/
Author: Кей Э.
Tags: психология социология межличностная психология межличностные отношения
ISBN: 978-5-397-04845-3
Year: 2015
Text
ИЗ НАСЛЕДИЯ МИРОВОЙ ФИЛОСОФСКОЙ мысли
ЛЮБОВЬ
и
БРАК
Эллен Каролина Софья КЕЙ
(1849-1926)
Известная шведская писательница, педагог и общественный деятель.
Родилась в городе Сундсхольме, в семье крупного политика, основа-
теля Шведской аграрной партии. Получила домашнее начальное об-
разование, училась в школах Стокгольма. В 1869 г. поступила секре-
тарем к своему отцу, бывшему депутатом риксдага — парламента
Швеции. Печатала статьи в феминистской газете «Идун». Литератур-
ную деятельность начала брошюрой «Некоторые мысли о причинах
возникновения реакции» (1889). В1880-е гг. участвовала в движении за эмансипацию женщин,
которому посвятила книгу «Женское движение» (1909). В 1880-1899 гг. преподавала в сток-
гольмских школах, затем оставила педагогику и стала профессиональной публицисткой.
В своих трудах Эллен Кей касалась вопросов о правах и обязанностях женщины, о женском
труде, о взаимных отношениях старого и молодого поколения, о материнском чувстве,
о взаимодействии личности и общества. Наибольшую известность ей принесли книги «Век
ребенка» (1900; рус. пер. 1905) и «Любовь и брак» (1904; рус. пер. 1907). В первой книге она
утверждала, что великая тайна воспитания состоит в том, чтобы предоставить природе
ребенка «спокойно и медленно помогать самой себе», и провозгласила принципы свобод-
ного воспитания. Для распространения своих идей в европейском обществе Э. Кей пред-
приняла в 1903 г. путешествие по Германии и Австрии, где читала публичные лекции на
близкие ей темы. Кроме того, Эллен Кей написала статьи о знаменитой русской женщине-
математике Софье Ковалевской, биографии известных шведских писателей «Анна-Шарлотта
Леффлер» (1893) и «Альмквист» (1897), эссео любви, браке и эмансипации женщин, в которых
особое внимание уделялось социальному положению замужней женщины.
Наше издательство предлагает следующие книги:
Любые отзывы о настоящем издании,
а также обнаруженные опечатки присылайте
по адресу иН85@иН85.го.
Ваши замечания и предложения будут учтены
и отражены на ѵѵеЬ-странице этой книги
в нашем интернет-магазине №р://иН88.пі
Е-гпаіІ:
ІЖ88@ІЖ88.ги
Каталог изданий
в Интернете:
МІр://ІЖ88.ги
іЮСС НАШИ НОВЫЕ Кнв+7(499)724-2Н5
ѴІХѴѴ КООРДИНАТЫ 117335, Москва, Нахимовский пр-т, 56
з наследия мировой философской мысли: этика
ЕІІеп Кагоііпа 8оЛа Кеу
КАРІЕКЕЫ ОСН АКТЕЫ81-АРЕТ
Э. Кей
ЛЮБОВЬ И БРАК
Эволюция любви
Перевод со шведского
Под редакцией
В. М. Невежиной
Издание стереотипное
МОСКВА
ББК 60.5 87.3 87.7 88
Кей Эллен
Любовь и брак: Эволюция любви. Пер. со швед. / Под ред.
В. М. Невежиной. Изд. стереотип. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,
2015. —456 с. (Из наследия мировой философской мысли: этика.)
Вниманию читателей предлагается один из главных трудов известной швед-
ской писательницы Эллен Кей (1849-1926) — очерки о любви и браке. В живой
и доступной форме в книге излагаются вопросы развитая половой нравственно-
сти, эволюции и свободы любви, рассматриваются проблемы материнства, брака
и развода. Автор также обращается к истории, описывая традиции разных наро-
дов и религий в отношении любви и брака.
Книга будет полезна как специалистам — социологам, психологам, филосо-
фам, так и широкому кругу заинтересованных читателей.
Издательство «Книжный дом “ЛИБРОКОМ”». 117335, Москва, Нахимовский пр-т, 56.
Формат 60x90/16. Печ. л. 28,5.
Отпечатано в ООО «ЛЕНАНД». 117312, Москва, пр-т Шестидесятилетия Октября, I ІА, стр. 11.
18В\ 978-5-397-04845-3
17247 Ю 194047
© Книжный дом «ЛИБРОКОМ»,
оформление, 2011, 2014
9
НАУЧНАЯ И УЧЕБНАЯ ЛИТЕРАТУРА
-р Е-таіІ: ІІР55@ІІР53.т
Каталог изданий в Интернета:
Нйр://иК88.ги
м Тел./факс (многоканальный):
ІІНЗЗ + 7 (499) 724 25 45
Памяти мертвыхъ, давшихъ мнѣ жизнь
своей любовью, и надеждѣ на юношество,
которое съ чувствомъ новаго благочестія
сохранитъ даръ жизни.
Изъ предисловія къ шведскому
изданію.
Подобно тому какъ на внутренней сторонѣ
руки линіи сходятся вмѣстѣ, пересѣкаются и снова
расходятся, такъ и современныя мысли своими
встрѣчающимися и перекрещивающимися путями
образуютъ таинственную сѣть линій. Гадающій
ищетъ на рукѣ линіи жизни; толкователь знаме-
ній времени всюду разыскиваетъ ту же линію.
Тѣмъ же самымъ занималась въ этомъ отдѣлѣ
и я въ той области, въ которой раньше всего
я заслужила названіе «соблазнительницы юноше-
ства». Я надѣялась остаться достойной зтого про-
звища, полученнаго до меня многими болѣе вели-
кими людьми. Ибо соблазнить молодежь я стара-
лась для того, чтобъ расширить ихъ душу и
скрасить жизнь смѣлостью вѣры въ душу и въ
мечту въ той области, гдѣ все стремится сковать
душу, гдѣ всѣ осмѣиваютъ мечтателя.
IV
Съ спокойной совѣстью несла я связанную съ
этимъ отвѣтственность, въ увѣренности, что всякое
мнѣніе, высказанное изъ внутренней необходи-
мости, встрѣтитъ злоупотребленіе со стороны
извѣстнаго рода приверженцевъ и неправильное
толкованіе извѣстнаго рода противниковъ. Если бы
страхъ передъ этими неизбѣжными послѣдствіями
исканія истины могъ останавливать, то міръ вѣры
и мысли оставался бы пустымъ и безплоднымъ.
Старшіе цѣнятъ счастье молодости... Оно со-
стоитъ, по ихъ мнѣнію, въ томъ, что у молодости
сильныя легкія, которыми она можетъ громко про-
возгласить идеалы отцовъ и свѣжія силы для
того, чтобы итти по протореннымъ путямъ. И,
наоборотъ, несчастье молодости они видятъ въ
ея смѣлости, въ способности творить новые идеалы,
находить непроложенные пути.
Всю тайну моего такъ называемаго «вліянія на
молодежь» вообще составляетъ моя вѣра въ то,
что нашей молодежи, какъ и всякой молодежи
новаго времени, присуще чувство добра, ведущее
ее къ усовершенствованію новаго существованія,
къ достиженію неоткрытыхъ еще цѣнностей.
Когда кто-нибудь изъ молодежи искалъ моего
совѣта, я всегда давала его съ оговоркой, чтобы
онъ слѣдовалъ ему послѣ самой тщательной про-
вѣрки, ибо главное—въ томъ, чтобъ молодое суще-
V
ство нашло свой собственный путь. И никогда
не внушала я никому убѣжденія, что такой-то
путь опаснѣе, такая-то отвѣтственность больше,
выборъ труднѣе.
Но кто можетъ ожидать отъ молодого суще-
ства, стоящаго передъ жизнью съ безчисленными
неясными желаніями и получающаго отъ жизни
неисчислимыя и осязательныя страданія, чтобы
оно всегда могло быть въ состояніи хорошо
выполнить задачу личнаго выбора? Что можетъ
быть естественнѣе того, что душа, бьющая черезъ
край страстью и воодушевленіемъ, теряетъ курсъ
въ морѣ и такимъ образомъ уклоняется отъ
цѣли своего внутренняго существа.
Достигаетъ ли такая молодая душа цѣли или
нѣтъ, несомнѣнно одно, что она навлекаетъ стра-
данія и на другихъ, не только на себя. Эти-то
пострадавшіе и становятся моими врагами. Они
находятъ облегченіе своего горя въ томъ, что
оправдываютъ любимаго человѣка, возлагая вину
на его такъ называемаго соблазнителя. И если
мы можемъ способствовать исцѣленію раны, то
пусть и впредь куски нашей собственной кожи
употребляются для «трансплантаціи»!.
Сознательная молодежь нашего времени обла-
даетъ такой духовной подвижностью, такой
воспріимчивой чувствительностью, такой остротой
VI
схватыванія, богатствомъ способовъ выраженія,
какими прошлое поколѣніе не обладало. Эта
ранняя зрѣлость зависитъ не отъ того лишь, что
теперешняя молодежь на одно поколѣніе старше
всѣхъ прошлыхъ. Она зависитъ также отъ того,
чѣмъ дышала атмосфера эпохи, когда подрастала
молодежь, имѣющая теперь двадцать лѣтъ. И это
скрываетъ въ себѣ ту опасность, что ихъ развитіе
выросло не всегда изъ личной душевной работы,
единственно имѣющей прочное значеніе. Пріобрѣ-
таемое безъ труда рѣдко имѣетъ такую цѣнность,
чтобы мы были готовы за него пострадать. И
только то, за что мы страдали, даетъ намъ созна-
ніе цѣли среди разнообразія мнѣній и твердость
среди опасностей ея осуществленія.
Потому-то къ тѣмъ изъ молодыхъ людей, кто
до извѣстной степени раздѣляетъ мои взгляды,
я и обращаю требованіе сдѣлать имъ личную
провѣрку. Кто и послѣ такой провѣрки все еще
раздѣляетъ мои взгляды на жизнь, тотъ долженъ
помнить:
Что никто не въ правѣ пользоваться моими
положеніями, какъ стрѣлами въ борьбѣ за свободу
своей личности, а моимъ именемъ, какъ щитомъ
для своихъ уклонившихся отъ нравственности
дѣйствій, если всѣмъ своимъ поведеніемъ въ
жизни онъ не доказываетъ той истины, какую
ѵп
по мѣрѣ силъ своихъ я всегда старалась прово-
дить, того убѣжденія Гете, что «цѣль жизни есть
сама жизнь».
На нападки, обвиняющія меня въ недостаткѣ
научности и систематической ясности, благодаря
которому у меня сохранилась естественность формы
изложенія, я отвѣчаю такимъ же оправданіемъ,
какъ школьные философы: а именно, что этотъ
недостатокъ имѣетъ лишь то значеніе, какое по
свойству своему и по степени онъ можетъ имѣть.
Навѣрно, никто не станетъ пренебрежительно
относиться къ несистематическому мышленію
самому по себѣ. Тогда, обращаясь къ новому вре-
мени, не говоря уже объ Іисусѣ или Сократѣ,
пришлось бы пренебрежительно отнестись къ
Паскалю какъ и къ Монтэню, къ Карлейлю какъ
и къ Эмерсону, къ Рескину какъ и къ Ницше!
Если люди, прошедшіе философскую школу,
естественно выше всего ставятъ избранную ими
форму мышленія, то все же они имѣютъ менѣе
право осуждать мой несистематическій способъ
мышленія, чѣмъ самыя мысли. Вотъ это ихъ право;
измѣрять же мои труды философскимъ масшта-
бомъ они не должны, такъ какъ я создавала ихъ
не по этой мѣркѣ.
VIII
Область души также имѣетъ свои горы и
долины, свои лѣса и потоки. Философъ изобра-
жаетъ ихъ по-своему, профанъ по-своему, совер-
шенно такъ же, какъ топографъ изображаетъ дѣй-
ствительную мѣстность картой, а художникъ—кар-
тиной. Никакое изображеніе само-по-себѣ не
дѣлаетъ лишнимъ другого. Но если топографъ
провѣряетъ эскизъ художника съ циркулемъ въ
рукѣ, то, понятно, онъ долженъ его признать
негоднымъ. Сознаніе необходимости болѣе вни-
мательно относиться къ моимъ краскамъ—вотъ
та выгода, какую мнѣ принесли нападки. Кромѣ
того, они даютъ мнѣ полное основаніе вспомнить
слова Ренана:
«Логика никогда не схватываетъ нюансовъ. А всѣ
духовныя истины всецѣло покоятся на нюансахъ».
Мой индивидуализмъ очень правильно назвали
соціальнымъ индивидуализмомъ; въ этой книгѣ я
попыталась его провести въ области эротики.
Элленъ Кей.
Первая глава.
Ходъ развитія половой нравствен-
ности.
Всякій мыслящій человѣкъ видитъ, что понятіе о поло-
вой нравственности, охраняемое религіей и законами запад-
ныхъ странъ, въ наше время испытываетъ коренное пре-
образованіе.
Раздѣляя судьбу всѣхъ преобразованій такого рода, оно
сталкивается съ недовѣріемъ охранителей общества, убѣж-
денныхъ, что человѣкъ не въ силахъ самъ руководить
ходомъ прогрессивнаго развитія. Это руководство, по ихъ
мнѣнію, дѣло трансцендентнаго разума, который проявляется
въ дѣйствительности и такимъ образомъ дѣлаетъ дѣйстви-
тельное разумнымъ. Современный бракъ—исторически воз-
никшая дѣйствительность, и, слѣдовательно, онъ разуменъ.
Историческая послѣдовательность и религіозныя и этиче-
скія потребности требуютъ сохраненія современнаго брака,
какъ неизбѣжнаго условія существованія общества.
Новаторы оставляютъ въ покоѣ трансцендентный разумъ.
Но и они признаютъ до извѣстной степени связь между
дѣйствительнымъ и разумнымъ: именно они думаютъ, что
то, что стало дѣйствительнымъ, было и разумнымъ до
тѣхъ поръ, пока, въ силу данныхъ общественныхъ отноше-
ній опредѣленнаго душевнаго склада, оно въ какомъ-нибудь
— 2 —
извѣстномъ направленіи болѣе всего соотвѣтствовало потреб-
ностямъ людей. Они признаютъ неизбѣжность твердыхъ
законовъ и нравовъ, ибо только они заставляютъ чувства
углубиться къ источникамъ волевыхъ импульсовъ, доста-
точно сильныхъ для того, чтобы перейти въ поступки.
Они понимаютъ, что охраняющія, сдерживающія чувства
имѣютъ для души такое же значеніе, какое скелетъ имѣетъ
для тѣла.
Историческая же необходимость, состоящая въ томъ,
что человѣчество выжидаетъ и подчиняется судьбамъ, въ
опредѣленіи которыхъ оно само не принимало участія,
кажется этимъ новаторамъ безсмыслицей. «Исторически
необходимое» является всегда осуществившейся волей силь-
нѣйшихъ по количеству и качеству людей,—волей, осуще-
ствившейся въ той степени, въ какой природа и культура
благопріятствовали ея проявленію. Эти новаторы знаютъ,
что бракъ, въ той формѣ, какъ онъ существуетъ у наро-
довъ запада, выросъ отчасти изъ постоянныхъ физико-пси-
хическихъ причинъ сохраненія рода, отчасти изъ историче-
скихъ факторовъ, носившихъ преходящій характеръ, хотя
ихъ воздѣйствіе въ этой области, какъ и во многихъ дру-
гихъ, еще продолжается. Они знаютъ, что изо всѣхъ
порожденій общественной жизни бракъ наиболѣе сложное,
наиболѣе хрупкое и наиболѣе богатое значеніемъ. И они
понимаютъ поэтому то негодованіе, которое должно охва-
тывать массу, когда кто-нибудь налагаетъ руку на святыню
столькихъ поколѣній.
Но они знаютъ также, что жизнь—эволюція; что всякая
эволюція означаетъ умираніе жизнеспособной до тѣхъ поръ
дѣйствительности и нарожденіе новой. Они знаютъ, что
умираніе и нарожденіе никогда не протекаютъ однообразно,
что законы и обычаи, ставшіе уже тѣсными для передовыхъ
— 3 —
людей, еще въ высшей степени плодотворно вліяютъ на
жизнь массы и поэтому должны существовать до тѣхъ
поръ, пока сохраняютъ эту способность. Но они знаютъ
также, что благодаря немногимъ передовымъ людямъ,
потребности и силы которыхъ наиболѣе облагорожены, и
на долю многихъ, въ концѣ концовъ, выпадетъ высшая
форма существованія. Вѣдь необходимое условіе всякаго
развитія заключается не въ удовлетворенности существую-
щимъ, а въ наличности достаточнаго мужества, чтобы
спросить, какъ могло бы существующее быть лучшимъ, и
достаточнаго счастья, чтобы найти въ мысляхъ и дѣйствіяхъ
правильный отвѣтъ на этотъ вопросъ;
Передовые люди недовольны противорѣчіями между ихъ
эротическими потребностями и формой правомѣрнаго удо-
влетворенія послѣднихъ, и это недовольство вызываетъ
нападки на бракъ, который однако удовлетворялъ ихъ
собственныхъ дѣдовъ и до сихъ поръ удовлетворяетъ ихъ
многочисленныхъ современниковъ. Эти люди хорошо знаютъ,
что ихъ недовольство не разрушитъ брака, пока существуютъ
тѣ условія общественной и духовной жизни, которыя его
поддерживаютъ. Но они знаютъ также, что ихъ воля посте-
пенно преобразуетъ условія общественной и духовной
жизни. И на эмисферѣ души они уже подмѣчаютъ знаме-
нія и чудеса, возвѣщающія близость совершенія.
Новаторы не думаютъ, что несоотвѣтствія и противорѣ-
чія, неразрывно связанныя съ естественными условіями сохра-
ненія рода, могутъ быть устранены какими-либо закопами.
И такъ какъ они видятъ, что совершенная любовь—это
понятіе, которое совпадаетъ съ совершенствующимся раз-
витіемъ, то они понимаютъ, что новыя формы часто вле-
кутъ за собой не только расширеніе свободы, но и новыя,
дотолѣ неизвѣстныя ограниченія ея.
— 4 —
Они хотятъ такихъ формъ, которыя независимо отъ
того, ограничиваютъ ли онѣ, или расширяютъ свободу
дѣйствій, благопріятствуютъ такому примѣненію эротиче-
скихъ силъ, которое повышаетъ жизненность въ индиви-
дуумѣ и родѣ. Они не надѣются, что новая форма дана
будетъ въ готовомъ видѣ, такъ же, какъ не ожидаютъ, что
всѣ люди будутъ подготовлены для ея принятія. Но они
надѣются вырастить болѣе высокія потребности, пробудить
болѣе богатыя силы, которыя, въ концѣ концовъ, сдѣлаютъ
новую форму необходимой и для большинства. Эта надежда
озаряетъ ихъ сознательное стремленіе къ цѣли, руководи-
мое увѣренностью, что личная любовь—высшее благо жизни,
какъ непосредственно для самого индивидуума, такъ и
чрезъ посредство него для новыхъ жизней, создаваемыхъ
его любовью.
И эта увѣренность распространяется день ото дня шире.
Не вѣря въ сверхчеловѣческій разумъ, руководящій про-
грессомъ, каждый изъ насъ все же долженъ вѣрить въ
разумъ человѣческій, въ побудительную силу, относящуюся
къ силѣ отдѣльнаго народа такъ же, какъ организмъ къ
отдѣльному органу. Этотъ разумъ растетъ по мѣрѣ укрѣп-
ленія единства человѣчества. Отдѣльный народъ становится
все менѣе способнымъ охранять свою самобытность отъ
воздѣйствія другихъ народовъ. И это особенно ясно обна-
руживается въ области эротики. Мы слышимъ въ роман-
ской литературѣ отголоски сѣверныхъ и англосаксонскихъ
идей о половой нравственности, и, въ свою очередь, роман-
ская точка зрѣнія на любовь является отчасти рѣшающей
для мнѣній, которыя носятъ на сѣверѣ названіе «новой без-
нравственности».
Такимъ образомъ между странами носятся челноки изъ
золота и стали и ткутъ пеструю, тонкую оболочку совре-
- 5 __
меннаго сознанія на ниткахъ плотной основы, образован-
ной изъ законовъ и обычаевъ различныхъ народовъ. То,
что я скажу сейчасъ—отчасти рисунокъ новаго образчика,
получившагося отъ этого тканья, отчасти же содержаніе
нѣкоторыхъ новыхъ мотивовъ, вплетеныхъ въ этотъ образ-
чикъ.
Тѣ, которые считаютъ моногамію единственной цѣлью
•половой нравственности и единственно правомѣрной фор-
мой личной любви, думаютъ при этомъ не о мнимой моно-
гаміи, предписываемой закономъ, но нарушаемой обычаемъ.
Они подразумѣваютъ дѣйствительную моногамію: единствен-
ный мужчина для женщины въ теченіе всей жизни этого
мужчины, и единственная женщина для мужчины въ тече-
ніи всей жизни этой женщины,—а внѣ этого полное воз-
держаніе. Прогрессомъ они считаютъ лишь все болѣе пол-
ное осуществленіе этого идеала; а современная тенденція—
итти нѣсколькими путями развитія—въ ихъ глазахъ при-
знакъ упадка. Въ такомъ смыслѣ слово моногамія будетъ
употребляться и въ этой книгѣ.
Приверженцы вѣры въ жизнь разсматриваютъ идеалы
человѣка, какъ формы выраженія роста его жизненныхъ
потребностей. Идеалы, бывшіе нѣкогда стимуломъ развитія,
становятся его задержкой, какъ только жизненныя условія
потребуютъ новыхъ формъ, не одобряемыхъ господствую-
щими идеалами. Лишь тотъ, кто вѣруетъ въ сверхчувствен-
ные, дарованные Богомъ идеалы, считаетъ ихъ годными
для всѣхъ людей и всѣхъ временъ. Эволюціонизмъ, напро-
тивъ, знаетъ, что всѣ существа, которыя мы называемъ однимъ
именемъ рода человѣческаго, но которыя въ дѣйствитель-
ности принадлежатъ къ столькимъ же различнымъ родамъ,
какъ и міръ животныхъ, никогда не поклонялись, да и не
— 6 -
могутъ поклоняться одному и тому же идеалу. Эволюціо-
нисты радуются, видя, что человѣчество не поддается одно-
образной формировкѣ подъ давленіемъ какой-нибудь одной
вѣры, одного обычая, одного идеала, ибо въ многообразіи
жизни они видятъ значительную долю ея цѣнности. Они
думаютъ, что уже эта причина достаточна, чтобы посте-
пенно завоевать индивидууму въ предѣлахъ одного времени
и одного народа ту свободу, которая исторически призна-
валась за извѣстнымъ народомъ въ различныя времена, или
этнографически, за различными народами въ одну и ту же
эпоху:—свободу выбирать самому въ предѣлахъ извѣстныхъ
границъ форму своей половой жизни. Тѣмъ болѣе, что
географическія, климатическія, историческія и экономиче-
скія различія характеровъ такъ же значительны, какъ и разли-
чія между народами и эпохами, и поэтому то, что соотвѣт-
ствуетъ потребностямъ и силамъ одного человѣка, не мо-
жетъ вполнѣ отвѣчать запросамъ другого.
Менѣе всего доказано, что моногамія—та форма половой
жизни, которая безусловно необходима для расцвѣта жиз-
ненной силы и культуры народовъ. Не стоитъ прибѣгать
ни къ исторіи, ни къ этнографіи противъ утвержденія,
которое въ достаточной мѣрѣ опровергается уже тѣмъ
фактомъ, что моногамія въ только что приведенномъ стро-
гомъ смыслгь никогда не осуществлялась въ дѣйствительности
даже среди христіанскихъ народовъ,—за исключеніемъ са-
маго незначительнаго числа случаевъ; что всѣ успѣхи,
приписываемые христіанской культурѣ, совершались въ
то время, когда моногамія, правда, была закономъ, но
полигамія обычаемъ. Въ эпоху, которая реторически зо-
вется «эпохой добродѣтели и мужественной силы,» въ
сѣверную эпоху язычества господствовали законы и обы-
чаи, о которыхъ теперь—послѣ дальнѣйшей тысячелѣтней
— 7 —
христіанской культуры жизни чувства—говорятъ, что они
повлекли бы за собой распаденіе общества! Наши доблест-
ные предки, нравственность которыхъ оказывается чище
нашей, были всѣ рождены въ гражданскихъ бракахъ,
воспитаны въ семьѣ, гдѣ наложница Зачастую сидѣла около
одного очага съ супругой, а эта послѣдняя по самому
незначительному поводу могла быть отвергнута мужемъ,
или сама просить развода. Наши предки часто были
дѣтьми свободной любви, свивавшей себѣ гнѣздо гдѣ-ни-
будь въ чащѣ лѣса, если родоначальникъ противился за-
конному соединенію любящихъ. Католическая церковь ввела
нерасторжимый бракъ, но это не помѣшало нашему швед-
скому народу очутиться на краю гибели въ средніе вѣка.
Франція же восемнадцатаго столѣтія едва ли могла похва-
статься своей моногамической чистотой; но, несмотря на
это, она сохранила достаточно жизненной силы для того,
чтобы своей экономической, умственной и военной мощью
рѣшать судьбы Европы. И самое ядро французскаго народа,
несмотря на его «безнравственность» въ эротическомъ
отношеніи, еще въ высшей степени здорово и живуче и
обладаетъ превосходными гражданскими качествами и боль-
шой трудоспособностью.
Рьяные защитники той мысли, что моногамія и нера-
сторжимость брака оказываютъ рѣшающее вліяніе на суще-
ствованіе народовъ, мало знакомы съ прошлымъ и настоя-
щимъ націй, или не замѣчаютъ всей безсмысленности того
требованія, чтобы бѣлокожее населеніе Европы и нрав-
ственные идеалы, исповѣдуемые имъ сегодня въ 12 часовъ
пополудни, установили повсюду и на всѣ времена нормы
нравственности и вѣрованія для всего человѣческаго рода!
Зато отлично можно доказать, что жизненная сила на-
рода прежде всего зависитъ отъ способности и добро-
- 8 -
вольной готовности его женщинъ рождать и воспитывать
пригодныхъ для жизни дѣтей, а также отъ способности
и добровольной готовности его мужчинъ защищать суще-
ствованіе народа. Затѣмъ она зависитъ отъ трудолюбія
всего народа, отъ его способности создавать себѣ благо-
состояніе и производить цѣнности, нужныя всему человѣ-
честву,—и, наконецъ, отъ воли каждаго отдѣльнаго лица,
готоваго жертвовать своими эгоистическими цѣлями въ
тѣхъ случаяхъ, когда этого требуетъ общее благо.
Кромѣ того, можно доказать, что если народъ расто-
чаетъ свои силы въ половомъ распутствѣ, то это часто
служить препятствіемъ для упомянутыхъ нами условій его
развитія и влечетъ за собой его гибель.
Но этимъ отнюдь не доказывается неизбѣжность гибели
народа въ томъ случаѣ, если онъ, въ силу новаго, болѣе
разумнаго пониманія половой нравственности, измѣняетъ
формы половой жизни.
Единобрачіе одержало свою побѣду благодаря многимъ
причинамъ: прежде всего благодаря опыту, показавшему,
что оно даетъ большія выгоды. Оно суживало область
борьбы мужчинъ за обладаніе женщиной, и, такимъ обра-
зомъ, сберегало иіъ силы для другихъ цѣлей. Оно побу-
ждало трудиться для потомства; оно развивало стыдливость
и нѣжность въ союзахъ мужчины и женщины и, воз*
вышая положеніе женщины, подняло также и свое значе-
ніе въ дѣлѣ воспитанія дѣтей. Моногамія давала дѣтямъ и
самой женщинѣ защиту отъ произвола мужчины. Путемъ
семейной жизни она развила самообладаніе и привычки къ
совмѣстной дѣятельности. Супруги проникались благоже-
лательными чувствами другъ къ другу. Физическое пре-
восходство мужчины облагораживалось чувствомъ отвѣт-
ственности и гордой радостью защитника; зависимость
Женщины смягчалась любовью и вѣрностью. Вѣрность Жен-
щины укрѣплялась страхомъ передъ правовладѣльческой
ревностью мужчины, его притязаніемъ на то, чтобы его
собственность наслѣдовалась его же собственными дѣтьми.
Она поддерживалась религіями, считавшими преступленіемъ
примѣсь къ племени чужой крови; христіанской надеждой на
загробную жизнь; общностью дѣтей, нѣжность къ кото-
рымъ увеличивалась съ ходомъ развитія. Такое облагора-
живающее вліяніе на нравы и души моногамія оказываетъ
и до сихъ поръ. Поэтому могло бы показаться, что это
признаніе, справедливое даже по отношенію къ несовер-
шенной моногаміи, освобождаетъ отъ необходимости даль-
нѣйшихъ доказательствъ тѣхъ, кто утверждаетъ, что пра-
вильное развитіе половой нравственности можетъ быть
обезпечено только моногаміей, все болѣе совершенствую-
щейся. Но тогда мы забыли бы, что моногамическій бракъ,
бывшій въ обычаѣ еще задолго до христіанства, съ тою
момента, какъ церковь объявила ею единственной формой по-
ловой нравственности, настолько же вредилъ истинной нрав-
ственности, насколько служилъ ей на пользу.
Тогда при помощи обычнаго скачка мысли пришли къ
заключенію, что могучее развитіе культуры, совершившейся
за время исключительнаго господства моногамическаго брака,
было бы безъ него невозможнымъ. И такимъ образомъ
моногамія выставлялась просто какъ неизбѣжное условіе
всякой высшей культуры!
Ядромъ все чаще возгорающихся въ послѣднее время
моральныхъ споровъ является вопросъ, имѣетъ ли свобод-
ная любовь или нерасторжимый бракъ болѣе высокую
цѣнность въ смыслѣ истинной половой нравственности.
До тѣхъ поръ, пока человѣкъ вѣровалъ въ свое сотво-
реніе, паденіе и въ вѣчную борьбу въ себѣ духа и плоти,
- 10 -
до тѣхъ поръ не могло возникнуть никакого сомнѣнія въ
безусловномъ значеніи христіанскаго идеала нравственности.
Даже тѣ, кому приходилось больше всего бороться, чтобы
достичь его, даже побѣжденные въ борьбѣ признавали
себя грѣшниками въ той степени, въ какой тѣло торжество-
вало свою . побѣду надъ духомъ. Только эволюціонизмъ
вдохнулъ въ человѣка мужество спросить, не «грѣшитъ»
ли онъ также, заставляя духъ побѣждать плоть; не созданъ
ли бракъ для человѣка, а не человѣкъ для брака? Лишь
онъ придалъ человѣку мужество провозгласить право совре-
менности на разносторонній опытъ съ цѣлью установить
форму половой нравственности, наиболѣе благопріятствую-
щую развитію человѣка. Ибо «идея брака» должна именно
содѣйствовать этому развитію. Но всесторонній опытъ не
можетъ быть пріобрѣтенъ, пока религія и законъ объяв-
ляютъ правильнымъ одинъ единственный обычай и тѣмъ
самымъ жестоко осуждаютъ или затрудняютъ всѣ осталь-
ные,—правда лишь тогда, когда они выступаютъ серьозно
и открыто, — относясь весьма терпимо или даже поощри-
тельно къ тайнымъ нарушеніямъ идеала моногаміи. Конечно,
идеалъ этотъ зажигалъ многихъ желаніемъ осуществить
его; и даже лицемѣріе служить косвеннымъ доказатель-
ствомъ того почтенія, которое воздается его значенію. Но
прочность этого идеала препятствуетъ прогрессирующему
развитію.
Въ отношеніи къ браку, такъ же, какъ и во многихъ дру-
гихъ отношеніяхъ, лютеранство обнаруживаетъ половинча-
тость и является какъ бы мостомъ между двумя послѣдо-
вательными міровозрѣніями: католическо-христіанскимъ и
индивидуально-монистическимъ. А мосты существуютъ для
— 11 —
того, чтобы по нимъ переходили, и не для того, чтобы на
нихъ останавливались.
Ни одинъ изъ нашихъ «безнравственныхъ» писателей не
подчеркивалъ власти половой жизни сильнѣе, чѣмъ Лютеръ.
Цѣломудріе безъ брака онъ считалъ немыслимымъ. Въ
бракѣ онъ видитъ средство, данное Богомъ для утоленія
половой потребности, подобно тому какъ пища есть даро-
ванное Богомъ средство для утоленія голода. Но если чело-
вѣкъ не долженъ удовлетворять свой голодъ при помощи
кражи, онъ не долженъ также удовлетворять свою половую
потребность развратомъ. Противъ этого, конечно, нечего
было бы возразить, если бы при этомъ не называли вся-
кую связь помимо брака развратомъ, и не полагали бы,
что цѣломудріе совпадетъ со всякимъ родомъ брака!
Проповѣдуя для человѣка возможность подавлять свои
дѣйствія, преступающія границы брака, но не помыслы и
желанія, Лютеръ обнаружилъ нѣкоторое пониманіе въ воп-
росахъ природы. Но на ряду съ этимъ онъ ничего не зналъ
о томъ порожденіи культуры, которое называется любовью.
И поэтому онъ не зналъ, что то же самое положеніе, кото-
рымъ онъ пользовался для опроверженія безбрачія, можетъ
быть также примѣнено и къ браку. Ибо если клятва въ
цѣломудріи сама по себѣ не приноситъ еще истинной
чистоты, такъ точно и клятва въ вѣрности не въ состояніи
породить дѣйствительную вѣрность. Послѣдняя можетъ
возникнуть лишь тогда, когда бракъ и любовь становятся
однозначущими понятіями. Идейнымъ содержаніемъ люте-
ровской борьбы за бракъ являлось понятіе о бракѣ, отнюдь
не стоящее выше соотвѣтствующей идеи католической
церкви; Лютеръ хотѣлъ только возстановить бракъ мона-
ховъ и служителей церкви. Мы обязаны ему протестант-
скимъ пасторатомъ, который явился большимъ вкладомъ въ
- 12 -
поэзію сельской жизни и въ народное образованіе, поро-
дилъ великіе умы и косвеннымъ образомъ способство-
валъ также выработкѣ страстныхъ защитниковъ свободо-
мыслія! Но лютеранское ученіе о бракѣ не заслуживаетъ
благодарности, такъ какъ оно, подобно протестантизму въ
его цѣломъ, остается запутаннымъ въ непримиримыхъ
противорѣчіяхъ. Вмѣсто того, чтобы въ духѣ христіанства
и католической церкви твердо придерживаться нерасторжи-
мости брака и требовать умерщвленія чувственности, когда
это необходимо для душевнаго мира, Лютеръ, признавшій
силу естественнаго побужденія, долженъ былъ пойти на
уступки, которыя, совершенно согласно съ духомъ библіи,
доходили до одобренія двоеженства. Для грубаго понима-
нія эпохи реформаціи личная любовь, руководящая выбо-
ромъ, ничего не значила. Если бракъ основывался только
на физической точкѣ зрѣнія, то онъ могъ заключаться со
всякимъ; быть можетъ . истинному благочестію даже каза-
лось болѣе достойнымъ заключать его безъ всякой земной
любви, которая только препятствуетъ любви божественной.
Лютеровское ученіе о бракѣ заставляло Бога относиться
снисходительно ко всей той грязи, которая таилась въ
глубинѣ свѣже-выбѣленной ямы брака. Оно закрывало
глаза на всѣ тѣ женоубійства, которыя влекла за собой
заповѣдь плодородія; на всѣхъ неспособныхъ къ жизни
дѣтей, рождавшихся отъ неравныхъ и нечистыхъ брачныхъ
союзовъ. Оно «освятило» всѣ союзы, заключенные подъ
вліяніемъ самыхъ низменныхъ причинъ, самыхъ противо-
естественныхъ условій. Союзы между больнымъ и здоровымъ,
между старымъ и молодымъ, между стороной желающей и
стороной принуждаемой, или между двумя принуждаемыми
сторонами, насильно соединяемыми родителями. И на такой
«христіанскій брачный союзъ» все же призывается благо-
словеніе Божіе, и ему напоминается заповѣдь о плодородіи
и о подчиненности женщины. И до сихъ поръ безчислен-
ное множество женщинъ падаютъ жертвами этой теоріи
брака и ея несознанныхъ результатовъ. Ихъ истомленное
лоно—скудная почва для новаго поколѣнія; ихъ порабощен-
ныя души—надломленная опора для роста новой воли. На
одну женщину, исполненную рѣшимостью защищать себя,
приходятся тысячи такихъ, которыя съ проклятіемъ зачи-
наютъ своихъ дѣтей. На одну супругу, встрѣчаемую роб-
кой мольбой любви, приходятся тысячи такихъ, которыя въ
сознаніи своего униженія примиряются съ правомъ своихъ
супруговъ, съ правомъ, созданнымъ лютеранской теоріей
брака и христіанскимъ понятіемъ подчиненія. Но уже и въ
предѣлахъ лютеранской церкви сказывается вліяніе времени.
Молодое поколѣніе пасторовъ уже борется за принципъ,
гласящій, что любовь должна не только упоминаться въ
брачномъ свидѣтельствѣ, но и дѣйствительно существовать
въ томъ случаѣ, если бракъ хочетъ быть нравственнымъ.
И эти неопротестантскіе проповѣдники любви препятствуютъ
заключенію цѣлаго ряда противоестественныхъ брачныхъ
союзовъ. Но ни имъ, ни ихъ паствѣ не приходитъ въ
голову относиться съ неуваженіемъ къ супружской четѣ,
вступившей въ бракъ изъ-за самыхъ низменныхъ мотивовъ.
Если же, наоборотъ, двое молодыхъ, здоровыхъ, соединен-
ныхъ любовью людей живутъ вмѣстѣ и выполняютъ запо-
вѣдь плодородія, то осужденіе и презрительное обращеніе,
исходящее если и не отъ самихъ молодыхъ пасторовъ, то
отъ ихъ прихожанъ, доказываетъ имъ, что уважается только
освященная закономъ половая связь; что слѣдовательно не
сила самой личной любви, а только разрѣшающее клеймо
общества обращаетъ ее въ нравственную основу эротиче-
ской жизни двухъ людей. И если человѣкъ, живущій безъ
— 14 —
любви въ несчастномъ бракѣ, освобождается, чтобы построить
новую совмѣстную жизнь «на нравственной основѣ брака—
личной любви», тогда служители церкви торопятся пере-
нести нравственность брака на другое основаніе —на долгъ.
Такимъ образомъ принципъ любви, какъ нравственная
основа брака, пока господствуетъ только на словахъ. Въ
мірѣ протестантизма его осуществленіе было долгое время
караемымъ преступленіемъ, да вѣроятно, и въ двухтысячномъ
году будетъ разсматриваться, какъ заслуживающій наказа-
нія проступокъ.
Итакъ вѣра жизни выработала понятіе о нравственности,
по сравненію съ которымъ брачная теорія лютеранства, какъ
и вообще всего христіанства, выродилась въ безнравствен-
ность, ибо она такъ же мало охраняетъ право рода на наи-
лучшія жизненныя условія, какъ и право индивидуума реа-
лизировать свою любовь согласно своимъ личнымъ нрав-
ственнымъ требованіямъ. Цѣлью лютеранскаго брака было
соединять, при наличности любви или безъ нея, мужчину
и женщину, въ видѣ обоюднаго нравственнаго средства,
чтобы воспитать для общества дѣтей и въ то же время
удержать мужчину заботой о семьѣ. Слѣпымъ преслѣдова-
ніемъ этой цѣли церковь добилась, правда, стѣсненія чув-
ственности, но не очищенія ея, развитія чувства отвѣт-
ственности, но не любви. Такимъ образомъ она лишь
грубо обтесываетъ сырой матеріалъ для высшей нравствен-
ности. Эти грубыя формы могутъ быть и теперь еще наи-
болѣе пригодными для большинства. Но съ каждымъ
днемъ растетъ число тѣхъ, кто страстно жаждетъ болѣе
утонченныхъ формъ.
Новое понятіе о нравственности вырастаетъ изъ надежды
на способность человѣческаго рода подыматься ко все
болѣе высокому совершенству. Формы половой жизни,
— 15 —
лучше всего способствующія этому возвышенію, должны,
слѣдовательно, стать нормой новой нравственности. Но
такъ какъ характеръ какого-либо отношенія можетъ быть
опредѣленъ только его послѣдствіями, то люди, исповѣ-
дующіе вѣру жизни, хотятъ примѣнять въ области отно-
шеній половъ, такъ же какъ въ уголовной области, только
условное сужденіе. Только совмѣстная жизнь можетъ рѣ-
шить вопросъ о нравственности совмѣстной жизни, иными
словами, о ея способности дѣйствовать повышающимъ
образомъ на существованіе супруговъ и потомства. Слѣдо-
вательно, нельзя заранѣе призывать благословенія ни на одинъ
брачный союзъ, и ни одному изъ нихъ—за исключеніемъ нѣ-
которыхъ, касающихся дѣтей, случаевъ—нельзя заранѣе отка-
запѣ въ благословеніи. Каждая новая чета, какую бы форму
она ни избрала для своей совмѣстной жизни, должна сама
доказать ея нравственную правомѣрность.
Такова новая нравственность, называемая въ наше время
безнравственной тѣми же, кто при появленіи Лютера осу-
дилъ его за безнравственность. Обвиненіе, повторяемое въ
католическомъ мірѣ, гдѣ «необузданнаго монаха» такъ же
забрасываютъ грязью, какъ въ лютеранскомъ обществѣ
приверженцевъ «свободной любви». Нынѣшніе «свободо-
мыслящіе» послѣдователи Лютера въ этой области, равно
какъ и въ области вѣры, поставлены въ такое положеніе,
что они должны или вернуться назадъ, или пойти впередъ.
Назадъ къ твердынямъ безусловнаго авторитета, или же
черезъ него, путемъ свободнаго анализа въ неизслѣдован-
ную область вполнѣ личнаго вѣрованія; назадъ къ нераз-
рывному браку, или впередъ, дальше брачнаго принужденія,
къ праву любви. Прямой путь послѣдовательнаго мышленія
не оставляетъ никакой третьей возможности.
Ученіе неопротестантовъ о бракѣ уже гораздо менѣе
— 16
послѣдовательно, чѣмъ ученіе Лютера. Вмѣстѣ съ нимъ
они признаютъ право чувственности въ любви, а вмѣстѣ
со своими современниками—право любви въ человѣческой
жизни. Но когда они начинаютъ проводить между ними
границу, то они запутываются въ противорѣчіяхъ: не по-
тому, что они требуютъ самообузданія внутри брака и внѣ
е.го; всякая подготовка, имѣющая въ виду достигнуть въ
конечномъ результатѣ повышенія цѣнности жизни, влечетъ
за собою явленія, временно задерживающія его; но
потому, что требуемое ими самообузданіе такъ всеобъем-
люще, что оно въ сильной степени задерживаетъ жизнь,
не принося съ собою въ конечномъ счетѣ соотвѣтствую-
щаго повышенія ея цѣнности. Они ограничиваютъ половой
моментъ въ любви исключительно задачей продолженія
рода, а любовь въ человѣческой жизни—одной единствен-
ной связью. Тѣ супруги, которые не хотятъ, не могутъ,
или не должны взять на себя отвѣтственности за новую
жизнь, осуждаются ими на безбрачіе въ бракѣ, а тѣ суп-
руги, которые когда-то основали свой бракъ на любви,
по ихъ мнѣнію, должны въ немъ пребывать и безъ нея.
Но эти требованія еще менѣе считаются съ человѣче-
ской природой, чѣмъ тотъ гнетъ, противъ котораго боролся
Лютеръ. Полное безбрачіе легче осуществить, чѣмъ без-
брачіе въ бракѣ. Требованія души властнѣе, чѣмъ требо-
ванія чувствъ. Это, однако, не должно было мѣшать вамъ
выставлять дѣйствительно строгія требованія, если бы
они только содѣйствовали достиженію болѣе высокой сте-
пени половой жизни. Но только тотъ, кто смотритъ мимо
дѣйствительной жизни, а христіанинъ именно является
таковымъ—можетъ выдвинуть личную любовь, какъ основу
половой нравственности, и въ то же время втиснуть право
ея въ вышеупомянутыя границы нравственности.
- 17 -
Въ самомъ дѣлѣ: личная любовь, какъ ее развила куль-
тура, стала такъ сложна, всеобъемлюща и рѣшающа, что
она не только сама въ себѣ—независимо отъ продолженія
рода—образуетъ важную цѣнность жизни, но также умень-
шаетъ или увеличиваетъ всѣ остальныя цѣнности. Помимо
своего первоначальнаго значенія она получила и новое:
передавать огонь жизни отъ одного поколѣнія къ другому.
Никто не станетъ называть человѣка безнравственнымъ,
если онъ, разочаровавшись въ своей любви, откажется
продолжать родъ въ бракѣ; также нельзя назвать безнрав-
ственными тѣхъ супруговъ, которые пребываютъ въ бракѣ,
счастливомъ благодаря ихъ взаимной любви, хотя бы онъ
и оказывался бездѣтнымъ. Но въ обоихъ случаяхъ эти
люди слѣдуютъ своему субъективному чувству за счетъ буду-
щаго' поколѣнія и смотрятъ на любовь, какъ на самоцѣль.
Право, признаваемое уже въ нѣкоторыхъ случаяхъ за
отдѣльной личностью въ ущербъ роду, все больше будетъ
расширяться въ той мѣрѣ, въ какой увеличивается значе-
ніе любви. Съ другой стороны новая нравственность
потребуетъ отъ любви все большаго добровольнаго ограни-
ченія ея права въ тѣхъ случаяхъ, когда это необходимо для
вновь возникающей жизни, а также добровольнаго или прину-
дительнаго отказа производить новую жизнь пргг наличностгі
условій, которыя въ состояніи уменьшитъ ея цѣнность.
Неопротестантское ученіе о бракѣ, равно какъ ученіе
Толстого, покоится на аскетическомъ недовѣріи къ поло-
вой жизни. Ни то, ни другое не вѣрятъ, что чувственная
сторона жизни можетъ быть облагорожена инымъ путемъ,
помимо исключительнаго посвященія ея продолженію рода.
Эта точка зрѣнія, въ концѣ концовъ, является рѣшающей
для всѣхъ христіанскихъ понятій о нравственности. Хри-
стіанство основано на увѣренности, что цѣлью земного
— 18 —
существованія человѣка является его развитіе, какъ суще-
ства вѣчнаго. Поэтому ни одно изъ проявленій его
жизни не можетъ быть разсматриваемо, какъ самоцѣль,
но должно служить средствомъ для болѣе высокой цѣли,
чѣмъ земная жизнь или счастье отдѣльнаго человѣка, и
даже всего человѣческаго рода.
Но перенося основаніе половой нравственности въ сверх-
земное существованіе, ее лишаютъ связи съ продолженіемъ
рода и впадаютъ въ внутреннее противорѣчіе. Вотъ, гдѣ
причина, почему христіанству—въ то время какъ оно
имѣло громадное значеніе для одухотворенія любви—ни-
когда не удалось примирить требованія отдѣльнаго чело-
вѣка съ требованіями рода, потребности души съ -потреб-
ностями чувства. Всеобъемлющее значеніе принадлежитъ
лишь нравственной нормѣ, обусловленной вѣрой и глася-
щей, что смыслъ жизни заключается въ томъ, что отдѣль-
ныя личности развиваютъ ее до все болѣе высокихъ жиз-
ненныхъ формъ, необходимыхъ всему человѣческому роду.
Эта норма не считаетъ нравственнымъ аскетизмъ, стремя-
щійся освободить душу отъ оковъ чувственности,—эту
великую цѣль восточнаго аскетизма. Она признаетъ право
только за такимъ самовоспитаніемъ, которое приводитъ ко
все большему единенію между стремленіемъ души и стрем-
леніемъ тѣла. Подобное самообузданіе отрекается отъ
добра болѣе близкаго, но менѣе цѣннаго, ради добра
болѣе далекаго, но болѣе цѣннаго. Въ области любви,
какъ и во всякой иной, оно находитъ это добро въ расту-
щемъ проникновеніи духовности въ чувственность, а не въ
одухотворенномъ аскетизмѣ, все болѣе и болѣе очищаю-
щемъ себя отъ чувственности. Къ этому храму одухотворен-
наго аскетизма ведетъ узкая горная тропинка, и, какъ бы тя-
желъ ни былъ каждый отдѣльный шагъ, она все же при-
- 19 —
водитъ прямо къ цѣли. Существованіе же, при которомъ
чувственность проникнута духовностью, это келья, къ кото-
рой ведетъ цѣлый лабиринтъ путей.
Каждый шагъ тутъ менѣе труденъ, но странствованіе свя-
зано съ несравненно большими опасностями и напряже-
ніемъ. Это, можетъ быть, является также причиной того,
что оно до сихъ поръ привлекаетъ только наиболѣе силь-
ныхъ,—того, кто никогда не отказывается отъ наслажденія,
ибо онъ наслаждается даже тогда, когда отказывается.
Тому, кто стремится къ верховной цѣли, одна единствен-
ная норма нравственности покажется односторонней. Вѣдь
люди разносторонни! Половая воздержность въ молодые
годы, напримѣръ, можетъ выработать девять крѣпкихъ
юношей изъ десяти, но возможно, что десятый, благодаря
ей, превратится въ полуживотное, которое, несмотря на
свою внѣшнюю «цѣломудренность» до брака, обнаружитъ
въ бракѣ такую грубость и испорченность, что онъ погу-
битъ и свою жену, или заставитъ ее съ ужасомъ отвер-
нуться отъ него. Половыя связи, покоящіяся исключи-
тельно на чувственности, могутъ въ девяти случаяхъ изъ
десяти испортить какъ мужа, такъ и жену. Въ десятомъ
случаѣ такая связь можемъ углубиться до чувства, налагаю-
щаго свою печать на всю жизнь; и бракъ, являющійся ре-
зультатомъ этого, заключаетъ въ себѣ больше шансовъ на
счастье, чѣмъ бракъ иной молодой пары, вступающей въ
цего при условіяхъ, которыя принято разсматривать, какъ
единственно гарантирующія счастіе. Въ одномъ случаѣ изъ
десяти, правда, возможно, что любовь, ради которой муж-
чина сохранилъ свою чистоту до брака, дѣйствительно
личная любовь. Въ остальныхъ девяти случаяхъ она
явится, напротивъ, наименѣе личной изъ всѣхъ видовъ
любви. Въ девяти случаяхъ изъ десяти такое разочарова*
— 20 —
ніе поддерживается чувствомъ долга въ такой формѣ, что
при этомъ происходитъ ростъ личности. Въ десятомъ,
напротивъ,—упорство въ своемъ заблужденіи приводитъ
къ гибели личности.
Но тѣ, кто вполнѣ правильно признаютъ нормой нрав-
ственности—безусловную чистоту до брака и личную лю-
бовь въ бракѣ, должны на основаніи безчисленнаго мно-
жества подобныхъ опытовъ согласиться съ тѣмъ, чтобы
каждый самъ за себя рѣшалъ, какъ наилучшимъ образомъ
достигнуть этой чистоты до брака и послѣ него, и какимъ
содержаніемъ наполнить свою личную любовь. Или она не
должна ничего говорить ни за, ни противъ святости брака;
или,—если она освящаетъ заключеніе брака, то это значеніе
должно за ней оставаться и во все время продолженія
брака. Но только индивидуумъ самъ можетъ знать, до
какихъ поръ его бракъ, въ силу личной любви, остается
святымъ, и когда онъ перестаетъ быть таковымъ.
Никого нельзя обязывать къ тому, чтобы онъ пребывалъ
въ неосвященномъ союзѣ, и, слѣдовательно, неопротестан-
тизмъ долженъ отказаться или отъ того, чтобы признавать
личную любовь нравственной основой брака, или же отъ
того, чтобы считать безусловную вѣрность—выраженіемъ
нравственной личности.
Эротическій монистъ не спрашиваетъ, является ли дан-
ное половое отношеніе первымъ и единственнымъ, прежде
чѣмъ онъ признаетъ его нравственнымъ. Онъ только хо-
четъ знать, затронуло ли оно личность любящихъ или
нѣтъ. Было ли это сожительствомъ, въ которомъ «ни
душа не обманывала чувственности, ни чувственность не об-
манывала—души».
Этими словами Жоржъ Зандъ установила понятіе новой
цѣломудренности.
— 21
Въ требованіяхъ новой половой нравственности замѣча-
ются своеобразныя сходства и несходства съ тѣми требова-
ніями, которыя были выставлены въ этой области рыцар-
ствомъ. «Суды любви», напримѣръ, утверждали, что бракъ и
любовь исключаютъ другъ друга. Въ противовѣсъ этому по-
нятіе личности вызвало такое стремленіе къ цѣльности,
что намъ кажется невозможной брачная жийнь, въ которой
всѣ желанія души и чувствъ супруговъ не направлены
другъ на друга. Рыцарство оставляло будущее поколѣніе
внѣ сферы любви. Надежда настоящаго, напротивъ, заклю-
чается въ томъ, чтобы благодаря любви столь же усовер-
шенствовать грядущее поколѣніе, какъ и самихъ любящихъ.
И новая нравственность признаетъ за многими, не меч-
тавшими даже о личной любви, право на заключеніе брака,
который можетъ придать ихъ тусклому существованію по
крайней мѣрѣ радость родительской любви и тѣснѣе при-
вязать ихъ къ родинѣ. Но она строга по отношенію къ
тѣмъ, которые познали или почувствовали, что такое лю-
бовь, и все же вступили въ бракъ безъ нея, и тѣмъ са-
мымъ понизили цѣнность, какъ своей собственной, такъ и
чужой жизни,—можетъ быть даже разбили ее. Благоразу-
міе, пожалуй, иногда требуетъ отъ насъ снисходительнаго
приговора въ отдѣльныхъ случаяхъ, потому что большин-
ство людей научается лишь поздно, или даже совсѣмъ не
научается познавать свое собственное сердце. Но долженъ
оставаться непоколебимымъ руководящій нравственный прин-
ципъ о единствѣ брака и любви. Та сила, которая созидаетъ
ид.еалы и заставляетъ человѣка постоянно повышать свои
требованія, углубила побужденія человѣка до степени ду-
ховныхъ потребностей. Эта сила, созидающая идеалы, вы-
рываетъ внѣшнія подпоры половой нравственности и замѣ-
няетъ ихъ другими, соотвѣтствующими понятію личности.
— 22 —
Правда, хромые и калѣки лишатся при этомъ своихъ ко-
стылей, но это не должно смущать того, кто смотритъ
черезъ головы хромыхъ и калѣкъ и видитъ болѣе краси-
выхъ и болѣе здоровыхъ людей будущаго.
Правда, идея личности подразумѣваетъ право всякаго
человѣка устроить свою половую жизнь въ соотвѣтствіи
съ своими личными потребностями, но только въ томъ
случаѣ, если онъ не нарушаетъ сознательно личности и
тѣмъ самымъ права тѣхъ существъ, которымъ его любовь
можетъ даровать жизнь. Любовь, такимъ образомъ, стано-
вится все болѣе и болѣе частнымъ дѣломъ каждаіо человѣка,
дѣти же, напротивъ, жизненнымъ вопросомъ общества; а изъ
этого слѣдуетъ, что оба наиболѣе низкія, санкціонирован-
ныя обществомъ, проявленія половой раздробленности (дуа-
лизма): принудительный бракъ и проституція, становятся
мало-по-малу невозможными, такъ какъ послѣ побѣды идеи
личности они не будутъ больше соотвѣтствовать потребно-
стямъ людей.
Принудительный бракъ ставитъ въ зависимость отъ формы
этого сожительства не только нравственность его и право
дѣтей, но и дѣлаетъ возможность развода для одной изъ
сторонъ, зависимой отъ воли другой. Проституціей же
нужно считать всякую торговлю своимъ поломъ,—все
равно, пускаются на эту торговлю женщины или мужчины,
которые ради нужды или удовольствія продаютъ себя внѣ
брака или посредствомъ него. И то и другое происходитъ
иногда въ болѣе грубой, иногда въ болѣе утонченной
формѣ. Существуетъ подвижная скала, какъ для брака
безъ любви, такъ для «любви» безъ любви, разстояніе
между дамой съ камеліями или Соней Раскольниковой, Съ
одной стороны, и дикой, уличной женщиной съ другой—
очень велицо. Такова же разница между женщиной, всту-
— 23 —
пающей въ бракъ изъ-за желанія стать матерью, и рѣша-
ющейся на это изъ-за стремленія къ роскошному образу
жизни; между мужчиной, ищущимъ себѣ товарища для
занятій, и мужчиной, желающимъ найти успокоительницу
для своихъ кредиторовъ. Но избавляетъ ли себя человѣкъ
продажей части своей личности отъ голода или отъ дол-
говъ, отъ уединенія или стремленія къ роскоши, торгъ
какъ для покупателя, такъ и продавца, какія бы высокія
цѣнности ими не пріобрѣтались, остается униженіемъ съ
точки зрѣнія половой нравственности, построенной на
принципѣ личности.
Развитіе эротическаго сознанія личности въ одинаково
сильной степени задерживается какъ регулируемой обще-
ствомъ «нравственностью», такъ и регламентированной
обществомъ «безнравственностью». Какъ въ тѣхъ случаяхъ,
гдѣ рѣчь идетъ о томъ, чтобы поддержать первую, такъ
и тамъ, гдѣ стараются извинить послѣднюю, приходится
выслушивать замѣчаніе, что идеализмъ долженъ подчиниться
«требованіямъ дѣйствительной жизни». Тѣ же самые люди,
которые съ полнымъ основаніемъ опасались бы разложенія
общества, если бы «требованіемъ дѣйствительной жизни»
было провозглашено право всѣхъ голодающихъ красть,
считаютъ себя умудренными опытомъ, когда они въ обла-
сти несравненно болѣе значительной, чѣмъ собственность,
провозглашаютъ необходимость кражи—въ видѣ проститу-
ціи.
Дѣйствительная жизнь, безусловно, имѣетъ свои требо-
ванія. Въ первомъ случаѣ всѣ, нуждающіеся въ пищѣ,
должны получить работу за такую плату, которая бы хва-
тала имъ для жизни. Во второмъ—всѣ, достигшіе половой
зрѣлости, должны получить возможность своевременно всту-
пить въ бракъ. Но тѣ преобразованія, которыя необходимы
— 24 —
для осуществленія этого, не наступятъ до тѣхъ поръ, пока
общество, предполагая, что проституція является необхо-
димымъ зломъ, будетъ ее регламентировать, убаюкивая себя
безсмысленной мечтой, будто можно уберечься отъ ея опас-
ности. Этимъ путемъ люди избавляютъ себя отъ пріисканія
средствъ, которыя лучше удовлетворили бы обѣ основныя
потребности — любовь и голодъ, для утоленія которыхъ
проституція является теперь единственнымъ исходомъ мно-
гихъ мужчинъ и женщинъ.
Но эти преобразованія не наступятъ также до тѣхъ
поръ, пока общество, считающее вѣнчаніе необходимымъ
благословеніемъ,—будетъ держаться за него, какъ за нрав-
ственный постулатъ половыхъ отношеній.
Ибо церковный обрядъ толкаетъ людей косвеннымъ обра-
зомъ, какъ проституція прямымъ, на преступленія противъ
не родившагося еще поколѣнія, преступленія, въ сравненіи
съ которыми грабежъ и убійство по отношенію къ живу-
щимъ являются сущими пустяками!
Въ этомъ положеніи вещей повинны также тѣ провоз-
вѣстники нравственности, которые хотятъ себя убѣдить,
будто только наиболѣе строгое отстаиваніе требованія моно-
гаміи является спасительнымъ средствомъ противъ этого
зла. Они боятся всякаго подчеркиванія богатаго содержа-
нія жизни, мечты о счастіи, опьяненія жизнью. Они пропо-
вѣдуютъ только чувство долга и отвѣтственности для соб-
ственной души и передъ обществомъ. Но такая проповѣдь
раздавалась постоянно съ самыхъ первыхъ временъ христіан-
ства, и все-таки уровень половой нравственности въ цѣломъ
нисколько не поднялся! Это наводитъ на размышленія.
Особенно въ тѣхъ случаяхъ, когда этотъ страхъ передъ
любовью доходитъ до Толстовскаго, или, вѣрнѣе, восточ-
наго отвращенія къ чувственности; когда разсматриваютъ
— 25 —
бракъ только какъ опасный палліативъ противъ наслѣдствен-
ной болѣзни, которая наилучшимъ образомъ будетъ излѣ-
чена только тогда, когда само цѣлебное средство станетъ
излишнимъ!
Когда явленія души будутъ изслѣдованы такъ же точно,
какъ явленія, происходящія на землѣ, любовь также полу-
читъ свою куматологію — т.-е. науку о волнахъ. Будутъ
прослѣжены волнообразныя колебанія чувства на протяже-
ніи временъ, его приливы и отливы, противодѣйствія и
постороннія вліянія, которыми оно обусловливалось. Такой
приливающей волной въ настоящее время является возра-
стающее отвращеніе молодыхъ людей къ защищаемой обще-
ствомъ безнравственности, ихъ цѣльная тоска по любви.
Противодѣйствующее вліяніе сказывается, съ другой сто-
роны, въ нерасположенности значительнаго числа молодыхъ
женщинъ къ любви. .Они не удовлетворяются, подобно
неопротестантскимъ священникамъ, требованіемъ освятить
чувственность, они хотятъ ее умертвить. Они вполнѣ осно-
вательно ненавидятъ не только совершенно лишенное
любви пожеланіе: они презираютъ саму любовь, даже если
она представляетъ единство души и чувствъ. Бракъ, по
ихъ мнѣнію, можетъ быть лишь высшей формой дружбы,
основанной на симпатіи, и выраженіемъ чувства долга, направ-
леннаго на рожденіе и воспитаніе дѣтей. Если бракъ освобо-
ждается отъ чувственныхъ ощущеній удовольствія и личныхъ
требованій счастья, если онъ является соединеніемъ двухъ
друзей для радостной обязанности всецѣло жить для дѣтей—
тогда только онъ становится «нравственнымъ».
Любовь, какъ синтезъ духовйой симпатіи и половой
жизни, какъ жизненная сила, благодаря которой возвели-
чивается и облагораживается существованіе человѣка, ка-
жется имъ лишенной цѣнности. И мысль о различіи между
— 26 —
женской и мужской природой кажется имъ не имѣющей
значенія. Они требуютъ отъ обоихъ полнаго воздержанія
внѣ брака, и въ самомъ бракѣ они допускаютъ лишь
немногочисленныя исключенія, необходимость которыхъ
вызвана только несовершеннымъ устройствомъ природы по
отношенію къ продолженію рода. Они надѣются, что при
постепенномъ развитіи наукъ, химія и біологія освободятъ
человѣка отъ унижающей его любви, подобно тому, какъ
Вернеръ Гейденстамъ ожидаетъ, что «пищевой порошокъ»
освободитъ его отъ унижающаго чувства голода. Можетъ
быть, и тѣ и другіе окажутся правыми. Но съ этими воз-
можностями людямъ 2о-го вѣка нечего считаться. А мы
нуждаемся теперь въ большей любви—-въ большей пищѣ—
не въ меньшей.
Невѣроятно поэтому, что развитіе половой нравственности
пойдетъ въ будущемъ по только что описанному нами
пути. Растетъ число людей, эротическая потребность кото-
рыхъ отвергаетъ только что упомянутый идеалъ чистоты.
Никакое представленіе о цѣли не можетъ имъ освятить
средство, которое кажется имъ безъ любви некрасивымъ.
Дѣти, обязанные своимъ появленіемъ на свѣтъ чувству
долга, кромѣ того оказались бы лишенными значительной
доли важныхъ для жизни условій. Между прочимъ они не
найдутъ въ своихъ родителяхъ тѣхъ полныхъ жизни,
осчастливливающихъ личностей, которыя являются наилуч-
шими духовными «условіями жизни» дѣтей, — кромѣ того,
«родители, живущіе только для своихъ дѣтей», представ-
ляютъ для нихъ очень плохое общество!
Намѣченная здѣсь программа нравственности объясняется
вполнѣ обоснованной ненавистью къ защищаемой обще-
ствомъ безнравственности, и отчасти обоснованнымъ возму-
— 27 —
щеніемъ противъ любви, избѣгающей рожденія ребенка.
Но подобное разрѣшеніе этого глубочайшаго конфликта
любви—конфликта между требованіями отдѣльной личности
и требованіями будущихъ поколѣній—грѣшитъ одинаково
какъ противъ воли природы, такъ и противъ основъ куль-
туры. Независимо отъ этого такіе ревнители думаютъ
достичь бѣлаго царства чистоты, которое кажется имъ та-
кимъ привлекательнымъ по сравненію съ той нечистотой и
ничтожествомъ, которыми преисполнены половыя отноше-
нія еще до сихъ поръ. Они забываютъ, что за предѣлами
снѣговой линіи произрастаютъ лишь самыя, жалкія и тще-
душныя растенія. Человѣческое развитіе, однако, движется
по пути къ болѣе богатому и болѣе разнообразному раз-
витію формъ. И не только въ половой жизни,—нѣтъ, во
всякой области творчества, чувственность, и прежде всего
эротическая чувственность является питающимъ и оплодо-
творяющимъ царствомъ земли. Каждая попытка отдѣлить
нравственность отъ чувственности не будетъ способство-
вать развитію, а, наоборотъ, задержитъ его, такъ какъ
перенесеніе полового чувства изъ области чувственности
въ иную при нашихъ земныхъ условіяхъ является невоз-
можностью.
Требованіе чистоты, направленное на устраненіе чувствен-
ности—или на сверхчувственность—можетъ, пожалуй, слу-
жить защитой противъ небольшой опасности; при большой
же оно такъ же безсильно, какъ безсильна изгородь противъ
лѣсного пожара. Дѣйствительно очистить любовь можетъ
не ограниченіе чувственности, но направленіе ея въ дру-
гую сторону. Страсти обуздываются только болѣе сильными
страстями. Въ чувствѣ удовольствія и въ страсти, въ кото-
рыхъ кроются опасности, въ самомъ стремленіи къ любви,
можно найти вѣрную исходную точку для ея облагоражи-
— 28 —
ванія. Человѣкъ, для котораго умерщвленіе плоти стано-
вится страстнымъ желаніемъ, можетъ разсчитывать, что онъ
при помощи этой страсти достигнетъ своей, враждебной
жизни, цѣли. Кто, напротивъ, не желаетъ умертвить поло-
вого стремленія, а хочетъ только господствовать надъ нимъ,
явится сильнымъ, гордымъ побѣдителемъ въ своей борьбѣ
противъ похоти, раздутой наслѣдственностью и обществен-
ными нравами, только тогда, когда онъ будетъ мечтать о
единствѣ любви и, наконецъ, познаетъ его. Существуютъ,
конечно, второстепенныя вспомогательныя средства. Прежде
всего унаслѣдованный отъ родителей инстинктъ цѣломуд-
ренности: не развившееся съ дѣтскихъ лѣтъ чувство
жестокосердія или излишней мягкости; полученное во
время глубоко прочувствованное благоговѣйное объясненіе
великой цѣли и великихъ соблазновъ полового назначенія
человѣка; выработавшаяся подъ вліяніемъ общепризнаннаго
мнѣнія увѣренность въ возможность самообладанія и въ
его значеніе для счастья отдѣльной личности и грядущихъ
поколѣній; стремленіе избѣжать всякихъ излишествъ въ
пищѣ и питьѣ, и особенно злоупотребленія опьяняющими
напитками, прямо и косвенно ослабляющими силу сопро-
тивленія воли какъ въ области половыхъ, такъ и въ области
другихъ искушеній. Не подлежитъ сомнѣнію, что благород-
ныя тѣлесныя упражненія, танцы и игры—а благородными
они будутъ только въ томъ случаѣ, если въ нихъ достойно
и прекрасно участвуютъ какъ душа, такъ и тѣло—являются
средствомъ, способнымъ преобразовать половое стремленіе
и овладѣть имъ. Такое же безусловно громадное значеніе
имѣетъ тѣлесная и духовная работа, направленная на разви-
тіе личности, или какое бы то ни было участіе въ общепо-
лезныхъ начинаніяхъ, такъ какъ они отвлекаютъ эротиче-
скія силы въ другую сторону и поглощаютъ ихъ. Всякое
— 29 —
истинное наслажденіе искусствомъ въ высшей степени важно
для облагораживанія половой жизни, и въ значительной
степени потому, что оно ставитъ человѣка лицомъ къ лицу
съ «обнаженной природой и неприкрытой истиной»
(Фредингъ); правда, нравы современной жизни осуждаютъ
это, но когда-нибудь это явится наилучшимъ средствомъ
воспитанія половой нравственности, уступая въ этомъ отно-
шеніи развѣ только повѣствованіямъ великихъ поэтовъ о
любви. Но все это самовоспитаніе, всѣ эти вспомогатель-
ныя средства изъ міра прекраснаго и изъ царства труда,
все это развитіе тѣлесныхъ силъ и здоровья являются
путями, не имѣющими конечной цѣли, если они не ведутъ
къ любви—къ любви, отъ которой нѣкоторые поборники
нравственности хотятъ совершено отказаться, какъ отъ
опасности и искушенія! Никто не станетъ отрицать, что
здоровыя жизненныя привычки и строгое самообладаніе
могутъ дѣйствовать облагораживающимъ образомъ на
отдѣльную личность, даже въ томъ случаѣ, если любви не
суждено играть въ ея жизни крупной роли. Но жизнь въ
цѣломъ ничего не выигрываетъ отъ созданія закаленныхъ
или раслабленныхъ аскетовъ, которые съ помощью истом-
ляющаго тѣло спорта, изсушающаго фантазію чтенія и
искусства, прикрывающаго все обнаженное, достигли усыпле-
нія чувственности, которая все же въ одинъ прекрасный
день можетъ внезапно пробудиться. Этимъ брюзжащимъ
охранителямъ «болѣе высокой породы» жизнь такъ же мало
радуется, какъ они жизни. Мы немного выиграемъ, если
молодежи удастся достигнуть половой воздержанности
цѣною другихъ, столь же необходимыхъ человѣческому
роду качествъ. Молодежь въ наглазникахъ, испуганно убѣ-
гающая отъ радости чувствъ, отъ жизненныхъ удовольствій,
игры фантазіи, молодежь безъ всякой духовной отваги —
— 30 —
такая молодежь при всей своей «чистотѣ» будетъ мертвой
жизненной цѣнностью!
Напротивъ, тѣ, которые сохранятъ богатыя вдохновенія
жизни пола, но сумѣютъ стать ихъ господами,—если
даже господство будетъ и не всегда полнымъ—окажутся
безконечно болѣе цѣнными для жизни.
Поддерживаемый христіанствомъ предразсудокъ, будто
половая чистота сама по себѣ является такой значительной
жизненной цѣнностью, что искупаетъ всѣ остальныя
жертвы, этотъ предразсудокъ долженъ исчезнуть. Чело-
вѣкъ благодаря своей половой чистотѣ имѣетъ значеніе
лишь постольку, поскольку онъ черезъ нее становится бо-
лѣе способнымъ осуществить смыслъ жизни для себя и
грядущаго поколѣнія: жить все болѣе и болѣе возвышен-
ной жизнью! Онъ платитъ слишкомъ дорого за свою чи-
стоту, если она причиняетъ ему самому и черезъ него че-
ловѣчеству непоправимый ущербъ, лишая его радости
жизни, жизненнаго мужества и жизненной силы.
А пока что, —пока бракъ и воспитаніе не преобразуютъ
черезъ нѣсколько поколѣній современную природу людей,
особенно мужчинъ,—требованіе чистоты не можетъ быть
осуществлено безъ подобнаго ущерба, особенно, если это
требованіе формулируется въ духѣ неопротестантизма, или
даже толстовства г).
Аскеты, рекомендующіе противъ всесильнаго полового
стремленія одно только обузданіе,—даже тогда, когда оно
пагубно для развитія жизни, —уподобляются врачу, который
стремился избавить больного отъ лихорадки: для него
безразлично, если больной умеръ отъ этого лѣченія.
Эти аскеты могли дойти до своего фанатизма двумя
различными путями. Одна группа, обнимающая большин-
- 31 —
ство аскетокъ-женщинъ, ненавидитъ эросъ, потому что
онъ никогда не проявлялъ къ нимъ своего благоволенія.
Другая группа, включающая большинство аскетовъ муж-
чинъ, проклинаетъ любовь, потому что она никогда не
даетъ имъ покоя! Помѣшавшіеся на чистотѣ и обуревае-
мые сладострастіемъ сходятся въ своемъ недовѣріи къ эво-
люціонной силѣ любви. Любовь представляется имъ похотью
и только; если къ ней присоединяется душа, то это дружба
и только. Они никогда не испытывали любви, которая была
бы творческой въ самомъ широкомъ смыслѣ этого слова.
Безплодность души или тѣла, или обоихъ вмѣстѣ—вотъ
признакъ единственной любви, извѣстной этимъ обѣимъ
группамъ. Рабы эротики великолѣпно характеризируются
признаніемъ одного свѣтскаго человѣка, который страстно
желалъ по крайней мѣрѣ двадцать женщинъ, относясь въ
то же время вполнѣ равнодушно къ ихъ личности ’).
Они ничего не знаютъ о волѣ души, стремящейся къ
одному единственному существу, избранному изъ безчи-
сленнаго множества, о волѣ, которая, если она глубока,
непремѣнно встрѣтится съ волей и этого другого существа.
Они не понимаютъ, что сродство симпатизирующихъ душъ
даетъ возможность одному черпать изъ глазъ другого все-
побѣждающую, всеосвобождающую силу. Ибо сами они,
благодаря власти своихъ обуревающихъ ихъ желаній, чув-
ствуютъ только безсиліе и униженіе своего высшаго «я».
Мужчина, вполнѣ хорошій во всѣхъ остальныхъ отноше-
ніяхъ, можетъ оказаться подъ вліяніемъ эротики настолько
обезсиленнымъ, что желаетъ всѣмъ женщинамъ смерти,
лишь бы избавиться такимъ образомъ отъ своего порабо-
щенія; часто, какъ Калигула, онъ желаетъ, чтобы у нихъ
всѣхъ, была одна шея—но, конечно, не для того, чтобы
отрубить ее! Ненависть этихъ мужчинъ къ любви напоми-
— 32 —
наетъ ненависть дикарей къ жестокимъ богамъ, отъ кото-
рыхъ они считаютъ себя зависимыми, и которые играютъ
ихъ судьбой. И, само-собой разумѣется, любовь, понятая
такимъ образомъ, унижаетъ людей и дѣлаетъ ихъ смѣш-
ными. Даже тотъ, кто всѣмъ сердцемъ любитъ трагедію и
ненавидитъ фарсъ, очутится подъ вліяніемъ подобной
любви между ними обѣими и сдѣлаетъ изъ своей жизни—
трагикомедію. Ибо для того, чтобы подняться до истин-
наго трагическаго величія, необходимо, чтобы человѣкъ,
ни съ чѣмъ не считаясь, руководствовался только тѣмъ,
что есть въ его природѣ истинно великаго, что въ ней
составляетъ его внутреннѣйшее «я», хотя бы онъ при
этомъ даже погибъ. Но трагическая судьба можетъ по-
стичь человѣка противъ его собственнаго внутренняго же-
ланія, а въ такихъ случаяхъ возникаетъ только что
упомянутый, смѣшанный родъ трагедіи. Мужчины и жен-
щины, искавшія въ любовныхъ увлеченіяхъ только новыхъ
соблазновъ, встрѣчаются, наконецъ, съ человѣкомъ, пони-
мающимъ любовь въ иномъ смыслѣ, и полагающимъ навсегда
конецъ этой игрѣ. Случается, что ими самими овладѣваетъ
сильное чувство, но ихъ прошлое уничтожаетъ въ нихъ на-
дежду на то, что они будутъ въ состояніи молиться въ священ-
ной рощѣ божеству, которому они до сихъ поръ зажигали
только бумажные фонари въ рыночной сутолокѣ. Большей
частью трагикомедія эта уподобляется участи человѣка,
страдающаго запоемъ: удовлетвореніе становится все болѣе
невозможнымъ. Человѣкъ, нарушившій всякую мѣру, видитъ
себя вынужденнымъ прибѣгать ко все болѣе грубымъ сред-
ствамъ, чтобы какъ-нибудь заглушить свою страсть; онъ
все чаще прибѣгаетъ къ опьяняющимъ мѣрамъ, въ то время
какъ праздничный блескъ сопутствующихъ условій все
болѣе уходитъ на задній планъ. Несчастный, подпавшій
— 33 —
подъ власть подобныхъ силъ, мало-по-малу становится такимъ
же безвольнымъ, безсердечнымъ, неудержимымъ, безсовѣст-
нымъ, какъ и алкоголикъ; онъ такъ же неспособенъ къ выбору
или оцѣнкѣ всего того, что касается области его желаній.
Самая прекрасная женская любовь въ концѣ - концовъ его
такъ же мало тронетъ, какъ нѣжные перлы рейнвейна,
его ароматъ солнца, его свѣжесть утренней росы не рас-
трогаютъ пьяницы. Свобода любви для нега въ концѣ-
концовъ будетъ лишь обозначать свободу отъ отвѣтствен-
ности, осмотрительности, опасности, расходовъ. Въ срав-
неніи съ этимъ видомъ «свободной любви» проституція,
правда, болѣе опасна для здоровья, но, во всякомъ случаѣ,
менѣе гибельна для личности. Проституція унижаетъ лич-
ность, создавая ея раздробленіе, и отодвигаетъ на задній
планъ душу. Но она не наноситъ такого ущерба личности,
какъ эта любовь, которая есть не что иное, какъ бумажныя
деньги, за которыя мужчина покупаетъ непродажныхъ
женщинъ. Если вы ожидаете, что онъ обмѣнитъ кредит-
ный билетъ на золото, то вы жестоко ошибетесь. Любовь,
по мнѣнію этихъ господъ, не можетъ быть равноцѣнна
золоту: она всегда поддѣльная бумажка, при помощи ко-
торой природа заручается содѣйствіемъ человѣка—особенно
женщины—для достиженія своей цѣли-.
Эта любовь знаетъ только атмосферу алькововъ, гдѣ
она ищетъ своею покупной или украденной радости. Она
никогда не дышала воздухомъ далей, воздухомъ, прони-
заннымъ солнцемъ и трепещущимъ отъ бурь воздухомъ,
которымъ дышитъ всякое стремленіе къ обновленію жизни,
всякое существовавш.е отъ вѣка предчувствіе счастья, по-
дымающее одно поколѣніе за другимъ все ближе и ближе
къ неизвѣстнымъ цѣлямъ. Воздухомъ, увеличивающимъ
силы до безпредѣльности и впитывающимъ ихъ въ безко-
— 34 —
нечность. Воздухомъ тѣхъ отдаленныхъ эпохъ, гдѣ про-
являются еще во всей своей силѣ дикость и суевѣріе, гдѣ
мужчина и женщина ведутъ еще свою вѣчную борьбу и
терпятъ свои вѣчныя муки, о которыхъ Лукрецій уже го-
ворилъ, что источникомъ ихъ является дуализмъ.
Но что только единство можетъ заставить этотъ источ-
никъ изсякнуть—не знала ни одна эпоха до нашей.
Въ литературѣ же то изъ алькововъ, то изъ этихъ далей
поднимается вопль о власти полового влеченія 3).
Но въ сочиненіяхъ о нравственности рѣдко можно встрѣ-
тить даже слабое понятіе объ этой области человѣческой
жизни. Они обнаруживаютъ свое невѣжество въ безконеч-
ной ограниченности, которая хочетъ втиснуть наиболѣе
обширный вопросъ человѣчества въ рамки гимнастики и
душа! Этому мелочному пониманію «свободная любовь»
представляется столь же безнравственной, какъ и продажная.
Они даже не подозрѣваютъ, что свободная любовь, подобно
браку, можетъ представлять различныя степени нравствен-
ности или безнравственности, подымаясь выше этической
точки замерзанія, на которой стоитъ большинство свобод-
ныхъ союзовъ и браковъ, или же опускаясь ниже ея.
Между любовью, становящейся жестокой, мстительной
и доводящей даже до убійства, и любовью, готовой пожер-
твовать своей собственной жизнью, но никогда не жизнью
любимаго человѣка, пропасть велика. Такъ называемыя
«сгішез ра5ьіопеІ5» должны быть разсмотрѣны съ той же
снисходительностью, которая практикуется по отношенію
къ кражамъ изъ-за голода, такъ какъ оба преступленія воз-
никаютъ изъ самыхъ глубокихъ жизненныхъ потребностей.
Но, съ точки зрѣнія того, насколько увеличивается цѣнность
жизни, все-таки существуетъ большая разница между
любовью, отличающейся преданностью, мужествомъ, готов-
— 35 —
ностью къ самопожертвованію, вѣрностью, и той, которая
не въ состояніи использовать наиболѣе благородныя каче-
ства людей. Столь же велика разница между безплодными
эротическими «переживаніями» жалкаго самомнѣнія и уни-
зительнаго стремленія къ «чувственнымъ ощущеніямъ» и
великой страстью, которая возрождаетъ человѣка и пре-
исполняетъ его новыхъ творческихъ силъ. Въ бурѣ страсти
первыя играютъ роль вымпела, вторыя—паруса.
Особенность природы художника часто проявляется въ
видѣ требованія эротическаго обновленія. Но въ то время,
какъ одинъ укрѣпляетъ этимъ свою силу и здоровье, дру-
гой становится все бѣднѣе и отвратительнѣе. Гёте былъ
одинъ изъ первыхъ, также и Жоржъ-Зандъ. Подобнаго
рода натуры обладаютъ неисчерпаемой силой самовозста-
новленія. Они могутъ любить много разъ, не умаляясь
нисколько эротически. Ихъ души, подобно вулканическимъ
лугамъ юга, могутъ давать три урожая, не истощая своихъ
силъ. Но духовная почва и климатъ людей, въ общемъ, не
созданы таковыми. И даже сами такіе олимпійскіе боги и
богини чувствуютъ, что любовь хранитъ скрытую отъ нихъ
тайну. Гёте, умолявшій судьбу послать ему въ другой
жизни только одну единственную любовь, пожалуй, меньше
зналъ о любви, чѣмъ Данте, на долю котораго выпало
чудодѣйственное видѣніе, характеризуемое чудодѣйствен-
ными словами: Ѵеіе іі спог іио... Жоржъ-Зандъ, молящая
боговъ о пламени великой любви, никогда не была ею столь
сильно охвачена, какъ ея сестра по Аполлону, выражавшая
свои чувства въ безподобныхъ строфахъ, начинающихся
такъ: ТЬои Іаг^еЬгаіпесІ чѵотап аші 1аг§еЬеагіесі тап.
Но великая любовь, подобно великому генію, никогда
не можетъ стать обязанностью: оба являются драгоцѣннымъ
даромъ, который жизнь преподноситъ своимъ избранникамъ.
— 36 —
Для тою, юно любитъ больше одною раза, не можетъ
быть иною нравственною мѣрила, какъ и для тою, кто
любитъ только одинъ разъ'. мѣрила повышенія цѣнности жизни.
Тотъ, для кого новая любовь заставляетъ снова пѣть, кто
чувствуетъ, какъ новые соки, изсякнувшіе ключи подымаются
по оголеннымъ вѣтвямъ, какъ возобновляются творческія
силы жизни, кто благодаря этому становится способнымъ
къ благородству и правдивости, къ мягкости и добротѣ,
кто въ своей новой любви находитъ не только опьяненія,
но и подкрѣпленія, не только праздничную радость, но и
пищу,—тотъ имѣетъ право пережить ее. Тѣ, напротивъ,—
и такихъ будетъ большинство,—которыхъ каждая новая
любовь дѣлаетъ бѣднѣе въ томъ, что касается ихъ обще-
человѣческихъ идеаловъ и личнаго чувства силы, безволь-
нѣе, порочнѣе въ своихъ поступкахъ и дѣлахъ, тѣ не имѣютъ
права, съ точки зрѣнія вѣры въ жизнь, на такое самообез-
цѣниваніе. Любовь можно познать по ея плодамъ. Нѣтъ
ничего справедливѣе утвержденія, что «частичной демора-
лизаціи» не существуетъ. Человѣкъ, который во всѣхъ
своихъ остальныхъ поступкахъ и дѣлахъ здоровъ и искре-
ненъ, который остается великимъ и сильнымъ во всѣхъ
своихъ дѣйствіяхъ, въ большинствѣ случаевъ поступаетъ
согласно половой нравственности, согласно своей совѣсти,
даже если его поступки не всегда согласуются съ вѣрой
въ моногамію. Тотъ же, кто, напротивъ, въ остальной своей
жизни, въ остальныхъ своихъ дѣлахъ является обманщикомъ
и жалкимъ человѣкомъ, будетъ такимъ же въ области
эротики, независимо отъ того, живетъ ли онъ въ полига-
міи или моногаміи. И поэтому наивно судить объ общей
нравственности человѣка по его половой морали, а не о
половой морали по нравственному его уровню въ осталь-
ныхъ вопросахъ. Правда, и это не дастъ безошибочной
— 37 -
мѣрки, такъ какъ существуютъ люди, проявляющіе всю силу
своей натуры только въ любви и сильно отстающіе во
всемъ остальномъ. Другимъ, напротивъ, никогда не удается
возвысить свое эротическое поведеніе до высоты своего
остального облика. Но послѣдняя мѣрка, по точности резуль-
тата, все-таки настолько превосходитъ первую, насколько
аптекарскіе вѣсы старый базарный безмѣнъ. Можетъ часто
случаться, что плоды человѣка въ извѣстномъ смыслѣ
стоятъ выше или ниже, чѣмъ самъ человѣкъ, ихъ создавшій,
но любовь его въ тысячѣ случаевъ противъ одного тожде-
ственна со внутреннѣйшей его сущностью. Поскольку
онъ является великимъ" или малымъ, богатымъ или бѣднымъ,
чистымъ или нечистымъ въ этомъ—постольку онъ будетъ
.какимъ же во всѣхъ остальныхъ выдающихся отношеніяхъ
іСвоей жизни. Поэтому, желая дать характеристику чело-
вѣка, надо прежде всего сказать, какъ онъ любилъ.
