

14
ВИЛЬГЙЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
Какъ только »то положеніе было признано и легло въ основу за­
коповъ, — что случилось при Константинѣ Великомъ, — политическая
власть естественно очутилась въ рукахъ духовѳпсіва, въ ущербъ инте­
ресамъ мірянъ и къ ихъ досадѣ. И эта власть, конечно, пускалась въ
ходъ во всѣхъ случаяхъ, когда надо было сковать свободныя мнѣнія
и пытливый умъ.
На первый планъ выступили споры догматическаго характера.
Вопреки ученію Христа, что царство Его—не оть міра сего, объявлено
было господство священнослужителей въ самой грубой формѣ, и свѣт­
скіе люди оказались настолько ограниченными въ самыхъ насущныхъ
своихъ правахъ, что дьяволъ — особенно, если онъ являлся въ образѣ
чужеземца завоевателя,—могъ сойти за спасителя. Еще немного и счи­
талось бы угоднымъ Богу дѣломъ убивать женщинъ и искоренять
бракъ, какъ союзъ дьявола! По крайней мѣрѣ отшельники и монахи
того времени были такого мнѣнія.
„Монашество и отшельничество,
Чуждыя до того времени западнымъ странамъ, болѣе способствовали
вытѣсненію духа истиннаго и дѣятельнаго христіанства, чѣмъ всякое
другое новшество—и ужъ, конечно, больше, чѣмъ самъ сатана. Явились
онѣ съ востока, гдѣ съ древнихъ временъ высоко цѣнилось самоистя­
заніе и умерщвленіе плоти*.
То печальное обстоятельство, что короли сильно почитали этихъ
набожныхъ дураковъ, подстрекало, само собою разумѣется, къ подра­
жанію и къ самымъ нелѣпымъ проявленіямъ аскетизма. Святой Си­
меонъ „провелъ не менѣе 40 лѣтъ, с гоя на сголбѣ; подъ конецъ—на
столбѣ въ 36 аршинъ вышины. Слава его была такъ велика, что ца­
рица Евдокія, ради того, чтобы слышать его изреченія, велѣла вы­
строить себѣ башню въ тон пустынѣ, гдѣ стоялъ стслоъ, н жила вч>
ней долгое время“.
Никому не приходило въ голову сравнивать это съ постройкой
вавилонской башни, или восхвалять дьявола за то, что онъ не снялъ
этого „памятника человѣческой глупости“,
какъ сдѣлала парижская
полиція съ ра очимъ, который изъ подражанія къ святому влѣзъ па
Вандомскую колонну. Кормился этотъ святой столпникъ—къ искрен­
нѣйшему удовольствію епископовъ, которые набирались по большей
части изъ покаявшихся ірЬшииковт, и пустынниковъ,—„добровольной
десятиной", откуда понемногу выработалась цѣ іая фипан овая система
вымогательства народныхъ денегъ; результаты получились самые бле­
ет» іціе, такъ что уже мероиингъ Гильперихъ жаловался: „Нашъ фискъ
обѣ-цѣлъ, и наши богатства перешли къ церкви“.
Въ VII столѣтіи
треть Галліи принадлежала церквамъ и монастырямъ и считалось
преступленіемъ, за которое грозили вѣчнымъ адомъ, не оставить
церкви передъ смертью половины своею имущества!
Кто не жертвовалъ и не дарилъ „соразмѣрно своему имуществу“,
тотъ рисковалъ, что его обвинятъ состоящимъ въ союзѣ съ „ДЬЯВОЛОМЪ
скупости" и отошли тъ въ адъ тутъ же на землѣ, въ видѣ костровъ,
искусно приготовленныхъ слугами церкви своимъ ближнимъ.
Отшельники того времени съ ихъ галлюцинаціями и воображаемой
борьбой съ дьяволомъ, свели съ ума половину міра. Прекрасный п"'1
ЙГ.рЪ б Ірьбы СЪ ДЬЯВОЛОМЪ, который Приводится ВЪ „Speculum
plorum“, напечатанномъ въ 1495 гиду, быль конечно нее ..и
.■
Удивительная леіенда о святой Маргарит).,
которую н •
♦ъ тюрьмѣ дьяволъ Вельтисъ (Veltis) и іо.пниімѵ <н<з.
сяя- сны'ъ
г юмъ вырвала во время борьбы в«-ѣ но.

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
là
какъ Донъ-Кихоту—чтеніе старыхъ рыцарскихъ романовъ. Услышавъ
•о борьбѣ Маргариты съ дракономъ и дьяволомъ Вельтисомъ, онъ сей­
часъ же рѣшилъ послѣдовать ея примѣру. Что возможно было нѣжной
дѣвушкѣ —„хрупкому сосуду женщины",—то, сказалъ онъ себѣ, можетъ
сдѣлать и сильный юноша Онъ желалъ самъ вступить въ борьбу съ
дьяволомъ и усердно молилъ Бога объ этой великой милости. Однажды
въ полдень, когда солнце ярко свѣтило на безоблачномъ небѣ, онъ вы­
шелъ за городъ, чтобы на свободѣ помолиться объ этомъ. Онъ выбралъ
уединенный лугъ вдали отъ города, возлѣ кустарника, упалъ на ко
лѣни и сталъ горячо молить­
ся. Вдругъ изъ кустарника
вышла высокая, худая жен­
щина, съ желтымъ лицомъ,
изрѣзаннымъ морщинами, въ
лохмотьяхъ и съ граблями
■въ рукахъ. Увидя юношу,
стоявшаго на колѣняхъ, она
испуганноотступила назадъ,
•сдѣлала угрожающій жестъ
граблями, точно предосте­
регая, чтобы онъ не подхо
дилъ къ ней и глухо про­
ворчала что-то: лугъ при­
надлежалъ ей. —
„0“,
—
вскричалъ ломбардецъ, ра­
достно вскакивая на ноги,—
„такъ вотъ онъ, чортъ! Гос­
подь услышалъ мою молит­
ву! Я удостоюсь такого же
счастья, какъ и святая Мар­
гарита!“ — И онъ яростно
кидается на дрожащую жен­
щину, бросаетъ ее на зем­
лю, наноситъ ей удары ку­
лаками въ лицо и грудь,
топчетъ ее ногами и душитъ
ее за горло. Когда она уже
не издаетъ больше ни зву­
ка, онъ волочить ее за во-
Видѣніе ада (I. Д. Терг-Тортена).
лосы по лугу, полный свя­
щеннаго гнѣва. Молодая дѣвушка, видѣвшая издали эту ужасную
сцепу, спѣшитъ въ городъ за помощью. Святого безумца схватываютъ,
какъ убійцу, и спрашиваютъ, за что онъ такъ безчеловѣчно избилъ
бѣдную глухо-нѣмую женщину? — „Что вы говорите'“ — восклицаетъ
тотъ, еще трепеща отъ ненависти къ Д’я волу.
—
. Я не избивалъ ни­
какой женщины! Цо Богъ услышалъ мои молитвы: я боролся съ дьяво­
ломъ и побѣдилъ его“.
Даже чер. дь судьей, который самъ не знаетъ,
кого къ нему привели
преступника или сумасшедшаго, — хвалится
ломбардецъ своймъ подвигомъ Его отводятъ въ тюрьму. Между тѣмъ
глухо-нѣмая, чудеснымъ образомъ получаетъ т редъ смертью даръ
слова и проситъ за своего убійцу. Святой Викеш ій восхищается силой
мѣры глупаго юноши и тоже проситъ обі его освобожденіи изъ
тюрьмы. Такими - то подвигами топилась кухня дьявола.
Древнее язычество, несмотря на свою вѣру въ магію и волшѳб-

ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
16
ство, не знала вѣры въ дьявола; еврейство впервые познакомилось съ
царствомъ Аримана, съ царствомъ демоновъ, во времена вавилонскаго
плѣна, когда находилось подъ вліяніемъ религіи персовъ.
Во времена Христа вѣра въ бѣсовъ раздѣлялась почти всѣми:
главныя чудеса Хри-та и состояли въ изгнаніи бѣсовъ и заклинаніи •
дьявола. Знакомство первыхъ христіанъ съ язычниками и гоненія, ко­
торымъ они подвергались и которыя являлись въ ихъ глазахъ дѣломъ
рукъ сатаны,—должны были произвести на нихъ сильное впечатлѣніе.
Считалось, что демоны—основатели идолопоклонства и требуютъ,
чтобы язычники поклонялись имъ, какъ богамъ. Смѣшеніе языческихъ
обычаевъ съ христіанскими идеями не мѣшало первымъ христіанамъ
преобразовать наиболѣе крупныхъ боговъ древняго міра въ дьяволовъ.
Главный дьяволъ ветхаго завѣта Вельзевулъ превратился cö временемъ
въ ЛюниФера, князя Тьмы, съ червями, носившими характеръ языческой,
іудейской и христіанской вѣры. Вѣра въ дьявола сдѣлалась, до извѣст­
ной степени, догматомъ, и со временемъ стало считаться тяжелымъ грѣ­
хомъ—не вѣрить въ дьявола и его сильную власть надъ человѣкомъ.
Въ этомъ и была главная вина первыхъ христіанскихъ сектъ,
особенно секты манихеевъ, которые первые стали противопоставлять
царству свѣта царство тьмы, раздѣляя добро п зло, душу и тѣло. На
это они смотрѣли, какъ на нѣчто самостоятельное, независимое отъ
человѣческой натуры, и дьяволу, какъ творцу матеріи, приписывали
чудовищный человѣческій образъ. Яростная борьба, которую вела
церковь въ теченіе «толѣтій съ манихеями нихъ подражателями изъ-за
того, что они стояли за полный дуализмъ свѣта и тьмы, кончилась
побѣдой церкви; признано было, что дьяволъ пе существовалъ вѣчно,
а сотворенъ был, Богомъ, но обладаетъ очень большой силой.
Ѳ‘ ма Аквинскій выступалъ противъ постановленія собора въ Бра-
карѣ (Брагѣ) въ 5ьЗ году, которое проклинаетъ всѣхъ, утверждаю­
щих т.. что дьяволъ можетъ совершать зло собственной властью: по его
мнѣнію, дьяволъ обладалъ этой силой.
'Гакъ какъ первородный грѣхъ являлся основой всякаго зла, и
женщина считалась „преддверіемъ ада, дорогой беззаконія и жаломъ
скорпіона", то дьяволъ получилъ также власть соблазнять праведни­
ковъ :<т< го міра, принимая образъ прекрасныхъ женщипъ или рыцарей.
Какъ „высшая христіанская добродѣтель полагалась въ томъ, чтобы
попирать челоі ѣческую природу“, такъ и наибольшимъ торжествомъ
для сатаны было искушать святыхъ дураковъ, населявшихъ пустыни
и слишкомъ легко принимавшихъ всякую обезьяну или негритянку
за Д'явола, явившагося для того, чтобы помѣшать ихъ молитвамъ (что
ему, увы, «лишкомъ часто удавалось).'Гакъ, сатана послалъ къ святому
Викторину дѣвушку поразительной красоты, которая умоляла защитить
ее отъ волковъ и дать пріютъ на ночь. Святой сжалился надъ пей и
оч пилъ ей уголъ въ своей пешерѣ, и поддается искушенію: тогда
явился дьяволъ и прочелъ ему наставленіе. По другой редакціи, благо­
склонной Викторину, дьяволъ явился съ насмѣшливымъ смѣхомъ. Когда
.свяой Викторинъ „собирался приступить КЪ Дѣлу“, послѣ чего ОНЪ
сталъ истязать себя крапиной и другимъ средствомъ ради умерщвленія
плоти. Святог« Пахонія, бѣжавшаго въ пустыню, чтобы заглушить свои
страсти и избѣжать соблазновъ, отыскала тамъ прекрасная эф О! і •
къ нему на колѣни. Когда грѣхъ былъ совершенъ, ІГахонійд«
. иску« иіе.іыінцѣ пощечину. Козломъ отпущенія этихъ грѣю
ралу я I er. я, дьяволъ Суккубу«
•«
.
:.«
.
, какъ
святыхъ дѣвъ.

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
17
Тутъ наступаетъ важный по послѣдствіямъ поворотный пунктъ въ
исторіи дьявола. Бѣсноватые временъ Мессіи, одержимые бѣсами про­
тивъ ихъ воли, превратились въ людей, добровольно заключившихъ
союзъ съ дьяволомъ. Антихристъ соединилъ своихъ приближенныхъ,
что ы сдѣлать послѣднее нападеніе па побѣдоносное христіанство.
„Чѵдеса и сверхестественныя силы, которыми хвастались хри­
стіане“, — говоритъ Горстъ въ своей „демош магіи“,
„вызвали у
защитниковъ древняго богослуженія странное соревнованіе, которое
стояло въ явномъ противорѣчіи съ внутреннимъ духомъ язычества и
повело къ упадку его“. —Ч удеса не вызывали ни въ комъ сомнѣній,
и низложенные боги мстили христіанству чѣмъ, что заставляли учите­
лей церкви признать волшебную силу дьявола: вѣдь можно бороться
только съ тѣмъ, что безспорно существуетъ.
Все сводилось такимъ образомъ къ борьбѣ противъ антирхиста.
По словамъ Ѳеодорита, когда епископъ Марвеллъ пытался сжечь храмъ
Юпитера, черный дьяволъ в<е время тушилъ пламя; и только, когда
онъ отогналъ дьявола молитвой и крестнымъ знаменіемъ, ему удалось
это дѣло, достойное рукъ вандала, которому, быть мечетъ, старался
помѣшать его добрый духъ, если бы ему удалось побѣдилъ въ немъ
фанатика. Не буду вникать въ то, насколько повліяло на Марцелла
въ его представленіи о чёрномъ дьяволѣ то обстоятельство, что въ
распоряженіи святыхъ въ африканскихъ пустыняхъ были для искуше­
нія самыя красивыя негритянки, казавшіяся бѣсами сладострастія. Но
господинъ епископъ роковымъ образомъ имѣлъ счастье, что его дія-
волъ, въ качествѣ Юпитера, защищавшаго свою святыню, очень по­
нравился средневѣковымъ борцамъ съ дьяволамъ и судьямъ надъ вѣдь­
мами. Онъ является настоящимъ изобрѣтателемъ діавола, какъ воп­
лощенія уродства, за расположеніе котораго средневѣковыя вѣдьмы
жертвовали спасеніемъ души.
Зна'Ъ ли тоіда уже боговдохновенный мужъ то, что позже выра­
зилъ Альбертъ Моль въ слѣдующихъ словахъ: „Извѣстно, что какъ
только въ европейскіе гор да являются экзотическіе гости—арабы или
другіе,— часть женщинъ, и именно изъ лучшаго общества, завязываетъ
съ ними самыя страстныя отношенія... Кто путешествуетъ по Египту,
знаетъ конечно о частыхъ любовныхъ связяхъ между туземцами и аме­
риканскими и европейскими дамами“. Черный дьяволъ сдѣлался типич­
нымъ. Съ длиннымъ лицомъ и черными жгучими глазами, онъ также
происходитъ изъ черной расы и моделью его служилъ какой-нибудь
древній чахоточный негръ, лицо котораго поблѣднѣло отъ болѣзни.
Очевидно, что кистью, нарисовавшей портретъ дьявола, руководило
отвращеніе народовъ къ самому предмету: ненависть и любовь рисуютъ
различно.
Первородный грѣхъ въ вѣрѣ въ діавола.
Во времена аскетизма „глупость, соединенная съ мистицизмомъ,
и мечтательность дѣйствовали заразительнымъ образомъ и распростра­
нялись, какъ чума или холера Все христіанство охвачено было жаждой
аскетизма. Люди целыми массами устремлялись въ пустыни“.. Отшель­
ники старались превзойти другъ друга въ отвратительныхъ видѣніяхъ,
которыя имъ представлялись. Одному являлся дьяволъ въ образѣ
львовъ волковъ, шакаловъ,—другимъ въ видѣ змѣй, саламандръ и дра­
конить. Свяюй Мартинъ быль благоразумнѣе: чортъ являлся ему по
болыш й части въ образѣ Юпитера или Меркурія, а также—къ сожа-
« Исторія дыівпза>.
2

18
ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕК!..
лѣнію, слишкомъ часто для его душевнаго спокойствія—въ образѣ
Венеры и Минервы. Нѣкоторымъ являлся дьяволъ и подъ видомъ
ангела, а діакону Секундаллу далее въ образѣ Христа. Это безуміе
имѣло свой поучительный смыслъ: пріятно было показать ..лжеучите­
лямъ“. которые старались подражать первымъ апостоламъ въ простотѣ
образа жизни, что Духъ освѣщавшій имъ путь, былъ, безъ сомнѣнія,
самъ сатана, который являлся нѣкоторымъ даже въ образѣ Христа.
И здЬсь, значить, была своя задняя мысль!
Скоро сатана получилъ полную власть на землѣ, чтобы тѣмъ
удобнѣе ныло достичь фарисейской цѣли—водворять порядокъ среди
ненадежныхъ кантонистовъ, не повиновавшихся приказу; ему припи­
сывали даже вездѣсущность, и скоро черти стали являться въ любой
моментъ и въ любомъ уголкѣ міра. Епископамъ было предложено со­
вершенно уничтожить волшебство и чародѣйство въ ихъ окру ахъ и
не упускать изъ виду того, что „нѣкоторыя порочныя женщины, вмѣ
стѣ съ языческой богиней Діаной и Иродіадой, и съ безчисленнымъ
множествомъ другихъ женщинъ, бродятъ въ странѣ въ полуночное
время на извѣстныхъ животныхъ“. То. что свойственно человѣческой
натурѣ, смѣшано было съ грязью, женщина была унижена, и высшимъ
бракомъ считался тотъ, который практиковался среди рѵсскихъ нигили­
стокъ для избѣжанія надзора полиціи, то есть бракъ безъ брачной ночи.
Если-же въ благочестивомъ бракѣ „случалось несчастье“, то виной этого
считался Инкубусъ, хотя, по неопровержимому свиіѣтельству святой
Терезы, этотъ несчастный „не знаетъ, что значитъ любить“. Свидѣтель­
ство это подтверждали косвеннымъ образомъ и почти всѣ жертвы „мо­
лота вѣдьмъ“, и въ
такой формѣ, которая, по части очевидности и
грубости, не оставляла желать ничего лучшаго.
Мы имѣемъ здѣсь дѣло также и съ проявленіями половой исте­
ріи, которая, по Крафгь-Эбингу, выражается и въ болѣзненныхъ гал­
люцинаціяхъ совокупленія; позже мы еще вернем я къ этому.
Такія понятія того времени встрѣчали и неодобреніе. Греки и
рпмляне, у которыхъ любовь чтилась, какъ добродѣтель, и была безъ
грѣха и пятнышка, должны были съ отвращеніемъ смотрѣть на это
смѣшеніе самыхъ грязныхъ понятій съ люювыо. Когда Римъ былъ
сильно стѣсненъ Аларихомъ, народъ съ литаврами и трубами обра­
тился къ старымъ своимъ богамъ и даже принудилъ одного изъ свя­
щеннослужителей послѣдовать ихъ примѣру.
„Народъ обратился къ
своимъ прежнимъ богамъ за помощью“,—говоритъ Ганзенъ, хотя но­
вая церковь выставляла ихъ въ видѣ демоновъ и запрещала сношенія
съ ними. Но таже церковь приписывала демонамъ сверхъестественную
силу, которая и могла пригодиться для спасенія. Неудивительно, ио»1
этому, если народъ, который зналъ, что и христіанскій Богъ не всегда
внималъ молитвамъ, и чю, значитъ, нельзя было положиться на него,—
пошелъ прежнимъ, привычнымъ путемъ и искалъ помощи у своихъ
старыхъ боговъ“.
Нечего удивляться тому, что фанатики-монахи въ публичныхъ
проповѣдяхъ своихъ нападали на женщинъ, называя ихъ орудіемъ са­
таны для соблазна людей, преддверіемъ ада, созданнымъ одновременно
съ дьяволомъ, и существами, которыхъ нельзя считать за людей.
Роковой ударъ, полученный церковью—антисоціалистической и.
благодаря своей власти все болѣе отчуждавшейся отъ простого на-,
рода—вызванъ быль отчасти и вліяніемъ язычннковъ-неоплатоннковъ.
Ударъ этотъ быль тѣмъ чувствительнѣе, что противъ римской церкви,;
и безъ того уже потерпѣвшей не мало, поднялись съ огнемъ и мѳ-'