Хотя приверженцы вѣры въ жизнь считаютъ половую
мораль Толстого глубоко безнравственной, но они пони-
маютъ, что она можетъ имѣть .въ своей основѣ болѣе или
менѣе чистыя побужденія. Несомнѣнно, чисты побужденія
того, кто такъ глубоко страдаетъ отъ своихъ страстей, что
совѣтуетъ другимъ ради собственнаго покоя вырвать ихъ
съ корнемъ; такъ же и у юности, переживающей періодъ
ранней весны, когда жизнь еще дремлетъ и природа кажется
окрашенной въ осеннія краски.
Менѣе чисты побужденія тѣхъ людей, у которыхъ вся
жизнь была сплошной осенью, потому что они родились
уже увядшими, тѣхъ мужчинъ и женщинъ, которые воз«
ненавидѣли условія дѣторожденія, ибо стали жертвами
пороковъ и страстей; оуи тоже считаютъ эротическую жизнь
божественной комедіей человѣческаго существованія, но не
такъ, какъ Данте, рисующій стройную систему ада, чисти-
— 38 —
лища и небесъ и устанавливающій извѣстную послѣдова-
тельность въ пространствѣ и во времени. Здѣсь передъ
нами зрѣлище, въ которомъ всѣ три картины сталкиваются
между собою, какъ разбивающіяся волны. Но если нена-
вистники половой жизни принадлежатъ къ числу изжив-
шихся или обойденныхъ судьбою людей, къ числу изсушен-
ныхъ или отравленныхъ, къ недозрѣвшимъ или безплоднымъ,
то они лично могутъ, разумѣется, претендовать на большую
или меньшую жалость къ себѣ, но ихъ представленіе о
нравственности въ силу указанныхъ основаній должно быть
отвергнуто, какъ не имѣющее значенія.
То же можно сказать о людяхъ, которые коротко и ясно
разрѣшаютъ половой вопросъ, требуя, чтобы за индивиду-
умомъ сохранена была безусловная свобода по отношенію
къ грядущему поколѣнію.
Представители этого взгляда обыкновенно сравниваютъ
право удовлетворять свои половыя потребности съ правомъ
утолять голодъ. Представители же иного взгляда считаютъ,
напротивъ, подобное сравненіе не выдерживающимъ критики,
такъ какъ человѣкъ можетъ жить и быть здоровымъ, даже
воздерживаясь всю жизнь отъ половыхъ сношеній. Въ про-
тивовѣсъ этому они приравниваютъ эротическую страсть
другимъ страстямъ, въ родѣ азартной игры или пьянства,—по
отношенію къ которымъгосподствующее мнѣніе рекомендуетъ
самообладаніе, вполнѣ достижимое при извѣстномъ усиліи
воли.
И тѣ и другіе одинаково поверхностно смотрятъ на
вопросъ. Сравнивать основныя условія природной жизни, дви-
жущія силы культуры, любовь и голодъ, съ другой какой-
нибудь страстью—значитъ искажать постановку вопроса.
Побужденіе любви, какъ и голодъ, можетъ быть подавлено,
но только до извѣстной степени; въ обоихъ случаяхъ можно
- 39 —
достигнуть извѣстныхъ успѣховъ. Но обѣ потребности
должны быть надлежащимъ образомъ удовлетворены, если
отдѣльные люди и человѣчество хотятъ жить и осущест-
влять смыслъ жизни, стремясь къ болѣе высокому развитію.
Факиры, подвергающіе себя голодовкѣ въ области любви,
имѣютъ такое же малое значеніе для жизни, какъ и всякіе
другіе факиры.
Благодаря христіанству, мы привыкли разсматривать поло-
вую чистоту съ индивидуальной точки зрѣнія, и ни побор-
ники половой чистоты, ни приверженцы свободной любви
не замѣчаютъ того, что человѣкъ утоляетъ голодъ, чтобы
самому жить, а размножается для того, чтобы жило потом-
ство. Поэтому аскетическое утвержденіе, будто воздержаніе
безопасно, точно такъ же поверхностно, какъ и мнимое
право удовлетворять половыя потребности столь же свободно,
какъ голодъ.
Вѣдь если индивидуумъ остается безъ пищи, онъ самъ
расплачивается за это жизнью. Но если онъ остается безъ
права размножаться, то расплачивается потомство, которому
онъ моіъ би датъ жизнь. Если человѣкъ объѣдается до смерти,
то страдаетъ отъ этого только онъ одинъ; если же чело-
вѣкъ злоупотребляетъ удовлетвореніемъ половыхъ потребно-
стей, то страдаетъ потомство.
Теперешняя безнравственность вызываетъ непрерывное
отравленіе организма у всѣхъ людей. Современный обще-
ственный и нравственный строй заставляетъ организмъ
гибнуть отъ голода-. Множество прекраснѣйшихъ мужчинъ
и женщинъ присоединятся къ жалобѣ шведского поэта и
скажутъ. «Кровь тысячелѣтнихъ поколѣній гаситъ во мнѣ
свою искру», не только грустя о своей собственной, неиз-
бѣжной судьбѣ, но испытывая ту горечь, которую причи-
няютъ совершенно ненужныя страданія.
40 —
Нѣтъ сомнѣнія, что стремленіе индивидуума продолжать
свою жизнь въ потомствѣ должно быть во власти человѣка,
чтобы способствовать повышенію цѣнности жизни, а не ея
умаленію. Но, поистинѣ, жизненный вопросъ какъ отдѣльной
личности, такъ и всею человѣческаго рода гласитъ: въ какомъ
видѣ, почему и до какихъ предѣловъ должно проявляться $то
господство?
Правда, жизнеспособность отдѣльнаго лица и всего чело-
вѣчества повысится, если молодежь будетъ жить воздер-
жанно до достиженія полной зрѣлости. Развитіе человѣ-
ческаго рода выиграетъ, если менѣе цѣнная жизнь не будетъ
продолжена черезъ посредство потомства. Но жизнь отдѣль-
наго лица и цѣлаго поколѣнія гибнетъ въ томъ случаѣ,,
когда зрѣлая, прекрасная молодежь не въ состояніи произ-
водить на свѣтъ потомства и воспитывать его.
На низкой ступени развитія голодъ, какъ и безбрачіе,
являлся облагороживающей силой. Человѣкъ постепенно
научился ограничивать количество своей пищи, но зато
улучшилъ ея качество и обезпечилъ регулярное ея принятіе.
Человѣкъ узнаетъ, что цѣнность пищи въ большей части
зависитъ отъ удовлетворенія, которое она доставляетъ, что
непріятная ему пища плохо достигаетъ цѣли. Онъ узнаетъ
что организмъ можно поддерживать не извѣстными состав-
ными частями, вычисленными для каждаго возраста и для
каждой работы, а что только извѣстный избытокъ пищи
дѣйствительно можетъ удовлетворять необходимую'потреб-
ность. Опытъ показалъ, что урѣзывать себя въ пищѣ такъ же
вредно, какъ и неумѣренно поглощать ее, и что, слѣдова-
тельно, только личная потребность, ограниченная извѣстными
рамками, должна рѣшить, достаточно ли питаніе, и спо-
собно ли оно поддерживать жизнь. Въ этой области зна-
ніе, какъ слѣдуетъ правильно жить, безусловно обогнало
— 41 —
возможность людей устроить себѣ такую жизнь. Напротивъ,
въ отношеніи къ половымъ стремленіямъ мы еще очень
далеки отъ того, чтобы познать условія равновѣсія, и еще
дальше отъ того, чтобы въ дѣйствительности достигнуть
равновѣсія между голодомъ и излишествомъ при удовле-
твореніи этой потребности, какъ это видно на примѣрѣ
нашихъ западныхъ государствъ.
Было совершенно естественно, что Лютеръ отмѣнилъ
постъ и безбрачіе. И то и другое выражало стремленіе
Востока достигнуть идеальнаго состоянія, свободнаго отъ
всякихъ желаній; и то и другое послужило необходимымъ
средствомъ при воспитаніи германцевъ. Но, къ сожалѣнію,
неизбѣжно оказалось, что освободительное дѣло Лютера
осталось незаконченнымъ; что онъ не могъ воспринять вѣру
древнихъ въ божественность всего человѣческаго въ право
всего естественнаго. Онъ всегда искалъ освященіе чело-
вѣческой природы внѣ ея самой. Кто-то сказалъ, что
мужество Лютера, рѣшившагося, несмотря на свое мона-
шество, жениться на монашенкѣ, имѣетъ больше цѣнности,
чѣмъ все его ученіе. Это совершенно вѣрно, Филиппо
Липпи, правда, сдѣлалъ то же самое, и міръ благодаря этому
получилъ прекрасныхъ мадоннъ и—Филиппино Липпи. Но
ни Фра Филиппо, ни другіе монахи, нарушившіе свой обѣтъ,
не измѣнили обычаевъ: это сдѣлалъ только Лютеръ, кото-
рый своими поступками осуществилъ свое божественное и
естественное право!
Задачей настоящаго времени является расширеніе декла-
раціи правъ природы.
Но природа не безгрѣшна и не совершенна, она такъ же
мало благоразумна, какъ и неблагоразумна, цѣлесообразна,
какъ и нецѣлесообразна—она все это вмѣстѣ. Съ помощью
культуры она можетъ быть измѣнена - облагорожена, или
— 42 —
испорчена—и поэтому декларація правъ природы обозна-
чаетъ только право людей цѣлесообразно облагораживать при-
роді], такъ чтобы она хоть въ одномъ какомъ-либо отно-
шеніи все совершеннѣе выполняла свое назначеніе. Иными
словами: такъ, чтобъ потребности, которыя природа создала
вмѣстѣ съ человѣкомъ и внутри его, удовлетворялись имъ
во все болѣе прекрасной и здоровой формѣ. Но эта куль-
тура эротической природы не можетъ имѣть своей нрав-
ственной нормы въ какихъ-либо божественныхъ заповѣдяхъ
или трансцендентныхъ понятіяхъ. Эта норма заключается
лишь въ таинственномъ стремленіи къ совершенствованію, кото-
рое въ своемъ развитіи повысило инстинктъ до страсти, страсть
до любви, и стремится возвысить любовь до все болѣе и болѣе
высокой любви.
Нѣкоторые думаютъ, что любовь достигнетъ тогда такой
степени совершенства, которое окажется несовмѣстимымъ
съ ея «естественной» задачей—сохраненіемъ рода.
Каждый знаетъ, что развитіе ведетъ за собою болѣе
сложное и многообразное состояніе по сравненію съ перво-
начальнымъ. И любовь въ этомъ отношеніи—наилучшее
доказательство. Любовь, какъ уже сказано, стала великой
духовной силой, формой генія, и можетъ быть сравниваема
со всякой другой творческой силой въ области культуры,
и ея творенія здѣсь такъ же значительны, какъ и въ такъ
называемой естественной области. Подобно тому, какъ за
художникомъ признаютъ право придавать своимъ произве-
деніямъ ту форму, которая ему нравится, и ученому такъ
писать свои изслѣдованія, какъ онъ это находитъ нужнымъ,
точно такъ же и за любовью слѣдуетъ признать право
пользоваться своей творческой силой своеобразно, поскольку
она, въ томъ или иномъ отношеніи, полезна цѣлому.
Исходя изъ этой точки зрѣнія, нельзя, слѣдовательно,
— 43 —
расширить положенія, что любовь должна быть самоцѣлью,
до того, чтобы сказать, что она должна остаться безплодной.
Она должна дать жизнь, если не новымъ существамъ, то
новымъ цѣнностямъ; она должна обогащать самихъ любя-
щихъ, а тѣмъ самымъ и все человѣчество. Здѣсь, какъ и
повсюду, правда, присполненная вѣры въ жизнь и творящая
нравственность, заключена въ дѣятельности, создающей
счастье. И самое тяжелое обвиненіе, которое можно при-
вести для извѣстныхъ формъ свободной любви, будетъ гла-
сить, что она несчастная любовь! Ибо нѣтъ болѣе несчастной
любви, чѣмъ любовь безплодная.
Способность человѣка забывать болѣе достойна удивле-
нія, чѣмъ его способность научаться. Если бы люди ничего
не забывали, то не нужно было бы все снова и снова напо-
минать, что всякій кружокъ апостоловъ таитъ въ себѣ
своего Іуду, и что правда можетъ быть предана въ руки
враговъ только учениками. Тогда люди думали бы о томъ,
что всякая реформація имѣетъ элементы, запугивающіе ея
новаторовъ и удерживающіе ихъ отъ коренныхъ рѣшитель-
ныхъ мѣръ; тогда не нужно было бы удивляться, что
каждый весенній потокъ уноситъ съ собой не только ледъ,
но и самую землю!
Но—люди не хотятъ вспоминать. Имъ, слѣдовательно,
нужно снова напоминать, что болѣе замкнутая, быстрѣе
растущая кучка борцовъ за новую нравственность отли-
чается отъ своего разсѣяннаго арьергарда и ничтожнаго
авангарда увѣренностью, что любовь живетъ по тѣмъ же
{законамъ, какъ и всякая другая творческая сила, а именно,
только въ связи со всѣмъ цѣлымъ, стремясь достигнуть своей
высшей цѣнности. Да, любовь, имѣющая своимъ первоисточ-
никомъ половой инстинктъ, должна быть тѣснѣе связана
съ человѣческимъ родомъ, чѣмъ какое-либо иное душевное
— 44 —
движеніе. И опытъ дѣйствительно доказываетъ, что любовь
не можетъ сохранить и развивать своей жизненной силы,
если у нея отсутствуетъ связь съ людьми, если она такъ
или иначе, давая или получая, не переплетается съ чело-
вѣчествомъ. Поэтому всякая любовь, оторванная отъ чело-
вѣчества, въ силу отсутствія питанія, неминуемо должна
погибнуть.
Но связывающая нить можетъ быть соткана изъ раз-
личнаго матеріала; это даяніе можетъ проявляться различ-
нымъ образомъ. Одинъ разъ сильное чувство создаетъ тра-
гическую судьбу, открывающую передъ человѣчествомъ пур-
пурныя глубины, которыя оно носитъ въ себѣ. Въ другой
разъ оно создаетъ великое счастье, 'распространяющее во-
кругъ счастливцевъ сіяніе, которое озаряетъ всѣхъ окружаю-
щихъ. Во многихъ случаяхъ любовь проявляется въ духов-
ныхъ подвигахъ, въ твореніяхъ, полезныхъ обществу; въ
большинствѣ случаевъ любовь двухъ болѣе совершенныхъ
людей создаетъ новыхъ, еще болѣе совершенныхъ, чѣмъ они.
Напротивъ, любящіе, которые своею объединенной
жизнью или смертью не зажгли въ небѣ новой звѣзды, не
прибавили ступени въ золотой лѣстницѣ къ достиженію
высшей формы человѣчности, но нашли другъ въ другѣ
одну животную страсть—безъ желанія, свойственнаго живот-
нымъ, принести себя въ жертву ради потомства, должны
быть признаны безнравственными, потому что ихъ любовь не
служитъ прогрессирующему развитію жизни. Пусть эта
враждебная жизни любовь носитъ форму мимолетнаго
легкаго чувства или, напротивъ, продолжительнаго и освя-
щеннаго закономъ, все же она пи въ какомъ отношеніи
не обогатила собственной жизни любящихъ, не говоря уже
о человѣчествѣ.
Если, какъ норму нравственности, разсматривать повы-
— 45 —
шеніе цѣнности жизни, то, какъ уже выяснено было вна-
чалѣ, невозможно заранѣе опредѣлить, что будетъ нрав-
ственно, и что безнравственно: свободная или законная
любовь, расторгнутый или продолжающійся бракъ, добро-
вольная бездѣтность или дѣторожденіе. Рѣшеніе этою
вопроса въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ зависитъ отъ воли,
отъ выбора, положеннаго въ ею основу, и лишь развитіе
событій и характеровъ можетъ имѣть рѣшающее 'значеніе
для созданія этой воли, этою выбора.
Правда, люди часто слабѣе въ осуществленіи своихъ
рѣшеній, чѣмъ въ готовности ихъ принимать. Но пусть они
довольствуются тѣмъ, что углубляютъ старыя понятія о нрав-
ственности; они и не призваны къ тому, чтобы создавать
новыя. Конечно, жизнь нерѣдко является для отдѣльнаго
человѣка неоцѣнимой помощницей при исправленіи оши-
бокъ. Но по общему правилу послѣдствія соотвѣтствуютъ
своей причинѣ. Женщина, которая исключительно изъ
эгоистическихъ мотивовъ боится материнства, обнаружитъ
и въ роли возлюбленной по большей части мало нѣжности;
жена, которая вырывается изъ брака, не попытавшись прежде
добиться нѣкотораго счастья въ бракѣ,—вѣроятно, и въ
новомъ супружествѣ разрушитъ возможность счастья.
Никакія отношенія людей не могутъ быть лучше, чѣмъ
люди, которые ихъ создаютъ. Этотъ законъ такъ неизмѣ-
ненъ, что побѣда нравственной .справедливости смѣло
можетъ быть предоставлена теченію времени! Это не зна-
читъ, что любовь болѣе, чѣмъ какое-либо иное жизненное
проявленіе должна быть изъята изъ оцѣнки людей. Это
значитъ, что такая оцѣнка ошибочна, если она дѣлается на
основаніи формы соединенія двухъ людей, а не на основаніи
послѣдствій этою соединенія. Здѣсь и лежитъ демаркаціонная
линія, раздѣляющая старое и новое представленія о нрав-
— 46 —
ственности. Путь старой нравственности характеризуется
сомнѣніемъ въ источникѣ силы человѣческой природы, путь
новой нравственности—вѣрой въ человѣческую природу.
Сомнѣнія, возникающія въ первомъ случаѣ, приводятъ къ
обязанности отдѣльнаго лица—подчиняться требованіямъ
общества; вѣра въ человѣческую природу приводитъ къ
свободѣ отдѣльной личности,—къ свободѣ самому избрать
себѣ свою общественную обязанность. Вслѣдствіе слабости
человѣческой природы, т.-е. изъ-за заботы о силѣ обще-
ства, охранители его требуютъ, чтобы отдѣльная личность
предварительно давала обществу доказательство своей готов-
ности, наслаждаясь любовью, служить ему, а для этого она
должна отказаться отъ нѣкоторой части своей свободы,
которой она легко можетъ злоупотребить. Основываясь
на вѣрѣ въ богатства человѣческой натуры и на запросы
развитія, новаторы требуютъ для каждой отдѣльной лич-
ности права по своему усмотрѣнію служитъ своею любовью
всему обществу и подъ личной отвѣтственностью пользоваться
свободою своей любви.
Кто не хочетъ приковывать свой взоръ къ мимолетнымъ
явленіямъ, плывущимъ въ потокѣ времени и въ немъ поги-
бающимъ, тотъ сразу пойметъ, что новая нравственность
углубляется благодаря приливу новыхъ потоковъ.
Христіанская нравственность исходитъ изъ представленія
о человѣческой природѣ, какъ о чемъ-то вполнѣ устано-
вленномъ, хотя и не вполнѣ еще законченномъ, и ихъ
представленія о человѣческомъ существѣ, состоящемъ изъ
двухъ частей—духа и тѣла. Духъ—божественнаго проис-
хожденія, но онъ палъ и долженъ снова подняться въ
культурномъ развитіи, опредѣляемомъ религіей и имѣющемъ
цѣлью возвысить человѣчество до указываемаго религіей
идеала Христа.
— 47 —
Но есть и другая нравственность, которая основывается
йли, вѣрнѣе, основывалась на убѣжденіи въ томъ, что чело-
вѣческой натурѣ врожденна доброта, и всѣ люди равны; это
убѣжденіе порождало характерное для эпохи просвѣщенія
стремленіе къ общему благополучію и вѣру въ осуществле-
ніе идеаловъ равенства, свободы и братства уже при имѣю-
щемся въ наличности человѣческомъ матеріалѣ.
Новая нравственность, напротивъ, воспринимаетъ въ себя
какъ гуманизмъ, такъ и эволюціонизмъ. Она опирается на
монистическій взглядъ, представляющій себѣ душу и тѣло,
какъ двѣ формы одного и того же бытія, она исходитъ
изъ точки зрѣнія эволюціонизма, согласно которому психо-
физическая сущность человѣка не могла ни пасть, ни стать
совершенной, но безусловно способна къ совершенствова-
нію: она способна къ новымъ формамъ именно потому, что
она еще не закончена въ своемъ развитіи. Утилитаристическій
и христіанскій гуманизмъ усматривали «культуру», .«про-
грессъ» и «развитіе» въ облагороживаніи матеріальныхъ и
нематеріальныхъ вспомогательныхъ источниковъ внутри и
внѣ самого человѣка. Но эволюціонистъ знаетъ, что все
это было только приготовленіемъ къ развитію, пригото-
вленіемъ, которое должно было улучшитъ и облагородитъ
данный, такъ сказать, лишь въ видѣ опыта человѣческій
матеріалъ.
Наша «природа» въ томъ видѣ, какова она теперь, ука-
зываетъ, только какія психологическія и физіологическія
особенности необходимы на данной ступени развитія, необ-
ходимы для существованія насъ, какъ людей извѣстной
эпохи, извѣстной расы, извѣстной націи! Когда-то въ число
. признаковъ нашей «природы» входила волосатость, теперь же
тѣло наше лишено волосъ! Похищеніе женщинъ было
нѣкогда такъ же естественно, какъ естественно теперь сва-
- 48 -
товство. Какія новыя превращенія предстоятъ еще человѣ-
честву; какія нынѣ непредвидѣнныя потери и пріобрѣтенія
въ органахъ и чувствахъ, способностяхъ и душевныхъ
качествахъ суждены человѣчеству—это тайна будущаго.
Но тѣмъ болѣе человѣчество убѣждено въ способности
вліять на собственное развитіе, тѣмъ необходимѣе стано-
вится сознаніе цѣли. Необходимо знать, какія препятствія
хочешь устранить, какихъ путей слѣдуетъ избѣгать, какія
жертвы приносить.
Новая нравственность не рѣшила еще многихъ вопросовъ—
вопросовъ труда преступленій, воспитанія, но прежде всего
вопросовъ половой жизни.
И въ этой области она ужъ не получаетъ больше запо-
вѣдей съ Горы Синайской или изъ Галилеи; здѣсь, какъ и
вездѣ только продолжающійся опытъ можетъ служить откро-
веніемъ для эволюціонизма. Эволюціонизмъ не пренебре-
гаетъ ни результатомъ историческаго опыта, ни гуманными
пріобрѣтеніями христіанской культуры—да и вообще воз-
можно ли пренебрегать тѣмъ, что стало плотью и кровью
человѣчества! Но онъ смотритъ на лежащій позади насъ
историческій путь культуры, какъ на поле сраженія взаимно
борющихся чувствъ и мыслей, и видитъ тамъ такое же
отсутствіе плана, какъ при войнѣ между дикими племенами.
Только когда человѣчество выбираетъ свои цѣли и средства
и ставитъ своей ближайшей цѣлью развитіе всего того, что
характеризуетъ человѣчество, какъ таковое, только тогда,
когда оно начинаетъ оцѣнивать всѣ свои пріобрѣтенія и
потери постольку, поскольку онѣ содѣйствуютъ этому раз-
витію или задерживаютъ его,—оно можетъ установить пра-
вильныя отношенія и къ тому, что имъ унаслѣдовано.
Тогда оно отбрасываетъ то, что мѣшаетъ, и беретъ то, что
помогаетъ ему въ борьбѣ за г/крѣпленіе ею положенія, какъ
— 49 —
человѣчества, и что способствуетъ ею возвышенію до сверх*
человѣчности.
Мы стоимъ на рубежѣ того культурнаго періода, который
будетъ развивать въ глубину, а не въ ширину, какъ это
было до сихъ поръ, на рубежѣ эпохи, которая станетъ
культурой, не только добытой людьми, но и культурой людей.
До сихъ поръ творцы соціальной жизни стояли передъ
человѣческимъ матеріаломъ подобно юному Микель Анд-
жело, глаза котораго были полны слезами гнѣва, когда ему
приказали вылѣпить статую изъ снѣга для сада Медичи.
Только въ эту новую эпоху жизни великіе ваятели куль-
туры не будутъ болѣе вынуждены творить изъ снѣга; имъ
откроется возможность ваять изъ мрамора.
Правильное соотношеніе между нравомъ отдѣльнаго лица
и нравомъ рода такъ же важно на эротическомъ поприщѣ,
какъ отношеніе между нравомъ индивидуума и нравомъ
общества на поприщѣ труда. Условія труда увеличиваютъ
или уменьшаютъ цѣнность уже существующихъ, а также
и грядущихъ поколѣній. Это еще въ большей степени
справедливо по отношенію къ условіямъ любви. Какъ въ
концѣ-концовъ обрисуются границы и въ томъ и въ дру-
гомъ случаѣ, мы теперь знать не можемъ. Правда, тамъ и
сямъ уже мерцаетъ свѣтъ, озаряющій путь. Но пока этотъ
свѣтъ не разольется, человѣчество только ощупью, постоянно
спотыкаясь, будетъ двигаться въ томъ направленіи, по кото-
рому оно, быть можетъ, когда-либо сможетъ шествовать при
яркомъ свѣтѣ дня.
Многіе, разсматривающіе половую нравственность съ точки
зрѣнія эволюціонизма, никогда не изслѣдовали, дѣйстви-
тельно ли моногамія—и при томъ моногамія, становящаяся
все болѣе совершенной—есть лучшее средство для развитія
человѣчества.
— 50 —
Эти Эволюціонисты сходятся съ представителями христіан-
скаго идеализма въ отрицательномъ отношеніи къ «совре-
менной безнравственности», которая на поприщѣ половой
жизни проявляется въ свободномъ сожительствѣ внѣ брака,
въ многочисленныхъ разводахъ, въ нежеланіи имѣть дѣтей
и въ требованіи незамужнихъ женщинъ права на материнство.
Другіе эволюціонисты думаютъ, что все это, въ сущности,
предвозвѣщаетъ кризисъ, который придастъ любви полное
значеніе не только для продолженія рода, но и для его
развитія. Со всей силой активной, развивающейся жизни
они нападаютъ на существующія нормы нравственности и
на семейное право.
Предметъ борьбы самъ по себѣ не новъ; ново только
сознательно или безсознательно питаемое идеей развитія
мужество, съ которымъ передъ правомъ общества отстаи-
вается право любви, передъ нравами прошлаго нравы буду-
щаго. Въ теченіе столѣтій любовь пядь за пядью отвоевы-
вала почву у общества; люди все болѣе и болѣе лишаютъ
другъ друга права вмѣшательства въ вопросы любви, все
менѣе и менѣе поддаются они обману, который обѣщаетъ
имъ удовлетвореніе эротическихъ потребностей какъ отдѣль-
наго лица, такъ и всего общества, если только долгъ ста-
нетъ нравственной нормой въ этой области, въ которой
природа соединила наслажденіе съ удовлетвореніемъ потреб-
ности, а культура, развиваясь, все тѣснѣе сочетала счастье
любви съ стремленіемъ выполнить назначеніе пола.
Новая нравственность знаетъ, что, вообще говоря, куль-
тура получаетъ прочную власть надъ природой только тогда,
когда она связываетъ высшія ощущенія счастья съ такими
цѣлями, для достиженія которыхъ требуются суровыя средства.
Вѣра въ жизнь, которая связываетъ назначеніе рода съ
личнымъ счастьемъ любви, можетъ потребовать отъ этого
— 51 -
счастья жертвъ, необходимыхъ для выполненія первой задачи,
но она не увеличитъ эту необходимость требованіями аске-
тической чистоты, которая не имѣетъ значенія для задачи
рода. Послѣдователи такой вѣры хотятъ опредѣлить поло-
выя чувствованія и поступки индивидуумовъ ихъ любовью
прежде всего потому, что они лишаютъ счастье единичной
личности существеннымъ условіемъ для возвышенія жиз-
ненной цѣнности человѣчества.
Они хотятъ наполнить землю жаждущими счастья, такъ
какъ они знаютъ, что только такимъ образомъ земная жизнь
осуществитъ свое самое глубокое значеніе—именно, соз-
даетъ въ совершенно новомъ смыслѣ людей вѣчности. Слово,
которое благодаря эросу стало плотью и живетъ въ насъ
очень глубоко: «Радость—это совершенство!» Если мы въ
этихъ словахъ Спинозы почувствуемъ высшее откровеніе
смысла жизни, то у насъ откроются глаза на общую связь
бытія. Мы увидимъ, что болѣе совершенное потомство должно
быть въ истинномъ смыслѣ этого слова плодомъ любви. Но
это можетъ случиться только тогда, когда любовь станетъ
религіей—высшимъ проявленіемъ страха передъ жизнью, а
не страха передъ Богомъ; когда благочестіе жизни изго-
нитъ суевѣріе и невѣріе, которыя до сихъ поръ еще иска-
жаютъ любовь. Когда старѣйшій изъ боговъ не будетъ
имѣть съ собою рядомъ другихъ боговъ, тогда- чудовища,
наполняющія темныя бездны, надъ которыми витаетъ духъ
Божій, умрутъ при свѣтѣ новаго животворящаго дня.
Вторая глава.
Эволюція любви.
Если въ голосѣ отражается душа человѣка, то въ пѣснѣ
отражается душа народа. Въ шведской пѣснѣ нѣтъ эротики,
ни одинъ изъ найіихъ великихъ поэтовъ не былъ великимъ
эротикомъ.
Лирика любви, звучащая въ мистическихъ рифмахъ
Атербома, родственна по настроенію двумъ шведамъ—Све-
денборгу и Альмквисту, которые болѣе всѣхъ другихъ при-
знавали въ любви великую жизненную силу.—Рядомъ съ
ними стоятъ Торильдъ и Гвассеръ, два серьезныхъ мысли-
теля о женщинѣ и любви. Но ни одинъ изъ этихъ сильно
разнящихся между собой глашатаевъ любви не имѣлъ
такого значенія для эротической культуры въ Швеціи, кото-
рое можно было бы сравнить съ значеніемъ, напр., Кирке-
гарда въ Даніи. Его мощная горная натура генія вынесла
изъ времени его кратковременной помолвки опытъ, который
сталъ неисчерпаемымъ золотымъ пріискомъ для возвѣщенія
«эстетической цѣнности брака». Одновременно Христіанъ
Винтеръ въ своихъ пѣсняхъ «Къ одной» придалъ эроти-
ческому принципу единства одну изъ самыхъ дивныхъ въ
міровой литературѣ формъ.
Даже шведскія писательницы, достигшія наибольшей
высоты —г-жи Ленгренъ, Фредерика Бремеръ и Зельма
— 53 —
Лагерлефъ-не придали глубины эротическому сознанію.
Точно такъ же у нашихъ поэтовъ-лириковъ мы находимъ
личную любовь какъ страстную тоску, или какъ возмож-
ность. Какъ солнечный лучъ, какъ молнія, какъ одинокая
звѣзда свѣтитъ она у нашихъ великихъ лириковъ.
И у нынѣ живущихъ поэтовъ мы находимъ лишь немно-
гіе доводы противъ утвержденія, которое въ цѣломъ все же
остается истиннымъ: что любовь для шведскихъ поэтовъ—
это прекрасный весенній сонъ, или теплое чувство тоски
по родинѣ; тихое жертвенное пламя отчаянія, или бурный
пожаръ въ крови, часть жизни и лишь изрѣдка жизнь-
жизни, дѣйствительность—дѣйствительности. Что бы ни
было причиной этого—большее ли легкомысліе въ отноше-
ніи любви, или болѣе холодное сердце, болѣе лѣнивый
умъ, большая сухость души, чѣмъ у прочихъ германцевъ—
достовѣрно то, что захватывающая дыханіе, неугасимая
страсть, которая муками и радостью наполняетъ жизнь,
которая становится центромъ личной жизни, повышаетъ всѣ
ея силы и дѣлается синтезомъ всѣхъ формъ ея бытія,—
Дакая любовь—явленіе незнакомое темпераменту шведовъ,
Трудно понимаемое ими; когда она имъ встрѣчается, мы
Знаемъ, что первые, утверждавшіе, что земля вращается
вокругъ солнца, а не солнце вокругъ земли, высмѣивались,
Какъ глупцы, или преслѣдовались, какъ еретики. Такъ же
, относятся шведскіе мыслители и поэты—а за ними и многіе
изъ тѣхъ, которые и не мыслятъ и не творятъ—къ тѣмъ, кто
утверждаетъ, что жажда обладанія зависитъ отъ любви, а
не любовь отъ жажды обладанія.
Такими же отсталыми въ пониманіи «любви, какъ страсти»,
Какъ шведы по сравненію съ другими германцами, являются
германцы по сравненію съ романскймч, народомъ.
Параллель лютеровскаго ученія о бракѣ мы находимъ у
— 54 —
другого монаха—современника Лютера—Раблэ въ его жизне-
радостномъ проектѣ новаго рода монастыря, гдѣ каждый
монахъ будетъ имѣть свою монашенку, и эти любовныя
парочки по истеченіи пробнаго года могутъ свободно разой-
тись; этотъ планъ врядъ ли менѣе быстро воспиталъ людей
для любви, чѣмъ ученіе Лютера о бракѣ!? Ничто такъ не
далеко отъ истины, какъ утвержденіе, что реформація уси-
лила уваженіе къ любви и къ женщинѣ. Она возвышала
значеніе брака передъ безбрачіемъ, но она не увеличила ни
значенія женщины въ бракѣ, ни значенія любви для брака.
Еще въ средніе вѣка романы оказываютъ женщинѣ такое
преклоненіе, которое и въ наше время почти непонятно для
мужчины-германца. И если это преклоненіе выразилось, съ
одной стороны, въ лежащемъ въ крови у романца культѣ
Венеры, то, съ другой стороны, оно проявилось въ культѣ
Мадонны, въ благоговѣніи передъ глубоко - женственнымъ,
передъ материнствомъ. И до сихъ воръ французская жен-
щина оцѣнивается не по годамъ ея жизни, а по ея каче-
ствамъ. Тамъ не только матери боготворятъ своихъ сыно-
вей, но и сыновья матерей. А на ряду съ матерью и каждой
симпатичной пожилой женщинѣ оказывается вниманіе муж-
чинами всѣхъ возрастовъ, и въ семьѣ и въ обществѣ.
Замужняя женщина средняго сословія, правда, въ ущербъ
дѣтямъ работаетъ вмѣстѣ съ мужемъ, съ дѣловитостью,
незнакомой среднему нѣмецкому сословію. Во Франціи, какъ
и въ Италіи, семейная жизнь проникнута искренностью,
которая непонятна германцу: романскому темпераменту не
хватаетъ того настроенія, которое бросаетъ свои лучи на
всѣ угловатыя линіи и рѣзкія краски пейзажа германской
душевной жизни. Холодность натуры, а не душевная сила
дѣлаетъ германца менѣе эротическимъ, чѣмъ южанина. Въ
различіе между любовными обычаями сѣвера и юга выра-
— 55 —
ждется гораздо больше равнодушія къ женщинѣ, чѣмъ ува-
женія къ ней.
Но, признавъ все вышесказанное, мы, съ другой стороны,
должны со спокойной совѣстью подчеркнуть значеніе гер-
манцевъ въ стремленіи уничтожить то раздвоеніе между
любовью и бракомъ, которое господствуетъ у народовъ юга
со времени существованія «судовъ любви».
Особенность галльскаго духа—разбрасываться. Это укрѣ-
пляетъ въ немъ умѣніе послѣдовательно проводить какую-
либо мысль, но даетъ ему также возможность дѣлиться
между крайностями жизни. Напротивъ—сила германца въ
его стремленіи къ единству. Это дѣлаетъ его непослѣдо-
вательнымъ въ качествѣ мыслителя, такъ какъ онъ стре-
мится объять необъятное, но зато въ жизни онъ ищетъ
всяческой связи. То же глубокое преклоненіе передъ лич-
ностью, которое создало протестантство, пыталось въ гер-
манскомъмірѣ превратить въ любовь, какъ и вѣру въ частное
дѣло отдѣльной личности и создать единство между любовью
и бракомъ. Браки, устроенные родителями, или браки по
разсудку у насъ, въ интеллигентныхъ классахъ, отошли уже
въ область прошедшаго, въ то время какъ въ романскомъ
мірѣ они весьма обычны, хоть и тамъ исключенія встрѣ-
чаются все чаще и чаще. Но французъ все еще помѣщаетъ
свое эротическое чувство въ свободную связь или до, или
во время брака. А французскія жены вполнѣ доказали всю
Лживость утвержденія, «будто женщина всегда любитъ отца
квоихъ дѣтей»—это опаснѣйшее изъ всѣхъ заблужденій,
толкающее женщину какъ въ бракъ, такъ и къ нарушенію
'брака.
і У Шекспира жена уже является возлюбленной, и вообще
5йъ англійской литературѣ мы находимъ наиболѣе яркія
формы для выраженія германскаго единства любви. Съ тѣхъ
— 56 —
поръ, какъ смолкли миннезингеры, средневѣковая литератур-
ная область сѣверогерманцевъ, въ которой царитъ люте-
ранство, говоритъ лишь о «похоти плоти». Женщины ува-
жаются только постольку, поскольку онѣ исполняютъ свое
призваніе: производить на свѣтъ дѣтей и заниматься хозяй-
ствомъ. Уничтоженіе монашеской жизни и безбрачія имѣетъ,
однако, ту хорошую сторону, что духовныя силы, прежде
погибавшія вмѣстѣ съ личностью, теперь развиваются далѣе,
и весьма возможно, что страстное стремленіе къ истинной
любви у тѣхъ, которые въ своемъ идеализмѣ искали пріюта
въ монастырѣ, передается по наслѣдству ихъ сыновьямъ и
дочерямъ.
Среди шведскихъ женщинъ Норденфлихтъ первая не
только сама переживаетъ сильныя чувства, но и имѣетъ
мужество, чтобы пользоваться своей свободой и образова-
ніемъ для выраженія этихъ чувствъ, и чтобы требовать ихъ
для сотоварокъ по полу. Она во всѣхъ отношеніяхъ первая
«феминистка» нашей страны, вполнѣ современная по духу,
т.-е. послѣдовательная индивидуалистка, живущая только
душевнею жизнью личность. Она полна религіозности въ
своемъ свободомысліи, полна страсти въ своемъ чувствѣ къ
природѣ и культурѣ, въ любви она любитъ всей душой и
всѣми чувствами, великая любовь для нея жизнь и смерть.
Въ' Германіи передовой писатель XVIII столѣтія, Готшедъ,
защищаетъ право женщины на культурность; въ Америкѣ
въ освободительной войнѣ женщины обнаруживаютъ свое
чувство солидарности, а во время другой, болѣе поздней
борьбы за освобожденіе негровъ отъ рабства тамъ заро-
ждается и женское движеніе.
Во Франціи XVIII столѣтіе болѣе, чѣмъ всякая др’угая
эпоха, является «столѣтіемъ женщины». Салоны являются
фокусомъ всѣхъ идей, самые великіе мужскіе умы пишутъ
— 57 —
для женщинъ, и женщины становятся электрическими бата-
реями, отъ которыхъ современныя идеи разсыпаютъ ихъ искры
по всѣмъ направленіямъ. Такъ, французскія женщины способ-
ствуютъ подготовленію французской революціи. Въ это время
Олимпія де Г ужъ пишетъ свою «Декларацію женскихъ правъ»,
въ параллель деклараціи правъ человѣка. Въ произведеніи
Маріи Вольстонкрафтъ «Доказательство правъ женщинъ»
(1792) и въ вышедшемъ въ томъ же году произведеніи
Гиппеля «О гражданскомъ улучшеніи положенія женщинъ»,
та также и въ появившемся вслѣдъ за тѣмъ сочиненіи швед-
скаго мыслителя Торильда« О природной высотѣ женскаго
пола», вѣетъ духъ новаго времени. Три замѣчательныя въ
своемъ родѣ знаменія времени, заключающія въ себѣ пол-
ную уравнительную программу «эмансипаціи»: равное право
на образованіе, на трудъ, на участіе въ законодательствѣ
какъ для мужчинъ, такъ и для женщинъ, равенство передъ
закономъ и равенство въ бракѣ.
Отдѣльные случаи освобожденія женщинъ были не новы:
въ Греціи подобный типъ встрѣчался такъ часто, что’ его
выдвинула комедія. Въ Римѣ встрѣчались женщины, кото-
рыя сами зарабатывали средства для своего существованія;
въ средніе вѣка не только знаменитая шведка Биргитта,
но и нѣкоторыя другія женщины проявляли плодотворную
дѣятельность въ качествѣ аббатиссъ. И древніе и средніе
вѣка и Ренессансъ давали женщинъ ученыхъ, врачей и
художницъ. Но лишь начиная со столѣтія Великой Рево-
люціи, мы находимъ у самихъ женщинъ, какъ и у отдѣль-
ныхъ мужчинъ, настойчивое и сознательное стремленіе
повысить права и образованіе женщинъ.
И вездѣ, гдѣ это стремленіе проникало въ глубь, оно
связывалось съ желаніемъ измѣнить положеніе женщины
въ любви и въ бракѣ.
— 58 —
Что касается шведовъ, то врядъ ли пламенныя души
Г. X. Норденфлихта и Торильда зажгли хотя бы дюжину
женщинъ въ то время, какъ тысячи изъ нихъ слѣдовали
остроумно-тривіальному «совѣту моей милой дочери» г-жи
Леннгренъ. Женская тупость и отсутствіе мысли, а также
и браки по разсудку, къ сожалѣнію, находили здѣсь почти
въ теченіе полстолѣтія поэтическое оправданіе. А какъ
сильно страдать должны были богато одаренныя женскія
души подъ гнетомъ общественнаго мнѣнія, это потрясающе
показала намъ исторія жизни Фридерики Бремеръ и испо-
вѣдь ея. Поэтому одного этого документа достаточно,
чтобы доказать всю справедливость давнишняго стремленія
женщины къ эмансипаціи. Къ сожалѣнію, однако, богъ
любви былъ «неизвѣстнымъ богомъ» для Фридерики Бре-
меръ. И потому ея великая борьба за человѣческое достоин-
ство женщины и за ея гражданскія права не затронула
самой сути женскаго вопроса. У насъ правду рѣшился
высказать мужчина Альмквистъ, заявившій, что законный
лютеранскій бракъ глубоко унижаетъ право женщины и
право любви; и онъ погибъ въ борьбѣ, которую предстоитъ
еще довести до конца.
* *
Мы часто слышимъ ошибочное мнѣніе, будто-моногамія
вызвала любовь. Любовь встрѣчается уже у звѣрей и про-
является тамъ такъ же, какъ и въ мірѣ людей, совершенно
независимо отъ моногаміи.
Начала моногаміи въ человѣческомъ обществѣ надо
искать вт, экономическихъ отношеніяхъ, религіозныхъ поня-
тіяхъ, государственныхъ соображеніяхъ о цѣлесообразности,
а не въ признаніи значенія выбора любви. Любовь, напро-
тивъ того, находилась въ непрестанной борьбѣ съ монога-
— 59 —
міей, и поэтому ошибочно полагать, что высшее пониманіе
любви появилось только съ моногаміей. Понятіе любви
развилось до такой высокой степени вслѣдствіе нападокъ
на бракъ и внѣ этого послѣдняго.
Въ то время, какъ до сихъ поръ, несмотря на много-
численныя опроверженія, преувеличивается значеніе христіан-
ства для возникновенія человѣческой любви, его косвенное
значеніе для развитія половой любви недостаточно под-
черкнуто. Правда, на всемъ земномъ шарѣ отъ Исландіи
до Японіи и во всѣ времена существовали пѣсни и саги,
блестяще подтверждавшія власть любви надъ- человѣческими
сердцами.
Но половое чувство имѣло второстепенное значеніе для
душевной жизни людей, пока христіанство не признало и
въ женщинѣ душу, способную спастись—другими словами,
Признало въ ней личность, которую можно развить. Кромѣ
того, христіанство цѣнило женскія добродѣтели выше муж-
скихъ, и хотя Христосъ оставилъ безъ вниманія женщину,
любовь и семейную жизнь, но его этика косвеннымъ обра-
зомъ возвеличиваетъ женщину. Христіанство возвеличило
духовную цѣнность отдѣльной личности въ противополож-
ность язычеству, которое подчеркивало цѣнность человѣка,
какъ гражданина, и это послужило однимъ изъ тѣхъ скры-
тыхъ подземныхъ теченій, которыя въ средніе вѣка обра-
тили любовь въ жизненную силу.
Въ античномъ мірѣ бракъ былъ общественной обязан-
ностью, а дружба свободнымъ проявленіемъ симпатіи.
Только когда въ сознаніи мужчины женщина получила
душу, могла появиться личная любовь. Но вліянія, дѣй-
ствующія на ростъ души человѣчества, такъ таинственны,
что античная любовь къ юношамъ косвенно повліяла и на раз-
витіе потребности въ симпатіи между мужчинами и жен-
60 —
щипами г); а католическій аскетизмъ, подавлявшій половое
влеченіе, развилъ ушедшее въ себя духовное, поднявшееся
надъ чувственностью, чувство любви.
Новое пониманіе любви, какъ высшаго состоянія души,
проявилось настолько сознательно уже во времена кресто-
выхъ походовъ, что это время было также временемъ суще-
ствованія французскихъ судовъ любви.
Дамы сердца, рыцари и пѣвцы углубляютъ и утон-
чаютъ любовь между прочимъ и тѣмъ, что подчеркиваютъ
ея несовмѣстимость съ бракомъ!
Изслѣдователи доказали, что утонченныя выраженія въ
поэзіи любви связаны съ формами половой жизни высшихъ
классовъ съ тѣхъ поръ какъ моногамія стала закономъ,
а тайная полигамія обычаемъ. Эта двойственность любви
вызвала, со одной стороны, такія нѣжныя и высокія, съ дру-
гой,—такія грубыя и низкія проявленія ея, что ни одна изъ
этихъ сторонъ не находитъ ничего соотвѣтствующаго у
тѣхъ народовъ или у тѣхъ классовъ, у которыхъ неизвѣ-
стна такая двойственность, такъ какъ тамъ неоспоримо
господствуетъ свобода полового выбора 2). И это понятно.'
половая жизнь сохранила тамъ свою «райскую» невинность
и не смущаемую никакимъ высшимъ сознаніемъ звѣропо-
добность. Только длинный путь развитія можетъ вновь
возстановить эту невинность, но на болѣе высокой степени.
Путь къ этому ведетъ черезъ раздвоеніе, которое прино-
ситъ съ собой «раздѣленіе труда» и въ области развитія
чувствъ.
Средніе вѣка, слѣдовательно, только отдѣлили любовь
отъ брака. Объ этомъ свидѣтельствуютъ прекраснѣйшія
пѣсни любви и величественнѣйшія судьбы любящихъ. Въ мірѣ
поэзіи Тристанъ и Изольда, а въ мірѣ дѣйствительности
Абеляръ и Элоиза являются высшими типами занимавшейся
— 61
тогда зари новаго времени, которое принесетъ въ концѣ-
концовъ декларацію правъ человѣческаго чувства и чело-
вѣческой мысли. Эти любящія сердца, соединенныя въ
жизни и въ смерти, служатъ въ средніе вѣка высшими
Примѣрами свободной любви, любви, которая диктуетъ
собственные законы и пренебрегаетъ чужими; той великой
любви, которая является вѣчнымъ чувствомъ великихъ душъ
«въ противоположность кратковременной склонности мел-
кихъ душонокъ.
Схоластика, постоянно углубляющая душевный самоана-
лизъ; мистика, постоянно утончающая душевную жизнь,
обращенную къ Богу,—безсознательно подливаютъ масло въ
красный огонь любви и въ бѣлый свѣтъ вѣры.
«Ѵііа пиоѵа» любви вспыхиваетъ въ пламени поэзіи,
самымъ яркимъ лучомъ которой является Данте. Эта любовь
продолжаетъ жить у романскихъ народовъ въ избранныхъ
душахъ.
Платонизмъ эпохи «Ренессанса» развилъ средневѣковое
чувство любви, какъ лучшее средство для усовершенство-
ванія самыхъ благородныхъ человѣческихъ качествъ. Такъ
укрѣплялось право любви, независимо отъ обычаевъ общества.
Знаменателенъ фактъ, что въ средневѣковыхъ судахъ
любви такъ же, какъ при дворахъ эпохи Ренессанса и въ
мистеріяхъ шестнадцатаго столѣтія, за женщинами призна-
валось не только такое же право на чувство, какъ и за
мужчинами, но и такая же свобода примѣненія своихъ
духовныхъ силъ. Вѣдь большая глубина любви находится
всегда въ прямой или скрытой связи съ углубленіемъ духов-
ной жизни женщины и съ увеличеніемъ уваженія мужчины
къ ея личности. Въ то время, какъ женщина раньше была
для него только «поломъ», только предметомъ наслажденія,
она стала владычицей, когда любовь начала означать стре-
— 62 —
мленіе только къ одной женщинѣ, завоевать которую можно,
только вполнѣ подчинись ей. Всякій разъ, какъ женщина
получаетъ главенствующую роль въ любви, любовь мужчины
становится болѣе благородной. У Шекспира мы находимъ
весь результатъ этого пути, пройденнаго культурой души.
Всѣ его лучшіе женскіе типы въ той же мѣрѣ цѣлому-
дренны, какъ и порывисты, но въ то же время и въ той
же степенѣ онѣ богато одарены въ духовномъ отношеніи
иявляются цѣльными личностями. Поэтому благодаря ясности
своего разсудка и своей рѣшительности онѣ становятся
руководительницами въ ту минуту, когда надо дѣйствовать.
И хотя Шекспиръ, какъ всякій великій поэтъ, творилъ
своихъ женщинъ больше изъ мечты, чѣмъ изъ дѣйстви-
тельности; хотя лучшіе люди Ренессанса чаще пользовались
въ любви опытомъ Боккаччіо, чѣмъ Петрарки; хотя эпоха
Рококо превратила «Ее рауз сіи Тепсіге» въ вычурный садъ,
наполненный жеманными фигурами,—но все же жизнь, осо-
бенно жизнь романскихъ народовъ, а также ихъ литература
показываютъ намъ гордыя и красивыя любовныя пары, вплоть
до того столѣтія, когда мужчины-афилософы» отняли у
женщинъ руководящую роль, и любовь стала порой весе-
лымъ, порой жестокимъ препровожденіемъ времени.
Любовь была унижена и романско-эпикурейской без-
нравственностью и германско-лютеранской «нравственно-
стью» въ то время, когда явился Руссо и, подобно Расину
и Манонъ Леско, воспѣлъ любовь, какъ великую, роковую
страсть, передъ которой люди таютъ, какъ воскъ отъ
огня.
Онъ сдѣлалъ для любви то, что онъ сдѣлалъ бы для
души и чувства, если бы открылъ окно будуаровъ того
времени, душныхъ отъ аромата благовоній и пламени воско-
выхъ свѣчей, и впустилъ бы въ комнату лѣтнюю ночь, - съ
— 63 —
ея благоуханіями матери земли и цвѣтущей зелени, съ ея
темными купами деревьевъ и небомъ, усѣяннымъ звѣздами.
Но Руссо не сдѣлалъ выводовъ, вытекавшихъ изъ его
мысли: что только любовь должна вызывать бракъ, что
только развитіе личности женщины углубляетъ любовь.
Даже Гете, который слѣдовалъ по блестящему пути, про-
ложенному Руссо, и рисовалъ любовь въ видѣ таинствен-
ной силы сродства душъ, видѣлъ счастье любви скорѣе въ
непосредственности женской натуры, чѣмъ въ ея развитіи.
Французская революція распространила на женщину и на
любовь выводы, вытекающіе изъ положенія Руссо: она сдѣ-
лала бракъ гражданскимъ, установила свободу развода; но
она не дала женщинѣ избирательнаго права, она даже не
сохранила той косвенной формы его, которая раньше при-
надлежала женщинѣ. Всѣ мыслители, находившіеся подъ
вліяніемъ революціи и Руссо, съ тѣхъ поръ и въ литера-
турѣ и въ жизни добивались далѣе деклараціи правъ любви.
Въ девятнадцатомъ столѣтіи вождями этого движенія были,
какъ и въ средніе вѣка, женщины, поэты и рыцари—послѣд-
ніе подъ названіемъ соціалистовъ-утопистовъ. Въ Германіи
во главѣ шла сначала школа романтиковъ, потомъ молодая
Германія. Но самые дивные провозвѣстники великой любви—
Шамиссо,—пѣвецъ женской жизни и любви, Рюккертъ съ
его весной любви, также и Грильпарцеръ, Отто Людвигъ,
Геббель—стоятъ особнякомъ. Въ Англіи—Шелли, Байронъ,
Браунингъ и другіе. Въ Норвегіи—Камилла Колле и нѣко-
торые другіе крупные поэты. Благодаря Ибсену, Бьернсону
и Іонасу Ли, въ Европѣ сѣверъ шелъ во главѣ все расту-
щаго сознанія, которое имѣетъ единеніе душъ для любви
и женская личность въ бракѣ.
Во Франціи т-те Сталь въ своей «Дельфинѣ» ополчается
противъ нерасторжимости брака, возобновленной во время
— 64 —
реакціи. Въ странѣ литературныхъ салоновъ хотятъ помѣ-
шать генію женщины дѣйствовать въ качествѣ обществен-
ной силы, а она «Коринной» и Коппе претворяетъ этотъ
геній въ міровую силу. Она убѣждена, что слава для жен-
щины—только средство добыть любовь; ея жалоба на то,
что жизнь геніальной женщины мѣшаетъ выполненію самой
прекрасной ея мечты —любви въ бракѣ, стала прологомъ къ
безчисленнымъ трагедіямъ во время «столѣтія женщины».
За ней идутъ сенъ-симонисты и прочіе соціальные рево-
люціонеры, но впередъ всѣхъ другая дочь Руссо по духу,
женщина, въ жилахъ которой возродилась вся та кровь,
которая во время революціи лилась на эшафотахъ и на
поляхъ сраженія: кровь «черни», кровь буржуазіи, дворян-
ская и королевская кровь! Свойственную ея народу, ясную
до мелочей правдивость, горячую вѣру дѣтства, желанія
крови, жажду безконечности въ душѣ, вулканическій жаръ
и пепелъ страсти—все это Жоржъ Зандъ бросаетъ въ
своихъ обвиненіяхъ въ лицо гражданскому церковному
законному браку, который ей казался «легальнымъ развра-
томъ», «законной проституціей». Еще задолго до нея
право любви признавалось, но только за избранными нату-
рами. Новымъ и смѣлымъ шагомъ Жоржъ Зандъ было—
потребовать это право для всѣхъ; надо вкоренить въ созна-
ніе всѣхъ, что когда двое людей хотятъ быть вмѣстѣ, не
нужно никакихъ цѣпей, чтобъ ихъ связать; и что, когда
они этого не желаютъ, то насильственное ихъ соединеніе
является униженіемъ для ихъ человѣческихъ правъ и чело-
вѣческаго достоинства.
Съ этого момента борьба низведена съ Олимпа на землю.
И съ этого момента всѣ «столпы общества» пытались
тушить пламя этой борьбы, а всѣ «потрясатели основъ»
старались разжечь его.
— 65 -
Любовь, которую тщетно искала Жоржъ Зандъ на путяхъ,
гдѣ ей часто приходилось возвращаться съ израненными,
а порой и съ загрязненными ногами; любовь, которой жила
Рашель и которая измучила ее, любовь, которой жаждетъ
великая дочь Норвегіи Камилла Колле, и которую осу-
ществляетъ Е. Б. Браунингъ,—это та любовь, о которой
мечтаетъ и современная женщина.
Жоржъ Зандъ—какъ и сенъ-симонизмъ, какъ и новый
феминизмъ,—видѣла въ свободѣ любви центръ женскаго
вопроса. Современный феминизмъ, подобно Жоржъ Зандъ,
защищаетъ на всѣхъ поприщахъ право самостоятельной
мысли противъ вѣры въ авторитетъ; солидарность всего
человѣчества и идею міра пробивъ милитаризма и патріо-
тизма; новыя соціальныя формы противъ существующихъ
общественныхъ отношеній.
Что касается сѣверо-американско-англійскаго женскаго
движенія, лучшей выразительницей котораго является и
до сихъ поръ появившаяся въ 1854 году книжка Джона
Ст. Милля «О подчиненности женщины», то это движеніе,
оставляя безъ вниманія эротическое, религіозное и соціаль-
ное освобожденіе женщины, выступаетъ исключительно въ
защиту гражданскихъ правъ женщины. И новая любовь
выступила, такимъ образомъ, на сцену, особенно на сѣверѣ,
встрѣченная отчасти равнодушіемъ, отчасти отрицательнымъ
отношеніемъ вождей эмансипаціи.
Насмѣшкой и ироніей встрѣтили мужчины требованіе
женщинъ новой любви. Доводами, нѣкогда философски
формулированными Шопенгауэромъ и Гартманомъ, они
доказывали, что сильная любовь слѣпо создана природой, и
что единая .любовь, которую требуетъ женщина отъ муж-
чины, стоитъ жертвъ, которыя противны его физіологи-
ческой и психологической природѣ.
— 66 —
Не обращая вниманія на насмѣшки и иронію, женщины
новаго времени продолжали возвѣщать ту любовь, о кото-
рой онѣ мечтали, любовь, являющуюся также мечтою
поэтовъ.
Въ продолженіе тысячи лѣтъ поэзія рисовала любовь въ
видѣ загадочной и трагической силы. Но если кто-либо,
такъ или иначе, выражаетъ эту мысль въ прозѣ и еще
прибавляетъ, что жизнь безъ сильныхъ страстей была бы
безцвѣтна и блѣдна, то это называютъ безнравственнымъ!
Столѣтіе за столѣтіемъ поэзія рисуетъ намъ возвышеніе
любви. Но если кто-либо скажетъ въ прозѣ, что любовь
способна становиться все болѣе высокимъ чувствомъ, то
это называютъ безсмыслицей! Современнымъ людямъ не
приходитъ въ голову, какъ людямъ прошлыхъ вѣковъ, счи-
тать поэзію пророческой!
Новая любовь все еще опредѣленное природой стремле-
ніе мужчины къ женщинѣ, имѣющее цѣлью продолженіе
рода. Она—все еще стремленіе человѣка облегчить себѣ и
другому жизненную работу пріобрѣтеніемъ товарища. Но,
помимо этой вѣчной сущности любви, помимо этой основ-
ной причины брака, все сильнѣе становится другое стре-
мленіе. Это стремленіе направлено не только на продолже-
ніе рода; оно возникло изъ чувства одиночества человѣка
независимо отъ -его пола, изъ чувства, которое всегда тѣмъ
сильнѣе, чѣмъ своеобразнѣе личность. Оно является жа-
ждой найти ту живую душу, которая освободитъ нашу соб-
ственную отъ муки этого одиночества; мука эта успокаива-
лась раньше вѣрой въ Бога, теперь же она ищетъ успокоенія
у себѣ подобныхъ, у души, которая сама бездѣйствуетъ и
ждетъ съ широко открытыми глазами душу, которой любовь
дастъ силу для совершенія чуда спасенія нашей души отъ
чувства отчужденности на землѣ, и которая сама будетъ
— 67 —
спасена нами. Такую душу, которая обвѣетъ тепломъ нашу
душу и отгонитъ прочь облако жизненнаго холода, чтобы
она, не стыдясь, выдала всѣ свои тайны и чары.
Демель выразилъ это чудо въ двухъ безсмертныхъ
строкахъ.
«ЕіеЬс І5І Фе Ь'геіЬеіѣ <іег СезЫі
Ѵот ѴѴаЬп сіег \Ѵек ѵот Вапп сіег еі§пеп Зееіе.
Само это ощущеніе любви еще задолго до нашего вре-
мени захватывало нѣкоторыхъ личностей. Однимъ изъ нихъ
былъ Евгеній Делакруа, который въ своемъ дневникѣ гово-
ритъ о мукѣ,—показывать каждому изъ друзей только
такую физіономію, которая этому понятна, такъ что для
каждаго приходится становиться другимъ, оставаясь въ
то же время всегда непонятнымъ. Онъ видитъ только одно
средство противъ этого зла: ипе ёроизе, диі езі сіе ѵоіге
Гогсе.
Но ново то, что это чувство распространилось среди
многихъ, и они сознали, что оно начинаетъ накладывать
свою печать на духъ времени.
Но людьми все еще руководятъ такія эротическія побужде-
нія, которыя стоятъ гораздо ниже ихъ сознательныхъ тре-
бованій любви. Чувства подогрѣваются такимъ желаніемъ,
которое вытѣсняетъ стремленіе души. Эволюція понятія
любви стоитъ гораздо выше инстинкта любви. Такимъ
образомъ наше время создаетъ массу конфликтовъ любви.
Къ этому присоединяется еще то, что повышенная
чувствительность новаго человѣка дѣлаетъ его все болѣе
склоннымъ создавать себѣ въ жизни маски, костюмы для
переодѣванія, искусственно разукрашенные панцыри. Такая
защита необходима, такъ какъ никто не вынесъ бы жизни,
если бы ему ежечасно пришлось видѣть плохо перевязан-
ныя, или еще открытыя раны другихъ и позволять другимъ
— 68 —
касаться собственныхъ. Жизнь много бы потеряла въ своей
интенсивности, если бы была лишена тайнъ въ судьбахъ и
душахъ людей, тайнъ, которыя или предчувствуются, или не
подозрѣваются. Стремленія любви проникнуть въ эти тайны
затрудняются все болѣе защитительными одеждами. По-
этому нѣкоторыя формы «флирта» являются для зарождаю-
щейся любви попыткой сорвать маску, совлечь защищающую
одежду,—являются искуснымъ фехтованіемъ, когда цѣлятся
въ трещину плотно прилегающаго панцыря!
Но опыты бываютъ часто неудачны, и въ жизни все чаще
встрѣчаются неудачныя судьбы, и все больше одинокихъ
людей, простирающихъ свои руки къ тому, что ушло отъ
нихъ. Глубже, чѣмъ когда-либо, чувствуетъ человѣкъ, что
жизнь слишкомъ скупо надѣлила его тѣмъ, чего онъ въ правѣ
отъ нея требовать, если любовь означала для него лишь
тѣлесное соединеніе. Люди начинаютъ все больше сознавать,
что любовь—это духовное единеніе, въ которомъ мы нахо-
димъ свою опору, не теряя въ то же время свободы; близость
сердца, успокаивающаго наше собственное сердце; вниманіе,
прислушивающееся къ тому, что есть въ насъ невысказан-
наго, невысказываемаго; ясный взоръ двухъ глазъ, превра-
щающій въ дѣйствительность наши лучшія возможности;
встрѣча рукъ, объятіе которыхъ мы бы хотѣли чувствовать,
умирая!
Если душа обладаетъ блаженствомъ, которое раздѣ-
ляется и чувствами, а чувства радостью, которую чтитъ душа,
тогда нѣтъ мѣста ни жаждѣ обладанія, ни дружбѣ; тогда
оба чувства претворяются въ новое ощущеніе, не сравнимое
ни съ однимъ изъ двухъ, какъ несравнимъ воздухъ съ его
составными частями. Азотъ—это не воздухъ, кислородъ
тоже нѣтъ; чувственность не любовь, симпатія тоже нѣтъ;
вмѣстѣ они воздухъ и любовь. Когда каждая изъ состав-
— 69 —
никъ частей стоитъ въ неправильной?, соотношеніи съ дру-
гой, любовь, какъ и воздухъ, дѣлается слишкомъ сгущен-
ной или слишкомъ разрѣженной. Но, какъ пропорціи между
кислородомъ и азотомъ могутъ измѣняться безъ ущерба
самымъ различнымъ образомъ, такъ же могутъ варьировать
и составныя части любви. Родство душъ, конечно, наиболѣе
продолжительно въ любви, но поэтому оно не наиболѣе
цѣнно. Опьяняющую любовь и даже самую сильную дружбу
все же раздѣляетъ цѣлое море, глубокое море, похожее на
то, которое лежитъ между сказочной Индіей и прозаиче-
ской Америкой. Цѣлая жизнь въ послѣдней не можетъ замѣ-
нить дня жизни въ первой.
Великая любовь создается лишь тогда, когда тоска по
существу другого пола сливается съ жаждой родственной
намъ души. И она, подобно огню, дѣлается тѣмъ чище,
чѣмъ она горячѣй, и отличается отъ пыла желаній, какъ
пламя бѣлаго каленія въ плавильной печи отъ краснаго
дымящаго пламени факела, который носятъ по улицамъ и
базарамъ.
Увеличивающійся интересъ къ жизни души проявляется
теперь въ женскомъ мірѣ въ передѣлкѣ дружбы,—какъ
дружбы женщинъ между собою, такъ и дружбы въ любви.
Страстное преклоненіе другъ передъ другомъ сверстниковъ,
или младшаго друга передъ старшимъ того же пола является
какъ для женщины, такъ и для мужчины прекрасной утрен-
ней зарею любви, которая всегда блѣднѣетъ съ восходомъ
солнца. Напротивъ, сильная дружба, захватывающая всю
личность, такъ же какъ и сильная любовь, рѣдка какъ среди
мужчинъ, такъ и среди женщинъ. Люди, ожидающіе въ
дружбѣ найти осуществленіе своего я, имѣютъ очень мало
5 шансовъ достигнуть чего-нибудь существеннаго въ этой
(і области и, кромѣ того, подвергаются еще опасности не
— 70 —
достигнуть этого и въ области любви, замкнувшись отъ
этихъ чувствъ и оскудѣвъ для нихъ. Женщины прежнихъ
временъ тоже культивировали дружбу. Однако, онѣ не
удовлетворялись ею вмѣсто любви. И если бы когда-нибудь
женщины это провели серьезно, тогда зима вторгнулась бы въ
міръ. Развитіе любви состоитъ въ требованіи отъ любви
всего того, что даетъ дружба и еще безконечно большаго!
Наконецъ, богатый обмѣнъ душевныхъ переживаній между
товарищами и подругами по работѣ и занятіямъ подгото-
вляетъ третью историческую стадію развитія любви—инди-
видуально-симпатическую. Такова была великая любовь во
всѣ времена. Ново только то, что теперь эта потребность
любви захватываетъ все больше и больше сердецъ, что
возможность сильной любви является понятной не только
избранному меньшинству, но и широкимъ слоямъ. Про-
явленіе любви можно замѣтить точно такъ же и въ томъ,
что количество браковъ по разсудку уменьшилось, за моло-
дежью начали признавать свободу эротическаго выбора, и
стали осуждать браки изъ-за денегъ. Можно изм'ѣрить
силу этого проявленія по другимъ, не менѣе важнымъ фак-
тамъ, называемымъ въ наше время «новая безнравственность».
Съ полнымъ правомъ было сказано, что любовь, какъ тако-
вая, одно изъ крупныхъ психологическихъ явленій дѣйстви-
тельности, съ которомъ можно считаться,—является въ
настоящемъ сложномъ многообразномъ утонченномъ видѣ,
какъ результатъ успѣховъ всей человѣческой дѣятельности.’
побѣды ума и чувства надъ грубой силой; перемѣны въ
отношеніяхъ между мужчиной и женщиной, которую соз-
дали новыя экономическія, этическія и религіозныя идеи,
увеличивающейся потребностью внутренней и внѣшней кра-
соты, стремленія облагородить расу и еще многихъ другихъ
причинъ 3). Но при перечисленіи всѣхъ этихъ условій
- 71 —
забыто одно, наиболѣе существенное, въ которомъ многіе
склонны видѣть признакъ вырожденія, и которое факти-
чески является признакомъ развитія и подаетъ намъ надежду
на окончательное исчезновеніе идеализма: это сглаживаю-
щіяся крайности противоположности половъ.
Пока мужчина и женщина будутъ такъ различны въ
своихъ эротическихъ потребностяхъ, какъ сейчасъ, до тѣхъ
поръ любовь будетъ той «вѣчной борьбой», какъ ее рисуютъ
писатели и мыслители, видящіе только настоящее и не
вѣрящіе въ развитіе любви и въ возможность воспитанія
людей для любви. Въ вѣкъ эволюціонизма люди думаютъ
и чувствуютъ неэволюціонно. Для того же, кто такъ чув-
ствуетъ, кажется весьма вѣроятнымъ, что «вѣчная борьба»
найдетъ когда-нибудь мирное разрѣшеніе.
Только что упомянутые скептики двусмысленно улы-
баются, когда говорятъ о дружбѣ женщинъ, или объ ихъ
утонченной, жаждущей симпатіи эротикѣ. Только тогда,
когда непонятая въ глубинѣ своего существа любимая жен-
щина или жена покидаетъ такого мужчину, онъ дѣлаетъ
открытіе, что существо, которое, какъ онъ думалъ, осча-
стливлено имъ, не было даже чувственно удовлетворено—
потому что-душа, ничего не получая отъ чувствъ, ничего
имъ не давала. Мужчины, о которыхъ здѣсь идетъ рѣчь,
обыкновенно стоятъ уже въ зрѣломъ возрастѣ и часто утон-
ченно культурны. Молодые мужчины, напротивъ, часто
имѣютъ такія же отношенія, эротическія стремленія, они
такъ же жаждутъ симпатіи, какъ и женщины, несмотря
на то, что мужчина рѣдко наслаждается тѣмъ равновѣсіемъ
между душою и чувствами, котораго достигла женщина,
равная ему во всемъ остальномъ. То обстоятельство, что
женщины осмѣливаются признаваться въ эротическихъ чув-
ствахъ, а мужчины въ то же время начинаютъ открывать
— 72 —
въ себѣ эротическую душу, что женщина начинаетъ тре-
бовать отъ мужчины чувствъ, а послѣдній требуетъ отъ
нея мыслей, и является признакомъ великаго счастья нашего
времени. Современные юноши съ такими чувствами стра-
даютъ не меньше своихъ сестеръ отъ того, когда они
бываютъ любимы какъ извѣстный полъ, а не какъ лич-
ность. Они, съ своей стороны, любятъ именно женскую
индивидуальность и предоставляютъ ей свободу развиваться,
вмѣсто того чтобы уподоблять ее себѣ, какъ это старались
дѣлать ихъ отцы.
Недостаточность точекъ соприкосновенія и сравненія
порождаетъ иногда у нынѣшней женщины взглядъ на
мужчину, какъ на странное, то дикое, то больное, то мрач-
ное животное, потому что его любовь не соотвѣтствуетъ
платонизму, о которомъ она мечтала, или онъ самъ не соот-
вѣтствуетъ идеалу, созданному въ ея мечтахъ. Послѣдній
мѣняется у разныхъ народовъ, въ разныя времена и у раз-
ныхъ слоевъ общества: нѣмка «изъ хорошей семьи» соз-
даетъ свой идеалъ изъ смѣси Шиллера и кирасирскаго
лейтенанта, дочь англійскаго священника составляетъ свой
идеалъ изъ Теннисона и Чемберлена; «новая женщина» во
Франціи могла бы создать свой идеалъ изъ Мопассана и
Жореса. Неизмѣннымъ остается одинъ признакъ! «идеалъ»
воплощаетъ в'ъ себѣ именно тѣ свойства, которыхъ при-
рода никогда не соединяетъ!
На высшей ступени точно такъ же, какъ и на низшей сту-
пени любви сходство между женщиной и мужчиной уже
болѣе велико, чѣмъ различіе. Мужчина, а также и жен-
щина становятся людьми, отодвигая на задній планъ поло-
вую сторону своей натуры. Есть уже люди, которые думаютъ
что конечная точка психологическаго развитія покажетъ
ту же картину, какъ и начало физическаго развитія-’ а
— 73 —
именно, эмбріонъ въ извѣстной стадіи не представляетъ ни
мужского, ни женскаго пола, а содержитъ въ себѣ воз-
можность развитія и того и другого.
Симпатичная писательница Анна Шапиръ напоминаетъ
сказанное еще Фридрихомъ Шлегелемъ: что въ то время,
какъ въ античномъ мірѣ въ мужчинѣ, какъ и въ женщинѣ,
человѣческое благородство, аристократическая натура и
душевная сила цѣнились выше чисто половыхъ качествъ,
настоящее время создало женщину односторонне—женствен-
ной, а мужчину односторонне—мужественнымъ, и что эти
крайности должны соединяться какъ у той, такъ и у дру-
гой стороны, если стремиться къ достиженію нравственности
красоты и гармоніи въ отношеніи половъ; на этой же точкѣ
зрѣнія стоитъ и Шлейермахеръ.
Если искать болѣе глубокаго смысла въ легендѣ Аристо-
фана о раздвоенномъ человѣкѣ, то ей можно придать то же
значеніе, какъ и изреченію, приписываемому Іисусу Христу
апокрифическимъ преданіемъ: «Царство Божіе наступитъ,
когда двое опять станутъ однимъ». Уже Платонъ подчер-
киваетъ страданія, причиненныя обѣимъ половинамъ чело-
вѣчества этимъ раздвоеніемъ, что указываетъ на начало
развитія любви. Это развитіе началось вслѣдствіе все уве-
личивающихся противоположностей половъ и сопровожда-
лось всей той страстностью и страданіемъ, которыя были
ими порождены. Теперь наступилъ моментъ, когда разъеди-
ненныя части стремятся соединиться въ одно высшее цѣлое.
Очень часто можно встрѣтиться, между прочимъ, въ Ѵіег-
§ез Гогіез»—описаніе типа новой женщины, которая, въ про-
тивоположность старому типу женщины, жившей только
мужчиной и для женщины, совершенно игнорируетъ муж-
чину и хочетъ видѣть въ женщинѣ только человѣка. Къ
счастью, существуетъ и другая группа, которая понимаетъ,
74 —
что «насколько сама женщина теряетъ извѣстную долю кра-
соты тѣла и души, стремясь быть только человѣкомъ,
настолько же отъ этого страдаетъ и все цѣлое». И эта
группа, органами которой является Финляндскій «Киіісі»,
нѣмецкая «Ргаиепгип<І5СІіац», австрійскій журналъ «Кепе5
ГгаиепІеЬеп» и многіе другіе женскіе журналы, убѣждена,
что гармонія женственно-человѣческаго и мужеско-человѣ-
ческаго создаетъ высшее счастье въ любви и высшую цѣн-
ность въ общественной работѣ, которую женщина хочетъ
производить совмѣстно съ мужчиной.
Это желательное сглаживаніе половыхъ противополож-
ностей дѣйствительно происходитъ съ такою быстротой,
что можно было бы опасаться, какъ бы въ ближайшемъ
будущемъ это не повредило самой любви, если бы не то
обстоятельство, что психологическая противоположность
все-таки обусловливается въ конечномъ счетѣ физическими
причинами, и если бы еще не то, что мужчины настоящаго
времени точно такъ же, какъ женщина, все больше и больше
индивидуализируются.
И въ этомъ обстоятельствѣ заключается возможность
великой любви въ будущемъ. Индивидуализація уже дошла
до такой степени, что мыслящій человѣкъ все чаще оста-
навливается, когда съ его устъ сходитъ слово «мужчина»
или «женщина»: теперь мужчины такъ же различны между
собою и женщины такъ же различны между собою, какъ
женщины различны отъ мужчинъ. И взамѣнъ ослабленнаго
этимъ сглаживаніемъ эротическаго притяженія являются
чары индивидуальныхъ противоположностей. Душевная
жажда любви—желаніе слиться съ другой душой въ высшей
гармоніи—не только не уменьшается, но, напротивъ, уве-
личивается тѣмъ больше, чѣмъ больше личнаго въ этой
противоположности.
— 75 —
Роденъ, какъ и каждый великій французъ, понимающій
великую любовь, увѣнчалъ въ изображеніяхъ любящихъ,
которые, благодаря другъ другу, достигаютъ такого совер-
шенства, какого каждый отдѣльно никогда не достигъ бы.
Роденъ изображаетъ мужчину мужественнымъ до конца,
женщину—безконечно женственной, и въ то же время
каждая линія обѣихъ фигуръ говоритъ о первобытной силѣ,
ведущей къ благородной власти души, говоритъ о любви,
воплощающейся въ человѣкѣ-мужчинѣ и человѣкѣ-жен-
щинѣ.
Въ тѣхъ случаяхъ, когда жизнь намъ являетъ это гордое,
прекрасное зрѣлище, мы стоимъ лицомъ къ лицу со
счастьемъ, которое пугаетъ насъ своимъ величіемъ. Ибо,
подобно тому, какъ бережливая хозяйка защищаетъ свою
комнату отъ солнца, точно такъ же и въ жизни завѣса смерти
часто падаетъ тамъ, гдѣ свѣтитъ счастье. Или же сами люди
убиваютъ свое счастье инстинктами, оставшимися у нихъ
еще съ прежнихъ, низшихъ ступеней культуры.
Главной причиной является инстинктъ, вслѣдствіе кото-
раго люди, обладающіе больше животной первичной силой
являются эротически неотразимыми для людей, преиспол-
ненныхъ душевной силы. Мужчины и женщины опьяняютъ
силой элементарной страсти потому, что они сами опьянены,
потому что они, не сдерживаемые никакими соображеніями
и не останавливаемые душой, страстно и горячо цѣликомъ
отдаются минутѣ. Надо быть совсѣмъ поверхностнымъ пси-
хологомъ, чтобы думать, что слава Донъ Жуана дѣлаетъ
его неотразимымъ, или что побѣда надъ Клеопатрой при-
влекаетъ потому, что это является въ то же время и побѣ-
дой надъ Цезаремъ. Нѣтъ, сила такихъ существъ заклю-
чается въ ихъ безраздѣльной, лишенной всякихъ угрызеній
совѣсти волѣ употребить всѣ силы своего существа для
— 76 -
достиженія желанной цѣли. И только то, чѣмъ въ данный
мрментъ наполнено все наше существо, въ состояніи увлечь
и другого человѣка.
Таковъ отвѣтъ на вопросъ:
Соттепі Гаіз-іи Іез §гапсІ5 атоигз
Реіііе 1і§пе сіе Іа ЬоисЬе?
Люди, исполненные душевной жизни, особенно женщины
любили до сихъ поръ только односторонне. И только тогда,
когда чувственность въ связи съ половой задачей будетъ
снова возстановлена въ своихъ правахъ, власть эротическаго
основанія не будетъ только преимуществомъ безчеловѣч-
наго въ своей любви человѣка. Великій грѣхъ противъ
любви совершаютъ умныя дѣвушки, не желая поучиться у
глупыхъ секрету ихъ очарованія, не желая признавать
тысячи вещей, которыя захватываютъ чувство мужчины или
увлекаютъ его душу, считая умѣнье нравиться желаніемъ
обмануть. Когда всѣ женщины, способныя любить, сумѣютъ
чаровать своей добротой и опьянять высотой души, тогда
Имогена побѣдитъ Клеопатру, Тора Парсбергъ—Ундину*).
Теперь не всѣ еще очаровательныя дѣвушки добры, не
всѣ добрыя очаровательны: большинство ни хороши, ни
добры! Въ переходное время между старой и новой жен-
щиной самой сильной, естественно, является такая, кото-
рая совмѣщаетъ въ себѣ—Еву, Джіоконду и Далилу; жен-
щина, которая «указываетъ мужчинѣ задачу, но которая
играетъ съ ея разрѣшеніямъ» (С. НеіЬег^); женщина, кото-
рая изъ сокровищъ культуры дѣлаетъ себѣ «только оружіе
или украшеніе» (Ницше); женщина, которая является «-по-
*) В|опі5оп «ІаЬогети.ч».
— 77 —
гибелью для мужчины, могилой мужской воли»,—которая
превращаетъ любовь въ вѣчное «грѣхопаденіе», сопровождае-
мое «проклятьемъ открытіе, что обѣ стороны обманывали
другъ друга» (Стриндбергъ). Однако, то же самое отно-
сится и къ мужчинамъ. Прежде, чѣмъ болѣе серьезные
изъ нихъ поймутъ, «что мужчина не имѣетъ права оставить
безъ вниманія духовную сторону любви», до тѣхъ поръ
мужчины менѣе серьезные будутъ побѣждать ихъ женъ.
Молодыя дѣвушки все больше и больше проникаются
чувствомъ глубокаго отвращенія къ браку, потому что онѣ
видятъ въ немъ осуществленіе любви, какъ она тамъ въ
большинствѣ случаевъ проявляется. Онѣ же хотятъ или
такой любви, которая имъ представлялась въ ихъ мечтахъ,
или же совсѣмъ никакой. Понизить требованіе, предъявляе-
мое къ любви, получить болѣе скудный даръ любви онѣ
не хотятъ и не хотятъ отдавать за это свободу своей лич-
ной жизни. Мужчинѣ, который ищетъ только ея губъ, но
не прислушивается къ ея словамъ, жаждетъ ея объятій, но
только улыбается или омрачается, когда она открываетъ ему
свою душу, такому мужчинѣ этой женщинѣ нечего дать.
Ея любовь питается силой всего человѣческаго существа,
она переполнена благородствомъ всего существа женщины
и требуетъ благоговѣнія передъ совершаемыми ею таин-
ствами.
Она не хочетъ больше, чтобы ее брали приступомъ, какъ
крѣпость, или чтобы за ней охотились, какъ за дичью. Она
не хочетъ также, подобно тихому озеру, ждать ищущаго
пути къ ея объятіямъ. Она сама потокъ, она хочетъ слѣ-
довать по своему собственному пути, навстрѣчу другому
потоку. Часто и у новой женщины стремленіе сердца и крови
вводятъ въ заблужденіе ея душу. Но она скоро пробуждается
отъ своихъ заблужденій и поступаетъ не согласно велѣ-
— 78 —
ніямъ старой нравственности, а по новому закону, который
австрійская писательница Марія Евгенія де-ла-Грація выра-
жаетъ слѣдующимъ образомъ:
Борьбу люблю я! Люблю свои страданія
И то, что мной побѣждено,
Что я безъ сожалѣнья, безъ ложнаго стыда
Брала безстрашною рукою.
Радуясь добычѣ, которую завоевала!
Я одинока въ блаженствѣ,
Одинока въ опасности,
Я сама себѣ закопъ и судья,
Я свободна, мнѣ чужды
Ваши жалкіе обычаи.
Мы живемъ въ историческую эпоху нарожденія новой
души. Каждый человѣкъ, имѣющій душу, все болѣе про-
никается таинственнымъ вліяніемъ родства душъ, разными
симпатіями и антипатіями, какой-то безсознательной силой—
прежде всего въ области эротики, словомъ, ощущеніями,
которыя прежде другихъ Ола Рансонъ—шведъ изъ провин-
ціи Шоненъ, гдѣ характернымъ признакомъ искусства
является утонченная чувствительность—изобразилъ въ «8еп-
зіііѵа ашогоза». Эротически-демоническія впечатлѣнія не
новы. Но прежде они такъ же сильно порицались, какъ
теперь почитаются и даже культивируются. Эта утонченная
чувствительность, эти вибрирующіе нервы, эти мѣняющіяся
настроенія, эта возбудимость впечатлѣній усвоены отнынѣ
женщиной, какъ и мужчиной, и считаются ими преимуще-
ствомъ, культурнымъ завоеваніемъ своего поколѣнія. Но
новое богатство приноситъ съ собою и многочисленные
новые конфликты. Чувства идутъ своимъ путемъ и воспла-
меняются тамъ, гдѣ душа остается чужой и непріязненной,
хотя сердце преисполнено нѣжности. Прежде, чѣмъ мы
— 79 -
не поймемъ физіологіи и психологіи отвращенія, невоз-
можно разрѣшить эротическую проблему. Каждый день
и каждую ночь его безконечныя сознательныя и безсозна-
тельныя вліянія дѣйствуютъ и видоизмѣняютъ чувства
супруговъ и любящихъ. И хотя наше время относится къ
этому все болѣе сознательно, оно не умѣетъ ни противо-
дѣйствовать опасному вліянію многозначительныхъ мелочей
совмѣстной жизни, ни повысить ихъ благопріятнаго вліянія.