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
19-
чомъ раскольники — вандалы: какъ и всѣ германцы, обращенные въ
христіанство У.іьфилой, атостоломъ вестготовъ, они были аріанами.;
Когда пришла опасность, простой народъ, совсѣмъ потерявшій здравый
смыслъ отъ всѣхъ чудесъ святыхъ, ожидалъ, что христіанскій Богъ
пошлетъ съ неба на безчеловѣчныхъ варваровъ дождь изъ смолы и
сѣры; когда же этого не случилось, опъ почувствовалъ разочарованіе и
обратил я опять къ старымъ своимъ богамъ, о которыхъ Гомеръ го­
ворилъ:
„Боги странствуютъ повсюду въ разныхъ образахъ, похожіе
на путешественниковъ пзъ чужихъ странъ“.
Народъ старался подкупить боговъ жертвоприношеніями, и, по при­
мѣру своихъ предковъ, державших-я относительно боговъ умной поли­
тики ,do ut des“,
договорами и обѣтами. То, что въ прежнее время
часто тайнымъ образомъ заключались договоры съ чортомъ, подтвер­
ждаетъ такой авторитетъ, какъ Василій Великій (329—379 по P. X.);
Въ своихъ діалогахъ разсказываетъ онъ о-договорѣ, который заключилъ
съ дьяволомъ его собственный слуга Протерій. Договоры эти надо по­
нимать не въ смыслѣ апокалипсиса, а такъ, какъ эллины заключали
договоры со своими древними богами. Даже знаменитый договоръ съ
дьяволомъ святого Теофила надо понимать въ смыслѣ „do ut des“, и
онъ не имѣлъ ничего общаго съ средневѣковыми письменными обяза­
тельствами, по которымъ дьяволъ получалъ всю выгоду, а его парт­
нерши—только ви іы на пытку и костеръ. Терроризмъ монаховъ не
признавалъ обратной стороны медали и опасное ей вѣры въ дьявола,
которая, вмѣстѣ съ аскетизмомъ—противнымъ здраво,-у смыслу, вра­
ждебнымъ браку и потому противообщественнымъ,—должна была непре­
мѣнно возмущать тѣхъ, кто понималъ, что такая святость противна при­
родѣ и ведетъ къ гибели. —„Когда церковьзатмѣваѳтъ все остальное",—■
говоритъ англичанинъ Чарльзъ Вильямъ Геккетрнъ,—„и держитъ въ
своихъ рукахъ всѣ нити, нельзя ничего измѣнить иначе, какъ съ по­
мощью ереси, и послѣдняя непремѣнно д лжна лечь въ основу вся­
каго политическаго или духовнаго возстанія“.
Такъ обра-овалась во
второмъ столѣтіи секта адамитовъ, поклонявшихся дьяволу и имѣв­
шихъ цѣлью свергнуть господство монаховъ и получить гражданскую
свободу. Гораздо опаснѣе для церкви была революціонно коммуниста
ческая секта донатистовъ и нищенствующихъ (бѣгуновъ), основанная
въ 311 г. по P X.; эти сектанты бродили шайками въ римской про­
винціи, Сѣверной Африкѣ, чтобы по собственному усмотрѣнію и силою
оружія возстановлять справедливость, освобождать рабовъ и т. д . Какъ
союзникъ вандаловъ, они раздѣлили ихъ участь. Несмотря на эти опа­
сные симптомы', въ Римѣ и Византіи, гдѣ подготовлялся великій рас­
колъ, не нашли ничего лучше, какъ придать ученію о дьяволѣ догма­
тическую форму Уже въ 321 году былъ изданъ законъ, запрещавшій
заниматься черной магіей
Женщины, говорившія, что онѣ ѣздили съ чертями на драко­
нахъ или другихъ животныхъ, предавались отлученію отъ церкви. Въ
357 году угрожали смертной казнью тѣмъ, кто позволялъ предсказы­
вать себѣ будущее и объяснять знаменія неба. Гонорій велѣлъ лрѳ--
слѣдовать всѣхъ маговь и явились нервые мученики за вѣру въ дья­
вола. Сатана сдѣлался полулярнымъ и осмѣлился такъ одурачить
одного благочестиваго епископа, что тотъ завелъ любовную игру съ
хорошенькой монахиней. Сатана былъ всюду, какъ свой человѣкъ и
пользовался большей силой, чѣмъ прежде.
Чертей и злыхъ духовъ развелось такъ, .же много, какъ песку да
2»

ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШКРЪ.
го
морскомъ берегу, потому что съ тѣмъ же безуміемъ, съ какимъ во
времена гоненій на христіанство фанатики-христіане считали римскую
господствующую религію за дѣло рукъ дьявола, основавшаго ее для
почитанія самого себа, такъ и теперь они превратили германскихъ
боговъ въ царство демоновъ: изъ Вотана сдѣлали дьявола охоты, кото­
рый мчится на черномъ копѣ, изъ свѣтлой и радостной Гольды—глав ­
ную вѣдьму, и изъ козла и вепря, посвященныхъ Донару и Фро,—жи ­
вотныхъ, па которыхъ ѣздили сатана и его родственники. Вѣра въ
дьявола и боязнь сатаны и его могущества пустили такіе глубокіе
корни въ копцѣ третьяго столѣтія, что христіане въ войскахъ при­
крѣпляли къ своимъ шлемамъ знакъ креста, какъ средства противъ
чаръ дьявола, когда по приказанію императора приеутсівовали при
языческомъ жертвоприношеніи. Страшныя гоненія на христіанъ въ
30 »году, но приказу Діоклетіана, встрѣчали послѣдній отпоръ въ этомъ
презрѣніи къ оффиціальной религіи, которое приводило языческихъ
священнослужителей въ сильнѣйшую ярость.
Императоръ, вообще отличавшійся тактичностью, сдѣлалъ въ
атомъ отношеніи большой промахъ, и приказъ его дѣйствовалъ на
христіанъ, какъ желѣзистая ванна, меледу тѣмъ какъ во многомъ они
начали уже приспособляться къ правамъ и обычаямъ язычниковъ.
Изъ огня пытокъ и мученій—какъ Фениксъ изъ пепла—рожда­
лось чистое ученье, освобожденное отъ шлаковъ. Святой Кипріанъ,
который самъ умеръ мученической смертью, говорилъ о большихъ го­
неніяхъ, устроенныхъ Деціемъ въ 250 году, что это „цѣлебная и даже
необходимая мѣра“. Чѣмъ больше церковь,—какъ во времена Констан-:
тина,—предавалась теологическимъ спорамъ о существѣ Бога, оттѣсняя
на задній планъ самую сущность христіанства, и чѣмъ больше опа
старалась сдѣлаться господствующей кастой, окружая себя восточной
пышностью съ цѣлью дѣйствовать ошеломляющимъ образомъ на хри­
стіанъ, тѣиъ сильнѣе становилась опасность со стороны реформаціи,
стремившейся вернутъся къ простотѣ отцовъ“.
Внѣшняя, сказочная
роскошь и церковная музыка, заимствованныя изъ языческаго богослу­
женія, сдѣлали то, что—по словамъ Шлоссера—„христіанская религія
превратилась въ настоящее язычество“.
Это были очень опасныя нов­
шества, какъ и дорогія статуи Христа, апостоловъ и святыхъ, это на­
поминало языческій культъ и вызывало сильное неудовольствіе истин-
мыхъ поборниковъ христіанской вѣры. Святой Августинъ, Зіатоустъ,
и другіе громили идолопоклонниковъ и язычниковъ - новаторовъ, пе­
репавшихъ быть христіанами. Но мода или духъ времени брали свое:
красивая внѣшность дѣйствовала на чувства, и на церковныя службы
ходили, Ъікъ теперь ходятъ въ онеру. Впрочемъ, эта мода не вызы->
ва ась чувственностью и стремленіемъ къ художественности, какъ въ
языческомъ культѣ, а имѣла утонченно-спекулятивную тенденцію.
„Новый господинъ“.
Новый господинъ, какъ это и подобало ему, явился изъ дрему­
чихъ первобытныхъ лѣсовъ Германіи. Торжественность и великолѣпіе
религіознаго культа пришлись ему по вкусу, и такъ какь и тогда
„Парижъ стоилъ мес<ы“,
то онъ и воспользовался огромнымъ влія­
ніемъ христіанской церкви на умы, чтобы достигнуть своихъ цѣлей
посредствомъ мессы; при этомъ онъ давалъ то, что ему больше не
нужно было, и бралъ то, въ чемъ нуждался. Гриммъ обращаетъ вни­
маніе на внутреннюю связь между духомъ германизма и ядром ь хри-