Только эротически геніальныя женщины достигли той
степени тонкаго чувствованія, которое дѣлаетъ невозмож-
нымъ давать что-нибудь, или получать что-нибудь въ любви
безъ чувства, которое нашло себѣ выраженіе въ слѣдую-
щихъ словахъ одной изъ «женщинъ» Шарлотты Бронте:
уои Гіі ше іпіо іѣе Гіпезі ГіЬге оГ ту Ьеіп§.
Всѣ современныя развитыя женщины хотятъ быть люби-
мыми не «еп таіе таіз еп агіізіе» *). Только тотъ мужчина,
который, какъ она чувствуетъ, испытываетъ въ любви
радость художника, и который проявляетъ эту радость роб-
кимъ и нѣжнымъ соприкосновеніемъ какъ съ ея душой,
такъ и съ ея тѣломъ, отнынѣ способенъ сохранить любовь
женщины. Она хочетъ принадлежать только тому мужчинѣ,
который постоянно къ ней стремится, даже тогда, когда
держитъ ее въ своихъ объятіяхъ, И если такая женщина
заявляетъ: «ты желаешь меня, но ты не умѣешь ласкать,
не умѣешь прислушиваться», то надъ мужчиной приговоръ
произнесенъ.
Женская современная любовь отличается отъ любви
прежнихъ вѣковъ, между прочимъ, неизмѣримостью при-
тязаній къ своей собственной содержательности и совер-
*) Не мужчиной, а художникомъ.
80 —
шенству и къ соотвѣтственной содержательности и совер-
шенству чувства мужчины.
Но наша душа, правда, иногда глубже, но большей частью
мельче, чѣмъ наше сознаніе и воля. Поэтому можетъ слу-
читься, что новая любовь во всей своей силѣ живетъ въ
женщинѣ, не сознающей свое собственное эротическое
величіе, между тѣмъ какъ, напротивъ, у другой женщины,
которая желаетъ этой любви всей своей волей, отсутствуетъ
глубина чувства, безошибочность инстинкта.
Современныя женщины всему научаются и добираются
до всего, не исключая и самыхъ тонкихъ мыслей о любви.
Но дѣйствительно ли эти столь посвященныя въ агз атапсіі
современныя женщины научились также любить всей своей
душой, всѣми силами и всѣми чувствами? Ихъ матери и
бабушки, стоя на гораздо болѣе низкой ступени созна-
тельнаго эротическаго идеализма, имѣли передъ глазами
лишь одну цѣль—сдѣлать счастливымъ своего мужа. Это
значило тогда, что жена должна была все переносить и
ничего не требовать; безустанно служить жизненной цѣли
мужа даже тогда, когда она не понимала ея, и съ благо-
дарностью подбирать крохи его личности, перепадавшія ей
со стола, къ которому приглашены были для празднества
его друзья. Но какую нѣжность, какую почтенную кротость,
какую прекрасную радость умѣли проявлять благороднѣйшія
изъ этихъ умственно столь мало замѣтныхъ женщинъ!
«Новый мужчина» такъ же мечтаетъ о новой женщинѣ,
какъ и она о новомъ мужчинѣ. Но когда они, дѣйстви-
тельно, находятъ другъ друга, часто послѣдствіемъ бываетъ
то, что два развитыхъ мозга вмѣстѣ начинаютъ анализи-
ровать любовь, или двѣ изношенныя нервныя системы начи-
наютъ вести изнурительную борьбу за любовь. Кончается
это обыкновенно тѣмъ, что оба ищутъ успокоенія въ
— 81 —
какомъ-либо сохранившемся воплощеніи стараго Адама и
вѣчной Евы. Но совѣсть ихъ неспокойна. Ибо они все еще
считаютъ себя созданными для новыхъ переживаній, хотя
ихъ способность любить оказалась ничтожной, и только
ихъ мысли о любви были велики.
Лишь послѣ того, какъ обильный майскій дождь новыхъ
мыслей ороситъ землю и проникнетъ сквозь корни въ видѣ
сока до самой сердцевины древа жизни, вырастетъ большее
счастье изъ новой любви, которая невиновата въ томъ, что
люди воображали ее въ мечтахъ болѣе великой, чѣмъ они
могли ее вмѣстить.
Индивидуализмъ одновременно и углубилъ любовь и
затормозилъ ее. Онъ пробудилъ повышенное самосознаніе
нашего собственнаго бытія, нашихъ собственныхъ настрое-
ній; онъ создалъ новыя душевныя состоянія и—какъ уже
выше замѣчено было—всколыхнулъ безчисленныя, дремавшія
до тѣхъ поръ радостныя и грустныя чувства. Но личная
возбудимость еще не развилась въ соотвѣтствующее тон-
кое чувствованіе, ставшей столь же впечатлительной душев-
ной жизнью другихъ людей. Способность давать и жертво-
вать выросла не такъ быстро, какъ способность брать и
требовать. Изъ двойного біенія сердца любви—найти самого
себя и забыть самого себя въ другомъ существѣ—первое
значительно опереДило второе. Лишь тогда, когда жен-
щины, погруженныя въ самопознаніе, соединятъ лично
пріобрѣтенное ими жизненное содержаніе, свое индивидуаль-
ное разнообразіе, свою своеобразную душевную жизнь съ
яснымъ, здоровымъ спокойствіемъ, съ готовой на жертвы
преданностью старыхъ временъ, лишь тогда онѣ, благодаря
своему новому развитію, станутъ могущественнѣе женщинъ
этого времени. Признакомъ здоровья служитъ тотъ фактъ,
что мужчины и женщины съ небывалой до сихъ поръ откро-
— 82 -
венностыо обмѣниваются своимъ опытомъ и своими взгля-
дами по поводу этихъ вопросовъ; что они теперь и до
брака и послѣ него гораздо менѣе притворяются. Правда,
бывали случаи героическаго притворства, типичнымъ образ-
цомъ котораго является мистрисъ Карлейль, но само-по-себѣ
оно все же воровство по отношенію къ этическому развитію
мужчины. Очень часто высказываютъ желаніе, чтобы моло-
дыя жены нашего времени сохранили побольше старомод-
ной способности—счастливо улыбаясь, итти навстрѣчу жела-
ніямъ возлюбленнаго, а не думали бы только о своихъ
собственныхъ желаніяхъ! Современная женщина не хочетъ
ради минутнаго мира хоть сколько-нибудь притворяться.
И она права, если дѣло идетъ о чемъ-либо важномъ для
мышленія и вкуса, для чувства и воли; она вдвойнѣ права,
если говоритъ, что вся эта ложь и притворство, которыхъ
требовало отъ жены прежнихъ временъ супружеское
«счастье», унижали и мужа и жену; и то, что такимъ
путемъ выигрывалось, не представляло на самомъ дѣлѣ
настоящей цѣнности. Безусловно вѣрно, что тѣ души, кото-
рыя могутъ быть разъединены полной откровенностью,
никогда другъ другу не принадлежали; и что довѣрчивое
отношеніе—признакъ истиннаго родства душъ. Безусловно
разумно желаніе современной женщины смотрѣть на жизнь
своими собственными глазами, а не глазами своихъ мужей,
подобно женщинамъ прежнихъ поколѣній. Но сохранила
ли она способность, смотря на вещи, думать, что именно
нашли бы въ нихъ глаза любимаго человѣка?
*
* *
Отвѣтъ на эти вопросы совѣсти рѣшаетъ, дѣйствительно
ли новая женщина направитъ развитіе любви въ ту сторону,
къ которой стремится ея воля. Ибо только тѣмъ, что она
— 83 —
сама будетъ лучше любить, она постепенно сдѣлаетъ страсть
мужчины болѣе человѣчной и освободитъ ее отъ слѣпой
силы крови; послѣдняя придаетъ красоту игрѣ тетерева и
жару оленю, но дѣлаетъ животной любовь человѣка. Тотъ,
кто полагаетъ, что здоровая сила природы будетъ этимъ
ослаблена, разсуждаетъ такъ же неосновательно, какъ если
бы кто хотѣлъ доказать, что художественный инстинктъ,
проявляющійся въ токованіи тетерева, болѣе здоровъ и
могучъ, чѣмъ тотъ, который создалъ симфоніи Бетховена!
Но мало того, что женщина приметъ на себя руковод-
ство и установитъ цѣль. Она сама должна развиться для
этой задачи и при томъ не только въ вышеупомянутомъ
направленіи. Ея душа еще не можетъ быть вѣрнымъ руко-
водителемъ ея чувствъ, а ея чувства еще не въ состояніи
руководить ея душой. Еще труднѣе ей быть вѣрной руко-
водительницей души или чувственности мужчины, которой
она часто, кромѣ того, не понимаетъ и осуждаетъ безъ
сожалѣнія—за тѣ прегрѣшенія, совершенію которыхъ не-
рѣдко она же и способствовала!
Новая женщина требуетъ отъ мужчины чистоты. Но
подозрѣваютъ ли онѣ, какъ вліяетъ на робкаго, неувѣрен-
наго юношу ихъ отношеніе къ нему, съ одной стороны,
и къ опытному, увѣренному мужчинѣ Донъ-Жуану, съ дру-
гой стороны; юноша, быть можетъ, борется за свою эро-
тическую чистоту, надѣясь, что наградой его побѣды будетъ
] счастливая улыбка женщины, и вдругъ онъ видитъ, что эта
Женщина смотритъ на него съ надменымъ состраданіемъ
]И, напротивъ, съ восторгомъ любуется пятнами леопарда?
Дѣйствительно ли всѣ молодыя женщины, выражающія свое
; презрѣніе къ нечистотѣ половыхъ привычекъ мужей, сами
только руководятся нѣжной и благородной радостью по-
нравиться влюбленному? Не позволяютъ ли онѣ себѣ самой
— 84 —
презрѣнной изо всѣхъ шулерскихъ игръ — игры въ лю-
бовь?
Пока «чистыя» женщины не потеряютъ пристрастія къ
этой жестокой игрѣ кошки съ мышью, пока онѣ будутъ
уклоняться съ гибкостью «настроеній» серпантинной тан-
цовщицы отъ отвѣтственности за свой флиртъ; пока ихъ
тщеславіе тѣшатъ проявленія ревности, до тѣхъ поръ онѣ
кипятятъ то адское зелье, вокругъ котораго мужчины, какъ
летучія мыши полуночи, справляютъ шабашъ вѣдьмъ.
Больше мужчинъ погублено такими «чистыми» женщи-
нами, нежели «нечистыми».
При этомъ и женщины, чистыя въ настоящемъ смыслѣ
этого слова, также не безъ вины. Женщина—для которой
любовь значитъ гораздо больше, чѣмъ для мужчинъ—испы-
тываетъ при приближеніи любви тотъ трепетъ, который
человѣкъ ощущаетъ на утренней зарѣ, когда онъ всю ночь
ждалъ восхода солнца. Ея физическій и психическій страхъ
поперемѣнно принимаетъ непонятныя для любящаго муж-
чины формы: она то безмолвно избѣгаетъ мужчину, то
быстро смѣняетъ свои настроенія, иногда дѣтски хохочетъ,
иногда замыкается въ сумрачное непониманіе 4). И вся эта
противорѣчивость въ женщинѣ, а не загадочность ея на-
туры—зажигаетъ безпокойство въ крови мужчины.
Лучше всего изучить натуру мужчины женщина можетъ
на такъ называемыхъ женоненавистникахъ. Вѣдь женонена-
вистникомъ бываетъ всегда такой мужчина, который любилъ
женщину чисто мужскою любовью, и взрывы его разоча-
рованія раскрываютъ самыя затаенныя желанія мужчинъ.
Наше время знаетъ двухъ такихъ великихъ противниковъ
развитія любви въ томъ направленіи, по которому ее хо-
четъ направить современная женщина.
Одинъ изъ нихъ —Стриндбергъ.
— 85 —
Многіе мужчины, которымъ въ 80-хъ годахъ 19-го столѣтія
было 20-30 лѣтъ, часто говорятъ о большомъ вліяніи на
нихъ Стриндберга, —но ни одна женщина этого не ска-
жетъ. Причина въ томъ, что юношеское преклоненіе
Стриндберга передъ женщиной не было настолько духовно,
чтобы растрогать женщину; его эротика «брачнаго состо-
янія» была слишкомъ мелка, и его рѣзкія осужденія въ
періодъ «женоненавистничества» совершенно не дѣйство-
вали на женскую совѣсть: женщины знаютъ вѣдь, что
писатель самъ создалъ изъ понятія «женщина» орудіе пытки,
отъ котораго онъ не могъ избавиться вслѣдствіе сво-
его чистаго стремленія къ счастью любви, но эта пытка
результатъ собственнаго безсилія любить въ болѣе глубо-
комъ смыслѣ этого слова, то - есть забыть въ другомъ су-
ществѣ свое «я». Не съ ясновидѣніемъ нѣжности и пони-
манія, а со слѣпотой страсти и недовѣрія рисовалъ онъ
женскую натуру. Вотъ, почему отъ этого таинства ни онъ,
ни другіе не получали откровеній. Женщины смотрятъ на
образы, созданные Стриндбергомъ подъ вліяніемъ его жено-
ненавистничества, а это его самые оригинальные типы-
какъ на Бёклиновскихъ морскихъ женщинъ: онѣ удивляются
силѣ фантазіи, ихъ создавшей, но не понимаютъ внутрен-
ней связи съ ихъ сущностью. Но въ той мѣрѣ, въ какой
женщина обладаетъ тѣми качествами, какія за нею отри-
цаетъ Стриндбергъ, т-е. поскольку она, какъ существо
мыслящее, способна къ преклоненію передъ геніемъ, и какъ
существо чувствующее, къ сочувствію трагической судьбѣ, ее
не испугаетъ возможность научиться у Стриндберга тому,
чему она можетъ научиться, а именно, чего требуетъ отъ
женщины односторонняя мужская любовь. И несмотря на
непониманіе Стриндбергомъ всего того глубокаго, чего
хочетъ современная женщина отъ себя самой, отъ
— 86 —
мужчины, отъ любви, все же есть доля справедливости въ
нѣкоторыхъ его исключительныхъ и устарѣвшихъ мужскихъ
требованіяхъ, и этого современная женщина не должна
проглядѣть.
Другой великій хулитель женщины нашего времени—
Ницше. И все же никто не сказалъ болѣе высокихъ словъ
о материнствѣ, чѣмъ Ницше, который предсказалъ, что
женщина-мать спасетъ міръ. Ни одинъ современникъ не
подчеркнулъ болѣе ярко значенія красоты и здоровья бра-
ка для развитія человѣческаго рода. Ни одинъ поэтъ не
произнесъ болѣе богатыхъ словъ о сущности великой
любви. Но никто, съ другой стороны, не понялъ . такъ мало
новаго стремленія женщины именно къ этой любви. Ни
одинъ психологъ новѣйшаго времени не сдѣлалъ болѣе
глубокихъ открытій въ человѣческой природѣ, но никто
такъ односторонне не отождествлялъ понятій «человѣкъ»
и «мужчина». Мужчину только и имѣетъ въ виду Ницше,
когда называетъ человѣка единствомъ многихъ душъ и
тайной для самого себя, когда говоритъ о напряженіи
неожиданныхъ откровеній, которыя мы можемъ предчув-
ствовать,—мы, которые ежедневно узнаемъ, что каждый
самъ себѣ «самый дальній». Женщина для него нѣчто
готовое, простое. Наиболѣе природныя, чисто женскія
черты—въ ней наиболѣе цѣнны; болѣе сложныя черты,
болѣе оригинальныя,—напротивъ, противоестественны. Не
въ жестокихъ словахъ, сказанныхъ Ницше о тѣхъ или
иныхъ женщинахъ, заключается его несправедливость, а
въ томъ, что онъ разсматриваетъ женскую природу, какъ
плоскую равнину, между тѣмъ, какъ въ природѣ мужчины
различаетъ горы и долины, глубокія и неглубокія мѣста.
А все же, разница между «§гапс!е ашопгепье» и ночной
бабочкой, между матерью-человѣкомъ и матерью-самкой
- 87 —
болѣе велика, чѣмъ между мужскою душой господина и
раба! Его дѣленіе женщинъ на кошекъ, коровъ и обезьянъ
ставитъ настоящимъ качествамъ женщины такія же тѣсныя
рамки, какъ дѣленіе мужчинъ на лисицъ, буйволовъ и
павлиновъ. Здѣсь недоставали бы не только собственные
звѣри Ницше—орелъ и змѣя—но и другіе виды, и прежде
всего левъ и оселъ! Непониманіе, наблюдаемое у Ницше,
цѣнности личности женщины въ области эротики, можно
сравнить съ непониманіемъ Лютера, хотя послѣдній разсуж-
даетъ, какъ грубый крестьянинъ, а Ницше, напротивъ, выра-
жается съ граціей поэта.
Но сами женщины—преимущественно женщины—уже
понимаютъ, что жестокіе удары наносятся крыльями той
страстной тоски, которая постоянно подымалась и посто-
янно отталкивала тоску по женщинѣ, которую онъ могъ
бы любить.
И если женщины поймутъ это, то онѣ простятъ ему,
что онъ не замѣтилъ перваго столба того моста, который
ведетъ къ сверхчеловѣку: гордаго сильнаго убѣжденія
освобожденной новой женщины, составляющаго богатство
ея человѣческой сущности, всю цѣнность ея личности—
а не только силу ея способности отдаваться всѣмъ своимъ
женскимъ существомъ,—являющагося предпосылкой усо-
вершенствованія любви и материнства. А простивъ его, жен-
щина не должна отказаться отъ изученія глубокихъ истинъ
Ницше о вѣчно сущемъ въ природѣ женщины, какъ поло-
вомъ существѣ, такъ же, какъ и о постоянномъ влеченіи
женщины и мужчины другъ къ другу, вызываемомъ поло-
вымъ чувствомъ.
$ *
ІЬ
— 88 —
Послѣ встрѣчъ съ Ницше женщина отнынѣ должна была
бы испытать то же, что Психея послѣ встрѣчи съ Паномъ,
который предложилъ ей оставить утомительныя исканія и
утѣшиться легко добываемыми радостями: она должна испы-
тать новый приливъ силъ для достиженія великой цѣли
своего стремленія.
Подобно Психеѣ, современная женщина потеряла непо-
средственность и простое счастье, потому что попыталась
измѣрить глубину сущности любви. И она также послѣ
долгихъ страданій въ болѣе высокой ступени жизни будетъ
осчастливлена и осчастливитъ другого.
Великое страданіе современной женщины состоитъ въ
томъ, что она открыла различіе своей собственной эроти-
ческой натуры и натуры мужчины. Или, правильнѣе говоря:
женщина не признавалась, да и теперь еще не признается
въ этомъ открытіи, и полагаетъ, что разница эта, которую
она хочетъ устранить, вызвана лишь общественнымъ стро-
емъ—съ его благодѣтельной строгостью къ ней и безгра-
ничной снисходительностью къ нему. Но, между тѣмъ какъ
одна группа хочетъ достигнуть цѣли тѣмъ путемъ, что
требуетъ отъ мужчины такой же половой чистоты, какъ
и отъ женщины, другая—требуетъ для женщины мужской
свободы.
Литература полна теперь сочиненіями «о половой чистотѣ’),
мужской и женской, художественной и нехудожественной 6).
То женщина порываетъ отношенія съ мужемъ, котораго
любитъ, какъ только онъ разсказываетъ ей о своемъ прош-
ломъ; то женщина заставляетъ своего возлюбленнаго же-
ниться на другой, потому что та родила ему ребенка, и такъ
далѣе до безконечности. Наконецъ, есть и такія женщины,
которыя лишаютъ себя жизни изъ ужаса передъ прошлымъ
мужа, которое, по ея мнѣнію, можетъ погубить ея буду-
— 89 —
щее. Литература-это барабанный бой, возвѣщающій о при-
ближеніи новаго войска: арміи сильныхъ женщинъ, кото-
рыя хотятъ воспитать мужчинъ для чистоты, отказывая
имъ въ любви.
Но дѣйствительно ли въ борьбѣ съ эротическимъ дуа-
лизмомъ мужчины амазонки будутъ имѣть наибольшее зна-
ченіе? Не болѣе ли благоразумна надежда на то, что дур-
ное будетъ осилено добрымъ, а не худшимъ, и въ данномъ
случаѣ, когда человѣка, въ которомъ любовь пробудила
стремленіе къ единству, судьба заставляетъ вернуться къ
раздробленности.
Не сыграетъ ли женщина большую роль для возрожде-
нія нравовъ, если она останется при мужѣ, котораго любитъ,
чтобы дать ему почувствовать, какъ женщина страдаетъ
изъ-за мужчины, и- чѣмъ она можетъ быть осчастливлена?
Все растущее количество нѣжно-цѣломудренныхъ, тонко
чувствующихъ и мыслящихъ женъ—вотъ что должно было
бы стать спасительнымъ средствомъ для терзаемыхъ раздво-
енностью мужчинъ. Такая мать, сестра, подруга придаютъ
уже человѣку силу. Но полную побѣду можетъ доставить
только жена, остающаяся возлюбленной.
Конечно, она не въ силахъ изгладить прошлое мужа. Но
она можетъ, вмѣстѣ съ нимъ, подарить жизнь новому, болѣе
сильному потомству. Мужъ, который знаетъ, какъ страдала
его возлюбленная отъ его прошлаго; который видитъ, какъ
крылья ея жизнерадостности лишились своего размаха, ея
довѣрчивая улыбка стала рѣже появляться на губахъ, а ея
радость потеряла свою беззаботность—тотъ будетъ внушать
своимъ сыновьямъ: благодаря счастью и любви человѣкъ
въ состояніи снова стать сильнымъ и здоровымъ, но такое
прекрасное, и вѣрное счастье, какое можетъ дать самооб-
— 90 —
ладаніе, не выпадетъ на его долю; онъ никогда не увидитъ
свою возлюбленную гордою, какъ царица.
Но если женщина хочетъ поддерживать стремленіе муж-
чины къ чистотѣ, то она, съ своей стороны, должна усвоить
себѣ новый взглядъ на то, что было униженіемъ сущности
мужчины, и что не было таковымъ. Напримѣръ, женщина,
которая выходитъ замужъ за вдовца, должна испытывать
страданіе, которое тѣмъ глубже, чѣмъ болѣе личной
является ея любовь. Она хотѣла бы быть не только послѣднею,
но и первою любовью мужчины; она страдаетъ при вся-
кихъ воспоминаніяхъ, пережитыхъ не вмѣстѣ. Она охотно,
какъ мать, сидѣла бы у его колыбели и ловила бы его
первую улыбку; она тоскуетъ о томъ, что не она, какъ
сестра, съ нимъ играла въ дѣтствѣ, не она дѣлила, какъ
подруга, его горести и радости. Она завидуетъ всѣмъ, кто
видѣлъ его въ разные періоды жизни и въ различныхъ состоя-
ніяхъ духа, когда она сама его не видала,—и прежде всего,
разумѣется, той женщинѣ, которая первая осчастливила
его даромъ своей любви!
Но всѣ эти страданія, вѣдь, не приводятъ женщины къ
тому, чтобы смотрѣть на возлюбленнаго, какъ на нрав-
ственно падшаго потому только, что онъ раньше былъ мужемъ
другой женщины. И то же самое необходимо сказать отно-
сительно предшествовавшихъ браку любовныхъ связей.
Мужчина можетъ въ раннемъ бракѣ и въ свободной связи
развить свою способность любить личною любовью, или
можетъ—въ обоихъ случаяхъ—потерять эту способность.
Если съ этими прежними отношеніями не связано ничего
низменнаго, если онъ не унизился до добровольной раз*
двОенности—а такова всегда покупная любовь — или до
презрѣнной двойной игры; если онъ относился къ женѣ
не какъ къ средству, а бралъ ее, какъ личность, и самъ
- 91 -
отдавался, какъ личность,—то онъ вступилъ въ бракъ не
«нечистымъ» даже въ томъ случаѣ, если онъ не былъ образ-
цомъ воздержанія.
Тѣ «мужчины», говоритъ Драхманъ, остаются вѣчно
юными, которые смотрятъ на женщину не какъ на добычу
или игрушку, которые и въ радости и горѣ чисто и пре-
красно отдаютъ все, что получаютъ, и обо всемъ помнятъ!
Но тѣ мужчины, которые сохраняютъ эту молодость, сохра-
няютъ и свою чистоту, даже если они не проявляютъ въ
любви той исключительности, которая отличаетъ эротически-
развитую женщину.
Очень часто бываетъ такъ, что мужчины, сильно запят-
нанные прежними связями, вступаютъ въ бракъ, и этотъ
опытъ придаетъ требованіямъ чистоты свой характеръ обще-
обязательности. Мужчины вносятъ въ бракъ нравы и взгляды,
способные иногда навѣки уничтожить счастье любви—если
даже .развратъ не продолжается въ бракѣ, въ которомъ
бываетъ больше «падшихъ» и соблазненныхъ женщинъ,
чѣмъ внѣ его.
Въ каждой новой стадіи развитія любви женщины, вѣро-
ятно, раньше и, навѣрное, болѣе сознательно, чѣмъ мужчины,
связали требованіе единства любви съ самымъ понятіемъ
ея. Вынужденная вѣрность въ моногамическомъ бракѣ, кото-
рая является добровольной въ любви, вызвали въ женщинѣ
сначала чувство подавленія своихъ желаній, а затѣмъ,—
вслѣдствіе этого, подавленія и ослабленія самыхъ желаній.
Такъ, постепенно у многихъ женщинъ эротическое един-
ство стало органическимъ состояніемъ, или—какъ часто
болѣе точно опредѣляютъ это понятіе—физической необ-
ходимостью. Правда, не у всѣхъ женщинъ, даже не у боль-
шинства, но все же достаточно часто можно считать
естественнымъ призваніемъ женщины единство души и
— 92 —
чувственность въ любви—такъ же какъ и длящуюся всю
жизнь вѣрность единственной любви, между тѣмъ какъ и то
и другое у мужчины все еще продолжаетъ оставаться такимъ
необыкновеннымъ исключеніемъ, что часто заслуживаетъ
даже имени неестественности! Но если отсюда заключить,
что въ случаѣ предъявленія мужчинѣ тѣхъ же самыхъ тре-
бованій результатъ получится одинаковый—тотъ непра-
вильно сдѣлаетъ изъ различныхъ причинъ одинъ и тотъ же
выводъ. Различныя причины заключаются въ различіи эроти-
ческихъ задатковъ, присущихъ мужчинѣ и женщинѣ. Чи-
стота, которой можетъ достигнуть мужчина, должна по-
этому въ извѣстной степени быть иной, чѣмъ чистота жен'
щины, но отъ того не болѣе легкой. Онъ, безусловно,
остается болѣе склоннымъ къ полигаміи, чѣмъ она, но это
не значитъ, что онъ будетъ продолжать раздробляться при
удовлетвореніи своихъ эротическихъ потребностей. Любовь
овладѣваетъ, захватываетъ и опредѣляетъ все существо жен-
щины совершенно другимъ образомъ, нежели сущность
мужчины. Въ извѣстные, скоро проходящіе часы онъ силь-
нѣе охватывается эротическимъ чувствомъ, но и освобо-
ждается отъ него быстрѣе и окончательнѣе. Въ той мѣрѣ,
въ какой женщина женственна, она цѣликомъ обречена на
любовь. Это придаетъ ея чувственности полноту, равновѣ-
сіе и гармонію, которая недостаетъ мужчинѣ. Когда онъ
горитъ, ему часто кажется, что женщина холодна; а когда
она согрѣта любовью, ему кажется, что она испытываетъ
такое же чувство, какъ и онъ. Есть женщины, которыя,
подобно мужчинамъ, быстро переходятъ отъ внезапнаго
пыла къ столь же внезапной холодности, и эти женщины
наиболѣе возбудимы въ эротическомъ отношеніи. Но у
большинства женщинъ, по вышеуказаннымъ причинамъ,
любовь обладаетъ равномѣрною теплотой, полна никогда
— 93 —
не потухающей искренности. Но это заставляетъ женщину
страдать отъ мужчины, который въ промежуткѣ между
минутами страсти спокойнѣе ея и такъ мало способенъ къ
ея неослабной нѣжности. Поэтому-то и происходитъ, что
она рѣже вполнѣ удовлетворяетъ всѣ его желанія и чув-
ства, нежели онъ.
Одна женщина удачно сказала: именно большая чувст-
венность женщины дѣлаемъ ее менѣе чувственной, чѣмъ
мужчину; на основѣ материнства—и всего, что съ нимъ
связано—она, такъ сказать, съ головы до ногъ круглый годъ
остается въ области чувственности; мужчина, напротивъ,
переживаетъ только минуты чувственности, но острота тѣмъ
болѣе интенсивна! Если сопоставить эротику и материнство,
то сейчасъ же можно усмотрѣть, насколько справедлива
высказанная мысль: чувство материнства—самое что ни на
есть чувственное и поэтому самое одухотворенное изъ всѣхъ
чувствъ—та же стремительность страсти, поддаваясь кото-
рой, мать восклицаетъ, что хотѣла бы «съѣсть» своего
ребенка, проявляется и въ любви, которая можетъ умереть
за своего ребенка! Но, кромѣ того, вышеупомянутая писа-
тельница полагаетъ, что эротическія чувства мужчины так-
же могутъ измѣниться и проявляться въ болѣе сложной
формѣ, чѣмъ въ той единственной, которая пока еще
является для большинства изъ нихъ всѣмъ содержаніемъ
«любви»; это положеніе основывается на современныхъ
научныхъ изслѣдованіяхъ по этому вопросу.
Если эти изслѣдованія подтвердятся, то можно будетъ
сказать не только въ поэтическомъ, но и въ психофизическомъ
смыслѣ, съ полнымъ основаніемъ то, что Руссо повѣдалъ
своимъ невѣрующимъ современникамъ: что одинъ взглядъ
можетъ наполнить любящихъ радостью; что великія дви-
женія души—главное условіе для счастья и любви; что
— 94 —
слабѣйшее прикосновеніе руки любимой дѣвушки даетъ
большее блаженство, чѣмъ обладаніе самой красивой жен-
щиной безъ любви. Эти чувства подтверждаютъ великіе
любовники всѣхъ временъ, и объ этомъ одинаково отзы-
ваются самыя противоположныя натуры—начиная съ Конта
и кончая Берліозомъ. Эротическое чувство мужика, ничего
не знающее о ласкахъ, стоитъ ниже по полнотѣ счастья,
чѣмъ чувство интеллигентнаго человѣка, который въ
любви находитъ болѣе утонченную радость чувствъ. И
ощущеніе счастья этого человѣка опять-таки ниже счастья
тѣхъ, которые при встрѣчѣ мыслей или настроеній уже
испытываютъ блаженство любви.
Убѣжденіе, что чувственность можетъ быть побѣждена
только путемъ ея одухотворенія, руководитъ женщинами,
которыя надѣются обратить мужчинъ не къ долгу монога-
міи, но къ радости единства.
Прежде,чѣмъ воля женщины могла стать столь цѣлесо-
образной, ей должна была предшествовать продолжитель-
ная борьба за свободу. Бракъ долженъ былъ перестать
служить средствомъ пропитанія для высшихъ классовъ,
подобно тому какъ проституція и до сихъ поръ продол-
жаетъ оставаться имъ для голодающихъ низшихъ классовъ.
Любовь должна была стать свободной, по крайней мѣрѣ
въ томъ смыслѣ, что передъ женщиной не возникала во
что бы то ни стало альтернатива—либо пользоваться бла-
готворительной поддержкой родственниковъ, либо противъ
воли продаться мужу. Ея личность должна была добиться
уважительнаго отношенія, не только къ ея женственности
и общечеловѣческихъ чувствъ собственнаго достоинства,
но и къ своей индивидуальности. Только тогда, когда она,—
работая и дѣйствуя самостоятельнаго,—перестала зави-
сѣть отъ замужества какъ въ смыслѣ матеріальномъ, такъ
— 96 —
и въ духовномъ, счастьемъ женщины стало не то, «чего
желаетъ мужчина» (Ницше), а то, чего она сама желаетъ!
Языкъ уже отражаетъ перемѣну во взглядахъ. Теперь
рѣдко можно услышать вопросъ* почему эта. женщина не
вышла замужъ? но гораздо чаще спрашиваютъ: какая судьба
постигла ея любовь, разъ она не вышла замужъ?
Ходъ развитія и здѣсь идетъ зигзагами. Женщины иногда
поступаютъ такъ, какъ будто эмансипація ровно ни къ
чему не привела. Но, несмотря на всѣ эти многочисленныя
противорѣчія, для всякаго, кто достаточно высоко развитъ,
эволюція любви и прежде всего требованіе любви новой
женщиной—является однимъ изъ самыхъ убѣдительныхъ
фактовъ.
Эту эволюцію можно прослѣдить какъ въ жизни, такъ
и въ литературѣ, гдѣ она принимаетъ всевозможныя формы,
начиная съ ощущеній, превращенныхъ въ настоящую поэ-
зію, и кончая явленіями, наводящими на мысль, что эти
люди любили только затѣмъ, чтобы имѣть что-нибудь такое,
что могло бы имъ дать матеріалъ для книги! Современная
женская поэзія напоминаетъ рельефы съ жертвеннаго
алтаря наРогишКотапиш,—рельефъ, на которомъ быкъ, овца
и свинья гуськомъ идутъ на убой! Гекатомбы этихъ живот-
ныхъ—въ формѣ мужей или любовниковъ—были принесены
новой женщиной Эроту! Еще немного, и клятвы вѣрности
замѣнены будутъ клятвами сохранить тайну, и брачные дого-
воры будутъ включать пунктъ, запрещающій пользоваться
послѣ разрыва любовными письмами въ качествѣ литера-
турнаго матеріала! Вѣчной истиной несомнѣнно останется то,
что живая книга о любви можетъ быть написана только
кровью. Но къ числу такихъ книгъ нельзя отнести тѣ прото-
колы, въ которыхъ мы, въ лицѣ автора, находимъ совмѣщен-
ными свидѣтелей, судью и палача.
— 96 —
Но, во всякомъ случаѣ, написаны ли онѣ сильно или
слабо, робко или дерзко, благородно или неблагородно—
книги новой женщины поучительны для того, кто хочетъ
прослѣдить направленіе эволюціи любви.
* *
*
Большая опасность для эволюціи любви заключается въ
томъ, что женщины все еще недостаточно считаются съ
чувственностью, а мужчина—-съ душою. Въ особенности
женщина—съ ея горячей проникновенностью и свободной
отъ искушеній цѣльностью—-склонна считать свою эроти-
ческую натуру этическимъ и эротическимъ масштабомъ для
мужчины, которому присуща горячая внезапность и полная
опасностей половинчатость.
Несомнѣнно, женщины преувеличиваютъ, когда говорятъ,
будто «чистая» женщина только тогда ощущаетъ потреб-
ности своего пола, когда она любитъ. Но огромная раз-
ница между ней и мужчиной заключается въ томъ, что
она не можетъ удовлетворить эти потребности, не любя.
Конечно, и женщина на ряду съ своею любовью способна
имѣть какую-либо жизненную задачу. Но глубокая разница
между ней и ея мужемъ прежде всего въ томъ, что онъ
по большей части проявляетъ свои силы въ творческой
дѣятельности, а затѣмъ уже въ сферѣ любви; у нея же
почти всегда дѣло обстоитъ наоборотъ. И между тѣмъ
какъ мужчина и самъ себя цѣнитъ и цѣнится другими по
своимъ дѣйствіямъ, женщина себя оцѣниваетъ по глубинѣ
своей любви—и хочетъ, чтобы по ней ее цѣнили и другіе.
И только въ томъ случаѣ, если ея любовь достаточно оцѣ-
нена и въ достаточной степени осчастливливаетъ мужчину,
она сама себя высоко цѣнитъ. Безусловно вѣрно, что жена
— 97
можетъ быть осчастливлена мужемъ и чувственно. Но въ
то время, какъ страсть въ женщинѣ нерѣдко пробуждается
лишь долго спустя послѣ того, какъ она любитъ мужа
такъ сильно, что готова принести ему въ жертву свою
жизнь, въ мужчинѣ часто пробуждается желаніе обладать
женщиной еще до того, какъ онъ полюбитъ ее настолько,
чтобы пожертвовать для нея хотя бы своимъ мизинцемъ.
Самая мучительная разница между мужчиной и женщиной—
мучительная для нихъ обоихъ—состоитъ въ томъ, что
любовь у женщины по большей части идетъ отъ души къ
чувственности и никогда даже не достигаетъ ея, а у муж-
чины почти всегда начинается съ чувственности и потомъ
переходитъ на душу, при чемъ даже часто послѣдняго и
вовсе не случается. Несомнѣнно, что мужчина, какъ и жен-
щина, становится покорнымъ вслѣдствіе сильной любви;
и вѣсть о томъ, что онъ любимъ, можетъ превратить воль-
нодумца въ вѣрующаго въ чудеса человѣка. Но мужчина
часто скрываетъ свое смиреніе подъ личиной увѣренности,
которая оскорбляетъ женщину; она же, съ своей стороны
скрываетъ ее подъ маской неувѣреннбсти, обличающей
мужчину. И изъ этого различія инстинктовъ проистекаетъ
новый рядъ осложненій, особенно теперь, когда мужчина
сталъ требовать отъ женщины безмолвнаго пониманія;
когда онъ сталъ вѣрить въ ея любовь лишь при условіи,
что она отгадала его любовь и полюбила именно его
молчаливость. Но сознательной и болѣе утонченной волѣ
современнаго мужчины приходится бороться съ наслѣд-
ственными инстинктами завоевателя. И ни одна женщина не
извѣдаетъ глубже всѣхъ прежнихъ и всѣхъ новыхъ стра-
даній любви, чѣмъ та, которая,—подобно Гауптманновской
Еленѣ въ его драмѣ «Предъ восходомъ солнца»—дѣйстви-
тельно поступитъ согласно волѣ любимаго человѣка, ска-
— 98 —
Завшаго, что онъ хотѣлъ бы обладать любовью только той
женщины, которая бы имѣла мужество сама признаться ему
въ ней. Ибо въ женщинѣ, съ другой стороны, продолжаетъ
жить старое желаніе быть завоеванной. И поэтому ея силь-
нѣйшія чувства приходятъ въ конфликтъ съ ея новымъ
мужествомъ.
Въ силу всѣхъ этихъ основаній современному человѣку
тяжело считать себя любимымъ или быть въ этомъ увѣрен-
нымъ.
И это сохранитъ любви ея напряженіе, и послѣ того
какъ постепенно исчезнутъ звѣриныя привычки—преслѣдо-
ванія съ одной стороны, бѣгство съ другой, борьба и чадъ
побѣды всегда будутъ частью жизненной прелести и радо-
стей любви. Но они перенесутся на болѣе высокую ступень.
Стремительность мужчины при завоеваніи женщины, кото-
рая безъ этого, быть можетъ, его вовсе не замѣтила бы;
уклончивость женщины и ея наклонность избѣгать муж-
чины для того, чтобы его подзадорить или чтобы до
извѣстной степени провѣрить свои чувства,—замѣнятся готов-
ностью обоихъ выждать, пока другая сторона произведетъ
свой выборъ. Эротическое напряженіе .проявится тогда въ
формѣ стремленія къ болѣе утонченнымъ проявленіямъ
симпатіи, ясно выраженнымъ признаками взаимнаго пони-
манія, вибрирующей чувствительностью къ душевному со-
стоянію другой стороны, полнымъ довѣріемъ. Побѣда будетъ
обозначать все болѣе глубокое проникновеніе въ своеоб-
разіе другой стороны, все болѣе богатую полноту и радость
жизни вслѣдствіе ея пріобщенія къ своей собственной;
неослабно возрастающую вѣру въ загадочное, и благодар-
ность за откровеніе. Очарованіе будетъ ежедневно возоб-
новляться въ зависимости отъ настроеній и жить въ пере-
ходахъ, столь же незамѣтныхъ, какъ переливы неба, даю-
— 99 —
щаго всѣ оттѣнки отъ пурпурнаго золота до чистѣйшей
бѣлизны; въ зависимости отъ пограничныхъ линій между
симпатіей и антипатіей, которыя въ одинъ часъ могутъ
быть тонки, какъ нить, въ другой широки, какъ потокъ.
Эта прелесть любви будетъ обновляться безконечными
пытающими, объединяющими и отдаляющими душевными
движеніями, быстрыми и безвозвратными, какъ падающая
съ неба звѣзда.
И напряженіе совмѣстной жизни не будетъ, какъ теперь,
ослабляться мужской гордостью или женской сытой уста-
лостью собственниковъ. Именно потому, что всякое ощу-
щеніе счастья связано съ напряженіемъ силъ, необходимыхъ
для достиженія цѣли и съ равновѣсіемъ, наступающимъ
послѣ этого достиженія, до сихъ поръ несчастіемъ любви
было то, что исканіе исчерпывало все напряженіе, а бракъ
устанавливалъ равновѣсіе. Только боязнь—въ силу жизни
или смерти—потерять любимое существо вызывала по
общему правилу новое душевное напряженіе. Все это, по
вышеупомянутымъ причинамъ, было особенно справедливо
по отношенію къ мужчинѣ. Женщины часто долго стра-
дали отъ высокомѣрныхъ, увѣренныхъ, нестѣсняющихся
супружескихъ привычекъ мужей—прежде, чѣмъ отказались
отъ той спокойной полноты, отъ того подвижного равно-
вѣсія, которое составляло ихъ мечту о счастіи.
Но вотъ женщина не хочетъ болѣе покоряться. Въ жизни,
какъ и въ литературѣ, онѣ возстаютъ противъ брака, кото-
рый «надо научиться переносить.» Тысячи женщинъ спраши-
ваютъ себя вмѣстѣ съ Элленъ фонъ деръ Вейденъ, даетъ
ли любовь мужа высшее счастье, которое можетъ испы-
тать ихъ существо? И если онѣ вынуждены отвѣтить отри-
цательно, тогда онѣ считаютъ себя обманутыми жизнью.
Но все менѣе и менѣе женщины желаютъ поддаваться
— 100 —
обману жизни, ихъ требованіе новой любви все болѣе И
болѣе соединяется съ требованіемъ новаго брака, высшая
цѣнность котораго состояла бы не какъ теперь въ «увѣрен-
ности и спокойствіи»7).
Женщина знаетъ—и мужчина еще лучше ея,—что въ
часы затишья, когда пропадаетъ вся прелесть жизни, снова
встаетъ искушеніе поискать ее въ новыхъ обстоятельствахъ.
Но все-таки онѣ начинаютъ понимать, что если одно и то
же чувство можетъ находиться въ неослабномъ напряженіи—
благодаря желанію достигнуть все болѣе высокой степени
этого чувства—то искушеніе по необходимости становится
все менѣе опаснымъ, просто потому, что человѣческая
душа только съ большимъ трудомъ можетъ пересаживать
тѣ духовныя богатства, которыя она сконцентрировала въ
одномъ мѣстѣ. Любовь въ ея безличной формѣ—подвиж-
ной и легко расточимый капиталъ. Въ ея личной формѣ,
напротивъ, она представляетъ собою прочное владѣніе,
которое становится все болѣе цѣннымъ, чѣмъ болѣе въ
него вкладываютъ, и которое по самой своей природѣ
только съ трудомъ поддается расточительности.
Если женщина держитъ всю жизнь мужчину въ оковахъ
его очарованія, то въ этомъ лежитъ секретъ того, что онъ
никогда не можетъ съ нею справиться; она для него «не
одна, а тысяча женщинъ» (Гуннаръ Гейбергъ); она была
уже не болѣе или менѣе изящной варіаціей на вѣч«
ную тему о женщинѣ, но музыка, въ которой онъ нахо-
дитъ неистощимое богатство, притягательную силу бездны,
между тѣмъ какъ одновременно съ этимъ она даритъ
его несравнимымъ счастіемъ чувственности. Чѣмъ болѣе у
современной женщины рѣшимости для любви, богатой
какъ духовно такъ и чувственно, чѣмъ сложнѣе и закон-
ченнѣе ся личность,—тѣмъ болѣе она достигаетъ той
— 101 —
власти, которая теперь является лишь счастливымъ удѣломъ
исключительныхъ натуръ.
Женщинѣ говорятъ, что противъ ея новаго стремленія
къ любви стоитъ не только природа мужчины, но и благо
грядущаго поколѣнія.
Женщина отвѣчаетъ: великая любовь несомнѣнно мо-
жетъ обнаружить дѣтскую наивность во всѣхъ отрасляхъ
свѣтскаго ума, но въ своей собственной сферѣ,—которая
такъ полна загадокъ и задачъ—она обладаетъ божествен-
ной мудростью, даромъ предчувствія, чудодѣйственной
силой; что любовь способна выродить человѣчество, если
оно станетъ великой жизненной силой и человѣкъ отдастъ
ей больше своихъ душевныхъ силъ.
* *
#
Уже и теперь есть люди, которые любятъ этой великой
любовью. Они обнаруживаютъ, ненасытную страсть къ
завоеванію всѣхъ богатствъ жизни, чтобы имѣть средства
проявлять по отношенію другъ къ другу царскую расточи-
тельность! Они не обманываютъ другъ друга. Тотъ жаръ,
которой они отдаютъ; та свобода, которой они одаряютъ
другъ друга—дѣлаетъ ихъ горизонтъ яркимъ и широкимъ.
Любовь даетъ имъ постоянно новыя вдохновенія, новыя
силы и новыя задачи для ихъ силъ, независимо отъ того
направлены ли эти силы на внутреннюю, семейную жизнь
или на внѣшнюю, общественную. И, такимъ образомъ,
счастье, которое для нихъ самихъ есть источникъ жизни,
повышаетъ и счастье цѣлаго. Силу великой любви и цѣн-
ность отдѣльнаго человѣка въ смыслѣ повышенія всего чело-
вѣчества можно сравнить только съ религіознымъ экста-
зомъ или съ радостью творчества ученія, но они прево-
— 102 —
сходятъ и то и другое всестороннимъ повышеніемъ цѣн-
ности жизни. Горе можетъ иногда сдѣлать человѣка болѣе
сострадательнымъ къ чужимъ страданіямъ, болѣе дѣятель-
нымъ вообще, чѣмъ накопляющееся внутри человѣка
счастье. Но никогда горесть не приводила душу къ тѣмъ
высотамъ и глубинамъ, вдохновеніямъ и откровеніямъ жизни,
къ колѣнопреклоненной благородности передъ таинствомъ
жизни, къ какимъ направляетъ человѣка благочестіе вели-
кой любви!
Какъ и вѣра, это благочестіе освящаетъ все.Самой заботѣ
о насъ оно придаетъ извѣстное значеніе, ибо
... іГ } аш сіеаг іо зоте опе еізе
ТЬеп тизі } Ье іо тузеІГ тоге сіеаг *).
Оно связываетъ самыя незначительныя мелочи жизни въ
одно многозначительное цѣлое. Любимый и любящій такимъ
образомъ человѣкъ носитъ на себѣ печать христіанина-
мистика, который становится все болѣе просвѣтленнымъ
и все-таки все болѣе таинственнымъ; все болѣе преиспол-
неннымъ жизни и все-таки все болѣе тихимъ; все болѣе
погруженнымъ въ самого себя и тѣмъ не менѣе все болѣе
лучезарнымъ.
Нѣкоторые думаютъ, что такое состояніе натянуто,
неестественно.
Но правда въ томъ—и она ясна всякому, кто былъ способенъ
ее увидѣть—что «Іе ѵгаі атоиг езі зітріе сотше ип Ьаз-
геііеі апіідие» **). Такой барельефъ, который лучше всѣхъ
другихъ соотвѣтствуетъ нарисованной нами картинѣ, имѣется
въ Неаполитанскомъ музеѣ На немъ изображены мужчина и
!|:) Если я дорогъ кому-нибудь другому, то я долженъ быть болѣе
дорогъ и самому себѣ.
*'') Истинная любовь проста, какъ античный барельефъ,
— 103 —
женщина, тихо стоящіе по обѣ стороны дерева. Античный
художникъ здѣсь уже предчувствовалъ всю ту полную
значенія сущность, которую сынъ нашего вѣка повѣдалъ
міру, изобразивъ подъ деревомъ жизни юношу и женщину,
держащихъ въ рукѣ по половинѣ яблока: (Ьеу сііѵісіесІ
іЬе арріе оЕ ІіГе аші аіе іі Ю^еіИег... *)
Для двухъ людей, дѣлящихъ все пополамъ, будничный
день усѣянъ множествомъ маленькихъ радостей, какъ лѣт-
нее поле васильками; праздникъ полонъ великаго блаженства,
точно весенній садъ, украшенный цвѣтущими яблонями. Такіе
любящіе могутъ играть такъ, что за игрой постоянно будетъ
стоять тишина нѣжности, улыбаться такъ, что подъ улыб-
кой всегда будетъ скрываться легкая серьезность. Если
смерть имъ не помѣшаетъ, они выстроятъ свою совмѣст-
ную жизнь наподобіе высокаго готическаго храма, пиля-
стры будутъ подыматься надъ пилястрами, арки надъ ар-
ками, орнаменты надъ орнаментами, пока, наконецъ, золото
вѣнчающаго шпица не отразитъ послѣдняго луча заходя-
щаго солнца.
Такъ и теперь уже великая любовь даетъ двумъ людямъ
то, что можетъ дать лишь полное развитіе человѣчества
въ его цѣломъ: единство чувственности и души, радости
и обязанности, самоутвержденія и самоотверженія, единство
отдѣльной личности и человѣчества настоящаго момента и
грядущаго вѣка.
Это состояніе, въ которомъ каждое пріобрѣтеніе есть
даръ, и всякій истинный даръ пріобрѣтеніе, въ которомъ
постоянное движеніе и тихій покой соединяются вмѣстѣ—
и есть уже то самое, чего мечтатели ждутъ отъ третьяго
царства.
*) Они раздѣлили яблоко жизни и съѣли $го вмѣстѣ-
Третья глава.
Свобода любви.
Пробнымъ камнемъ нравственнаго чувства человѣка
является его умѣніе правильно истолковывать въ этиче-
ской области разнообразныя знаменія времени. Только
человѣкъ, глубоко нравственный, открываетъ чрезвычайно
тонкую линію, разграничивающую новую нравственность
отъ старой безнравственности.
Въ наше время этическое непониманіе прежде всего
обнаруживается въ осужденіи тѣхъ молодыхъ паръ любя-
щихъ, которые соединяютъ свободно свою судьбу. Боль-
шинство не понимаетъ, какимъ прогрессомъ это является
для нравственности въ сравненіи съ поведеніемъ множества
мужчинъ, покупающихъ себѣ безъ отвѣтственности и, пови-
димому, безъ опасности спокойствіе чувствъ.
Молодые люди, избирающіе «свободную любовь», пони-
маютъ, что покупная любовь разрушаетъ наиболѣе нѣжныя
орудія ихъ духовнаго труда, что она приноситъ вредъ ихъ
будущей женѣ, влечетъ за собой опасность бездѣтности
или вырожденія потомства и, наконецъ, можетъ-быть, уго-
товляетъ имъ самимъ преждевременную гибель.
Они знаютъ также, что эти послѣдствія могутъ и не насту-
пить, но тѣмъ не менѣе они пострадаютъ въ духовномъ
— 105 —
отношеніи, такъ какъ цѣнность ихъ личности умалится, и
возможность покоящейся на единствѣ любви будетъ раз-
рушена. Они презираютъ также другой, менѣе опасный,
но, быть-можетъ, еще болѣе безсовѣстный исходъ, къ кото-
рому прибѣгали ихъ отцы для удовлетворенія своихъ поло-
выхъ потребностей,—обольщеніе женщинъ изъ народа, о
бракѣ съ которыми они никогда и не думали.
Свободная любовь, напротивъ, даетъ имъ возможность
увеличивать цѣнность своей жизни, да притомъ еще не
нанося этимъ никому вреда. Она соотвѣтствуетъ ихъ поня-
тіямъ о цѣломудренности и любви, понятіямъ, вполнѣ осно-
вательно оскорбляемымъ половинчатостью отношеній, слѣ-
дующихъ за помолвкой, тѣмъ ущербомъ, который она
наноситъ свѣжести и непосредственности чувства. Если
ихъ душа нашла другую душу, если помыслы обоихъ встрѣ-
чаются въ одномъ стремленіи, они признаютъ за собою право
на полное единство любви, хотя бы тайной, такъ какъ
общественныя условія дѣлаютъ невозможнымъ раннее- за-
ключеніе браковъ. Она освобождаетъ ихъ отъ борьбы,
стоящей много силъ, не дающей ни спокойствія, ни духов-
ной чистоты и являющейся для нихъ тѣмъ болѣе тяжелой,
что цѣль, ради которой они хотѣли вооружиться самооб-
ладаніемъ, т.-е. любовь, уже достигнута.
Это воззрѣніе молодежи на нравственность нашло себѣ
выраженіе въ новѣйшей литературѣ, особенно въ сочиненіи
шведскаго писателя Гіальмара Зедерберга—«Юность Мар-
тина Биркса» —искреннее мнѣніе и предостереженіе кото-
раго выражается въ слѣдующихъ полныхъ правдивости и
грусти словахъ.’ «Жизнь устроена для стариковъ; поэтому
несчастенъ тотъ, кто молодъ. Она устроена для неразсуж-
дающихъ и тупыхъ, для тѣхъ, кто принимаетъ ложъ за
правду, или даже предпочитаетъ ложъ, такъ какъ мысль и
106 —
чувство - это болѣзнь». Непосредственное выраженіе этого
воззрѣнія на нравственность мы находимъ также въ неболь-
шой брошюрѣ («Какъ устранить проституцію?» Эйнаръ
Экстамъ), заслуживающей больше вниманія, чѣмъ всѣ
брошюры о нравственности послѣдняго времени, вмѣстѣ
взятыя—какъ вообще мысли тѣхъ людей, которыхъ глубже
всего захватываетъ извѣстный вопросъ. Эта брошюра изла-
гаетъ взгляды мыслящей молодежи на путь къ новой нрав-
ственности. Но она указываетъ также на то, чего молодежь,
къ сожалѣнію, слишкомъ часто не замѣчаетъ: какой вредъ
наноситъ самому человѣку, а также грядущему поколѣнію
слишкомъ раннее увлеченіе любовью. Этотъ вредъ не
устраняется отвѣтомъ молодежи. «Увѣренность, что наша
любовь сдѣлала насъ родителями, повлечетъ за собою также
наше публичное признаніе родительскихъ обязанностей».
Еще менѣе удовлетворяетъ отвѣтъ, гласящій, что забота о
дѣтяхъ является дѣломъ общества.
Высказывая подобныя мысли о молодежи, слѣдуетъ имѣть
въ виду лишь дѣвушекъ и юношей высшихъ классовъ.
Среди другихъ соединеніе на почвѣ свободной любви уже
стало обычаемъ. Широкія народныя массы Швеціи—какъ
и большинства другихъ европейскихъ странъ—пользуются
той самой свободой, которую общественные нравы при-
знаютъ за многими неевропейскими народами. И этногра-
фическія изслѣдованія показываютъ, что это отнюдь не
является новой «безнравственностью», а, напротивъ, остат-
комъ стародавнихъ обычаевъ. Существуютъ неевропейскіе
народы—напримѣръ, одинъ народъ сѣверной части Бирмы—
среди котораго этотъ обычай создалъ извѣстныя гарантіи
на случай появленія дѣтей, Молодые люди могутъ безъ
— 107 —
стѣсненія свободно соединяться, а потомъ снова расхо-
диться, если они находятъ, что ихъ чувство недостаточно
глубоко для постояннаго сожительства. Въ обратномъ слу-
чаѣ они вступаютъ въ бракъ, и послѣ брака невѣрность
почти не встрѣчается. Если дѣвушка становится матерью
внѣ брака, мужчина обязанъ обезпечить будущность
ребенка уплатою извѣстной суммы отцу дѣвушки, къ кото-
рому и переходитъ вся отвѣтственность.
Подобные половые обычаи господствуютъ среди боль-
шинства нашего народа—шведскаго народа, именуемаго въ
рѣчахъ нашихъ королей и стихотвореніяхъ нашей академіи
«лучшимъ и наиболѣе преданнымъ долгу народомъ міра».
Гдѣ отсутствуетъ глубокая любовь и чувство отвѣтствен-
ности, тамъ подобные нравы ведутъ, конечно, къ покида-
нію женщины, къ убійству дѣтей, иногда и къ проституціи
жены, послѣ перехода отъ одного мужа къ другому; нако-
нецъ, къ обремененію общества дѣтьми различныхъ отцовъ
и къ полной распущенности этихъ дѣтей, И этотъ обычай
даже въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ имѣется налицо любовь и
чувство отвѣтственности, но гдѣ любящіе слишкомъ молоды,
ведетъ ихъ къ собственному ослабленію, къ ослабленію
дѣтей и увеличенію среди нихъ смертности. Не только
тяжелый трудъ и недостаточное питаніе, но и слишкомъ
ранняя половая жизнь тормозитъ физическое развитіе низ-
шихъ классовъ и ускоряетъ наступленіе старости.
Но на ряду съ этими пагубными послѣдствіями имѣются
и хорошія. Въ большинствѣ случаевъ вѣроятность рожде-
нія ребенка побуждаетъ любящихъ желать брака или чув-
ствовать себя къ нему обязаннымъ, и ихъ родные стараются
сдѣлать этотъ бракъ возможнымъ. Если это не можетъ
наступить немедленно, дочь съ ребенкомъ остается у своихъ
родителей, или она оставляетъ его у нихъ, зарабатывая
— 108 —
себѣ, какъ и мужъ на будущее. Родители обыкновенно
относятся къ этому спокойно, такъ какъ часто они шли
той же дорогой. Ребенокъ становится связывающимъ зве-
номъ, и даже если мужчина не всегда былъ готовъ всту-
пить въ бракъ, совмѣстная трудовая жизнь и родительская
забота проявляютъ свою объединяющую силу. У такихъ,
сошедшихся въ молодости супруговъ, вѣроятно болѣе
подходящія условія для сожительства, чѣмъ у измученныхъ
невѣсты и жениха высшихъ классовъ, гдѣ невѣста имѣетъ
полное право на миртовый вѣнокъ—не говоря уже о здо-
ровьи, которымъ обладаютъ мужчины изъ народа по срав-
неніи съ большинствомъ мужчинъ высшихъ классовъ, поку-
павшихъ себѣ пагубный суррогатъ брака въ ожиданіи повы-
шенія по службѣ, которое сдѣлаетъ для нихъ возможнымъ
бракъ. Одно по крайней мѣрѣ не подлежитъ никакому
сомнѣнію: супружеская вѣрность среди широкихъ слоевъ
населенія такое же обыкновенное явленіе, какъ неограни-
ченная свобода любви до брака. То обстоятельство, что
свободная любовь низшихъ слоевъ народа и рабочаго класса
обыкновенно заканчивается вѣнчаніемъ, объясняется тѣмъ, что
общественное мнѣніе требуетъ этого нравственнаго ценза.
Но—въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ общность жизни вызывается
не самой любовью—родительское чувство и потребность въ
помощникѣ имѣетъ такое же рѣшающее значеніе, какъ
общественное мнѣніе. Даже у эротически неразвитыхъ
людей помимо полового влеченія встрѣчается потребность
въ сожительствѣ, преслѣдующемъ и другія цѣли. Стремле-
ніе къ такому сожительству—совмѣстное перенесеніе радо-
стей и горя, заботъ и страданій—вотъ, что дѣйствительно
объединяетъ. Тамъ, гдѣ отсутствуетъ и это стремленіе, связь,
съ точки зрѣнія возвышенія цѣнности жизни, становится
безнравственною. Если не придерживаться этой нравственной
— 109 —
нормы, то свободная любовь, какъ въ высшихъ такъ и
низшихъ классахъ будетъ, правда, способствовать устране-
нію проституціи, но она не возвыситъ людей ни болѣе
великой любовью, ни высшей формой нравственности. Напра-
вленіе, требующее для женщинъ той же свободы половой
жизни, которой пользуются уже теперь мужчины («Жен-
щина» Бебеля, во многихъ отношеніяхъ очень выдающаяся
книга, является наиболѣе яркой выразительницей этого
мнѣнія) не будетъ соотвѣтствовать ходу развитія.
Если съ одной стороны половые нравы низшихъ клас-
совъ болѣе справедливы по отношенію къ непосредствен-
ному естественному влеченію, чѣмъ нравы высшихъ клас-
совъ, то тѣмъ не менѣе эти послѣдніе для облагора-
живанія стремленія къ любви имѣютъ все еще то самое
значеніе, которое принадлежало повсюду, и этнографи-
чески и исторически—чувству самообладанія. Народы у кото-
рыхъ половыя сношенія завязываются очень рано, отличаются
обыкновенно легкомысленными нравами, а гдѣ нравы неустой-
чивы, чувство любви никогда не достигаетъ большого зна-
ченія. Господство надъ чувственностью развиваетъ глубо-
кія жизненныя чувства. Намъ нечего обращаться къ наро-
дамъ доисторическихъ временъ или внѣевропейскимъ наро-
дамъ современности, достаточно взглянуть на городскихъ
или сельскихъ рабочихъ нашей собственной страны или
другихъ европейскихъ странъ, чтобы убѣдиться, какъ сла-
бы и вялы становятся чувства, какъ грубы и жадны стрем-
ленія, когда они утоляются раньше, чѣмъ просыпается
голодъ души. Плохія жилищныя условія уже лишаютъ
половую жизнь низшихъ классовъ ея стыдливости; дѣтскій
возрастъ или кровное родство часто не являются препят-
ствіями для разврата, и слѣдствія—грубость и отсутствіе
чувства отвѣтственности другъ передъ другомъ и также
— 110 —
Передъ потомствомъ,—принимаютъ иногда ужасающія формьі.
Первый общеобязательный признакъ свободы любви, въ
отличіе отъ легкомысленности, состоитъ въ волѣ къ про-
должительной совмѣстной жизни. Такъ какъ этотъ признакъ
въ общемъ встрѣчается у молодежи образованныхъ классовъ,
требующей теперь свободы любви, она такъ же права, какъ
и молодежь низшихъ классовъ, пользующаяся этой именно
свободой и заключающая столь много превосходныхъ бра-
ковъ. Можно было бы сдѣлать такія же заключенія отно-
сительно высшихъ классовъ, если бы именно любовь не
сдѣлалась гораздо болѣе могучей силой. Въ то время,
какъ большинство рабочаго класса, ибо и среди него имѣется
меньшинство, обладающее утонченными эротическими чувст-
вами—довольствуется для удовлетворенія своего стремле-
нія честнымъ преданнымъ товарищемъ, впряженными вмѣстѣ
съ нимъ въ одно ярмо, развитой человѣкъ современности
предъявляетъ болѣе глубокія эротическія требованія. Однако
слишкомъ раннее ихъ осуществленіе наноситъ ущербъ
жизненному развитію юноши. Ибо, если молодая любовь
и полна душевности—а таковой она бываетъ почти всегда—
она въ большинствѣ случаевъ представляетъ изъ себя ско-
рѣе стремленіе къ любви, а не любовь, потребность жить,
а не самую жизнь. И поэтому эротическія чувства ранней
молодости основываются на обманѣ чувствъ, заставляющемъ
Ромео горевать о жестокосердіи Розалинды за минутку до
встрѣчи съ Джульеттой, а Титанію преклоняться предъ
ослиными ушами. Никогда міръ не представляется столь
волшебнымъ, какъ въ то время, когда первая мечта любви
заволакиваетъ своимъ опаловымъ туманомъ разсвѣта всѣ
контуры, но никогда путь не бываетъ столь обманчивымъ.
Можетъ случиться, что туманъ поднимется, и передъ на-
шимъ взоромъ предстанутъ роскошныя поля. Но вѣроят-
- ш -
нѣе, что путь, по которому мы слѣдовали въ туманѣ, при-
ведетъ къ одному изъ многочисленныхъ рифовъ во время
«чреватыхъ бурями ночей весенняго равноденствія». Поэ-
тому возрастъ до двадцати лѣтъ долженъ быть временемъ
эротическаго пролога, но отнюдь не эротической драмы.
Это необходимо также и потому, что никто не въ состо-
яніи рѣшить, въ какой степени преходящее можетъ повре-
дить окончательному опредѣленію жизни; въ какой степени
великая любовь можетъ быть исковеркана или извращена,
если мелкая займетъ ея мѣсто, хотя бы это произошло
въ полной увѣренности, что случай здѣсь является судьбой.
Ни одна часть искусства жизни не является для моло-
дежи болѣе важной, чѣмъ умѣнье развить въ себѣ убѣжденіе
въ предопредѣленной судьбой принадлежности двухъ людей
другъ другу и умѣнье ждать. Люди проклинаютъ случай,
разъединяющій любящихъ. Но слѣдовало бы менѣе про-
клинать тѣ случаи, которые разъединяютъ, чѣмъ тѣ, кото-
рые слишкомъ рано соединяютъ. Первая молодость теряетъ
въ любви рѣдко что-либо существенное; существенное,
какъ это оказывается, когда оба свободны, никогда не
можетъ быть утрачено. Тѣ, которые должны принадлежать
другъ другу, въ концѣ-концовъ соединяются; тѣ же, кото-
рыхъ разъединилъ случай, никогда не принадлежали другъ
другу. Человѣкъ можетъ быть обойденъ счастьемъ только,
когда онъ слишкомъ поздно открываетъ существенное въ
себѣ или въ другихъ; но не въ томъ случаѣ, если онъ до
этого открытія воздерживается отъ рѣшенія. Поэтому
молодежь должна не торопиться съ рѣшительнымъ вмѣша-
тельствомъ въ свою собственную судьбу и судьбу другихъ.
Ибо великая любовь уподобляется японскому божеству,
молиться которому больше одного раза считается престу-
пленіемъ—ибо онъ только одинъ разъ внимаетъ мольбѣ.
— 112 —
Но даже если счастье молодой пары «надежно, какъ
позлащенное солнцемъ лѣтнее море», изъ этого еще не
слѣдуетъ, что ихъ любовь должна имѣть права болѣе позд-
няго возраста и брать на себя связанныя съ этимъ обязан-
ности. Молодыя деревья сгибаются или ломаются подъ
слишкомъ тяжелыми плодами, и плоды слишкомъ молодыхъ
деревьевъ никогда не достигаютъ полной цѣнности. Здѣсь
природа сама является противникомъ раннихъ браковъ
юности. Жизнь рѣдко разрѣшаетъ подобные конфликты
при помощи револьвернаго выстрѣла, какъ это имѣетъ
мѣсто въ «Іпдепсі» Макса Гальбе. Но жизнь можетъ такъ же
полно уничтожить человѣка, какъ и смерть. И средства
жизни гораздо болѣе мучительны. Оставимъ въ сторонѣ
возможность, когда люди вынуждены жить вмѣстѣ вслѣд-
ствіе необдуманно заключеннаго брака, а будемъ считаться
только съ тѣмъ фактомъ, что молодые люди все еще при-
надлежатъ другъ другу въ болѣе глубокомъ значеніи этого
слова. Въ такомъ случаѣ они все-таки будутъ страдать
благодаря возможному или вѣроятному слѣдствію ихъ
брака—ребенку. Сознаніе, что они не въ силахъ нести
это слѣдствіе, можетъ быть, ихъ побудитъ принимать мѣры
къ его предотвращенію. Но это—некрасивое начало любов-
ной жизни. Многіе считаютъ его даже опаснымъ. Тѣмъ,
которые уже заплатили человѣчеству свою дань новыми
жизнями, или которые не намѣрены платить ея вовсе, можетъ
быть предоставленъ выборъ между той или другой опас-
ностью. Но для начинающейся совмѣстной жизни подоб-
ный выходъ столь же ненадеженъ, сколько вреденъ для
здоровья, потому что половое влеченіе не получаетъ
полнаго удовлетворенія. И, такимъ образомъ, любовь ли-
шается извѣстной доли своего духовнаго содержанія,
чувственность—своего естественнаго тормоза. Большею
— 113 —
частью превентивныя мѣры нисколько не помогаютъ, и
ребенокъ все-таки рождается. Какъ же обстоитъ дѣло въ
жизни?
Молодые люди, въ большинствѣ случаевъ, вступили въ
свободный союзъ, потому что у нихъ не было возможности
открыто заключить бракъ. Еще меньше имѣютъ они воз-
можности содержать ребенка, такъ какъ въ большинствѣ
случаевъ ихъ самихъ содержатъ другіе, если они не вла-
чатъ жалкаго существованія при помощи займовъ или
плохо оплачиваемаго рабскаго труда. Въ послѣднемъ слу-
чаѣ ребенокъ является дальнѣйшей помѣхой на жизнен-
номъ пути, тѣмъ болѣе, что онъ влечетъ за собою умень-
шеніе или, можетъ-быть, даже полную утрату возможности
труда для женщины. Родные молодыхъ людей должны
прійти къ нимъ на помощь. И если это возможно, имъ даютъ
возможность жениться, и родители оказываютъ имъ также
посильную помощь. Въ нижнихъ слояхъ народа это срав-
нительно легко; новобрачные очень часто остаются въ домѣ
у родителей мужа или жены. Въ высшихъ классахъ, на-
противъ, они охотнѣе всего, конечно, устраиваютъ себѣ
собственный домашній очагъ, и тогда наступаютъ для нихъ —
при наличности дѣтей и хозяйства, даже самомъ скром-
номъ—неизбѣжныя заботы. И эти послѣднія становятся
препятствіемъ для занятій, требующихъ покоя, для свободы
передвиженія и всесторонняго развитія. Они становятся
запертыми въ клѣткѣ птицами, въ лучшемъ случаѣ питае-
мыми родителями,—скованными цѣпями обязанностей въ
такое время, которое ойи должны были бы исключительно
посвятить своему собственному саморазвитію.
Такимъ образомъ, слишкомъ ранніе браки, какъ- законные,
такъ и незаконные, могутъ задержать развитіе безчисленнаго
множества превосходныхъ силъ, разрушить возможность
— ш —
полнаго счастья въ болѣе позднемъ возрастѣ. Ранній союзъ,
правда, утолилъ сильное стремленіе въ душѣ молодыхъ
людей. Но' они скоро находятъ, что онъ затрудняетъ, если
не исключаетъ совершенно возможности утолить жажду
знанія и изслѣдованія творческой силы и свободы дѣйствія
въ другихъ болѣе или менѣе важныхъ направленіяхъ —
какъ, напримѣръ, живую страсть къ путешествіямъ, эстети-
ческимъ удовольствіямъ, такъ часто встрѣчаемую у жизне-
радостной молодежи. Красота юной матери никогда, навѣрно,
не достигаетъ той полноты, которая удѣлена ей природой,
и она преждевременно старѣетъ. И даже если дѣти не
слабы—что бываетъ въ большинствѣ случаевъ,—они ей не
приносятъ того счастья, которое они дали бы ей, если бы
были желанными, если бы ей не пришлось жертвовать ради
нихъ радостями юности, полнотой своей силы и красоты, но
напротивъ, развила бы ихъ благодаря материнству. На долю
дѣтей также уже не выпадаетъ того воспитанія, которое
мать могла бы дать имъ въ болѣе зрѣломъ возрастѣ.
Но если большинство любящихъ хотятъ подчинить самихъ
себя тѣмъ жизненнымъ стѣсненіямъ, которыя въ большин-
ствѣ случаевъ вытекаютъ изъ преждевременнаго брака, то
это ихъ собственное дѣло. Но послѣдняго нельзя сказать
относительно ребенка.
Для того, чтобы дитя имѣло полную возможность по-
пасть въ хорошія условія жизни, какъ въ смыслѣ рожде-
нія, такъ и воспитанія, требуется, чтобы женщина въ
сѣверныхъ странахъ была не моложе 20 лѣтъ, мужчина въ
возрастѣ около 25 лѣтъ. Это время полной зрѣлости, и
до него молодежь можетъ извлечь только пользу изъ пол-
ной воздержанности, чтобы дѣти отъ брака, заключеннаго
вб-время, могли, по словамъ Тацита, «засвидѣтельствовать
своихъ родителей». Правда, большинство молодыхъ
— 115 —
ученыхъ считаютъ невѣроятнымъ, чтобы пріобрѣтенныя
качества переходили по наслѣдству. Другіе, напротивъ,
защищали или защищаютъ до сихъ поръ еще это мнѣніе и съ
большей или меньшей настойчивостью требуютъ для про-
гресса расы, чтобы дѣторожденіе имѣло мѣсто только послѣ
того, какъ опредѣленная дѣятельность и окружающая атмо-
сфера выработали у родителей извѣстную индивидуаль-
ность. Тонкіе знатоки души человѣческой, размышлявшіе
о женЩинѣ, держатся того мнѣнія, что она только около
30 лѣтъ достигаетъ полной духовной зрѣлости и въ это
время сохраняетъ еще всю силу своей молодости; что ея лицо
тогда дѣйствительно полно выраженія; что ея индиви-
дуальность, способность мышленія и страсть только тогда
пробуждаются къ полной жизни; что только эти качества
способны внушить сильную любовь, и что, поэтому, жен-
щина только выигрываетъ отъ болѣе поздняго брака, въ
то время какъ слѣдствіемъ раннихъ браковъ, въ которыхъ
мужъ долженъ «воспитывать» свою жену, бываетъ, по сло-
вамъ одной остроумной дамы, то, что онъ воспитываетъ
жену для другого.
И не только близорукіе блюстители нравственности, но
и люди науки, съ широкимъ кругозоромъ по отношенію
къ подобнымъ вопросамъ, утверждаютъ все болѣе опредѣ-
ленно, что воздержанность до зрѣлаго возраста, въ высшей
степени благопріятно отзывается на физико психическихъ
силахъ и эластичности обоихъ половъ, что исключительно
цѣлительное дѣйствіе ея распространяется иногда далеко
за предѣлы этого возраста 1)-
Къ этому непосредственному пріобрѣтенію присоединяется
и посредственное, а именно то, что всякое самообладаніе
ради достиженія великой, осчастливливающей цѣли—а
какая можетъ быть больше этой—придаетъ волѣ закален-
— 116 —
ность личности, сознаніе своей силы, и это впослѣдствіи
имѣетъ громадное значеніе во всѣхъ остальныхъ отрасляхъ
жизни.
Болѣе позднее вступленіе въ бракъ, такимъ образомъ,
врядъ ли найдетъ среди женщинъ много противниковъ.
Молодыя дѣвушки научились на опытѣ другихъ, и врядъ
ли можно будетъ встрѣтить въ настоящее время женщину,
вышедшую замужъ до 20 лѣтъ, которая въ 25 лѣтъ не
убѣдилась, что это было слишкомъ рано. Лишь, въ рѣдкихъ
случаяхъ влеченіе женщины ускоряетъ открытое или тайное,
но преждевременное заключеніе брака. Тамъ, гдѣ не имѣется
примѣси южной крови, требуется долгое время, иногда
даже многіе годы послѣ замужества для сознательнаго про-
бужденія чувственности сѣверной женщины.
Но молодая дѣвушка любитъ и хочетъ утолить желаніе,
отъ котораго страдаетъ любящій ее человѣкъ; и это тѣмъ
болѣе, когда она узнаетъ, что ласки, которыя удовлетворили
ее, только увеличили его страданія. И она преодолѣваетъ
тогда свое собственное сознаніе, приказывающее ей ждать.
Это подавленіе внутренняго сознанія нерѣдко мѣшаетъ
полному соединенію душъ, потому что имъ на пути становятся
чувства. Или, выражаясь словами Ницше: чувственность
часто растетъ скорѣе, чѣмъ любовь, такъ что корни оста'
іотся слабыми и легко могутъ быть вырваны. Для всякаго,
проникнутаго чувствомъ нравственности, такая молодая,
отдающая себя любви женщина стоитъ неизмѣримо выше
заурядной невѣсты, позволяющей человѣку,—котораго она
якобы любитъ,—въ лучшіе годы своей юности зани-
маться одинокимъ рабскимъ трудомъ, чтобъ онъ былъ въ
состояніи приготовить для нея общественное положеніе,
соотвѣтствующее ея собственнымъ требованіямъ или тре-
бованіямъ родныхъ. Но выше той и другой стоитъ моло-
— 117 —
дая женщина, сумѣвшая сохранить въ весеннюю пору любѣи
свою сдержанность. И если требованіе счастья со стороны
женщинъ станетъ болѣе утонченнымъ, ихъ пониманіе при-
роды болѣе глубокимъ, если онѣ захотятъ принять на себя
руководство эротическимъ развитіемъ—въ послѣднія деся-
тилѣтія находившееся въ рукахъ мужчинъ—онѣ сумѣютъ
это сдѣлать. Онѣ продлятъ счастливое время, когда
любовь еще не высказалась, не связала себя обѣщаніями,
когда она еще ожидаетъ и полна надеждъ. И онѣ не
будутъ вынуждены поэтому отказываться отъ самой по
себѣ здоровой, радостной и осчастливливающей совмѣст-
ной жизни во время экскурсій, спорта и занятій, которыя
именно теперь ведутъ къ слишкомъ раннимъ бракамъ.
Женщины поймутъ, когда имъ слѣдуетъ прибѣгнуть къ
помощи разстоянія, чтобы ослабить страданія выжидатель-
наго времени. Онѣ сократятъ время тайной помолвки, уни-
чтожатъ совершенно помолвку открытую. Не публичное,
многолѣтнее положеніе невѣсты имѣетъ въ виду швед-
скій поэтъ Карлфельдтъ, когда онъ говоритъ:
ЫісЬіз §1еісЬі аиГ Егсіеп сіеп ѴѴагіегеіІеп,
Эеп РгйЫіп§5Йиііа§еп, сіеп Кпозрепгеііеп,
Ез капп сіег Маі кеіп ЬісЬі ѵегЬгеііеп,
\Ѵіе сіег зісіі кііігепсіе Аргіі *).
Молодежь сѣвера, которая не чувствуетъ, что душа ея
гармонируетъ съ этимъ настроеніемъ, потеряла весну жизни
своей, не получивъ вмѣсто нея болѣе продолжительнаго
лѣта. И въ жизни, какъ и въ природѣ, слишкомъ ранній
*) Ничто пе можетъ сравниться съ временемъ ожиданія, съ временемъ
весенняго разлива и распускающихся почекъ; май не можетъ быть та-
кимъ свѣтлымъ, какъ проясняющійся апрѣль...
— 118 —
>кйръ мститъ за себя. Пережить полностью своеобразныя
красоты всякаго времени года жизни—вотъ, въ чемъ
состоитъ глубокое пониманіе смысла жизни,—и эта истина
не становится менѣе истинной только оттого, что Джуль-
етта насчитывала всего 14 лѣтъ! Ни съ чѣмъ не сравнимую
силу ранней любви хотѣлъ намъ открыть здѣсь Шекспиръ,
любовь внезапную, заранѣе предопредѣленную, побѣжда-
ющую всѣ препятствія, которая одинаково сильна во вся-
кое время,—но которая нагляднѣе всего показываетъ свою
мощь, когда она толкаетъ на смерть двухъ людей, какъ
разъ въ тотъ моментъ, когда вся неизжитая, стоящая еще
передъ ними жизнь дѣлаетъ мысль о смерти ужаснѣе
всего. Только подобное исключеніе переноситъ расцвѣтъ
лѣта на весну. И поэтому многіе молодые люди не подъ
вліяніемъ всей своей природы, а только благодаря подчер-
киванію одной* изъ ея сторонъ пришли къ заключенію, что
любовь теряетъ свой огонь и свою чистоту, если она ожи-
даетъ полнаго счастья до тѣхъ поръ, пока организмъ
вполнѣ созрѣетъ. Нѣтъ ничего болѣе несомнѣннаго, какъ
то, что цѣломудренность истинно великой любви обусло-
вливается стремленіемъ къ единству души и чувствъ. Но
это цѣломудренное стремленіе можетъ быть налицо какъ
до, такъ и послѣ возможности его осуществленія. И цѣло-
мудріе любви можетъ проявляться какъ въ ожиданіи пол-
наго единства, такъ и въ полномъ отказѣ. Правда, въ 25
лѣтъ человѣкъ не такъ уже почувствуетъ опьяненіе любви,
какъ онъ ее чувствовалъ нѣсколько лѣтъ ранѣе. Но если
онъ испытаетъ его впервые только въ двадцатипятилѣтнемъ
возрастѣ, тогда онъ—по всѣмъ законамъ физико-психи-
ческихъ чувствъ радости—находясь на кульминаціонной
точкѣ въ половомъ отношеніи, послѣ долгихъ лѣтъ само-
обладанія и борьбы за свое счастье, испытаетъ столь силь-
- 119 -
«Ое опьяненіе жизни, къ которому онъ врядъ ли былъ спо.
собенъ въ первые годы своей молодости.
Не подлежитъ сомнѣнію, что не столько потребность
организма, сколько вліяніе фантазіи на организмъ вызываетъ
слишкомъ раннія эротическія стремленія. Только большая
доля здраваго смысла и красоты въ отношеніи къ вопро-
самъ эротики мало-по-малу будетъ въ состояніи подкрѣпить
нервную систему, преобразовать нашу слишкомъ впечатли-
тельную фантазію, удовлетворить наше эротическое любо-
пытство, усилить чувство отвѣтственности передъ самимъ
собою и молодымъ поколѣніемъ, такъ что преждевремен-
ная половая жизнь потеряетъ свою заманчивость для юно-
шества.
Однако, все это относится лишь къ незрѣлой молодежи.
Если, напротивъ, любящіе достигли зрѣлости, и если
полное соединеніе ихъ можетъ способствовать возвышенію
цѣнности ихъ собственной жизни и жизни новаго поко-
лѣнія, то они совершаютъ грѣхъ противъ самихъ себя и
человѣчества, если не вступаютъ въ законный или свобод-
ный бракъ, откладывая его съ года на годъ изъ-за мелоч-
ныхъ соображеній.
Но и въ такомъ случаѣ нежелательна тайная любовь,
при которой женщина живетъ въ страхѣ передъ возмож-
ностью рожденія ребенка и тѣмъ не менѣе—послѣ первыхъ
увлеченій счастьемъ любви—тоскуетъ какъ по немъ, такъ
и по остальнымъ условіямъ жизни, которыя могли бы сооб-
щить прозябающимъ въ оранжереѣ или подвалѣ чувствамъ
теплоту солнца и свѣжесть воздуха.
Въ большинствѣ случаевъ гибель этого тайнаго счастья
только вопросѣ времени, такъ какъ отъ женщины всегда
— 120 —
требуется отважность, въ то время какъ мужчина въ боль-
шинствѣ случаевъ остается берущей стороной. Ибо чело-
вѣческая природа такова, что это дѣлаетъ ее жесткой-'
такова уже любовь, что это ее дѣлаетъ слабой! Если муж-
чина не становится жесткимъ, то благодаря тему, что онъ
чрезвычайно чувствителенъ. А если онъ таковъ, что тай-
ный союзъ, въ которомъ женщина жертвуетъ болѣе всего,
становится для него столь же унизительнымъ, какъ и бракъ,
въ которомъ жена содержитъ его своимъ богатствомъ или
трудомъ. Съ другой стороны, все труднѣе становится удо-
летворить женщину; она предъявляетъ все большія требо-
ванія къ любви, которая должна замѣнить ей ребенка и
домашній очагъ, развившіе бы всесторонне' ея силы—дру-
гими словами, подарившіе бы ей полное счастье. И чѣмъ
нѣжнѣе ея любовь, тѣмъ вѣроятнѣе, что она въ концѣ
концовъ воскликнетъ:
Эеіпе іогсіегпсіе ЗеЬпзисЬі хѵігсі \ѵоЫ .<йі11,
^Ѵепп іЬге Кйззе тіеіт Ітеггеп—
АЬег теіпе зсЬ\ѵеі§;і пісЬі—Ни, ісіт ѵ/ііі
МииегзсЬтеггеп! *)
А это потому, что лучшія особенности женщины, даже
какъ возлюбленной, неразрывно связаны въ ея природѣ съ
материнствомъ.
Много говорилось о томъ, что для женщины унизительно
отдаваться внѣ брака; что мужчина этимъ самымъ уни-
жаетъ свою возлюбленную въ своихъ глазахъ, а себя самого
въ ея; что онъ эгоистиченъ, если хочетъ соединенія,
оскорбляющаго честь и стыдливость любви, что онъ при-
*) Твое страстное желаніе утихаетъ, когда ты меня цѣлуешь, но мое
не молчитъ...—Я хочу мукъ материнства.
- 121 -
носитъ женщину въ жертву своему желанію и т. д. Всѣ
эти фразы не имѣютъ никакого значенія просто потому,
что любящая женщина не чувствуетъ себя униженной ни
въ своихъ собственныхъ глазахъ, ни въ глазахъ мужчины;
потому что она, по ея мнѣнію, ничѣмъ не жертвуетъ, а
только беретъ и получаетъ. Она стремится къ полной любви
гораздо сильнѣе, чѣмъ мужчина, такъ какъ ея эроти-
ческія требованія не такъ громки, но зато гораздо болѣе
сильны. Но она часто—и часто очень долго не сознаетъ,
что ея сильное стремленіе во что бы то ни стало добиться
счастья путемъ любви въ концѣ концовъ направлено на
ребенка. Мужчина видитъ только желаніе женщины, и его
сіяющая улыбка нерѣдко позволяетъ догадываться о легкой
побѣдѣ. Но онъ не знаетъ—долго не знаетъ этого и она—
когда ея любовь становится жертвой; когда она начинаетъ
чувствовать унизительность ихъ связи. Мужчина не видитъ,
что она скрываетъ подъ своей улыбкой; онъ не понимаетъ
ее, когда она молчитъ, и можетъ быть, даже не слушаетъ
ея, когда она говоритъ. Онъ считаетъ ее удовлетворенной,
въ то время, когда она уже начинаетъ жаждать большаго
Потребность женщины жить и страдать для пола при-
даетъ ея любви болѣе чистый пылъ; болѣе возвышенное
пламя, болѣе глубокое сгремленіе къ вѣчности, болѣе не-
поколебимую вѣрность, чѣмъ любви мужчины. Неосуще-
ствленное желаніе материнства йаходитъ себѣ выходъ въ
горячей, готовой на всякія жертвы, нѣжности. Мужчина,
которому все менѣе и менѣе приходится давать, напротивъ,
начинаетъ любить меньше. Когда женщина открываетъ это,
она припоминаетъ, что она дала. Й тогда борьба, грѣхъ,
забота и связанное съ ними послѣдствіе—смерть, вторга-
ются въ любовь, которая, быть-можетъ, сначала была насто-
ящей, въ любовь, которая могла бы быть пережита во всей
- 122 —
Своей красотѣ и силѣ, если бы имѣлось налицо объеди-
няющее и очищающее вліяніе общей цѣли, великой задачи.
Если въ любви этого нѣтъ, она направляетъ всю свою
силу противъ самой себя. Собственныя чувства и чувства
другихъ становятся средствомъ для игры, подобно тому
«рагй1а§е», страсть къ которому въ XVIII столѣтіи овла-
дѣла всѣми,—она состояла въ вытягиваніи нитокъ изъ
изношенныхъ парчевыхъ тканей. Чувства отрываются, раз-
щепляются, связываются, спутываются, распутываются и
наматываются. Но чувства вѣдь корни, а не нитки, хотя бы
и золотыя. Для великой здоровой дѣйствительности жизни
творческая сила любви, а также искусства, нуждается въ
питательной почвѣ. Оторванная отъ почвы, любовь, какъ
и искусство, уподобляется дереву, выхваченному съ кор-
нями весенней бурей; оно, можетъ быть, еще процвѣтетъ
одну весну, хотя всѣ его корни висятъ въ воздухѣ,—но
лѣта оно не переживетъ.
Тайная любовь въ этомъ отношеніи похожа на аристо-
кратическіе браки безъ дѣтей и безъ общихъ задачъ, хотя
готовая на жертвы и сама содержащая себя, тайная возлюб-
ленная стоитъ неизмѣримо выше избалованной супруги
аристократки, живущей на счетъ своего мужа.
Итакъ, не отвлеченныя понятія своихъ обязанностей, но
истинная эгоистичность, тождественная съ истинной нрав-
ственностью, научитъ молодежь понять глубокую мысль
Спинозы, еще болѣе углубленную теоріей эволюціи: «любовь
между полами, возникающая благодаря внѣшнему случаю,
легко можетъ превратиться въ ненависть, въ своего рода
сумасшествіе, питаемое раздоромъ; напротивъ, продолжи-
тельна та любовь, которая имѣетъ свою причину въ сво-
бодѣ душъ и желаніи «рождать дѣтей и воспитывать ихъ».
Подъ вліяніемъ вѣры въ жизнь и ея многочисленныхъ,
— 123 —
вліяній, благодаря постепеннымъ, еле замѣтнымъ преобра-
зованіямъ, свобрда - любви все больше будетъ обозначатъ
свободу этой продолжительной любви.
Духъ времени, вліяя чрезъ посредетво произведеній лите-
ратуры и окружающей среды, неуклонно и опредѣленно
развиваетъ мысли и чувства въ томъ направленіи, которое
указываютъ наиболѣе сильные.
Молодежи предстоитъ еще стать этими сильными. При
все болѣе и болѣе возрастающемъ стремленіи ко всесто-
роннему усовершенствованію жизни, родительское чувство
становится также все болѣе и болѣе важнымъ условіемъ
этого усовершенствованія. Подобно тому, какъ молодые
люди не захотятъ слишкомъ ранней половой жизнью умень-
шить цѣнность тѣхъ лѣтъ, которыя должны быть исклю-
чительно посвящены развитію, они не пожелаютъ также
уменьшить родительскія радости тѣмъ, что они произведутъ
на свѣтъ слабаго, нежеланнаго имъ самимъ ребенка. Вѣдь
они хотятъ пользоваться счастьемъ полностью и совершенно
свободно. Ожидаемый ребенокъ долженъ приносить съ
собой прекрасныя мечты, а отнюдь не мучительное безпо-
койство; мать должна вынашивать его не противъ воли, а
съ радостнымъ чувствомъ, и онъ долженъ быть обязанъ
жизнью избытку счастья, а не несчастному случаю.
Если двое любящихъ обладаютъ такой волей и достигли
такой зрѣлости, что ихъ стремленіе съ полнымъ правомъ
можетъ быть осуществлено на дѣлѣ, то они соединяются,
дѣйствуя при этомъ вполнѣ согласнр со своимъ собствен-
нымъ здоровьемъ и красотой, а также .насущными интере-
сами новаго поколѣнія и общества; даже и въ томъ слу-
чаѣ, если ихъ чистое стремленіе къ совмѣстной жизни и
совмѣстному труду не можетъ по той или другой причинѣ
— 124
принять форму брака, или если они почему-либо не хотятъ
этой формы.
Имѣющій уши слышать, услышитъ убѣдительныя цифры:
средній возрастъ незаконныхъ браковъ, по крайней мѣрѣ
въ Швеціи, совпадаетъ съ установленнымъ природой пра-
вильнымъ возрастомъ для вступленія въ бракъ.
И благодаря этимъ неравнымъ бракамъ человѣчество
часто лишается годныхъ для дальнѣйшей жизни дѣтей,
такъ какъ здоровье ихъ разрушается вслѣдствіе отвра-
тительныхъ условій, въ которыхъ они воспитываются,
если они не умираютъ въ первый годъ жизни: смертность
перваго года жизни наиболѣе значительна среди дѣтей
отъ незаконныхъ браковъ.
Не менѣе краснорѣчиво другое обстоятельство: число
зарегистрованныхъ и незаригистрованныхъ проститутокъ уве-
личивается въ той же мѣрѣ, въ какой общее положеніе,
экономическія условія общества не благопріятствуютъ заклю-
ченію браковъ; оно уменьшается, лишь только облегчается
заключеніе браковъ. И—подобно незамужнимъ матерямъ—
большинство проститутокъ находится въ возрастѣ, подхо-
дящемъ для брака!
Однако, молодежь высшихъ классовъ въ своей борьбѣ
противъ общественнаго условія не должна опускаться до
степени безотвѣтственности низшихъ классовъ. Интелли-
гентная молодежь должна подавать всѣмъ остальнымъ
хорошій примѣръ, заключая браки вб-время, и заботясь о
благопріятности ихъ какъ для грядущихъ поколѣній, такъ
и для общества. Пускай молодые люди—подобно своимъ
ровесникамъ изъ широкихъ народныхъ слоевъ—отвоюютъ
себѣ возможность основывать свой собственный домашній
очагъ, въ которомъ имъ отказываютъ до рожденія ребенка. Но
они имѣютъ право на подобное упорство только тогда, если
— 125 —
они готовы при первой возможности взять .на себя защиту
тѣхъ существъ, которыя должны будутъ когда-нибудь
замѣнить человѣчеству ихъ самихъ. Но прежде всего моло-
дежь должна принимать участіе въ соціальномъ переуст-
ройствѣ, которое, съ широкой точки зрѣнія, является
единственнымъ рѣшеніемъ вопроса о бракѣ.
Вмѣсто того, чтобы отстаивать «свободную любовь» —
понятіе, имѣющее различное значеніе, и которымъ часто
злоупотребляютъ,—слѣдуетъ бороться за свободу любви.
Ибо въ то время, какъ первая обозначаетъ свободу для всякой
любви, послѣдняя имѣетъ въ виду только свободу для
такого чувства, которое достойно называться любовью.
Эта послѣдняя завоюетъ, по всей вѣроятности, въ жизни
ту свободу, которой она всегда пользовалась въ поэзіи.
Расцвѣтъ любви, а также ея ростки останутся тайной для
любящихъ, и только плодъ ея дѣломъ ихъ и общества. Какъ
всегда, и здѣсь поэзія указала путь развитія. Рѣдко вели-
кіе поэты воспѣвали санкціонированную закономъ любовь,
и какъ часто свободное и тайное счастье любви. И въ
этомъ отношеніи скоро наступитъ время, когда нельзя будетъ
примѣнять одну норму нравственности для поэзіи, другую
для жизни. Уже пѣвецъ Сакунталы называетъ ту любовь
наипрекраснѣйшей, которая свободно отдаетъ себя въ
бракѣ, освященномъ полнотой чувства. Уже тогда пони-
мали, какъ велика опасность, когда соединяются два незна-
комыхъ сердца».
Уже тогда забота о судьбѣ ребенка связала отвѣтствен-
ность передъ обществомъ со свободой любви.
Итакъ, новое нравственное сознаніе уже старо. И тѣмъ не
менѣе его слѣдуетъ назвать новымъ потому, что оно начи-
наетъ становиться достояніемъ всѣхъ. Все больше людей
убѣждается въ томъ, что человѣкъ, отдающій себя—сво-
- 126 —
бодно или подъ прикрытіемъ брака—другому, совершенно
чуждому ему человѣку, оскорбляетъ достоинство своей лич-
ности; все больше начинаютъ понимать, что чувство при-
вязанности къ душѣ другого придаетъ всякому соединенію
свою святость.
Женихъ во фракѣ—изъясняющій свои чувства къ дочери
сначала отцу,—типъ настолько устарѣлый, что даже невоз-
можно болѣе выставлять его въ смѣшномъ видѣ. Свадьба,
помолвка, дѣвичникъ, обрядъ вѣнчанія—передъ которымъ
иногда устраивается генеральная репетиція этого «торжест-
веннаго акта» —съ проводами новобрачныхъ до спальни
или вагона, этотъ обычай скоро будетъ считаться смѣшнымъ,
затѣмъ неприличнымъ, и наконецъ безнравственнымъ. И
этотъ обычай —подобно другимъ пережиткамъ того времени,
когда бракъ являлся еще дѣломъ семьи—уже начинаетъ исче-
зать по мѣрѣ того, какъ развивается любовь. Любящіе
все терпѣливо переносять выслѣживаніе ихъ тончайшихъ
чувствъ; все больше они начинаютъ спасаться отъ таможен-
наго осмотра со стороны общества, отъ цензуры семьи,
нескромныхъ воровскихъ пальцевъ знакомыхъ. Все больше
и больше любовь обоготворяется, какъ часть мистики при-
роды, ходъ которой не можетъ быть опредѣленъ лицомъ,
внѣ—стоящимъ, и нѣжныя проявленія и недоговоренныя
возможности которой никѣмъ не должны нарушаться.
Какимъ образомъ любовь, одна изъ великихъ владычицъ
жизни, можетъ получити свою свободу изъ рукъ общества
скорѣе, чѣмъ другая ея владычица смерть? «Любовь и смерть,
соприкасаются другъ съ другомъ, подобно двумъ сторонамъ
горнаго хребта, достигающаго наибольшей высоты тамъ,
гдѣ они встрѣчаются». Любовь и смерть, осѣняющія -•
одна крылами зари, другая крылами ночного неба;—врата,
ведущія изъ земной жизни къ двумъ окружающимъ ее
— 127 —
: вѣчностямъ,—только онѣ—силы сравнимыя по своему ве-
| линію.
1 Но въ то время, какъ существуетъ только одна смерть,
І существуетъ много видовъ любви.
! Смерть никогда не играетъ. Если всякая любовь станетъ
' столь же серьезной, то и она пріобрѣтетъ право смерти
назначать себѣ время и часъ.
Въ весеннюю пору любви родители только тогда могутъ
;\имѣть значеніе для своихъ дѣтей, если они испытываютъ
? благоговѣйный страхъ передъ совершающимся передъ ними
чудомъ. Но до сихъ поръ родители рѣдко были настолько
: чуткими, чтобы дѣти могли обращаться съ ними какъ съ
разумными друзьями. Молодость обыкновенно полна борьбы,
отчасти вызываемой страстью родителей къ дресировкѣ,
отъ которой дѣти лишь теперь осмѣливаются защищаться—
отчасти желаніемъ дѣтей отстаивать свои идеалы; а эти
послѣдніе всегда рознятся отъ идеаловъ 'родителей, въ
• противномъ случаѣ, молодое поколѣніе не имѣло бы, вѣдь,
, права на существованіе (Георгъ Брандесъ). Родители могли
і бы избавить самихъ себя и своихъ дѣтей отъ неисчисли-
; мыхъ страданій, если бы они поняли съ самаго начала,
что дѣти пріобрѣтаютъ значеніе лишь какъ новыя личности
1 съ новыми богами и новыми цѣлями; съ правомъ отстаивать
свою собственную индивидуальность; съ обязанностью
искать новыхъ путей и удостаиваться уваженія при этомъ
въ той же мѣрѣ со стороны родителей, въ какой эти
послѣдніе имѣютъ право на почитаніе—за лучшее, что въ
нихъ есть или было, чего они хотятъ или хотѣли—со сто-
роны дѣтей. Единственное, отъ чего родители никбгда не
должны отказываться въ отношеніи къ своимъ дѣтямъ, это
1 право помогать имъ своимъ опытомъ. Но они при этомъ
— 128 —
должны хорошо помнить то, что бѣдное, любящее сердце
легче всего забываетъ: что самый горькій собственный
опытъ никогда не можетъ избавить дѣтей отъ необходи-
мости продѣлать свои горькіе опыты. Они по всей вѣроят-
ности избѣгнутъ ошибокъ родителей, но для того, чтобы
вслѣдъ за этимъ сдѣлать другія! Единственная дѣйствитель-
ная власть, которую отецъ или мать имѣютъ надъ судьбой
своихъ дѣтей—и эта власть неизмѣрима—состоитъ въ томъ,
чтобы окружить свой домъ обаяніемъ сильной, прекрасной
личности; любовью и радостью; трудомъ и культурой; сдѣ-
лать атмосферу въ немъ такой чистой и богатой, напоен-
ной такой теплотой и спокойствіемъ, чтобы дѣти имѣли
возможность не спѣшить своимъ выборомъ и находили бы
передъ своими глазами крупный масштабъ для измѣреній.
Если, несмотря на все это, родители видятъ, что дѣти
впадаютъ въ искушеніе, что они .принимаютъ случайность
за судьбу, то имъ нужна почти божественная мудрость
для того, чтобы предотвратить опасность. Въ большинствѣ
случаевъ родители сознательно или безсознательно «играютъ»
на руку случаю, нагромождая препятствія передъ тѣмъ, что
назначено судьбой. Они предостерегаютъ отъ ничего не
значущаго, отъ ничего не стоющаго: они приводятъ жал-
кіе, мелочные доводы, противъ которыхъ возмущается все,
что есть лучшаго въ природѣ молодежи. И молодежь
заглушаетъ свои собственныя, неспокойныя предчувствія,
при помощи которыхъ родители могли бы на нихъ по-
вліять, если бы ихъ взоръ могъ уловить существенное.
Даже въ самыхъ любвеобильныхъ семьяхъ дѣти во время
весеннихъ бурь ходятъ словно загадки, разгадать которыя
родители не въ состояніи. Молодая душа никогда не стра-
даетъ такъ сильно, какъ въ тотъ моментъ, когда ей при-
ходится разгадывать свою собственную загадку. Но только
— 129 —
тотъ отецъ и та мать, которые сумѣли черезъ своихъ дѣтей
возобновиться и пережить вторую молодость, могутъ имъ
помочь въ этомъ. Въ противномъ случаѣ получится то, что
родители будутъ носить камни для той стѣны, которую
дѣти воздвигаютъ все выше и выше между собою и
ими.
Даже родители, не превратившіеся въ скрипучія машины;
пользующіеся своей властью не потому, что у нихъ имѣются
необходимыя для этого средства, а потому, что на ихъ сто-
ронѣ духовное превосходство; предоставляющіе дбма своимъ
дѣтямъ не только свободу радости, но и радость свободы,
часто будутъ терпѣть фіаско въ своемъ стремленіи исполь-
зовать свое превосходство для блага дѣтей, освободить ихъ
при помощи своего свободомыслія отъ односторонностей
молодости. И тогда они должны отказаться отъ борьбы.
Ибо она не исправитъ невозможности настоящаго, а разру-
шитъ только будущую возможность взаимнаго пониманія.
При трехъ великихъ жизненныхъ рѣшеніяхъ—при выборѣ
міросозерцанія, жизненной работы и любви—душа должна
дѣйствовать совершенно самодержавно. Здѣсь родители
могутъ пользоваться своей властью лишь постольку, по-
скольку это необходимо для того, чтобы спасти дѣтей отъ
угрожающихъ опасностей. Но они должны также умѣть
ихъ найти, должны различать глубокую потребность отъ
поверхностной, правильный путь отъ неправильнаго.
Если родители на это неспособны, то дѣти должны сами
выполнить свой долгъ какъ по отношенію къ себѣ, такъ и
къ жизни, и пойти—рано или поздно—своей собственной
дорогой.
Если дѣти умѣютъ «молчать и улыбаться», чтобы затѣмъ
на дѣлѣ доказать свою серьезность, тогда они, по всей
вѣроятности, могутъ воспитывать своихъ родителей. Часто
— 130 —
окажется, что сердце отца или матери сильнѣе, что ихъ
душа шире, чѣмъ дѣти или родители могли предполагать
до испытанія. Если же обнаружится, что только ошибки
и предразсудки родителей вызвали борьбу, то такія ошибки
и предразсудки не становятся лучше вслѣдствіе того, что
они на сторонѣ отца или матери.
Но даже если бы родители имѣли—не души, способныя
къ дальнѣйшему углубленію, а только сердца, истекающія
кровью, все же обязанность дѣтей по отношенію къ себѣ
и грядущимъ поколѣніямъ будетъ состоять въ наибольшемъ
усовершенствованіи черезъ любовь. Родители являются
только однимъ звеномъ въ безконечной цѣпи поколѣній:
кровь сотни тысячъ была доведена родителями до дѣтей,
и эти передадутъ ее дальше. Долгъ, который дѣти дол-
жны выполнить по отношенію ко всѣмъ этимъ мертвымъ и
еще неродившимся поколѣніямъ, выше долга по отношенію
къ единственной парѣ людей, ставшей для нихъ отцомъ и
матерью. Молодежь обязана, по мѣрѣ возможности, вызвать
къ новой жизни этихъ мертвецовъ, развивая свою соб-
ственную индивидуальность и индивидуальность своихъ
дѣтей. Человѣкъ обязанъ иногда своей природой болѣе
сердцу бабушки, фантазіи прадѣда, чѣмъ своей собствен-
ной эгоистичной матери или бѣдному духомъ отцу. Далеко
не всегда дѣти обязаны доставлять родителямъ радость,
иногда, можетъ быть, ихъ обязанность причинить имъ горе,
чтобы доставить радость своему потомству. Хорошо почи-
тать своего отца и мать; важнѣе же заповѣдь, забытая
Моисеемъ: почитай сына и дочь еще до рожденія ихъ.
Если уваженіе къ мертвымъ и еще неродившимся созна-
тельно сдѣлается мотивомъ дѣйствій людей, если они
станутъ считаться съ нимъ, какъ съ извѣстной силой, то
притязанія родителей на рѣшеніе участи дѣтей, а также
— 131 —
требованія дѣтей опредѣлять жизнь родителей будутъ
постепенно исчезать передъ величіемъ прошедшаго и буду-
щаго.
Изъ всего этого вытекаетъ, что мало цѣны имѣетъ та
проповѣдь нравственности, которая не заключаетъ въ себѣ
требованія предоставлять здоровымъ молодымъ людямъ
между 20 и 30 годами возможность брака—возможность,
которая дѣйствовала безо всякаго исключенія у нашихъ гер-
манскихъ предковъ, на образцовую воздержанность кото-
рыхъ такъ охотно ссылаются.
До тѣхъ поръ, пока будутъ больше интересоваться рас-
ширеніемъ научныхъ знаній, государственнымъ бюджетомъ,
дивидендомъ акціонерныхъ компаній и требованіями окру-
жающей среды, а не правомъ молодежи на бракъ, все
останется попрежнему, несмотря даже на увеличивающееся
число мужчинъ, готовыхъ ради своей личности или своей
любви жить въ полномъ воздержаніи до брака или безъ
него.
Даже для отдѣльныхъ лицъ въ высшей степени важно,
чтобы эти жертвы общественнаго строя и культуры стали
излишни, но еще важнѣе это для общества, силы котораго
уничтожаются безнравственностью и задерживаются въ
своемъ развитіи нравственностью; это важно для общества,
сила котораго зависитъ въ такой степени отъ молодыхъ и
здоровыхъ родителей новаго поколѣнія.
Уже въ предѣлахъ теперешняго общественнаго строя
возможно было бы облегчить молодежи заключеніе браковъ
раціональнымъ осуществленіемъ плана устройства собствен-
ныхъ домашнихъ очаговъ въ деревнѣ; сокращеніемъ учеб-
наго времени; повышеніемъ низкаго уровня заработной
платы, которая расчитана, повидимому, на удовлетвореніе
— 132 —
половой потребности при помощи проституціи; предоста-
вленіемъ раннихъ пенсій пожилымъ людямъ, чтобъ обез-
печить за среднимъ возрастомъ—гдѣ всего тяжелѣе бремя
воспитанія дѣтей—наиболѣе высоко оплачиваемыя отрасли
труда.
Помимо этого требуется радикальное измѣненіе предъявляе-
мыхъ къ жизни требованій и жизненныхъ обычаевъ. Прежде
всего въ большихъ городахъ необходимы союзы для
устройства небольшихъ квартиръ съ общей кухней, бюро
для обмѣна домашнихъ услугъ на уроки и потребительныя
общества для удешевленія жизни—все это сильно облегчитъ
молодежи возможность устроить себѣ свой собственный
очагъ. Не только молодежь, но и общественный трудъ
сильно выиграли бы оттого, что мужчины въ возрастѣ
около 25-ти лѣтъ были бы готовы приступить къ какой-
нибудь профессіи съ правомъ послѣ 30 — 35-лѣтней госу-
дарственной службы на пенсію, будучи, однако, обязаны къ
этому сроку подать въ отставку, помимо тѣхъ случаевъ,
когда исключительныя способности дѣлаютъ необходимымъ
пребываніе данной личности на своемъ посту. Опытъ,
пріобрѣтенный человѣкомъ, оставшіяся у него силы онъ
могъ бы вполнѣ успѣшно примѣнять въ другой отрасли
гражданской дѣятельности или въ своей личной жизни.
Всякая проповѣдь морали, обращенная къ молодежи, не
осуждающая въ то же время общества, которое потвор-
ствуетъ безнравственности и дѣлаетъ осуществленіе молодой
любви невозможнымъ, является больше, чѣмъ глупостью,
она—преступленіе.
До тѣхъ поръ, пока будутъ существовать теперешнія
условія заработка и необезпеченность труда, кровь мужчинъ
— 133 -
будетъ портиться, кровь женщинъ разбавляться въ ожиданіи
брака, который могъ бы подарить обществу прекрасныхъ
дѣтей, здоровыхъ и счастливыхъ родителей.
И до тѣхъ поръ, пока государства молча будутъ прино-
сить въ жертву свои высочайшія цѣнности, всякій другой
способъ преобразованія общества будетъ похожъ на ткань
Пенелопы, въ которой—въ самомъ подлинномъ смыслѣ
этого слова—ночь будетъ уничтожать то, что соткалъ
день.
Четвертая глава.
Выборъ любви.
Свобода любви, право создавать новыя существа, должна
быть ограничена, съ одной стороны признаніемъ этой сво-
боды лишь за тѣми, кто достигъ возраста половой зрѣлости,
съ другой стороны, ее слѣдуетъ ограничить въ томъ отно-
шеніи, что значительная разница въ лѣтахъ отца и матери—
или просто престарѣлый возрастъ одного изъ нихъ—пред-
ставляетъ дурныя условія для здоровья, силы и воспитанія
дѣтей.
И такъ какъ 2і годъ долженъ бы быть, какъ выше разъ*
яснено, брачнымъ возрастомъ, установленнымъ закономъ,
то разницу въ 25 лѣтъ слѣдовало бы считать максимальной,
допускаемой закономъ въ возрастѣ супруговъ.
Никто изъ тѣхъ людей, которые усматриваютъ смыслъ
жизни въ достиженіи ею все болѣе высокихъ формъ, не
станетъ спорить противъ совершенно очевидной обязанно-
сти—не насаждать тяжелыхъ болѣзней, въ наслѣдственности
которыхъ наука уже убѣждена. Но такъ какъ это убѣ-
жденіе встрѣчается не особенно часто, то законныя препят-
ствія во многихъ неопредѣленныхъ случаяхъ явились бы
не только стѣсненіемъ жизни, быть можетъ, совершенно
безсмысленнымъ для индивидуума, но и неблагопріятной
предпосылкой для дальнѣйшаго изслѣдованія въ этой важ-
нѣйшей области біологіи.
— 185 —
Но и теперь уже должно быть предписано, чтобы каждая
сторона до заключенія брака получила полное представленіе
о возможныхъ опасностяхъ, и чтобы выборъ былъ при этомъ
предоставленъ каждому подъ собственную отвѣтственность.
Вѣдь, никто не можетъ—сейчасъ, по крайней мѣрѣ—требо-
вать, чтобы отдѣльное лицо принесло свое счастье въ жертву
спорнымъ еще возможностямъ. Но какъ въ интересахъ
отдѣльнаго лица, такъ и въ интересахъ человѣчества можно,
напротивъ, требовать, чтобы никто не относился слѣпо къ
выбору любви. И чѣмъ больше подъ вліяніемъ эволюціо-
низма чувство связи всего человѣческаго рода приближается
къ своему возрожденію, тѣмъ естественнѣе намъ кажутся
всѣ тѣ мѣропріятія, которыя должны гарантировать этимъ
выборомъ благо новаго поколѣнія. И теперь уже считаютъ
совершенно естественнымъ, чтобы медицинское освидѣ-
тельствованіе предшествовало страхованію жизни. Въ бу-
дущемъ, быть можетъ, не менѣе естественнымъ покажется,
чтобы передъ вступленіемъ въ бракъ женщина—у женскаго
врача, а мужчина—у мужского захотѣли убѣдиться въ томъ,
въ состояніи ли они хорошо выполнить свою половую задачу.
Тутъ важно не только обезпеченіе новой жизни, но и соб-
ственное убѣжденіе брачащихся въ отсутствіи, быть можетъ,
неизвѣстныхъ имъ самимъ органическихъ недостатковъ,
которые иногда дѣлаютъ самый бракъ невозможнымъ, иногда
же могутъ быть легко устранены, но причиняютъ обоимъ,
если они не знали объ этомъ ранѣе, безцѣльныя стра-
данія.
Въ большинствѣ случаевъ при этомъ брачащимися будетъ
руководить опасеніе самому пріобрѣсти болѣзнь или пере-
дать ее супругу или дѣтямъ, и это опасеніе врачъ долженъ
подтвердить или разсѣять.
Несомнѣнно, здоровое чувство эгоизма, стремящееся къ
— 136 —
охраненію своего «я», а отчасти и все возрастающая оцѣнка
хорошаго потомства явятся препятствіями для заключенія
нѣкоторыхъ несоотвѣтственныхъ браковъ. Въ другихъ слу-
чаяхъ любовь можетъ одержать верхъ надъ этими сообра-
женіями, поскольку они .касаются самихъ брачащихся, но
тогда послѣдніе должны отказаться отъ рожденія дѣтей.
Напротивъ, въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ законъ категорически
запрещаетъ вступленіе въ бракъ, разумѣется, нѣтъ возмож-
ности воспрепятствовать больнымъ размножаться внѣ брака.
Но вѣдь, таковъ удѣлъ всѣхъ законовъ: лучшіе люди въ
нихъ не нуждаются, худшіе—имъ не повинуются; однако,
ими воспитываются правовыя понятія большинства.
Только незнакомые съ законами душевной эволюціи мо-
гутъ сомнѣваться въ возможности того, чтобы чувство
личной любви и любви къ потомству возрастало одновре-
менно. Столѣтіе за столѣтіемъ развивалось чувство любви,
между тѣмъ какъ люди приносили его въ жертву то своимъ
религіознымъ предразсудкамъ, то поверхностнымъ понятіямъ
о долгѣ, то тиранническѳй волѣ родителей, то пустымъ
призракамъ! Неужели же въ данномъ случаѣ, когда ихъ
жертва имѣетъ самое большое значеніе—и отъ нея можно
ждать значительнаго оздоровленія потомства, облагорожи-
ванія самаго человѣческаго матеріала—люди окажутся не-
способными на эти жертвы потому, что за это время вы-
росла сила любви!
Именно вслѣдствіе силы ихъ чувства другъ къ другу
двое супруговъ смогутъ переносить безцѣльность, если
они, сознавая, что никто изъ нихъ не лишаетъ человѣче-
ства какой-либо значительной цѣнности, вступили въ бракъ
съ рѣшеніемъ не имѣть дѣтей. Именно благодаря силѣ
любви та сторона, которая чувствуетъ свою неспособность
къ браку, можетъ достигнуть такого величія, чтобы при-
— 137 —
нести въ жертву свое собственное счастье ради того, чтобы
любимый человѣкъ могъ въ другомъ бракѣ достигнуть
счастья, болѣе цѣннаго для него самого и для всего чело-
вѣчества. И теперь уже такія жертвы приносятся чаще,
чѣмъ это думаютъ 1). И въ самихъ предпосылкахъ жизни—
въ единеніи между душой и тѣломъ—мы видимъ у боль-
ного переоцѣнку тѣхъ цѣнностей, которыя любовь даетъ
здоровому, и онъ создаетъ себѣ новыя, ему одному доступ-
ныя ощущенія счастья.
Но, прежде всего, углубленіе инстинкта личной любви
при помощи чувства любви къ потомству обезпечитъ обла-
гороженіе рода, не требуя ни у кого пожертвованія своимъ
счастьемъ.
Когда лютеранская церковь проиграла борьбу за свободу
бракосочетаній между близкими родственниками, то это
было начало свободы личнаго выбора—въ противовѣсъ
грубой чувственности лютеранскаго ученія о бракѣ и би-
блейскому преклоненію передъ буквой, навязанному церковью
людямъ, несмотря на то, что первобытная точка зрѣнія
облагороживанія расы, господствующая въ моисеевомъ зако-
нодательствѣ, уже давно была забыта. И въ Элладѣ это
облагороживаніе было цѣлесознательнымъ. Но подчеркивая
постоянно значеніе отдѣльной личности, христіанство осла-
било чувство любви индивидуума къ потомству; точно такое
же вліяніе имѣло ученіе о томъ, что тѣло получаетъ душу
съ неба, куда послѣ смерти душа и возвращается. Только
повышеніемъ душевной мощи людей, только умерщвленіемъ
грѣшной плоти христіанство хотѣло поднять качества пр-
томства. Ученіе о первородномъ грѣхѣ было въ христіанствѣ
естественнымъ разумнымъ въ своемъ неразуміи подчеркива-
ніемъ связи съ праотцами. Такъ какъ христіанство разсма-
тривало человѣческій родъ, какъ нѣчто, разъ навсегда соз-
— 138 —
данное Богомъ,—хотя и испорченное Адамомъ,—то основной
идеей христіанства стало, какъ уже выше сказано, не новое
созиданіе, а воскресеніе прежняго. И именно въ условіяхъ
возобновленія жизни христіанство усматривало корень и
начало всѣхъ грѣховъ въ мірѣ. Это міровоззрѣніе должно
было исчезнуть. И къ счастью, церковь съ естественной
необходимостью проиграла борьбу противъ любви, да и
впредь всегда ее будетъ проигрывать. Но при этомъ точно
такъ же, какъ при спорѣ о бракѣ въ эпоху реформаціи,
прогрессъ совершается путемъ отклоненія отъ основной
линіи развитія,—т.-е. отъ облагороживанія рода. Теперь
уже многочисленные признаки свидѣтельствуютъ, что личная
любовь и чувство любви къ потомству начинаютъ сбли-
жаться другъ съ другомъ.
Всякій разъ, какъ абстрактное логическое мышленіе про-
тивопоставляетъ живой жизни свои категорическія требо-
ванія, жизнь гордо отказывается отъ того, чтобы быть
стѣсненной опредѣленіями или ограниченной разными умо-
заключеніями. Жизнь есть движеніе, движеніе обозначаетъ
измѣнчивость, превращеніе, иными словами, развитіе въ ту
или иную сторону. Никогда кривая этого развитія не до-
стигнетъ большей высоты, чѣмъ тогда, когда воля создать
новую жизнь будетъ направляема выборомъ личной любви,
а этотъ выборъ—въ свою очередь, ясновидящимъ инстинк-
томъ облагороживанія рода!
То обстоятельство, что выборъ личной любви часто не
признаетъ этого инстинкта и нерѣдко его нарушаетъ, еще
не доказываетъ, что онъ всегда его будетъ избѣгать и имъ
пренебрегать. Выборъ любви въ извѣстныхъ случаяхъ—какъ
въ отношеніи къ близкимъ кровнымъ родственникамъ, раз-
личнымъ расамъ и извѣстнымъ болѣзнямъ—уже сталъ
инстинктомъ, послѣ того какъ законъ и обычай такъ долго
— 139 —
вліяли на выборъ Любви, что онъ съ своей стороны сталъ
вліять на чувство и на инстинктъ. Такъ теперь братъ и
сестра—если они знаютъ о своемъ родствѣ, рѣдко борются
съ эротическимъ чувствомъ другъ къ другу потому, что
вовсе такового и не возникаетъ. Не запрещеніе закона, а 'всѣ
импульсы крови мѣшаютъ американкѣ выйти замужъ за
негра или китайца. Женщина, о которой извѣстно, что
она больна падучей, не выйдетъ замужъ не потому, что это
ей запрещено закономъ—его нетрудно обойти, а потому,
что ни одинъ мужчина не захочетъ ее назвать своей же-
ной. Съ другой стороны извѣстно, что въ числѣ обстоя-
тельствъ, благопріятствовавшихъ развитію въ человѣческомъ
организмѣ красоты и силы, эти послѣднія оказывали огром-
ное вліяніе на эротическій выборъ половъ, поскольку они
одновременно обладали дѣйствительной свободой выбора.
Наслѣдственное право, облегчающее вырождающихся инди-і
видуумовъ, и съ другой стороны нужда женщинъ въ обез
печеніи—исказило въ женщинахъ упомянутый инстинктъ.
Господствующіе нравы и понятія нравственности обыкновенно
лишаютъ будущихъ матерей ихъ полной свободы выбора
и такимъ образомъ въ значительной степени нейтрализуютъ
вліяніе избирающей женской любви на духовное и физи-
ческое облагороживаніе потомства. Сюда присоединяется
еще и то, что христіанское ученіе о братствѣ, ученіе о
равенствѣ эпохи просвѣщенія, переходъ экономической силы
къ третьему сословію—однимъ словомъ, демократизація
общества—все это подорвало законы и обычаи, которые
препятствовали кровосмѣшенію различныхъ сословій и расъ.
Конечно, все это благопріятствовало выбору личной
любви, но зато выборъ этотъ въ большей степени, чѣмъ
прежде, сталъ обусловливаться денежными расчетами. При
прежнихъ бракахъ, устраивавшихся родителями, принима-
— 140 —
лись во вниманіе и другія преимущества помимо экономи-
ческихъ. Но и тогда, какъ и въ бракахъ между родствен-
никами, всегда обнаруживалось мало ясновидящей заботли-
вости о сохраненіи благородной крови и много пустого
родового чванства и ограниченныхъ расовыхъ предразсуд-
ковъ, воздвигавшихъ препятствія къ заключенію браковъ.
Слѣдовательно, было необходимо, чтобы выборъ любви
побѣдилъ и эти препятствія, которыя, помимо другихъ
причинъ, и съ точки зрѣнія облагороживанія рода оказы-
вались часто довольно сомнительной цѣнности. Но тѣмъ
болѣе печальна власть денегъ въ области заключенія бра-
ковъ въ тѣхъ случаяхъ, когда деньги заглушаютъ свой-
ственное любви влеченіе искать себѣ друга сердца среди рав-
ныхъ,—влеченіе, которое помимо всѣхъ другихъ легко объ-
яснимыхъ причинъ—заключаетъ въ себѣ инстинктъ, развив-
шійся поколѣніями и сыгравшій большую роль въ смыслѣ
сохраненія лучшихъ свойствъ сословія и расы.
Съ того времени, какъ христіанство и находящаяся подъ
его вліяніемъ культура стали стыдливо скрывать естествен-
ное назначеніе любви и затушевывать его своимъ трансцен-
дентализмомъ, люди начали стыдиться самонаблюденій и
самопознанія въ этой области. Мы снова должны создавать
исторію половъ, но не ту, которая писалась въ старыхъ
семейныхъ библіяхъ и обозначала лишь годы рожденія,
браковъ и смерти—но ту, которая излагаетъ обстоятельства,
обусловливающія рожденіе и смерть. Слѣдуетъ снова начать
составленіе гороскоповъ, но не по знаменіямъ неба—хотя
они, быть можетъ, снова получатъ хоть отчасти свое былое
значеніе, а по знаменіямъ земли, и притомъ не только со-
путствующимъ рожденію, но и значительно предшествую-
щимъ ему. Подобно тому, какъ алхимія стала химіей,
астрологія —астрономіей, подобное изученіе знаменій должно
— 141 —
было подготовить то, что въ ожиданіи слова, болѣе все*
объемлющаго, чѣмъ Гальтоновское «еи§епіе» и Геккелевское
«опіо^епіе»—можно было бы назвать эротопластикой: ученіе
о любви, о сознательно созидающемъ искусствѣ вмѣсто
слѣпого полового инстинкта. Было бы чрезвычайно важно
для человѣчества, если бы тѣ многія женщины, которыя
излагаютъ свои переживанія въ полуискреннія и нехудоже-
ственныя стихотворенія, вели для пользы и славы науки
правдивыя хроники своей половой жизни и писали вполнѣ
искреннія исповѣди.
Теперь уже разсматривается, какъ рѣшенный, вопросъ о
томъ, что нравы и образъ мышленія, направленія искусства
и чувства, образующія любовную среду, безсознательно
вліяютъ на полезный расѣ выборъ объекта любви. Это за-
ставляетъ надѣяться, что подобное вліяніе можетъ стать
сознательнымъ, если когда-нибудь будетъ достигнута ясность
относительно того, въ какомъ направленіи должна разви-
ваться любовь; каковы тѣ духовныя и физическія качества,
которыя желательно искоренить или развить; какимъ обра-
зомъ качества новаго поколѣнія зависятъ отъ выбора роди-
телей. Но, прежде всего, соображенія о потомствѣ будутъ
косвеннымъ образомъ дѣйствовать въ томъ же направленіи,
и поэтому любовь будетъ все рѣже зарождаться при усло-
віяхъ, неблагопріятныхъ новому поколѣнію. Человѣкъ не
обладаетъ логически мыслящими внутренностями: Іез еп-
ігаіііез пе гаізоппепі раз, еііез пе зопі раз Гаііез роиг $а
(Сеог&е Запсі). Но наше существо постепенно и безсозна-
тельно преобразуется подъ измѣнчивыми вліяніями: тѣло
подъ вліяніемъ души, душа—подъ вліяніемъ тѣла; желанія-
подъ вліяніемъ мыслей, мысли—подъ вліяніемъ желаній.
Конечно, выборъ любви—избирающей именно данное суще-
ство среди многихъ другихъ, которыя точно такъ же болѣе
— 142 —
или менѣе ея достойны—навсегда останется тайной. Но
отдѣльныя и общія качества, обыкновенно дѣйствующія
привлекающимъ образомъ, все болѣе становятся понятными,
все сильнѣе желаются обоими полами, и при выборѣ любви
оказываютъ все болѣе рѣшительное вліяніе. Съ другой
стороны, развратникъ, алкоголикъ, страдающій той или
иной наслѣдственной болѣзнью будутъ все менѣе возбу-
ждать чувство любви.
Уже въ прежнія времена можно было наблюдать, что
перемѣна мотивовъ, дробленіе побудительныхъ стимуловъ
въ извѣстную эпоху измѣняли характеръ любви. Такъ
вліяніе духа времени обусловило собою, какъ уже упомя-
нуто, въ эпоху рыцарства, а позднѣе въ эпоху просвѣще-
нія полное отдѣленіе любви, какъ отъ брака, такъ и отъ
половой задачи. Подъ вліяніемъ тѣхъ же психическихъ
факторовъ новый духъ времени, преисполненный надежды
на развитіе и вѣры въ жизнь, можетъ возстановить эту
связь еще тѣснѣе, чѣмъ это когда-либо было. Тогда новые
поэты выразятъ благоговѣніе, наполняющее душу и тѣло
при объединенномъ выборѣ личной любви и полового чув-
ства, такъ какъ только этотъ выборъ даетъ сознаніе, что
} аш Гог уои, апсі уои аге уог ше,
Коі опіу Гог оиг охѵп заке, Ьиі іог оіЬегз закез,
Епѵеіор’сі іп уои зіеер §геаіег Ьегоез апсі Ьагсіз,
ТЬеу геГиье іо а^ѵаке аі іЬе іоисЬ. оГ апу тап Ьиі те *).
Религія, поэзія, искусство и общественные нравы,—все
содѣйствовало тому, чтобы половое чувство возвысилось
*) Я существую для тебя, и ты для меня не ради насъ самихъ, но
ради другихъ. Въ тебѣ спятъ великіе герои и барды и не хотятъ про-
снуться отъ прикосновенія другого человѣка, кромѣ меня.
— 143 —
до любви. Теперь они начинаютъ содѣйствовать тому,
чтобы сдѣлать половое чувство въ любви сознательнымъ.
Алтари, которые воздвигались въ прошломъ богинѣ плодо-
родія, должны быть снова сооружены, но не для того,
чтобы люди предавались веселію и оргіямъ при заревѣ
краснаго заката, а чтобы они объединились въ золотомъ
свѣтѣ дня для радостнаго творчества.
Чувство расы, обожаніе предковъ, гордость чистотой
крови—въ измѣненномъ видѣ вновь получатъ рѣшающее
вліяніе на чувства и поступки людей.
Такимъ именно путемъ,— а не подъ вліяніемъ абстракт-
ныхъ понятій идеалистической философіи о государствен-
номъ и гражданскомъ долгѣ, точно такъ же не въ силу
спартанскихъ эволюціонистическихъ законовъ искусствен-
наго подбора ограничена будетъ свобода любви.
Свобода, выборъ любви при условіяхъ, благопріятствующихъ
потомству; ограниченіе не свободы любви, а свободы дѣторо-
жденія при условіяхъ, неблагопріятствующихъ потомству—
вотъ требованіе жизни.
Любовь, какъ и всякое другое чувство, имѣетъ свои
приливы и отливы. Слѣдовательно, даже у самыхъ великихъ
душъ она не всегда стоитъ на одной и той же высотѣ.
Но чѣмъ выше душа, обуреваемая волной эротическаго
чувства, тѣмъ вѣроятнѣе, что эта волна при ея высшемъ
подъемѣ достигнетъ стремленія къ вѣчности. Ребенокъ—
единственное вѣрное разрѣшеніе этого стремленія.
Это не значитъ, конечно, что любящіе въ моментъ выс-
шаго увлеченія дѣлятъ свое сознаніе между настоящимъ и
будущимъ, между собственнымъ блаженствомъ и возмо-
жнымъ ребенкомъ. Такъ грубо душевная жизнь не функ-
ціонируетъ. Но сознательныя душевныя состоянія—опредѣ-
ляются чувствами, мгновенно переходящими въ безсозна-
— 144 —
тельныя; и отъ того, что мотивы были забыты въ минуты
ихъ осуществленія, они не перестали быть менѣе важными.
Спортсмэнъ въ моментъ побѣды не вспоминаетъ о трени-
ровкѣ, предшествовавшей борьбѣ, и все-таки, именно она
опредѣлила этотъ моментъ. Художникъ въ часы творчества
забываетъ годы своего ученичества, но они тѣмъ не менѣе
обусловливаютъ совершенство творчества. Не требуется,
чтобы воля облагородить родъ присутствовала въ сознаніи
любящихъ тогда, когда они, благодаря другъ другу, забы-
ваютъ о времени и о бытіи, и все-таки, безъ тѣхъ чувствъ,
которыя сознательно или безсознательно стоятъ подъ влія-
ніемъ этой воли, они не могли бы слиться въ бурномъ
порывѣ счастья души и чувствъ.
Тѣ люди, которые называютъ безсмысленной надежду,
что выборъ любви постоянно будетъ двигаться по напра-
вленію къ пользѣ потомства, и въ возможности этого дви-
женія усматриваютъ приниженіе любви до степени искус-
ственнаго подбора, безусловно незнакомы съ обширными
областями душевной жизни и человѣческаго .развитія,
подобно тѣмъ, кто считаетъ религію только выдумкой
жрецовъ!
Молодые мужчины теперь все болѣе сознаютъ, что мысль
о ребенкѣ играла для нихъ роль при выборѣ любви, все
чаще женщины признаются, что ихъ страстное желаніе
имѣть ребенка никогда не было сильнѣе, чѣмъ въ объятіяхъ
мужчины, къ которому ихъ привела сильная любовь. Все
чаще матери ищутъ въ лицахъ и душахъ своихъ дѣтей
свидѣтельства своей любви. Въ одной странѣ, гдѣ женщина
не стыдится счастья, мать трехъ прекрасныхъ дѣтей
сказала; «Блаженство нашихъ ласкъ видно на нашихъ
дѣтяхъ, въ благородныхъ линіяхъ ихъ губъ, ихъ тонко
— 145 —
очерченныхъ ноздряхъ, ихъ стыдливыхъ вѣкахъ». Все
чаще, наконецъ, мы слышимъ признаніе незамужнихъ жен-
щинъ, тоскующихъ о материнствѣ, которыя нѣсколько деся-
тилѣтій тому назадъ скрывали эту тоску, какъ нѣчто
позорное.
Всякая чуткая душа понимаетъ, что задачи времени на-
полняютъ новой силой половую сферу, хотя пройдетъ еще
нѣсколько столѣтій, пока можно будетъ доказать, какое
огромное значеніе имѣлъ свободный выборъ любви для
появленія существъ, превосходящихъ средній уровень чело-
вѣка нашего времени.
Но и исповѣдники вѣры въ жизнь предостерегаютъ отъ
личнаго неограниченнаго выбора любви, расторгающаго вся-
кія прежде существовавшія узы. Эволюціонисты признаютъ,
что это чувство безусловно даетъ отдѣльному лицу самую
высшую силу развитія, самое богатое содержаніе жизни, и
что все это косвеннымъ образомъ во многихъ отношеніяхъ
весьма полезно и для цѣлаго. Но они подчеркиваютъ одно-
временно съ этимъ, что любовь часто сама пользуетъ
эти повышенныя, силы; что она поэтому должна касаться
лишь небольшой части человѣческой жизни, и ей не слѣ-
дуетъ приписывать рѣшительнаго вліянія на жизнь, ибо это
произошло бы за счетъ новаго поколѣнія. Они высказы-
ваются противъ любви особенно потому, что подобно
монашеству и безбрачію духовенства въ средніе вѣка,
отнявшимъ у человѣчества наслѣдіе прекрасныхъ качествъ,
такъ какъ часто наиболѣе богато одаренныя натуры изби-
рали покой монастыря или призваніе священника—мечта
о великомъ счастіи любви или разочарованія въ ней и
теперь заставляетъ многихъ лучшихъ людей отказываться
отъ брака.
И, наконецъ, съ точки зрѣнія эволюціонной этики разда-
— 146 —
вались упреки не только по адресу великой любви, исклю-
чающей всякія другія стремленія, но и по адресу моногами-
ческаго брака 3). Этотъ чисто-научный ходъ мысли отнесся
несознательно къ той части, которую можно назвать про-
явленіями новой безнравственности.
Научный ходъ мыслей сильно подчеркиваетъ, что—если
человѣчество дойдетъ до того, чтобы отказаться отъ моно-
гамическаго брака, который принесъ съ собой такія неслы-
ханныя выгоды,—то это должно произойти съ цѣлью
содѣйствовать развитію всего человѣческаго рода, а не
отдѣльныхъ страстей. Но если этотъ эволюціонистическій
ходъ мыслей окажется справедливымъ, тогда онъ видоиз-
мѣнитъ присущій обществу взглядъ на свободный выборъ
любви, какъ въ смыслѣ расширенія его, такъ и въ смыслѣ
ограниченія. Многое изъ того, что теперь называютъ новой
безнравственностью, должно было проявиться какъ безсо-
знательная самозащита человѣчества противъ вынужденнаго
регресса, навязаннаго общественными нравами и обществен-
нымъ строемъ, между тѣмъ какъ другія формы проявленія
безнравственности, какъ и нравственности, должны будутъ
быть безусловно отброщены.
Противъ эволюціонистическихъ требованій будущаго
поднимается, однако, убѣжденіе, что великое твореніе
культуры,—личная любовь—не исчезнетъ никогда. И этимъ
устраняется опасность полигаміи.
Такимъ образомъ, и въ дальнѣйшемъ сохранится выборъ
любви, который обусловитъ, такъ сказать «нравственныя
нарушенія брака» и любовь, вызванную точкой зрѣнія обла-
гороживанія рода. Лишь недавно начали понимать требова-
нія эволюціи въ этомъ направленіи, и врядъ ли они могли
— 147 —
уже повліять преобразующимъ образомъ на нравственные
взгляды, которые быть можетъ когда-нибудь приведутъ къ
положенію Платона: «полезно—подходящее, вредно—позор-
ное». Тамъ, гдѣ есть достаточныя основанія къ тому, чтобы
не разрывать внѣшнимъ образомъ брака, напр., желаніе
ухаживать за больнымъ мужемъ или женой, или оказывать
имъ духовную помощь, въ которой они нуждаются, слѣдо-
вало бы, можетъ быть, признать въ будущемъ право, уже
и теперь присвоенное нѣкоторыми женщинами и мужчи-
нами,—стать отцомъ черезъ посредство другой женщины
или стать матерью черезъ посредство другого мужчины,
если оба супруга сами обладаютъ всѣми качествами, нуж-
ными для родителей, но лишены отъ природы счастья
отцовства или материнства по той причинѣ, что мужъ или
жена неспособны къ дѣторожденію *)
Уже теперь начинаютъ признавать въ нѣкоторыхъ, нерѣд-
кихъ случаяхъ, нравственное право мужчины—иногда и жен-
щины—одновременно принадлежать и другому человѣку, по-
тому что имъ не суждена великая, единая, наполняющая все
существо любовь. И теперь уже иногда подобные кон-
фликты—чему имѣются примѣры, извѣстные всей Европѣ—
разрѣшаются новымъ образомъ. Не такъ, какъ разрѣшилъ
его Лютеръ для Филиппа Гесенскаго, не покинувшаго жены,
которая ему незадолго до этого родила девятаго ребенка,
въ то время какъ онъ былъ тайно обвѣнчанъ съ другой!
Но такъ, какъ Тёте сначала предполагалъ распутать узелъ
въ «8іе11а»: женщина отступаетъ на задній планъ безъ
внѣшняго разрыва; привязанность и сила воспоминаній, свя-
зывающая ее съ мужемъ, сдѣлали возможнымъ дружескія
отношенія между ними, посвященныя общимъ заботамъ о
дѣтяхъ, хотя бы мужъ вступилъ въ новый бракъ съ другою
женщиной. Или же такъ, какъ разрѣшили въ началѣ XIX
— 148 —
столѣтія конфликтъ два шведскихъ дворянина: мужъ,
жена котораго съ нимъ развелась, чтобы выйти замужъ за
его друга, сталъ ежедневнымъ гостемъ въ новомъ домѣ.
Жена сохранила любовь обоихъ мужчинъ, а они оба свою
дружбу до самой смерти.
Съ точки зрѣнія блага дѣтей подобное разрѣшеніе во-
проса слѣдуетъ признать, какъ самое желательное и самое
почетное, въ противоположность современному взгляду на
дѣло.
Новая половая нравственность, при господствѣ которой,
какъ въ «Св. Ночи» Корреджіо, свѣтъ будетъ исходить
отъ ребенка, должна была бы выставить, однако, идеаломъ
высшаго счастья и высшаго развитія, какъ любящихъ, такъ
и дѣтей, единую любовь. Мы уже показали, что эволюція
любви происходитъ именно въ этомъ направленіи. Но вмѣстѣ
съ тѣмъ нужно согласиться, что любовь—и притомъ всегда
для того, чтобы служить счастью какъ отдѣльной личности,
такъ и всего человѣчества,—можетъ принимать какъ болѣе
низкія, такъ и болѣе высокія формы безъ того, чтобы
первыя необходимо разсматривались, какъ безнравственныя.
Если точка зрѣнія облагороживанія рода проникаетъ во всѣ
этическія понятія людей, то безнравственными надо будетъ
назвать:
Рожденіе дѣтей безъ любви.
Рожденіе дѣтей безъ отвѣтственности.
Рожденіе дѣтей незрѣлыми или вырождающимися родите-
лями.
Всякое добровольное безплодіе у супруговъ, которые способны
выполнятъ свою половую задачу.
— 149 —
И, наконецъ:
Всѣ проявленія половой жизни, предполагающія насиліе или
соблазнъ, отвращеніе или неспособность хорошо исполнить
половую задачу.
Напротивъ, общество съ бэллшей свободой, чѣмъ теперь,
станетъ разрѣшать соединеніе людей не только въ ихъ
лучшемъ возрастѣ, но и въ лучшемъ чувствѣ; оно пойметъ,
что современныя препятствія являются несправедливостью,
которая постигаетъ не только отдѣльныхъ лицъ, но и само
общество, такъ какъ несчастные браки не только задержи-
ваютъ развитіе силъ отдѣльныхъ личностей на пользу цѣ-
лаго, но и отнимаютъ у общества дѣтей, которыя могли
бы получить жизнь при новомъ счастьи.
Съ помощью новаго взгляда на общественное значеніе
выбора любви новая нравственность получитъ новыя твор-
ческія силы.
Нѣтъ сомнѣнія, что при активной дѣятельности человѣкъ,
обладающій способностью къ творчеству, является опаснымъ
примѣромъ для будущаго. Можно, напр., быть убѣжден-
нымъ въ будущемъ развитіи искусства летать, не отрицая
вслѣдствіе этого опасности разныхъ попытокъ въ этомъ
направленіи и не поощряя къ паденію надъ облаками людей,
прицѣпившихъ къ спинѣ пару гусиныхъ крыльевъ!
Ни одна существенная реформа чувствъ нравовъ не со-
вершается по догмамъ и программамъ, и меньше всего такая
реформа. Но нѣтъ другой побудительной силы, которая
въ концѣ-концовъ проведетъ всѣхъ—какъ малыхъ, такъ и
великихъ, какъ слабыхъ, такъ и сильныхъ—къ высшему
развитію, чѣмъ верховная свобода выбора личной любви
на ряду съ все возрастающей увѣренностью въ пользѣ этого
выбора для потомства.
— 150 —
Вѣдь, если бы и дальше любовь не была предпосылкой
нравственности, причиной выбора, то новое человѣчество
постепенно лишилось бы результатовъ предшествовавшихъ
завоеваній. Ни «законы искусственнаго подбора», ни «сво-
бода парнаго подбора» не могли бы обогатить духовные
и физическіе источники, питающіе человѣчество. Это въ
силахъ сдѣлать только любовь.
Правда, еще не доказано, что любовь—при равенствѣ
прочихъ условій — даетъ намъ лучшихъ дѣтей. Но это
когда-нибудь будетъ доказано.
Увѣренность въ этомъ пока лишь интуитивная. Но таковы
были въ началѣ и всѣ новыя истины. И теперь уже нѣтъ не-
достатка въ попыткахъ новой, хотя и косвенной аргументаціи.
Прежде всего слѣдуетъ отмѣтить, что источникъ любви
находится не въ человѣческой жизни, и любовь не является
плодомъ культуры, а проявляется уже въ жизни животныхъ.
Она можетъ привести къ смерти отъ горя о смерти супруга,
какъ и къ другимъ чувственнымъ феноменамъ жизни чело-
вѣка. Она можетъ привести и къ моногаміи, хотя въ жизни
животныхъ, какъ и въ жизни людей, моногамія не является
ни необходимымъ результатомъ любви, ни неизвѣстнымъ
условіемъ развитія. Многіе высоко развитые виды живот-
ныхъ полигамны, а другіе ниже-стоящіе, напротивъ, моно-
гамны 6). Если бы любовь не скрывала въ себѣ какой-либо
большой выгоды, то она могла бы возникнуть, но не выдер-
жала бы всѣ препятствія, которыя, повидимому, ей ставитъ
на пути ея личный выборъ сохраненія рода. Человѣкъ,
слѣдовательно, любовь уже принесъ съ собой отъ своихъ
предковъ-животныхъ и включилъ ее въ культуру. И, такимъ
образомъ, она постепенно облагородилась и улучшилась до
степени одной изъ высшихъ силъ въ человѣческой жизни.
И развѣ было бы возможно это возрастающее значеніе
— 151
любви, если бы она повышала счастье только отдѣльныхъ
личностей, а не увеличивала жизненной цѣнности всего
человѣчества?!
Эволюція человѣческой любви проявлялась отчасти въ
болѣе опредѣленномъ индивидуализированіи выбора, отчасти
во все большей разборчивости по отношенію къ индиви-
дуальнымъ качествамъ людей.
Иными словами, своеобразіе личности внушало все больше
любви, а любовь все болѣе развивала своеобразіе личности.
Это, въ свою очередь—-какъ уже было упомянуто—имѣло
своимъ послѣдствіемъ то, что все большему числу индиви-
дуумовъ не удавалось выполнить свою половую задачу,
либо потому, что ихъ чувство, хотя и взаимное, не могло
привести къ браку, либо потому, что чувство въ томъ или
иномъ отношеніи было обмануто. То обстоятельство, что
страсть выбираетъ одного человѣка изъ многихъ, которые
съ объективной точки зрѣнія точно такъ же хорошо могли
бы разрѣшить половую задачу, стало такимъ образомъ въ
извѣстномъ смыслѣ явленіемъ антисоціальнымъ.
Но такія съ непосредственной точки зрѣнія облагорожи-
ванія рода—неиспользованныя жизни—все же косвеннымъ
образомъ сослужили этому облагороживанію рода. Многіе
изъ этихъ людей, бездѣтныхъ въ обычномъ смыслѣ, родили
безсмертныхъ потомковъ. Другіе пролили свою кровь, кото-
рой они никогда не увидали бьющейся сквозь тонкую сѣть
нервовъ въ вискахъ своего ребенка, на тѣхъ поляхъ сра-
женія, гдѣ человѣчество одерживало свои побѣды. Величіемъ
своихъ собственныхъ идеальныхъ требованій они сдѣлали
болѣе великими сердца другихъ людей. И они не должны
падать духомъ при мысли, что, быть можетъ, неудачное
осущественіе ими своихъ идеаловъ будетъ направлено лично
противъ нихъ. Они купили свою славу самой дорогой
— 152 —
цѣной, отказавшись наслаждаться счастьемъ, которое они
могли бы растратить. И они безъ горечи переносятъ свою
бѣдность, ибо она дѣлаетъ ихъ только богаче вѣрою.
Если многія—и притомъ очень цѣнныя—жизни разру-
шены любовью, то здѣсь предъ нами только обнаруженіе
неисповѣдимой воли жизни, которая всюду является расто-
чительницей. Эта воля дѣйствуетъ заодно съ великой не-
обходимостью, рука которой наноситъ удары и ранитъ,
пока мы ее проклинаемъ, но иногда, когда мы начинаемъ
ее благословлять, спокойно ласкаетъ и служитъ намъ твер-
дой опорой.
Не на эти жертвы, —хотя бы онъ самъ былъ въ ихъ
числѣ,—долженъ взирать человѣкъ, когда онъ хочетъ найти
смыслъ жизни въ самой жизни. Онъ долженъ направить
свой взоръ на самое выдающееся. И тогда ему станетъ
очевидно, что—именно потому, что любовь, несмотря на
всѣ препятствія, продолжаетъ расширять свое могущество,
она, т.-е. индивидуальная любовь со всѣми ея жертвами и
всѣми ея ошибками все-таки въ своемъ цѣломъ, способ-
ствуетъ росту человѣческаго рода.
Великій западный глашатай пессимизма показалъ, что
любовь—только задача «генія рода», данная отдѣльному
индивидууму; поэтому только противоположности притяги-
ваютъ другъ друга, такъ что потомство наслѣдуетъ допол-
няющія качества, которыя любящіе искали другъ въ другѣ.
Эти противоположности, враждебность которыхъ дѣлаетъ
родителей несчастными, сглаживаются и нейтрализуются въ
ребенкѣ, такъ что онъ на счетъ родителей становится хорошо
подготовленной къ жизни, богатой гармонической личностью.
Доведенное до крайности; это положеніе Шопенгауэра,
— 163 —
какъ и многія другія богатыя мысли, становится абсурдомъ.
Но каждый, кто наблюдалъ любовь, долженъ былъ даже
вовсе и не догадываться, что этотъ выводъ былъ выдвинутъ
теоріей пессимизма—замѣтить, что всякая сильная любовь
возникаетъ между противоположными натурами. Гармонія,
которая возможна при равенствѣ, однотонна, бѣдна и, кромѣ
того, опасна для развитія отдѣльныхъ личностей, какъ и
для всего человѣчества. Но противоположность характеровъ
вовсе не означаетъ вражду ихъ, хотя до нея и можетъ
дойти, если эта противоположность распространится и на
міросозерцанія, на образъ и цѣль жизни, на цѣнность ея.
Борющіяся натуры—вопреки Шопенгауэру—нерѣдко будутъ
оказывать неблагопріятное вліяніе какъ на задатки ребенка,
такъ и на его воспитаніе, и половая воля не исполняетъ
своего назначенія, если связываетъ эти натуры любовью,
очень быстро переходящей въ ненависть. Противоположныя
натуры становятся, съ другой стороны, враждебными часто
лишь потому, что послѣ брака узнаютъ оборотную сторону
качествъ другъ друга, тогда какъ въ первый періодъ любви
на видъ выступали только половыя стороны ихъ характера.
Если такой бракъ будетъ несчастнымъ, то это нисколько
не говоритъ противъ выбора любви, а только противъ
недостатка у людей культуры, необходимой для брака.
Психическій законъ, господствующій въ бракѣ, гласитъ,
что каждое развитіе симпатій у людей имѣетъ свою границу,
нарушеніе, которое приводитъ все ближе къ ясно выражен-
ной антипатіи.
Чѣмъ больше будетъ развиваться искусство жизни, тѣмъ
успѣшнѣе люди научатся уменьшать свои траты счастья,
причиненныя выборомъ любви, для пользы грядущаго поко-
лѣнія. Несомнѣнно, въ будущемъ супруги будутъ радоваться
существующимъ между ними различіемъ и охранять ихъ;
— ш —
они научатся владѣть собственными антипатичными проти-
воположностями, все сознательнѣе будутъ пользоваться
симпатичными качествами другъ друга для сглаживанія
своей собственной односторонности; они откажутся отъ
столь губительной для счастья наклонности передѣлать
другого по-своему. Уже и теперь потребность симпатіи
такъ необходима любви, что слѣпая страсть, возбуждаемая
крайними противоположностями, становится все менѣе спо-
собной пересилить эту потребность симпатіи. Она можетъ
быть легко охранена даже тогда, когда ей приходится
встрѣтить несоединимыя противоположности, ясно обнару-
живающія, что каждая сторона стоитъ на разной ступени
бытія, принадлежитъ душой къ иной эпохѣ, иной части
свѣта, иной расѣ. Такое ощущеніе уже теперь мѣшаетъ
любви развиться во многихъ случаяхъ, въ которыхъ про-
тивоположность, дѣйствительно, принимаетъ характеръ
ожесточенной борьбы, а не предопредѣленнаго природой
сродства душъ, подъ понятіе котораго подходятъ какъ
первичныя различія, такъ и вторичныя сходства, имѣющія
своимъ слѣдствіемъ то, что противоположности любящихъ
образуютъ гармонію какъ въ ихъ совмѣстной жизни, такъ
и въ личности дѣтей. Если притягательная сила противо-
положностей иногда не достигаетъ цѣли, то, какъ въ
этомъ часто можно убѣдиться, и во второй и въ третій
разъ данное лицо полюбитъ существо того же типа, что
и раньше,—здѣсь проявляется такое постоянство выбора,
которое даетъ полное право утверждать, что данный чело-
вѣкъ, въ сущности, все время любилъ одно и то же су-
щество!
Безотчетная притягательная воля природы проявляется
не только тогда, когда любовь въ бракѣ соединяетъ проти-
воположности, но и тогда, когда браки разрываются. До-
— 155 —
брая жена прекраснаго человѣка, любящая и любимая,
вдругъ охватывается ей самой непонятной страстью къ дру-
гому мужчинѣ. Безъ размышленій она отдается этой страсти,
чтобы затѣмъ снова вернуться къ мужу, котораго она не
переставала любить, но который ей никогда не внушалъ
того мощнаго чувства, цѣлью котораго —по волѣ природы
и самой женщины—былъ ребенокъ6). Та же воля природы
проявляется въ массѣ неуловимыхъ другими явленій. Богато
одаренные мужчина или женщина вдругъ охватываются
страстью къ существу, стоящему гораздо ниже ихъ. Какъ
часто бываетъ, что какой-нибудь «красивый парень» отби-
ваетъ умную женщину у выдающагося человѣка; какъ часто
Легкомысленная грація и пустая веселость дѣйствуютъ на
серьезнаго человѣка такъ, какъ никогда не могла подѣй-
ствовать выдающаяся женщина! Вся тайна—въ волѣ при-
роды, стремившейся уравнять въ интересахъ потомства
мозговую и нервную геніальность здоровой чувственной
силой. Такъ какъ цѣль половой любви въ томъ, чтобы
половые характеры, біологически наиболѣе благопріятные
для потомства, стали и наиболѣе привлекательными, то эта
общая привлекательная сила дѣйствуетъ на ряду съ инди-
видуальной. И сильнѣе всего дѣйствуетъ при томъ видъ
любви, который справедливо называютъ «слѣпою страстью»,
и который сводитъ враждебныя противоположности на
ихъ несчастье.
Нѣтъ никакого основанія сомнѣваться, что выборъ любви
въ этомъ случаѣ сохранитъ свою инстинктивную увѣрен-
ность, хотя любовь вмѣстѣ съ тѣмъ разовьетъ душевные
инстинкты симпатіи. Въ результатѣ этого — количество
противоположностей, обладающихъ притягательной силой,
станетъ меньше, но зато явится болѣе тонкое соотвѣтствіе
между ними; выборъ, произведенный изъ противоположно-
— 156 —
стей станетъ все болѣе труднымъ, но зато и все болѣе
цѣннымъ. Выборъ любви нерѣдко имѣетъ своимъ слѣд-
ствіемъ то, что изъ двухъ противоположныхъ натуръ,
которыя неудержимо соединяетъ сродство душъ, одна или
обѣ представляютъ далеко не лучшія физическія условія
для дѣтей. Но выборъ любви зато очень успѣшно можетъ
вліять на усиленіе какой-либо черты характера, напр., на
выработку гармоническаго темперамента, или на возникно-
веніе какого-нибудь высокаго душевнаго качества. Вѣдь,
облагороживаніе потомства слѣдуетъ измѣрять не только
килограммами или метрами.
Подобный выборъ любви, вліяющій на улучшеніе потом-
ства, можетъ, напримѣръ, происходить потому, что молодыя
дѣвушки питаютъ все менѣе любви къ раздробляющемуся
въ эротическомъ отношеніи мужчинѣ, между тѣмъ какъ,
напротивъ, мужчины, сохранившіе для любви свое единство,
имѣютъ все больше данныхъ стать наиболѣе притягатель-
ными для женщинъ. Поколѣніе за поколѣніемъ эротическое
единство можетъ постепенно становиться природой муж-
чины, какъ оно уже стало, развиваясь по тому же пути,
природой женщины. Мужчина желалъ чистоты женщины,
это опредѣлило его выборъ, и этотъ выборъ затѣмъ, при
помощи наслѣдственности чувствъ, у слѣдующихъ поколѣній
выросъ до степени эротическаго инстинкта. Самое ясное
сознаніе несправедливости различія въ нравственныхъ
требованіяхъ, предъявляемыхъ къ мужчинѣ и къ женщинѣ,
самая «свободомыслящая» точка зрѣнія на право женщины
имѣть ту же свободу, которой пользуется мужчина, не въ
состояніи въ данномъ случаѣ побѣдить его инстинктовъ.
Если мужчина узнаетъ, что возлюбленная до него отдалась
другому, или что онъ дѣлитъ ее съ кѣмъ-либо, то его
чувство нерѣдко Отравляется въ самомъ корнѣ: благодаря
- 157 —
выбору любви въ немъ тысячелѣтіями внѣдрилось желаніе
быть единымъ властителемъ, и это желаніе вслѣдствіе един-
ства воли индивидуальной любви развилось въ немъ еще
сильнѣе 7).
Этихъ соображеній вполнѣ достаточно, чтобы показать
поверхностность тѣхъ умозаключеній о выборѣ любви,
которыя исходятъ только' изъ физической точки зрѣнія,
хотя, конечно, и послѣдняя имѣетъ большое значеніе.
Если любящая пара случайно будетъ имѣть физически сла-
баго ребенка, то само-по-себѣ это точно такъ же мало
можетъ служить доказательствомъ противъ выбора любви,
какъ и физически хорошо развитыя дѣти несчастныхъ
въ брачной жизни супруговъ.
Если, такимъ образомъ, эротическая притягательная сила
противоположностей и является самымъ сильнымъ доказа-
тельствомъ значенія любви съ точки зрѣнія облагороживанія
рода, то все же она далеко не единственное доказательство.
Другое доказательство, напримѣръ,—тотъ поразительный
фактъ, что огромное количество выдающихся личностей
на всѣхъ поприщахъ—перворожденныя или единственныя
дѣти. Третье доказательство—ставшая оговоркой одарен-
ность «дѣтей любви». Четвертое доказательство — часто
весьма благопріятные для развитія задатковъ дѣтей браки
между лицами, принадлежащими къ различнымъ народно-
стямъ, если только расовое различіе не слишкомъ значи-
тельно. Въ упомянутыхъ двухъ первыхъ случаяхъ можно
допустить, что любовное счастье родителей—или, по крайней
мѣрѣ, ихъ чувственная страсть—при рожденіи перваго ре-
бенка обладаетъ полной свѣжестью и полной силой. У «дѣтей
любви» мать нерѣдко здоровая дочь народа, отдающаяся
со всей страстью чувственнымъ желаніямъ мужчины, кото-
рый духовно стоитъ выше ея. Въ вышеупомянутомъ послѣд-
— 168 —
немъ случаѣ, по большей части, сильная любовь побѣдила
всѣ препятствія, которыя традиціонные взгляды выставляютъ
противъ взаимнаго влеченія, благодаря чему въ ребенкѣ
національныя противоположности соединяются въ счастли-
вую гармонію.
Наблюденія въ этой области осложняются безчисленными
посторонними вліяніями, воздѣйствіями и еще неразрѣшен-
ными противорѣчіями. До тѣхъ поръ, пока выродкамъ чело-
вѣчества дозволено будетъ на основаніи «права любви»
продолжать родъ человѣческій, всякія обобщенія сильно
осложняются. Лишь въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ условія во всемъ
прочемъ поддаются сравненію, начинается приближеніе къ
объективному доказательству тою, что физически-психическая
жизнеспособность дѣтей уменьшается, когда они зачаты равно-
душными или нелюбящими другъ друга родителями, и, напро-
тивъ, возрастаетъ, когда они зачаты въ любви. И этотъ во-
просъ можетъ быть рѣшенъ не въ нѣжномъ возрастѣ дѣтей,
а лишь тогда, когда они уже прожили свою жизнь.
Безъ доказательствъ ясно, что развитіе наслѣдованныхъ
склонностей дѣтей, ихъ дѣтское счастіе, ихъ будущее
содержаніе жизни въ значительной степени зависятъ отъ
ихъ воспитанія въ полномъ счастья родительскомъ домѣ,
вообще отъ родителей, которые, симпатизируя и понимая
другъ друга, дѣйствуютъ рука объ руку! Каждый знаетъ,
что дѣти выносятъ изъ такихъ семей вѣру въ жизнь и
надежду на будущее, бодрость духа и радость жизни какъ
даръ, котораго у нихъ не могутъ вырвать окончательно
никакія позднѣйшія страданія. Солнечная энергія, накоплен-
ная ими, спасаетъ ихъ отъ замерзанія даже въ самый жесто-
кій морозъ. Тотъ же, напротивъ, кто началъ жить зимою,
тотъ иногда зябнетъ и въ разгаръ лѣта.
Одного приговореннаго къ смерти преступника мать
— 159 —
спросила: «что дурного сдѣлали тебѣ твои родители, если
ты рѣшился причинить имъ такое горе?» Онъ отвѣтилъ
ей то, чего никогда не должны забывать родители:
«Что же, собственно, хорошаго вы мнѣ сдѣлали?»
Этотъ вопросъ теперь предлагаютъ милліоны устъ. И
если когда-нибудь вопросъ этотъ умолкнетъ—если его
заглушитъ любовь—то можно будетъ убѣдиться въ томъ,
что любовь не нуждается ни въ какихъ другихъ откро-
веніяхъ, кромѣ тѣхъ, которыя она черпаетъ изъ религіоз-
наго преклоненія передъ увѣренностью, что жизнь сама
должна стать смысломъ жизни.
И въ выборѣ любви такъ же, Какъ и на другомъ, какомъ-
либо поприщѣ, страсть также мало является діаметрально
противоположной долгу, даже въ промежуточной стадіи
развитія. Въ состояніи невинности не существуетъ никакого
разлада, потому что тамъ нѣтъ никакой другой обязан-
ности, помимо слѣпого повиновенія инстинкту. Если насту-
пило развитіе и достигнута «вторая невинность», долгъ
исчезаетъ, потому что онъ совпалъ съ инстинктомъ.
Тогда будетъ очевидна ошибка тѣхъ, кто воображаетъ,
будто богъ въ раю насаждалъ бракъ, а діаволъ въ пустынѣ
отыскалъ любовь! Эротическій дуализмъ будетъ побѣжденъ
эротическимъ монизмомъ, когда круговоротъ развитія сбли-
зитъ исходный пунктъ съ конечнымъ; когда природный
половой инстинктъ встрѣтится съ плодомъ культуры-жела-
ніемъ облагородить родъ; когда золотое кольцо со всѣхъ
сторонъ охватитъ драгоцѣнный камень со священнымъ сим-'
воломъ жизни, ребенкомъ. Но сокровище, которое нынѣ
разсматриваютъ, какъ самое цѣнное—моногамія, лишь послѣ
многихъ новыхъ спиральныхъ изгибовъ будетъ охвачено
— 160 —
золотымъ кольцомъ. Это наступитъ тогда, коіда выборъ
любви, наконецъ, сдѣлаетъ всякаіо мужчину и всякую жен-
щину достойными продолжать родъ. Лишь тогда идеальное
желаніе—одинъ мужчина для женщины одна женщина для
мужчины—станетъ всеобщимъ, и включитъ въ себя наилуч-
шія жизненныя условія, какъ для отдѣльной личности,
такъ и для потомства. И тогда эротическій выборъ такъ
тонко и мощно сплетется съ каждымъ нервомъ физиче-
ской и психической личности, что мужчина съумѣетъ найти,
побѣдить и сохранить только одну женщину, а женщина—
только одного мужчину. Тогда многіе люди, благодаря
выбору любви, переживутъ то, что нѣкоторые уже и теперь
переживаютъ—высшій подъемъ своей индивидуальной лич-
ности, высшую форму жизни полового существа и связан-
ныя съ ними высшія ощущенія вѣчности.
Пятая глава.
Право на материнство.
Всякій знаетъ, что форма производства современнаго
общества ограничиваетъ все болѣе и болѣе сферу домаш-
няго труда женщины, въ то время, какъ она въ прежнія
времена сама производила большую часть потребляемыхъ
въ домѣ хозяйственныхъ благъ. Всякій также понимаетъ,
что наиболѣе глубокой причиной женскаго движенія явля-
лось не отстаиваніе юридическо-политическихъ человѣче-
скихъ правъ женщины, а прежде всего вопросъ о томъ,
какъ ей найти примѣненіе для своей, освободившейся отъ
домашняго хозяйства, рабочей силы, и какимъ образомъ
достигнуть самостоятельной жизни внѣ дома, которая стала
необходима вслѣдствіе перемѣнъ въ способахъ производства.
Благодаря постоянно возрастающему взаимодѣйствію
между различными частями общества женскій трудъ ока-
залъ весьма важное вліяніе и на другія области, помимо
рынка труда. Конкуренція между полами—въ отношеніи
физическаго труда—повлекла за собою какъ для мужчины,
такъ и для женщины, ухудшеніе условій труда, обыкно-
венно вызываемое избыткомъ рабочей силы: т.-е. низкую
заработную плату, продолжительное рабочее время и необез-
— 162 —
печенность труда. Возможность вступленія въ бракъ зави-
ситъ теперь отъ рода профессіи обоихъ супруговъ. Замуж-
нія женщины, отчасти содержимыя мужчинами, своими
«дополнительными заработками» понизили заработную плату
незамужнихъ, живущихъ самостоятельнымъ трудомъ; и
когда эти послѣднія, съ своей стороны, вступаютъ въ бракъ,
у нихъ нѣтъ охоты и способности справляться съ хозяй-
ствомъ, и онѣ переплачиваютъ, благодаря своей небреж-
ности больше, чѣмъ зарабатываютъ на фабрикѣ. Слѣдствія
фабричнаго труда проявляются помимо этого въ безплодіи,
значительной смертности грудныхъ дѣтей, въ психическомъ
и физическомъ вырожденіи выжившихъ дѣтей, въ болѣе
дурной семейной жизни со всѣми ея послѣдствіями:
неустроенностью, пьянствомъ и преступностью.
Въ среднемъ сословіи конкуренція между полами непо-
средственно уменьшила возможность мужчины жениться,
а съ другой стороны косвеннымъ образомъ ослабила жела-
ніе обоихъ половъ вступать въ бракъ.
Неумолимый, повидимому, законъ, по которому только
односторонность придаетъ человѣку силу, сдѣлалъ побор-
никовъ правъ женщинъ «лѣвшами по отношенію ко всѣмъ
связаннымъ съ ихъ дѣломъ» соціальнымъ вопросамъ. Они
отвоевали право женщинъ на трудъ, не обращая вниманія
ни на условія, ни на послѣдствія труда. Женщины подъ
двойнымъ вліяніемъ духа времени и необходимости, искали
заработка какого бы то ни было качества и за какое бы
то ни было вознагражденіе. Въ среднихъ классахъ прямымъ
слѣдствіемъ этого обстоятельства было слѣдующее явленіе:
многія дѣвушки, для которыхъ трудъ не игралъ роли един-
ственнаго источника къ жизни, ухудшили условія труда
для тѣхъ женшинъ, которыя въ немъ нуждались. Такимъ
образомъ послѣднія должны были держаться «Ехізіепгтіпі-
— 163 —
тит’а»*), одинаково опаснаго, какъ для здоровья, такъ и
для нравственности. Дочери же среднихъ классовъ, напро-
тивъ, сумѣли удовлетворить свои болѣе высокія требованія,
и это, въ свою очередь, сильно затрудняло мужу возмож-
ность дать имъ въ бракѣ болѣе пріятныя условія существо-
ванія.
Мы уже указывали, что самостоятельный заработокъ жен-
щины имѣлъ и имѣетъ еще сейчасъ глубокое значеніе для
любви въ бракѣ. Шведскій поэтъ Альмквистъ, во всѣхъ
отношеніяхъ сильно опередившій свое время, имѣлъ это въ
виду уже въ 1830 г., когда писалъ, что только женщина
«радостно и трудолюбиво достающая себѣ то, что ей необхо-
димо для жизни, даетъ мужчинѣ, которому она принадле-
житъ, право говорить: я любимъ».
Но никто не можетъ заранѣе разсчитать, въ какомъ
направленіи будетъ дѣйствовать новая соціальная сила;
какимъ образомъ на ряду съ потребностями преобразуются
также души и возникаютъ новыя требованія и новыя силы.
Эротическая проблема современной молодежи является
однимъ изъ поразительнѣйшиѵ- примѣровъ этой невозмо-
жности разсчитать заранѣе.
Трудовая конкуренція между женщиной и мужчиной
создала глубокій разладъ между полами. Женщины чув-
ствуютъ основательно и неосновательно—что ихъ цѣнятъ
слишкомъ низко, что имъ не доплачиваютъ; мужчины,
напротивъ, считаютъ себя вытѣсненными, если требуемая
женщинами низкая плата рѣшаетъ конкуренцію въ ихъ
пользу. Но это только внѣшняя сторона дѣла.
Сама новая женщина—преобразованный душевный типъ—
не пріятна мужчинѣ. Смахивающія на мужчинъ эмансипи-
•) Минимумъ средствъ, необходимыхъ для существованія.
— 164 —
рованныя женщины, правда, теперь почти вымерли. Можно,
такимъ образомъ, пройти мимо нихъ и остановиться только
на тѣхъ молодыхъ женщинахъ, которыя сохранили или
желаютъ сохранить возможность быть привлекательными въ
эротическомъ смыслѣ. Однако, и онѣ потеряли спокойствіе,
равновѣсіе, воспріимчивость, дѣлавшія женщину когда-то
прекрасной, легко доступной пониманію частью природы,
отдающейся, подобно ей, непосредственно и безпритяза-
тельно. Когда мужчина, мучимый разными думами, уста-
лостью, разочарованіемъ, приходилъ къ любимой женщинѣ,
то она дѣйствовала на него, какъ купанье въ прохладныхъ
волнахъ, какъ отдыхъ въ спокойномъ лѣсу. Теперь, наобо-
ротъ, она приходитъ къ нему со своими думами, со своей
усталостью, со своимъ безпокойствомъ, со своими разоча-
рованіями. Ея картина не встрѣтила сочувствія; ея книги
не поняли; ея трудомъ злоупотребляли; ея экзаменъ еще
не сданъ; ея... все ея! Всѣ эти «ея» являются причиной
того, что мужчина постоянно находитъ ее разсѣянной, не-
доступной, занятой своими интересами *). И -даже если
она сохранила воспріимчивость къ его любви, она все же
утратила ея напряженность. Она не выбираетъ условій
своего труда, она должна брать и сверхурочную работу,
если вообще желаетъ получить работу. Но любовь—какъ
мѣтко было указано—нуждается въ спокойствіи, она хочетъ
мечтать; она не можетъ довольствоваться остатками нашего
времени и нашей личности. И, такимъ образомъ, цѣнность
любви—какъ и всѣ остальныя цѣнности личности—падаетъ
при современныхъ условіяхъ труда, изнуряющихъ жизнен-
ныя силы и доводящихъ людей до того, что они забываютъ
даже значеніе понятія «жкшь». Такимъ образомъ, современ-
нымъ людямъ становится совершенно недоступной любовь;
они не только лишены возможности осуществить ее въ
— 165 —
бракѣ, но и лишены возможности переживать ее во всей ея
полнотѣ 4).
Эти переутомленныя молодыя женщины даже не имѣютъ
возможности посвятить достаточно вниманія своей внѣш-
ности и ухаживать за своей красотой. Послѣднимъ теперь
сознательно заняты только дамы высшаго свѣта—или «по-
лусвѣта»—исполняющія одну только общественную задачу,
правда, скорѣе красивую, чѣмъ достойную: наглядно изо-
бражать лиліи на поляхъ, о которыхъ говорится въ притчѣ.
Но лишь немногія женщины сейчасъ въ состояніи преда-
ваться этому культу всеопьяняющей красоты, и лишь немно-
гія имѣютъ время и признаютъ за собой право на это. Все
большее число женщинъ вынуждено участвовать въ трудо-
вой жизни, и все меньшее число увлекается, сверхъ того,
идеаломъ усовершенствованія своихъ внѣшнихъ формъ, все
большее, напротивъ — желаніемъ усовершенствовать свою
личность. Но этотъ поворотъ будетъ имѣть своимъ слѣд-
ствіемъ неустойчивость формъ, до тѣхъ поръ пока не
создадутся новыя формы. А мужчина любитъ въ женщинѣ
какъ разъ устойчивость и легкость, увѣренность въ своей
собственной власти, а это обыкновенно недостаетъ ищу-
щимъ молодымъ женщинамъ нашего времени. Но встрѣ-
чается уже новый типъ молодыхъ женщинъ, которыя не
желаютъ ни исключительно работать, ни исключительно
нравиться, и разрѣшаютъ такимъ образомъ задачу, состоя-
щую въ томъ, чтобы быть одновременно дѣятельной и кра-
сивой.