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
21
стіапства. Роскофъ отмѣчаетъ то, какъ значительно было вліяніе
основного тона германскаго духа на процессъ германско-христіанскаго
амальгамированія. Эготъ духъ „согласовался съ сущностью христіан­
ства, но придавалъ христіанскимъ представленіямъ національный от­
тѣнокъ“.
Что касается до сильно развившейся вѣры христіанъ въ
дьявола, то этотъ взглядъ вѣренъ; вообще ясе мы не должны забывать,
что германскіе короли были большею частью ловкими дипломатами,
для которыхъ цѣль оправдывала средства; такимъ аге средствомъ—пе
болѣе—было для пихъ и обращеніе въ христіанство. Они мѣняли бо­
говъ своей бѣдной, черезчуръ заселенной родины на христіанскаго
бога и его дьяволовъ, главнымъ образомъ потому, что — какъ хорошіе
политики — они понимали, что дорога къ римскому престолу ведетъ
только черезъ римскую церковь. Ихъ „обращеніе“ только и имѣло эту
цѣль! Передъ битвами они соединяли старую вѣру съ новой, т. ѳ.,
открыто молили о побѣдѣ Христа, Св. Михаила Архангела, а въ глу­
бинѣ души обращались къ Донару, Вотапу, Фря или Брагафулло. Съ
какимъ, очевидно, удовольствіемъ узнали они впервые о томъ, что
дьяволъ, благодаря допущенному Богомъ искушенію Евы, этому „пред­
дверію ада“,
получилъ власть надъ нею и Адамомъ. Это право (по
•словамъ Св. Августина далее „полное“ право), которое онъ получилъ
надъ людьми послѣ грѣхопаденія, уничтожалось со смертью правед­
ника, свободнаго отъ первороднаго грѣха. Такъ какъ этимъ послѣд­
нимъ не могъ быть человѣкъ, рожденный отъ женщины благодаря
плотской любви и въ мукахъ, то Богъ, охваченный глубокой жалостью
къ людямъ, вложилъ,— черезъ Святого Духа, — Сына Своего, Христа
Спасителя, въ утробу дѣвы, отчего произошло „непорочное“ рожденіе
„Сына человѣческаго“, свободнаго отъ первороднаго грѣха; этотъ Пра­
ведникъ, согласно праву дьявола, долженъ былъ умереть. Учителя
церкви не стыдились даже говорить о штукѣ, которую Богъ сыгралъ
съ дьяволомъ, обманувъ его. Дьяволъ являлся здѣсь въ роли „дурака
Августа“ христіанскихъ мистерій и представленій во время карнавала
въ средніе вѣка. Но какую роль игралъ Богъ по отношенію къ нему?
Ту же, какую играли и германскіе завоеватели при ихъ обращеніи въ
христіанство!
Ничто такъ ярко не характеризуетъ то время „права сильнаго“,
какъ то обстоятельство, что тѣ самые люди, которые считали право
дьявола на человѣка настолько сильнымъ, что дія освобожденія отъ
него Богъ долженъ былъ даже прибѣгнуть къ обману,—осмѣливались
заклинать дьявола черезъ посредничество своихъ святыхъ. Слѣдова­
тельно, они посягали на право, на которое не дерзалъ даже самъ
Богъ, и были, такимъ образомъ,
„большими папистами, чѣмъ самъ
лапа“. А чѣмъ больше, неограниченнѣе и страшнѣе было могущество
сатаны, согласно догматамъ, тѣмъ больше сила служителей церкви
приближалась къ божественной, такъ какъ дуновеніемъ, крестнымъ
знаменіемъ и заклинаніями они могли усмирять даже „князя тьмы“.
Отъ фанатическаго демонизма до торговли разрѣшительными
гранатами былъ всего одинъ шагъ. Когда монахъ изъ Виттенберга не
яахотѣлъ принимать въ этомъ участіе, епископъ съ каоедры бросилъ
■ему упрекъ въ томъ, что онъ „сынъ дьявола, вошедшаго нѣкогда въ
домъ виттепбергскаго бюргера подъ видомъ знатнаго молодого патрж-
ція и соблазнившаго его дочь“. Но, по свидѣтельству св. Терезы, по­
жимавшей толкъ въ этихъ дѣлахъ, н всѣхъ вѣдьмъ, дьяволъ принад­
лежалъ къ несчастнымъ, не производящимъ плодовъ любви. Епископъ
яроповѣдовалъ эго въ 1565 году; позже дьяволу приписана была спо­

22
ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
собность завершать свои любовныя интриги съ помощью чужого
сѣмени, которымъ онъ запасался. Но мужественный священникъ
Гоммельманусъ опровергаетъ это въ 1575 году въ своемъ „Theatrum
diabolorum“:—„Мнѣ не вѣрится, что дьяволы (хотя они и отли­
чаются проворствомъ) могли дѣйствовать успѣшно съ украденнымъ
сѣменемъ... Можетъ быть вполнѣ доказано то, что дьяволы сами не
могутъ производить зачатія... Что же касается украденнаго сѣмени, то
оно могло явиться только изъ Италіи, гдѣ многія тысячи поповъ и
монаховъ занимались онанизмомъ“.
Лучше нельзя было сразить ревностнаго епископа и его послѣ­
дователей. Ударъ былъ нанесенъ, хотя и не могъ помѣшать тому, что
клевета на Лютера держалась столѣтія. Онь такъ и остался сыномъ
дьявола, и такое положеніе дѣлъ не измѣнило даже чернильное пятно,
Каррикатура на Лютера (Со старинной гравюры).
Маріи или нѣтъ“; когда тщетно предлагали
около котораго, какъ из­
вѣстно, Петръ Великій
написалъ: — „Возможно,
хотя чернила свѣжія!“
Суевѣріе зашло
слишкомъ далеко, и ни­
что не было достаточно
глупымъ для того, что
бы ему не вѣрили. Чѣмъ
невозможнѣе, тѣмъ вѣ­
роятнѣе: новый госпо­
динъ вступилъ въ свои
права!
Дьяволъ самодержецъ
Въ тѣ времена,
когда писались цѣлые
трактаты
о
самыхъ
праздныхъ,
спорныхъ
вопросахъ, какъ, напр.,
о томъ, „вышелъ ли по­
слѣдъ послѣ родовъ
100,000 дукатовъ за
большой палецъ св. Марка; когда массѣ вѣрующихъ показывали
за деньги бутылку съ настоящей египетской тьмой и сохраняли въ
ящикѣ дуновеніе Христа, — въ тѣ времена все было возможно!
Іоаннъ Дама' кипъ, также одинъ изъ видныхъ свѣточей церкви, совер­
шенно серьезно утверждалъ, что дьяволъ летаетъ въ образѣ страшнаго
дракона и черезъ домовыя трубы проникаетъ къ своимъ возлюбленнымъ,
если захочетъ. Въ борьбѣ и умерщвленіи этихъ драконовъ отличались
рыцари, когда, соскучившись со своими ворчливыми домашними вѣдь­
мами, они отправлялись искать приключеній. Монахи были такъ
услужливы, что давали объ этихъ подвигахъ письменныя удостовѣре­
нія, скрѣпленныя печатью. Сатана отомстилъ убійцамъ драконовъ тѣмъ,
что пристроился къ Сервантесу и продиктовалъ ему его Донъ-Кихота,
какъ Асмодей мстилъ монахамъ, вдохновивъ Боккачіо на его Декаме­
ронъ. Оба писателя не были, конечно, помазанниками Божьими, а что
они были одержимы , чортомъ, въ эго вѣрятъ еще и теперь: стоитъ
только спросить объ этомъ.
Непослѣдовательность всегда жестоко мститъ за себя.
„Стараніж

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
23
распространить языческое суевѣріе привели къ тому, что широко
открылись двери для вѣры христіанъ въ дьявол*. Когда пытались
лек<>рениіь первое, вторая разрослась въ народѣ, какъ пышное чуже-
ядное растеніе, и заглушило въ немъ всѣ признаки жизни“.
По сло­
вамъ св. Бонифація, служеніе дьяволу состояло въ почитаніи идоловъ,
составленіи ядовъ, заклинаніяхъ, а также въ „вѣрѣ въ вѣдьмъ“; но.
послѣдняя, между 14 и 15 столѣтіями, т. е. 6—9 столѣтій спустя,
повелѣволась панской буллой, „молотомъ вѣдьмъ“ и законами! И между
отрицавшими чорта и отрицавшими Бога была только та разница, что
первыхъ предавали такимъ страшнымъ мукамъ, которыя приводили въ
ужасъ даже чорта, и онъ впадалъ въ такъ называемый „сонъ вѣдьмъ“,
считавшійся по оффиціальнымъ актамъ за самую хитрѵю и ловкую
Каррикатура на папство. (Со старинной гравюры).
продѣлку злого дьявола. Существованіе чорта, очень выгодное для
темныхъ людей, такъ какъ давало имъ до извѣстной степени право
распоряжаться жизнью и смертью безконтрольно и безот«ѣтственно,—
защищалось болѣе горячо (и притомъ съ оіромнымъ успѣхомъ), чѣмъ
существованіе Бога. Сами папы пользовались этимъ правомъ: папа
Іоаннъ XII, какъ говорили, плутовалъ въ игрѣ съ помощью Юноны и
Венеры, и даже Григорій VII обвинялся въ томъ, что съ помощью
чорта, т. ѳ. посредствомъ яда, устранилъ своихъ предшественниковъ
и совершилъ свое дѣло. Объ Іоаннѣ XII епископъ кремонскій разсказы­
ваетъ слѣдуюіцее: „Ни одна женщина не осмѣливалась показаться ему
на глаза, такъ какъ онъ насиловалъ дѣвушекъ, женщинъ и вдовъ,
даже надъ могилами апостоловъ“.
Повидимому это невѣрно, потому
что римлянки не успокоились до тѣхъ поръ, пока снова не вернули
къ себѣ Іоанна послѣ отрѣшенія его отъ должности. По его приказу,
изувѣчены были друзья противника папы, Льва VIII, и засѣченъ до
смерти епископъ Отгаръ. Мужъ одной кра^ авицы, которую взялъ отъ
него Іоаннъ, убилъ этого изверга, въ судьбѣ котораго чортъ нс могъ
принимать участія, такъ какъ, по догмату, помазанники Божіи стояли
внѣ ею власти. По »той же причинѣ и Сильвестръ II не унесенъ
былъ дьяволомъ, хотя, по свидѣтельствамъ папскихъ историковъ, „онъ