Самый глубокій конфликтъ заключается, такимъ обра-
зомъ, въ сознаніи молодыхъ мужчинъ, говорящемъ имъ, что
молодыя женщины не зависятъ отъ предлагаемой ими любви,
что послѣ тщательнаго взвѣшиванія онѣ находятъ ихъ
слишкомъ легкими. Способность къ заработку со стороны
— 166 —
женщины безусловно создала—какъ того ожидалъ Альм*
квистъ—лучшую возможность для мужчины считать себя
любимымъ, но въ то же время уменьшила шансы для та-
кой возможности!
Одна писательница чрезвычайно остроумно обратила вни-
маніе на то, что для мужчины всегда наиболѣе привлека-
тельны тѣ женщины, главнымъ предметомъ жизни которыхъ
является ребенокъ, а не мужъ, такъ какъ внутренняя неза-
висимость отъ мужа даетъ имъ спокойствіе, свойственное
элементарнымъ силамъ природы; что, напротивъ, тѣ жен-
щины, у которыхъ все начинается и кончается мужемъ,—
гораздо менѣе привлекательны. Она поясняетъ, что натуры
въ духѣ «КаіЬсЬеп ѵоп НеіІЬгопп», впадаютъ въ конфликтъ
не только съ инстинктомъ мужчины, но и съ своимъ соб-
ственнымъ личнымъ развитіемъ, стремясь, какъ женщины,
именно къ той несчитающейся ни съ чѣмъ мужской силѣ,
которую онѣ, какъ люди, презираютъ. Для этого рода муж-
чинъ, слѣдовательно, отсутствіе элементарной привлека-
тельности указанныхъ женщинъ усиливается еще самоутвер-
жденіемъ и независимостью ихъ личностей 3).
Въ то время, какъ это развитіе затрудняетъ счастье тѣхъ
женщинъ, которыя всегда были въ меньшинствѣ—героинь
или мученицъ великой любви, современныя условія труда,
напротивъ, даютъ сильнѣе, чѣмъ когда-либо, чувствовать жен-
щинамъ, считающимъ главнымъ содержаніемъ своей жизни
ребенка, всю тяжесть закона жизни, влагающаго въ чело-
вѣка «силу желать и необходимость отказываться».
Все большее число этихъ молодыхъ незамужнихъ жен-
щинъ начинаетъ размышлять о томъ, нѣтъ ли въ ихъ силѣ
«желать» такого смысла, который могъ бы положить пре-
дѣлъ необходимости «отказываться»? Ихъ пробуждающееся
стремленіе къ жизни противится признанію права на трудъ,
- 167 —
какъ начала и конца ихъ человѣческихъ правъ. И въ отвѣтъ
совѣтующимъ трудомъ и аскетизмомъ, аскетизмомъ и тру-
домъ подавлять свои грѣховныя стремленія, то та, то дру-
гая подымаетъ свою наклоненную надъ конторкой или ка-
ѳедрой голову и вмѣстѣ съ одной женщиной, обратившей
на себя всеобщее вниманіе какъ въ жизни, такъ и въ
поэзіи, она отвѣчаетъ, что изъ всѣхъ грѣховъ *)•’
«Ыиг еіпе лѵігсі пісЬі ѵег§еЬеп
Ьіе (ііе ІгеіЬешіе КгаЕі гегЬгісЬі—
Ьаз ізі Фе Зйшіе §еьцеп <1аз ЬеЬеп—
Ісіі Ьіп (Іаз ЬеЬеп, ісЬ 5йпбі§е пісЬі».
Такимъ образомъ, двѣ группы дочерей нашего времени
являются новымъ воплощеніемъ старой двойственной при-
роды женщины.
Для одной группы—ребенокъ не является главною цѣлью
любви, и ребенокъ не можетъ оправдать всѣхъ средствъ,
направленныхъ къ ея достиженію. Если бы такой женщинѣ
пришлось выбирать между любовью,—той великой любовью,
о которой она мечтала — но безъ материнства, и меньшей
любовью, которая сдѣлаетъ ее матерью, то она безъ коле-
банія выбрала бы первое. И если она дѣлается матерью,
не достигши полнаго развитія своей личности въ любви,
она считаетъ это униженіемъ. Ибо ни ребенокъ, ни любовь,
ни бракъ ея не удовлетворяютъ, ее удовлетворитъ только
великая любовь 5).
Это знаменательный шагъ впередъ, сдѣланный женщиной
съ тѣхъ поръ, какъ она изъ чувственной сферы самки
стала приближаться къ чувственной сферѣ женщины-чело-
вѣка. И какъ бы тяжело ни было это душевное настроеніе
ея отдѣльныхъ личностей — однако, вдумчивый человѣкъ
увидитъ, что тутъ онъ стоитъ передъ жизненной гранью.
— 168 —
Эта грань не совпадетъ съ жизненнымъ путемъ тѣхъ
женщинъ, которыя требуютъ только права на материнство,
не только безъ брака, но даже безъ любви!
Тѣ, кто надѣялся, что независимость женщины, дости-
гнутая ею благодаря труду, обезпечитъ мужчинѣ увѣрен-
ность, что онъ любимъ, не приняли во вниманіе, что
внутреннее содержаніе жизни женщины зависитъ отъ муж-
чины. Эта зависимость, созданная природой, а не обще-
ствомъ, толкаетъ многихъ, въ остальныхъ отношеніяхъ
совершенно независимыхъ, женщинъ на бракъ безъ любви.
И она толкаетъ другихъ женщинъ, желающихъ сохранить
самостоятельность, отказываясь отъ заключенія брака, къ
стремленію внѣ его обрѣсти счастье материнства. Но стре-
мленіе женщины —жить только черезъ себя, собою и для
себя достигаетъ своего кульминаціоннаго пункта тогда,
когда она начинаетъ разсматривать мужчину только какъ
средство для пріобрѣтенія ребенка!
Болѣе жестоко женщина врядъ ли могла бы отомстить
за то, что ее самое разсматривали въ теченіе тысячелѣтій
исключительно, какъ средство!
Можно, однако, надѣяться, что женская мстительность
сохранитъ эту форму ненадолго. Униженіе женщины до
средства задержало какъ развитіе мужчины, такъ и ея соб-
ственное. Подобное униженіе мужчины вызвало бы тѣ же
послѣдствія, и дѣти, по всей вѣроятности, столько же по*
страдаютъ отъ злоупотребленій жеящинъ по отношенію къ
мужчинамъ, сколько они пострадали отъ Злоупотребленія
мужчинъ, по отношенію къ женщинамъ. Впрочемъ, это
самодержавное существованіе не могло бы долго продлиться.
И независимость отъ мужчины, слѣдовательно, Никогда не
могла бы принадлежать къ тѣмъ передаваемымъ по наслѣд-
ству качествамъ, которыя преобразуютъ ^характеръ половъ. ,
— 160 —
Это было бы лишь экспериментомъ надъ возможностями
счастья одного или нѣсколькихъ поколѣній.
Ребенокъ долженъ быть самоцѣлью. Онъ нуждается для
своего возникновенія въ любви; мать должна съ понима-
ніемъ и любовью относиться къ качествамъ, унаслѣдован-
нымъ имъ отъ своего отца, а не встрѣчать съ холоднымъ изу-
мленіемъ или даже отвращеніемъ все неожиданное или даже
нежелательное въ его характерѣ. Женщина, никогда не
любившая отца своего ребенка, безусловно повредитъ этому
ребенку—если не чѣмъ-либо инымъ, то во всякомъ случаѣ
формой своей любви къ нему. Ребенку нужно веселье окру-
жающихъ его братьевъ-сестеръ, и даже самая нѣжная
мать ихъ не можетъ замѣнить. И наконецъ, ребенку нуженъ
отецъ такъ же, какъ отцу нуженъ ребенокъ. То обстоя-
тельство, что у дѣтей какъ въ бракѣ, такъ и внѣ его
смерть или жизнь часто отнимаютъ отца или братьевъ и
сестеръ, — принадлежитъ къ явленіямъ неизбѣжнымъ, по
крайней мѣрѣ, въ большинствѣ случаевъ. Но если женщина
нарочно и вполнѣ сознательно лишаетъ своего ребенка
права получить свою жизнь черезъ любовь, если она его
заранѣе устраняетъ отъ ласкъ отца, то это эгоизмъ, кото-
рый, безъ сомнѣнія, отомститъ за себя. Право на материн-
ство безъ брака не должно стать равнозначащимъ съ пра-
вомъ на материнство безъ любви. Но одинаково унизи-
тельно вступить въ свободную связь безъ любви, какъ и въ
бракъ безъ любви. И въ томъ и въ другомъ случаѣ можно
украсть себѣ ребенка, но при этомъ потерять гордое со-
знаніе, что когда - либо удастся его убѣдить, что для его
возникновенія имѣлись наилучшія жизненныя условія. Лю-
бовь — это нужно повторять постоянно — имѣетъ въ виду
будущность, а не данный моментъ; она стремится къ соеди-
ненію не только для созданія новаго существа, а потому, что
— 170 —
два существа благодаря другъ другу могутъ стать новымъ,
болѣе могучимъ существомъ, чѣмъ было каждое изъ нихъ въ
отдѣльности. Женщина можетъ ошибиться насчетъ своей
любви, а также насчетъ своей пригодности къ браку. Но
этого она не можетъ знать заранѣе. Этотъ опытъ пріобрѣ-
тается ею только во время ея любви. Если она ошиблась
въ своей любви, то горю нельзя помочь, скрывая эту ошибку
въ бракѣ. Но если она зачала ребенка отъ мужчины, отно-
сительно котораго она заранѣе знаетъ, что она никогда
не проживетъ съ нимъ всю жизнь, то это значитъ, что
она родитъ ребенка незаконнаго въ самомъ истинномъ
значеніи этого слова. А вѣдь многія женщины полагаютъ,
что именно этимъ путемъ «мадонна будущаго», обрѣтетъ
счастье материнства 6).
Работа всегда развиваетъ силы, и чѣмъ болѣе она ста-
новится развитіемъ нашихъ особенныхъ силъ, тѣмъ боль-
шимъ, слѣдовательно, счастьемъ она будетъ. Путь, прой-
денный каждымъ любимымъ и умѣреннымъ трудомъ, можетъ
быть обозначенъ верстовыми столбами, на которыхъ слѣдо-
вало бы вырѣзать добрыя старыя слова о благодѣтельныхъ
дарахъ работы: здѣсь «здоровье», тамъ «благосостояніе»;
здѣсь «утѣшеніе и сила духа въ несчастій», тамъ «пред-
отвращеніе грѣха»—прежде всего предотвращеніе сомнѣнія
въ цѣнности жизни.
Но именно тотъ, кому работа все это дала, имѣетъ наи-
болѣе основательную причину проклинать работу тѣхъ
женщинъ, которыя не могутъ ни сами выбирать работу въ
соотвѣтствіи со своими способностями, ни приспособить
ее къ своимъ силамъ. Все большія и большія массы дви-
гаются по тому пути труда, на которомъ верстовые столбы
— 17! _
носятъ подпись: нездоровье, необезпеченность завтрашняго
дня и будущности; отсутствіе радости, душевная тупость
и грѣхи, плодящіеся во мракѣ, и прежде всего такіе, кото-
рые позорятъ жизнь и отнимаютъ у нея всякое значеніе.
Для другихъ, напротивъ, работа стала средствомъ опья-
ненія, порокомъ, суевѣріемъ. Она сдѣлала мужчинъ и жен-
щинъ безсовѣстными, пустыми, жестокими, вѣчно безпо-
койными. Она довела ихъ до того, что они разрушаютъ
цѣнность жизни другихъ: — страданіе, любовь, домашній
очагъ, природу, красоту, книги, миръ—прежде всего миръ,
потому что онъ является условіемъ того, чтобы какъ стра-
даніе, такъ и счастье могли достигнуть своего полнаго
значенія. Красивыя слова: «свобода труда и радость труда»,
въ дѣйствительности обозначаютъ рабство труда и горе
труда, единственное горе, полностью переживаемое нашимъ
временемъ!
Подъ звуки этихъ безсмысленныхъ хвалебныхъ гимновъ
пагубному для цѣлыхъ массъ труду, общество даетъ отцвѣсти
одной веснѣ за другою, прежде чѣмъ онѣ даже успѣли
расцвѣсти—а, вѣдь, уже тысячелѣтія тому назадъ города
античнаго міра посылали свои «священныя весны» расчи-
стить первобытную почву и создать людямъ новыя обитае-
мыя мѣста.
Подобно тому, какъ потери отдѣльнаго человѣка превра-
щаются въ обѣдненіе всего общества, если эти потери
влекутъ за собою ослабленіе здоровья и уменьшеніе силъ;
подобно тому, какъ ничто не можетъ измѣниться къ луч-
шему безъ стремленія къ этому лучшему, признакомъ оздо-
ровленія нашего времени служитъ то обстоятельство, что
минимальная нищенская плата за добросовѣстно-исполняе-
мый рабскій трудъ не наполняетъ уже молодыхъ дѣвушекъ
трогательной благодарностью къ Богу и піонерамъ женскаго
— 172 —
движенія, что онѣ все меньше и меньше склонны вѣрить
тому, что только та свобода, которая идетъ по стопамъ
Іисуса и поднимаетъ раздавленныхъ и сломленныхъ силой,
есть истинная свобода.
Онѣ, эти молодыя женщины, знаютъ, что и ихъ собствен-
ная природа можетъ быть изнасилована; что въ душѣ жен-
щины живутъ и другія подавленныя силы, помимо жажды
знанія и стремленія къ дѣятельности, и что ни право на
трудъ, ни гражданскія права не могутъ замѣнить утерянной
возможности счастья.
И не слѣдуетъ усыплять этого недовольства молодежи;
напротивъ, имъ въ жизни будетъ оказана громадная услуга,
если ихъ лишатъ довольства сегодняшняго дня и спокой-
ствія безропотнаго отказа. Ибо только страданіе, никогда
не усыпляемое, только стремленіе, постоянно живучее, могутъ
стать дѣйствительными силами въ борьбѣ противъ обще-
ственнаго строя, увеличивающагося безсмысленными и вра-
ждебными жизни муками страданія, которыя законы жизни
и развитія, уже и безъ того, въ силу естественной необхо-
димости, вызываютъ въ области половыхъ отношеній.
Всѣ подавляемыя силы, не находящія себѣ примѣненія,
могутъ выродиться. И наше время, тормозящее развитіе
эротическихъ силъ, вызвало среди женщинъ признаки
вырожденія.
Поэтому въ цѣляхъ самоутвержденія необходимо, чтобы
обойденныя любовью стремились сохранить свое здоровье
и обогатить свою жизнь тѣми источниками радости, кото-
рые доступны всякому. Даже человѣкъ, привязанный къ
неинтересной работѣ, можетъ найти нѣсколько часовъ
времени для того, чтобъ итти дальше по той дорогѣ,
— 173 —
которая даетъ ему возможность проникнуть въ безконечную
даль знанія. Почти каждая работа можетъ увеличить силы
личности и этимъ создать радость, вытекающую изъ сознанія,
что ея цѣнность, въ смыслѣ трудоспособности и достоин-
ства, возрастаетъ. Нѣтъ дня, который не былъ бы въ состоя-
ніи подарить хотя бы искру радости. Нѣтъ, наконецъ, ни
одного часа—за исключеніемъ самыхъ тяжелыхъ часовъ
страданія—въ который человѣкъ не могъ бы чувствовать
силу и величіе своей собственной души, ея независимости
отъ всѣхъ внѣшнихъ преградъ; ея способность искать,
найти и обогатить себя самое, несмотря ни на что. Ко всѣмъ,
обойденнымъ жизнью, примѣнимы слова, которыя Викторъ
Гюго сказалъ одной горюющей молодой женщинѣ:
Яаѵег-ѵош раз ѵоіге ате? *),
И какой бы вѣры или невѣрія человѣкъ ни придержи-
вался, въ сущности, одно это сознаніе цѣнности своей
души только въ состояніи его спасти, если нѣтъ другой
помощи. А другой помощи нѣтъ!
Въ этомъ смыслѣ безусловно правильно, что человѣкъ,
какъ мужчина, такъ и женщина, является самоцѣлью; что
онъ выполняетъ возложенную на него задачу, если не
уменьшаетъ цѣнности своей души даже тогда, когда ничего
другого отъ жизни ему достигнуть не удалось; если онъ
увеличиваетъ свои душевныя силы, открываетъ и проявляетъ
свою индивидуальность. Такъ какъ только это значитъ—
спасти свою душу. Въ этомъ смыслѣ правильно, что «зада"
чей1’ мужчины и женщины не можетъ быть независимая
отъ нашей воли половая задача. И въ этомъ смыслѣ про
того, кто ея не выполнилъ, нельзя сказать, что его суще-
*) У васъ, вѣдь, есть ваша душа.
— 174 —
ствованіе не имѣло никакого оправданія. Въ сущности,
имѣется извѣстное согласіе между чувствомъ только что
описаннаго самоутвержденія и настроеніемъ тѣхъ, кто счи-
таетъ, что высшимъ назначеніемъ какъ женщины, такъ и
мужчины не можетъ быть любовь, а только жизнь въ ка-
чествѣ вѣчныхъ существъ, стоящихъ надъ всѣми обществен-
ными и земными цѣнностями; что высшая дѣйствительность
каждаго человѣка въ немъ самомъ, и что высшее счастье
для него можетъ состоять только въ томъ, чтобы совер-
шенствоваться при помощи святости и общенія съ Бо-
гомъ.
Но по отношенію къ смыслу жизни эта разница стано-
вится безконечно великой. Здѣсь мы опять стоимъ передъ
дуалистическимъ и монистическимъ міросозерцаніемъ, передъ
вѣрой, что душа можетъ достигнуть своего высшаго развитія
и блаженства независимо отъ всѣхъ земныхъ условій—а
не черезъ нихъ.
Къ послѣднему міросозерцанію мужчина, какъ и женщина,
предрасполагается своей половой жизнью даже во время
величайшихъ душевныхъ кризисовъ. Половыя чувства уже
скрываются въ мечтаніяхъ переходнаго возраста о геройскихъ
подвигахъ и о мученичествѣ; они являются источникомъ
возникающаго въ это время горячаго религіознаго чувства.
Всякая женщина, свершившая лучезарное дѣло любви,
ставшая великой христіанкой—какъ шведская Св. Бригитта,
какъ Екатерина изъ Сіэны, какъ св. Тереза—носила вч
своей душѣ огонь великой любви; въ ея крови горѣло
страстное желаніе тѣломъ и душой служить своему полу.
Вотъ, почему ихъ любовь къ человѣчеству согрѣвала людей,
въ то время какъ отъ жертвъ другихъ благодѣтелей люди
часто зябнутъ, какъ стриженыя овцы. Къ женщинѣ еще
въ большей мѣрѣ, чѣмъ къ мужчинѣ, примѣнимы слова
— 175 —
Шиллера: кто не можетъ дѣлать человѣка, тотъ и не мо-
жетъ его любить.
Внутреннее «я» женщины должно быть извлечено на
свѣтъ при помощи любви, прежде чѣмъ она пріобрѣтетъ
большое значеніе какъ для себя самой, такъ и для другихъ.
Кто въ своей жизни былъ лишенъ всякой эротики, рѣдко
найдетъ дорогу къ человѣческому, въ великомъ значеніи
этого слова; тотъ же, кому жизнь не предоставила возмож-
ности выразить свою эротическую сущность въ обыкновен-
ныхъ чувствахъ, превращаетъ ее въ объемлющій всю жизнь
эросъ, который уже предчувствовалъ Платонъ, и о которомъ
онъ говоритъ устами Діотимы, какъ о чемъ-то безконечно
тонкомъ. Можетъ быть, только женщина,—потому что вся
ея индивидуальность эротика—въ состояніи утолить свою
жажду любви изъ источника всего бытія?
Вотъ это ощущеніе своего единства со вселенной, которое
теософы, мистики, пантеисты, эволюціонисты выражаютъ
каждый особымъ образомъ, но чувствуютъ одинаково —
и есть то, что даруетъ прежде всего великое эротиче-
ское счастье. Къ этого рода любви особенно примѣнимо
слово, что только тотъ, кто любитъ, чувствуетъ Бога, это
великое слово единства со вселенной, въ которой мы жи-
вемъ, двигаемся и проявляемъ свою индивидуальность. Не
потому, что Богъ сотворилъ людей, для того чтобы они
размножались и наполняли землю, а потому, что они были
плодовиты и наполнили землю живыми существами и своими
твореніями,—они назвали жизнь именемъ Творца и почи-
тали въ образѣ боговъ свою собственную творческую силу,
о вѣчности которой они мечтали,
Такъ какъ плодовитость и способность рождать во всѣхъ
своихъ формахъ есть божественная черта въ человѣкѣ, то
никто безъ нея не можетъ достигнуть «святости и общности
— 176 —
съ Богомъ» въ смыслѣ вѣры въ жизнь, другими словами —
полной человѣчности. Уже въ своей ограниченной формѣ,
являющейся основаніемъ семьи, она представляетъ наиболѣе
вѣрное средство раздвинуть «я» за свои собственные пре-
дѣлы—наиболѣе важное условіе облагородить личность.
Она можетъ превратить эгоиста въ дающаго, подаривъ ему
то, для чего онъ могъ бы жить. Поэтому любовь замѣнила
многимъ людямъ вѣру, такъ какъ она обладаетъ той же
силой дѣлать ихъ добрыми и хорошими, и силой въ сто
разъ большей для того, чтобы дѣлать ихъ счастливыми.
Вотъ почему всякій великій и прекрасный—преисполненный
мягкости и сердечности—отказъ отъ любви является вино-
градникомъ на кратерѣ вулкана.
И поэтому о всѣхъ тѣхъ, которые погасили въ себѣ
огонь плодовитости, можно сказать, что они совершили
единственный, никогда не прощаемый грѣхъ—грѣхъ противъ
святого духа жизни. Эти женщины находятъ свой уничто-
жающій приговоръ въ баснѣ Лессинга о Герѣ, пославшей
на землю Ирисъ, чтобы отыскать тамъ троихъ строго добро-
дѣтельныхъ, совершенно цѣломудренныхъ, незапятнанныхъ
никакими мечтаніями о любви дѣвушекъ. И, правда, Ирисъ
нашла ихъ, но не принесла ихъ на Олимпъ. Ибо Гермесъ похи-
тилъ ихъ уже для подземнаго царства, чтобы замѣнить
ими—состарѣвшихся фурій.
Такъ какъ средства жизни никогда не должны скрывать
отъ насъ ея цѣли—состоящей въ томъ, чтобы жить всѣмъ
своимъ существомъ и передавать другимъ всю полноту
жизни—приходится признать безнравственной жизнь, посвя-
щенную исключительно святости, исключительно труду,
родинѣ или человѣчеству, даже любви, такъ какъ человѣкъ
— 177 —
долженъ жить для всего этого. Устраненіе одного изъ
этихъ средствъ достиженія полной человѣчности никогда
не можетъ быть замѣнено какимъ-либо другимъ, подобно
тому какъ нельзя замѣнить одно чувство другимъ, даже
въ томъ случаѣ, когда это послѣднее въ силу необходи-
мости стать на мѣсто перваго достигаетъ высшаго совер-
шенства. И самоотреченіе, готовое удовольствоваться лишь
частью своихъ человѣческихъ правъ, вмѣсто того, чтобы
добиваться всѣхъ правъ, ,это самоотреченіе похоже на сонъ
въ снѣгу. Это безусловно болѣе спокойное состояніе, чѣмъ
то, которое требуется для сохраненія за своей душой спо-
собности быстро реагировать на новыя переживанія. Ибо
здѣсь нужно быть готовымъ къ новымъ пораненіямъ; и
тотъ, кто не даетъ уснуть своей способности страдать,
можетъ быть убѣжденъ, что ему придется претерпѣвать
больше, чѣмъ тому, кто усыпилъ ее искусственными сред-
ствами. Но нѣтъ болѣе неправильнаго мѣрила цѣнности
какъ то, которое исходитъ изъ соображенія о страданіи.
Вопросъ только въ томъ, почему страдаютъ, и чѣмъ—какъ
для себя, такъ и для другихъ—люди дѣлаются, или не
дѣлаются благодаря своимъ страданіямъ.
Жизнь въ одной рукѣ держитъ золотой вѣнецъ счастья,
въ другой терновый вѣнокъ страданія. Своимъ любимцамъ
она подаетъ и то и другое. И только тотъ уходитъ съ
пустыми руками, къ челу котораго не притронулся ни тотъ,
ни другой.
Одна современная женщина однажды замѣтила, что, хотя
любовь признается многими важнѣйшимъ содержаніемъ
жизни, тѣмъ не менѣе люди не сумѣли еще отвести ей
настоящее мѣсто въ жизни. Внѣ брака ее называютъ грѣ-
хомъ; въ бракѣ—по крайней мѣрѣ въ современномъ—любовь
— 178 —
лишь рѣдко можетъ существовать, а если она возникаетъ
къ кому-либо другому, помимо мужа, то ею приходится
жертвовать ради дѣтей.
Это наблюденіе все болѣе укрѣпляло новую женщину
въ ея рѣшеніи отвести любви мѣсто внѣ брака.
Женщины—такъ же какъ и мужчины—начали подвергать
испытанію понятія о нравственности, гдѣ большія и малыя
цѣнности перемѣшаны между собой точно такъ же, какъ
тузы и короли въ колодѣ картъ.. Вся нравственность для-
женщины свелась къ половой нравственности; вся половая
нравственность сдѣлалась равнозначащей отсутствію чув-
ственности и наличности брачнаго свидѣтельства. Въ рѣчахъ
и стихахъ превозносится задача женщины, какъ «супруги
и матери», но въ то же время эта задача признается достой-
ной уваженія только тогда—когда она уже достигнута; она
считается позорной все время, пока къ ней стремятся со
всей здоровой силой, являющейся единственной гарантіей
того, что она можетъ быть въ совершенствѣ выполнена
даннымъ лицомъ. Женщина можетъ быть гордой и силь-
ной, доброй и трудолюбивой, мужественной и благородной,
честной и внушающей довѣріе, вѣрной и строго относя-
щейся къ своимъ обязанностямъ —однимъ словомъ, обладать
всѣми тѣми добродѣтелями, которыя обыкновенно восхва-
ляются въ мужчинѣ—и несмотря на все это, считается
безнравственной, если она даруетъ человѣчеству новую
жизнь. Безупречная же съ точки зрѣнія половой нравствен-
ности женщина, напротивъ, можетъ быть трусливой, низкой
и лживой, и тѣмъ не менѣе общество не откажетъ ей въ
уваженіи.
Эта путаница понятій настолько вошла въ нашу кровь
и плоть, что потребуются, быть можетъ, столѣтія, пока ее
удастся разсѣять при помощи новыхъ правовыхъ понятій.
—• 179 —
Несмотря на все это, нельзя оспаривать той истины, что
нравственность женщины все-таки находится въ гораздо
болѣе тѣсной связи съ ея половой нравственностью, чѣмъ
это имѣетъ мѣсто у мужчины. Природа сама создала эту
связь, тѣснѣе соединивъ любовь и ребенка съ существова-
ніемъ женщины, чѣмъ съ существованіемъ мужчины. Для
всей личности женщины всегда имѣетъ громаднѣйшее зна-
ченіе то обстоятельство, что она можетъ создать новую
жизнь. И поэтому отношеніе женщины не къ вѣнчанію,
а къ материнству, является рѣшающимъ мѣриломъ для ея
остального нравственнаго развитія и душевной ея куль-
туры.
Одинаковая свобода въ половыхъ отношеніяхъ какъ
для женщины, такъ и для мужчины, каждой глубокой
женской натурѣ покажется требованіемъ противоестествен-
нымъ. Но это не обозначаетъ ни того, что мужчина дол-
женъ продолжать злоупотреблять своей свободой, ни того,
что женщина должна продолжать налагать на себя стѣсне-
нія въ предѣлахъ «дозволеннаго закономъ». Такъ же мало
это обозначаетъ, что женщины должны и дальше обманы-
вать себя самихъ, мужчинъ и другъ друга насчетъ своей
природы, какъ существъ половыхъ. Безусловно существуетъ
много нечувствительныхъ въ этомъ отношеніи женщинъ, и
безусловно многія нѣкоторыя замужнія женщины оспари-
ваютъ требованія чувствъ—потому что у нихъ они были
удовлетворены раньше, чѣмъ онѣ ихъ познали, но когда
развитіе любви поведетъ къ болѣе здравымъ и болѣе
чистымъ взглядамъ,—ни мужчины, ни женщины не будутъ
считать преимуществомъ, превосходствомъ женщины, если
она разовьетъ въ себѣ характеръ «третьяго пола». Всякій
тогда пойметъ, что здоровая, въ полномъ смыслѣ этого
слова, и богатая человѣческая жизнь должна включать въ
— 180 —
себя выполненіе своего назначенія какъ полового существа,
и что, если препятствія, поставленныя жизни въ этомъ
направленіи не влекутъ за собою физическихъ страданій, то,
тѣмъ не менѣе, они должны быть связаны .съ глубокими,
подрывающими наши силы психическими страданіями. Тогда
не станутъ намѣренно закрывать глаза на то, что—'на ряду
со многими сильными, уравновѣшенными, трудолюбивыми
незамужними женщинами—существуютъ и такія, которыя
заслуживаютъ нашего полнѣйшаго уваженія, хотя онѣ не
могутъ сохранить гармоніи безъ материнства. На сѣверѣ
первыя, пожалуй, оказались бы въ большинствѣ. Но немного
южнѣе это уже будетъ иначе. И причиной является не недо-
статокъ въ самообузданіи и серьезномъ желаніи работать,
а, напротивъ, совершенно простой уже указанный нами
фактъ: что половая жизнь женщины—если она осталась
сильна и здорова—для нея имѣетъ гораздо болѣе глубокое
значеніе, чѣмъ для мужчины. Она рѣдко страдаетъ сильно,
часто безсознательно или полусознательно изъ-за препят-
ствій, встрѣчающихся въ жизни въ этомъ направленіи.
Но зато она страдаетъ глубоко, и страданіе это медленно
высасываетъ ея жизненные соки.
Замѣтили, что повышенная нервность учительницъ про-
исходитъ не только отъ того, что ихъ трудъ плохо опла-
чивается и требуетъ большаго напряженія душевныхъ силъ,
но также отъ того, что онъ будитъ въ нихъ стремленіе къ
материнству. Но не только однѣ учительницы преждевре-
менно становятся угрюмыми, теряютъ цвѣтъ лица и свои
силы. Многія женщины, которыя могли бы въ бракѣ снова
расцвѣсти, рано или поздно—если возможность вступить
въ бракъ для нихъ отсутствуетъ—очутятся въ рядахъ потер-
пѣвшихъ крушеніе. Внутреннія болѣзни, истерія, сумасше-
ствіе, половое извращеніе, самоубійство—вотъ слѣдствія
— 181
этого «жертвоприношенія Молоху культуры», справляющему
здѣсь свою таинственную тризну.
Но всякая такая жертва дѣлаетъ жизнь бѣднѣе. Потому
что наиболѣе горячія, наиболѣе богатыя душой и сердцемъ
женскія натуры, наиболѣе во всякомъ смыслѣ плодовитыя,
погибаютъ такимъ образомъ. И человѣчество теряетъ въ
нихъ цѣнность не только непосредственно, но и косвеннымъ
образомъ въ ихъ нерожденныхъ ими дѣтяхъ.
Этихъ потерь можно избѣгнуть только измѣненіемъ кри-
терія нравственности, во всякомъ случаѣ до тѣхъ поръ,
пока для каждой женщины не найдется мужчины. Ибо
можно ожидать лишь медленнаго дѣйствія тѣхъ мѣропрія-
тій, которыя имѣютъ въ виду установить равновѣсіе, пови-
димому, предполагаемое даже природой, производящей на
свѣтъ больше мальчиковъ, чѣмъ дѣвочекъ, т.-е. отъ мѣро-
пріятій, направленныхъ къ лучшей охранѣ жизни мальчи-
ковъ и мужчинъ. Вотъ какое предложеніе было сдѣлано
нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ одной великой культурной
странѣ: организовать планомѣрную и хорошо контролируе-
мую эмиграцію женщинъ, имѣющихъ извѣстную профессію,
изъ тѣхъ странъ, гдѣ ихъ слишкомъ много, въ тѣ страны,
гдѣ господствуетъ обратное отношеніе, — и этотъ планъ,
какъ временное вспомогательное средство, безусловно заслу-
живаетъ вниманія. Ибо въ то время, какъ способность къ
труду сдѣлала этихъ женщинъ независимыми отъ брака,
имъ все-таки предоставлялась бы большая возможность
вступить въ бракъ, такъ же какъ и многимъ мужчинамъ—
которые теперь вынуждены жить въ этихъ странахъ въ
безбрачіи, или прибѣгать къ проституціи.
Въ общемъ же, помощь можетъ быть здѣсь оказана лишь
пробужденіемъ общественнаго сознанія. Но до тѣхъ поръ,
— 182 —
пока сама молодежь не разбудитъ кипучей агитаціей обще-
ственной совѣсти, помощь долго заставитъ себя ждать.
Въ одномъ отношеніи трудящіеся молодые мужчины и
женщины могутъ сами взять въ свои руки судьбу, а именно,
въ чисто внѣшнемъ, состоящемъ въ томъ, чтобы создать
себѣ недостающую имъ возможность—служащую для уча-
щейся молодежи часто основаніемъ счастья—познакомиться
ближе другъ съ другомъ на почвѣ красивыхъ и достой-
ныхъ формъ товарищеской дружбы.
Въ тѣхъ же случаяхъ, напротивъ, въ которыхъ жизнен-
ная судьба сдѣлала для женщины по той или другой при-
чинѣ невозможнымъ осуществленіе любви, ей бы слѣдовало—
подобно супругѣ въ безплодномъ бракѣ — больше, чѣмъ
это происходитъ теперь, обогащать свою жизнь и хотя бы
отчасти утолить свою жажду материнства, взявъ себѣ
одного изъ тѣхъ беззащитныхъ дѣтей, которыхъ, къ сожа-
лѣнію, еще слишкомъ много, ухаживать за ними и пере-
нести на него свою любовь. Такія вѣтки, привитыя къ
чужому стволу, часто даютъ превосходные плоды. Одинокая
женщина въ такомъ случаѣ не проникается жестокостью
и горечью—необходимыми слѣдствіями задержанной поло-
вой жизни и въ еще большей степени застывшей жизни
души.
Въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ женщина, лишенная материнства,
начинаетъ тяготиться жизнью, она можетъ выбрать меньшее
зло: стать матерью и безъ любви въ бракѣ, или внѣ его.
Кто крадетъ для того, чтобы спасти свою жизнь, не дол-
женъ нести наказанія. Но ее не слѣдуетъ ставитъ въ при'
мѣръ друшмъ, не находящимся въ такомъ безвыходномъ поло-
женіи.
Вопросъ о правѣ на материнство не можетъ быть такимъ
образомъ рѣшенъ въ томъ смыслѣ, чтобы большинство не-
— 183 —
замужнихъ женщинъ пріобрѣтало себѣ ребенка безъ любви;
и не въ томъ, чтобы зачинать ею въ любви, если онп напе-
редъ знаютъ, что постоянное сожительство съ отцомъ ребенка
является невозможнымъ.
Но какъ съ личной точки зрѣнія, такъ и съ точки зрѣ-
нія человѣчества, право на материнство, напротивъ, имѣетъ
та незамужняя женшина, которая обладаетъ такой богатой
человѣческой душой, такимъ большимъ материнскимъ серд-
цемъ, такой мужеской отвагой, что въ состояніи возложить
на свои плечи бремя исключительной судьбы. Она черезъ
ребенка должна передать въ наслѣдство человѣчеству все
богатство своей индивидуальности и индивидуальности
влюбленнаго; она должна отдать на воспитаніе ребенка всю
свою развитую личность, свою духовную и тѣлесную жиз-
ненную силу, свою завоеванную при помощи труда неза-
висимость. Въ дѣлѣ своей жизни она могла найти примѣ-
неніе лишь одной части своей индивидуальности: полно и
совершенно она хочетъ ее выразить, прежде чѣмъ она раз-
стается съ даромъ жизни.При полномъ согласіи и одобре-
ніи своей совѣсти она становится матерью.
Все это, однако, рѣдко относится къ женщинѣ, которая
не достигла или не перешла еще границы «Іа зесошіа ргі-
таѵега»; только тогда она можетъ быть вполнѣ увѣрена
въ серьезности своего стремленія и въ своемъ мужествѣ и
убѣждена, что жизнь не хранитъ для нея болѣе высокаго
счастья. И даже она не можетъ стать примѣромъ оконча-
телънаю рѣшенія интересующей насъ проблемы. Но во вре-
мена, подобныя нашимъ, когда тягость жизни въ этомъ
направленіи стала невыносимой, допустимы отважные шаги,
если они кончаются благополучно!
Для того, чтобы такой шагъ могъ окончиться благопо-
лучно, необходимо, чтобы женщина была чиста не только
— 184 —
какъ снѣгъ, нѣтъ, чиста какъ огонь, и имѣла бы твердую
увѣренность при помощи ребенка своей любви возвысить
свою собственную жизнь и обогатить человѣчество новымъ
сокровищемъ.
Если она такова—то между этой незамужней женщиной,
дарящей своею ребенка человѣчеству, и незамужней женщи-
ной, невзначай «получающей» ребенка, лежитъ непроходи-
мая пропасть.
Безусловно первая считала бы идеальнымъ счастіемъ воз-
можность воспитать своего ребенка сообща съ его отцомъ.
Обстоятельства, мѣшающія ей дѣлать это, могутъ быть
различнаго рода. Свобода мужчины ограничивается, напри-
мѣръ, прежними обязанностями и чувствами, стѣсняющими
его согласно его волѣ или противъ нея. Условія жизни
или дѣятельность одного изъ нихъ могутъ воспрепятство-
вать полному ихъ соединенію. Также и опытъ можетъ ихъ
убѣдить въ томъ, что развитіе личности того или другого
тормозится бракомъ. Или, можетъ быть, любовь не испол-
нила того, что она обѣщала, и женщина достаточно горда
для того, чтобы не считать себя падшей и не полагать,
что честь ея должна быть возстановлена бракомъ, который
при такихъ обстоятельствахъ въ дѣйствительности и былъ
бы настоящимъ грѣхопаденіемъ.
Наконецъ, бываютъ нѣкоторые случаи, когда выдающаяся
женщина—вѣдь часто именно самыхъ лучшихъ охватываетъ
сильное желаніе имѣть ребенка—чувствуетъ, что ея мате-
ринство несовмѣстимо ни съ требованіями любви, ни съ
требованіями духовнаго творчества; что она въ состояніи
выполнить только двѣ задачи, и поэтому она беретъ у
любви ребенка, но отказывается отъ брака.
Бываютъ, однако, совершенно противоположные случаи,
— 185 —
когда женщина сама для себя желаетъ ребенка, но ради
мужа отказывается отъ него.
Въ большинствѣ случаевъ это происходитъ потому, что
она съ такой любовью относится къ его дѣлу, что, подобно
Элоизѣ, приноситъ ему въ жертву свое материнское счастье.
И чѣмъ больше любовь совершенствуется, тѣмъ болѣе
женщина пріучается любить дѣло своего мужа, какъ своего
ребенка, онъ ея же дѣло такъ, какъ свое собственное.
Но могутъ быть и другія причины, побуждающія жен-
щину предоставить мужу полную свободу, напримѣръ, то
обстоятельство, что онъ моложе ея, или если она знаетъ,
что она не можетъ подарить ему ребенка. Такіе союзы въ
настоящее время не рѣдкость; при ихъ помощи двое людей
дѣлаютъ богаче свою собственную жизнь и жизнь вокругъ
себя. Такая женщина превращаетъ свое материнское чув-
ство въ нѣжность къ мужу. Лучшую сторону своей про-
изводительной силы она передаетъ ему путемъ обмѣна
мыслей; онъ постоянно растетъ, въ то время какъ она
остается на одномъ мѣстѣ. Она же испытываетъ при этомъ
то блаженство, которое испытываетъ мать, когда ребенокъ
покоится на ея груди; подобно тому, какъ мать ради ре-
бенка питается вдвойнѣ, такъ и такая влюбленная отыски-
ваетъ самую богатую духовную пищу, чтобы затѣмъ пере-
дать ее: ей кажется, что она крадетъ то, что оставляетъ
себѣ. Сказка о пеликанѣ, питающемъ молодыхъ птенцовъ
кровью своего сердца, пожалуй, была бы лучшимъ симво-
ломъ этихъ женщинъ, которыя должны быть готовы къ
тому, что мужчина рано или поздно начнетъ искать моло-
дую невѣсту, которая во всѣхъ отношеніяхъ будетъ соот-
вѣтствовать его стремленіямъ. Въ этихъ случаяхъ, больше
чѣмъ когда-либо, оправдывается, «что великая любовь хочетъ
большаго, нежели взаимную любовь», что она «хочетъ тво-
— 186 —
рить» (Ницше). Здѣсь женщина обнаруживаетъ, что ея
геніальное призваніе—любовь; что чѣмъ выше поднимается
женщина, тѣмъ въ большей степени собственная слава,
собственныя побѣды, собственная будущность ничего не
значатъ по сравненію съ счастьемъ развивать во всей мощи
великую природную способность любить. И можетъ ли она
любить глубже, чѣмъ въ тотъ моментъ, когда она тратитъ
всю полноту женской индивидуальности для того, чтобы
усовершенствовать мужа—для другой женщины.
То, въ чемъ всякая женщина въ наше время нуждается
больше, чѣмъ въ какое-либо другое, Рикарда Гухъ выра-
зила слѣдующими словами: мужество для себя, состраданіе
для другихъ.
Мужество для своей собственной судьбы; мужество но-
сить ее или погибнуть подъ ея тяжестью. Но также муже-
ство выжидать свою судьбу, выбрать ее. Состраданіе къ
тѣмъ многимъ, которымъ недостало той или иной части
новаго мужества: отвага, или гордость, или выжиданіе.
Оба эти пути, которые найдены новымъ мужествомъ
женщины — мужъ и работа безъ ребенка, или ребенокъ и
работа безъ мужа—должны быть признаны формами жизни,
имѣющими право на существованіе, если они окажутся воз-
вышающими ея цѣнность. Но они не могутъ стать жизней'
нымъ путемъ для большинства. Послѣднее идетъ по напра-
вленію, указанному старой индійской пословицей: мужчина
только полчеловѣка, женщина тоже полчеловѣка, и только
отецъ, мать и ребенокъ образуютъ цѣлаго человѣка! И
хотя женщина имѣетъ право на удовлетвореніе своего
эротическаго стремленія, поскольку черезъ это возвышается
цѣнность ея жизни, ей никогда тѣмъ не менѣе не слѣдуетъ
— 187 —
забывать, что она лишь тогда достигаетъ полной человѣч-
гіости, коіда любовью даруетъ мужу ребенка, а ребенку—отца.
Здѣсь мы не говоримъ о молодыхъ женщинахъ, являю-
щихся невѣнчанными супругами мужчинъ, которые только
впослѣдствіи могутъ создать домашній очагъ для своихъ
дѣтей и полнаго сожительства. Этимъ женщинамъ, можетъ
быть, придется иногда пострадать за то, что онѣ слишкомъ
довѣряли своему собственному сердцу, или сердцу другого.
Но онѣ были чисты въ своей волѣ, и воля ихъ была напра-
влена на будущую совмѣстную жизнь, а не ’ на «пережи-
ганія», единственная цѣнность которыхъ состоитъ въ томъ,
что они быстро смѣняютъ другъ друга.
Этихъ молодыхъ женщинъ слѣдуетъ такимъ образомъ
рѣзко отличить отъ тѣхъ, которыя стали гетерами совре-
менности. Это нео-гречанки; тонко культурные, богато ода-
ренные, стильные и избранные типы церебральной и поли-
гамической женщины. Любовь для нихъ имѣетъ лишь
цѣнность наслажденія и стоитъ немного выше папироски,
которой играютъ ихъ узкія пальцы, или алкоголя, разливаю-
щаго теплоту по ихъ блѣднымъ щекамъ, но несравненно
ниже опьяненія поэзіей или упоенія красками.
Онѣ раздѣляютъ съ мужчинами жажду творчества,
радость къ труду, наслажденіе красотой, идеи и свободу
въ любви. Ничто не могло бы быть для нихъ менѣе жела-
тельнымъ, чѣмъ возможныя послѣдствія ихъ «любви», пере-
ходящей отъ одной связи къ другой при возрастающемъ
чувствѣ пустоты, усталости и безсилія. Безплодность во
всѣхъ отношеніяхъ—вотъ ихъ судьба и приговоръ. Ибо
только для безплоднаго жизнь не имѣетъ никакого примѣ-
— 188 —
ненія. Иногда онѣ даже не въ состояніи продолжать свою
жизнь;—онѣ убѣждаются, что душа ихъ не можетъ ни
любить, ни творить, ни страдать и ни ощущать чего-либо,
помимо желанія упасть съ древа жизни, подобно повре-
жденной почкѣ, испорченному плоду 9).
Но даже это теченіе, въ которомъ, повидимому, видны
лишь катящіяся волны и блестящая пѣна, для того, кто
прислушивается къ нему, достаточно долго сопровождается
жалобнымъ звукомъ: страхъ найти у себя въ глубинѣ
души «пустую черную дыру»; ненависть противъ голово-
кружительнаго движенія большихъ городовъ и современной
жизни безъ великихъ цѣлей, противъ ихъ вѣчнаго ритма
раздражительности и скуки, оглушающаго и безпокоящаго,
противъ всего того, что именуется «современной жизнью»,—
противъ жизни, помѣшавшей имъ жить!
Помимо этого слышится еще одинъ звукъ. Его труднѣе
истолковать, и только молодой поэтъ «Ренаты Фуксъ»
понялъ, что подъ этими катящимися волнами есть ищущія
души,—такія, которыя, вопреки всему, сохранили себя чи-
стыми до глубины для своего великаго акта жизни; такія,
которыя, открывъ его, безъ размышленій отдались ему въ
первый моментъ, когда съ ними встрѣтились. Но заключи-
тельныя страницы, ради которыхъ собственно и была напи-
сана вся книга, были поняты лишь немногими. И цѣлому-
дренность души, которая здѣсь описана, встрѣчается такъ
рѣдко, что она непонятна человѣку, не убѣжденному- вмѣстѣ
съ поэтомъ, что теперь «наступаетъ для насъ новая эра
съ новымъ масштабомъ для оцѣнки женщины». Глубокія’
внутреннія революціи на порогѣ: куда ни обратишься,
повсюду видишь непонятыхъ женщинъ, несчастные браки,
подавленную тоску, подземное пламя.
— 189 —
Чистѣйшее пламя пробивается изъ глубины, когда истинно-
женственная натура со всей силой, свойственной ея при-
родѣ, отстаиваетъ свое право на материнство.
Право на исключительную судьбу имѣетъ только тотъ,
кому ее создаетъ счастье. Другими словами, тотъ, кого оно
ставитъ въ такое соотвѣтствіе между собственными требо-
ваніями жизни и окружающими жизненными условіями,
что индивидуальныя силы получаютъ наивысшую степень
развитія.
Такъ какъ это рѣдко случается тамъ, гдѣ отдѣльный
человѣкъ создаетъ себѣ положеніе, толкающее его на
борьбу съ обществомъ, то на эту исключительную судьбу
, мыслящій человѣкъ не можетъ указывать большинству
современныхъ согбенныхъ подъ игомъ труда женщинъ,
желающихъ улучшить свою судьбу. Наиболѣе непосред-
ственная возможность для начала будетъ: улучшить способъ
и условія ихъ труда.
Женщины должны приложить больше усилій къ тому,
чтобы открыть или создать отрасли труда, въ которыхъ
онѣ могли бы проявлять свою женскую индивидуальность,
свою человѣческую личность. Отраднымъ знаменіемъ вре-
мени слѣдуетъ считать то обстоятельство, что начало этому
уже положено. Такъ, напримѣръ, въ Даніи отличная мате-
матичка—по упомянутымъ выше причинамъ—отказалась отъ
своей научной дѣятельности и стала первымъ фабричнымъ
инспекторомъ на сѣверѣ. Такъ, въ Германіи такое же
поприще избрала себѣ химичка. Женщина-юристъ посвятила
себя исключительно охранѣ дѣтскаго труда; другая — во
Франціи выбираетъ адвокатуру, для того чтобы помочь
— 190 —
бѣднымъ женщинамъ. Но существуетъ еще слишкомъ
много женщинъ, которымъ ихъ счастливое положеніе пре-
доставляетъ возможность выбирать себѣ занятіе, и которыя,
несмотря на это, останавливаются на профессіи, дающей
имъ наиболѣе обезпеченный доходъ, а не наиболѣе сво-
бодное примѣненіе своихъ личныхъ силъ.
Однако, возможность выбора выпадаетъ лишь на долю
людей, поставленныхъ въ исключительныя условія или ода-
ренныхъ исключительными способностями. Большинство
женщинъ, которыя должны или хотятъ работать, съ трудомъ
лишь могутъ найти призваніе, которое дало бы имъ дѣй-
ствительную опору, а не только легкую палочку, не выно-
сящую ни малѣйшей тяжести. Чтобы осуществить большую
органическую связь между женщиной и ея работой, необ-
ходимо посредническое бюро, въ которое доставлялись бы
изъ различныхъ’ мѣстностей свѣдѣнія о необходимыхъ тамъ
работахъ, какъ практическаго, такъ и идейнаго свойства,
а затѣмъ, въ связи съ этимъ, новый видъ «ипотечнаго
банка», гдѣ подписывались бы на трудоспособность, энергію,
изобрѣтательность молодыхъ женщинъ,—банка, который на
льготныхъ условіяхъ выдавалъ бы культурныя ссуды, необ-
ходимыя для того, чтобы эти неиспользованные для богат-
ства націи вспомогательные источники могли бы себѣ найти
примѣненіе. Общая сумма счастья незамужнихъ женщинъ
возросла бы, если бы ея стремленіе къ творчеству могло
бы, по крайней мѣрѣ, найти удовлетвореніе въ сильной
и здоровой дѣятельности, при помощи которой она хоть
отчасти могла бы пойти навстрѣчу своей потребности—про-
являть нѣжность и создавать вокругъ себя радость и кра-
соту.
Ни одинъ «культурный фондъ» не заслуживаетъ боль-
шаго вниманія господъ благотворителей, чѣмъ этотъ 10).
— 191 —
Для всѣхъ же тѣхъ женщинъ, которыя вынуждены пребы-
вать въ наемномъ рабствѣ, необходимо, по крайней мѣрѣ,
настолько ознакомиться съ соціальнымъ вопросомъ, чтобы
понять обязательность солидарности и необходимость орга-
низаціи, если онѣ хотятъ добиться повышенія заработной
платы, сокращенія рабочаго времени, лѣтняго отпуска и
вообще всѣхъ условій, необходимыхъ для сохраненія ихъ
духовной и тѣлесной жизненной силы и того количества
жизненныхъ радостей, которыя доступны всякому. Для этого
необходимо, прежде всего, чтобы дочери зажиточныхъ
семействъ перестали брать работу за плату, на которую
не можетъ прожить женщина, сама себя содержащая, и
чтобы вообще женщины перестали считать себя заслужи-
вающими особаго уваженія только потому, что онѣ рабо-
таютъ—не считаясь съ тѣмъ вредомъ, который влечетъ за
собою ихъ работа для всего общества.
Всѣ эти трудящіяся женщины нуждаются не только въ
стремленіи возвысить свою собственную жизнь, но прежде
всего въ гораздо большемъ сочувствіи къ организаціи цѣлаго.
Ихъ личныя требованія образованія, спокойствія, красоты,
любви, материнства должны быть приведены въ связь съ
требованіями всѣхъ людей, такъ чтобы и онѣ научились
требовать для другихъ того, чего они требуютъ для самихъ
себя. Вмѣсто того, чтобы неудачными попытками устрзй-
ства своей жизни отравлять себѣ существованіе, имъ бы
слѣдовало воодушевлять другихъ женщинъ мечтами о болѣе
красивой жизни. А для этого онѣ должны постоянно
оставаться воспріимчивыми и дѣятельными, раздавая дары
жизни и получая ихъ со-всѣхъ сторонъ.
Такъ, изъ безчисленныхъ маленькихъ ручейковъ разра-
стается могучій потокъ воли, который когда-нибудь пере-
мѣститъ границы между возможностью желать инеобхо-
— 192 —
димостью отказываться. Такъ, лишенная любви женщина
забудетъ свою собственную маленькую участь въ массѣ
судебъ другихъ людей и будетъ чувствовать—вопреки соб-
ственнымъ неудачамъ—что она живетъ: ибо она въ своемъ
собственномъ сердцѣ ощутитъ біеніе сердца всего человѣ-
чества и, расширяя свое собственное сердце, расширить
сердце всего человѣчества.
Шестая глава.
Освобожденіе отъ материнства.
Для человѣка, не останавливающагося на поверхности
жизни и проникающаго въ самую глубину ея, требованіе
права на материнство является признакомъ здоровья; дока-
зательствомъ того, что въ народѣ жива сильная, здоровая
воля женщины—наполнить землю потомствомъ; безъ этой
воли народъ не можетъ долго просуществовать на землѣ.
Если нѣкоторыя проявленія этой воли и не достигаютъ
цѣли—повышенія цѣнности жизни, то все же сама по себѣ
эта воля достойна уваженія.
Для характеристики путаницы понятій въ этихъ вопро-
сахъ отмѣтимъ, что доказательство здоровья внушаетъ
ужасъ охранителямъ нравственности, между тѣмъ какъ они
очень спокойно взираютъ на современную тенденцію, заклю-
чающую въ себѣ возможность трагедіи, какъ для отдѣль-
ной личности, такъ и для цѣлаго народа, именно на стре-
мленіе освободиться отъ материнства.
Христіанство, углубивъ понятіе личности и въ то же
время относясь пренебрежительно къ роду, объявило бракъ,
въ противоположность взгляду древнихъ, частнымъ дѣломъ
индивидуума. Развитіе любви продолжало дѣло освобожде-
нія, начатое христіанствомъ. Какъ мы уже выше показали,
— 194 —
представители христіанства все еще признаютъ право чело •
вѣка не вступать въ бракъ и ограничить дѣторожденіе, но
только и то и другое при условіи воздержанія.
Для эволюціонистовъ, напротивъ, не форма, а основанія
являются рѣшающимъ моментомъ. Опасность, угрожающая
дѣтямъ, могущимъ родиться; боязнь экономически или лично
оказаться недостаточно подготовленнымъ для воспитанія
дѣтей; желаніе посвятить всѣ свои Силы какой-либо важ-
ной жизненной цѣли; мальтузіанскій взглядъ на вопросъ о
населеніи—эти и другіе мотивы кажутся эволюціонистамъ
достаточными основаніями для ограниченія числа дѣтей или
полнаго воздержанія отъ дѣторожденія. И за отдѣльной
личностью въ этомъ направленіи признается право выбирать
средство, которое лучше всего согласуется съ научными
взглядами на здоровье и собственными понятіями о нрав-
ственности и красотѣ.
И если стоять на той точкѣ зрѣнія, что отдѣльная лич-
ность также является самоцѣлью, съ правомъ и обязанностью
выполнять прежде всего свои собственныя требованія, то
надо будетъ признать дѣлокь отдѣльной личности, если
она вовсе не выполнитъ своего назначенія въ качествѣ
полового существа, или же захочетъ ограничить выполне-
ніе этой задачи.
Но такъ какъ отдѣльная личность можетъ достигнуть
повышенія смысла своей жизни и осуществленія цѣли, поста-,
вленной себѣ, лишь стоя въ связи съ человѣчествомъ, то
у нея есть обязанности по отношенію къ цѣлому и въ
половой области. Если жизнь даровала человѣку счастье,
дѣлающее нравственнымъ рожденіе дѣтей, и окружила его
условіями, благопріятными для развитія новой жизни, то
ограниченіе числа дѣтей лишь тогда нравственно, если
оно—вслѣдствіе повышенія цѣнности жизни какъ отдѣлъ-
— 195 —
ной личности, такъ и личности дѣтей—явится благопріят-
нымъ и для цѣлаго.
Но если исключительно мелочныя и эгоистичныя основа-
нія—соображенія о наслѣдственной долѣ дѣтей, собственное
спокойствіе и благополучіе, красота или удобства—побу-
дятъ отцовъ и матерей заранѣе опредѣлить количество
дѣтей, и притомъ даже ниже той средней нормы, которая
обезпечиваетъ ростъ населенія, то такія дѣйствія слѣдуетъ
признать антисоціальными. Тотъ же, кто ограничивается
нѣсколькими дѣтьми или вовсе отказывается отъ имѣнія
ихъ на основаніи того, что онъ предназначенъ для совер-
шенія чего-нибудь великаго, тотъ можетъ возмѣстить потерю,
наносимую обществу созданіемъ цѣнностей иного рода.
Къ числу иногда нравственныхъ, иногда безнравственныхъ
мотивовъ, обусловливающихъ неимѣніе дѣтей или имѣніе
ихъ въ ограниченномъ количествѣ, принадлежитъ также
желаніе женщины посвятить свои чисто человѣческія каче-
ства другимъ задачамъ. Здѣсь, конечно, не идетъ рѣчь о тѣхъ
женщинахъ, которыя должны были основать свой бракъ на
собственномъ заработкѣ, на ряду съ заработкомъ мужа, ибо
тутъ мы имѣемъ дѣло съ-необходимостыо, которая до поры
до времени удерживаетъ женщину отъ материнства, хотя
она не перестаетъ мечтать о будущемъ ребенкѣ. Здѣсь
же идетъ рѣчь только о личномъ самоутвержденіи женщинъ.
Женщины не хотятъ болѣе управлять доходами мужа, а
предпочитаютъ сами зарабатывать, онѣ не хотятъ, чтобы
мужъ былъ посредникомъ между ними и обществомъ.' онѣ
хотятъ сами^представлять свои интересы; онѣ не хотятъ
ограничивать свои дарованія рамками домашней жизни, а
хотятъ ихъ проявить и въ общественной жизни. И во
всѣхъ этихъ отношеніяхъ онѣ правы. Но если онѣ, для
того чтобы такъ «прожить жизнь», хотятъ «освободиться отъ
— 196 —
тягости ребенка», то приходится задуматься. Вѣдь до тѣхъ
поръ, пока изобрѣтутъ автоматическихъ нянекъ, или пока
найдутся охотники изъ среды мужчинъ, это бремя должно
будетъ пасть на другихъ женщинъ, которыя—будучи сами
матерями или отказавшись отъ материнства—окажутся при-
нужденными нести двойную тяжесть. Слѣдовательно, дѣй-
ствительное освобожденіе для женщинъ невозможно; про-
изойдетъ лишь новое распредѣленіе тягостей.
Уже «освобожденныя» женщины увѣряютъ, что—зараба-
тывая, учась, творя, занимаясь политикой—онѣ живутъ
болѣе высокой жизнью и испытываютъ болѣе возвышенныя
движенія души, чѣмъ тѣ, которыя имъ могла бы дать дѣт-
ская. Онѣ смотрятъ на пассивную дѣятельность дѣторо-
жденія презрительно,—и если она только пассивна, то онѣ
правы—не замѣчая, что въ ней заключается больше, чѣмъ
гдѣ-либо, возможности проявить активность своей личности.
Но человѣкъ вѣдь въ правѣ самъ выбирать свое счастье
или свое несчастье!
Но на что эти женщины не имѣютъ права, такъ это на
то, чтобы въ нихъ усматривали такія же общественныя
цѣнности, какъ въ тѣхъ женщинахъ, которыя познаютъ
самыя высокія душевныя движенія черезъ своихъ дѣтей,
этихъ прекрасныхъ существъ, которыя не только предста-
вляютъ собою тончайшій матеріалъ для художественнаго
творчества человѣческаго, но и являются единственнымъ
произведеніемъ, къ которомъ несомнѣнно проявляется без-
смертность творца! Эти женщины, боящіяся ребенка, не
могутъ также ожидать, чтобы ихъ опытность признавали
столь же цѣнной, какъ опытъ тѣхъ женщинъ, которыя,
выполнивъ сначала свои непосредственныя материнскія обя-
занности, приложать въ общественной жизни силы, пріобрѣ-
тенныя ими въ личной жизни.
— 197 —
Природный инстинктъ такъ же, какъ и культурные сти-
мулы, не можетъ служить таинственной и непогрѣшимой
путеводной звѣздой. Они могутъ сбить какъ отдѣльнаго
человѣка, такъ и человѣческій родъ съ вѣрнаго пути, веду-
щаго къ цѣли, которой они сознательно или безсознательно
ищутъ. А цѣлью этой являются высшія формы жизни. Въ
материнствѣ человѣчество до сихъ поръ достигло своей
наиболѣе совершенной формы жизни въ предѣлахъ рода,
взятаго какъ цѣлое. Материнство—это естественное равно-
вѣсіе между счастьемъ отдѣльной личности и счастьемъ
общества, между самоутвержденіемъ и самоотверженностью,
между чувственнымъ и душевнымъ началомъ. Великая лю-
бовь, геніальная сила творчества въ нѣкоторыхъ случаяхъ
можетъ достигнуть того же единства. Но огромное пре-
имущество матери состоитъ въ томъ, что она со своимъ
ребенкомъ на рукахъ, не примѣняя сознательнаго труда и
не принадлежа къ счастливымъ исключеніямъ, владѣетъ
единствомъ счастья и долга, котораго человѣчество въ его
цѣломъ достигнетъ на другихъ поприщахъ лишь послѣ
безконечныхъ трудовъ. Но если самоутвержденіе личности
или собственное счастье въ сознаніи женщины все менѣе
и менѣе связано съ ребенкомъ, тогда это единство поко-
леблено.
Временное колебаніе этого единства было необходимо.
Ибо освобожденіе женщины вызвало—какъ и всякое дру-
гое освобожденіе — именно нарушеніе равновѣсія, создан-
наго давленіемъ большинства и инертностью традиціи,—
того искусственнаго равновѣсія, которое только и могло
быть достигнуто давленіемъ съ одной стороны, и инерт-
ностью—съ другой. Было необходимо, чтобы дочери под-
нялись противъ идеала женщины своихъ отцовъ, сестры—
противъ львиной доли братьевъ, отпускаемой имъ такъ
— 198 —
щедро на ихъ счетъ, матери—противъ взгляда на ихъ при-
званіе» не выпускавшаго ихъ изъ сферы обязанностей
самки.
Онѣ должны были провести эмансипацію, которая дала
имъ возможность примѣнить не только ихъ сердце, но и
мозгъ для выполненія ихъ вѣчной задачи: воспитывать и
охранять новыя жизни.
И теперь уже образованная и даже необразованная мать
при уходѣ за дѣтьми употребляетъ вдвое больше мозговой
силы и лишь половину мускульной энергіи по сравненію
со своей прабабушкой. Она лучше умѣетъ различать суще-
ственное отъ несущественнаго; своей предусмотритель-
ностью она можетъ избѣжать трудностей и мученій. И
если всѣ матери получатъ практическую и теоретическую
подготовку въ уходѣ за здоровыми и больными дѣтьми,
которая должна стать всеобщей женской повинностью,
тогда задача еще болѣе упростится въ области безличнаго,
еще болѣе углубится въ области личнаго. Мать употребитъ
свою интеллигентность и свою фантазію, свой художе-
ственный и природный вкусъ, свои познанія по физіологіи
и психологіи на то, чтобы создать для ребенка условія,
благодаря которымъ онъ лучше всего и наиболѣе свободно
сможетъ развиться; она, напротивъ, оставитъ мысль о томъ,
чтобы — переработать ребенка! Благодаря всему этому она
выиграетъ много времени, которое теперь тратится на не-
нужное няньчаніе и вредное воспитаніе.
Но уклониться отъ личнаго ухода за ребенкомъ женщина
никогда не сможетъ, безъ опасенія навлечь на себя позор-
ное обвиненіе въ дезертирствѣ.
Есть женщины, которыя полагаютъ, что материнское
чувство можетъ существовать независимо отъ материнскихъ
заботъ и материнской отвѣтственности за ребенка; что,
— 199 —
слѣдовательно, ребенокъ можетъ быть воспитанъ обществомъ
и все-таки обладать всѣмъ богатствомъ отцовской и мате-
ринской любви. Эти женщины должно быть никогда не
вдумывались въ то, что у человѣка, какъ у животнаго,
родительская нѣжность возникаетъ изъ заботъ и готовно-
сти къ жертвамъ, что въ зависимости отъ нихъ она
повышается, и чѣмъ менѣе къ ней предъявляютъ требова-
ній, тѣмъ слабѣе она становится. Когда отецъ временно
замѣняетъ мать, онъ становится нѣжнымъ, подобно ей;
когда больной ребенокъ истощаетъ силы матери, онъ дѣ-
лается ей еще дороже; когда дѣти подрастаютъ, нѣжность
становится не такой порывистой и непосредственной, хотя
она зато можетъ углубиться въ силу личнаго сближенія.
Государственный уходъ за маленькими дѣтьми обозначалъ
бы увяданіе теплой задушевности родительской любви.
Нѣжность, пробужденная физическою близостью ребенка,
показываетъ лучше всякаго другого чувства единство чувствъ
и души. Безъ чувственной близости теряетъ и душевная,
безъ душевнаго впечатлѣнія и физическое—свою силу. Ма-
теринскій инстинктъ, подобно всѣмъ другимъ инстинктамъ,
образовался благодаря постоянству внѣшнихъ условій. Онъ
сложился изъ опредѣленныхъ впечатлѣній и ассоціацій по-
нятій. Когда нѣкоторыя изъ этихъ сначала сознательныхъ
душевныхъ движеній сдѣлались безсознательными и стали
автоматически выполняться низшими нервными центрами,
тогда высшіе нервные центры, дѣйствовавшіе прежде при
этихъ отправленіяхъ, освободились для болѣе высокихъ
задачъ. Но если впечатлѣнія и ассоціаціи занятій, создавшія
раньше инстинктъ, ослабѣютъ, то онъ потеряетъ свою
увѣренность лунатика. То, что совершалось «само-собой»,
какъ это справедливо выражаетъ обыденная рѣчь, опять
станетъ затруднительнымъ. За потрясеніемъ инстинкта слѣ-
— 200 —
дуютъ, хотя и очень медленно, соотвѣтствующія потрясенія
органовъ, съ которыми онъ связанъ. Такъ, кормленіе грудью
было, вѣроятно, пріобрѣтенной способностью, ставшей впо-
слѣдствіи «естественной». Теперь оно стало затруднитель"
нымъ, такъ что въ высшихъ классахъ большинство жен-
щинъ, даже при всемъ желаніи, едва способны два—три
мѣсяца выполнять эту функцію, или же вовсе къ ней не-
способны. Наука стоитъ уже передъ возможностью полнаго
исчезновенія молочныхъ железъ и вмѣстѣ съ ними и отли-
чительнаго характера женской груди. «Но», продолжаетъ
одинъ уже цитированный мною ученый,—«если материнское
молоко дѣйствительно необходимо для того, чтобы потом-
ство достигло высшей силы и лучшихъ качествъ, тогда
вскормленные имъ окажутся самыми приспособленными къ
жизни физически и психически; слѣдовательно, они будутъ
побѣдителями и въ половомъ отношеніи, и такимъ обра-
зомъ сохранится способность вырабатывать материнское
молоко... Если нѣтъ, то на мѣсто потеряннаго качества
пріобрѣтены будутъ новыя, болѣе цѣнныя» ’).
Итакъ, вполнѣ допустимо, что уменьшающіяся влеченіе и
способность женщины къ кормленію безсознательно служитъ
развитію рода. Часто только будущее можетъ рѣшить, что
есть прогрессъ, и что—вырожденіе. Но нѣтъ ничего менѣе
научнаго, какъ успокаиваться относительно будущаго такимъ
положеніемъ: воля продолжать свою жизнь въ потомствѣ
такъ сильна, что лишь вырождающіеся лишены ея, и что
у здоровой женщины ничто не въ состояніи поколебать
ея материнскій инстинктъ!
Для эволюціониста все подвержено возможности измѣ-
ненія, и нѣтъ такого явленія, которое не имѣло бы «ника-
кого значенія». Ни одинъ мозгъ, ни одна нервная система
не могутъ быть свободными, хотя бы отъ безсознательныхъ
-- 201 —
впечатленій улицы. Послѣднія тонутъ въ безсознательной
жизни духа и могутъ десятки лѣтъ спустя вынырнуть оттуда.
Ни одинъ человѣкъ, напримѣръ, не уходитъ съ публичной
лекціи такимъ же, какимъ онъ на нее пришелъ. Постоянно
дѣйствуютъ какія-либо душевныя силы, и это движеніе
продолжается до безконечности. Если при этомъ иногда
играетъ роль даже надпись на вывѣскѣ или самое мимо-
летное грустное или радостное настроеніе, то тѣмъ болѣе
впечатлѣнія, продолжающіяся дни и годы! Представленія
куются изъ благороднаго или неблагороднаго металла на-
строеній, и затѣмъ въ видѣ инструмента они въ свою оче-
редь обрабатываютъ бронзу или золото настроеній. Все
святое, все культурное саморазвитіе покоится на способ-
ности человѣка — отклонять извѣстныя мысли, подавлять
извѣстныя представленія, направлять волевые импульсы въ
иную сторону; воспринимать другія мысли, развивать другія
представленія, вызывать другіе импульсы. Иными словами:
всѣ способности усваивать одни душевныя состоянія и
отбрасывать другія. Вслѣдствіе этого отвыкаютъ отъ одного
вида настроеній, привыкаютъ къ другимъ. Когда они до-
стигаютъ достаточной силы, новыя программы дѣйствій,
новые планы жизни становятся постепенно «естественными»,
вырабатываются новые инстинкты, въ которыхъ склонность
и отвращеніе къ чему-либо часто занимаютъ какъ разъ
противоположное положеніе, чѣмъ раньше, когда развитіе
лишь началось. Такимъ образомъ, чувственность, какъ и
душа,— продукты развитія; поэтому мать испытываетъ на-
слажденіе, накоплявшееся тысячелѣтіями, когда чувствуетъ
прикосновеніе губъ ребенка къ своей груди; и нѣжность
многихъ тысячелѣтій склоняется въ образѣ матери надъ
кроватью спящаго ребенка.
Какъ бы могучи ни стали эти движенія чувственности
— 202 —
и души, все же—по только что упомянутымъ причинамъ —
могучему потоку нѣжности всегда грозитъ возможность из-
сякнуть, если онъ лишится притока новой нѣжности, и чело-
вѣчество вслѣдствіе этого можетъ потерять свою необхо-
димѣйшую побудительную силу для развитія культуры.
Но и сами женщины при этомъ много потеряли бы.
Глубоко правдива мысль: «То, что ты разъ пережилъ,
уже претворилось въ судьбу, въ твою судьбу»...
Но это справедливо не только въ примѣненіи къ тому,
что мы пережили, но и къ тому, что мы избѣгали пере-
живать!
Наше сознательное «я»—это наши душевныя состоянія,
образы, чувства и мысли, которые вслѣдствіе нашей про-
шлой жизни стали нашимъ внутреннимъ достояніемъ; кото-
рые вслѣдствіе извѣстныхъ предшествовавшихъ явленій
срослись между собою и съ нашимъ теперешнимъ «я».
Чѣмъ меньше эти образы, чувства и мысли были опредѣ-
лены въ прошломъ женщины материнскимъ чувствомъ—
дѣйствительнымъ или предчувствуемымъ, —тѣмъ менѣе цѣнно
становится то «я», которое она отстаиваетъ, та судьба,
которую она себѣ. создаетъ. И женщина, которую удержи-
ваютъ отъ материнства не какія-нибудь болѣе высокія
соображенія, принадлежитъ къ чужеяднымъ растеніямъ,
присосавшимся къ дереву жизни. Большинство этихъ жен-
щинъ даже не связываетъ со своимъ требованіемъ—жить
для себя—какого-либо болѣе глубокаго смысла. Онѣ раз-
мѣниваются на мелкую монету и переживаютъ при этомъ
очень мало, такъ какъ только сильныя чувства порождаютъ
большія цѣнности.
Эти женщины, которыя такъ легко отказываются отъ
материнства, носили ли онѣ когда-либо—если не въ утробѣ,
то хоть на рукахъ ребенка? Испытывали ли онѣ тотъ при-
— 203 —
ливъ нѣжности, которую вызываетъ такое хрупкое со-
зданьице, какъ бы сотканное изъ нѣжнѣйшихъ лепестковъ
и самыхъ розовыхъ красокъ? Благоговѣйно задумывались ли
онѣ когда-либо надъ обширнымъ и полнымъ чудесъ міромъ,
который такъ легкомысленно называютъ «маленькой дѣтской
душой»?
Если нѣтъ, то ясно, что эти нищія, не сознающія своей
бѣдности, хотятъ сдѣлать и богатыхъ столь же бѣдными,
какъ онѣ сами,—вмѣсто того чтобы стремиться сдѣлать
всѣхъ бѣдняковъ богачами!
Если женщинѣ это «освобожденіе» личности удается,
тогда съ ней случается то же, что съ принцессой въ сказкѣ,
очутившейся въ бурю и дождь за воротами королевства,
которое она пожертвовала ради игрушки!
Въ одномъ современномъ стихотвореніи «Раоіо апсі Егап-
сезса» Стефена Филипса одна женщина, которую утѣшаютъ
тѣмъ, что бездѣтность избавляетъ отъ многихъ страданій,
разражается слѣдующими словами:
БрагеЛ! То Ье зрагесі лѵЬаі I хѵаз Ьогп Іо Ьаѵе:
I ат а \ѵотап, апсі іЫз ту Пезіі
Ветапсіз ііз паіиге’з рап§з, йз гфЬіРи! іЬгоез,
Апсі I ітріоге лѵііЬ ѵеііетепсе іЬезе раіпз!
Если это перестанетъ быть радостью и мукой женщины,
тогда дѣйствительно осуществятся предсказанія мыслителей-
пессимистовъ о добровольномъ вымираніи человѣческаго
рода. Но тогда женщины не обладали бы господствомъ
надъ послѣдовательной мыслью, направляющей міровой ходъ
событій: онѣ играли бы только роль колеса, безсознательно
движущагося прямо къ пропасти.
— 204 —
Все возрастающее количество женщинъ, нерасположен-
ныхъ или неспособныхъ къ материнству, вызвало въ послѣд-
ніе годы массу статей за и противъ материнства, при чемъ
тѣ, кто не настолько чутокъ, чтобы безъ барометра чув-
ствовать давленіе атмосферы или безъ хронометра знать,
который часъ, — требуютъ и въ этомъ случаѣ доказа-
тельствъ 8).
Для каждаго мыслящаго человѣка становится все болѣе
очевиднымъ, что человѣчество стоитъ на распутьи въ ожи-
даніи грядущей судьбы. Одно изъ двухъ. Или должно
продолжаться, выражаясь въ общей формѣ, старое, коре-
нящееся въ природѣ, раздѣленіе труда, при которомъ боль-
шинство женщинъ обязано не только производить на свѣтъ,
но и воспитывать своихъ дѣтей; а мужчины—непосредственно
въ бракѣ или косвенно при помощи государственной под-
держки—должны всѣ тѣ годы, когда женщины выполняютъ
свою общественную задачу, работать и содержать свои
семьи; при этомъ женщины должны стремиться какъ въ
своемъ физическомъ или духовномъ развитіи, такъ и въ
выборѣ труда и въ жизненныхъ привычкахъ — къ тому,
чтобы сохранить свою пригодность для предстоящей имъ
задачи материнства 8).
Или женщина должна воспитываться для безпощадной
конкуренціи съ мужчиной во всѣхъ областяхъ производ-
ства—и вмѣстѣ съ тѣмъ терять способность и желаніе
снабжать человѣчество новымъ человѣческимъ матеріа-
ломъ,—и въ этомъ случаѣ государство, взявъ на себя
воспитаніе дѣтей, должно освободить ихъ отъ заботъ,
болѣе всего мѣшающихъ свободѣ ихъ движенія п).
Каждый компромиссъ можетъ касаться только объема
раздѣленія труда, но не самаго существа его. Ибо никакой
самый разумный уходъ за здоровьемъ, никакія измѣнившіяся
— 205 —
общественныя отношенія, уменьшающія количество труда
и улучшающія условія его; никакія реформы научныхъ
занятій, облегчающія мозговую дѣятельность, не могутъ
уничтожить закона природы: материнская функція жен-
щины посредственно и непосредственно выставляетъ требо-
ванія щадить ея здоровье, и эти требованія нерѣдко мѣшаютъ
ея профессіональной дѣятельности, и за невыполненіе ихъ
природа мститъ и ей самой и новому поколѣнію. Точно
такъ же различныя усовершенствованія въ уходѣ за дѣтьми
и въ домашнемъ хозяйствѣ не могутъ помѣшать тому, что
пройдетъ еще много времени, потребуется много мыслей,
силъ и чувствъ, прежде чѣмъ домашній очагъ превратится
въ нѣчто лучшее, чѣмъ мѣсто для спанья и ѣды. Такимъ
образомъ, если желаютъ сохранить старое раздѣленіе труда,
при которомъ до сихъ поръ развивалось человѣчество, то
необходимо вновь вернуть женщину домашнему очагу.
Но это обозначаетъ не только основательное измѣненіе
современныхъ производственныхъ отношеній, нѣтъ, мы
стоимъ здѣсь передъ могучимъ движеніемъ нашего вре-
мени, передъ стремленіемъ женщины къ свободѣ — какъ
человѣка, какъ личности, и вмѣстѣ съ тѣмъ передъ самымъ
трагическимъ конфликтомъ, какой только видѣла до сихъ
поръ міровая исторія. Вѣдь, если уже трагедія, когда от-
дѣльный индивидуумъ или народъ блуждаетъ въ поискахъ
своего внутренняго «я» и въ погонѣ за нимъ доходитъ до
собственной гибели, то какъ трагично это положеніе, когда
дѣло идетъ о цѣлой половинѣ рода человѣческаго! Такая
трагедія глубока уже и тогда, когда она состоитъ въ борьбѣ
между «добрыми» и «злыми» силами въ человѣкѣ; но отъ
этой терминологіи, впрочемъ, уже отказались люди, вѣря-
щіе въ жизнь, потому что они знаютъ, что такъ называе-
мыя «преступленія» тоже могутъ возвысить и сущность
— 206 —
человѣка и его цѣнность и что часто глубоко-человѣческое
можетъ представиться, какъ злое, и все не быть здоровымъ
и красивымъ, потому' что оно заключаетъ въ себѣ повы-
шеніе жизни. Но безконечно ужаснѣе становится трагедія,
когда борьба происходитъ между безспорно добрыми си-
лами—въ лучшемъ смыслѣ слова повышающими цѣнность
жизни — и основными силами человѣка, наилучшими его
силами, глубоко нѣдрящимися въ душѣ и отнюдь не вто-
ростепенными!
И такова трагическая проблема женщины, если оставить
въ сторонѣ эгоистокъ, о которыхъ говорилось выше, и
имѣть въ виду большинство. Женская сущность борется
противъ человѣческой сущности, сили расходуются на то,
чтобы удовлетворить требованія пола и требованія лично-
сти! Если бы Шекспиръ снова воскресъ, то онъ, быть мо-
жетъ, изобразилъ бы Гамлета женщиной, для которой во-
просъ—быть или не быть—былъ бы вдвойнѣ патетическимъ:
вслѣдствіе вѣчно человѣческаго, но новаго для женщины
ужаса передъ загадкой своего «я». Онъ сдѣлалъ бы ее
носительницей самой утонченной душевной сознательности
времени и поэтому — при всякой необходимости принять
рѣшеніе — жертвою колебанія, отчаянія и случая! Точно
такъ же, какъ жизнь есть развитіе силъ, такъ и счастье
есть все болѣе полное и болѣе богатое по результатамъ
использованіе силъ въ направленіи, на которое указываютъ
лучшіе задатки. Но когда эти наиболѣе выдающіеся задатки
начинаютъ развиваться въ двухъ противоположныхъ напра-
вленіяхъ, тогда душа попадаетъ въ то же положеніе, какъ
странники въ миоѣ о Тезеѣ, которыхъ «сгибатель елей»
привязывалъ къ вершинамъ двухъ кедровъ!
Современная «культурная борьба» женщинъ имѣетъ болѣе
обширную территорію, чѣмъ какая-либо другая. И если не
— 207 —
наступитъ какое-нибудь измѣненіе, она въ концѣ концовъ
превзойдетъ по фанатизму всякую расовую или религіоз-
ную войну.
Женское движеніе всегда затрогиваетъ только периферію
вопроса, не находя себѣ радіуса къ центру, которымъ
является ограниченіе человѣческаго существа во времени
и пространствѣ; ограниченіе души въ ея способности одно-
временно отдаваться различнымъ сферамъ мысли и чувства,
ограниченіе тѣла — въ его способности непрерывно нести
все возрастающее бремя.
Если даже исчезнетъ важная причина вырожденія нашего
времени, обусловливающая собою то, что милліоны жен-
щинъ, добывающія себѣ при самыхъ неблагопріятныхъ усло-
віяхъ кусокъ хлѣба, потеряли частью способность, частью
желаніе стать матерями, — все же для каждой отдѣльной
женщины не будетъ разрѣшена основная проблема, выдви-
нутая ея индивидуально-человѣческимъ развитіемъ.
Какую бы большую цѣнность ни представляла собою
женщина какъ въ физическомъ, такъ и въ духовномъ от-
ношеніи, все же невозможно, чтобы время, посвящаемое
ею своей профессіи, не наносило ущерба тому времени,
которое она тратитъ на домашнія дѣла, такъ какъ она
вѣдь не можетъ одновременно быть и тутъ и тамъ; невоз-
можно сосредоточить мысли и чувства на работѣ, которая
цѣликомъ поглощаетъ человѣка, и въ то же время кон-
центрировать ихъ на семейной жизни, которая также ихъ
цѣликомъ поглощаетъ. И все, что есть личнаго въ этой
жизни, отъ чего нельзя отказаться, — по необходимости
столкнется съ индивидуальной свободой движенія, какъ во
внутреннемъ, такъ и во внѣшнемъ смыслѣ.
Если дѣти и мужъ вообще что-либо знаютъ въ жизни
женщины, она вѣдь не можетъ поручить кому-либо дру-
— 208 —
гому проявлять свою нѣжность, заботливость, безпокойство
по отношенію къ нимъ: она должна отдать этимъ чув-
ствамъ свою собственную душу.
Но тогда это будетъ такъ же сильно мѣшать книгѣ,
картинѣ, докладу, изслѣдованію, какъ эти послѣднія, съ
другой стороны, мѣшаютъ ея заботамъ о физическомъ
кормленіи и воспитаніи ребенка; правда, она можетъ укло-
ниться отъ этихъ заботъ, но во всякомъ случаѣ это нане-
сетъ большой ущербъ ея семейнымъ радостямъ и лишитъ
ее пониманія своеобразія ребенка.
Однимъ словомъ, важная борьба идетъ не между здо-
ровьемъ и болѣзнью, развитіемъ и вырожденіемъ, а между
двумя одинаково сильными, здоровыми и прекрасными фор-
мами жизни: жизнью личности и жизнью пола.
Многія женщины, признающія необходимость выбрать
одно изъ двухъ, останавливаются на первомъ и совершенно
избѣгаютъ или ограничиваютъ материнство, потому что
полагаютъ, что обязаны внести другой, болѣе богатый
вкладъ въ культуру.
Но развѣ человѣчество не выиграло бы больше благодаря
геніямъ, которые могли бы родиться у этихъ талантливыхъ
женщинъ?
Можно пожалѣть, ради нихъ же самихъ, бездѣтныхъ
женщинъ родовой или денежной аристократіи, которыя
изъ чистаго эгоизма не хотятъ стать матерями. Но чело-
вѣчеству онѣ оказываютъ безсознательную услугу, избавляя
его отъ новыхъ вырождающихся дѣтей.
Аристократки же въ смыслѣ здоровья физическаго и
духовнаго, напротивъ, являются съ точки зрѣнія потомг
ства наиболѣе цѣнными. Если эти женщины ограничиваются
однимъ ребенкомъ или вовсе отказываются отъ дѣторо-
жденія, потому что хотятъ отдаться индивидуальнымъ чело-
— 209 —
вѣческимъ задачамъ, тогда сотворенное ими не получитъ
человѣческаго пола, богатства крови, огня творческаго
порыва мозга, мыслей, красоты чувствъ.