24
ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
слишкомъ предавался наукамъ“. Онъ былъ математикомъ и естество­
испытателемъ, т. е. занимался науками, которымъ мы больше всего
обязаны въ дѣлѣ освобожденія отъ дьявола. Этотъ папа былъ слиш­
комъ уменъ для судей въ клобукахъ н погибъ отъ ихъ яда; но такъ
•какъ ядъ есть дѣло рукъ чорта, то и выходило, что въ концѣ концовъ
смерть его была отъ дьявола. Эго классическій примѣръ того, какамъ
прекраснымъ орудіемъ являлась вѣра въ чертей и вѣдьмъ для совер­
шенія гнуснѣйшихъ преступленій!
Наиболѣе свѣтлые умы хорошо сознавали эту опасность, хотя и
не могли освободиться отъ вѣры въ дьявола. Протестъ ихъ выражался
въ мистеріяхъ и грубыхъ деревянныхъ фигурахъ на представленіяхъ
во время карнавала. Народъ забавлялся, глядя на чорта въ роли шута
я на то, какъ водили за носъ „князя тьмы“, но не понималъ всей
глубины этой сатиры. Тѣмъ не менѣе, начало было сдѣлано, камень
сдвинутъ съ мѣста! Всякій серьезный научный протестъ подавлялся
потокомъ теологическихъ разсужденій въ защиту ученія о дьяволѣ.
Схоластическое зданіе этого ученія было подведено подъ крышу,
когда въ ІоОО году—въ годъ первой предсказанной гибели міра—на
югѣ Франціи и на сѣверѣ Италіи поднялась революціонная секта
ново-мапихеевъ, еретиковъ, и такъ сильно распространилась, что
въ 1166 г. въ Миланѣ было больше еретиковъ, чѣмъ католиковъ. То,
въ чемъ въ свое время упрекали секту манихеевъ, снова выступило
на сцену: про новыхъ сектантовъ распускали клевету, будто они покло­
няются чорту и въ его присутствіи устраиваютъ во время службы
чудовищныя оргіи. Тѣже обвиненія выставлялись и противъ альби­
гойцевъ, штедипгеровъ, храмовниковъ, бегнновъ и люцпферіанъ. Гри­
горій IX, въ своей буллѣ 1233 года, такъ говоритъ объ этихъ сата­
нинскихъ обѣдняхъ: „При посвященіи новичка, тотъ долженъ былъ
высосать слюну огромной жабы и потомъ поцѣловать ее въ брюхо.
Затѣмъ являлся худой, блѣдный человѣкъ, кожа да кости. Его также
надо было привѣтствовать поцѣлуемъ, который имѣлъ такое дѣйствіе,
что новообращенный совершенно забывалъ свою прежнюю вѣру. Изъ
глубины таинственной статуи задомъ выходитъ большой черный котъ,
которому всѣ присутствовавшіе цѣлова-ч брюхо. Затѣмъ огни туши­
лись, и начинались непристойныя оргіи меледу лицами разпыхъ по­
ловъ и одного и того же. Наконецъ являлся человѣкъ, у котораго
верхняя часть тѣла блескомъ своимъ затмѣвала солнце, а нижняя
часть походила на кошачью. Это былъ Люциферъ, которому секта
служила обѣдню“...
Что вѣрно и что ложь въ этомъ изображеніи мы разбе­
ремъ послѣ. Еще и теперь находятся писатели, приписывающіе нѣчто
похожее на это еретикамъ или альбигойцамъ, какъ они позже
себя называли. Такъ Гашенъ называетъ новое манихейство ере­
тиковъ религіознымъ ученіемъ, которое, противно христіанскому уче­
нію, считало, что въ машемъ мірѣ господство принадлежитъ принципу
ела“.
Обвиненія эти, вызвавшія ожѳет іченную борьбу церкви съ ере­
тиками, привели къ тому, что волшебство, ересь и колдовство, какъ
преступленія противъ Святого Духа, судились церковнымъ судомъ
Церковь вспомнила объ инквизиторахъ Юстиніана, которые обязаны
были розыскивать еретиковъ и предоставлять ихъ церкви для нака­
занія, и учредила для выслѣжпванія еретиковъ инквизиторскіе суды;
они должны были передавать еретиковъ свѣтскому суду, который н
назначалъ наказаніе. Людвигъ IX (въ 1228 году) и король Фридрихъ П

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
25
(1231 г.) взяли на себя „во славу божію“ эту унизительную поли­
цейскую должность.
Чортъ торжествовалъ во всю: главной его заботой было теперь доста­
точное замѣщеніе мѣстъ въ великомъ инквизиторскомъ судѣ.
Съ этого момента мы вступаемъ въ блестящій періодъ настоя­
щаго господства дьявола на землѣ.
Демономанія.
„Петрушка* нѣмецкихъ грубіяповъ, имѣвшихъ дерзость убить своего
перваго инквизитора Конрада Марбургскаго, какъ бѣшеную собаку при
дорогѣ, превратился вдругъ въ „господина этого міра', такъ какъ все, что
было неудобно для Рича, все равно кь какой бы обіасги ни принад­
лежало, считалось дѣломъ дьявола II это въ то время, когда графъ
Мейнгардъ изъ Тироля, смѣло выступившій противъ безнравственности
духовенства и потому арестованный, защищался такимъ образомъ:—
„Это не я нападаю, а мои епископы: они пѳ пастыри, а волки. Вмѣсто
того, чтобы учить, оки стремятся только увеличивать свои доходы,
плодить побочныхъ дѣтей, сытно ѣсть и кутить. Развѣ такъ пасутъ
стадо Христово? Они понимаютъ какъ разъ наоборотъ слова: „Отдайте
имъ свою одежду“,—отнимая ее у другихъ. Они хуже евреевъ, турокъ
и татаръ. Они ослѣпляютъ пародъ церемоніями, и не довольствуются
тѣмъ, что доятъ и стригутъ своихъ овецъ, по и убиваютъ ихъ“.
Около того же времени писалъ Ці'заріусъ изъ Гейстѳрбаха, жив­
шій съ 1170 по 1240 годъ, историкъ и пріоръ гейстербахскаго мона­
стыря,— свое интересное въ историческомъ отношеніи сочиненіе:
„Dialogue magnus visionum. et miraculorum“ („Великій діалогъ о
видѣніяхъ и чудесахъ“). Діаволъ является—обыкновенно при завыва­
ніяхъ вѣтра и стонѣ деревьевъ - въ образѣ лошади, собаки, кошки,
медвѣдя, обезьяны, жабы, коршуна, также и быка; или же въ образѣ
знатнаго господина или прекраснаго рыцаря, если надо соблазнить
красивую женщину. Онъ можетъ имѣть видъ высокаго безобразнаго
человѣка, коренастаго крестьянина, или имѣть женственное лицо,
черную вуаль и плащь. Онъ появляется, то какъ летающій драконъ, то въ
видѣ негра. Сзади онъ походитъ па обезьяну, почему онъ и говоритъ
о себѣ: „Licet corpora humana nobis assumanus, dorsa tarnen non
habemus“.
Чортъ не можетъ прочитать безъ ошибки „Отче нашъ“ в
„Вѣрую“,
и на вопросъ, почему его голосъ такъ грубъ, отвѣчаетъ:
потому что онъ постоянно горитъ. Одна женщина, которой чортъ
являлся въ образѣ красиваго солдата и часто посѣщалъ ее, въ
то время, какъ мужъ ея спалъ возлѣ па постели, была излѣчена
св. Бернардомъ, изгнавшимъ изъ нея бѣса... Гордость и высокомѣ­
ріе тоже служили дьяволу, какъ предметы соблазна людей, и при
этомъ онъ не останавливался далее передъ цѣломудріемъ. Обжорство
к пьянство также давали ему поводъ всиытаіь свою силу. Какъ мѣ­
нялся образъ дьявола сообразно обстоятельствамъ, такъ мѣнялась и
его роль: съ женщинами онъ былъ Инкубусомъ, съ мужчинами—Сук
кубусомъ. Одинъ схоластикъ велитъ женщинѣ придти къ нему, но вмѣсто
нея является дьяволъ; на слѣдующее утро послѣдній спрашиваетъ
вхоластика:
—
Съ кѣмъ, думаешь, провелъ ты эту ночь?
—
Съ женщиной.
—
Неправда, съ дьяволомъ.
Цѳзаріусъ [азсказываѳтъ объ одной французской монахинѣ, жото

ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
>2К
рую хочетъ соблазнить дьяволъ. Когда это не удается ему, онъ про­
буетъ склонить ее къ богохульству. Ея ангелъ-хранитель объясняетъ
ей, что она должна, по собственному выбору, подвергнуться одному
изъ этихъ искушеній. Тогда монахиня, чтобы спасти свою духовную
чистоту, выбираетъ первое и отдается дьяволу.—Гунны, по мнѣнію
свѣдущаго по части чертей пріора, произошли отъ безобразныхъ гот­
скихъ женщинъ, которыхъ мужья прогнали, не желая имѣть безобраз­
ныхъ дѣтей, и отъ чертей—Йнкубусовъ, которые присоединились къ
бродившимъ по лѣсамъ женщинамъ; отъ такого сочетанія и произошли
отталкивающіе по виду гунны. Епископъ Іорнандъ, самый извѣстный
историкъ шестого столѣтія, пишетъ въ своей исторіи готовъ, что
гунны—это потомки германскихъ жрицъ (въ тоже время и волшеб­
ницъ), которыхъ прогналъ король Филимеръ. Разгнѣванныя женщины
отдались демонамъ и отъ нихъ произвели на погибель міра гунновъ.
Этихъ женщинъ назвали aliorumuas и преслѣдовали, какъ вѣдьмъ.
Жестокія преслѣдованія еретиковъ за ересь, колдовство и дого­
воры съ дьяволами вызывали, конечно, подражанія и, такимъ образомъ,
возникли въ Трирѣ, въ 1232 году, первыя сжиганія вѣдьмъ на кострахъ.
Сначала это касалось только приверженцевъ одной секты, осмѣлив­
шейся перевести Библію на нѣмецкій языкъ.
—
„Сжиганіе это“,—пишетъ Земмлеръ,—„началось въ мѣстности
около Трира съ 1232 года и приняло такіе размѣры, что, наконецъ,
въ Майнцѣ стали раздаваться жалобы: многія невинныя женщины
погибли только оттого, что не хотѣ іи признать что онѣ... съ жабой“...
—
Горстъ прибавляетъ къ этому: „Начавъ въ этихъ несчастныхъ
странахъ съ простыхъ людей и старыхъ женщинъ, стали затѣмъ хва­
тать и дворянъ, и графовъ, обвиняя одного въ ереси, другого—въ
колдовствѣ. Такое положеніе вещей не могло долго продолжаться и
должно было, чтобы не вызвать очень опасныхъ послѣдствій, быть
подавлено“.
Вскорѣ послѣ убійства инквизитора Петра Веронскаго народомъ
г. Комо раздраженнымъ преслѣдованіями, въ Тулузѣ, въ 1275 году, при
извѣстномъ доминиканцѣ, Гуго Боніальскомъ, началось страшное гоненіе
на еретиковъ и колдун >въ. Одну знатную даму шестидесяти шести лѣтъ,
Анжелу ди-ла-Бартъ, сосѣдъ ея, изъ чувства личной мести, обвинилъ
въ сношеніяхъ съ чортомъ. Во время пытки несчастная показала, что
каждую ночь водилась съ сатаной, отъ котораго родила чудовище:
верхняя часть тѣла—волка, нижняя—змѣи; что она кормила его ма­
ленькими дѣтьми, которыхъ похищала во время ночныхъ своихъ
странствованій, и что черезъ два года это чудовище исчезло. Апжела
была сожжена на площади Стефана вмѣстѣ со многими лицами, при
знавшими свою причастность къ черной магіи или къ шабашу чертей.
Это было ужасное время полнаго униженія человѣка, самаго
страшнаго безумія, какое только было въ исторіи; въ сравненіи съ
тѣмъ, что творилось въ то время, всѣ злодѣянія и жестокости такихъ
бичей Божьихъ, какъ Гензерихъ, Аттила, Чингисханъ, наконецъ -
Робеспьеръ и Бонапартъ, были ничто. Всѣ писали о дьяволѣ, всѣ про
повѣдывали противъ него, каждый боялся его, такъ какъ зналъ, что
онъ угрожаетъ всѣмъ. Массовое преслѣдованіе приняло эпидемическій
характеръ: человѣчество разрывало себя на куски. Природа мстила
тѣмъ, которые проповѣди вал и умерщвленіе плоти для дос іиженія бла­
женства. Тамъ стонали, обливаясь кровью, тысячи людей, бичуя себя
во славу Бога; здѣсь—дѣти и беременныя женщины вертѣлись и тан­
цевали въ отвратительномъ экстазѣ, пока не падали мертвыми. Тамъ

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
37
толпа народа сопровождала въ церковной процессіи несчастныхъ муче
ницъ, которыхъ ожидалъ костеръ за почитаніе дьявола, а здѣсь опа
собиралась для кровавой вакханаліи Варфоломеевской ночи: И все это
совершалось во иля великаго Галилеянина, который говорилъ: „Домъ
Мой долженъ быв домомъ молитвы, а вы сдѣлали изъ пего вертепъ
разбойниковъ.—Люби ближняго, какъ самаго себя!—Зачѣмъ престу­
паете вы заповѣди Божіи ради собственныхъ измышленій“?
Подъ этими „измышленіями“ надо понимать сомнѣніе христіан­
скихъ писателей и ученыхъ, которые иск жали и душили ѳвапгеліб
Христа легендами о чортѣ, языческими преданіями, доводами въ пользу
существованія сатаны въ царствѣ эллинскихъ и германскихъ боговъ
и учеными разсужденіями о всемогуществѣ дьявола. Имъ обязано
своимъ происхожденіемъ ложное христіанство, которое съ дьявольской
жестокостью уничтожило огнемъ и мечомъ девять милліоновъ людей.
Во время этого крестнаго похода на дьявола, въ 13 столѣтіи, въ
одні мъ теологическомъ сочиненіи приводится выдержка изъ инквизи­
ціонныхъ записей, гдѣ съ удовольствіемъ констатируется, что „съ
этого времени въ Германіи и Италіи замѣчается особенно сильный
соблазнъ по части колдовства, такъ что если бы не были сожжены
30.000 человѣкъ въ обѣихъ странахъ, то колдуны наводпили-бы всю
землю, опустошили-бы ее и предали дьяволу“.
Мы имѣемъ серьезное
основаніе видѣть въ этомъ замѣчаніи доказательство того, что политика
куріи пользовалась инквизиторскими судами, какъ средствомъ для
хорошихъ кровопусканій своимъ добрымъ друзьямъ, либеральнымъ
гибеллинамъ, которые были въ глазахъ куріи врожденными еретиками.
„Нѣмцы были всегда свирѣпы, а потому имъ нужны и свирѣпые
судьи",—сказалъ папа, когда ему говорили о постыдныхъ дѣлахъ
Конрада. Извѣстный „Молотъ вѣдьмъ“ ясно говоритъ, что Богъ,, хотя
собственно и пѳ желаетъ зла, но допускаетъ его ради совершенства
вселенной. Не должно-ли было это „Божье совершенство вселена >0“
быть тождественнымъ „непогрѣшимости догматовъ“? Но эта непогрѣ­
шимость позволила авторамъ „Молота вѣдьмъ' прекрасную фразу, „что
свободная воля допускаетъ человѣка, чтобы онъ грѣшилъ“! (а вѣдь за
блуждѳніѳ—тоже грѣхъ) и въ то же время позволяла прямодушному Петру
изъ Палюды приводить доказательство того, что дьяволъ мѣшаетъ пріят
ной для церкви цѣли брака тѣмъ, что ложится между мужемъ и женой
И такъ, для обвиненія довольствовались „свободной волей, направленной
ко злу“, а для защиты обвиняемыхъ пи въ какомъ случаѣ нельзя было ссы­
латься па всемогущество дьявола: это было-бы скорѣе похоже на само
убійство, такъ какъ вина дьявола считалась гораздо меньше, чѣмъ
вина вѣдьмъ. Съ такимъ же безсознательнымъ софизмомъ защищаетъ
Григорій IX, этотъ прекрасно образованный папа, сожиганіе вѣдьмъ
въ Трирѣ, Швеціи, Баваріи и Тюрингіи; въ своемъ письмѣ къ рим­
скому королю Генриху, котораго онъ, какъ извѣстно, подстрекалъ къ
возстанію противъ отца, онъ пишетъ: „такъ какъ дьяволъ побѣжденъ
Господомъ нашимъ, Іисусомъ Христомъ, и, слѣдовательно, .внутреннимъ“
образомъ не имѣетъ болѣе господства, то онъ и продѣлываетъ теперь
„внѣшнимъ“ образомъ невѣроятнѣйшія вещи“.
Къ такимъ вещамъ принадлежало и это письмо, тѣмъ болѣе, что
уже тогда имѣли значівіѳ роковыя слова: „Roma locuta est, causa
finita est". (Рамъ сказалъ и этимъ дѣло сдѣлано).
Къ невѣроятнымъ вещамъ принадлежитъ и отпразднованный пра
жизни Григорія съ большой торжественностью „процессъ сатаны*
(„proceesus sathanae"), верхъ безумія, какое только когда-либо изо­