Но, по самому скромному подсчету, женщины всего
свѣта ежегодно даютъ не менѣе ста тысячъ стихотвореній
или произведеній искусства, которымъ лучше было бы
превратиться въ такое же количество маленькихъ мальчи-
ковъ и дѣвочекъ.
Почти всегда самыя выдающіяся женщины оказываются
передъ трагической необходимостью^ либо избрать одно
поприще, либо раздробиться, не находя удовлетворенія ни
тамъ, ни здѣсь. Ибо чѣмъ болѣе онѣ повышаютъ свои
требованія къ себѣ, тѣмъ яснѣе онѣ ощущаютъ половин-
чатость своей дѣятельности.
Частью экономическая необходимость, частью духъ вре-
мени все-таки обусловливаетъ собою все чаще выборъ въ
сторону предпочтенія труда, если обѣ альтернативы равно
дороги чувству женщины. Ибо освобожденіе женщинъ
придало въ ихъ сознаніи особое значеніе самостоятельности,
общественной работѣ, творчеству. Это столь же повысило
названныя цѣнности въ душѣ женщины, сколько понизило
цѣнности домашняго очага. Отсутствіе психологическаго
пониманія вещей заставляетъ поборницъ женской эманси-
паціи вполнѣ искренно заявлять, что онѣ никогда не уни-
жали задачи семейной 'жизни, но, напротивъ, пытались
воспитать женщинъ для этой цѣли. Школы домоводства
заслуживаютъ всяческой похвалы, но въ своей задачѣ вы-
звать большій интересъ къ домашнимъ обязанностямъ онѣ
оказались до сихъ поръ довольно безуспѣшными. Именно
потому, что стремленіе проявить женскую волю въ моно-
полизированной мужчинами области личнаго труда заста-
— 210 —
вило призваніе супруги и матери потерять значительную
долю своей привлекательности.
Съ исторической точки зрѣнія освободительная работа
должна была двинуться впередъ отъ этого односторонняго
увлеченія. Но теперь возникаетъ вопросъ, можетъ ли жен-
щина быть охвачена желаніемъ работать по новому на
своемъ чисто-женскомъ поприщѣ?
Только въ этомъ, въ сущности, и было бы разрѣшеніе
конфликта. Возвратъ къ старому женскому идеалу былъ
бы столь же невозможенъ, сколько несчастенъ. Дальнѣйшее
стремленіе уничтожить исконное раздѣленіе труда между
по-лами возможно,—но оно также грозитъ несчастьемъ.
Самое лучшее было бы, чтобы женщина направила свою
новую волю на свою старую задачу. Но осуществимо ли это?
Отвѣтъ долженъ быть безусловно отрицательный для тѣхъ
исключительныхъ натуръ, которыя, обладая повышенною
жизнеспособностью и выносливостью, до послѣдней капли
крови бьются противъ преградъ жизни, мѣшающихъ имъ
цѣликомъ отдаться какъ любви, такъ и радостямъ материн-
ства, такъ и культурнымъ задачамъ.
Здѣсь мы стоимъ передъ самой глубокой причиной нер-
воза современной женщины. Она изъ году въ годъ живетъ
«выше своихъ силъ».
Въ ней еще живо старое сознаніе, что мать должна быть
цѣликомъ погружена въ свою задачу, должна съ глубокимъ
спокойствіемъ отдаться ей и не прислушиваться къ внутрен-
нему голосу, зовущему ее къ удовлетворенію ея личнаго
стремленія къ развитію. Кромѣ того, въ ней живо и новое
сознаніе, что воспитаніе ребенка требуетъ такого же пол-
наго поглощенія личности, какъ и созданіе какого-либо
творенія; что ребенокъ не менѣе чувствителенъ къ поло-
винчатости души, къ разсѣянному вниманію. Она хотѣла
- 211 —
бы, какъ удачно сказала Ансельма Гейне, одновременно
быть и матерью прежняго времени, терпѣливой каріатидой,
всегда стоящей на своемъ мѣстѣ и держащей всегда наго-
товѣ сосудъ для жаждущихъ губъ ребенка—и тѣмъ, что
она теперь: вѣчно подвижной, вѣчно ищущей, утоляющей
свою жажду изъ всѣхъ источниковъ жизни. Она стано-
вится все своеобразнѣе, благодаря тому, что она все силь-
нѣе и тоньше индивидуализируется, и при этомъ ея воля
жить личной жизнью вырастаетъ во всѣхъ направленіяхъ.
Но вмѣстѣ съ тѣмъ растетъ и - чувство ея солидарности со
своимъ поломъ, и поэтому въ ней возникаетъ все ярче и
ярче сознаніе своей отвѣтственности, какъ человѣка и какъ
матери. Чѣмъ болѣе «эгоцентричной» стала она, тѣмъ
менѣе она осталась эгоистичной въ семейномъ отношеніи.
Требованія ея личности становятся все болѣе опредѣлен-
ными, все болѣе всеобъемлющими, но и все болѣе щекот-
ливыми при выборѣ, все менѣе способными удовлетвориться.
Ея растущее чувство собственнаго достоинства придаетъ
ей все больше самообладанія, между тѣмъ какъ все ея суще-
ство преисполняется все большей впечатлительностью и
чувствительностью.
И на эту новую женщину, являющуюся воплощеніемъ
безпокойства, жажды жизни, страсти—набрасывается голод-
ная, ожесточенная современность, какъ кошка на птичку.
Сто разъ въ день такая женщина принуждена подчинять
требованія личности требованіямъ миролюбія; сто разъ воля
личности должна уступить мѣсто сознанію отвѣтственности.
Усовершенствованные методы труда могутъ облегчить работу
ея рукъ и ногъ, но не помѣшаютъ ей съ возрастающимъ
безпокойствомъ слѣдить за вѣсами, на одной чашѣ кото-
рыхъ лежитъ нѣжность, взаимность, отвѣтственность, а на
другой ея личная тоска, ея творческое счастье, ея жажда
— 212 —
одиночества и саморазвитія. И если чаши постоянно коле-
блются, то ей все время кажется, что на болѣе тяжелой
чашѣ лежитъ кусокъ ея живого сердца, а на другой чашѣ,
болѣе легкой, въ данный моментъ лишь нѣсколько мертвыхъ,
хотя бы и золотыхъ гирекъ!
Въ расписаніи женщины, живущей мозгомъ, не случается
никакихъ столкновеній. Ея расписаніе поѣздовъ чрезвычайно
просто. Дѣтскій садъ, школа и спальня для дѣтей, коли-
чество которыхъ устанавливается государствомъ. Автомати-
чески сервируемые обѣды изъ общей кухни. Домоводство
сводится лишь къ подсчитыванію кассовой книги. Въ ком-
бинированномъ рабочемъ и спортсменскомъ костюмѣ она
отправляется въ рабочую залу. По окончаніи работы пять
минутъ разговора по телефону съ каждымъ ребенкомъ;
два часа—занятія спортомъ и пребыванія на свѣжемъ воз-
духѣ. Послѣ обѣда десять минутъ разговора по телефону
съ мужемъ, 35-тиминутный перерывъ для размышленія,
чтобы воспринять идеи; вечеръ посвящается собраніямъ
общеполезнаго или общественнаго характера. По воскре-
сеніямъ приглашаются мужъ и дѣти, при чемъ три часа
посвящаются исправленію ихъ недостатковъ, остальное время
полезнымъ удовольствіямъ! Такая женщина во время работы
никогда не думаетъ о дѣтяхъ; и никогда не охватитъ
ее желаніе поболтать лишнихъ іо минутъ съ мужемъ, у нея
никогда не является ночью вдохновенія. Она просыпается
утромъ, хорошо выспавшись послѣ опредѣленнаго количе-
ства гигіеническихъ часовъ сна... Все идетъ какъ въ часо-
вомъ механизмѣ, даже лучше, ибо женщина будущаго не
уходитъ впередъ и не отстаетъ отъ того, что показываетъ
циферблатъ! Но выборъ любви не можетъ увеличить коли-
чество женщинъ этого типа, современныя представительницы
котораго какъ физически, такъ и психически кажутся
— 213 —
такъ мало затронутыми материнствомъ, что, глядя на нихъ,
охотно можно вѣрить баснѣ объ аистѣ! А у другихъ бѣд-
ныхъ, слабыхъ, «чувственныхъ» созданій кровь еще продол-
жаетъ оставаться тѣмъ «удивительнымъ сокомъ», который
ударяетъ въ голову, когда ему слѣдовало бы быть холод-
нымъ и не мѣшать размышленіямъ; онъ заставляетъ сердце
биться отъ страсти тогда, когда оно должно было быть
спокойно, чтобы принять то или иное рѣшеніе; онъ заста-
вляетъ вибрировать нервы, когда они должны были бы быть
напряженными, чтобы творить 5)...
И въ концѣ концовъ это сознаніе заставляетъ новую жен-
щину избѣгать любви, которой она жаждетъ. Маленькаго
чувства она не хочетъ давать, большое чувство поглотило
бы всѣ силы ея души; а что стало бы тогда съ открове-
ніемъ ея личности, съ тѣмъ словомъ, которое она одна
изъ всѣхъ носитъ въ себѣ,—съ тѣмъ словомъ, произнести
которое она была рождена?
Загадочная усмѣшка Моны Лизы—охарактеризованная
Барресомъ какъ «ипе сіаігѵоуапсе запз Ігізѣеззе» *)—выра-
жаетъ, какъ кто-то сказалъ, женскій индивидуализмъ эпохи
возрожденія. Но несомнѣнно, что женскій индивидуализмъ
нашего времени обладаетъ ясновидѣніемъ, печаль котораго
безгранична.
Никогда еще земля не носила на себѣ болѣе сложнаго
и противорѣчиваго существа, чѣмъ эта грустно-мечтатель-
ная и страстная, эта холодная и исполненная чувства, эта
жаждущая жизни и пресыщенная жизнью женщина: въ ея
жилахъ кровь бьется инымъ біеніемъ, въ ея ушахъ поется
иная пѣснь, чѣмъ у другихъ женщинъ другихъ временъ.
Она видитъ насквозь мужчину и остается ему чуждой;
*) Ясновидѣніе, не сопровождаемое печалью.
— 214 —
его страстность груба, когда сталкивается съ ея, полной
незамѣтныхъ оттѣнковъ и противорѣчивыхъ настроеній;
она не принадлежитъ вполнѣ даже тогда, когда она
отдается. Она боится ребенка, потому что знаетъ, что не
въ состояніи будетъ удовлетворить его самымъ простымъ
запросамъ. При попыткѣ судьбы заставить эти хрупкія
существа зазвучать полнымъ тономъ, онѣ разрываются, какъ
струны арфы отъ грубаго прикосновенія руки. Онѣ могутъ
жить лишь одной своей частью—но въ такомъ случаѣ
жизнь кажется имъ не стоящей жизни.
Даже если такая женщина выбираетъ эту частичную жизнь
и пытается цѣликомъ отдаться работѣ, то и въ области
личнаго самоутвержденія ей будетъ мѣшать ея женская
природа, которую она подавила въ себѣ. Ибо часто передъ
нею встаетъ альтернатива—или вовсе не побѣдить, или
побѣдить средствами мужчины, которыя ей казались ранѣе
такими презрѣнными, пока она сама не убѣдилась, что
борьба за существованіе вырабатываетъ въ человѣкѣ клювъ
и когти хищной птицы.
Она изнемогаетъ подъ тяжестью выбора —или безъ раз-
сужденій стремиться къ личной выгодѣ, или отступить;
она вынуждена стать либо молотомъ, либо наковальней;
раздробиться, чтобы давать, или сконцентрироваться, чтобы
творить. Прежде чѣмъ женщина не вступила на кипучую
арену общественной конкуренціи, она не страдала отъ этой
необходимости. Тогда у нея были —и въ буквальномъ и
въ переносномъ смыслѣ—средства для развитія въ себѣ
нѣжности, сочувствія, доброты. Поэтому, несомнѣнно,
печальной истиной является высказанная кѣмъ-то мысль,
что женщина, которая развивалась вдали отъ борьбы за
существованіе, стоитъ въ совершенномъ противорѣчіи къ
условіямъ, господствующимъ при современномъ экономйче-
— 215 -
скомъ и душевномъ состояніи общества и гарантирующимъ
побѣду въ этой борьбѣ тѣмъ, которые въ состояніи пере*
шагнуть черезъ другихъ 6).
Этотъ конфликтъ часто начинается въ той области, гдѣ
женщина не можетъ уклониться отъ извѣстнаго отношенія
къ материнству, а именно въ своемъ качествѣ дочери. Ей
и въ этой роли приходится выбирать между тѣмъ, чтобы
причинять страданія, или самой страдать.
Когда видишь, что современная женщина стоитъ такимъ
образомъ передъ конфликтомъ, неразрѣшимымъ ни въ ту,
ни въ другую сторону, или разрѣшимымъ только съ сер-
дечной болью, тогда чувствуешь, насколько неудачны слова
поэта, гласящія, что слабость—имя женщины. Всѣмъ своимъ
существомъ чувствуется, что ея настоящее имя—«страданіе».
Нетрудно опровергнуть мужчинъ, полагающихъ на осно-
ваніи наблюденія того, что профессіональная и мозговая
работа женщины, повидимому, находится въ обратномъ
отношеніи къ ея плодовитости—будто женщина' «должна
вернуться къ своей природѣ», оставить свой мозгъ безъ
развитія и исключительно заняться рожденіемъ дѣтей. Нѣтъ
никакого убѣдительнаго доказательства, что умственная
работа сама-по-себѣ можетъ повредить легкому и счастли-
вому материнству. Въ мірѣ животныхъ, какъ и у дикарей
женщины легко переносятъ материнство на ряду съ . дру-
гими бременами. Въ культурныхъ государствахъ, напротивъ,
гдѣ низшіе классы заняты слишкомъ тяжелымъ физическимъ
трудомъ, а высшіе классы слишкомъ напряжены умственной
работой, или же проводятъ время въ постоянной праздности,
возникли разныя физическія трудности, сопровождающія
материнство. Если величайшія геніальныя женщины имѣли
мало дѣтей, или вовсе ихъ не имѣли, то это обстоятельство
находитъ полное соотвѣтствіе и у великихъ геніевъ муж-
— 216 —
чинъ; но матери ихъ почти всегда были одаренныя и талант-
ливыя женщины. Одинъ этотъ фактъ уже достаточное
доказательство того, что «слабоуміе» женщины далеко не
является благопріятнымъ качествомъ для повышенія умствен-
наго уровня потомства! Нѣтъ также ни одного сколько-
нибудь убѣдительнаго доказательства противъ того, что
мозговая работа, если она только умѣренна и производится
при разумныхъ гигіеническихъ условіяхъ, хорошо вліяетъ
и на женщину. То же слѣдуетъ сказать и о физическомъ
трудѣ. Но такъ какъ теперь на ней лежитъ и тотъ и
другой трудъ, то силы женщины, точно такъ же какъ и
силы мужчины, не могутъ этого выдержать. Поэтому даль-
нѣйшія научныя занятія и профессіональная дѣятельность
женщинъ таятъ въ себѣ опасность, увеличивающуюся отъ
проведенія въ жизнь догмата равенства, который побуждаетъ
женщину стремиться все впередъ и показать, что она мо-
жетъ переносить все, что переноситъ мужчина—вѣрнѣе,
то, что ни мужчина ни женщина выдержать не могутъ!
Но если занятія и работа будутъ иначе организованы,
Онѣ сами-по’Себѣ не будутъ заключать ничего такого, что
дѣлало бы незамужнюю женщину менѣе цѣнной въ каче-
ствѣ матери новаго поколѣнія; напротивъ, онѣ въ этомъ
отношеніи станутъ еще цѣннѣе. Итакъ, не передъ дѣвуш-
кой возникаетъ конфликтъ въ формѣ выбора, который бы
принуждалъ ее уже ради недостовѣрной возможности
материнства отказаться отъ выработки или приложенія
своихъ чисто человѣческихъ силъ. Если въ вопросѣ о поло-
вой жизни уже съ самаго дѣтства станетъ проводиться
полная искренность между полами, тогда и для женщинъ
явится возможнымъ при работѣ, занятіяхъ и спортѣ соблю-
дать тѣ осторожность и требованія гигіены, пренебрегать
которыми ихъ до сихъ поръ заставляетъ стыдливость. Изъ-
— 217 —
за такого пренебреженія, а вовсе не вслѣдствіе самой
дѣятельности, нѣкоторыя женщины поплатились своей
способностью къ материнству.
Слѣдовательно, серьезный конфликтъ начинается только
въ бракѣ. И для исключительныхъ натуръ, какъ уже сказано,
онъ можетъ разрѣшиться трагически. Для большинства
онъ наступаетъ лишь тогда, когда женщина одновременно
должна заботиться о заработкѣ внѣ дома и въ то же
время полностью отдаться своей материнской задачѣ; или
когда она хочетъ быть активной личностью, и ей въ этомъ
мѣшаетъ цѣлый выводокъ дѣтей.
Слѣдовательно, большинству женщинъ необходимо—
либо отказаться отъ заработка, либо ограничить количество
дѣтей.
О первомъ рѣшеніи вопроса мы будемъ говорить ниже.
Что касается второго, то оно и составляетъ центръ борьбы
мнѣній.
Съ точки зрѣнія національныхъ интересовъ—мужчины
умоляютъ женщинъ «вернуться къ природѣ»; съ точки
зрѣнія интересовъ культуры—женщины отказываются пови-
новаться природѣ.
Самый цѣнный вкладъ, сдѣланный женщинами въ этомъ
вопросѣ,—трудъ Оды Ольбергъ. Она очень мѣтко указы-
ваетъ, что словомъ «природа» злоупотребляютъ больше,
чѣмъ какимъ бы то ни было инымъ; что природа факти-
чески включаетъ въ себя культуру, такъ какъ послѣдняя
охватываетъ природу и преобразуетъ ее. Но чтобы имѣть
твердую исходную точку, она признаетъ, что, если преоб-
разованія природы дѣйствительно уменьшаютъ жизнеспо-
собность поколѣнія, то можно говорить о природѣ, выро-
ждающейся подъ вліяніемъ культуры; если же эти преобразо-
ванія, напротивъ, повышаютъ жизнеспособность, то культура.
— 218 —
«натуральна». Она* показываетъ далѣе, что культура, облег-
чивъ задачу, выпавшую вслѣдствіе раздѣленія труда, которая
коренится въ различіи половъ,—на долю мужчины, обязан-
наго заботиться о пропитаніи семьи, облегчила и удѣлъ
женщины—рожденіе и воспитаніе потомства.
Вѣдь, при болѣе высокой культурѣ человѣческія жизни
лучше сохраняются, и поэтому исчезнетъ необходимость
въ большой рождаемости дѣтей, такъ какъ лишь при силь-
ной смертности необходима сильная рождаемость. Послѣдняя
поэтому будетъ находиться по отношенію къ культурѣ въ
обратной зависимости не только вслѣдствіе возможныхъ
случаевъ вырожденія, которые она влечетъ за собою, но и
потому, что количество дѣтей тогда будетъ сообразовы-
ваться съ силами отдѣльныхъ лицъ, и при этомъ меньшее
число дѣтей въ семьѣ можно будетъ поставить въ лучшія
жизненныя условія и дать имъ болѣе подходящее воспи-
таніе. Увеличившееся достоинство этихъ дѣтей поднимаетъ
потомство болѣе значительно, чѣмъ большее количество
дѣтей, хуже развитыхъ. Благоразумное ограниченіе плодо-
витости является, слѣдовательно, предпосылкой всеобщаго
жизненнаго подъема. И съ этой точки зрѣнія женщина
можетъ одновременно принести свою дань новой жизни и
вмѣстѣ съ тѣмъ сохранить свою цѣнность—какъ человѣкъ,
свое счастье—какъ культурное существо, и при этомъ
черпать силы изъ богатства культуры и пріумножать его
своею личностью... 7).
Врядъ ли есть много современныхъ людей, которые не
согласились бы съ этой основной мыслью. Нѣтъ ничего
болѣе правомѣрнаго—даже съ національной точки зрѣнія—
какъ отсутствіе у женщины склонности производить дѣтей
дюжинами. Въ прежнее время мужчина къ 50—60 годамъ>
успѣвалъ быть три раза женатымъ, и половина дѣтей отъ
— 219 -
каждаго брака умирала. Если это вычисленіе вѣрно . по
отношенію къ высшимъ классамъ, то что же сказать о
низшихъ! Ограниченіе количества дѣтей имѣетъ—не говоря
уже о всѣхъ иныхъ общественныхъ точкахъ зрѣнія—прежде
всего то значеніе, что при рожденіи многихъ, менѣе цѣн-
ныхъ дѣтей, сумма затраченной рабочей силы и другія
издержки, которыя пришлось употребить на ихъ воспитаніе,
приносятъ мало процентовъ, между тѣмъ какъ при мень-
шемъ количествѣ болѣе цѣнныхъ дѣтей и при большей
затратѣ рабочей силы капиталъ даетъ хорошіе проценты,
какъ мы это видимъ на примѣрѣ благосостоянія Франціи!
Но если возникаетъ вопросъ, гдѣ же граница какъ для
цѣлаго народа, такъ и для отдѣльной личности, знаменую-
щая наступленіе опасности,—то начинается спорная область,
и всякому безпристрастному изслѣдователю должно пока-
заться слишкомъ смѣлымъ утверждать уже -сейчасъ, что
развитіе женскаго вопроса должно совпасть съ ограниче-
ніемъ числа дѣтей 8). Даже если, наконецъ, сойтись на
томъ, что благо націи требуетъ, чтобы всѣ женщины,
которыя могутъ и должны стать ' матерями, рождали отъ
трехъ до четырехъ дѣтей, то все же этимъ еще не- рѣшенъ
вопросъ, будетъ ли при такомъ условіи въ достаточной
степени обезпеченъ ростъ человѣческаго рода 9).
Кромѣ того, новая эмансипированная женщина не хочетъ
имѣть отъ трехъ до четырехъ дѣтей, а самое большее—
двухъ.
Не говоря уже о несомнѣнной въ данномъ случаѣ опас-
ности съ общенародной точки зрѣнія, а также съ точки
зрѣнія интересовъ рода, въ этомъ кроется еще опасность
для самихъ дѣтей. Ихъ дѣтская радость требуетъ общества
братьевъ и сестеръ, и притомъ по возможности съ разни-
цей лѣтъ не большей, чѣмъ въ два года. Отъ этого выигры-
— 220 —
ваетъ не только ихъ радость, но и ихъ развитіе. Положе-
ніе единственнаго сына или единственной дочери выраба-
тываетъ въ ребенкѣ сильный эгоизмъ, а въ болѣе поздніе
годы—влечетъ за собою цѣлое бремя обязанностей, и такимъ
образомъ въ обоихъ случаяхъ угрожаетъ гармоническому
развитію.
Одинъ ребенокъ или двое имѣютъ также болѣе бѣдное
и болѣе опасное дѣтство, чѣмъ тѣ дѣти, которые въ кругу
братьевъ и сестеръ научаются, какъ слѣдуетъ, относиться
другъ къ другу, дѣлятъ между собою и радости и горести.
Такимъ образомъ, не угрожая своеобразности ребенка,
удается сгладить его шероховатости и нѣсколько притупить
его излишнюю чувствительность, которая иначе въ жизни
можетъ явиться причиной большой потери силъ. Ибо кругъ
товарищей можетъ лишь въ несовершенной формѣ замѣ-
нить ребенку, какъ будущему члену общества, первое воспи-
таніе въ дѣтской.
Кромѣ того, вѣдь, весьма возможно, что родители лишатся
евоего единственнаго ребенка, единственнаго сына или
единственной дочери.
Быть можетъ, съ точки зрѣнія общенародной, а также
съ точки зрѣнія интересовъ самихъ дѣтей и, по большей
части, родителей, необходимо признать нормальнымъ чис-
ломъ дѣтей для здоровыхъ необремененныхъ заботами
родителей не менѣе трехъ или четырехъ.
Но тогда мать должна имѣть въ виду также и то, что
дѣти отнимутъ у нея приблизительно десять лѣтъ ея жизни,
если она сама захочетъ ихъ выкормить и дать имъ уходъ,
который сдѣлалъ бы ихъ годными къ жизни. И въ эти
годы—если только ея дѣятельность въ другой области не
окажется болѣе цѣнной—она не имѣетъ права отвлекаться
ни заботами о заработкѣ, ни болѣе или менѣе продолжи-
— 221 —
тельной общественной дѣятельностью. Она можетъ въ эти
годы продолжать работу надъ своимъ собственнымъ все-
стороннимъ развитіемъ; она можетъ при случаѣ принять
участіе и въ общественной работѣ; урвать нѣсколько часовъ
и для духовнаго творчества. Но каждая продолжительная
или напряженная работа внѣ дома уменьшитъ, по крайней
мѣрѣ, косвеннымъ образомъ ея собственную жизненную
силу, силу дѣтей и ея вліяніе на нихъ въ качествѣ воспи-
тательницы.
Такимъ образомъ, большинство женщинъ никогда не
можетъ избѣгнуть продолжительнаго конфликта между
обновленіемъ потомства и самоутвержденіемъ своей соб-
ственной личности, въ чемъ бы оно ни проявлялось, равно
какъ конфликта между двойнымъ бременемъ, возложеннымъ
на женщину—заботами о пропитаніи и материнствомъ.
Если ко всему этому прибавить еще потребность жен-
щины и мужчины во взаимномъ обмѣнѣ мыслей и, нако-
нецъ, заботы о домоводствѣ, то каждый мыслящій человѣкъ
согласится, что женщина—и вмѣстѣ съ нею все общество —
поставлена здѣсь передъ категорической альтернативой того
или другого, не допускающей совмѣщенія того и другого.
Только тѣмъ, что общество приметъ на себя заботы о
пропитаніи тѣхъ женщинъ, которыя хорошимъ исполненіемъ
своихъ материнскихъ обязанностей создаютъ огромную
общественную цѣнность, можетъ быть разрѣшенъ вопросъ
о заработкѣ замужнихъ женщинъ.
И только тѣмъ, что женщины въ первые годы жизни
своихъ дѣтей пожертвуютъ своею личною творческою
дѣятельностью, будетъ разрѣшена проблема самоутвержде-
нія женской личности на ряду съ ея преданностью половой
задачѣ.
— 222 —
Нѣтъ, возражаетъ Стетсонъ и съ нею многія другія,
разрѣшеніе вопроса —въ государственномъ воспитаніи. При-
смотритесь, какая масса семей настолько неудовлетвори-
тельна, что дѣти не могутъ въ нихъ получить ни физи-
ческихъ, ни духовныхъ условій, потребныхъ для здороваго
развитія. Коллективное воспитаніе дѣтей будетъ и лучше
и дешевле. Только тѣ женщины, которыя свободны отъ
заботъ дѣтской и кухни, дѣйствительно свободны. Для
женщины, привыкшей къ общественной дѣятельности, домаш-
нія заботы однообразны и скучны. Какъ свободно выбран-
ный трудъ—уходъ за дѣтьми, напротивъ, можетъ дать
женщинамъ, имѣющимъ къ нему склонность, извѣстное
удовлетвореніе. Большинство матерей для своихъ малень-
кихъ дѣтей не болѣе, какъ самки, а когда дѣти подра-
стаютъ, то эта неосмысленная нѣжность превращается въ
упрямое непониманіе дѣтской души.
Такія слова раздаются очень часто. И чѣмъ болѣе объ
этомъ говорятъ, тѣмъ болѣе женщины начинаютъ вѣрить,
будто всѣ эти полуистины и есть сама истина!
Итакъ, среди матерей, которыя оказываются слишкомъ
неумѣлыми, чтобы воспитать собственныхъ дѣтей, надѣются
найти новыхъ прекрасныхъ воспитательницъ для общества!
Родители, у которыхъ оказался недостатокъ въ воспи-
тательныхъ способностяхъ и сердечныхъ чувствахъ къ
дѣтямъ, должны косвенно или прямо наблюдать за воспи-
тательными учрежденіями и выбирать людей, которые
вмѣсто нихъ выполнили бы родительскую задачу! Иными
словами: они должны открыть и развить въ другихъ спо-
собности, которыми сами не обладаютъ! Тѣ заботы, кото-
рыя тяготятъ женщинъ даже по отношенію къ ея соб-
ственнымъ дѣтямъ, получившимъ отъ нея жизнь, должны
— 223 —
быть возложены на другихъ женщинъ, которыя будутъ
воспитывать 10—20—30 дѣтей, да еще чужихъ!
Иногда еще встрѣчаются старые типы женственности,
обладающіе такимъ избыткомъ материнскаго чувства, такимъ
изобиліемъ силы, нѣжности, организаторскаго таланта, что
онѣ оказываются слишкомъ богатыми для одной семьи;
онѣ дѣйствительно обладаютъ тѣмъ необыкновеннымъ запа-
сомъ духовной эластичности, радости сердечной теплоты, кото-
рый необходимъ для того, чтобы каждый ребенокъ получилъ
свою полную долю. Но большинство женщинъ надѣлено
этими качествами врядъ ли въ большихъ размѣрахъ, чѣмъ
это дѣйствительно необходимо для ихъ собственныхъ
дѣтей. И отъ такихъ истратившихъ свои силы «матерей
по выбору» ю—20—30 дѣтей получаютъ очень жалкое
духовное и физическое воспитаніе, такъ какъ материнское
молоко одной женщины придется раздѣлить между ними
всѣми. Для общества уже большая потеря въ томъ, что
многіе въ дѣтствѣ получили слишкомъ скудное питаніе, и
это ослабило ихъ силы для предстоявшей имъ жизни. Но
послѣ осуществленія только что упомянутаго и теперь
поддерживаемаго многими культурнаго плана, всѣмъ дѣтямъ
пришлось бы въ дѣтствѣ изголодаться отъ недостатка
любви. И безъ того уже большая культурная утрата въ
томъ, что школа нивеллируетъ всѣхъ дѣтей. Но тѣмъ
неисправимѣе будетъ зло, если планомѣрное государственное
воспитаніе будетъ во всемъ проводить эту дрессировку.
Опасность массоваго воздѣйствія и нивеллировки нераз-
рывна съ современной, все болѣе крѣпнущей органи-
заціей общества съ его все болѣе необходимымъ сотрудни-
чествомъ, все болѣе тѣсной связью и болѣе глубокимъ
чувствомъ солидарности между частями. Эта организація
будетъ и впредь развиваться, хотя на этомъ пути отдѣль-
— 224 —
ная личность не можетъ теперь пріобрѣсти больше свободы
для развитія и примѣненія своихъ индивидуальныхъ силъ.
Но если облегченіе возможности удовлетворить эти инди-
видуальныя потребности и примѣнить къ дѣлу индивидуаль-
ныя силы представляетъ собою цѣнность для отдѣль-
ной личности—а вмѣстѣ съ ней и для всего общества—
тогда необходимо охранять и эти индивидуальности, кото-
рыя въ состояніи будутъ использовать всѣ эти возмож-1
ности!
Итакъ, рѣшено, что семья съ ея измѣнчивыми хорошими
и дурными условіями является самымъ первымъ и самымъ
лучшимъ средствомъ для органическаго развитія чувства
солидарности со всѣмъ цѣлымъ. Сама жизнь вызываетъ
въ семьѣ тѣсную связь между отдѣльными ея членами,
сочувствіе къ судьбѣ другихъ, соприкосновеніе съ реализ-
момъ жизни, съ серьезностью работы—все въ такой сте-
пени, какъ этого не можетъ сдѣлать какое-либо учрежде-
ніе. Заботами отца и матери создаются радости семьи;
любовь ко всѣмъ взвѣшиваетъ тамъ права каждаго, въ
такой естественной формѣ воздаетъ всѣмъ должное, какъ
это не удается сдѣлать никакому учрежденію. И одно-
временно различныя семьи вслѣдствіе разнообразія впечат-
лѣній, которыя онѣ даютъ, способствуютъ выработкѣ раз-
ныхъ темпераментовъ и оригинальностей характера. Какъ
бы тѣсенъ и убогъ ни былъ семейный очагъ въ томъ или
иномъ отношеніи—по общему правилу онъ предоставляетъ
все же больше свободы для личности и вызываетъ менѣе
случаевъ массоваго воздѣйствія, нежели общее воспитаніе.
Если все это вѣрно даже по отношенію къ тѣмъ семьямъ,
гдѣ о воспитаніи въ болѣе глубокомъ смыслѣ слова и
рѣчи быть не можетъ, то въ хорошихъ семьяхъ ростъ и
теплота любви, взаимное пониманіе и тонкое чутье
— 225 —
являются тѣми силами, которыя вызываютъ своеобразіе
ребенка, защищаютъ его и, кромѣ того, наилучшимъ обра-
зомъ открываютъ то, съ чѣмъ слѣдуетъ бороться и что—
оставить въ покоѣ, чтобы оно само свободно развивалось.
Сюда присоединяется еще пониманіе души ребенка, кото-
рое облегчается у родителей знаніемъ другъ друга, что
совершенно недоступно постороннему.
Противъ этого возражаютъ, что если каждый кварталъ
города, а въ деревнѣ, по крайней мѣрѣ, каждая квадратная
миля будутъ имѣть свою «государственную дѣтскую», то
родители могутъ часто видѣться съ дѣтьми и по временамъ
брать ихъ къ себѣ и тогда проявлять свое вліяніе. Но не
говоря уже о томъ, что тогда въ большинствѣ случаевъ
установились бы отношенія, близкія къ отношеніямъ фран-
цузскихъ мелко-буржуазныхъ родителей, посѣщающихъ
своихъ дѣтей, отданныхъ «еп поиггісе»—проявляющихъ
свою нѣжность въ желаніи доставить ребенку удовольствіе,
наряжать, баловать его и играть съ нимъ. При этомъ вѣдь
упускается изъ виду самое важное. Время, много времени—
вотъ первое необходимое условіе воспитанія; второе усло-
віе—это покой. Душу нельзя лѣчить, какъ болѣзнь, въ
извѣстные часы!
Родители еще до сихъ поръ слишкомъ легко забываютъ,
что нѣтъ такой области, гдѣ уловить моментъ было бы
такъ важно, какъ въ воспитаніи. О поступкѣ ребенка,
замѣченномъ матерью утромъ, ей часто приходится упоми-
нуть лишь вечеромъ у его кроватки; признанія, вырвав-
шагося у ребенка въ извѣстный моментъ, отецъ никогда
не добьется потомъ, когда моментъ уже упущенъ; на слова
ребенка, которыя -огорчали мать недѣлю тому назадъ, она,
быть можетъ, лишь черезъ недѣлю найдетъ случай выбра-
нить. Ласка, которой дѣтская голрвка такъ горячо
— 226 —
жаждетъ вечеромъ, быть можетъ, завтра совсѣмъ не тронетъ
ребенка. Нѣжное слово, которое въ извѣстный моментъ
могло бы быть всемогущимъ, черезъ нѣсколько часовъ уже
совершенно безсильно. А главное, непосредственныя наста-
вленія или указанія имѣютъ мало значенія по сравненію съ
нечаянными словами, которыя. родители произносятъ въ
теченіе дня, и которыя имѣютъ огромное вліяніе: ребенокъ
видитъ настоящую, человѣческую жизнь своихъ роди-
телей.
Лишь совмѣстная жизнь въ будни и въ праздники
дѣлаетъ болѣе глубокимъ непосредственное сліяніе роди-
телей; только она даетъ возможность родителямъ научить
ребенка, отличать случайное отъ существеннаго и разби-
раться въ быстро смѣняющихся настроеніяхъ, отдѣляя вне-
запно навѣянное отъ постояннаго.
И наконецъ, тѣ, кто полагаетъ, будто дѣти въ родной
семьѣ получаютъ слишкомъ много тепла, что внѣ ея они
могутъ быть лучше закалены для жизни—развѣ они никогда
не наблюдали этихъ «закаленныхъ» дѣтей? Вѣдь, эти дѣти
счастливы, когда имъ улыбается надежда найти уголокъ
въ семьѣ, гдѣ они могутъ себя чувствовать, какъ дома;
вѣдь, извѣстно, что эти дѣти, можетъ-быть, выше своихъ
сверстниковъ по развитію, но въ области чувствъ они—
настоящіе дикари.
Далеко невѣрно утвержденіе, будто семья даетъ слиш-
комъ много тепла; напротивъ, въ ней слишкомъ мало той
единственной любви, которая охраняетъ ребенка во всю
его жизнь,—любви пониманія. Никогда еще человѣкъ не
былъ слишкомъ любимъ, всегда слишкомъ мало, слишкомъ
дурно. Наше время энергично борется съ слѣпою, чисто
животною нѣжностью родителей прежняго времени. Та
— 227 —
нѣжность, которая сохранилась до нашего времени должна
быть углублена, а не ослаблена.
Сіяющее, безсознательное счастье ребенка въ томъ, что
онъ самъ осчастливливаетъ, что онъ встрѣчаетъ улыбку, имъ
же вызванную; создаетъ нѣжность, которую получаетъ
обратно, чувствуетъ увѣренность и гордость принадлежать
своему отцу, своей матери и, въ свою очередь, обладать
ими; проявляетъ свое восхищеніе въ игрѣ и въ ласкахъ и
встрѣчаетъ то же восхищеніе и никогда не даетъ образо-
ваться пустотѣ. Ибо въ семьѣ, гдѣ есть что-либо серьезное
ребенокъ рано научается понимать, что и любовь обозна-
чаетъ трудъ и жертву другъ для друга. Изъ такой любви
создается душевная, личная кровная связь, между тѣмъ
какъ «естественная» связь слабѣетъ, если она не была
скрѣплена на первый взглядъ незначительнымъ, но продол-
жающимся часы, дни и годы вліяніемъ всѣхъ этихъ неося-
заемыхъ, невидимыхъ вещей, о которыхъ уже Эдда знала,
что онѣ куютъ неразрывныя узы. Однимъ слов мъ, роди-
тель кій домъ—для развитія человѣческихъ чувствъ то же,
что родина --для развитія патріотическихъ чувствъ. Уже
и теперь семейная жизнь довольно чувствительно стра-
даетъ отъ болѣе грубаго вторженія школы въ жизнь
старшихъ дѣтей. Эта школа создаетъ пустое и безсодер-
жательное отношеніе дѣтей къ семьѣ, которыхъ она отпу-
скаетъ только на обѣдъ, на праздники и на каникулы. Но
если бы и маленькія дѣти попали въ то же положеніе, то
зло тянулось бы почти въ продолженіе всѣхъ ихъ дѣт-
скимъ лѣтъ, которыя имѣютъ такое рѣшающее значеніе
для жизни.
Возвращаясь снова отъ родителей и дѣтей къ новымъ
воспитательницамъ въ общественныхъ дѣтскихъ округа и
квартала, невольно спрашиваешь себя, какъ же могутъ
— 228 —
воспитательницы, если онѣ въ то же время матери, забо-
титься о собственныхъ своихъ дѣтяхъ; какъ могутъ онѣ, замѣ-
няя матерей, довольствоваться чужими дѣтьми, которыхъ
къ тому же онѣ постоянно теряютъ? Думали ли когда-
нибудь женщины, которыя хотятъ быть «свободными», о
страданіяхъ этихъ другихъ женщинъ?
Единственное требованіе, которое можно предъявить къ
подобнымъ воспитательницамъ, это относиться къ дѣтямъ
вообще доброжелательно, но этого для дѣтей слишкомъ
недостаточно. Любви же онѣ дать не могутъ. Ни однимъ
словомъ не злоупотребляли такъ сильно, какъ словомъ
«любовь»; въ значительной мѣрѣ и потому, что провоз-
вѣстники христіанства низвели ее до представленія о сухомъ
хлѣбѣ, который долженъ всѣхъ накормить—къ такъ назы-
ваемой всечеловѣческой любви. Но такой всечеловѣческой
любви не существуетъ, ея и быть не можетъ; она явидась
бы такимъ же огромнымъ внутреннимъ противорѣчіемъ,
какъ четырехсторонній треугольникъ. Милосердіе, которое,
подобно елею, льется на всѣ раны; состраданіе или сочув-
ствіе между отдѣльными лицами; взаимная помощь и вза-
имная отвѣтственнность внутри общества; общая радость и
общее горе со своимъ народомъ и даже со всѣмъ человѣ-
чествомъ, но только въ великія минуты. Однако, всякая
любовь человѣка къ человѣку, заслуживающая этого имени,
является въ высшей степени личной, она есть—выборъ,
отличіе. Если этого нѣтъ, тогда значитъ и любви нѣтъ.
Женщина и дѣтей выбираетъ въ тотъ моментъ, когда она
выбираетъ ихъ отца. И часто она выбираетъ среди дѣтей
одну большую любовь. Индивидуально развитая мать не-
рѣдко съ полнымъ правомъ заявляетъ, что любитъ сво-
ихъ дѣтей неодинаково. Она всѣмъ имъ удѣляетъ ту
нѣжную заботливость, которая всѣмъ имъ одинаково необ-
— 229 —
ходима; она ко всѣмъ одинаково великодушна и справед-
лива, но часто къ одному изъ нихъ она питаетъ болѣе
личное чувство, чѣмъ ко всѣмъ остальнымъ. Глубокая тра-
гедія въ отношеніяхъ между родителями и дѣтьми именно
и заключается въ томъ, что эти отношенія часто бываютъ
такъ же страстны, какъ личная любовь, ’ не заключая въ
себѣ пониманія этой послѣдней; что въ нихъ кроются тре-
бованія великаго чувства, но не способность индивидуаль-
наго чувства углубляться въ той самой степени, въ какой
повышаются эти требованія.
Только личная любовь является достаточной для удовле-
творенія потребности ребенка. «Мать по выбору», быть мо-
жетъ, одинъ или нѣсколько разъ въ состояніи почувствовать
такую любовь къ довѣреннымъ ей дѣтямъ. Но она не можетъ
накопить въ себѣ любви ко всѣмъ дѣтямъ, и она сама бу-
детъ себя чувствовать совершенно разбитой, когда любимыя
ею дѣти все снова и снова будутъ отниматься у нея.
Необходимо много тысячъ такихъ матерей-воепитателі-
ницъ, разъ все общество должно быть построено на этой
основѣ. И тогда съ ними произошло бы то же, что со
священниками, которые были поставлены въ первыя общины
святымъ духомъ, но потомъ уже ставились самими общинами!
Все рѣже здѣсь будетъ играть роль испытанное личное
дарованіе, внутренняя цѣнность личности, и все чаще не-
обходимая для этого профессіональная подготовка.
Неужели же полагаютъ при помощи такихъ матерей-
профессіоналокъ создать для дѣтей лучшія жизненныя
условія, чѣмъ тѣ, которыя они имѣютъ въ своей собствен-
ной семьѣ, гдѣ, несмотря на всѣ недостатки, личная отвѣт-
ственность и личная нѣжность дѣлаютъ несовершенства
болѣе высокаго типа воспитанія менѣе опасными, чѣмъ
совершенства болѣе низкаго типа?!
— 230 —
Конечно, есть исключительныя условія, для которыхъ и
въ будущемъ необходимо сохранить ясли, дѣтскіе сады,
пансіоны, исправительныя заведенія. Но вмѣсто того, чтобы
стремиться къ расширенію этихъ вспомогательныхъ средствъ,
слѣдовало бы лучше постараться удалить тѣ причины,
которыя вызываютъ ихъ необходимость. Это былъ бы
единственно правильный путь. А всякія другія мѣры нельзя
не признать такого рода сокращеніемъ пути, которое неми-
нуемо окажется длиннымъ обходомъ.
Вѣрно то, что бѣдность теперь пріуготовляетъ для мно-
гихъ дѣтей нездоровую семейную обстановку. Тогда при-
митесь за искорененіе причинъ бѣдности, вмѣсто того
чтобы отнимать дѣтей и оставлять родителей въ нищетѣ.
Вѣрно и то, что любовь родителей часто бываетъ неразумна.
Но воспитайте тогда родителей и сдѣлайте ихъ людьми!
Вѣрно, что родители увеличиваютъ наслѣдственныя доли
однихъ дѣтей за счетъ другихъ. Тогда лишите ихъ этой
возможности!
Но не отнимайте у всѣхъ дѣтей ихъ правомѣрной
наслѣдственной доли: семейныхъ чувствъ и семейныхъ
воспоминаній, семейныхъ горестей и радостей,—всего того,
что придаетъ природѣ человѣка его особый тонъ, цвѣтъ
и благоуханіе.
Не уничтожайте самую важную изъ всѣхъ системъ сов~
мѣстнаго воспитанія, систему воспитанія дѣтей родителями
и родителей дѣтьми!
Во всякомъ случаѣ свобода любви повлечетъ за собою
болѣе сложныя семейныя отношенія, чѣмъ современныя.
Съ этой тоски зрѣнія какъ-будто бы для дѣтей выгоднѣе
воспитываться въ государственныхъ учрежденіяхъ, гдѣ на
ихъ жизнь не будутъ оказывать непосредственнаго вліянія
всякія потрясенія, постигающія родителей. Но отнять у
— 231 —
большинства дѣтей семью потому, что меньшинство ихъ,
можетъ быть, ее потеряетъ, это малоудачный выходъ;
гораздо лучше такъ связать семейную обстановку съ
матерью и такъ развить людей, чтобы они могли, даже
переставъ быть супругами, оставаться друзьями, а слѣдо-
вательно, совмѣстно заботиться о благѣ дѣтей.
Итакъ, слѣдуетъ уничтожитъ не семью, а преобразовать
семейное право. Не родительскаго воспитанія слѣдуетъ избѣ-
гать, а ввести воспитаніе самихъ родителей; нужно не унич-
тожитъ домашній очагъ, а устранитъ бездомность.
Государственное воспитаніе такъ вліяло бы на дѣтей,
какъ вскармливаніе пастеризованнымъ молокомъ, практи-
куемое въ воспитательныхъ домахъ: дѣти заболѣвали отъ
того, что не воспринимали извѣстныхъ, необходимыхъ имъ,
бациллъ! Люди, которые были бы воспитаны на освобо-
жденномъ отъ бактерій молокѣ благожелательности,. въ
обезвреженномъ воздухѣ однообразнаго порядка, которые
получали бы свою пищу отъ автоматовъ, свое образованіе—
въ школѣ, уподобленной пуговичной мастерской, изучали
бы спеціальность фабрикантовъ воска въ общественномъ
ульѣ—эти несчастные найдутъ свою жизнь такою ограни-
ченною и безсодержательною, что тѣ изъ нихъ, которые
до 20 лѣтъ еще не покончатъ самоубійствомъ, употребятъ
свою атавистическую волю и стремленіе къ счастью на то,
чтобы сжечь всѣ подобныя учрежденія и вновь создать
людямъ ихъ домашніе очаги!
Развѣ не понятно, что такое воспитаніе молодого поко-
лѣнія должно было бы привести ихъ къ послѣднему и
чрезвычайно тяжелому жизненному убѣжденію,—что они
никому особенно не близки, и этотъ тяжелый плодъ—подъ
его тяжестью склоняются и старыя деревья—навсегда сло-
милъ бы молодыя деревца? Развѣ не очевидно, что если
— 232 —
какая-либо семья уже и теперь является адомъ, то въ самую
преисподнюю ада—гдѣ, по фантазіи Данте, царитъ ледяной
холодъ—-человѣкъ попадетъ лишь тогда, когда потухнетъ
всякая теплота, испускаемая теперь все-таки каждымъ до-
машнимъ очагомъ, и ее замѣнятъ аппараты центральнаго
отопленія, функціонирующіе въ этихъ учрежденіяхъ? Если
бы осуществилась такая жизнь дѣтей съ изголодавшимися
сердцами, замороженными душами, скомканной своеобраз-
ностью, то какой матеріалъ они представляли бы собою
для общества, въ которое вступаютъ? Кто знаетъ, захотѣли
ли бы они вообще поставлять въ будущемъ на свѣтъ
Божій—эту фабрику для обработки сырого человѣческаго
матеріала—новыхъ дѣтей? Или производить все необходи-
мое для поддержанія жизни, лишенной всякаго личнаго
источника счастья? Нашли ли бы они вообще стоящимъ
труда принимать какія-либо рѣшенія относительно обще-
ственнаго строя, который отнимаетъ у нихъ величайшія
цѣнности жизни?
Такъ поразительно сильна въ человѣкѣ потребность
имѣть свой домъ, быть среди своихъ, хоть въ какомъ-ни-
будь самомъ убогомъ уголкѣ земного шара, чувствовать
себя дома хоть въ одномъ бѣдномъ сердцѣ, что это чувство
пробивается даже подъ землей и превращаетъ стоячую
воду болота въ прозрачный ручей.
Во время одной поѣздки на югъ мнѣ пришлось встрѣтить
въ вагонѣ женщину, лицо которой, наружность и манеры
свидѣтельствовали о глубокой степени паденія. И съ этой
женщиной была прелестная шестилѣтняя дочка! Никогда
не было такъ ужасно видѣть дочь на колѣняхъ матери;
никогда амулетъ не казался болѣе безсильнымъ, чѣмъ
иконка, которую чья-то заботливая рука повѣсила на шею
— 233 -
„ребенку. Но когда дѣвочка прижалась къ матери, эта пья-
' ница обняла ее такимъ движеніемъ, которое ей вновь вер-
інуло тѣнь человѣческаго достоинства. И когда дѣвочка
прочла въ глазахъ спутниковъ отвращеніе, внушаемое ея
матерью, въ ея темныхъ глазкахъ- загорѣлся огонекъ гнѣв-
! ной боли, и она приняла позу заботливой и нѣжной защит-
ницы. Никто не могъ сомнѣваться, что необходимо было
1 отнять ребенка изъ этихъ нечистыхъ рукъ. Но развѣ лучшій
уходъ могъ бы создать въ ребенкѣ то чувство, которое въ
іэтотъ моментъ охватило его душу? И если даже въ такомъ
Случаѣ еще можно колебаться въ опредѣленіи предѣловъ
Полезнаго и вреднаго, то во многихъ другихъ случаяхъ
нѣтъ сомнѣнія, что человѣкъ лучше всего растетъ не тамъ,
Гдѣ онъ получаетъ самую лучшую пищу, чистую постель,
равномѣрный уходъ, а тамъ, гдѣ его душа можетъ быть
согрѣта наиболѣе сильнымъ и высокимъ чувствомъ. Къ
числу священныхъ тайнъ жизни относится поэтому и то,
что большинство родителей, каждый самъ по себѣ и по
отношенію другъ къ другу, хуже, чѣмъ въ глазахъ своихъ
дѣтей. Ибо послѣднее живое существо, передъ которымъ
самый падшій человѣкъ сбрасываетъ жалкое рубище своего
человѣческаго достоинства,—это его ребенокъ.
Но все же дѣти должны имѣть защиту, и притомъ
значительно большую, чѣмъ теперь отъ плохихъ родителей
и ихъ дурного обращенія; право и обязанность общества
вторгаться въ эти области должны быть все болѣе рас-
ширены. Но тамъ, гдѣ это возможно, ни въ коемъ случаѣ
не слѣдуетъ лишать дѣтей защиты домашняго очага и
домашній очагъ той защиты, которую ему даютъ дѣти,
пріучающія родителей къ извѣстной степени сдержан-
ности, самообладанія и самопожертвованія, къ качествамъ,
возвышающимъ души родителей надъ ихъ собственнымъ
— 234 -
«я»! Въ тогъ самый моментъ, когда всѣ дѣти станутъ
дышать «закаляющимъ» воздухомъ воспитательныхъ учре-
жденій, человѣческая цѣнность начнетъ понижаться еще
быстрѣе, чѣмъ человѣческое счастье.
Высказывая всѣ вышеприведенные взгляды, мы отнюдь не
упускаемъ изъ виду, что и лучшіе семейные дома являются
лишь исправительными заведеніями по сравненію съ тѣмъ,
чѣмъ они могли бы быть, если бы созданіе семейнаго очага
стало наукой и искусствомъ. До сихъ поръ семейная жизнь—
къ счастью или къ несчастью — еще не контролиро-
валась и не премировалась! Но, быть можетъ, это время
еще наступитъ.' вѣдь во Франціи уже и теперь седьмой
ребенокъ воспитывается на государственный счетъ и вы-
даются ордена тѣмъ женщинамъ, которыя родили и воспи-
тали наибольшее количество здоровыхъ дѣтей! И тогда,
если только не раньше, можетъ быть, и «освобожденныя»
женщины снова начнутъ живо интересоваться развитіемъ
силъ, направленныхъ на созданіе семейнаго очага?!
Въ настоящее время цѣнность даже хорошихъ семей
уменьшается тѣмъ, что онѣ устроены гакъ, чтобы выдвигать
извѣстную показную сторону, а это находится въ прямомъ
противорѣчіи съ истинными задачами повышенія жизни, изъ
которыхъ первая гласитъ: семья должна въ матеріальномъ
отношеніи стремиться къ удобству и здоровью своихъ соб-
ственныхъ членовъ, и вовсе не должна считаться съ жизнен-
ными привычками стоящихъ внѣ ея людей. Затѣмъ въ духов-
номъ отношеніи семьи, даже самыя лучшія, страдаютъ
оттого, что въ нихъ еще сохраняется съ прежнихъ временъ
домашняя безцеремонность, и эта безцеремонность, вслѣд-
ствіе новой тонкости чувствъ и болѣе глубокаго сознанія
— 236 —
своего личнаго достоинства, причиняетъ уже съ малыхъ
лѣтъ массу мукъ, которыя такъ же сильно отравляютъ воз-
духъ и пищу, какъ самыя непріятныя условія дурной
домашней обстановки.
Въ семьѣ нерѣдко позволяютъ себѣ иронически отно-
ситься къ своеобразностямъ чужой личности, унижать чужіе
взгляды, взаимно выпытывать тайны, выбалтывать чужіе
секреты, — и все это обыкновенно ставитъ членовъ семьи
въ положеніе вооруженнаго нейтралитета. Въ хорошихъ
семьяхъ переходу къ открытой войнѣ мѣшаетъ любовь
другъ къ другу, а въ дурныхъ только страхъ. И въ томъ и
въ другомъ случаѣ всѣ прекрасно знаютъ легко уязвимыя
мѣста другъ друга и понимаютъ, какой кровавой исходъ
приметъ эта борьба для нихъ самихъ и для другихъ!
Но пока даже въ лучшихъ семьяхъ господствуютъ эти
недостатки, воспитательныя учрежденія также будутъ не
свободны отъ нихъ, такъ какъ и тамъ и здѣсь фигури-
руютъ тѣ же люди; съ другой стороны, общественныя вос-
питательныя учрежденія не имѣютъ тѣхъ преимуществъ,
которыя даютъ возможность семьѣ уравновѣсить свои не-
достатки. Эти послѣднія будутъ смягчаться по мѣрѣ роста
духовной культуры. Но ничто не будетъ въ состояніи возна-
градить человѣчество за потерю семейнаго очага.
Итакъ, наша заключительная мысль та, что какъ бы
различно ни разрѣшался конфликтъ между требованіями
личности и чувствомъ материнства у женщины въ отдѣль-
ныхъ исключительныхъ случаяхъ — все же, говоря вообще,
женщины, уклоняющіяся отъ материнства и связанныхъ
съ нимъ заботъ для того, чтобы служить человѣчеству,
поступаютъ такъ, какъ воинъ, который наканунѣ сраженія
открываетъ себѣ жилы.
Седьмая глава.
Материнство общества.
На состоявшемся недавно конгрессѣ женскаго равнопра-
вія была пропѣта кантата, вѣщавшая, что подъ владыче-
ствомъ мужчины человѣчество бродило впотьмахъ и
невѣжествѣ; но изъ души женщинъ человѣчество снова
возродится, восходъ солнца разсѣетъ ночной мракъ, и въ
пришествіи Мессіи нельзя будетъ больше сомнѣваться.
О томъ, что мужчины во время своего владычества,
основаннаго на грубой силѣ, все-таки создали кое-какія
мелочи—напримѣръ, религію и законы, науки и искусство,
сдѣлали открытія и изобрѣтенія—что ихъ зимняя ночь
имѣла хотя одинъ зимній путь 1), объ этомъ ея величество
женщина изволила забыть.
Если бы мужчины были настолько мстительны, чтобы
изслѣдовать сдѣланное за это время женщиной и способ-
ное оправдать ея головокружительное самомнѣніе и выдер-
жать сравненіе съ только что названными дѣяніями мужчины,
они могли бы найти лишь одно!
Когда природа создала половое стремленіе, женщина
превратила его въ любовь; когда необходимость вызвала
1) Шведское обозначеніе млечнаго пути.
— 237 —
осѣдлость, женщина сдѣлала изъ него домашній очагъ.
Ея великимъ вкладомъ въ культуру была, такимъ образомъ,
ея нѣжность. И это дѣло, дѣйствительно, достаточно
велико, чтобы выдержать сравненіе съ вкладомъ, сдѣлан-
нымъ въ культуру мужчиной—но недостаточно, чтобы его
обезцѣнить.
Къ счастью, постепенно замолкаютъ голоса, утверждаю-
щіе, будто бы «порабощеніе» женщины мужчиной лишило
ее возможности испытать свои силы и въ сферѣ его дѣя-
тельности. Все больше и больше убѣждаются, что въ борьбѣ
за существованіе необходимость придала общественному
труду женщины форму домашняго труда. Эта необходимость
теперь, въ общемъ, освободила связанныя домашнимъ тру-
домъ силы, хотя женщина никогда, ни въ какое время
не была лишена возможности примѣнять на дѣлѣ свои
духовныя способности. Это примѣненіе носило, конечно,
случайный характеръ, пока общая сумма израсходованныхъ
женщинами силъ приходилась на другую сферу дѣятель-
ности.
Съ точки зрѣнія этой освобожденной теперь женской
личности, женщины—и съ ними многіе мужчины—требуютъ
права употребить на пользу общества ихъ лично-человѣче-
скія силы. Онѣ особенно указываютъ на опущеніе госу-
дарства въ той сферѣ обязанностей, къ которымъ женщина
оказалась пригодной уже въ домашнемъ быту, а именно
на обязанность охранять и защищать нѣжныхъ и слабыхъ.
И мужчины начинаютъ понимать, что, чѣмъ тѣснѣе орга-
низуется общество, тѣмъ необходимѣе становится совмѣст-
ное дѣйствіе всѣхъ его частей для того, чтобы соціальный
организмъ достигъ своей цѣли—благоденствія всѣхъ; онѣ
— 238 —
понимаютъ, что новыя формы государственной помощи и
самопомощи, къ которымъ стремятся все болѣе сознательно,
не могутъ быть приспособлены къ дѣйствительнымъ потреб-
ностямъ, если женщина не будетъ въ состояніи работать
во всѣхъ областяхъ вмѣстѣ съ мужчиной и участвовать
въ законодательствѣ, которое рѣшаетъ ея собственное
благосостояніе и благосостояніе ея дѣтей.
Но если, однако, организація общества дошла, наконецъ,
до такой степени развитія, что мужчина обращается за
помощью къ женщинѣ, то это обстоятельство не должно
служить женщинамъ поводомъ, чтобы взваливать на мужчинъ
всю вину за медленное развитіе обществаі Медленность эта
въ одинаковой степени должна быть приписана какъ пре-
жней природѣ женщины, такъ и мужчины, ограниченности,
связанности обоихъ закономъ развитія. Развитіе болѣе
высокаго состоянія въ одинаковой степени зависитъ отъ
преобразованія въ индивидуальности обоихъ, ихъ идеаловъ,
ихъ культурныхъ средствъ и культурныхъ цѣлей. Эти пре-
образованія берутъ свое начало, прежде всего, въ воспи-
таніи, даваемомъ женщинами новому поколѣнію, которое
затѣмъ будетъ издавать законы, организовать работы и
распредѣлять потребленіе въ соотвѣтствіи съ потребностями,
которыя они вносятъ въ жизнь, съ цѣнностями, которыя
они научились любить въ родительскомъ домѣ.
Наше время, по всей вѣроятности, болѣе, чѣмъ какое-
либо другое, сознаетъ свои недостатки. Но ничто не воз-
мущаетъ такъ чувство справедливости, какъ то обстоятель-
ство, что это сознаніе принимаетъ форму маніи величія у
женщинъ, полагающихъ, что въ ихъ власти перемѣнить
міровой ходъ вещей.
Послѣ перваго подраздѣленія человѣчества, произведен-
наго природой, природа въ соединеніи съ культурой про-
— 239 —
извели болѣе тонкое дѣленіе, творца, съ одной стороны,
матеріала—съ другой. Вторая великая задача, послѣ задачи
быть самому творцомъ, эта задача быть благороднымъ мате-
ріаломъ въ рукахъ творца. И повышеніе культуры какъ въ
умственномъ, такъ и матеріальномъ смыслѣ происходитъ
вслѣдствіе того, что творцамъ удается стать господами
матеріала. По отношенію къ человѣчеству это значитъ,
что творцы—или вожаки—дѣлаютъ другихъ сотрудниками,
дѣйствительно имѣющими свою волю и вѣсъ. Гонимыя
пастухами стада или массы никогда не производили проч-
наго вліянія на развитіе культуры. Это вліяніе появляется
только тогда, когда творецъ воспламеняетъ массы для новыхъ
цѣлей или учитъ ихъ облагороживать средства, при помощи
которыхъ они достигнутъ желанной цѣли.
Удастся ли женщинамъ дать общественному развитію
другое направленіе, чѣмъ это до сихъ поръ дѣлали муж-
чины, зависитъ, такимъ образомъ, отъ того, появятся ли
въ рядахъ женщинъ вожаки, которыя укажутъ болѣе
высокія цѣли и прибѣгутъ къ болѣе чистымъ средствамъ
чѣмъ лучшіе мужчины до сихъ поръ.
Что, однако, позволяетъ намъ ожидать этого отъ жен-
щинъ? Подтвержденія мы должны искать въ области ихъ
собственныхъ твореній, любви, материнскаго чувства, домаш-
няго очага, хозяйства. Если окажется, что женщины
придали всему этому такое совершенство, на какое онѣ
только способны, тогда, дѣйствительно, имѣется полное
основаніе вѣрить въ ихъ творящую чудеса силу въ области
общественной организаціи.
Если даже признать полностью всѣ тѣ препятствія, кото-
рыя ставили женщинѣ общественный строй, созданный
мужчиной, его законодательство, его природа—неужели
найдется хоть одна мыслящая женщина, которая осмѣли-
— 240 —
лась бы утверждать, что она сама, что женщины вообще
сдѣлали все, что онѣ могли, въ своей спеціальной сферѣ
дѣятельности, что онѣ использовали рѣшительно всѣ воз-
можности, которыя имъ были доступны? Какая добросо-
вѣстная женщина не пойметъ, что большинство все еше
портитъ великія изобрѣтенія своего пола тѣмъ, какъ оно
дѣйствуетъ въ качествѣ воспитательницъ дѣтей, возлюблен-
ныхъ, супругъ, матерей семействъ и хозяекъ дома! Во вся-
кой изъ этихъ сферъ у нихъ замѣчается отсутствіе искус-
ства и науки, яснаго пониманія и заботливости. Имъ часто
недостаетъ примитивнѣйшихъ задатковъ для того, чтобы
углубить и утончить счастье любви, —производить на свѣтъ
и воспитывать хорошихъ дѣтей; съ наименьшей тратой
силъ и средствъ достигнуть наибольшей суммы матеріаль-
наго благосостоянія для членовъ своей семьи, регулировать
умственный доходъ и расходъ такимъ образомъ, чтобы въ
результатѣ получилась наивысшая цѣнность жизни. Подобно
тому, какъ большинство мужчинъ только медленно и отчасти
воспринимаютъ и передаютъ дальше мысли, произведенія
искусства, изобрѣтенія, даваемыя имъ ихъ вождями, такъ
и женщины воспринимаютъ медленно и лишь отчасти
передовыя идеи своей сферы дѣятельности.
Итакъ, не только въ природѣ мужчины, но и женщины
безусловно лежитъ нѣчто такое, что мѣшаетъ совершен-
ству и задерживаетъ прогрессъ?! Если дѣло обстоитъ такъ—
и предположеніе это наврядъ ли кому-либо покажется
слишкомъ смѣлымъ—то позволительно будетъ высказать
робкое сомнѣніе относительно того, дѣйствительно ли
человѣчество пошло бы настолько дальше впередъ, если
бы въ прежніе вѣка предводительство принадлежало жен-
щинамъ? И разъ мы осмѣлились на это, то у насъ, пожа-
луй, хватитъ также мужества спросить: сумѣютъ ли эти
— 241 —
самыя женщины, такъ мало усовершенствовавшія свои
собственныя дѣла, достигнувъ участія въ общественной
организаціи, немедленно поправить то, что было испорчено
мужчиной: перековать мечи въ орала и водворить царство
Мессіи, гдѣ миръ и справедливость обмѣниваются другъ
съ другомъ братскимъ поцѣлуемъ?!
Лишь отказавшись отъ всякаго возвеличенія и восхвале-
нія женщины, женщина, проникнутая интеллектуальнымъ
чувствомъ такта, можетъ заняться вопросомъ объ обще*
ственной работѣ своего пола.
Представители женскаго движенія образуютъ во всѣхъ
странахъ «правую» и «лѣвую», изъ которыхъ каждая имѣетъ
свое еще болѣе крайнее крыло.
Собственно религіознымъ культомъ «правыхъ» является
женщина, какъ идеальное существо. Ихъ догматика обни-
маетъ христіанство, моногамію и вообще существующій
общественный строй. Въ предѣлахъ старыхъ формъ онѣ
хотятъ поставить женщинъ наравнѣ съ мужчинами. Для
крайняго крыла этой группы обязанность, трудъ и польза
являются великими цѣнностями жизни: счастье, любовь и
красота не относятся къ кругу правъ и обязанностей жен-
щины! Забѣлить пятна теперешняго общественнаго зданія,
увеличить помѣщеніе для себя пристройкой праваго фли-
геля— вотъ, что для нихъ является высочайшей цѣлью,
главное зданіе онѣ хотятъ оставить въ неизмѣнномъ видѣ.
Лѣвая тоже имѣетъ своихъ боговъ—но «женщина» не
принадлежитъ къ ихъ числу. Она хочетъ замѣнить тепе-
решній бракъ новой нравственностью, теперешнее общество
болѣе высокой формой организаціи, выражающей глубже
чувство солидарности. Она смотритъ на право и свободу
— 242 —
женщины и мужчины съ точки зрѣнія благополучія обще-
ства. Поэтому она считаетъ свободу женщины въ любви
и ея право на материнство столь же важными, какъ и
право голосовать или свободу работать.
Здѣсь, однако, происходитъ разграниченіе отъ крайней
лѣвой, желающей предоставить женщинѣ полную, личную
свободу движенія порученіемъ обществу надзора за дѣтьми.
Крайнее крыло стараго феминизма встрѣчается такимъ
образомъ съ крайнимъ крыломъ новаго феминизма въ томъ,
что оба до такой степени считаютъ развитіе силъ жен-
щины самоцѣлью, что ея права, по ихъ мнѣнію, совершенно
не должны зависѣть отъ того, увеличиваетъ или уменьшаетъ
это развитіе жизнеспособность всего организма.
Во всемъ остальномъ между ними замѣчается діаметраль-
ная противоположность, за исключеніемъ развѣ той области,
гдѣ сходятся всѣ группы: въ требованіи юридическаго и
политическаго уравненія женщинъ съ мужчинами. Тотъ,
кто требуетъ для женщины политическихъ правъ, какъ
эквивалента ея обязанности платить подати и материнскія
заботы, выставляетъ въ пользу своихъ требованій основа-
тельные доводы ]). Еще сильнѣе становится позиція, когда
это притязаніе опирается на потребность общества, обу-
словливающую, чтобы каждый его членъ содѣйствовалъ
удовлетворенію своихъ собственныхъ потребностей. Вѣдь
современное общество все болѣе и болѣе соотвѣтствуетъ
понятію о постоянно развивающемся организмѣ, для кото-
раго каждая составная часть становится все болѣе важнымъ
для цѣлаго, своими требованіями и силами все болѣе и
болѣе обусловливаетъ благополучіе и неблагополучіе всего
организма и въ свою очередь извлекаетъ всю большую 4
пользу или вредъ изъ состоянія всего организма.
Общество—это люди, мужчины, женщины, дѣти, мерт-
— 243 —
вые, живые и еще нерожденные; люди, соединившіеся
вмѣстѣ, чтобы такимъ образомъ возвысить жизнь каждой
отдѣльной личности и жизнь всѣхъ. Это соединеніе при-
нимаетъ сперва простыя, а затѣмъ все болѣе сложныя
формы организаціи: простыя—пока просты потребности,
такъ какъ только потребности побуждаютъ человѣка орга-
низоваться. Болѣе высокая культура обозначаетъ всегда
болѣе усовершенствованное удовлетвореніе все болѣе слож-
ныхъ и утонченныхъ потребностей. Но если потребности
двигаютъ нами, то каждая задержка движенія вызываетъ
непосредственныя страданія вслѣдствіе того, что мы не
можемъ уничтожить причины нашего неудовольствія, и
косвенныя потому, что мы лишаемся чувства удоволь-
ствія, которое могло бы намъ принести движеніе.
Если мы поймемъ, что цѣль государства состоитъ въ
томъ, чтобы каждый изъ его членовъ развивалъ свои силы
до наивысшей степени и употреблялъ ихъ для наивысшихъ
цѣлей, то критерій здоровья общества мы станемъ искать
не въ отвлеченныхъ государственно-правовыхъ конструк-
ціяхъ, а въ законахъ человѣческой жизни.
Общественный строй долженъ способствовать возвыше-
нію жизни отдѣльныхъ личностей; ограниченіе свободы
отдѣльной личности должно пойти на возвышеніе жизни
цѣлаго—вотъ, почему эволюціонистъ въ одномъ случаѣ
стремится расширить свободу движеній индивидуума, въ
другомъ ее стѣснить.
Сходство съ человѣческимъ организмомъ прямо бро-
сается въ глаза. Устройство и дѣятельность отдѣльныхъ клѣ-
токъ опредѣляютъ строеніе всего организма; степень, въ ко-
торой удовлетворяются ихъ потребности, имѣетъ рѣшающее
значеніе для здоровья всего организма. Совокупность жиз-
ненныхъ требованій организма ограничиваетъ «расширеніе
— 244 —
власти» и «самоопредѣленіе» клѣтокъ, такъ какъ безъ здо-
ровья всего организма пришли бы въ упадокъ также и
клѣтки.
Всякое сильное народное движеніе—а требованіе изби-
ательнаго права для женщины является таковымъ—вызы-
вается волей многихъ отдѣльныхъ личностей преобразовать
общество въ извѣстномъ направленіи для лучшаго удовле-
творенія своихъ интересовъ и интересовъ цѣлаго. Такое
движеніе на первыхъ порахъ отвергается съ точки зрѣнія
сплоченности, равновѣсія и здоровья цѣлаго. И такъ какъ
преобразованія въ общежитіи никогда не происходятъ одно-
временно или равномѣрно, такъ какъ потребность въ новыхъ
формахъ долгое время ощущается лишь слабо, консерва-
торы въ началѣ обыкновенно не безъ основанія оказываютъ
сопротивленіе; не безъ основанія до тѣхъ поръ, пока по-
требность въ преобразованіи развилась настолько, что здо-
ровье всего организма зависитъ отъ того, будетъ ли дан-
ному общественному классу, данной вѣроисповѣдной группѣ
или сектѣ предоставлена та свобода примѣненія своихъ
силъ, безъ которой она благоденствовать не можетъ. Пло-
хое состояніе многихъ вредитъ цѣлому. Консерватизмъ
такимъ образомъ, въ концѣ концовъ, оказывается непра-
вымъ, такъ какъ постоянно повторяющійся опытъ показы-
ваетъ, что съ возрастаніемъ жизненной силы какого-нибудь
значительнаго органа возрастаетъ въ то же время жизнен-
ная сила всего организма. И избирательнаго права для
женщины слѣдуетъ прежде всего требовать съ точки зрѣ-
нія общественной цѣнности ея силъ, изъ которой и вы-
текаетъ ея право на свободу движенія.
«Намъ и въ голову не приходитъ,—возражаютъ против-
ники,—оспаривать все это. Женщина и теперь уже имѣетъ
если не по роду, то по степени, ту же самую власть, что
— 245 —
и мужчина, подобно тому какъ сердце безусловно является
столь же важнымъ для жизни органомъ, какъ мозгъ. Но
весь организмъ погибъ бы, если бы сердце задумало испол-
нять функціи мозга. Женщина стала органомъ чувства въ
человѣческой жизни—но чувствамъ не можетъ быть
предоставлена руководящая роль въ общественныхъ дѣлахъ.
Или женщина здѣсь измѣнитъ самой себѣ, или она не
достигнетъ никакого значенія. Было бы высочайшимъ
ущербомъ для культуры, если бы она была вынуждена
вступить на путь мужского эгоизма, вмѣсто того чтобы
посвятить всѣ свои, силы воспитанію будущихъ мужчинъ.
Новыя поколѣнія мужчинъ благородными стремленіями и
широкимъ кругозоромъ могли бы тогда переустроить обще-
ство согласно идеаламъ женщинъ, а ей не слѣдуетъ рас-
трачивать свои идеалы въ партійной борьбѣ, гдѣ на пер-
вомъ планѣ побѣда при помощи какихъ угодно средствъ,
а не самая цѣль». «Если,—замѣтила одна молодая мысля-
щая работница,—мальчикъ увидитъ, что и мать и отецъ
стремятся только къ внѣшнему успѣху со всей жесто-
костью и беззастѣнчивостью, какую это обыкновенно вле-
четъ за собой, то идеализмъ скоро исчезнетъ со свѣта;
если же женщина, напротивъ, не стѣсняясь будетъ предъ-
являть къ отцамъ и братьямъ, мужьямъ и сыновьямъ наи-
высшія идеальныя требованія, то она можетъ мало-по-малу
косвеннымъ образомъ вызвать болѣе идеальное положеніе
вещей».
Это воззрѣніе, приписывающее въ общественномъ орга-
низмѣ женщинѣ роль одного центральнаго органа, а муж-
чинѣ роль другого, не соотвѣтствуетъ, однако, дѣйстви-
тельности, подобно тому какъ индивидуумъ съ ногъ до
головы опредѣляется поломъ, къ которому онъ принадле-
житъ, общество съ вершины его до основанія является
— 246 —
двуполымъ; всякая административная функція вліяетъ,
такимъ образомъ, въ одинаковой степени какъ на всѣхъ
женщинъ, какъ на всѣхъ мужчинъ. Однако, только послѣд-
ніе имѣютъ теперь возможность непосредственно устранять
изъ своей жизни поставленныя ей препятствія и способ-
ствовать ея возвышенію участіемъ въ тѣхъ функціяхъ,
которыя на нихъ оказываютъ вліяніе.
Такъ какъ всякая «клѣтка», изъ которой посредственно
или непосредственно создается общественный организмъ, при-
надлежитъ къ мужескому или женскому полу, то изъ этого
необходимо вытекаетъ, что болѣе совершенная организація
общества безусловно будетъ выражать этотъ двуполый его
характеръ. Подобно семьѣ—прообразу «государства» —ко-
нечная форма государства должна принять форму единства
мужского и женскаго принципа. Или, другими словами
оно должно стать «государствомъ-бракомъ», а не какъ до
сихъ поръ, «государствомъ-безбрачіемъ». Только функціо-
нируя сами, а не предоставляя дѣлать это за себя мужчи-
намъ, женщины, какъ члены общества, могутъ достигнуть
наивысшаго развитія. Пока женщины удовлетворялись
тѣмъ, что представительство ихъ лежало въ рукахъ муж-
чинъ, безправіе женщины не нарушало благополучія обще-
ства. Теперь, однако, нарушеніе это наступило и можетъ
быть устранено только преобразованіемъ. Здоровье же
организма безусловно требуетъ, чтобы женскія клѣтки,
начиная выполнять соціальныя функціи, сохраняли свой
половой характеръ, ибо въ противномъ случаѣ не была
бы достигнута высшая степень развитія. Не мужской полъ,
но управленіе обществомъ дѣйствительно можетъ быть
сравнено съ его мозгомъ, а представительство съ нервной
системой. Современное общество страдаетъ частичнымъ
параличомъ, такъ какъ одна часть его лишена возможности
— 247 —
при помощи нервной системы довести до свѣдѣнія мозга
о своихъ требованіяхъ. И общество страдаетъ отъ такого
состоянія столько же, сколько страдало бы отъ подобнаго
явленія тѣло. Это легче всего понять, если обратить вни-
маніе на то государство, гдѣ все тѣло парализовано, и гдѣ
работаетъ только мозгъ, а именно Россію. Здѣсь только
раны свидѣтельствуютъ о томъ, что организмъ въ его цѣ-
ломъ еще живетъ. Но всѣ государства Европы имѣютъ въ
себѣ свою Россію, ту часть общества, которую Камилла
Колле справедливо назвала «лагеремъ нѣмыхъ». Съ той же
внутренней необходимостью, съ которой извѣстное число
мужчинъ, въ тѣхъ странахъ, которыя находились когда-то въ
одинаковыхъ съ Россіей условіяхъ, стряхнули съ себя оте-
ческое попеченіе и взяли себѣ свободу самимъ распознавать
свои потребности, самимъ рѣшать, каковы условія ихъ
благополучія, и женщины—а также и рабочіе, должны себѣ
завоевать это право. Это не значитъ, что женская поло-
вина будетъ работать совершеннѣе и менѣе ошибочно,
чѣмъ мужская. Это только значитъ, что весь организмъ
будетъ работать больше, чувствовать себя лучше и достиг-
нетъ высшей Степени развитія. Теперешнихъ полноправ-
ныхъ мужчинъ женщины, а также и рабочіе изобличаютъ
во лжи, когда тѣ утверждаютъ, что съ должной внима-
тельностью относятся къ интересамъ непредставленныхъ
группъ населенія и правильно направляютъ ихъ силы. Надо
выслушать не только довольнаго собой и своей властью,
а также недовольнаго, если желаютъ достичь чего-либо
высшаго.
Къ этой общей точкѣ зрѣнія присоединяется—для не-
большихъ народностей—еще то, что чѣмъ болѣе живучъ,
чѣмъ болѣе активенъ весь общественный организмъ въ
цѣломъ, тѣмъ большей силой сопротивленія онъ обладаетъ
— 248 —
въ борьбѣ за существованіе. Тѣ народы, у которыхъ от-
дѣльный человѣкъ можетъ убѣдиться, что его собственные
интересы совпадаютъ съ интересами цѣлаго, превзойдутъ—
при равенствѣ прочихъ условій—настолько же всѣ осталь-
ные, насколько войско спортсменовъ превосходитъ войско
инвалидовъ.
Передъ обществомъ возникаютъ все болѣе и болѣе
сложныя задачи. До сихъ поръ неиспользованная сила
предлагаетъ свое содѣйствіе для ихъ разрѣшенія: это—про-
будившаяся къ общественному самосознанію женщина.
Всѣ мыслящіе люди искренно желаютъ наступленія новой
эры. Но она наступаетъ не исключительно въ силу внѣ-
шнихъ отношеній, какъ то черезъ-чуръ просто думаютъ
соціалисты; а также не благодаря новымъ мыслямъ и изо-
брѣтеніямъ, какъ склоненъ полагать слишкомъ односторон-
ній ученый. Новыя эпохи создаются прежде всего новыми
людьми, новыми душами, новыми чувствами. Только они
созидаютъ новые планы жизни, новые способы дѣйствія.
Только они переоцѣниваютъ цѣнности, къ которымъ затѣмъ
стремятся ежедневно, ежечасно безконечное число отдѣль-
ныхъ личностей. Новая мысль становится сперва чувствомъ
и побужденіемъ одного только человѣка, затѣмъ нѣкото-
рыхъ, потомъ многихъ, а наконецъ, всѣхъ. Кто имѣлъ
возможность прослѣдить это на одной какой-нибудь опре-
дѣленной идеѣ, тотъ знаетъ, что здѣсь все происходитъ
точно такъ же, какъ весною, когда одинокая сперва береза
начинаетъ на солнечной сторонѣ распускать свое свѣтло-
зеленое знамя, затѣмъ желтый, красновато-коричневый и
зеленый цвѣта примѣшиваются къ сѣрому зимнему цвѣту
дерева, пока, наконецъ, всѣ вершины его округлятся отъ
— 249 —
изобилія листьевъ, всѣ цвѣта смягчатся, и ничто не напо-
минаетъ намъ то пестрѣвшее цвѣтами время, когда бѣлая
черемуха стояла среди зелени, когда желтые цвѣточки
куриной слѣпоты выглядывали изъ травы, радуясь солнеч-
ному свѣту, когда жемчужные ландыши прятались въ травѣ,
и кукушка возвѣщала наступленіе лѣта!
Чувства—это жизненный сокъ, который начинаетъ поды-
маться, когда человѣческій пейзажъ мѣняетъ свой цвѣтъ и
свою форму. Вотъ почему не было ни одного глубокаго
умственнаго переворота, въ которомъ не принимали бы
участіе женщины. На эту великую, уже косвеннымъ обра-
зомъ дѣйствующую мощь женщины можно съ полнымъ
правомъ возлагать надежды и вѣрить, что непосредствен-
ное примѣненіе ея мощи будетъ еще плодотворнѣе, —если
она только сохранитъ свое женское своеобразіе.
Съ незапамятныхъ временъ женщины не только посред-
ственно, но даже непосредственно принимали участіе въ
управленіи народами, въ ихъ борьбѣ, не внося, однако,
ничего новаго.
Въ этомъ отношеніи характерно то, что женщины во
Франціи и Англіи,—какъ землевладѣлицы — въ прежнее
время обладали своего рода избирательнымъ правомъ, утра-
ченнымъ въ первой изъ этихъ странъ во время великой
революціи, въ послѣдней—во время великой реформы изби-
рательнаго права. Но это ихъ избирательное право не
оставило никакихъ замѣтныхъ слѣдовъ въ законахъ, поли-
тическихъ идеяхъ и общественныхъ отношеніяхъ названныхъ
странъ. Все тогда, какъ и послѣ, происходило подъ руко-
водствомъ мужчинъ. Итакъ не избирательное право, а тотъ
способъ, какимъ пользуются, играетъ тутъ рѣшающую
роль.
Подобно тому, какъ строгая половая нравственность
— 250 —
сдѣлала любовь женщины болѣе преисполненной души—
поэтому она теперь въ правѣ требовать свободу любви,
дающей ей возможность сдѣлать новый вкладъ въ куль-
туру—такъ и препятствія, поставленныя внѣшней дѣятель-
ности женщины, стѣсняли жизнь ея чувствъ. Во время
раздѣленія труда на «мужскую» и «женскую» отрасль, свое-
образность женщины болѣе укрѣплялась; ея чувство углу-
блялось въ томъ направленіи, въ которомъ она теперь
готова отдать его на служеніе человѣчеству. Любовь на-
ложила отпечатокъ на весь образъ ея мыслей и чувствъ,
желаній и дѣйствій. Такимъ образомъ она дошла до того
отличія отъ мужчины, которое она должна сохранить и
въ общественной жизни.
Является столь же отраднымъ, сколько и естественнымъ,
что женщина со своими требованіями о предоставленіи ей
участія въ общественныхъ правахъ и обязанностяхъ высту-
пила какъ разъ въ наше время, когда понятіе о взаимо-
дѣйствіи, чувство солидарности въ каждомъ отдѣльномъ
народѣ, а также между различными народами стали болѣе
сознательными. Болѣе ясное понятіе о взаимодѣйствіи
охранитъ женщину отъ цѣлаго ряда ошибокъ, свойствен-
ныхъ мужчинамъ; болѣе глубоко проникшее чувство соли-
дарности спасетъ ее отъ множества женскихъ слабостей—
въ то время, какъ лучшія черты женской своеобразности
прямо неоцѣнимы для углубленія чувства солидарности.
Современный человѣкъ сдѣлался все болѣе чувствительнымъ
къ своимъ собственнымъ страданіямъ, и это первое условіе,
чтобы сочувствовать страданіямъ другихъ. Теперь слѣдуетъ
достигнуть такого углубленія и такой утонченности въ
сочувствіи къ другимъ, чтобы общественный организмъ не
соглашался болѣе переносить препятствій жизни, встрѣчае-
мыхъ однимъ изъ его членовъ, если они вообще устранимы.
— 251 —
Здѣсь болѣе глубокая чуткость женщины, болѣе богатая
нѣжность ея выполнитъ свою великую задачу. Правда,
какъ уже я сказала въ другомъ мѣстѣ становится все
возможнѣе говорить о «мужчинѣ» или о «женщинѣ»
вообще, такъ какъ индивидуализація увеличиваетъ разли-
чія въ предѣлахъ каждаго пола, а развитіе сближаетъ оба
пола другъ съ другомъ. Дюжинныя женщины, подобно
дюжиннымъ мужчинамъ, имѣютъ больше ума, чѣмъ чувства.
Но тамъ, гдѣ у мужчины имѣется способность чувствовать,
,она у него сильнѣе, но качество ея болѣе преходяще; у
женщины, напротивъ, она искреннѣе и дѣятельнѣе. Боль-
шинство женщинъ, какъ и мужчинъ, рѣдко думаетъ. Но
если мужчина и женщина думаютъ, то мужчина обыкно-
венно идетъ по пути анализа и дедукціи, женщина—интуи-
ціи и синтеза. Она объединяетъ инстинктъ и рефлексію
такъ же, какъ они объединены у поэта. Мысли обоихъ
образуютъ только такую связную свѣтовую линію, какъ
перспектива ряда фонарей. Ея дѣйствія—какъ его стихо-
творенія—имѣютъ безсознательную цѣлесообразность вну-
шенія.
Эти общіе признаки, правда, во многихъ отдѣльныхъ
случаяхъ исчезаютъ. Такъ, напримѣръ, наибольшимъ про-
явленіемъ христіанскаго милосердія—отличались именно
мужчины. Это, однако, нисколько не противорѣчитъ тому,
что «іЬе тіік оГЬитап кіпсІпезБ» течетъ у женщинъ гораздо
обильнѣе, чѣмъ у мужчинъ.
Это превосходство является прямымъ послѣдствіемъ чув-
ства материнства, развившагося у женскаго пола въ непо-
средственное сочувствіе ко всему слабому и безпомощному,
возникающему и растущему.
А изъ этого слѣдуетъ, что, если женщина хочетъ своимъ
участіемъ въ общественной жизни стать великой, новой
- 252 -
силой, благотворной для будущаго, она не только не должна
ослаблять присущую ей уже въ данный моментъ степень
сочувствія, но, напротивъ, расширять и углублять ее. Чув-
ство материнства можно найти не у всѣхъ женщинъ даже
ставшихъ уже матерями, и мы попали въ такое странное
положеніе, что мужчина начинаетъ понимать всю важность
чувства материнства для общества въ то время, какъ зна-
чительное число женщинъ не желаетъ больше быть мате-
рями, потому что отъ этого страдаютъ ея личное развитіе
и ея гражданскія задачи. Безусловно необходимо, чтобы
женщина получила предварительную интеллектуальную
подготовку для ея новой общественной задачи. Но если
она при этомъ теряетъ свою женскую индивидуальность,
то она приступитъ къ своей общественной задачѣ, подобно
земледѣльцу съ усовершенствованными сельско-хозяйствен-
ными орудіями, но безъ сѣмянъ для посѣва.
При всякой частной дѣятельности индивидуальность есть
наиболѣе цѣнный посѣвъ, на трудовой нивѣ общества
женщины еще долго будутъ имѣть наибольшее значеніе
благодаря своимъ обще-женскимъ качествамъ. Къ сожалѣ-
нію, въ общественной жизни часто дѣла обстоятъ такъ,
что индивидуальность является препятствіемъ для совмѣст-
ной дѣятельности, потому что эта послѣдняя облегчается
скорѣе общностью партійныхъ интересовъ и взглядовъ,
чѣмъ взаимодѣйствіемъ различій. Только въ рѣдкихъ слу-
чаяхъ «дикій» имѣетъ возможность вмѣшиваться въ рѣше-
нія. Не какъ отдѣльная личность, а скорѣе какъ новый
сильный принципъ, какъ великій вкладъ до сихъ поръ
неиспользованной еще силы, женщина сможетъ пока ока-
зывать вліяніе на общество. Безусловно нѣкоторыя отдѣль-
ныя женщины—благодаря своему умственному превосход-
ству, интеллектуальному развитію, силѣ воли и трудоспо-
— 253 —
собности—-будутъ много способствовать разрѣшенію задачъ,
имѣющихъ общечеловѣческое значеніе. Но въ послѣднемъ
итогѣ надежды слѣдуетъ возлагать на видовое отличіе
мужской и женской индивидуальности, если желательно,
чтобы участіе женщинъ въ общественной работѣ произвело
свое достаточно глубокое дѣйствіе.
Если женщины—впадая въ атавизмъ старыхъ предписаній
поваренной книги «брать всего по вкусу»—полагаютъ, что
имъ удается сдѣлать то, чего не удалось всей совокупности
мужской отваги, геніальности, одушевленія, готовности къ
самопожертвованію и идеализма; если онѣ при всякомъ
разногласіи относительно сущности мужского и женскаго
характера приписываютъ мужчинѣ всѣ женскія ошибки,
но предъявляютъ притязанія на всѣ мужскія заслуги, то
это убѣждаетъ насъ только въ одномъ—въ возможности
обойтись безъ женщины, пока она не сдѣлается скромнѣе.
Съ правомъ женщинъ участвовать въ общественной
жизни дѣло обстояло бы плохо, если бы онѣ на самомъ
дѣлѣ не могли дать нѣчто истинно необходимое, новое,
своеобразное.
Это новое не заключается въ ихъ идеализмѣ и. энту-
зіазмѣ, несмотря на всю ихъ красоту и быструю воспла-
меняемость, такъ какъ женщина вообще воодушевляется
легче мужчины, скорѣе готова осуществить на дѣлѣ свое
воодушевленіе.
Значеніе же энтузіастъ и идеалистъ пріобрѣтаетъ лишь
тогда, когда онъ обнаженными руками можетъ схватить
огонь своего воодушевленія, нести его несмотря на ожоги,
хранить его отъ вѣтрз и приближаться такимъ образомъ
шагъ за шагомъ къ идеалу. Но такіе энтузіасты — муж-
чины или женщины — очень рѣдки, гораздо болѣе рѣдки
чѣмъ геніи. Они — вино йсизни, соль жизни. Насущнымъ
— 254 —
же хлѣбомъ на столѣ общества могутъ служить лишь
такія цѣнности, которыя встрѣчаются у большинства людей.
Если Присмотрѣться КЪ большинству, ТО у мужчинъ, ПО/Ка-
луй, преобладающей цѣнностью придется признать чувство
справедливости, у женщинъ чувство жалости. Это не зна-
читъ, что мужчины не въ состояніи наносить или претер-
пѣвать неслыханныя несправедливости, такъ же, какъ и
женщины величайшія жестокости. Это только значить, что
для общественной дѣятельности мужчинъ — во время
возстаній и революцій — главнымъ мотивомъ является чув-
ство справедливости, въ то время, какъ у женщинъ чувство
жалости приводитъ въ движеніе сотни женщинъ, тогда
какъ страсть къ справедливости толкаетъ только одну.
Нѣтъ ничего болѣе обыкновеннаго, какъ услышать отъ
мальчика: «такъ ему и надо», а отъ дѣвочки напротивъ:
«а все-таки мнѣ его жалко!»
До сихъ поръ только чувство мужчинъ рѣщало участь
общественнаго строя. Только тогда, когда женское чувство
получитъ ту же возможность проявлять себя, какъ и муж-
ское; только тогда, когда одному возможно будетъ испра-
влять крайности другого; когда его чувство уравновѣситъ
ея слишкомъ большую нѣжность, ея же — его слишкомъ
большую твердость; — только тогда общество при помощи
отцовскихъ и материнскихъ чувствъ будетъ въ состояніи
удовлетворять всѣмъ основательнымъ требованіямъ своихъ
дѣтей.
Если женское чувство жалости зачахнетъ, мы очутимся
на томъ же мѣстѣ, на которомъ стояли до присоединенія
женщинъ къ движенію. Мы все будемъ продолжать воро-
чать камни, но намъ не удастся разрѣшить задачу.
Какъ-то разъ было замѣчено, что соціальный мозгъ въ
теченіе вѣковъ развился больше, чѣмъ индивидуальный.
— 255 —
Благодаря тому, что стали больше думать и чувствовать со-
обща, увеличилась также способность изыскивать средства
для содѣйствія общественному благу!
Вѣроятно женскій мозгъ докажетъ прежде всего свою
пригодность тѣмъ, что найдетъ средство сохранить и раз-
вить жизнь, такъ какъ для женщины это имѣетъ гораздо
больше значенія, чѣмъ для мужчины. Вѣдь всякая жизнь
стоила женщинѣ безконечно дороже, чѣмъ мужчинѣ; ка-
ждый погибающій на полѣ битвы или труда навѣрное
когда-нибудь осчастливилъ женщину своей дѣтской улыб-
кой, и навѣрное какая-нибудь женщина плачетъ о немъ.
Чтобы достигнуть этого, женщины должны остаться
тѣмъ, что онѣ есть: неудержимыми въ силѣ своей любви,
быстро вибрирующими, — иначе онѣ не сумѣютъ исправить
односторонность мужчинъ въ культурной работѣ. Лучшія
страницы книги Д. С. Милля — это тѣ, въ которыхъ
указывается на способность женщины найти путемъ умо-
зрѣнія, исходя изъ индивидуальныхъ наблюденій, общую
истину, и не считаясь ни съ какимъ теоріями, опредѣленно
и ясно примѣнять ее къ данному, имѣющемуся налицо
случаю. Женщина, по его мнѣнію, держится дѣйствитель-
ности тогда, когда мужчина теряется въ абстракціяхъ;
она ясно видитъ, какое значеніе будетъ имѣть извѣстное
рѣшеніе въ данномъ случаѣ; мужчина же утериваетъ ясность
взгляда передъ общими истинами, отвлеченными отъ дѣй-
ствительности, которую онъ хочетъ втиснуть въ эту абстрак-
цію. Эти качества женщины дѣлаютъ ее болѣе безцере-
монной — въ хорошемъ смыслѣ слова, — болѣе быстрой
и непосредственной въ дѣйствіяхъ; въ то же время ея болѣе
страстное чувство придаетъ ей въ трудахъ, разочарованіяхъ
и работахъ больше выносливости, больше терпѣнія.
И это мнѣніе .Милля совпадаетъ съ мнѣніемъ Ибсена.
— 256 —
Согласно его взгляду самоутвержденіе и безудержность
женщины становятся сильнѣе всего, когда дѣло касается
индивидуальныхъ цѣнностей, но на личной почвѣ также
она оказывается всего болѣе готовой на самопожертво-
ваніе и беззавѣтное чувство. Онъ полагаетъ, что ее менѣе
стѣсняютъ соціальныя и религіозныя дѣла, но что она
преисполнена большимъ благочестіемъ и болѣе глубокимъ
чувствомъ солидарности, чѣмъ мужчина; онъ видитъ у
нея больше единства между мыслями и дѣйствіями, большую
независимость въ поступкахъ, болѣе вѣрное пониманіе
жизни, больше мужества жить. Однимъ словомъ, по его
мнѣнію, женщина потому чаще что-нибудь изъ себя пред-
ставляетъ, что она не стремилась стать чѣмъ-нибудь; она
способна чаще творить чудеса потому, что не въ состояніи
удовольствоваться возможнымъ.
Такимъ образомъ, не болѣе совершенной, но, къ сча-
стью, для полноты жизни—совсѣмъ иной была женщина
уже тогда, когда жизнь надѣлила мать и отца различными при-
родными функціями, создала ихъ различными существами, ни
выше, ни ниже другъ друга, но наградивъ ихъ извѣстными
несравнимыми качествами. Эта дифференціація должна
продолжать существовать и въ политикѣ. Вѣдь въ против-
номъ случаѣ голоса женщины только удвоили бы общее
количество голосовъ, но не измѣнилось бы рѣшеніе; ихъ
участіе въ политикѣ означало бы лишь трату ея драгоцѣн-
ныхъ силъ.
Итакъ, въ общественной жизни женщина должна сохра-
нить вѣру въ чудеса своей любви, свою смѣлость на кажу-
щееся безразсудство, эту смѣлость, нашедшую себѣ уже
столько аллегорическихъ изображеній въ сказкахъ и сагахъ
различныхъ народовъ. Тому, чему научила ее частная жизнь,
она должна научить жизнь общественную.
— 257 —
Задача въ высшей степени трудна. Вѣдь здѣсь рѣчь
идетъ о томъ, чтобы сохранить легковоспламеняющееся чув-
ство, возмущеніе или воодушевленіе, свободное, однако,
отъ произвола и несправедливости. Рѣчь идетъ о томъ,
чтобы, довѣряясь чувству съ увѣренностью лунатика, оты-
скивающаго свой путь, обезпечить себя отъ опасности
безсмысленной отваги. Рѣчь идетъ о томъ, чтобы сохранить
подвижность чувства, но избавить его отъ связанныхъ съ
ней капризовъ и неустойчивости. Рѣчь идетъ о томъ,
чтобы понимать единичное явленіе, но сохранить способ-
ность пониманія цѣлаго.
Чтобы быть способной на все это, женщина должна
быть готова учиться у мужчины тому, въ чемъ онъ силенъ,
не давая сбить себя съ позиціи высокомѣрнымъ отноше-
ніемъ мужчинъ къ ея слабости, притязаніями ихъ на пре-
восходство, и не стремясь къ той силѣ, которая ей не
можетъ быть свойственна. Ибо она, такимъ образомъ,
рискуетъ лишиться иной силы, которая уже стала ея до-
стояніемъ.
Къ сожалѣнію, не все говоритъ въ пользу того, что
женщина можетъ оканчивать академіи и занимать мѣста
на государственной службѣ, не утрачивая вѣрности взгляда,
утонченности наблюденія, нѣжности души и своей инди-
видуальности. «Результаты науки», «требованіе обществен-
ной безопасности», «удобство компромиссовъ» и все, что
мужчины нагромождаютъ на пути переустройства общества,
способны напугать мужество женщины, сдѣлать ее аргу-
ментирующей, а не предчувствующей.
Женская душа въ университетскихъ аудиторіяхъ, при-
сутственныхъ мѣстахъ и коммерческихъ учрежденіяхъ, также
- 258 —
можетъ подвергаться опасности стать чиновничьи-сухой,
мелочной, черствой, гибкой по отношенію къ обществен-
ной несправедливости, трезвой по отношенію къ энту-
зіазму. Подобныя женщины—чиновницы или занятыя въ
извѣстной профессіи—боятся столько же, сколько и муж-
чины быть принятыми за мечтателей или бунтовщиковъ,
онѣ столь же логично могутъ доказывать безумство идеа-
ловъ будущаго. Однимъ словомъ, когда женщины носятъ
бремя мужчины, то у нихъ дѣлаются такія же кривыя
спины. Когда онѣ ищутъ хлѣба на общей нивѣ труда,
кожа на ихъ рукахъ становится жестче. Но можно на-
дѣяться—все зависитъ отъ этой надежды—что женщина
достигнетъ общественной власти раньше, чѣмъ утратитъ
вообще свою индивидуальность, и что она всѣ свои по-
мыслы будетъ направлять на достиженіе <такихъ условій
существованія, при которыхъ рука ея сможетъ остаться
мягкой, спина—прямой.
Если эта надежда не оправдается, то вступленіе жен-
щины въ общественную жизнь не помѣшаетъ тому, что
черезъ тысячу лѣтъ попрежнему увѣренность будутъ ста-
вить выше смѣлости, воодушевленіе будетъ охлаждаться
расчетливостью, вдохновеніе растаптываться фактами и идеи
будутъ душить практическими соображеніями. Попрежнему
будутъ тормозить потребности своего собственнаго человѣче-
скаго чувства отвѣтственностью за многихъ другихъ; можно
будетъ увидѣть, какъ женщины соединятся съ большин-
ствомъ, чтобы образумить, или—если это не удастся—обез-
вредить идеалистически настроенныхъ сумасбродовъ.
По этому поводу невольно приходитъ въ голову печаль-
ное воспоминаніе, что большинство французскихъ женщинъ
было противъ Дрейфуса и большинство англичанокъ про-
тивъ буровъ.
— 259 —
Эти примѣры—на ряду съ безчисленнымъ множествомъ
другихъ изъ настоящаго и изъ прошлаго—врядъ ли даютъ
намъ право предполагать, что большинство женщинъ въ
отношеніи общественной нравственности уже теперь стоитъ
выше мужчинъ. Надежды, возлагаемыя на будущее, осно-
вываются на томъ, что женщина ясно сознаетъ необходи-
мость итти по другому пути, достигать другихъ резуль-
татовъ.
Многіе люди потому ожидаютъ отъ женщины въ обще-
ственной жизни болѣе высокой морали, что уже въ частной
жизни она стоитъ несравненно выше, чѣмъ мужчина. Ука-
зываютъ, напримѣръ, на то, что число преступниковъ-муж-
чинъ несравненно выше числа преступницъ-женщинъ; но
при этомъ забываютъ, что если мужчина изъ нужды или
жажды удовольствія становится воромъ, то женщина дѣ-
лается регистрованною—и еще чаще нерегистрованною—про-
ституткою. Забываютъ, что если мужчина совершаетъ
преступленіе въ пьяномъ состояніи, то на дорогу пьяницы
его нерѣдко толкаютъ домашняя неурядица или ссоры съ
женой; забываютъ, что если мужчина совершаетъ убійство
изъ ревности, то въ большинствѣ случаевъ женщина довела
его до этого безумія; что на растрату его часто толкаютъ
страсть къ роскоши или денежныя требованія его жены,
или возлюбленной. Вѣдь уже вошло въ поговорку при
преступленіяхъ мужчины спрашивать о женщинѣ и точно
такъ же при преступленіяхъ женщины искать мужчину. И
преступленіе въ большинствѣ случаевъ носитъ двуполый
характеръ, хотя непосредственно на путь преступленія муж-
чину толкаетъ эротическая страсть, женщину—выродив-
шееся чувство материнства. Подобно тому, какъ зарази-
тельныя болѣзни рѣдко касаются женщины, готовящейся
стать матерью или кормящей, такъ и духовные пороки
— 260 —
менѣе доступно материнскимъ натурамъ, въ то время какъ
безплодныя въ буквальномъ или умственномъ смыслѣ скорѣе
оказываются порочными. Но ихъ пороки—изъ страха передъ
послѣдствіями—остаются въ областяхъ менѣе доступныхъ,
чѣмъ пороки мужчинъ. Такъ, напримѣръ, если рука жен-
щины честнѣе его руки, то ея глаза, уши, ея уста менѣе
честны. Къ сожалѣнію, не имѣется статистики преступле-
ній—воровъ чести.
Процентное соотношеніе преступниковъ женщинъ и
мужчинъ имѣетъ вообще только посредственное значеніе
для допущенія женщины къ избирательнымъ правамъ. Вѣдь
ни преступники, ни люди, уклоняющіеся отъ уплаты пода-
тей, не выбираютъ и не выбираются въ депутаты! Значеніе
будетъ имѣть сравненіе между числомъ безупречныхъ въ
томъ и другомъ лагерѣ, если окажется, что женщины
менѣе доступны подкупу—при помощи фразъ или выгодъ;
менѣе склонны къ сдѣлкамъ со своей совѣстью; менѣе под-
даются проискамъ, менѣе даютъ себя увлечь личному отно-
шенію. Но женскіе конгрессы, женская пресса и женскіе
союзы, а также агитація въ пользу подачи голосовъ за
извѣстныхъ лицъ въ Америкѣ, Англіи и другихъ мѣстахъ
показываютъ, къ сожалѣнію, что женщины такъ же, какъ и
мужчины, не считаются ни съ чѣмъ, примѣняя извѣстное
изреченіе, что цѣль оправдываетъ средства; подобно муж-
чинамъ, готовы извращать истину въ пользу своихъ канди-
датовъ, въ ущербъ противникамъ, и согласовать факты съ
«требованіями времени». И въ то время, какъ женщины,
къ сожалѣнію, такъ блестяще усваиваютъ свойственныя
мужчинамъ слабости, никакое высшее образованіе не было
въ состояніи сдѣлать ихъ невоспріимчивыми къ общечело-
вѣческой болѣзни невѣжества, охарактеризованной одной
правдивой женщиной словами; «дурная мнительность».
— 261 —
Напрасно женщины доказываютъ, что и мужчины рас-
пространяютъ ложные слухи, выдаютъ тайны, ложно истол-
ковываютъ мотивы. Фактъ, что мужчины такимъ образомъ
разрушаютъ свои лучшія стремленія, только еще болѣе
сильно долженъ былъ бы разбудить совѣсть женщины. Не
хвалебными гимнами во славу своего пола, а только непо-
колебимыми, высокими требованіями къ себѣ и ко всѣмъ
остальнымъ женщинамъ, каждая отдѣльная женщина можетъ
лучше всего работать на пользу общественной жизни, вос-
питывая свой полъ. Только образованность души, которую
каждый самъ усваиваетъ, можетъ устранить изъ политики
ложныя оцѣнки и ошибочныя правовыя понятія. Полити-
ческая жизнь въ этомъ отношеніи не даетъ ничего тому,
кто ничего не имѣетъ; здѣсь, напротивъ, вполнѣ примѣ-
нимо изреченіе библіи, что у того, кто ничего не имѣетъ,
даже отнимается это немногое. Общественная жизнь не
дѣлаетъ сама по себѣ никого дальновиднымъ или велико-
душнымъ; лучшимъ доказательствомъ этому являются наши
общинныя управленія и ландтаги, наши городскія думы и
рейхстаги.
Не только отсутствіе образованности имѣетъ свои темныя
стороны, но также и полуобразованность. И полуобразо-
ванность—это та образованность, которую среднія и высшія
школы даютъ большинству: экзаменаціонныя знанія безъ
всякой индивидуальной окраски, детальное знакомство со
своей спеціальностью безъ душевнаго развитія. Основной
признакъ этой полуобразованности состоитъ въ томъ, что
она дѣлаетъ великое малымъ, малое великимъ, высказываетъ
мнѣнія безъ достаточныхъ основаній, не понимаетъ связи
между отдѣльными явленіями, поглощаетъ индивидуальность
и окончательно вытравляетъ инстинктѣ.
Это послѣднее зло особенно опасно для присущаго
— 262 —
только женщинѣ дара—интуиціи. Весь современный обра-
зовательный планъ направленъ на то, чтобы развить свое-
образность мужчины, и слѣдствіемъ является то, что онъ
въ своей полуобразованности достигаетъ извѣстной силы—
хотя и односторонняго направленія. Женщина, напротивъ,
становится слабѣе, такъ какъ эта полуобразованность ли-
шаетъ ея присущихъ ей качествъ, не сообщая ей качествъ
мужчины. Очень часто у женщины безъ школьнаго обра-
зованія встрѣчается инстинктивное пониманіе всего суще-
ственнаго, которое совершенно утрачено полуобразованной
женщиной, или которому она больше не довѣряетъ. И
прежде всего это относится къ тѣмъ качествамъ, которыя
для самихъ женщинъ являются наиболѣе важными. Рабо-
тающія на общую пользу женщины часто выказываютъ
свое отвращеніе къ радостной силѣ другихъ, молодыхъ и
болѣе привлекательныхъ женщинъ, работающихъ съ ними
на одномъ поприщѣ. Принадлежатъ ли эти ненавистницы
красоты къ ортодоксамъ христіанства или женскаго движе-
нія, онѣ согласны въ одномъ, что привлекательная женщина
въ то же самое время является наименѣе достойной, и что
мужчины обнаруживаютъ свою безпочвенность, отсутствіе
логики, когда такъ легко поддаются ея очарованію. Но съ
мужчинами, во всякомъ случаѣ, дѣло не обстоитъ такъ
плохо, если они часто и принимаютъ видимость за сущность!
Ибо мужчина прежде всего ищетъ въ женщинѣ—и силь-
нѣе всего любитъ, когда находитъ—это веселый нравъ
добраго человѣка. Онъ обнаруживается во всякомъ истин-
номъ очарованіи и одерживаетъ повсюду свои вполнѣ
заслуженныя побѣды. И только если женщины обладаютъ
этимъ качествомъ и умѣютъ удѣлить общественной жизни
хоть частицу своей волшебной силы, ихъ участіе въ ней
послужитъ къ ея украшенію.
—• 263 —
Если присмотрѣться теперь къ положенію вещей, нужно
отдать себѣ отчетъ въ томъ, что избирательное право
получатъ не только тещи, но и невѣстки, не только хозяйки,
но и кухарки. Но ни одна изъ этихъ группъ пока не склонна
предполагать, что другія — частныя жизни отличаются
наибольшими совершенствами. Поэтому врядъ ли будетъ
слишкомъ смѣло, если посторонній человѣкъ усумнится въ
томъ, что онѣ обнаружатъ больше совершенства въ поли-
тической жизни.
Однимъ словомъ, не слѣдуетъ забывать, что развитыя
женщины по отношенію къ неразвитымъ такъ же немногочи-
сленны, какъ развитые мужчины по отношенію къ неразви-
тымъ. Тѣ же самые или другіе предразсудки, своекорыстіе
и глупость, которые со стороны мужчинъ задерживаютъ
прогрессъ, помѣшаютъ ему и со стороны женщины. Подобно
тому, какъ мы видимъ теперь не на своемъ мѣстѣ стадй
мужчинъ, получившихъ названіе «голосующихъ быковъ»,
мы увидимъ также толпы женщинъ—«голосующихъ гусынь».
И «не на своемъ мѣстѣ» здѣсь не обозначаетъ ни правую
ни лѣвую сторону, а просто то мѣсто, на которое они
загоняются не по личному выбору, и на которомъ, несмотря
на это, остаются безъ стыда.
Женщина, однако, находится въ томъ выгодномъ поло-
женіи, что можетъ научиться чему-нибудь изъ ошибокъ
мужчинъ, а научается она скорѣе, чѣмъ онъ. Но только
возможность проявить дѣятельность именно тамъ, гдѣ это
связано съ отвѣтственностью, и право принимать рѣшенія,
гдѣ необходимо ихъ приводить въ исполненіе, достигаютъ цѣ-
ли. Развитыя женщины, конечно, такъ же проявятъ свои одно-
сторонности, какъ и развитые мужчины; но только тогда, когда
и тѣмъ и другимъ удается развить свои своеобразныя каче-
ства, законодательство и управленіе станутъ всесторонними.
— 264 —
Но всесторонность еще не обозначаетъ связанности
Ударяютъ ли по инструменту однимъ пальцемъ или всѣмг
десятью—музыки все равно отъ этого не получится. Толькс
тогда, когда каждый палецъ понимаетъ свое дѣло,—и мо-
жетъ играть вмѣстѣ съ остальными—возникаетъ гармонія,
все равно, идетъ ли дѣло объ инструментальной или соціаль-
ной музыкѣ! Что касается послѣдней, то современное
политическое состояніе — съ его разрушеніемъ старыхъ
понятій о благоденствіи и образованіи новыхъ—настолько
хаотично, что при разсмотрѣніи всякой великой задачи при*
поминаешь восклицаніе Гейера: тѣнь связности была бы уже
блаженствомъ!
Прежде чѣмъ эта присущая самимъ вещамъ связность—
другими словами соціальная политика—смѣнитъ политику
своекорыстныхъ интересовъ и классоваго инстинкта, еще
будетъ растрачено много жизненныхъ силъ, и между ними
много женскихъ, если эти послѣднія вступятъ за это время
въ политическую жизнь. Но ни то, что женщины слишкомъ
добры, ни то, что онѣ слишкомъ незрѣлы не можетъ гово-
рить противъ ихъ участія въ общественной жизни. Вѣдь,
въ этой мѣрѣ, въ какой онѣ сохраняютъ свою цѣнность,
онѣ ускорятъ развитіе, въ той мѣрѣ, въ какой онѣ будутъ
въ немъ участвовать, онѣ достигнутъ той степени зрѣлости,
которой имъ еще пока недостаетъ. Нельзя забывать, что
только благодаря постоянному примѣненію орудіе все болѣе
приспособляется, все болѣе и болѣе совершенствуется; только
функціонируя, органъ можетъ выработать въ себѣ способ-
ности, необходимыя для достиженія его цѣлей. И сюда
присоединяется еще одна не менѣе важная причина: уже
теперь необходимыя для прогресса женщины, такъ же какъ
и мужчины, рѣдко могутъ быть найдены въ рядахъ денеж-
наго, родового или такъ называемаго образованнаго обще-
— 265 —
ства. Только великій демократическій принципъ—одинако-
вая возможность для всѣхъ—несмотря на свои недостатки
даетъ намъ наибольшія надежды, что подходящій мужчина,
Подходящая женщина въ концѣ концовъ очутятся на под-
ходящемъ мѣстѣ. Для цѣлаго важнѣе, чтобы извѣстный
мужчина или извѣстная женщина при помощи активнаго
и пассивнаго избирательнаго права достигли той руководя-
щей роли, которая имъ предназначена природой даже
цѣной ошибокъ сотни другихъ избирателей. Если даже
женщины, какъ избиратели, пока—а въ большинствѣ евро-
пейскихъ странъ это навѣрно такъ и будетъ—станутъ
служить реакціи, то все же ихъ непосредственное вліяніе
будетъ менѣе опасно, чѣмъ теперешнее косвенное и без-
отвѣтственное давленіе, оказываемое ими. Возможно, что
общественная жизнь научила бы ихъ, что до тѣхъ поръ,
пока соціальная и экономическая группа, стоящая у власти,
охраняетъ тѣ порядки, которые дѣлаютъ безчисленное
множество другихъ членовъ общества жертвами милита-
ризма, индустріализма, проституціи и алкоголизма—всякая
общественная работа будетъ походить на посѣвъ въ снѣгу.
Но даже если не удалось бы убѣдить женщинъ, и если бы
онѣ стали опорой власть имущихъ, то это не должно слу-
жить препятствіемъ для предоставленія имъ избирательныхъ
правъ. Лишь въ борьбѣ за справедливое дѣло пріобрѣтаемъ
мы наибольшую крѣпость, и поэтому лучшее доказательство
чистоты нашихъ политическихъ требованій, если мы ихъ
отстаиваемъ, несмотря на то, что мы, радикалы, убѣждены,
что ихъ достиженіе на долгое время послужитъ на пользу
не намъ, а нашимъ противникамъ.
— 266 —
Каждый имѣющій глаза, чтобъ видѣть, убѣждается все
болѣе въ необходимости искать новыхъ путей. Въ числѣ
этихъ зрячихъ все чаще попадаются также * и женщины,
хотя большинство изъ нихъ, благодаря своему невѣжеству,
непониманію, своимъ мелочнымъ цѣлямъ, создаютъ цѣлыя
груды препятствій для тѣхъ, кто хочетъ расчистить почву.
Но даже у женщинъ, которыя сознаютъ всю важность
соціальныхъ вопросовъ, мы находимъ лишь поверхностное
пониманіе ихъ содержанія. Необходимо углубить ихъ пони-
маніе прежде всего по отношенію къ понятію о материнствѣ
общества, рѣзко и разъ навсегда разграничивъ его отъ
понятія благотворительности. Эта послѣдняя въ отдѣль-
ныхъ случаяхъ можетъ быть оправдана. Но всякая обще-
ственная дѣятельность, направленная на цѣлое, не должна
упускать изъ виду цѣли — достигнуть такого совершен-
ства въ нашихъ требованіяхъ справедливости, чтобы всякая
благотворительность могла исчезнуть. Материнство обще-
ства должно скорѣе дѣйствовать какъ вѣчный подземный
огонь, а не какъ сильно вспыхивающее, но быстро догораю-
щее жертвенное пламя. Недостаточно еще, что чувство
состраданія и взаимной помощи у женщинъ даетъ себя
знать болѣе непосредственно, чѣмъ у мужчины. Подобно
тому, какъ при уходѣ за ребенкомъ недостаточно одной
нѣжности, если не имѣется необходимаго знакомства съ
законами жизни духа и тѣла, такъ точно требуется, чтобы
женщины близко ознакомились съ біологіей и психологіей
общества, чтобы выполнить свою задачу въ народной
жизни и понять тѣ проблемы, которыя извѣстны подъ
названіемъ «организація общества» 3).
Только такимъ образомъ состраданіе къ жертвамъ обще-
ства можетъ побудить женщинъ все больше сопротивляться
ненасытной жестокости общества. Онѣ такимъ образомъ
— 267 —
сначала — и очень скоро — получатъ возможность огра-
ничить число жертвъ тамъ, гдѣ воспитываются дѣти и
юношество; гдѣ дѣти и женщины работаютъ или отбы-
ваютъ свое наказаніе; гдѣ ухаживаютъ за старыми и боль-
ными; гдѣ для всѣхъ нихъ издаются законы. Большинство
женщинъ, стоящихъ еще на почвѣ христіанства, въ
лучшемъ случаѣ проповѣдуетъ милосердіе какъ долгъ счаст-
ливыхъ, терпѣніе какъ долгъ несчастныхъ. Но подобно
тому, какъ каждая мать не удовлетворяется милосердіемъ
по отношенію къ своему ребенку, а требуетъ полной спра-
ведливости, — т.-е. всѣхъ условій, способствующихъ раз-
витію, полнаго удовлетворенія здоровыхъ потребностей,
полнаго примѣненія личныхъ силъ — такъ и материнство
общества не можетъ удовлетвориться меньшимъ по отно-
шенію къ какому бы то ни было ребенку, принадлежащему
обществу.
Только когда понятіе призрѣнія бѣдныхъ уступитъ свое
мѣсто самопомощи, поддерживаемой обществомъ и
сохраняющей свою гордость, и милосердіе замѣнится
справедливостью, терпѣніе—правомъ требовать, только тогда
большинство людей приблизится къ существованію, болѣе
достойному человѣка. Намъ нечего опасаться, что вслѣд-
ствіе этого добродѣтели милосердія и терпѣнія исчезнутъ:
каждый ежедневно будетъ имѣть для нихъ достаточное
и даже болѣе чѣмъ достаточное примѣненіе какъ по
отношенію къ Богу, такъ и къ самому себѣ и своимъ
ближнимъ.
Въ области же общественной жизни ихъ время прошло
или по крайней мѣрѣ пройдетъ, когда вѣра въ неземное
отеческое провидѣніе уступитъ свое мѣсто убѣжденію въ
могущество человѣческаго провидѣнія на землѣ. Только
когда сердце и мозгъ женщины начнутъ исповѣдовать
— 268 —
это провидѣніе такимъ образомъ, что ихъ міросозерцаніе и
общественная дѣятельность другъ другу не будутъ про-
тиворѣчить, ихъ мозгъ и сердце пріобрѣтутъ преобразо-
вательную силу.
Такъ, напримѣръ, большинство женщинъ въ настоящее
время боится соціализма, о которомъ, собственно говоря,
должно было бы господствовать лишь одно мнѣніе: что
онъ какъ партійная политика въ ближайшемъ будущемъ
является одной изъ наиболѣе необходимыхъ движущихъ
силъ развитія, а какъ извѣстное міросозерцаніе, очищен-
ное отъ противорѣчій различныхъ школъ, въ самомъ
обширномъ смыслѣ этого слова выражаетъ все болѣе тѣс-
ную связь общества, приближающагося къ полному един-
ству. Если прекрасная аллегорія, что отъ страданія одного
какого-нибудь члена страдаютъ всѣ члены, когда-либо
станетъ истиной—тогда соціальное государство будетъ
достигнуто!
Боязнь соціализма мѣшаетъ теперь передовымъ женщи-
намъ высшихъ классовъ помогать остальнымъ въ борьбѣ,
которая одна только можетъ доставить побѣду тому добру,
достичь котораго онѣ желаютъ. Онѣ боятся даже слова
«требованіе», за которымъ, какъ имъ представляется, идутъ
массы рабочихъ съ красными флагами! Онѣ говорятъ по-
этому охотнѣе объ избирательной обязанности, чѣмъ объ
избирательномъ правѣ. Онѣ надѣются, что въ политикѣ
все обойдется такъ же мирно, какъ на курсахъ для учи-
тельницъ, что народное собраніе такъ же легко удержать въ
предѣлахъ дисциплины, какъ классъ со школьниками!
Но это отсутствіе чувства пропорціональности не дости-
гаетъ ни цѣли, ни средствъ.
Такъ женщины хотятъ и съ полнымъ правомъ уничто-
жить проституцію. Но первымъ условіемъ для этого является
— 269 —
повсемѣстное повышеніе —для 50% п0 крайней мѣрѣ на
половину—теперешней заработной платы фабричныхъ'ра-
ботницъ и приказчицъ. Это повышеніе можетъ быть дости-
гнуто только при помощи профессіональныхъ союзовъ—и
въ случаѣ необходимости—стачекъ. Но обоихъ этихъ
средствъ пугаются христіанскія сторонницы женскаго равно-
правія.
Онѣ хотятъ—и вполнѣ справедливо—помѣшать злоупо-
требленію опьяняющими напитками. Но онѣ не понимаютъ,
что этого нельзя достигнуть путемъ запретовъ и «іеа
тееІіп§5»; что только при болѣе широкомъ участіи въ ра-
достяхъ домашней жизни образованія, красоты, природы
и при увеличеніи способности къ наслажденіямъ опьяненіе
жизнью будетъ въ состояніи вытѣснить опьяненіе алкого-
лемъ. Но это повышеніе уровня жизни достижимо только
путемъ упорной и продолжительной классовой борьбы, а
ея-то и не признаютъ христіанскія женщины въ большей
своей части.
Значительное число женщинъ желаетъ уничтоженія
войны. Но тѣ же самыя женщины не въ состояніи въ об-
ласти воспитанія отказаться отъ тѣхъ средствъ власти,
которыя выращиваютъ грубыя страсти и вызываютъ пони-
женіе нашихъ правовыхъ понятій; онѣ всѣ еще полагаютъ,
что дѣтскія души чистятся точно такъ же, какъ ковры,—вы-
колачиваніемъ. Напрасно всѣ выдающіеся педагоги нашего
времени, а также современные психологи дѣтской души и
большинство выдающихся криминалистовъ неустанно про-
клинаютъ тѣлесныя наказанія, которыя были названы однимъ
изъ первыхъ правовѣдовъ нашего времени «безцѣльной
кровавой работой» столѣтій—такъ какъ опытъ съ очевид-
ностью доказалъ, что физическій страхъ никогда не создаетъ
нравственности въ истинномъ смыслѣ этого слова. И все-
— 270 —
таки женщины облегчаютъ себѣ трудъ въ дѣтской при
помрщи средствъ устрашенія. Другими словами: онѣ сами
совершаютъ такіе акты насилія—и внушаютъ ихъ дѣтямъ—
которые въ жизни народовъ соотвѣтствуютъ войнѣ, къ
отмѣнѣ коихъ тѣ же самыя женщины стремятся.
Эти примѣры мы можемъ перечислять до безконечности.
Они не доказываютъ, что женщины въ своей обществен-
ной дѣятельности невѣжественнѣе или непослѣдовательнѣе,
чѣмъ мужчины. Но они доказываютъ, что женщины и
мужчины въ своей общественной дѣятельности о«ень мало
будутъ значить до тѣхъ поръ, пока онѣ работаютъ не для
общей связи, а для отдѣльныхъ частей.
Первоначально, по всей вѣроятности, отдѣльныя жен-
щины, а не большинство, явятся представительницами наи-
болѣе дальновиднаго и въ то же время наиболѣе сердеч-
наго чувства материнства общества. И эти женщины такъ же
мало, какъ и мужчины, могутъ ожидать, что онѣ будутъ
одерживать побѣду за побѣдой. Тѣ, которыя вступятъ въ
холодную дѣйствительность со своими свято негодующими
противъ всѣхъ несправедливостей душами, со своими без-
покойными отъ состраданія и пылкими сердцами, должны
быть готовы пережить то, что пережили уже безчисленные
мужскіе новаторы и реформаторы: а именно, что онѣ до-
стигнутъ того, что для нихъ является наилучшимъ—муче-
ничества,— но не того, что лучше всего для общества,—
побѣды. И для насъ мало утѣшенія въ томъ обстоятель-
ствѣ, что наилучшіе становятся мучениками, въ то время
какъ на долю менѣе совершенныхъ выпадаетъ побѣда.
Первые—это тѣ, которые бросаются въ борьбу по первому
призыву справедливости, любви къ человѣчеству, или
— 271 —
страстнаго желанія свободы, даже не спрашивая себя, по-
бѣдятъ ли они, или, по крайней мѣрѣ, не зная отвѣта на
этотъ вопросъ. Послѣдніе—это большею частью тѣ, кото-
рымъ внутренній голосъ далъ на эти вопросы утвердитель-
ный отвѣтъ. Эта увѣренность въ побѣдѣ даетъ имъ воз-
можность выстроить позади себя войско и мужество вооду-
шевить его своимъ духомъ.
Бьернсонъ прибѣгъ однажды, для изображенія хода
развитія идеи, къ метафорѣ тонкихъ линій, обозначающихъ
на географическихъ картахъ пароходные рейсы и соеди-
няющихся при входѣ въ большія гавани въ одну един-
ственную толстую линію. И особенно въ отношеніи линій,
изображающихъ рабочее, женское движеніе и движеніе
въ пользу мира, онъ совѣтовалъ неустанно поддерживать
международное общеніе. Но всякій, кто наблюдалъ за
этими тремя линіями, найдетъ, что и «политика сердца»
не можетъ считаться надежнымъ лоцманомъ; что даже
нагружаемые ею океанскіе пароходы одинъ за другимъ
терпятъ крушеніе—у Золотого берега!
И женщины, идущія впереди, будутъ свидѣтельницами
подобныхъ кораблекрушеній. Онѣ на опытѣ убѣдятся,
какъ безконечно трудно аристократизировать демократію:
ибо это обозначаетъ не только болѣе чистыя руки и болѣе
тонкія привычки, но также болѣе чистые поступки, болѣе
тонкія мысли. И если онѣ сохранятъ присущую имъ чут-
кость—что имъ необходимо—то женщины-вожди будутъ
страдать не только отъ своихъ собственныхъ ранъ или
отъ состраданія ко всѣмъ тѣмъ мукамъ, съ которыми онѣ
ближе ознакомятся въ своей общественной дѣятельности,
но также отъ чувства стыда, при видѣ, что большинство
изъ женщинъ такъ же неспособны, какъ и мужчины, при-
носить въ жертву свои собственные интересы или пред-
— 272 —
полагаемые интересы своей страны—если того потребуютъ
человѣчество и справедливость. И съ этими женщинами
будетъ то же самое, что со многими мужчинами до нихъ:
чистая воля, богатая индивидуальность, которыя не въ со-
стояніи сгибаться, будутъ сломлены.
Всякій, близко стоящій къ политикѣ, навѣрно видѣлъ
одну изъ тѣхъ трагедій, въ которыхъ благородное сердце
разрывалось на куски, и знаетъ, какъ дѣйствительно кро-
вава эта безкровная борьба, какъ легко общественная дѣя-
тельность можетъ принять характеръ жертвоприношенія.
Будутъ ли лучшія женщины въ состояніи быть свидѣ-
тельницами этого? Будутъ ли онѣ въ состояніи присут-
ствовать при томъ, какъ политика и печать—косвенно или
прямо—подъ вліяніемъ денежныхъ интересовъ ежегодно
способствуютъ принятію возможно большаго числа полу-
мѣръ или наибольшему застою, въ то время какъ лучшіе
люди жертвуютъ собою, а остальные ищутъ удовлетворе-
нія въ самихъ себѣ? Будутъ ли онѣ въ состояніи присут-
ствовать при томъ, какъ въ культурныхъ вопросахъ, гдѣ
корысть не должна Играть никакой роли, поголовная глу-
пость имѣетъ рѣшающее вліяніе во всѣхъ наиболѣе важ-
ныхъ жизненныхъ интересахъ народа?
Собраніе мужчинъ въ минуты подъема національнаго
чувства можетъ чувствовать и дѣйствовать болѣе благо-
родно, чѣмъ каждый въ отдѣльности. Но въ будничномъ
настроеніи народовъ отдѣльное лицо обыкновенно лучше
само по себѣ, чѣмъ при совмѣстной дѣятельности съ дру-
гими. На поступки, безъ стыда совершаемые массовой глу-
постью, массовой трусостью, массовой ложью въ обще-
ственной жизни, въ частной жизни никогда не рѣшился
бы кто-нибудь изъ отдѣльныхъ лицъ, составляющихъ эту
массу. Сохранять способность функціонированія отдѣльныхъ
— 273 —
совѣстей и, несмотря на это, сохранить для великихъ
моментовъ силу общей совѣсти,—вотъ, въ чемъ состоитъ
великая задача политической морали!
Было бы хорошо, если бы депутаты, мужчины и женщины,
въ парламентѣ будущаго были избраны въ одинъ и тотъ
же день подачей бюллетеней всѣми неопороченными муж-
чинами и женщинами, и чтобы избранная такимъ образомъ
палата немедленно была заключена въ зданіе рейхстага, по-
строенное въ видѣ одиночной тюрьмы, безъ всякой воз-
можности сообщенія между членами—даже при помощи
перестукиванія! Такимъ образомъ каждый былъ бы выну-
жденъ обдумать самостоятельно вопросы, относительно ко-
торыхъ будутъ приниматься рѣшенія въ дни, назначенные
для общаго обсужденія и общихъ дебатовъ! Этотъ видъ
рейхстага былъ бы, съ одной стороны, великолѣпнымъ проб-
нымъ камнемъ готовности принести себя въ жертву на
пользу отечества, съ другой—средствомъ значительно со-
кратить сессіи! И нужно желать вполнѣ серьезно, чтобы
предложенія и законопроекты не вырабатывались нашими
теперешними парламентскими комиссіями, отчасти времен-
ными, отчасти постоянными комитетами выбираемыми изъ
корпорацій и обществъ, представляющихъ всѣ значительныя
профессіи и области культуры. Они должны выбираться
какъ внѣ, такъ, и внутри рейхстага изъ числа свѣдущихъ
въ данномъ вопросѣ мужчинъ и женщинъ. Такимъ обра-
зомъ вопросы, относящіеся къ строительству, обсуждались
бы архитекторами, а не юристами; школьные вопросы—
школьными дѣятелями, а не сельскими хозяевами, въ .то
время какъ теперь результатомъ мнимо универсальной обра-
зованности является незнающая никакой отвѣтственности
поверхностность. Если бы эти комиссіи, каждая по своему вѣ-
домству, получали право суспензивнаго ѵеіо противъ рѣше-
— 274 —
ній, принятыхъ избранной народомъ палаты, онѣ могли бы
образовать единственно необходимый видъ верхней палаты:
палату спеціалистовъ, которая, однако, не могла бы ока-
зывать своего замедляющаго вліянія дольше, чѣмъ до тѣхъ
поръ, пока народное мнѣніе—послѣ новаго избирательнаго
періода, путемъ вторично принятаго рѣшенія новой палаты—
не устранило бы окончательно разногласій. Вѣдь и спе-
ціальныя знанія имѣютъ свои предѣлы.
Пока эти и другія прекрасныя утопіи не осуществятся
въ дѣйствительности, женщины должны быть готовыми къ
тому, что ихъ участіе въ общественной жизни будетъ
стоить имъ не только массы необоснованныхъ предразсуд-
ковъ, но и причинитъ имъ много страданій. Онѣ помимо
этого должны понять, что эта дѣятельность отниметъ ихъ
на много времени отъ ихъ домашняго очага. Ибо дѣло
далеко пе такъ просто, что можно ограничиться подачей
своего голоса на выборахъ, чтеніемъ передовицы вмѣсто
фельетона и хожденіемъ на избирательное собраніе вмѣсто
званыхъ вечеровъ. Подавать свой голосъ безъ знанія того, что
дѣлаешь, не имѣетъ никакого значенія. Если же относиться
сознательно, то приходится пожертвовать на это время.
И разъ уже кто началъ принимать участіе въ обществен-
ной жизни, то обстоятельства вовлекаютъ его все сильнѣе
въ ея водоворотъ.
Отцы семейства, «погрязшіе въ политикѣ», уже теперь
являются предметомъ отчаянія для ихъ семействъ. И если
матери семейства станутъ дѣлать то же самое?!..
Это является центральнымъ пунктомъ всего вопроса.
Мать семейства, участвующая въ политикѣ передъ выбо-
рами, стоитъ передъ дилеммой: съ одной стороны—крайне
- 275 —
пагубная для ея домашняго очага и дѣтей общественная
дѣятельность, съ другой стороны—мучительная для нея
самой несамостоятельность. Своими частными удовольствіями
она можетъ пожертвовать, своими же частными обязанно-
стями—нѣтъ. И какъ разъ съ этой дилеммой придется
считаться женщинѣ несостоятельныхъ классовъ. Жена
рабочаго хочетъ вмѣстѣ съ мужемъ пойти на избиратель-
ное собраніе—но какъ оставить маленькихъ дѣтей? При-
слуги нѣтъ. Сосѣдка? Она тоже хочетъ пойти на избира-
тельное собраніе. Дѣтскія ясли? Онѣ вечеромъ закрыты,
такъ какъ начальница ихъ тоже принимаетъ участіе въ
общественной жизни! Поэтому нѣтъ исхода, и эта жен-
щина должна удовольствоваться сужденіемъ мужа?!
Въ вопросѣ объ избирательномъ правѣ — какъ всегда,
когда рѣчь шла о правахъ женщины—все дѣло постоянно
разсматривалось слишкомъ односторонне—съ точки зрѣнія
незамужней женщины привилегированныхъ сословій. Но
эти послѣднія далеко не самыя выдающіяся. Напротивъ,
можно утверждать, что женщина-мать изъ рабочаго класса,
которая вопреки всѣмъ трудностямъ и лишеніямъ дала
своимъ дѣтямъ хорошее физическое и умственное воспи-
таніе, устроила себѣ и своему мужу счастливый домашній
очагъ и пріобрѣла образованіе и ясное пониманіе обще-
ственныхъ вопросовъ, представляетъ изъ себя такую зна-
чительную общественную силу, что наиболѣе справедливой
изъ всѣхъ пропорціональныхъ избирательныхъ системъ
была бы та, которая предоставила бы ей, какъ и всѣмъ
другимъ матерямъ выдающихся дѣтей, два голоса вмѣсто
одного!
Мы здѣсь опять стоимъ передъ упомянутымъ нами уже
выше затрудненіемъ, именно: лучшія, наиболѣе необходимыя
для выполненія этихъ задачъ женщины должны выбирать
— 276 -
между своими общественными обязанностями и обязанно-
стями материнства, между ними, съ одной стороны, и жела-
ніемъ развивать свои индивидуальныя силы, съ другой. Ни
одна женщина не можетъ въ первые годы жизни своихъ
дѣтей выполнить оба эти призванія. И она вынуждена
будетъ признаться, что забросить дѣтей изъ-за обществен-
ныхъ дѣлъ, это все равно, что ходить за водой черезъ
рѣку—и сверхъ того носить ее бочкой Данаидъ.
Наивныя дѣвицы говорятъ о томъ, что естественное
материнство должно быть лишь символомъ всеобъемлющаго,
духовнаго! Точно такъ же хорошо можно было бы назвать
корни дерева символами его верхушки. Но подобно тому,
какъ дающая тѣнь верхушка дерева не существовала бы
безъ корней, дерево только тогда считается выросшимъ
окончательно, когда корень и стволъ украшаются густоли-
ственной вершиной. И женщина, согласно законамъ есте-
ственнаго развитія, только тогда совершенна, когда изъ
первобытной силы материнства вытекаетъ культурная сила
материнства общества. Это не значитъ, что каждая жен-
щина на самомъ дѣлѣ должна быть матерью, чтобы стать
матерью въ общественномъ смыслѣ. Но это означаетъ, что
она должна быть проникнута тѣмъ чувствомъ, которое—
говоря словами мадамъ де-Жирарденъ—заставляетъ ее печа-
литься о тѣхъ дѣтяхъ, которыхъ она никогда не носила.
Это не означаетъ также, что мать, пока дѣти малы, должна
подавлять свою человѣческую личность. Это означаетъ,
напротивъ, что она въ домашнихъ дѣлахъ должна проявлять
качества государственнаго человѣка, духовнаго пастыря,
полководца, законодателя, политико-эконома, художника,
чтобы сохранить сильный, но скрытый авторитетъ, упра-
вляющій всѣми, въ то время какъ они полагаютъ, что
дѣйствуютъ согласно своей собственной волѣ, чтобы вц-
— 277 —
рвать у всѣхъ проявленіе наилучшихъ сторонъ, воспитать
такимъ образомъ дѣтей и всѣхъ принадлежащихъ къ семьѣ,
сообщить работѣ широкій размахъ и радость, но вмѣстѣ
съ тѣмъ тишину и красоту, придающія результату ся харак-
теръ произведенія искусства и оживляющія будничную
жизнь праздничнымъ настроеніемъ. При этомъ она съ утра
до вечера можетъ переживать захватывающую драму, всѣ
нити которой сходятся въ ея рукахъ. Она увидитъ, какъ
весь ходъ развитія отразится въ той каплѣ, которая стала
ея міромъ! Она убѣдится на опытѣ, что вкладъ своей инди-
видуальности, который она вноситъ, является необходимо*
стью, между тѣмъ какъ участіе ея въ общественной жизни,
отъ котораго она пока отказывается, въ большинствѣ слу-
чаевъ уже не столь необходимо. И при этомъ она научается
искусству занимать доминирующее или подчиненное поло-
женіе, а также пріобрѣтаетъ возможность собирать и раз-
вивать физическія и психическія силы, которыя она думаетъ
примѣнять впослѣдствіи въ общественной жизни. Такимъ
образомъ, она со спокойной совѣстью позволитъ себѣ не
ходить на собранія и удовольствуется тѣмъ, что подастъ
голосъ свой вмѣстѣ со своими единомышленниками, и сама
удалится отъ общественныхъ дѣлъ, до тѣхъ поръ пока
она должна цѣликомъ посвятить свои силы семьѣ.
При этомъ она все же должна оставаться въ курсѣ
всѣхъ великихъ движеній своего времени и сохранить
воспріимчивость, чтобы въ будущемъ быть въ состояніи
приступить къ непосредственной дѣятельности. И она
должна дѣлать это также потому, что только въ такомъ
случаѣ сумѣетъ въ истинномъ значеніи этого слова воз-
высить цѣнность жизни какъ для мужа, такъ и для под-
растающихъ дѣтей.
Повсюду въ различныхъ странахъ мы уже время отъ
— 278 —
времени встрѣчаемъ этихъ сильныхъ, гордыхъ и красивыхъ
матерей двадцатаго столѣтія, не утратившихъ ничего изъ
своей цвѣтущей женственности, но, напротивъ, обогатив-
шихъ ее своимъ индивидуальнымъ своеобразіемъ, развиваю-
щимся все дальше и дальше.
Человѣкъ и женщина, согражданка и личность — мень-
шимъ мать общества будущаго быть не должна! Она раз-
рушила всѣ мосты, могущіе повести ее обратно къ идеалу
женщины прежнихъ временъ: къ здоровой, но ограничен-
ной хозяйкѣ дома, къ незадумывающейся, уступчивой
супругѣ. Но она также не имѣетъ ничего общаго съ близо-
рукой поборницей женскаго равноправія, считающей для
себя вопросомъ чести сдѣлаться вѣчной рабочей машиной,
или ученой спеціалисткой, но полуобразованной женщиной,
блистающей только на экзаменахъ.
Она кое-чему научилась какъ у новыхъ, такъ и у старыхъ
типовъ. Но она непохожа ни на одинъ изъ нихъ, такъ
какъ только полнота жизни является для нея смысломъ
жизни.
Не одна маленькая дѣвочка, наклонившись надъ учеб-
никомъ исторіи, должно быть, возмущалась тѣмъ, какъ въ
прежнія времена считали людей: столько-то мужчинъ, «по-
мимо женщинъ и дѣтей!»
Прошло много времени, какъ начали считать и женщинъ,
и даже теперь это не всюду происходитъ. Дѣтей все еще
не считаютъ совершенно. Но мы, по всей вѣроятности, въ
своемъ сочувствіи ко всему развивающемуся когда-нибудь
еще дойдемъ до того, что измѣнимъ порядокъ и будемъ
считать «столько-то дѣтей, помимо женщинъ и мужчинъ».
Тогда въ своемъ обращеніи съ дѣтьми мы будемъ обна-
— 279 —
руживать свое глубокое преклоненіе передъ этими пре-
исполненными мудрости и таинственности существами, въ
души которыхъ мы никогда проникнуть не можемъ. За
образомъ каждаго отдѣльнаго ребенка мы увидимъ без-
конечные ряды прошедшихъ поколѣній, а передъ ними
необозримыя шеренги грядущихъ. Мы будемъ всегда пони-
мать, что ребенокъ—итогъ всѣхъ этихъ мертвыхъ, надежда
на всѣ эти еще неродившіяся поколѣнія. Мы позволимъ
дѣтямъ открывать намъ самихъ себя и будемъ принимать
эти откровенія съ незнакомымъ намъ до сихъ поръ смире-
ніемъ.
Пока еще трагедіи дѣтской души дожидаются своего
Шекспира, несмотря на то, что литература уже и теперь
отводитъ дѣтямъ столь большое мѣсто, какъ никогда
раньше. И, какъ всегда, литература также и здѣсь является
предтечей великаго освободительнаго движенія, которое
принесетъ съ собою декларацію правъ ребенка и положитъ
конецъ духовному и физическому истязанію дѣтей, кото-
рое покажется будущему столь же варварскимъ, какъ
намъ въ настоящее время—рабство 5). И дѣти, по всей
вѣроятности, получатъ свое право голоса, а также своихъ
представителей и судебныхъ защитниковъ!
Матерямъ общества, по всей вѣроятности, выпадетъ на
долю освобожденіе дѣтей общества. Тогда обнаружится,
что гамма дѣтской души была столь же необходима, какъ
и женская или мужская, чтобы великая гармонія—человѣ-
чество—звучала мощно и полно.
Когда это совершится, наступитъ третье царство Мессіи,
котораго ожидаетъ наше время. Но не материнское лоно
общества взраститъ Мессію.
Человѣчеству будутъ постоянно являться спасители. И
постоянно они будутъ рождаться отъ молодой женщины
— 280 —
съ лилейнымъ челомъ, съ глубокими очами. И Вифлеемъ
всегда останется тамъ, гдѣ молодая мать благоговѣйно скло-
няетъ колѣна передъ постелькой своего ребенка.
Многіе называли это убѣжденіе реакціоннымъ. Но слова
неопасны. Мало значитъ, называютъ ли извѣстное мнѣніе
чернымъ или сѣрымъ, если оно въ дѣйствительности
является краснымъ.
А это мнѣніе окрашено въ пурпуръ не только отъ
крови, которой истекало собственное сердце убѣжденнаго
въ этомъ человѣка. Это еще ничего не доказываетъ—вѣдь
море красной крови давало жизнь великимъ заблужденіямъ!
Но высказанное здѣсь мнѣніе получаетъ свою окраску
отъ источника, являющагося для всего человѣчества источ-
никомъ жизни и Остающагося имъ навсегда.
Восьмая глава.
Свобода развода.
Раньше говорилось уже, какъ объ одномъ изъ показа*
телей высшаго развитія половой нравственности, о стре*
мленіи молодежи устранить проституцію путемъ свободной
любви.
Другимъ показателемъ того же самаго является совре-
менное стремленіе парализовать свободнымъ разводомъ нару-
шеніе брака.
Защитники моногаміи опасаются, какъ бы это стремленіе
не открыло широкаго пути явной полигаміи, которая зай-
метъ мѣсто нынѣшней тайной.
Въ прессѣ и съ церковныхъ каѳедръ, въ школахъ и
аудиторіяхъ современную литературу обвиняютъ въ этой
«новой безнравственности».
Навѣрно, эти проповѣдники забы-ли или стараются забыть
нравы, господствовавшіе до «переворота» во взглядахъ въ
концѣ семидесятыхъ годовъ?
Развѣ тогда на Сѣверѣ не существовала проституція?
Развѣ тогда не было покинутыхъ женъ, невѣрныхъ супру-
говъ?
Отвѣтъ намъ извѣстенъ.
— 282 —
Общественная совѣсть находилась тогда еще въ такой ста-
діи, что половая безнравственность считалась естественной
и непредосудительной, поскольку она, сохраняя внѣшнюю
благопристойность, воздавала должное морали моногаміи.
Всѣмъ извѣстно, что мужья и сыновья соблазняли въ
своихъ имѣніяхъ женъ и дочерей своихъ подчиненныхъ
и служанокъ у себя въ домѣ. Жены и матери этихъ гос-
подъ часто знали объ этомъ, но ихъ считали благоразум-
ными, когда онѣ не подавали виду, что имъ что-либо
извѣстно. Всѣмъ извѣстно, что мужья, какъ и жены, имѣли
любовниковъ изъ круга своихъ же знакомыхъ. Всѣмъ
извѣстно, что въ городахъ многіе мужчины имѣли неза-
конныя семьи до своего вступленія въ бракъ и даже во
время него, что мужья, сыновья, женихи часто прямо
съ семейныхъ торжествъ отправлялись въ дома позора!
Но духъ того времени былъ «идеалистическій». Это
означаетъ, что эти же мужчины воспѣвали «женщину» и
«чистую» любовь, произносили тосты за «супругу и мать»,
а литература отразила только казовыя праздничныя сто-
роны жизни, совершенно замалчивая объ обратной сторонѣ.
Однажды вечеромъ въ концѣ семидесятыхъ годовъ въ
одной высоко-аристократической семьѣ обсуждался недавній
случай развода и вторичнаго брака. Мужчины и дамы не
могли найти достаточно жестокихъ словъ для осужденія
своего родственника, покинувшаго свою жену ради дру-
гой женщины. И изъ всего общества только одна моло-
дая, недавно вышедшая замужъ, графиня спросила у муж-
чинъ, какъ у нихъ .хватаетъ смѣлости осуждать такой
«проступокъ», который совершается явно, съ полной готов-
ностью отвѣчать за него, въ то время какъ они сами про-
дѣлываютъ то же самое тайно, въ грязной формѣ и при-
томъ гораздо чаще?
— 283 -
И никто изъ присутствовавшихъ мужчинъ не осмѣлился
выступить съ возраженіемъ!
Это былъ одинъ изъ тѣхъ моментовъ, когда впервые
скрестились копья, которыя впослѣдствіи всегда встрѣча-
лись на всѣхъ поляхъ сраженія, гдѣ только закипалъ бой
за новую и старую мораль.
Старая мораль, начиная съ троновъ и кончая низами
общества, вполнѣ спокойно мирилась съ полигаміей; но если
для коронованной особы или простого смертнаго любовь
становилась вопросомъ жизни, то все общество чувствовало
себя этимъ глубоко оскорбленнымъ въ своихъ лучшихъ нрав-
ственныхъ чувствахъ! Эта старая мораль еще имѣетъ на своей
сторонѣ силу, а слѣдовательно, и величіе и славу; она гово-
ритъ въ парламентахъ и муниципалитетахъ; она еще твердо
стоитъ, вся разукрашенная орденами, какъ сила, должен-
ствующая сдерживать «всеразрущающія тенденціи нашего
времени».
Несмотря однако на все это, очень многіе мужчины изъ
высшихъ классовъ цѣлыми годами регулярно посѣщаютъ
продажныхъ женщинъ, а хозяйки извѣстныхъ домовъ,
согласно уговору, извѣщаютъ многихъ отцовъ семейства
всякій разъ, когда у нихъ появляется свѣжій товаръ.
Серьезные проповѣдники нравственности, правда, отвѣ-
чаютъ, что они такъ же мало одобряютъ тайное прелюбо-
дѣяніе, какъ и явное; что они и въ томъ и другомъ
видятъ проявленіе грѣховной натуры, преодолѣть которую
можетъ одна лишь религія. Но тогда съ полнымъ правомъ
можно задать вопросъ, свободна ли отъ подобнаго рода
грѣховъ ихъ собственная среда, ихъ священники, миссіо-
неры, народные проповѣдники?
Люди искренніе отвѣчаютъ на этотъ вопросъ отрица-
тельно, но прибавляютъ, что это вызываетъ осужденіе со
— 284 —
стороны прочихъ христіанъ, и что эти люди сами видятъ,
что они согрѣшили. Такъ же поступаютъ и міряне, которые
лицемѣрятъ, чтобы сохранить уваженіе къ себѣ. Но дѣй-
ствительная опасность для. общества возникаетъ лишь
тогда, когда свободомыслящіе люди совершаютъ этотъ
грѣхъ безъ всякихъ угрызеній совѣсти, когда писатели
описываютъ его безъ нравственнаго негодованія. Вотъ, что
унижаетъ идеалъ нравственности. Здѣсь проходитъ гра-
ница между старой и новой нравственностью.
Поборники новой морали задаютъ вопросъ, дѣйстви-
тельно ли всѣ нарушители брака—міряне или духовные—въ
глубинѣ души чувствуютъ себя грѣшниками. Быть можетъ,
потребности, которыя толкали ихъ на путь грѣха, были такъ
властны, что оправдывали ихъ въ своихъ собственныхъ
глазахъ, ибо они предпочли меньшее зло большему, когда
они въ своемъ бракѣ по той или иной причинѣ не могли
или не имѣли права удовлетворить эту потребность *).
Если это такъ, то провозвѣстники новой нравственно-
сти имѣютъ достаточно основаній для своихъ утвержденій
относительно того, что самообузданіе не есть и не можетъ
быть единственнымъ разрѣшеніемъ проблемы половой
жизни; что развратъ—въ данномъ случаѣ прелюбодѣяніе—
безъ любви безспорно отвратителенъ, и что необходимо
найти такое разрѣшеніе вопроса, которое, наконецъ, вос-
препятствовало бы мужчинамъ расточать силы, принадлежа-
щія человѣчеству, въ развратной жизни или въ прикры-
томъ бракомъ безбрачіи. Этотъ вопросъ можетъ быть раз-
рѣшенъ не только тѣмъ, что за любовью будетъ признано
право соединять людей безъ внѣшнихъ формальностей, но,
главнымъ образомъ, тѣмъ, что людямъ будетъ предоста-
лено право свободнѣе, чѣмъ теперь, расторгать брачныя
узы тамъ, гдѣ уже не можетъ быть истиннаго единства.
— 285 —
Въ вопросѣ о выборѣ любви было выставлено на видъ,
что при болѣе всестороннемъ знакомствѣ со значеніемъ и
условіями облагороживанія человѣческаго рода могутъ
встрѣтиться и такія исключительныя обстоятельства, когда
бракъ можетъ быть открыто нарушенъ безъ того, чтобы
въ силу этого оказаться расторгнутымъ.
Но однако линія развитія пойдетъ несомнѣнно не по
этому, а по иному пути: разводъ станетъ свободнымъ и будетъ
зависѣть лишь отъ вполнѣ продуманнаго рѣшенія одной или
обѣихъ сторонъ; общество вырастетъ до болѣе широкаго
взгляда на расторженіе браковъ, какъ это уже произогило по
отношенію къ расторженію помолвокъ, которое въ свое время
считалось столь же унизительнымъ, какъ въ настоящее
время—разводъ.
Все болѣе и болѣе серьезно воспринимается новое ученіе
о нравственности, согласно которому моногамія должна
служить потомству, а не наоборотъ, и человѣчество распоря-
жается моногаміей, и въ его волѣ оставить ее или упразд-
нить.
Сторонники свободнаго развода прекрасно, конечно,
понимаютъ, что онъ повлечетъ за собой много злоупотребле-
ній. Но имъ извѣстно также, что ничто такъ не обнаружи-
ваетъ невѣроятной косности человѣческой психики, какъ то
безпокойство, которое возникаетъ при одной лишь мысли о
злоупотребленіяхъ, возможныхъ при новыхъ общественныхъ
формахъ, въ то время какъ на злоупотребленія, уже суще-
ствующія, издавна смотрятъ съ самымъ тупымъ равнодушіемъ.
Какія бы злоупотребленія ни повлекъ за собой свободный
разводъ, все же онъ не сможетъ создать злоупотребленія
болѣе возмутительныя, нежели тѣ, которыя породилъ и все
еще продолжаетъ порождать бракъ! Бракъ, низведенный до
степени самыхъ грубыхъ половыхъ обычаевъ, до позорнѣй-
— 286 —
шаго торга, до мучительнѣйшаго убійства человѣческой
души, до самыхъ жестокихъ истязаній и самыхъ грубыхъ
нарушеній человѣческой свободы! Не зачѣмъ углубляться въ
исторію культуры — достаточно обратиться къ врачу или
адвокату, чтобы узнать, для какихъ только цѣлей не поль-
зуются «священнымъ институтомъ брака», и нерѣдко
именно тѣ самые господа, которые такъ превозносятъ его
нравственныя достоинства! я)
Можно отвѣтить, что злоупотребленія ничуть не умаля-
ютъ цѣнности того или иного общественнаго института,
коль скоро правильное пользованіе имъ соотвѣтствуетъ
тѣмъ потребностямъ, которыми этотъ институтъ вызванъ.
Большинство полагаетъ, что такъ именно обстоитъ дѣло
съ бракомъ. Меньшинство же, напротивъ, находитъ, что
гнетъ брака противорѣчитъ первоначальной его цѣли—повы-
шенію половой нравственности.
Это меньшинство находитъ, что если считать нравствен-
ной основой брака любовь, то отсюда неизбѣжный выводъ,
что тому, кто пересталъ любить, должно быть предоставлено
моральное и юридическое право расторгнуть свой бракъ,
если онъ пожелаетъ воспользоваться этимъ правомъ.
Это же меньшинство прекрасно сознаетъ, что любовь
совершенно независимо отъ воли человѣка можетъ исчез-
нуть, и что поэтому никто не въ состояніи брать на себя
обязательствъ, выходящихъ за предѣлы выполнимости.
Вполнѣ естественно, что стремленіе любви къ вѣчности
заставляетъ любящихъ давать клятву въ вѣчной любви;
совершенно вѣрно, что общество со своей «сатанинской
хитростью подхватываетъ эти клятвы и закрѣпляетъ ихъ
юридическимъ актомъ законнаго брака» (Карпентеръ). И
необходимо устранить тѣ «законныя притязанія», которыя
люди предъявляютъ другъ къ другу, опираясь на клятвен-
— 287 —
ныя обѣщанія любви и вѣрности; чѣмъ глубже люди зна-
комятся съ законами своего собственнаго развитія, тѣмъ
чаще они, если у нихъ тонкая совѣсть, затрудняются давать
обѣщанія, которыя они, быть можетъ, будутъ вынуждены
когда-нибудь нарушить, подчиняясь внутренней необходи-
мости. Растетъ число людей, которые считаютъ невозмож-
нымъ вступать въ бракъ и требовать этого отъ другой
стороны или продолжать брачную жизнь, если любовь
уже потухла или пробудилась по отношенію къ другому
лицу. Не далѣе какъ поколѣніе тому назадъ женихъ или
невѣста отвергали просьбу одной стороны о свободѣ на
томъ основаніи, что у него или у нея еще достаточно
любви для обоихъ; теперь въ тѣхъ же кругахъ это было
бы невозможно. Но тогда еще существовало воззрѣніе на
помолвку, какъ на закрѣпленный союзъ, и за нею обяза-
тельно должно было слѣдовать вѣнчаніе. Для мужчины
считалось «долгомъ чести» не подвергать дѣвушку, съ
которой онъ обручился нѣсколько лѣтъ тому назадъ, опас-
ности остаться незамужней. И она вполнѣ удовлетворялась,
если онъ такимъ образомъ исполнялъ свой долгъ чести.
Подобнаго рода извращенія чувства встрѣчаются, къ
счастью, все рѣже, тѣмъ не менѣе они еще не совсѣмъ
исчезли.
Люди все болѣе и болѣе убѣждаются въ томъ, что они
имѣютъ такъ же мало права вступать въ бракъ, только
ради исполненія обѣщанія, какъ и красть, хотя бы для
прокормленія семьи; что никто не обязанъ пребывать въ
бракѣ, въ которомъ онъ чувствуетъ, что гибнетъ, какъ и
не обязанъ приносить себя въ жертву въ угоду другому.
Все это станетъ со временемъ общепризнанной истиной,
хотя теперь эти истины не признаются, особенно если ихъ
проводятъ въ жизнь.
— 288 —
Собственно говоря, ихъ не придется провозглашать, ибо
онѣ уже давно проводятся въ жизнь и именно въ кругахъ
людей съ утонченнымъ эротическимъ чувствомъ. Такъ это
было въ эпоху Гёте и романтизма въ Германіи; такъ это
произошло во Франціи и такъ произойдетъ во всей Европѣ.
Высокоразвитое юношество не признаетъ никакой иной
привязанности — кромѣ любви, никакого иного брака—
кромѣ заключеннаго свободно.
Въ наше время друзьямъ и въ голову не приходитъ
давать другъ другу обѣты въ братской вѣрности, точно
такъ же родители и дѣти или братья и сестры не обмѣни-
ваются публично клятвенными обѣщаніями вѣчной предан-
ности. Во всѣхъ этихъ случаяхъ извѣстно, что никакіе
обѣты не могутъ хранить чувствъ, которыя и безъ нихъ
прекрасно обходятся, и которыя однѣми клятвами не со-
храняются.
Новые люди полагаютъ, что чувства любви отдѣльныхъ
индивидуумовъ должны быть предоставлены ихъ собствен-
ной охранѣ. Если эти люди сами изъ-за общественныхъ
соображеній и облекаютъ свой союзъ въ законныя формы,
то все же они заранѣе соглашаются, что каждый имѣетъ
полное право разойтись съ другимъ, при желаніи той или
другой стороны.
Такимъ образомъ каждый находится въ одинаковыхъ
условіяхъ относительно возможности счастья и горя.
Въ прежнія времена любовь опасалась больше всего,
какъ бы другая сторона не считала себя недостаточно свя-
занной. Тончайшее эротическое чувство нашего времени
содрогается отъ возможности превратиться въ цѣпи, стать
выраженіемъ одного лишь состраданія, сдѣлаться обузой.
Люди подобнаго душевнаго склада признаютъ только одно
право—право полной искренности. При такихъ обстоятель-
— 289 —
ствахъ безсмысленно ограничивать закономъ свободу одного,
для того чтобы одинъ не могъ причинить страданія дру-
гому; вѣдь, все равно оба одинаково страдали бы въ бракѣ,
продолжающемся безъ полной взаимной склонности.
Такимъ является для новыхъ людей вопросъ о разводѣ
въ томъ случаѣ, если нѣтъ дѣтей. Въ тѣхъ же случаяхъ,
гдѣ дѣти имѣются—а это бываетъ обыкновенно такъ—они
придерживаются мнѣнія, что ошибки родителей не изба-
вляютъ ихъ отъ обязанности совмѣстно заботиться о вос-
питаніи дѣтей, которымъ они дали жизнь.
Но они полагаютъ, что для этого не всегда необходима
дальнѣйшая совмѣстная жизнь родителей. Тогда же, когда
она бываетъ необходимою, они вынуждены принести въ
жертву свое личное счастье благу новаго поколѣнія. Люди
подобнаго образа мыслей всегда будутъ считать нравствен-
нымъ автоматомъ человѣка, который при всевозможныхъ
случаяхъ даетъ одинъ и тотъ же отвѣтъ,—гласитъ ли этотъ
отвѣтъ: «свобода—во что бы то ни стало», или «самопо-
жертвованіе, купленное какою бы то ни было цѣной».
Совершенно вѣрно, что современные люди труднѣе пере-
носятъ несчастный бракъ, чѣмъ люди прежнихъ временъ.
Это доказываетъ, что идеалъ брака теперь значительно
выше, чѣмъ прежде.
Сознательное отношеніе къ жизни возстаетъ противъ
безсмысленныхъ страданій, которыми люди прежнихъ вре-
менъ—больше всего женщины—унижали, притупляли и
ожесточали себя. Болѣе глубокое самопознаніе, болѣе силь-
ное чувство личнаго достоинства Ставитъ предѣлы собствен-
ному страданію, коль скоро ощущается опасность для ду-
шевной жизни человѣка. Эта . рѣшительность индивидуа-
— 290 —•
дизма совершенно исключаетъ возможность для современной
женщины воодушевиться идеаломъ Гризельды уже по одному
тому, что она чувствуетъ, что вся эта терпѣливая кротость
только увеличиваетъ несправедливость. «Добрые, старые»
браки, основанные на самопожертвованіи женщины, исче-
заютъ; это, къ счастію, справедливо! Но чтобы новые, добрые
браки стали на ихъ мѣсто—этого какъ-будто незамѣтно.
«Здоровое начало не даетъ о себѣ знать» (Гейеръ).
Если бы тѣ, которые нынѣ тщательно регистрируютъ
всѣ случаи развода, стали бы пересчитывать и всѣ счастли-
вые браки, то выяснилось бы, что новыя формы брака
встрѣчаются гораздо чаще, чѣмъ разводъ.
Нужно имѣть въ виду, что вопросъ о разводѣ является
слѣдствіемъ развитія протестантизма. Съ односторонностью,
обычной при разрѣшеніи культурной проблемы, реформація
сумѣла отвоевать только право чувственности въ человѣче-
ской жизни. Не хотятъ понять, что нынѣ въ глубинѣ
всегда идетъ рѣчь о правѣ души въ сферѣ половой жизни.
Праву индивидуума противопоставляютъ право дѣтей. Если
дѣтей нѣтъ, то нѣкоторые христіане допускаютъ иногда
возможность развода. Если же дѣти есть, то ради нихъ
несчастные родители должны продолжать совмѣстную
жизнь.
Но современный человѣкъ съ тонко-развитымъ чувствомъ
любви не можетъ, безъ чувства глубочайшаго униженія,
принадлежать человѣку, котораго онъ не любитъ, или кото-
рымъ онъ не любимъ. Жизнь въ такомъ бракѣ—безъ любви
одного или обоихъ супруговъ—можетъ стать. для нихъ
источникомъ глубокихъ страданій, вслѣдствіе этого униже-
нія или вслѣдствіе тайнаго воздержанія, продолжающагося
всю жизнь.
Это-то и составляетъ основной пунктъ вопроса, который
— 291 —
всѣ обходятъ, забывая изъ-за заботы о дѣтяхъ, что роди-
тели и сами по себѣ кое-что представляютъ. Вѣдь, не тре-
буютъ отъ отца или матери, чтобъ они ради своихъ дѣтей
совершали преступленія; ихъ бы очень сильно порицали,
если бы они для прокормленія своихъ дѣтей стали поддѣ-
лывать ассигнаціи; но, тѣмъ не менѣе, мать обрекаютъ «для
блага ея дѣтей» на то, чтобы она изъ году въ годъ чув-
ствовала себя проституткой въ своемъ бракѣ!
Существуютъ супруги, которые продолжаютъ жить со-
вмѣстно, какъ друзья, такъ какъ у обоихъ эротическія
потребности мало развиты; есть и такіе, которые не чув-
ствуютъ всей унизительности сожительства безъ любви.
Быть можетъ, и тѣ и другіе, сберегая для дѣтей домашній
очагъ, прекрасно поступаютъ по отношенію къ нимъ. Но
все это, однако, нисколько не мѣшаетъ многимъ такъ сильно
страдать въ такихъ обстоятельствахъ, что жизнь утрачи-
ваетъ для нихъ всякую цѣнность. И эти послѣдніе въ концѣ
концовъ прибѣгаютъ къ невѣрности или разводу.
Одна молодая женщина, которая въ рѣзкихъ выраженіяхъ
отозвалась объ одномъ разводѣ, получила отъ своего дяди,
стараго естествоиспытателя, отвѣтъ, котораго она никогда
не могла забыть и который слѣдовало бы многимъ запеча-
тлѣть въ своей памяти:
«Ты не должна унижать себя сужденіями объ обстоя-
тельствахъ, о которыхъ нц ты сама, ни кто-либо другой,
кромѣ самихъ супруговъ, не можетъ имѣть точнаго понятія!
Разводъ, правда, объявляется въ залѣ суда, но начинается
всегда въ спальнѣ».
Если какой-либо противникъ развода и признаетъ иногда
всѣ эти затрудненія, онъ все же находитъ, что человѣкъ
долженъ терпѣть, искупать свои эротическія ошибки такъ
292 —
же, какъ и всякія другія, такъ какъ только такимъ путемъ
люди научаются не дѣлать никакихъ ошибокъ.
Но это слѣдовало бы разсматривать иначе. Въ былыя
времена случаи убійства становились тѣмъ чаще, чѣмъ
чаще народъ присутствовалъ при смертныхъ казняхъ; и
случаи вновь возникающихъ несчастныхъ браковъ стано-
вятся тѣмъ чаще, чѣмъ больше ихъ существовало раньше.
Тутъ главнымъ образомъ имѣетъ значеніе атмосфера, въ
которой мы живемъ, и которая вліяетъ на наши поступки.
Молодое поколѣніе привыкаетъ видѣть, что родители ихъ
живутъ въ некрасивыхъ и фальшивыхъ отношеніяхъ другъ
къ другу, и оно, навѣрное, послѣдуетъ ихъ примѣру. Если
же оно, напротивъ, будетъ видѣть вокругъ себя стремленіе
къ идеальнымъ эротическимъ отношеніямъ—проявляется ли
эта идеальность въ достойной совмѣстной жизни или въ
прекращеніи дурного сожительства — тогда и оно будетъ
высоко держать знамя своихъ идеаловъ.
Тотъ же, кто однажды и совершилъ ошибку, по всей вѣ-
роятности, вторично сдѣлаетъ болѣе осмотрительный выборъ.
Но ни тѣ, которые сами совершали ошибки, ни тѣ, которые
ихъ только замѣчали, еще не предохранены отъ главнѣй-
шаго повода къ ошибкамъ, отъ эротическаго ослѣпленія. И
до тѣхъ поръ пока эротическая симпатія не станетъ болѣе
утонченной, ошибки эти невиннѣе остальныхъ. Каждому
в іюбленному мнится, что, онъ застрахованъ отъ обмана
иллюзіи, и никогда еще у ослѣпленнаго любовью не откры-
вались глаза отъ того, что онъ видѣлъ неизбѣжность эро-
тическихъ заблужденій со стороны другого.
Если придерживаться того взгляда, что общество должно
дѣлать жизнь всѣхъ возможно болѣе цѣнной, то Это вызы-
ваетъ требованіе, чтобы невинныя ошибки были какъ можно
менѣе роковыми по своимъ послѣдствіямъ.
— 293 —
Въ области брака нужно такъ же серьезно считаться съ
современнымъ основнымъ положеніемъ, что наказанія дол-
жны исправлять заблуждающихся и развивать въ нихъ
болѣе высокое понятіе о правѣ. Но это значитъ, что
бракъ долженъ заключаться при постоянно совершенствую-
щихся обстоятельствахъ и не продолжаться при постоянно
ухудшающихся условіяхъ.
Принудительный бракъ заставляетъ людей продолжать
сожительство и дарить жизнь дѣтямъ при страшныхъ
душевныхъ страданіяхъ, которыя должны оставить слѣды
на всемъ ихъ существѣ, а также и на ихъ дальнѣйшей
судьбѣ. Но это уже не «заслуженное наказаніе» за заблу-
жденіе: это глубочайшее оскверненіе святости человѣческой
личности и новаго поколѣнія.
Вмѣстѣ съ Георгомъ Брандесомъ мы спросимъ: «для чего,
собственно, нужны народамъ ихъ великіе поэты?», если
теперь, почти поколѣніе спустя послѣ «Норы» и «Привидѣ-
ній», все еще настаиваютъ на безусловной обязанности
супруговъ продолжать бракъ ради уже родившихся дѣтей.
О могущихъ родиться дѣтяхъ не думаютъ!
На этотъ вопросъ не въ состояніи отвѣчать тѣ, которые
признаютъ «личную любовь основою брака», а «безусловную
вѣрность истиннымъ выраженіемъ индивидуальности».
Здѣсь, какъ и всюду, послѣдовательна лишь полная
индивидуальная свобода или безусловное подчиненіе.
Католическая церковь находитъ — и со своей точки зрѣ-
нія вполнѣ справедливо—что, такъ какъ браки, заключенные
и при наиболѣе благопріятныхъ условіяхъ, по взаимному
влеченію, могутъ стать несчастными, то невозможно строить
нравственность брака на чувствѣ любви; все, что построено
на чувствахъ, не имѣетъ подъ собою почвы. Чѣмъ богаче
оригинальнѣе и всестороннѣе развита личность, тѣмъ менѣе
— 294 —
устойчиво ея душевное состояніе. Слѣдовательно, даже
для людей высоко развитыхъ нужны непреложные законы,
неразрывныя узы для того, чтобъ ихъ душевные порывы
не уносили ихъ по волѣ вѣтра и волнъ; для людей же
болѣе низкаго уровня эти законы нужны для того, чтобы
ихъ низменныя пожеланія не вводили ихъ въ заблужденіе.
Уступки протестантизма въ этой области ведутъ, слѣдова-
тельно, къ разложенію брака, потому что съ того момента,
когда за основу брака принимается любовь, то онъ оказы-
вается построеннымъ на пескѣ.
Бракъ, который церковь поэтому сдѣлала таинствомъ и
признала нерасторжимымъ, уже благодаря закону сдѣлался
выраженіемъ частнаго права собственности мужа надъ
женой и дѣтьми. И прогрессъ заключался именно въ непре-
рывномъ развитіи этого религіозно-экономическаго воззрѣ-
нія. И развитіе не можетъ остановиться до тѣхъ поръ, пока
окончательно не будутъ уничтожены послѣдніе пережитки
этого правового воззрѣнія.
Поэтому люди, вѣрующіе въ жизнь, откидываютъ какъ
половинчатыя уступки протестантизма, такъ и вполнѣ послѣ-
довательный гнетъ католицизма. Они требуютъ, чтобы былъ
совершенъ окончательный шагъ отъ авторитета къ сво-
бодѣ, такъ какъ имъ извѣстно, что внѣшнее насиліе, упро-
щающее жизнь, не можетъ создать глубокой нравственности.