2В
ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
брѣли глупость и пастырское высокомѣріе для прославленія собственной
.боже'твенности. Эго были пустыя представленія, въ которыхъ сатана
выступалъ или въ роли адвоката своихъ поступковъ, или-жѳ какъ
обвиняемый; и его самымъ дурацкимъ образомъ обманывали адвокаты
противной партіи и судъ, который выносилъ ему остроумный приго­
воръ, представлявшій грубое издѣвательство надъ правосудіемъ.
Въ то время безправія, когда царило право сильнаго и—со вто­
рой половины 15-го столѣтія—римское право, давшее Германіи пытки,
отъ крестьянъ отнято было послѣднее право—суда обіцины, и опи были
вполнѣ отданы во власть своихъ господъ. Это была крупная о мощ­
ность, которая и отомстила за себя крестьянской войной и общими
волненіями въ странѣ.
Маска дьявола
Въ своемъ уничтоженіи побѣжденныхъ боговъ, фанатики зашли
такъ далеко, что присвоили гордому противнику Бога образъ самыхъ
отвратительныхъ и коварныхъ животныхъ. Искушеніе Евы дьяволомъ
въ образѣ змѣи было дѣломъ рукъ Люцифера, который сдѣлалъ жен­
щину вѣчной соблазнительницей мужчины, а потому предметомъ нена­
висти фанатиковъ.
Во время великпхъ гоненій на вѣдьмъ онъ устраивалъ на радо­
стяхъ настоящія оргіи. Горе невѣрующему, который сказялъ-бы бла­
гочестивымъ ненавистникамъ женщинъ слова, вложенныя Байрономъ
гь уста своему Люциферу на вопросъ Каипа: .Ты искушалъ мать“?
„Я искушаю только истиной. Развѣ то не было древо позна­
нія добра и зла? Развѣ не было также плодовъ и у древа жизни?
Развѣ я запретилъ вамъ срывать плоды? Развѣ я насадилъ за­
прещенные плоды въ саду невинныхъ существъ, которыя были
любопытны, оставаясь чистыми? Я сдѣлалъ бы васъ Богами; кто
васъ прогналъ, прогналъ только васъ: „Такъ какъ вы не должны
вкушать плодовъ отъ древа жизни и быть Боіами, какъ мы“.
Развѣ опъ не сказалъ этого?“
Цѣлебная змѣя древняго міра, которая даже при передвиженіяхъ
своихъ поднимала цѣлебную пыль, превратилась въ змѣю смерти, въ
дракона, страшнаго змѣя крылатаго, стерѳгущіго въ пещерѣ сокро­
вища иибелувговъ. Въ своемъ крупномъ трудѣ „Миѳологія народныхъ
сказаній“, Ф. Норкъ говоритъ: „Славянинъ еще и теперь вмѣсто прин­
ципа зла употребляетъ слово „драконъ“; очевидно, подъ маской дра
кона бблыпею частью и скрывался злой духъ“.
То, что женщины боятся мышей и крысъ, не происходитъ только
стъ чувства отвращенія, которое вызываютъ эти непріятныя животныя,
* объясняется тѣми отношеніями, въ которыхъ они стояли къ „князю
тьмы* и „черной смерти“. Во времена страшпой чумы никто, конечно,
не подозрѣвалъ еще, что странствующія крысы являются главными
носителями и распространителями чумныхъ бациллъ; но до нѣкоторой
степени, инстинктивно, объ этомъ догадывались на основаніи того
наблюденія, что вспышкѣ чумы предшествовало появленіе массы стран­
ствующихъ крысъ и мышей. Монахи монастыря Святаго Ульриха
въ Аугсбургѣ приготовляли встарину порошокъ изъ зехмли. обагренной
кровью Св. Ульриха, и продавали его, какъ средство противъ крысъ,
т. е . противъ смертельныхъ и повальныхъ болѣзней. У индусовъ крыса
также является символомъ смерти; па ней ѣздитъ верхомъ Ганеза,
кждусскій богъ рожденія, въ знакъ того, что онъ покоряетъ смерть

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
в-
Поити тоже можно сказать и о мыши. Ея изображеніе на гре­
ческихъ монетахъ передъ Аполлономъ означаетъ, что онъ приноситъ'
чуму. Въ христіанскомъ царствѣ демоновъ мышь также служитъ олице­
твореніемъ дьявола чумы. Красная мышь, выползавшая изо рта уми­
рающихъ вѣдьмъ, какъ это утверждаютъ акты процессовъ, играетъ'
видную роль, особенно въ годы повальныхъ болѣзней. Преданіе, та­
кимъ образомъ, становится исторіей! Па крысъ и мышей инстинктивно
смотрѣли, какъ па смертельныхъ враговъ гигіены, и считали слу­
гами дьявола, этого непримиримаго врага человѣческаго рода.
—
„Какъ мышь“,— справедливо замѣчаетъ Ф. Норкъ,—
„такъ
и муха (трупная муха) является символомъ нечистоты и смерти. „Вѳль
зевулъ“ равносильно „богу мухъ“ или „богу нечистотъ“.
Не одинъ
только Ариманъ персовъ принялъ образъ мухи: Локи также превра-1
тился въ муху (Flug.*), когда опъ захотѣлъ обмануть прекрасную
Фрейю, источникъ всякой жизни. Въ сказкахъ говорится о чертяхъ,
заключенныхъ въ стклянкѣ въ видѣ мухъ. Валахи считаютъ, что отъ чорта
произошли тѣ мухи, отъ жала которыхъ погибаютъ даже лошади и
рогатый скотъ. „ActaBened“ говоритъ о чортѣ, который въ видѣ мухи'
вышелъ изъ носа бѣсноватаго.
Майолюсъ (Maijolus) разсказываетъ о чудесномъ изгнаніи бѣса
изъ одной дѣвушки, что случилось въ 1557 году недалеко отъ Іоа-
химсталя. Бѣсъ, въ образѣ мухи или комара, проникъ черезъ ротъ въ
тѣло несчастной, когда та пила пиво. Онъ часю говорилъ у нея внутри,*
почему домъ, гдѣ жила дѣвушка, постоянно посѣщался массой любо­
пытныхъ. Они предлагали бѣсу разные вопросы, а также пытались
изгнать его молитвой. Несчастная переносила очень терпѣливо свои
мученія и иногда, вмѣстѣ сь посѣтителями, обращалась съ мольбой къ
своему мучителю; но тогда обыкновенно ей приходилось еще больше
страдать, такъ какъ бѣсъ принимался особенно мучить ее, какъ только
она произносила имя Христа. Въ такія минуты глаза у вея выпячи­
вались, языкъ высовывался изо рта во всю длину и свертывался, какъ
перекрученная В' ревка, а голова запрокидывалась назадъ. (Очевидно,
при тупъ большой истеріи'). Только послѣ несказанныхъ усилій уда­
лось священникамъ изгнать изъ дѣвушки бѣса, что сдѣлано было въ
церкви но и то только послѣ второй попытки. При этомъ присутство­
вала огромная масса народу, и всѣ вмѣстѣ выкрикивали имя Христа.
Когда бѣсъ, наконецъ, увидѣлъ себя побѣжденнымъ, онъ попытался
вступить сь дѣвушкой въ соглашеніе и обѣщалъ удовлетвориться какъ
мѣстопребывані-мъ, однимъ только ногтемъ ея пальца или однимъ во­
лосомъ. По ничто не помогло ему; ему пришлось уступить, и онъ по­
кинулъ тѣло дѣвушки въ томъ же видѣ, какъ и вошелъ въ него. Цѣ-
лихъ два года, ио собственному его признанію передъ всѣми, употре­
блялъ онъ усилія чтобы проникнуть въ тѣло несчастной. Обѣ попытки
изгнать его (первая безуспѣшная) происходили въ церкви, начинались
въ полно іь и продолжались до полдня. —Столько шуму изъ за одной
только мухи, показываетъ, что люди придавали имъ большое значеніе.
Маской чорта являлся и жукъ, особенно золотой и навозный.
Однажды дѣвушки, откинувъ пологъ своей кровати, увидѣли, что опъ
весь наполненъ жуками. Онѣ выбѣжали изъ комнаты, но слышали яа
собой страшный вой и шумъ. По народному повѣрію (въ основу kq.
тораго ле лс то, что навозные жуки считались посвященными Тору
богу войны и земледѣлія), тому, кіо ставилъ па ноги навознаго Жука*
опрокинувшагося на спину, прощалось семь грѣховъ У древнихъ ге ’
минцевъ Торъ считался посредникомъ и примирителемъ и, что

30
ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
лилось жуку, дѣлалось и ему. Когда въ странѣ распространилось хри­
стіанское ученье, обращенные стали внушать народу, что Торъ и его
приближенны»—злые духи и исчадія ада. Такъ образовался Торъ—
дьяволъ или навозный жукъ. Теперь никто не думаетъ о Торѣ, когда
видитъ жука, безпомощно лежащаго на спинѣ, но рѣдкій кресьянинъ
не подниметъ его на ноги и при этомъ всегда подумаетъ о прощеніи
своихъ грѣховъ.
Являлся чортъ и въ образѣ жабы и ящерицы. Жила-была нѣ­
когда молодая дѣвушка; ради того, чтобы получить украш-нія, она
отдалась чорту и жила съ нимъ, какъ жена съ мужемъ. Нѣсколько
мѣсяцевъ спустя родила она ему двухъ ящерицъ, мальчика и дѣвочку.
Въ образѣ кукушки дьяволъ обманываетъ людей, заставляя ихъ
считать себѣ годы по кукованію. Въ сумерки въ пустынномъ мѣстѣ
Крикъ „отца лжи“ производитъ жуткое впечатлѣніе, такъ что немуд­
рено, что кукушку считали (да считаютъ еще и теперь) имѣющей от­
ношеніе къ.сатанѣ.
Наконецъ, дьяволъ былъ и тѣмъ конемъ Слеппниромъ (Sleipnir),
котораго произвелъ Локи и на которомъ разъѣзжалъ Гель во время
чумы.
Демонологія была въ свое время первой изъ паукъ. Такъ какъ
запинались ею по большей части монахи, то это возвышало ихъ въ
глазахъ народа и давало имъ преимущество передъ свѣтскимъ духо­
венствомъ, которое вело втайнѣ ожесточенную борьбу противъ мона­
шествующаго аскетизма. Къ остроумнѣйшимъ курьезамъ всемірной
исторіи относится то обстоятельство, что двое монаховъ пожинали
плоды этой борьбы: Лютеръ въ реформаціи и іезуитъ Hine (Spee)
въ процессѣ вѣдьмъ. Въ настоящее время сущееівуютъ еще фана­
тики, являющіеся болѣе ярыми папистами, чѣмъ самъ папа, а прежде
встрѣчались безумцы, которые были божественнѣе и праведнѣе
самаго Бога: Богъ только прогналъ отъ себя своего смѣлаго против­
ника, а господа монахи учредили высшее судилище и чудовищнымъ
образомъ унижали его здѣсь на землѣ Изъ за проклятаго высокомѣрія
теологизма погибла половина человѣчества. Одинъ изъ пострадавшихъ
за свою приверженность къ Руссо и Вольтеру, сидѣвшій 1791 г ду въ
тюрьмѣ главной испанской инквизиціи, такъ говоритъ о „цензорѣ Бо­
жіемъ“ въ ÇBoefl молитвѣ передъ самоубійствомъ:—„О Боже! ты тво­
рецъ человѣка, чистое существо, безъ лицемѣрія любящее людей прими
къ себѣ мою душу, которая стремится снова соединиться съ твоимъ
божествомъ, отъ котораго произошла! Я посылаю ее тебѣ раньше,
Господи, чтобы покинуть жилище дикихъ звѣрей, называющихъ себя
людьми! Прими ее милостиво, такъ какъ ты видишь чистоту м<>ихъ
помысловъ, которые меня всегда одушевляли. Убери съ земли это
страшное чудшище. инквизиціонный судъ, которое безчеститъ людей,
а также и тебя, пока ты допускаешь это“.
Такъ вылилась у него горькая жалоба на религіозный фанатизмъ.
Заключеніе.
Въ 'го время страшнаго суевѣрія, выслѣживанія чорта и гоненія
на еретиковъ, чародѣевъ и вѣдьмъ, приближенный главныхъ дьяволовъ
имѣли также немалое значеніе. Поэтому, во избѣжаніе повтореній, бла­
горазумнѣе будетъ ра- црости іься теперь съ Е о Адскимъ Величествомъ,
Намъ еще часто придется встрѣчаться съ нимъ, а теперь мы закон­
чимъ „Исторію дьявола“ краткой біографіей главнаго чорта. По ело-

ИСТОРІЯ ДЬЯВОЛА.
31
вамъ доктора Іоганна Фауста („Книга чудесъ или черный воронъ или
трижды въ неволѣ въ аду), въ составъ царства преисподней входятъ:,
король Люциферъ, вице-король Веліалъ; правители: Сатана, Вельзе­
вулъ, А таратъ и Плутонъ; великіе князья: Азіель, Мефистофель, Мар-
буель, Аріель, Анигуѳль, Анпзельи Барфалъ; великіе министры, тайные
адскіе совѣіники: Аббадопъ, Хамъ, Милеа, Лапазисъ и Мерапизъ; сек­
ретарь Милыіеца; Хинихамъ, Пинизамъ, Маза, Лисса, Дромдромъ, Л жха,
Палаза, Науфа, Лима, Пора, Саня—домашніе духи. Азіель такъ пред­
ставляетъ самого себя въ этой удивительной книгѣ: „Меня прозвали
Азіелемъ, господиномъ всѣхъ скпытыхъ въ землѣ сокровищъ. Я обла-.
даю властью извлекать изъ земли эти сокровища издаю ихъ тѣмъ изъ
людей, кому захочу, а также обманываю людей хитростями, какъ только
могу. Моя планета - солнце, а пфальцъ графъ Кармеліусъ—мой слуга.
Я имѣю образъ быка и являюсь въ такомъ видѣ, но могу и перемѣ­
нять свой образъ. Я царю надо всѣмъ я вся, такъ какъ мнѣ под­
властны многіе легіоны духовъ, я же- великій князь. Какъ меня, такъ
и всѣхъ моихъ подданныхъ, можно побѣждать—при заклинаніяхъ—
только силой, и большой силой, такъ какъ я—великій князь земли и
могу надъ многимъ повелѣвать. Поэтому и говорю это, чтобы вѣрно
меня вызывали, иначе же никогда не явлюсь къ тебѣ болѣе... Я также
быстръ, какъ человѣческая мысль“.
Аріель говоритъ о себѣ:—„Аріелемъ назвали меня, я имѣю образъ
собаки и повелѣваю всѣми надъ землей. Много легіоновъ служитъ мнѣ,
и по быстротѣ я равняюсь сернѣ. Нѣкоторымъ я могу приносить
пользу, другимъ—вредъ; смотря по тому, какъ меня призываютъ, та­
ковъ я и есть. Я—очень упрямый духъ, ни на кого ни смотрю, и меня
надо сильно вызывать, чтобы я явился. Многіе милліоны подчинены
мнѣ, я господинъ надъ сокровищами всѣхъ боговъ, и въ быстротѣ я
равенъ вѣтру“.
Марбуель говоритъ:— „Я богъ, который готовъ къ услугамъ, и
являюсь въ образѣ десятилѣтняго мальчика“. (Поэтому сжигали и дѣ­
тей, обвиняя ихъ въ волшебствѣ). „Я готовъ явиться, когда угодно, по
первому вызову, и въ быстротѣ равняюсь стрѣлѣ“.
—
„Я великій мастеръ всякихъ искусствъ и счастья“,—говоритъ
о себѣ Мефистофель,— „и изучаю ихъ въ одно мгновеніе. Меня надо
вызывать четыре раза. Мнѣ также подчинены другіе духи и служатъ
мпѣ, и когда я приказываю имъ что-нибудь, они должны быстро испол­
нять это“.
Слова Барфаеля:—„Я водяной богъ и царствую надъ моремъ и
всѣми водами. Мнѣ подчинено все, что живетъ въ водѣ. Я все могу сдѣ­
лать, и меня стоитъ вызывать; тогда я являюсь и охотно дѣлаю дру­
гимъ пріятное“.
Слова Азіабеля (Аиигуеля).— „Я великій духъ, который является
въ образѣ маленькаго ребенка. Я служу всякому, если меня правильно
вызываютъ. Царю я надъ судебными дѣлами, мнѣ обязаны повино­
ваться многіе духи, и я также готовъ всякому сдѣлать одолженіе, даю
богатство, почести, знатность и всякое счастье“.
Марбуель являлся, если заклинатель вызывалъ его такими сло­
вами:—„Я (такой-то) заклинаю тебя, великій князь Марбуель, вели­
кимъ повелителемъ на небѣ, и на землѣ, въ водѣ, въ воздухѣ, въ
огнѣ, въ аду, и тѣмъ, что это было въ началѣ міра, когда онъ, при
своемъ побѣдоносномъ шествованія въ адъ. побѣдилъ тебя, великаго
князя Марбуеля, и покорилъ подъ ноги свои. Я (такой то) заклинаю
тебя, великій князь Марбуель, деревьями и травой, и всѣмъ, что зо

ВИЛЬГЕЛЬМЪ ФИШЕРЪ.
вется міромъ, чтобы ты открылъ мнѣ всѣ главныя сокровища земли и
своей властью, которая безгранична, привелъ къ моему кругу всѣхъ
земныхъ боговъ.
Сравни это съ заклинаніемъ въ „Волшебномъ стрѣлкѣ“, гдѣ охот­
никъ Каспаръ вызываетъ чорта Саміеля словами:—и
...
и чтобы ты
f Amala Saini f Fara f Lamin', f Saiimi f ma f сейчасъ же испол­
нилъ то. о чемъ я буду тебя просить. Аминь. Явись, явись, явись!
„Theatrum diabolorum“ приводитъ даже 68 знаменитыхъ дьяво­
ловъ Упомянемъ только о нѣкоторыхъ: Веліалъ—вице король и „от­
ступникъ отъ Bora л всего божественнаго“; Бегемотъ—. необыкновен­
ной величины“; Левіафанъ, губитель; Абадопъ и Асмодей, дьяволъ
чести. Гапзенъ говоритъ еще о дьяволахъ, которые выступаютъ въ
процессахъ вѣдьмъ и чародѣевъ въ другихъ странахъ: Аварусъ, Баль-
зебуръ, Беррилъ, Легіо, Лексъ, Маріинетусъ, Его Высокопреосвящен­
ство (Monseigneur) Робине и Товьопъ. Въ нѣмецкихъ процессахъ
вѣдьмъ встрѣчаются чаще слѣдующіе демоны: Феде'линъ, Фледервишъ,
Грюивадель, Грбслипъ. Гросспнккель, Гинцъ, Гансъ фонъ-Бушъ, Юнкеръ
Гансъ, Юнкеръ Шенгансъ, Креіпле, Кунцъ, Кюнцхенъ, Кервишъ, Пе-
терлейнъ, Мертепъ, Никьель, Румпель, Ротменли, Голландъ, Веге-
трицъ и др.
Страхъ передъ дьяволомъ въ средніе вѣка вызвалъ обширную
литературу о сатанѣ, которая росла, какъ волны во время морского
прилива. Въ каждомъ семействѣ была книга о чортѣ, и рядомъ съ
Библіей лежала книга волшебства, съ помощью которой каждый на­
дѣялся разбогатѣть въ самое короткое время.
Міръ являлся въ тѣ времена царствомъ безумцевъ, надъ кото­
рымъ рарилъ дьяволъ. 11 опъ йыл_ъ такъ силенъ, что даже умолялъ
достоинство Бога. Онъ былъ истиннымъ княземъ этого злосчастнѣй­
шаго изъ всѣхъ міровъ, т^къ какъ свирѣпость, сладострастіе и жажда
къ уничтоженію, къ чудовищному разврату, составляли цѣль жизни
великихъ тирановъ,—в> дичайшимъ тираномъ Молохомъ раз, ывавшаго
себя па куски человѣчества. И все это—только изъ за суевѣрнаго
фанатизма людей, которые были всегда для самихъ себя самыми злѣй­
шими изъ дьяволовъ!.
КОНЕЦЪ
-
> <38-