Гнетъ сковываетъ лишь законную свободу дѣйствій и
превращаетъ вмѣстѣ съ тѣмъ тайные проступки въ обычное
соціальное явленіе.
Если же мужъ или жена и преодолѣваютъ внѣшнее
искушеніе, то можетъ ли это помѣшать имъ въ объятіяхъ
своего законнаго супруга быть преисполненными любви къ
другому? Избѣгли ли они такимъ образомъ брачной невѣр-
ности? По ихъ собственному тонко развитому сознанію—
— 295 —
нѣтъ,—по тому сознанію, которое пробудилъ Гёте своей
великолѣпной поэмой о сродствѣ душъ. Исполненный долгъ,
такъ же какъ и неисполненный, можетъ повлечь за собою
неожиданныя и трагическія послѣдствія. Безуменъ тотъ,
кто полагаетъ, что онъ въ состояніи сопровождать чужую
душу черезъ воздушный висячій мостъ, по которому ка-
ждый совершаетъ свой одинокій, ведущій къ блаженству,
путь надъ пропастью: путь личнаго исканія совѣсти.
Когда обычай и законъ лишаютъ человѣка въ чисто-лич-
ной сферѣ—въ дѣлахъ вѣры, труда, любви—полной свободы
выбора, то человѣческое существованіе лишается большихъ
цѣнностей, чѣмъ тѣ, которыя можетъ дать взамѣнъ прину-
дительное исполненіе долга.
Сознаніе своей личности привело въ любви къ тому, что
собственность стали считать кражей, признавать дѣйстви-
тельными лишь только добровольные дары и замѣнили
понятія «супружескія обязанности и права» великой нова-
торской мыслью, гласящей, что вѣрность можетъ быть не
предметомъ обѣщаній, но пріобрѣтеніемъ каждаго дня.
Все это создаетъ импульсъ къ высшимъ формамъ любви,
силу, которая дѣлаетъ нежизненнымъ буддійскій покой
нерасторжимыхъ браковъ съ ихъ владѣльческими правами.
Печально, что эта истина, которая уже была ясна бла-
городно мыслящимъ участникамъ «судовъ любви», въ наше
время нуждается въ провозглашеніи. Одна изъ причинъ,
которая, по мнѣнію этихъ судовъ любви, дѣлаетъ любовь
въ бракѣ невозможной, состояла въ томъ, что «жена никогда
не можетъ добиться отъ мужа такого же нѣжнаго внима-
нія, какое выказываетъ ей возлюбленный, такъ какъ воз-
любленный получаетъ въ видѣ милости то, чѣмъ пользуется
мужъ по праву!»
— 296 —
Когда разводъ станетъ свободнымъ, тогда и въ бракѣ
сохранится то же внимательное отношеніе къ душевной
жизни другого, то же нѣжное обращеніе, то же стремленіе
къ совершенствованію, какъ и въ періодъ помолвки. Одинъ
будетъ предоставлять другому—какъ и въ первые дни
любви—полную свободу во всѣхъ важнѣйшихъ проявле-
ніяхъ жизни, а въ себѣ самомъ каждый будетъ подавлять
свои минутныя настроенія; современный же бракъ совсѣмъ
не знаетъ этого необходимаго для счастливой жизни условія.
Увѣренность въ своемъ правѣ собственности парализуетъ
теперь всякое стремленіе добиваться чего-либо; необходи-
мость же добиваться возбудитъ энергію въ этой, какъ и
во всякой другой области.
Только такимъ образомъ пріобрѣтенная вѣрность будетъ
со временемъ считаться цѣнной. Навѣрно когда-нибудь
люди съ такими утонченными требованіями счастья съ
изумленіемъ взглянутъ на вѣрность нашего времени, закрѣ-
пленную закономъ, такъ же какъ и на современный институтъ
наслѣдованія. Въ обоихъ случаяхъ люкіл. придутъ къ убѣ-
жденію, что лишь полное развитіе всѣхъ заложенныхъ въ
человѣкѣ силъ создаетъ счастье и даетъ наслажденіе
побѣды, передъ которыми со стыдомъ опускаются грубо
протянутыя руки.
Одинъ датскій мыслитель такъ характеризовалъ наше
переходное время: и въ области эротическаго чувства люди
стали богаче и воспріимчивѣе, и это даетъ имъ толчокъ
къ новымъ переживаніямъ, но, съ другой стороны, болѣе
повышенная чувствительность нашего времени увеличиваетъ
силу воспоминаній. Прожитого нельзя забыть въ позднѣй-
шемъ счастьи: обязанности къ своему прошлому гнетутъ
человѣка, въ то время какъ' настоящее требуетъ всѣхъ
его душевныхъ силъ. Равновѣсіе возможно лишь или для
— 297 —
тѣхъ, которые продолжаютъ любить то, съ чѣмъ у нихъ
связаны воспоминанія, или для тѣхъ, которые въ состояніи
предавать забвенію все, чего они болѣе не любятъ. Совре-
менный человѣкъ не можетъ чтить идеала безусловной
вѣрности; онъ превратилъ его въ новый идеалистическій
постулатъ: все слѣдуетъ переживать цѣликомъ, что будетъ
равносильно вѣрности самимъ себѣ. Отсюда вытекаетъ, что
мы не должны торопиться ни съ заключеніемъ жизненныхъ
связей, ни съ разрывомъ ихъ—-но вмѣстѣ съ тѣмъ мы обя-
заны вб время сдѣлать и то и другое.
Это мнѣніе вдвойнѣ достойно вниманія, такъ какъ оно
выражаетъ новую сущность морали тонко чувствующей
молодежи. Во всѣ времена, слѣдовательно, и въ наше,
находится молодежь, которая играетъ любовью, хоть это
легкомысленное занятіе въ разныя времена и мѣняло свои
названія и форму. Но молодежь, считающая любовь наи-
высшимъ содержаніемъ жизни, въ наше время многочи-
сленнѣе, чѣмъ въ прежнія времена.
Всѣ люди, вѣрующіе въ жизнь, отличаются однимъ общимъ
желаніемъ—придать всякой связи обаяніе чего-то исключи-
тельнаго, печать чего-то особеннаго, никогда прежде не
бывалаго и никогда болѣе не возвращающагося. Точно
такъ же, какъ поклонники жизни эпохи Возрожденія, такъ и
современные намъ люди стремятся снова научиться умѣнью
глубоко чувствовать, сильно наслаждаться и страдать, что
вызываетъ все возрастающее духовное единство, новое со-
средоточеніе силъ, благодаря новому религіозному чувству.
Этотъ новый взглядъ на жизнь «съ точки зрѣнія вѣч-
ности» разсматриваетъ цѣлую жизнь какъ одинъ годъ,
одинъ годъ—какъ одинъ день и превращаетъ такимъ обра-
зомъ «мгновеніе въ блаженное множество вѣчностей».
Для подобнаго міровоззрѣнія продолжительность счастья
— 298 —
менѣе важна, чѣмъ его полнота въ то время, когда оно
существуетъ.
Спиноза, охарактеризовавшій ревность, какъ никто другой,
и о любви сказалъ глубокое, мѣткое слово: чѣмъ большее
душевное чувство испытываетъ чрезъ насъ любимый чело-
вѣкъ, чѣмъ больше любимое нами существо преисполняется
радости благодаря намъ, тѣмъ сильнѣе и наше собственное
счастье въ любви.
Современный человѣкъ началъ уже отдѣлять это понятіе
«величайшей радости» отъ пожизненнаго права на облада-
ніе. И благодаря этому начинаетъ уже исчезать ревность
въ ея самыхъ низкихъ проявленіяхъ.
Ревность, какъ и всякая другая тѣнь, появляется только
при восходящемъ и заходящемъ свѣтѣ и исчезаетъ при
яркомъ солнцѣ полдня. И самая горечь ревности получила
другой оттѣнокъ съ тѣхъ поръ, какъ человѣкъ позналъ,
что это чудо—и отнюдь не право, если солнце неподвижно
останавливается для него на самой серединѣ неба. Пере-
довые люди нашего времени говорятъ съ такой же просто-
той: «я любимъ» или «я не любимъ», какъ «солнце свѣтитъ»
или «солнце не свѣтитъ». Эти оба случая не подлежатъ
сравненію; однако, неизбѣжность ихъ въ обоихъ случаяхъ
не даетъ проявиться упадку духа. Страданіе, проистекающее
оттого, что любящій человѣкъ не является больше радостью
для любимаго имъ, или если радостью этой становится
другой,—вполнѣ естественно и достойно уваженія; но оно
перестаетъ быть таковымъ, если оно проявляется, какъ
похотливое чувство собственника, какъ животный инстинктъ,
который переживаетъ не только чужое, но и свое собствен-
ное чувство.
Хотя душевная дифференціація людей предоставляетъ
ббльшую возможность найти человѣка, способнаго удовде-
— 299 —
творить какую-либо сторону эротическаго стремленія и
затрудняетъ возможность найти существо, способное.пол-
ностью удовлетворить эту все болѣе сложную страсть, все
же эта опасность раздвоенія уравновѣшивается именно
желаніемъ полностью удовлетворить свою страсть. И оттого,
что любовь становиться все требовательнѣе, она становится
и все болѣе вѣрной.
Кто опасается разложенія общества благодаря отстаива-
нію правъ любви, тотъ не соображаетъ, что право расторг-
нуть бракъ принадлежитъ лишь чувству, которое обладаетъ
не только пламенемъ страсти, но и ясновидѣніемъ, въ силу
которой два существа являются другъ для друга открове-
ніемъ цѣлой невѣдомой сокровищницы жизни, открове-
ніемъ, которое скрывало въ себѣ всю полноту пониманія,
весь покой довѣрія другъ къ другу, гдѣ оба отдаютъ другъ
другу все, не оглядываясь и не раздумывая, но щедро и
съ полной готовностью. Только такого рода счастье же-
лаютъ пережить аристократы эротическаго чувства. И ста-
новится все труднѣе пережить такое счастье, хотя бы одинъ
разъ, а не то, что нѣсколько.
Сильная любовь нисколько не походитъ на эротическія
бури, несущіяся «противъ теченія», т.-е. противъ всего
жизненнаго склада остальной личности.
Всѣ цѣнныя чувства по отношенію къ человѣку, вѣрѣ,
отчизнѣ—всегда консервативны. И какъ можетъ злоупо-
треблять свободою тотъ, кто знаетъ, какъ трудно порвать
съ человѣкомъ, къ которому разъ привязался?!
Счастье, испытываемое въ любви стойкой натурой, такъ
же недоступно для поверхностнаго человѣка, какъ для поли-
теиста не доступно блаженство мистика, всѣмъ существомъ
своимъ углубляющагося въ созерцаніе своего божества!
— зоо —
Въ данномъ случаѣ, какъ и вездѣ для человѣка, вѣрую-
щаго въ жизнь, счастье совпадаетъ съ нравственностью.
Такъ какъ счастье это черпается изъ наивысшихъ душев-
ныхъ порывовъ, то первымъ его условіемъ является расши-
реніе и углубленіе всякаго чувства и, прежде всего, супру-
жескаго.
Но, кромѣ того, весь складъ человѣческой личности зави-
ситъ въ существенныхъ чертахъ отъ того, смотримъ ли мы
на вѣрность, какъ на жизненную цѣнность, или нѣтъ. Кто
стремится къ вѣрности, тотъ сосредоточиваетъ вокругъ нея
всѣ свои чувства, концентрируетъ всѣ свои силы, предо-
храняетъ ее отъ всякихъ порывовъ случайности. Только
это придаетъ жизни стиль и величіе. Стремленіе къ вѣр-
ности становится поэтому тождественнымъ со стремленіемъ
человѣка къ своей личной цѣльности, къ своей внутренней
уравновѣшенности, къ упроченію и достоинству своей
душевной сущности.
Если вѣрность охраняется этими глубокими побужде-
ніями, то лишь благодаря имъ же она можетъ быть нару-
шена. А вѣрность, покоящаяся на преходящихъ понятіяхъ
о долгѣ, окажется соломенной спасательной лѣстницей
среди пожара страстей.
И когда такъ много говорятъ о всякихъ опасностяхъ
свободнаго развода, забываютъ, что подъ вліяніемъ любви
человѣкъ стремится всей своей душой къ вѣрности. Вели-
кая любовь поглощаетъ всякія ассоціаціи идей и безъ вся-
каго сознательнаго напряженія углубляетъ и расширяетъ
личность. Вѣрность становится естественно необходимымъ
состояніемъ любви, но для этого состоянія принудительный
бракъ неблагопріятенъ.
Вѣрность по отношенію къ самому себѣ—также и въ
новомъ смыслѣ этого слова—выражается, слѣдовательно,
— 301 —
не только въ томъ, что человѣкъ въ критическій моментъ
можетъ разрушить мостъ между собой и всѣмъ своимъ
прошлымъ,—нѣтъ, она означаетъ и лучшее умѣнье строить,
дающее возможность укрѣпить связь между нашей личностью
и окружающимъ міромъ. Она означаетъ не только возмож-
ность быстро справиться съ судьбой,—нѣтъ, она означаетъ
также способность не слишкомъ поспѣшно порывать съ
человѣкомъ. Правда, эта вѣрность по отношенію къ самому
себѣ можетъ быть сопряжена съ необходимостью новаго
опыта жизни. Но еще чаще она связана со стремленіемъ
не позволить вовлечь себя въ преходящій моментъ ослабле-
нія чувства въ какія-либо новыя «переживанія». Это выра-
женіе, которое нынѣ употребляется взамѣнъ прежняго слова
«похожденіе», заключаетъ въ себѣ однако понятіе о нѣсколько
болѣе глубокомъ чувствѣ: прежде здѣсь стремились найти
лишь интересъ приключенія, а нынѣ ищутъ болѣе глубо-
каго содержанія жизни. Но часто заблуждаются, думая, что
это содержаніе обрѣтается въ новыхъ связяхъ, тогда какъ
его, быть можетъ, можно было бы найти въ болѣе глубо-
комъ отношеніи къ старой связи. При большей вниматель-
ности и уваженіи одной личности къ другой онѣ часто
открываютъ другъ въ другѣ больше, чѣмъ ожидали найти;
въ этомъ отношеніи нѣкоторые люди походятъ на ланд-
шафты или художественныя произведенія: они открываютъ
свои красоты именно тогда, когда, казалось, въ нихъ все
уже исчерпано. Но нужна извѣстная доля благочестія,
чтобы ожидать откровеній отъ какой-нибудь человѣческой
души или какого-нибудь произведенія. Благочестіе—это
погруженіе и требуетъ мира и покоя. А наше время вовсе
не благопріятствуетъ покою: его сущность—отсутствіе сосре-
доточенности и разсѣянность.
Совершенно вѣрно, что наше время, какъ и всякое дру-
— 302 —
гое, имѣетъ свои особыя язвы въ области эротики. Разсѣян-
ность и есть именно та почва, которая порождаетъ наибо-
лѣе опасныя изъ нихъ. Поэтому-то умѣнье время отъ вре-
мени сберегать часы другъ для друга и для себя одного,
для того чтобы такимъ путемъ укрѣпить здоровое состояніе
своего чувства,—и должно быть отнесено къ области эро-
тическаго жизненнаго искусства. И въ этой области для
того, чтобы сохранить свои чувства здоровыми, мало при-
годны отдѣльныя внѣшнія предохранительныя средства по
сравненію съ общимъ гигіеническимъ уходомъ.
И только тотъ, кто послѣ непрерывнаго усилія, послѣ
неустаннаго самоиспытанія можетъ сказать, что онъ испро-
бовалъ всѣ свои душевныя силы, вложилъ въ свою семей-
ную жизнь всю свою доброту и отзывчивость, всю свою
волю къ счастью и исчерпалъ всѣ средства для углубленія
натуры другого и, несмотря на все это, потерпѣлъ крушеніе,—
только такой человѣкъ можетъ со спокойной совѣстью
расторгнуть свой бракъ.
Древо жизни отдѣльнаго человѣка, такъ же мало, какъ
и дерево лѣсовъ, имѣетъ вѣтви, созданныя по мѣркѣ, и
листья, вырѣзанные по образцу. Красота его именно и
заключается въ томъ, что вѣтви его свободны и раскину-
лись въ причудливые изгибы, что листья прихотливо видо-
измѣняютъ свои формы. И только тотъ, кто не даетъ
дереву расти согласно его собственнымъ внутреннимъ зако-
намъ, а подстригаетъ его по всѣмъ правиламъ садоваго
искусства, можетъ быть гарантированъ, что ему не придется
увидѣть, какъ то тутъ, то тамъ нежданно-негаданно выра-
стаетъ сукъ или увядаетъ вѣтвь. Никто не въ состояніи
устоять предъ всѣми тѣми перипетіями, которыя жизнь
— 303 —
можетъ уготовить намъ; предъ всѣми тѣми перемѣнами,
которыя могутъ произойти въ нашихъ собственныхъ чув-
ствахъ, благодаря какимъ-либо измѣненіямъ въ близкомъ
намъ существѣ. Можно имѣть самые прочные задатки для
вѣрности, самое искреннее желаніе цѣликомъ отдаться
своей любви, «заставить всю свою личность расти вокругъ
нея, какъ вокругъ своего ядра»,—тѣмъ не менѣе независимо
отъ его желанія это «ядро» можетъ завянуть или сгнить.
Поэтому стремленіе къ вѣрности не въ состояніи, не
можетъ и не должно означать ничего иного, какъ стре-
мленія оставаться вѣрнымъ самымъ глубокимъ требованіямъ
своей собственной личности.
Во всѣхъ другихъ вопросахъ, кромѣ' вопросовъ любви,
люди охотно соглашаются съ этимъ. Никто не считаетъ
своей непреложной обязанностью еще въ юности вырабо-
тать себѣ міросозерцаніе и выбрать занятіе на всю жизнь.
Молодежь только вполнѣ справедливо предостерегаютъ
отъ безпорядочнаго шатанія и колебанія среди различныхъ
мнѣній и стремленій. Потому что только вѣра или трудъ,
которымъ человѣкъ желаетъ отдаться вполнѣ серьезно,
могутъ направить силы его личности, повысить ея сущность.
Но вся эта серьезность не помѣшаетъ, если прогрессирую-
щее развитіе личности заставитъ человѣка въ одинъ пре-
красный день отказаться отъ этой вѣры, отъ этого труда.
Ни одному мыслящему священнику не пришло бы въ голову
указать молодому человѣку на обѣщанія, данныя имъ при
конфирмаціи, и ни одинъ разумный отецъ не станетъ
мѣшать сыну выбирать себѣ профессію въ молодые годы.
Пожизненное постоянство требовалось въ тѣ времена,
когда полагали, что только одна извѣстная вѣра, только
одна извѣстная профессія способна на всю жизнь удовле-
творить разбивающуюся личность. Отступленіе отъ этого
- 304 —
правила наказывалось, вполнѣ послѣдовательно, отлученіемъ
или церковнымъ покаяніемъ.
Болѣе глубокій взглядъ на вопросы вѣры или труда,
который мы теперь уже усвоили, слѣдуетъ распространить
и на вопросы любви. Мы должны понять, что обязательная
вѣрность человѣку можетъ точно такъ же уничтожить инди-
видуальность, .какъ и обязательство непремѣнно оставаться
при одномъ и томъ же ученіи, при одной и той же вѣрѣ.
Желающіе же теперь прикрыть аскетическую одежду по-
каянія нѣсколькими лоскутами пурпурнаго одѣянія понятія
индивидуальности опошляютъ тѣмъ самымъ и то и другое.
Резоннѣе уже, подобно католикамъ, выставить требованіе
полнаго самоотреченія, или удовлетворять вполнѣ всѣ
потребности индивидуума. Но постановка вопроса будетъ
неправильна, если считать «личную любовь» моральной
основой брака, но толковать о ней такъ, какъ будто дѣло
идетъ лишь о томъ, чтобы легко и весело найти себѣ
подходящую пару для какой-нибудь игры въ большомъ
обществѣ; вѣдь, тамъ тоже всякая дама находитъ себѣ
вполнѣ подходящаго кавалера, всякій кавалеръ свою даму,
и такимъ образомъ все обстоитъ благополучно! Если бы
жизнь въ дѣйствительности была такъ легка, тогда была
бы вѣрна та поговорка, которая теперь весьма неостроумна,
а именно, что только безхарактерный человѣкъ, не владѣю-
щая собою личность не въ состояніи обѣщать любви на
всю жизнь и исполнить такое обѣщаніе 3).
Индивидуальность — это единственно цѣнное и свое-
образное благо—связана, правда, тѣми или иными сторонами
своей сущности съ соотвѣтствующими сторонами обще-
ственно-установленнаго права, но вполнѣ она никогда не
совпадаетъ съ ними,
И поэтому психологически мыслящій человѣкъ можетъ
— 305 —
требовать лишь того, чтобы любовь ни въ какой періодъ
развитія человѣка не раскалывала его индивидуальности,
но всегда была бы истинной выразительницей ея.
И только тотъ, кто совершенно незнакомъ съ понятіемъ
«личности», можетъ думать, что связь, которой человѣкъ
въ 20 лѣтъ чисто и безраздѣльно отдалъ всѣ свои чувства,
будетъ непремѣнно согласоваться съ индивидуальностью,
которая сложилась у него къ 30- или 40-лѣтнему возрасту.
Только такой невѣжда можетъ увѣрять, что исторія нашей
любви въ дѣйствительности должна непремѣнно соотвѣт-
ствовать нашимъ возвышеннымъ теоріямъ о любви, нашимъ
искреннимъ стремленіямъ къ вѣрности, Если наша личная
воля имѣетъ мало значенія для любви, которую мы испы-
тываемъ, то тѣмъ менѣе имѣетъ она значенія для любви,
которую мы начинаемъ, получаемъ или теряемъ.
Въ виду этого вопросъ о вѣрности не разрѣшается тѣмъ,
что къ себѣ самому предъявляются требованія вѣрности.
Такъ какъ, во-первыхъ, въ любви—два дѣйствующихъ лица,
изъ которыхъ оба должны пожелать одно и то же, а во-
вторыхъ, индивидуальность каждаго изъ этихъ двухъ весьма
разностороння.
Ни одинъ человѣкъ не властенъ одинъ надъ своей судь-
бою, если онъ ее соединяетъ съ судьбою другого. Возмож-
ность стать цѣльной личностью черезъ любовь наполовину
зависитъ отъ искренняго и полнаго желанія другого при-
дать со своей стороны совмѣстной жизни болѣе глубокій
смыслу.
Объ этомъ забываютъ тѣ, которые такъ краснорѣчиво
толкуютъ о «вѣрности, какъ о выраженіи личности». И
ихъ утвержденія объ обязательности любви на всю жизнь
такъ же лишены смысла, какъ и всякіе разговоры объ обя-
занности быть всю жизнь здоровымъ.
— 306 —
Пріятно видѣть, когда двое любящихъ переносятъ въ
теченіе всей своей жизни совмѣстно и невзгоды и радости!
Прекрасное зрѣлище являетъ и конецъ жизни, подобный
закату яснаго солнца, а не усталому ручью, засыхающему
въ пескѣ!
Но прекрасныя судьбы—счастливыя судьбы, а не велѣнія
долга.
Конечно, любовь, какъ и здоровье, можетъ находиться
въ пренебреженіи или въ процвѣтаніи, и благодаря хоро-
шему уходу средняя продолжительность и жизни и любви
человѣка можетъ быть увеличена.
Но конечныя причины возникновенія любви и ея исчез-
новенія такъ же загадочны, какъ и причины зарожденія
жизни и окончанія ея. И поэтому человѣкъ такъ же мало
въ состояніи давать обѣщанія любить или не любить, какъ
не можетъ пообѣщать дожить до старости. Человѣкъ въ
состояніи обѣщать лишь внимательно оберегать свою
жизнь и свою любовь.
А это можетъ произойти, какъ уже выше изложено,
при сознательномъ стремленіи къ вѣрности, при твердой
рѣшимости считать свою любовь величайшимъ дѣломъ
своей жизни.
Но большинству приходится сознательно напрягать мало
усилій для сохраненія своего счастья: жизнь незамѣтно
работаетъ для нихъ въ этомъ направленіи, подобно тому
какъ Богъ посылаетъ вѣрующимъ въ него счастье во снѣ.
Если теорія о значеніи безконечно-малыхъ величинъ и
можетъ быть когда-нибудь примѣнена, то это именно здѣсь,
въ вопросѣ о силѣ, какою обладаютъ разныя мелочи въ
повседневной супружеской жизни въ смыслѣ сближенія и
разъединенія людей.
— 307 —
Правда, что бракъ «создаетъ два новыхъ психо-физиче-
скихъ существа» (Ш. Альбертъ). Въ однихъ случаяхъ
бракъ можетъ довести супруговъ до наивысшихъ ступеней
прогрессирующего развитія, а въ другихъ низвести ихъ
до крайнихъ предѣловъ паденія. Послѣдніе случаи нашли
себѣ наилучшее изображеніе во всѣхъ тѣхъ трагедіяхъ
или трагикомедіяхъ — «любовной ненависти», которыми
Стриндбергъ обогатилъ современную литературу.
Онъ употребилъ весь свой талантъ для изображенія
картинъ совмѣстной жизни, въ которой «супруги научаются
читать другъ у друга въ душѣ», осуждать другъ въ другѣ
всѣ помыслы и намѣренія, что придаетъ имъ такимъ обра-
зомъ сатанинскую власть уязвлять другъ друга и превра-
щать всѣ заслуги въ проступки. Однимъ словомъ, по
мнѣнію Стриндберга, супруги охватываются жестокимъ жела-
ніемъ сорвать другъ съ друга маски. Это мнѣніе совершенно
противоположно вѣрѣ Демеля въ благотворную силу брака,
который постепенно самъ снимаетъ маски съ лицъ супру-
говъ.
Въ одномъ отношеніи однако брачныя трагедіи Стринд-
берга высказываютъ справедливую мысль, а именно: люди
нашего времени съ ихъ глубокими чувствами и запросами
не могутъ болѣе переносить нынѣшнихъ формъ пожизнен-
наго брака. Вѣдь если согласиться съ тѣмъ, что «жизнь
требуетъ уваженія и снисхожденія», то человѣкъ, по его
мнѣнію, долженъ превратиться въ фурію, «когда ему прихо-
дится жить въ атмосферѣ противорѣчій и подавленія
самыхъ задушевнѣйшихъ своихъ пожеланій».
То обстоятельство, что вмѣстѣ пережитые труды и
воспоминанія, радости и заботы связываютъ людей и безъ
продолжающейся любви, что эти люди не въ состояніи,
въ глубокомъ смыслѣ этого слова, другъ съ другомъ раз-
— 308 —
статься, ибо они стали частью другъ друга, — вотъ это, а
не ясныя или расплывчатыя, косныя или свободныя понятія
о долгѣ образуютъ дѣйствительно прочныя узы; и талант-
ливыя брачныя повѣсти Гейерстама показываютъ это. Если
въ какомъ-нибудь брачномъ союзѣ чувства обоихъ супру-
говъ иногда настолько изсыхаютъ, что, малѣйшее дуновеніе
вѣтра разноситъ ихъ въ разныя стороны, какъ увядшіе
листья, .то брачный союзъ, въ другомъ случаѣ, можетъ
придать чувствамъ столь глубокіе корни, что даже послѣ
того, какъ всѣ весенніе листья уже сорваны и совмѣстная
жизнь является холодной и оголенной, какъ дерево зимою,
эти чувства все же живутъ и проявляются по разнымъ
поводамъ.
Не законы, не обязанности и не теоріи являются въ
концѣ концовъ внутреннимъ связующимъ звеномъ, но
преисполненное тайны совмѣстное развитіе двухъ существъ
въ ихъ общей жизни; совершенно незамѣтно для себя
самихъ они такъ приспособляются къ ней, что поистинѣ
становятся одною плотью, въ болѣе глубокомъ смыслѣ,
чѣмъ объ этомъ говоритъ Библія.
Это физіологическій и психологическій фактъ, что муж-
чина или женщина, сообщающіе другому впервые радость
чувственности, могутъ пріобрѣсти такую власть надъ нимъ,
которая никогда не прекратится. Утверждаютъ даже, что
женщина, много лѣтъ послѣ смерти своего супруга, можетъ
родить второму мужу ребенка, похожаго на перваго. Такъ
какъ вышеупомянутое вліяніе ярче проявляется у женщинъ,
то вѣрность стала для нея естественно болѣе необходимой,
чѣмъ для мужчины, хотя то же самое, но въ болѣе слабой
степени, справедливо и относительно него. Если новое
счастье и не омрачается угрызеніями совѣсти за страданія
другого, то все же тѣ, которые желаютъ въ новомъ
— 309 —
сожительствѣ найти забвеніе своему прошлому, будутъ
часто чувствовать между собою тѣнь третьяго лица.
Бракъ имѣетъ, однимъ словомъ, такъ много кровныхъ узъ
съ психико-физическими условіями человѣческой жизни,
что нечего опасаться, что свобода развода станетъ равно-
значащей полигаміи. Если эта свобода и устранитъ что-
нибудь,— то лишь пожизненное рабство.
Всякому мыслящему человѣку ясно, какъ божій день,
что истинная половая нравственность почти невозможна
безъ раннихъ браковъ. Рекомендовать же молодежи только
воздержаніе, какъ кардинальное разрѣшеніе этой проблемы,
есть, какъ объ этомъ уже раньше говорилось нами, престу-
пленіе какъ по отношенію къ юношеству, такъ и всему
человѣчеству, — преступленіе, которое превращаетъ есте-
ственную силу природы, огонь жизни, въ подземный пожаръ.
Но слѣдствіемъ раннихъ браковъ долженъ быть свобод-
ный разводъ.
Уже при одномъ знакомствѣ съ внѣшней стороной брач-
ной проблемы можно прійти къ заключенію, что Р. Л. Сте-
фенсонъ былъ вполнѣ правъ, называя большинство браковъ
«извѣстнаго рода дружбою, признанной полиціей», а «вле-
ченіе», которое къ нимъ приводитъ, сравниваетъ съ тѣмъ
сильнымъ желаніемъ, охватывающимъ иногда человѣка по
отношенію къ какому-нибудь фрукту въ вазѣ, которой
обносятъ гостей во время вечера.
Причинами же, въ силу которыхъ такъ многочисленны
браки, заключающіеся при столь прохладныхъ чувствахъ,
можно считать, по крайней мѣрѣ, для высшихъ классовъ,
тѣ, которыя выставилъ однажды одинъ молодой шведъ,
замѣтивъ: «Я не знаю почти ни одного мужчины, который
310 —
женился бы на своей первой сильной любви. Вѣдь, въ то
время, когда онъ ее переживаетъ, онъ еще не имѣетъ воз-
можности жениться; когда же онъ, между тридцатью и
сорока годами, пріобрѣтаетъ эту возможность, онъ прину-
жденъ довольствоваться большею частью менѣе сильными
чувствами».
Но если мы когда-нибудь и дойдемъ''до того, что ранніе
браки по любви войдутъ въ обычай, то все же придется
еще долго считаться съ тѣмъ порядкомъ, который вла-
ствуетъ и понынѣ въ высшихъ классахъ, а именно, когда
бракъ связываетъ молодыхъ еще раньше, чѣмъ самая любовь
проявилась. Достойна поэтому вниманія мысль, выраженная
въ словахъ братьевъ Маргеритъ, сказанныхъ въ защиту
свободнаго развода: въ виду того, что молодая дѣвушка
никогда не испытывала того, къ чему обязывалась подъ
вѣнцомъ, то большая часть разводовъ часто начинается
уже въ первую брачную ночь.
Поэтому свободный разводъ является безусловнымъ тре-
бованіемъ тѣхъ молодыхъ людей, которымъ извѣстно, что
въ сферѣ души и чувства часто происходятъ совершенно
неожиданныя измѣненія, и которые вслѣдствіе этого теперь
стремятся въ тайной «незаконной» любви найти спасеніе
отъ какого-нибудь опрометчиваго шага, который законный
бракъ уже сдѣлаетъ непоправимымъ.
И именно молодежь чувствуетъ лучше, чѣмъ кто-либо,
что нѣтъ болѣе прекраснаго рода любви, чѣмъ тотъ, если
два любящихъ существа обрѣтаютъ другъ друга такъ рано,
что они сами не могутъ опредѣлить, когда проснулось ихъ
чувство, и если они слѣдуютъ рука объ руку чрезъ всѣ
житейскія невзгоды, даже до самой могилы—такъ какъ
судьба иногда даритъ человѣку такой избытокъ счастья.
Самое лучшее условіе для возможнаго счастья какъ отдѣль-
— 311 —
ной личности, такъ и новаго поколѣнія—это та любовь,
которая возникаетъ тогда, когда онъ и она встрѣчаются
въ такомъ возрастѣ, что могутъ вмѣстѣ расти, совмѣстно
развиваться; когда у обоихъ общія воспоминанія юности и
одинаковыя цѣли въ будущемъ; когда на путь ихъ никогда
не падала тѣнь третьяго, и когда ихъ дѣти будутъ мечтать
о великой любви, которая озаряла жизнь ихъ родителей.
О, если бы эта чудесная любовь и въ дѣйствительности
бывала первой и единственной, о, если бы каждому юношѣ
и каждой дѣвушкѣ была дана возможность ее осуще-
ствить! —Тогда не было бы ни вопроса о нравственности,
ни вопроса о разводѣ.
Но нашей молодежи прекрасно извѣстно, что такая лю-
бовь далеко не является удѣломъ всѣхъ. Изъ литературы,
изъ жизни, изъ собственнаго сердца она такъ много
узнала о метаморфозахъ любви, что чувствуется потреб-
ность пожелать этой молодежи ту же романтическую вѣру
ихъ отцовъ и матерей въ вѣчность единой любви, которая—
увы!—и въ тѣ времена потухала такъ же скоро, какъ и
теперь. Различіе состоитъ лишь въ томъ, что тамъ, гдѣ
раньше довольствовались тлѣющимся уголькомъ, теперь
все еще жаждутъ пылающаго огня.
Мы видимъ въ настоящее время, что хотя ранняя любовь
и могла бы быть самымъ вѣрнымъ основаніемъ брака, она
въ дѣйствительности оказывается прямой противополож-
ностью этому. Здѣсь именно случай имѣетъ наибольшее
значеніе. Мужчина, съ которымъ вмѣстѣ воспитывались
юноша или дѣвушка, встрѣтившіеся другъ съ другомъ
какъ разъ въ періодъ пробужденія эротическаго чувства;
мужчина, передъ которымъ приходили въ смущеніе, о
которомъ слышали, что онъ «въ кого-нибудь влюбленъ»;
съ кѣмъ встрѣтились вь то время, когда счастье какой-
— 312 —
нибудь чужой любви наполняло атмосферу чувствомъ
нѣги,—вотъ такія-то или подобныя случайности, а не
личный выборъ часто являются рѣшающими для любви
юности.
Тутъ начинается уже творческая работа фантазіи; она
стремится преобразовать дѣйствительность въ тотъ идеалъ,
который тоже часто сложился подъ чьимъ-нибудь вліяніемъ.
И нѣтъ потому ничего удивительнаго въ томъ, что у боль-
шинства людей, встрѣтившихъ черезъ іо лѣтъ объекты
своей первой любви, часто вырывается благодарный вздохъ
облегченія по адресу судьбы, сдѣлавшей эту любовь «не-
счастной».
Если же эта любовь не становилась несчастной, въ обыч-
номъ смыслѣ этого слова, то часто для одного изъ супру- =
говъ она кончалась гораздо печальнѣе. И та самая моло- ‘
дежь, которая беззавѣтно отдается своей любви, вѣруя ея :
постоянству, становится часто, благодаря принудительности
брака, жертвою своихъ самыхъ чистыхъ стремленій, своей
молодой отваги, своего пылкаго идеализма.
Вѣдь чѣмъ человѣкъ въ самомъ широкомъ смыслѣ этого
слова моложе, тѣмъ вѣроятнѣе онъ преисполненъ поэти-
ческимъ даромъ рисовать себѣ дѣйствительность согласно
своимъ мечтамъ. Тонкій изгибъ пары губъ воскрешаетъ )
чудо сказки, и жабы, скользящія по нимъ, превращаются
въ розы. Если иногда, въ тѣхъ случаяхъ, когда каждая і
серьезная мысль, каждое глубокое чувство наталкиваются
на молчаливую пустоту или пустую болтливость, и про- з
буждается смутное предчувствіе, то воображеніе безъ труда
убѣждаетъ инстинктъ, что въ молчаніи кроется «глубокое
внутреннее содержаніе», а въ болтливости проявляется
«непосредственность». Любовь во всякомъ возрастѣ, а въ
особенности въ юности—великое суевѣріе. Подобно луна-
— 313
тикамъ, эти достойные зависти люди не останавливаются
ни передъ какимъ рѣшеніемъ. И за такую отвагу невинно-
сти наши понятія о нравственности налагаютъ наказаніе
на всю жизнь. А люди осторожные—тѣ находятъ съ тече-
ніемъ времени и громадныя цѣнности, благодаря своей
собственной малой цѣнности!
Въ человѣческой жизни случается много значительныхъ
актовъ, кромѣ свадьбы и смерти. Многое можетъ произойти
въ душѣ человѣка въ промежутокъ отъ свадьбы до смерти.
Ходячее мнѣніе, что все, что отталкиваетъ супруговъ другъ
отъ друга, есть злЪ, съ которымъ слѣдуетъ бороться, все ихъ
связующее—добро, которое заслуживаетъ поощренія, при-
надлежитъ къ числу тѣхъ упрощающихъ жизнь истинъ,
которыя ничего не стдятъ и потому такъ распространены.
Ибо болѣе глубокія истины-имѣютъ и болѣе высокую цѣну.
Чрезвычайно часто оказывается, особенно среди женщинъ,
впервые переживающихъ эротическое чувство въ бракѣ,
что онѣ любили любовь, а не мужа. Онѣ часто испытываютъ
то, что одна молодая писательница выразила въ слѣдую-
щихъ словахъ: «когда бракъ разсѣялъ розовыя облака и
нѣсколько успокоилъ волненіе крови, ея озябнувшая и
изголодавшаяся душа оказалась предъ человѣкомъ, съ
которымъ ее не связывала ни малѣйшая нить симпатіи» *).
Но еще чаще женщина бываетъ обманута не своими чув-
ствами, а той нѣжностью, искренностью, которою молодость
и любовь, какъ утренняя роса, покрываетъ даже самыя
черствыя души мужчинъ, но которая подобно росѣ исче-
заетъ съ восходомъ солнца. Другого рода обманъ чувствъ,
который въ этотъ періодъ общенія обусловливаетъ много
эротическихъ заблужденій, происходитъ отъ своеобразія
чуждой національности, которое принимается за оригиналь-
ность личности лишь до тѣхъ поръ, пока она постепенно
— 314 —
не выкажется, какъ иное выраженіе той же самой повсе-
дневности, которую мы видимъ вокругъ себя.
Въ другихъ случаяхъ бываетъ, что въ мужчинѣ женщина
находитъ все, что она въ немъ ожидала. Но въ самой
молодой женщинѣ отъ 20 до 25-ти лѣтъ часто происходитъ
столь коренная перемѣна во взглядахъ и чувствахъ, что
послѣ нѣсколькихъ лѣтъ супружества ей кажется, будто
предъ ней совершенно чужой человѣкъ.
Этому періоду разныхъ обмановъ первыхъ годовъ юности
соотвѣтствуетъ другой—въ послѣдніе ея годы. Если до
этого возраста женщина не испытывала любви, то теперь
мы имѣемъ налицо тотъ психологическій моментъ, когда
почти всякая иллюзія возможна. И вотъ тутъ всесторонняя
потребность любви, страстное желаніе созрѣвшей женщины
приводятъ къ тому, что и самыя лучшія изъ нихъ часто
разбрасываютъ свой бисеръ, если и не буквально по библей-
скому выраженію, то все же въ пустое пространство, гдѣ
ихъ, конечно, также мало цѣнятъ.
У мужчинъ бываютъ очень часто другія или аналогичныя
условія, приводящія къ тому, что ранніе браки являются
слѣдствіемъ самообмана.
Но если даже любовь была дѣйствительной и вполнѣ
обоснованной, то все же благодаря вышеупомянутому оча-
рованію противоположныхъ натуръ возникаетъ безчисленное
множество поводовъ для непоправимой дисгармоніи.
Такъ, есть натуры простыя—до утомительности, неслож-
ныя—до наивности, цѣльныя—до скуки. Эти именно натуры
обыкновенно любятъ разъ навсегда, съ беззавѣтной предан-
ностью. Еъ особенности же, если это женщины, къ нимъ
часто приложимы слова Гёте, что величайшее несчастіе
— 315 —
для женщины любить, не будучи любимой. Только полная
увѣренность даетъ этимъ натурамъ то спокойствіе уравно-
вѣшенности, то простодушное довѣріе къ себѣ, которое
вызываетъ «внутреннюю улыбку счастья», дѣлающую ихъ
привлекательными. Но эти существа, наиболѣе достойныя
любви, большей частью встрѣчаются съ постоянно перемѣн-
чивымъ въ своихъ душевныхъ переживаніяхъ человѣкомъ,
который чрезвычайно отзывчиво реагируетъ на всякое впе-
чатлѣніе, но никогда не можетъ глубоко любить, а потому
скоро оказывается не въ состояніи переносить цѣльной и
серьезной на жизнь и смерть души, сначала чаровавшей
его, въ силу контраста.
Такіе люди часто бываютъ поэтами,художниками, мысли-
телями и ищутъ въ любви только постояннаго возбужде-
нія. Для нихъ любить значитъ «просыпаться утромъ съ
новыми словами на устахъ», и ихъ эротическія ощущенія
отличаются поэтому головокружительной быстротой, кото-
рую можно сравнить съ быстротой вращенія лунъ вокругъ
Марса. Если для нѣкоторыхъ натуръ легкая вначалѣ связь
можетъ превратиться въ привязанность на всю жизнь, укрѣ-
пляемую глубиной чувства, такъ, наоборотъ, для такого
рода натуръ—вслѣдствіе поверхности ихъ чувства—не суще-
ствуетъ никакой серьезной связи.
Нерѣдко именно тѣ, которые весьма тонко передаютъ
полноту своихъ душевныхъ настроеній, свои изысканныя
чувства, въ проявленіяхъ своей любви оказываются мелоч-
ными, эгоистичными и безпощадно жесткими. Дѣло въ
томъ, что запасъ культурныхъ впечатлѣній разума опредѣ-
ляетъ лишь ихъ сознательную и разсуждающую сущность:
ихъ безсознательное «я», напротивъ, вполнѣ проявляется
въ дѣйствіи. И это послѣднее «я» часто отстаетъ на сто-
лѣтія отъ ихъ культурнаго «я»!'Человѣкъ, некраснорѣчивый
316 --
и суровый на словахъ или неловкій по внѣшности, часто,
напротивъ, можетъ обладать чрезвычайнымъ изяществомъ
въ глубинѣ чувства, которое онъ проявляетъ только въ
дѣйствіяхъ, какъ другіе только въ словахъ. Но въ наше
время, къ сожалѣнію, случаи для разговоровъ много-
численны, для дѣйствій же рѣдки, — и такимъ образомъ
женщины идутъ мимо послѣднихъ къ первымъ. Не спраши-
вала ли себя та или иная женщина впослѣдствіи, наблюдая
поступки краснорѣчиваго мужчины, какъ было возможно,
что она могла когда-то любить этого человѣка? Не вздохнула
ли та или иная женщина при видѣ поступковъ молчаливаго и
не подумала ли: какъ жаль, что я не полюбила его! Но какъ
въ томъ, такъ и въ другомъ случаѣ она—благодаря закону
контрастовъ—она соединилась съ нимъ, и въ этомъ соеди-
неніи лучшія условія для того, чтобы ея существо умерло
или зачахло!
Однако больше всего вводятъ въ заблужденіе тѣ иллюзіи,
которыя питаются поступками, вызываемыми любовью,
потому что не они опредѣляютъ содержаніе личности.
Пока любовь борется за свое счастье, она можетъ превратить
обыкновеннаго человѣка въ нѣчто высшее, чѣмъ онъ есть
на самомъ дѣлѣ, а также и въ нѣчто низшее. Когда
напряженіе прошло, обнаруживается, что любовь въ первомъ
случаѣ—особенно у мужчины—могла:
То ііптаке Ьіт Ггот а соттоп тап
Виі поі сотріеіе Ьіт іо ап ипсоттоп опе... *)
Это не былъ органическій ростъ личности, а только
чрезмѣрное напряженіе, вызванное любовью.
*) Передѣлать его изъ обыкновеннаго человѣка, но не сдѣлать его
необыкновеннымъ человѣкомъ...
— 317 —
Но женщина, которая любила его, проглядитъ всѣ глаза,
отыскивая то, что она когда-то увидала!
Тѣ, которыя любили недостойныхъ въ томъ или другомъ
смыслѣ людей, научаются, благодаря имъ, дорого купленному
умѣнью распознавать людей,—правдѣ, отъ которой сердце
отворачивалось насколько возможно дольше. Онѣ убѣжда-
ются, что, если даже мы прольемъ за человѣка рѣки нашей
собственной крови, мы не можемъ дать ему этимъ ни
одной капли болѣе богатой или благородной крови, чѣмъ
та, которая протекаетъ черезъ его собственное сердце!
Познаніе этой тайны многіе люди выносятъ изъ тѣхъ
браковъ, гдѣ существуетъ прочная дружба, вѣрное това-
рищеское чувство, слѣдовательно, именно тѣ чувства,
которыя рекомендуются какъ непогрѣшимое средство про-
тивъ ошибокъ любви!
Какъ часто тотъ или другой изъ этихъ живущихъ вмѣ-
стѣ и другъ для друга супруговъ обнаруживалъ, что они
никогда не жили одной духовной жизнью, что душа
одного никогда не проникала въ глубину души другого.
Люди посторонніе находятъ, что они вполнѣ подходятъ
другъ къ другу какъ «рука къ перчаткѣ». Этотъ образъ
характеренъ, потому что перчатка пуста и безцѣльна, если
она не охватываетъ руки. Но они не подходятъ другъ къ
другу, какъ рука къ рукѣ. И поэтому нерѣдко случается,
что въ одинъ прекрасный день одной изъ нихъ овладѣваетъ
страстная тоска найти другую руку, которая сильно и
спокойно охватила бы ее и удвоила бы этимъ ея силу;
что голосъ, который постоянно говорилъ въ пустое про-
странство,—откуда неизмѣнно раздавалось лишь вѣрное
эхо,—въ концѣ концовъ замолкаетъ въ страстномъ желаніи
услышать отвѣтъ другого голоса, глубокаго, неяснаго,
который бы произносилъ никогда неслыханныя слова!
— 318 —
Во многихъ бракахъ встрѣчаются мужчины, у которыхъ
были такія нѣжныя мысли о женщинѣ, которымъ снились
такіе прелестные сны о ней, что они хотѣли завоевать ея
чувства только при помощи своей души и съ презрѣніемъ
отгоняли мысль предложить ей что-нибудь другое, чѣмъ
самое лучшее въ себѣ—богатѣйшее содержаніе своей лич-
ности. Но такой мужчина, можетъ быть, получилъ жену,
которой доступно только чувство корысти, и которая
желаетъ только влюбленности. Когда онъ раскрываетъ все
величіе своей души, она совершенно не чувствуетъ выс-
шей точки настроенія; для нея молчаніе никогда не мо-
жетъ быть краснорѣчивымъ; она не способна ждать мысли
другого; она не въ состояніи понять всего труднаго и
сложнаго и будетъ встрѣчать ворчливымъ непониманіемъ
или насмѣшкой превосходства все, выходящее изъ ряда
обыкновеннаго.
Изъ своихъ пластическихъ произведеній, изображающихъ
трагедію женщины и мужчины, великій норвежскій скуль-
пторъ Густавъ Вигеландъ достигъ особенной, прямо-таки
пугающей силы выраженія: мужчина и женщина столь
близки другъ къ другу, что плечи ихъ касаются другъ
друга. Но лицо и взоры каждаго обращены въ противопо-
ложныя стороны: какъ двѣ стороны циркуля, они соединены
въ исходной точкѣ,—но линіи, идущія отъ нея, въ концѣ
концовъ расходятся до безконечности.
Отчужденіе начало проявляться между ними, быть можетъ,
въ тотъ моментъ, когда одинъ почувствовалъ отсутствіе
другого, въ то время какъ онъ самъ всей душой былъ
здѣсь. Или: когда одинъ почувствовалъ, что тѣло стоитъ
преградой между душами, а другой, что души мѣшаютъ
тѣлу. Или: когда одинъ подъ вліяніемъ умственнаго или
чувственнаго превосходства другого ощутилъ свою несво-
— 319 —
боду. Или: когда одинъ замѣтилъ, что онъ никогда не могъ
раскрыть своей внутренней сущности безъ того, чтобы не
разстроить другого. Такимъ образомъ двое невинныхъ
людей на одной и той же постели и у одного и того же
стола могутъ безъ всякаго намѣренія сдѣлать другъ друга
глубоко одинокими. Ни одинъ изъ нихъ не получаетъ отъ
другого того, чего требуетъ его внутренняя природа,—и
то, что даетъ одинъ, является насиліемъ надъ природой
другого. Ни одинъ звукъ въ душѣ одного не звучитъ
гармонично съ душой другого; ни одно движеніе въ крови
одного не можетъ привести въ волненіе кровь другого.
Иногда непереносимыя различія, иногда непереносимыя сход-
ства вызываютъ эти мученія; каждый находитъ у другого
«всѣ добродѣтели, къ которымъ онъ питаетъ отвращеніе,
и ни одного изъ недостатковъ, которые онъ любитъ». При
этомъ можетъ господствовать полный наружный миръ, въ
извѣстномъ смыслѣ даже уваженіе и склонность. Обыкно-
венно даже не замѣчаютъ, что такова судьба безчисленныхъ
браковъ, потому что брачная жизнь въ большинствѣ слу-
чаевъ продолжается, если только не появляется кто-нибудь
третій. Именно потому, что третій не появляется, книга
Карла Ларсена: «АѴагиш аЬег зіеіізі (іи ііеп Зрійіег», является
типичнымъ изображеніемъ несчастнаго брака безъ внѣшней
исторіи. Каждый изъ супруговъ разсказываетъ о томъ, что
пережилъ, и оба говорятъ правду, поскольку они ее видятъ.
Никто не можетъ разсказать о какихъ бы то ни было низ-
кихъ чертахъ другого; оба благородные люди безъ дурныхъ
наклонностей, только съ нѣкоторыми пустыми мѣстами.
Каждый стоитъ довольно высоко надъ среднимъ уровнемъ,
чтобы не мучить другого смѣшными глупостями средняго
человѣка; никто не наполняетъ жизнь страстями исключи-
тельной натуры. Во внутреннемъ отношеніи они вначалѣ
— 320 —
руководятся одинаковыми воззрѣніями и интересами; во
внѣшнемъ они принадлежатъ къ одному и тому же кругу.
Никакія событія, внезапно обнаруживающія внутреннюю
сущность или измѣняющія внѣшнюю, не возникаютъ,—все
происходитъ въ кругу хорошихъ людей, баловней судьбы.
Но эти люди, которые въ юности преисполнены взаимной
любви и доброй воли сохранить ее, кончаютъ однако созна-
ніемъ, что они живутъ въ двухъ различныхъ мірахъ 5).
По понятіямъ церкви неспособность одной стороны къ
брачному сожительству освобождала другую сторону отъ
долга вѣрности. Для болѣе глубокаго міровоззрѣнія также
будетъ само собою понятно, что люди имѣютъ такое же
право расторгнуть бракъ, не осуществляемый въ духовномъ
смыслѣ. И мыслимо такое же количество случаевъ неспо-
собности выполнить духовныя требованія брака, сколько
существуетъ людей; а слѣдовательно, и столько же причинъ
къ разводу. Уже болѣе недостаточно, чтобы, по выраженію
Киркегара, «реализировать всеобщее», съ тѣхъ поръ какъ
люди видятъ, что любовь, въ физическомъ и въ психиче-
скомъ смыслѣ, означаетъ нѣчто въ- высшей степени инди-
видуальное!
До сихъ поръ были указаны только извѣстные типичные
случаи несчастныхъ браковъ. Многіе исключительные по
своему трагизму случаи оставляются здѣсь совершенно
неразсмотрѣнными. Точно такъ же и тѣ причины для раз-
вода, которыя считаются проповѣдниками моногаміи истин-
нымъ несчастіемъ: пьянство, физическое истязаніе и т. п.,
ибо съ обычнымъ реализмомъ «идеализма» они соглашаются,
что это достаточные мотивы для развода. Но мученія, отъ
которыхъ страдаетъ душа, по ихъ взгляду, съ Божьей
помощью можно перенести. Однако Богъ, къ сожалѣнію,
обыкновенно не вмѣшивается, когда мужья бьютъ своихъ
— 321 —
женъ! И чѣмъ дольше душа страдала, тѣмъ больше они
убѣждаются, что она способна страдать и впредь. Они не
видятъ, что отношенія могли казаться хорошими и даже
быть таковыми, пока черезъ десятки лѣтъ не наступилъ
такой моментъ, который обнажилъ душу одного, иногда
во всемъ ея величіи, а чаще во всемъ ея убожествѣ. Въ
послѣднемъ случаѣ то, что было раньше возможнымъ, ста*
новится съ этой минуты немыслимымъ.
Художникъ въ чередованіи моментовъ можетъ раскрыть
то, что съ трудомъ намѣчаютъ слова.
Такое откровеніе даетъ Агнеса Сорма въ роли «Норы»
въ послѣднемъ актѣ. Сначала она прислушивается къ сло-
вамъ мужа, широко раскрывъ дикіе, ничего не видящіе глаза,
полуоткрытый, лишенный выраженія ротъ. Затѣмъ ея глаза
глядятъ ясно, они вполнѣ проснулись, они мечутъ искры
презрѣнія, а губы дрожатъ отъ брезгливости. Наконецъ
глаза ея обращены внутрь, они темны и мертвы, какъ глу-
бокій колодезь послѣ заката солнца, уста окаменѣли подъ
холодомъ неизмѣннаго рѣшенія. Кто ее видѣлъ такой,
созналъ съ непоколебимой увѣренностью: такъ стояли тысячи
женщинъ передъ дѣйствительностью въ одинъ изъ тѣхъ
моментовъ, которые разлучаютъ неумолимѣе, чѣмъ смерть.
Но онѣ не могли уйти,—и всюду въ жизни встрѣчаешь
потомъ этихъ разведенныхъ женъ бокъ-о-бокъ съ ихъ
мужьями! Еще чаще мужчина или женщина, обладающіе
живой, богатой душой, живутъ рядомъ съ своимъ супру-
гомъ, отличающимся такимъ непогрѣшимымъ превосход-
ствомъ, что оно наполняетъ леденящимъ холодомъ ихъ
домашній очагъ. И въ одинъ прекрасный день мужъ или
жена бѣгутъ безъ оглядки, потому что воздухъ сталъ
настолько рѣдокъ, что имъ нѣтъ возможности дольше
- 322 —
дышать имъ. А общественное мнѣніе сожалѣетъ превосход-
наго мужа или превосходную жену!
Не хотятъ согласиться съ тѣмъ, что душа можетъ стоять
передъ альтернативой смерти или жизни. Вѣдь душа—«духъ»,
«невидимая и непреходящая сущность»! Этотъ «идеализмъ»
не хочетъ понять, что условія ея жизни столь же измѣн-
чивы и сложны, какъ и у организма: съ Божьей помощью
всякій можетъ спасти свою душу! Но эта помощь въ нуждѣ
такого рода столь же ненадежна, какъ и при опасности
на морѣ,—ивъ этомъ случаѣ такъ же, какъ говоритъ Ницше,
въ храмахъ прибиваютъ памятныя доски съ именами не погиб-
шихъ при кораблекрушеніи, а только спасшихся.
Если мужъ или жена разводятся, чтобы заключить новый
бракъ, то общество особенно возмущается неспособностью
нашего времени переносить страданія. Въ такомъ случаѣ
вообще обыкновенно перестаютъ признавать, что бракъ
причинялъ страданія. Даже тѣ, которые раньше находили
супружескую пару въ высшей степени неподходящей другъ
для друга, забываютъ свое прежнее мнѣніе тотчасъ же,
какъ одна изъ сторонъ «примѣшаетъ сюда третьяго».
И они забываютъ не только свои прежнія разсужденія, но
и то, что если двое супруговъ прочно соединены, то для
третьяго нѣтъ мѣста. Въ противномъ случаѣ этотъ третій,
рано или поздно, между ними непремѣнно появится. Иногда
это ребенокъ, иногда жизненная задача, иногда новое
чувство, — но что-нибудь всегда явится, благодаря тому,
что природа боится пустоты, которая никогда не бываетъ
болѣе роковой, чѣмъ въ бракѣ. Въ душѣ, какъ и въ про-
странствѣ, никто не можетъ занять мѣсто другого, а зани-
— 323 —
мается только то пространство, которое другой оставилъ
пустымъ иди не могъ удержать за собою.
Въ послѣднемъ случаѣ правильно допустить косвенное
вліяніе, которое оказываетъ литература на безцеремон-
ность людей, лишенныхъ эротической совѣсти. Правовыя
понятія въ области любви должны были быть расширены,
но при этомъ расширеніи границъ, нашедшихъ себѣ от-
раженіе въ литературѣ, наступила общая шаткость право-
выхъ уступовъ. Поэзія съ полной свободой выполняетъ
свой долгъ — и изслѣдуетъ тайны любви, привлекающія и
отталкивающія души и чувства въ зависимости отъ того
закона сродства, который наше время все усерднѣе ста-
рается открыть, чтобы тѣмъ способствовать болѣе высокому
развитію эротическихъ силъ. Литература—наиболѣе благо-
родный путь этихъ открытій. И этого одного уже доста-
точно, чтобы оправдать полную свободу, безъ которой она,
кромѣ того, не можетъ быть тѣмъ, чѣмъ Брандесъ назвалъ
эротическую поэзію: наиболѣе тонкимъ мѣриломъ силы и
теплоты чувственной жизни данного времени.
Литература часто становится силой, благодаря которой
возникаетъ эротическая неудовлетворенность, — это ясно
какъ день. И она всегда вліяетъ въ той или иной степени
при тѣхъ несчастныхъ случаяхъ, которые обусловлены влю-
бленностью, вызванной фантазіей или разсудкомъ, и кото-
рымъ не подвергается сильная и законченная личность.
Слабые же, напротивъ, въ своей любви, какъ и въ своей
вѣрѣ принимаютъ то направленіе, которое придаетъ имъ
толчокъ извнѣ.
Эротическій тенисъ, который въ извѣстныхъ кругахъ
устраиваетъ и расторгаетъ браки, имѣетъ своихъ соучаст-
никовъ въ лѣтнемъ воздухѣ и праздности. Но во всѣ
— 324 —
времена года существуютъ мужчины и женщины, для кото-
рыхъ каждый дѣлается мячикомъ, возбуждающимъ ихъ
фантазію или тщеславіе. Никакое самоутвержденіе не
является болѣе правомѣрнымъ, чѣмъ отстаиваніе своей силы
воли и своего достоинства въ борьбѣ съ подобнымъ уни-
женіемъ личности. Къ этой игрѣ привлекаетъ даже не сила
чувственности. Нѣтъ, эта игра — единственное изобрѣтеніе
душевнаго убожества, признакъ эротическаго невѣжества.
Только благородная натура можетъ во всякой области
радоваться прелестямъ жизни, доступъ къ которымъ для
нея самой закрытъ. Еще немногочисленны люди, обладающіе
культурностью аѳинскаго нищаго, благодарившаго Алкиві-
ада за то, что онъ подарилъ ему драгоцѣнные камни, кото-
рые, правда, продолжалъ носить Алкивіадъ, но которымъ
нищій могъ свободно радоваться. Относиться къ людямъ и
вещамъ съ такимъ радостнымъ чувствомъ, свободнымъ отъ
всякаго желанія обладать ими,—вотъ результатъ утончен-
ной культуры.
Но современный нервозъ возбуждаетъ эротическую кле-
птоманію. Люди крадутъ людей иногда подъ вліяніемъ исте-
ріи, превращающей парижскихъ дамъ въ воровокъ модныхъ
новинокъ съ прилавокъ магазиновъ; иногда подъ вліяніемъ
чувства разрушенія, побуждающаго ребенка срывать всѣ
попадающіеся ему на дорогѣ цвѣты; иногда подъ, вліяніемъ
того же желанія, которое заставляетъ коллекціонера прі-
обрѣтать постоянно новые экзампляры. Когда всѣ проник-
нутся по отношенію къ человѣку радостью любителя искус-
тва, а не радостью коллекціонера, тогда величайшая изъ
всѣхъ радостей—получаемая человѣкомъ черезъ человѣка—
не будетъ такъ часто омрачаться эротическими коллизіями.
Въ такихъ случаяхъ ссылка на свободу личности—такое же
грубое злоупотребленіе понятіемъ, какъ если бы во имя
— 325 —
этой свободы мы предприняли въ бурю увеселительную
поѣздку въ лодкѣ съ течью.
Свобода личности побуждаетъ къ великому, отважному
шагу—къ завоеванію великаго содержанія жизни. Но не зна-
читъ бросаться безъ оглядки въ опасность и изъ-за пустяка
ставить на карту свою и чужую жизнь. Поддерживать
отношенія, въ которыя не вкладываешь и сотой части своего
внутренняго «я», это значитъ—не проявлять свою личность,
а расточать ее. Потому, что всѣ поступки, которые менѣе
значительны, чѣмъ мы сами, унижаютъ нашу личность.
Пагубные результаты могутъ также имѣть дѣйствія, кото-
рыя значительнѣе и сильнѣе, чѣмъ мы сами. Кто отважи-
вается на исключительную судьбу, тотъ долженъ подобно
человѣку, желающему взобраться на высокую гору, владѣть
избыткомъ силъ и вытекающимъ отсюда чувствомъ увѣрен-
ности въ себя. Ибо иначе, въ обоихъ случаяхъ, рискован-
ное дѣйствіе удастся только тогда, когда все будетъ итти
соотвѣтственно самому благопріятному расчету. При непред-
видѣнномъ несчастномъ случаѣ недостаточно сильные, неудо-
влетворительные погибаютъ. И поэтому какъ въ томъ, такъ
и въ другомъ случаѣ общественное мнѣніе безсознательно
право, когда оно прославляетъ рискованное предпріятіе,
которое удается, но осуждаетъ то, которое терпитъ неудачу.
Большинство людей неспособно справиться съ послѣдствіями
своихъ рѣшеній. Какъ сброшенные всадники, они, напро-
тивъ, вовлекаются въ еще болѣе унизительныя отношенія,
которыхъ они раньше не приняли въ расчетъ. Такимъ
образомъ многіе любящіе, порвавшіе прежніе узы, послу-
жили только предостерегающимъ примѣромъ, такъ какъ
это дѣйствіе оказалось губительнымъ для жизни, а не воз-
вышающимъ ее.
Гибель можетъ быть кульминаціоннымъ пунктомъ жизни,
— 326 —
но недостатокъ силы, неудовлетворительность человѣка—
всегда гибельна. И изъ всего незаконченнаго въ этой жизни
самое грустное—это незаконченный замыселъ исключитель-
ной судьбы.
Поэтому, когда новое чувство охватываетъ человѣка,
не являющагося единственнымъ господиномъ своей судьбы,
то мудрѣе всего заставить это чувство перенести столько
же страданій, сколько ихъ выпало на долю гадкаго утенка
въ андерсеновской сказкѣ,—пока не обнаружилась его
лебединая природа!
Сюда присоединяется еще и то, что мало людей, уже
пережившихъ свою молодость, имѣютъ мужество или силу
для такихъ новыхъ переживаній, которыя означаютъ дѣй-
ствительное повышеніе жизни. Большинство въ данномъ
случаѣ поступитъ лучше, если оно посвятитъ свою личность
тому, чтобы съ достоинствомъ переносить свою судьбу и
сдѣлать изъ нея наилучшее употребленіе.
И несмотря на частыя утвержденія противоположнаго,
большинство людей такъ и поступаетъ и постоянно будетъ
такъ поступать!
Тѣ, которые приписываютъ только уздѣ принужденія
тотъ фактъ, что мужъ не оставляетъ своей жены, забы-
ваютъ, въ какой значительной степени душевныя причины
облегчаютъ уже теперь разводъ, вопреки всѣмъ принуди-
тельнымъ законамъ. Рѣдко можно встрѣтить въ наше время
благородно мыслящаго мужа или такую же жену, которые
удерживали бы другую сторону помимо ея воли, если только
одинъ изъ нихъ не убѣжденъ, что разводъ, на который онъ
согласится, приведетъ другого къ вѣрной гибели. Обыкно-
венно только ограниченные и неблагородные люди поль-
зуются теперь правомъ противиться разводу. Если это право
будетъ уничтожено, то развѣ этимъ будутъ упразднены
— 327 —
тѣ причини, которыя и теперь удерживаютъ вмѣстѣ супру-
говъ, хотя они въ большинствѣ случаевъ могли стать сво-
бодными, если бы только этого захотѣли.
Тѣ же люди, которые бы разставались легкомысленно,
если бы разводъ былъ имъ облеченъ, принадлежали бы къ
числу тѣхъ, кто теперь въ принудительномъ бракѣ тайно
обманываетъ другъ друга. Для людей серьезныхъ разводъ—
всегда серьезное дѣло. Прежде чѣмъ мыслящій и чувствую-
щій человѣкъ сознательно причинитъ боль человѣку, кото-
рый любилъ его или продолжаетъ еще любить его, онъ
самъ будетъ нестерпимо страдать. Благодарность за боль-
шую любовь оказывалась часто въ свободныхъ отношеніяхъ
болѣе сильными связующими узами, чѣмъ могъ быть законъ.
Для человѣка съ тонкой совѣстью узы, создаваемыя сво-
бодными отношеніями, болѣе крѣпки, чѣмъ законныя, потому
что въ первомъ случаѣ онъ сдѣлалъ выборъ болѣе рѣши-
тельный для его собственной личности и личности другого,
чѣмъ если бы онъ слѣдовалъ закону и обычаю.
И если даже никакія нѣжныя чувства не проявляютъ
своей сдерживающей силы, то все-таки большинство людей
предпочитаетъ, подобно полуразрушенному кораблю, оста-
ваться у того же берега, а не итти навстрѣчу каждой
новой, неизвѣстной случайности судьбы.
Человѣческую натуру считаютъ слишкомъ простой и
стойкой, когда предполагаютъ, что одно жизненное иску-
шеніе начнетъ смѣняться другимъ, какъ только разводъ
станетъ свободнымъ. Сама жизнь, а не законъ, проводитъ
въ данномъ случаѣ непреступимыя границы. Для глубокихъ
натуръ, которыя порвали какія-либо жизненныя отношенія,
страданіе при этомъ было такъ велико, что заставило навсегда
поблѣднѣть краски жизни.
— 328 —
Въ связи съ современными требованіями освобожденія
отъ материнства мы уже отвергли способъ обезпечить за
любовью свободу, благодаря воспитанію дѣтей государ-
ствомъ. Въ то же время я, насколько было возможно, под-
черкнула значеніе и цѣнность родительскаго дома.
Здѣсь же, наоборотъ, мѣсто указать на односторон-
ность того представленія, будто весьма важно, чтобы роди-
тели оставались вмѣстѣ ради дѣтей, тогда какъ въ концѣ
концовъ это должно зависѣть отъ того, какова совмѣст-
ная жизнь родителей, и чѣмъ они сами дѣлаются вслѣд-
ствіе этой совмѣстной жизни.
Чѣмъ унизительнѣе совмѣстная жизнь для ихъ личности,
тѣмъ меньше она имѣетъ также значеніе для дѣтей, когда
они подрастаютъ.
Только тотъ, кто въ бракѣ видитъ непосредственно
Богомъ данное установленіе, форму осуществленія боже-
ственнаго разума, можетъ поддерживать то положеніе, что
въ немъ добро должно перевѣсить пороки людей. Если
думать, что сохраненіе брака всегда является здоровымъ
и нравственнымъ, то надо взять на себя обязанность дока-
зать, что привычныя, равнодушныя супружескія сношенія
внутренне раздвоенныхъ супруговъ способны служить чи-
стымъ источникомъ для новыхъ существъ, что взаимно про-
тиворѣчащее вліяніе лучше способствуетъ благу дѣтей, чѣмъ
спокойное воспитаніе однимъ изъ родителей; что счастье
одного изъ родителей въ новой семьѣ будетъ опаснѣе для
дѣтей, чѣмъ его несчастье въ прежней.
Для вѣрующихъ въ жизнь проблема о дѣтяхъ будетъ
требовать новаго рѣшенія при каждомъ новомъ разводѣ.
И здѣсь нужно добиться условнаго приговора и забросить
шахматную доску морали съ ея равномѣрно раздѣленными
на черныя и бѣлыя клѣтками. Опасность, которой разводъ
— 329 —
угрожаетъ дѣтямъ, зависитъ отъ всѣхъ предшествующихъ
и послѣдующихъ условій. Кто расторгаетъ бракъ вопреки
своему внутреннему сознанію, что это вредно для дѣтей,
тотъ совершаетъ грѣхъ, за которымъ послѣдуетъ раскаяніе,
и на это раскаяніе друзья иногда усердно ссылаются, какъ
на смягчающее вину обстоятельство! Кто же, наоборотъ,
«грѣшитъ» со спокойной совѣстью, тотъ при своемъ выборѣ
положилъ на одну чашу вѣсовъ благо дѣтей. Это спокой-
ствіе совѣсти является тогда не беззаботностью и, слѣдо-
вательно, не мѣшаетъ тому, что поступающій такъ можетъ
глубоко страдать отъ послѣдствій своего рѣшенія, въ кото-
ромъ онъ, однако, не раскаивается. Въ большинствѣ слу-
чаевъ, когда есть дѣти, даже для человѣка, исполненнаго
такимъ сознаніемъ своего личнаго права, меньшимъ страда-
ніемъ является то, если онъ до послѣдней степени бу-
детъ стараться сохранить совмѣстную жизнь, дающую воз-
можность дѣтямъ вырости подъ общимъ попеченіемъ отца
и матери, и придать ради дѣтей этой совмѣстной жизни
дружескія и достойныя формы.
Но когда одинъ изъ двухъ или оба супруга терпятъ
крушеніе въ этомъ стремленіи, тогда и для дѣтей будетъ
самое лучшее, если совмѣстная жизнь родителей прекра-
тится. И это стремленіе часто терпитъ крушеніе, потому
что требуются два или, по крайней мѣрѣ, одинъ исключи-
тельный человѣкъ, чтобы сдѣлать возможной такую сов-
мѣстную жизнь.
Люди прежнихъ временъ клали безконечное множество
заплатъ. Психологически развитое современное поколѣніе
болѣе склонно оставить разбитое разбитымъ. Потому что
за исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда причиной разрыва
послужили внѣшнія недоразумѣнія или запоздалое развитіе,
браки, на которые наложены заплаты, какъ и подобныя же
— 330 —
помолвки, рѣдко оказываются прочными. Часто разрывъ
обусловливается глубокимъ инстинктомъ, примиреніе наси-
луетъ этотъ инстинктъ, и рано или поздно такое насилованіе
мститъ за себя.
Такимъ образомъ случается, что даже исключительная
натура падаетъ надъ бременемъ такой тяжести. И дѣти
являются тогда свидѣтелями не совмѣстной жизни своихъ
родителей, а только ихъ совмѣстнаго умиранія.
Ни религія и законъ, ни общество и семья не можетъ
рѣшить, что бракъ убиваетъ въ человѣкѣ или что онъ
можетъ спасти въ немъ. Только онъ самъ знаетъ первое и
чувствуетъ второе. Только онъ самъ можетъ точно опредѣ-
лить, покончилъ ли онъ настолько съ своимъ собственнымъ
существованіемъ, чтобы вполнѣ раствориться въ жизни дѣ-
тей, способенъ ли онъ переносить страданія продолжаю-
щейся брачной жизни такъ, чтобы это повышало его соб-
ственныя силы и силы дѣтей. Мать способна на это чаще,
чѣмъ отецъ, но нѣтъ мѣрки и вѣсовъ, по которымъ другіе
могутъ рѣшить, когда страданіе достигло своего крайняго
предѣла. Да, въ сущности, и нѣтъ никакихъ страданій:
существуютъ только страдающія существа, которыя каждый
разъ заново создаютъ свое страданіе сообразно характеру
своей души.
Одно только безспорно: никто не является болѣе посто-
роннимъ, чѣмъ именно тотъ, кто служитъ причиной стра-
данія. Поэтому ничто не можетъ быть болѣе несправедли-
вымъ, какъ предоставить одному изъ супруговъ только что
упомянутую власть вязать и рѣшать. Увѣренность въ воз-
можность отказать въ разводѣ влечетъ за собою невниманіе
къ дурному настроенію другъ друга, чего никогда не
случалось бы, если бы требовалось бережливое и внима-
тельное отношеніе. И это внимательное отношеніе имѣетъ
- 331 —
особенное значеніе въ началѣ совмѣстной жизни, когда
большинство молодыхъ супруговъ съ большей или мень-
шей трудностью разрѣшаетъ великія и малыя проблемы при-
способленія другъ къ другу. Первое материнство, кромѣ
того, часто сопровождается ненормальнымъ душевнымъ со-
стояніемъ, что ведетъ къ поспѣшному заключенію, будто
супруги не подходятъ другъ къ другу и не симпатизируютъ
другъ другу. Противники свободнаго развода думаютъ,
что именно въ эти годы могутъ происходить необдуман-
ные разводы. Но они не принимаютъ во вниманіе, что мужъ
и жена теперь, въ сознаніи своего права собственности,
такъ сказать, закусываютъ удила и даютъ себѣ такую
волю, которая была бы немыслима безъ этой увѣренности.
Молодые супруги такимъ образомъ остаются вмѣстѣ, но
нерѣдко разрушаютъ лучшія возможности счастья. Необ-
ходимость осторожности по отношенію другъ къ другу
будетъ при такихъ конфликтахъ вліять болѣе глубокимъ
сдерживающимъ образомъ, чѣмъ теперешняя увѣренность въ
невозможность освободиться. Когда появляются дѣти, то
для всѣхъ, кромѣ безсердечныхъ натуръ, становится ни-
чтожной опасность, что страдающій слишкомъ быстро сбч-
чтетъ свои силы исчерпанными. Связь, которою дѣти связы-
ваютъ своихъ родителей, если послѣдніе вмѣстѣ заботятся
о нихъ и любятъ ихъ, часто становится неразрывной. Въ
большинствѣ случаевъ она такъ крѣпка, что образуетъ
дѣйствительныя цѣпи, безъ которыхъ вдвое болѣе строгіе
законы не имѣли бы силы объединить два существа противъ
ихъ воли.
Въ связи съ вопросомъ о выборѣ любви было указано
на признаки, свидѣтельствующіе, что привязанность къ
потомству, съ незапамятныхъ временъ объединившая около
одного очага мужчину и женщину, воздвигшая вблизи него
— 332 -
алтарь и построившая вокругъ нихъ городскую стѣну—
идетъ навстрѣчу своему возрожденію. Сознаніе права дѣтей
безспорно растетъ одновременно съ вѣрой въ право любви.
И напору этой самой неспокойной, самой опасной житей-
ской волны всегда будетъ противостоять привязанность къ
потомству, какъ охраняющая общество стѣна, хотя и при-
нявшая новую форму для того, чтобы получить новую силу
сопротивленія.
Но противники развода думаютъ, наоборотъ, что чув-
ство счастья, доставляемое дѣтьми, уже настолько ослабло,
въ особенности у отца, что большинство отцовъ пожелаетъ
освободиться отъ всякой отвѣтственности, если только это
имъ будетъ возможно.
Если дѣло обстоитъ такъ, то общество само несетъ
вину за это. Оно не только благопріятствуетъ половымъ
отношеніямъ, совершенно независимымъ отъ половой за-
дачи: оно также освобождаетъ мужчину отъ отвѣтствен-
ности за незаконныхъ дѣтей и поддерживаетъ такимъ об-
разомъ низкій чисто животный уровень мужчинъ. Полез-
ные для потомства инстинкты, оставшіеся непоколебленными
у животныхъ, не могутъ достигнуть своей полной силы,
прежде чѣмъ мужчина не станетъ вполнѣ отвѣтственнымъ
за каждую жизнь, которую онъ создаетъ. Въ ту минуту,
когда общество твердо установитъ, что родительское чув-
ство двухъ людей является обязывающимъ моментомъ поло-
вой связи, сами условія жизни углубятъ постепенно чувство,
и мужчина пожелаетъ обладать и охранять тѣ источники
радости, тяжесть которыхъ ему всегда слѣдуетъ нести.
Даже если отцовскія чувства у мужчинъ пробуждаются
только медленно,—и извѣстное число современныхъ отцовъ
дѣйствительно воспользуется свободнымъ разводомъ, чтобы
легко покинуть жену и ребенка, то есть матери, которыя
333 —
обыкновенно не легко покидаютъ своихъ дѣтей; которыя,
напротивъ, переносятъ теперь самое глубокое несчастье
или отказываются отъ величайшаго счастья любви, чтобы
остаться съ ними; которыя, даже отрываясь отъ дѣтей,
почти никогда не могутъ съ ними совсѣмъ разстаться. Если
законъ дастъ каждой матери тѣ права, которыя имѣетъ
теперь незамужняя мать, но возложитъ на всѣхъ отцовъ
тѣ обязанности, которыя несутъ теперь только женатые
отцы, тогда дѣти смогутъ стать для мужчинъ новой и
дорогой цѣнностью. Если отецъ получитъ только то влія-
ніе, котораго онъ можетъ добиться благодаря уваженію,
питаемому женой къ его отцовскимъ качествамъ; если его
значеніе для жизни дѣтей будетъ зависѣть отъ развитія
силы его личности, а не отъ проявленія законной власти,
тогда отцовское право будетъ въ высокой степени обла-
горожено. И вмѣстѣ съ этимъ возрастетъ и нѣжность, въ
силу того неопровержимаго закона, что человѣкъ тѣмъ
больше любитъ, чѣмъ больше онъ даетъ.
Если матріархатъ въ новой, утонченной благодаря всему
ходу развитія формѣ сдѣлается конечнымъ пунктомъ семьи,
подобно тому какъ онъ, по мнѣнію многихъ, былъ исход-
нымъ пунктомъ ея, то это будетъ значить, что отцовская
власть была условна и зависѣла отъ цѣнности и теплоты
отцовскаго чувства. Теперь еще многіе отцы не болѣе,
какъ эпизодъ въ жизни дѣтей.
Пока же можно твердо установить, что свободный раз-
водъ прежде всего повлечетъ за собой то хорошее слѣд-
ствіе, что многія женщины, которыя содержатъ опустив-
шагося мужа, смогутъ работать для пропитанія дѣтей,
вмѣсто того чтобы работать для пьянства ихъ отца; что
многія женщины, которыя изъ-за своихъ дѣтей вынуждены
переносить самое глубокое униженіе, смогутъ стать свобод-
— 334 —
ными—и въ обоихъ случаяхъ дѣти отъ этого выиграютъ.
Безъ отца же, который вслѣдствіе свободнаго развода
будетъ легкомысленно-равнодушно относиться къ своей
семьѣ, послѣдняя очень легко обойдется!
Въ большинствѣ случаевъ, когда различіе характеровъ и
взглядовъ родителей послужило поводомъ къ разводу, дѣ-
тямъ также становится лучше благодаря этому. Каждый изъ
супруговъ самъ по себѣ можетъ быть вполнѣ достойнымъ
человѣкомъ. Когда они расходятся вслѣдствіе разногласій
между собой, у обоихъ остается то чувство, что имъ
нужно искупить что-то передъ дѣтьми. Это побуждаетъ’
ихъ загладить свою вину,- и дѣти такимъ образомъ полу-
чаютъ —отъ каждаго изъ нихъ —гораздо больше, чѣмъ
когда родители были связаны вмѣстѣ, а дѣти присутство-
вали при ихъ ссорахъ и видѣли ихъ характеръ съ самой
неблагопріятной стороны. Дѣти избавляются отъ мученія
служить предметомъ ссоръ между отцомъ и матерью, отъ
необходимости принять сторону одного изъ нихъ и раз-
рываться между двумя различными волями, между ревни-
выми стремленіями обоихъ привлечь ихъ на свою сторону.
Отчасти они избавляются отъ опасности получить вос-
питаніе по двумъ различнымъ, взаимно противорѣчащимъ
системамъ, при чемъ одна стремится «вытравить» изъ дѣтей
тѣ взгляды, которые другая вселяетъ въ нихъ!
Но все это противники развода ставятъ ни во что. Глав-'
ное дѣло въ томъ, чтобы родители оставались вмѣстѣ,
какъ бы удушлива и сѣра ни была атмосфера, въ которой
растутъ дѣти!
Эта точка зрѣнія столь же мало считается съ дѣйстви-
тельностью, какъ воззрѣніе тѣхъ, которые настаиваютъ на
разводѣ въ тотъ самый моментъ, когда любовь прекра-
щается. Совмѣстная жизнь родителей можетъ въ извѣстныхъ
— 335 —
случаяхъ дать дѣтямъ болѣе радостное и богатое дѣтство,
чѣмъ отношенія, создаваемыя послѣ развода. И вполнѣ
правильно указано было на то, что несогласія между роди-
телями иногда уравновѣшиваются цѣнностью мужского
характера, съ одной стороны, женскаго,—съ другой, которыя
если даже не вліяютъ совмѣстно, то все-таки могутъ хо-
рошо вліять рядомъ другъ съ другомъ. Точно такъ же и
дѣти, которыхъ дисгармонія въ семьѣ заставляетъ раз-
мышлять и усваивать себѣ опредѣленную точку зрѣнія,
вырабатываются часто болѣе сильные характеры, чѣмъ
дѣти, выросшія въ счастливыхъ семьяхъ.
Если, съ одной стороны, приходится слышать, что дѣти,
родители которыхъ расходятся, жалѣютъ, что тѣ не отне-
слись съ большимъ терпѣніемъ къ сохраненію семьи, съ
другой стороны, дѣти, выросшія въ несчастливой домашней
обстановкѣ, жалуются на то, что родители продолжали
свой бракъ. Если бы послѣдній разорвался, то у нихъ, по
крайней мѣрѣ, былъ бы одинъ хорошій домашній очагъ,
а, можетъ быть, и два, тогда какъ теперь нѣтъ ни одного.
Но всякій, конечно, знаетъ только то, какъ онъ страдалъ
при извѣстныхъ обстоятельствахъ; но не знаетъ, что бы ему
пришлось выстрадать при другомъ исходѣ. И поэтому
мнѣніе дѣтей ни въ томъ, ни въ другомъ случаѣ не можетъ
быть разсматриваемо какъ рѣшающее, когда дѣло идетъ
объ установленіи принципа.
Большее значеніе имѣетъ уже опытъ у дѣтей, поте-
рявшихъ отца вслѣдствіе его смерти.
Въ то время какъ вдовецъ обыкновенно женится вто-
рично, если дѣти малы, вдова, напротивъ, большей частью
не вступаетъ въ новый бракъ. И можно быть увѣреннымъ,
что статистика выдающихся людей показала бы, что боль-
шинство изъ нихъ было сыновьями вдовъ.
— 336 -
Разводъ часто ставитъ дѣтей по отношенію къ матери
въ подобное же положеніе заботливой любви и чувства
отвѣтственности. Но въ то время, какъ общество склоняется
передъ «жестокой необходимостью», въ силу которой одно
сраженіе лишаетъ отцовъ большее количество дѣтей, чѣмъ
разводы въ теченіе человѣческаго вѣка, и спокойно предо-
ставляетъ матерямъ самимъ сдѣлать изъ своихъ сыновей
хорошихъ гражданъ,—оно пугается той же самой необхо-
димости, когда дѣло идетъ о томъ, чтобы спасти живого
отца отъ несчастія на всю жизнь.
Величайшая опасность для дѣтей при разводѣ—та, что
они часто дѣлятся между матерью и отцомъ и поэтому
отчасти теряютъ наиболѣе цѣнную радость, вытекающую
изъ совмѣстной жизни съ братьями и сестрами. Величай-
шая опасность не въ томъ, что отецъ и мать живутъ не
подъ одной крышей, а въ томъ, что дѣти не могутъ больше
встрѣчаться. Этого несчастія можно было бы часто избѣг-
нуть, если бы родственники и друзья отказались отъ того
взгляда, что разведенные супруги должны ненавидѣть и
во всѣхъ отношеніяхъ мучить другъ друга. Если бы убѣ-
дились въ разумности того, что два человѣка, которые въ
состояніи разстаться какъ друзья и встрѣчаться друзьями,—
дѣйствительно осуществляютъ это; если бы совмѣстная
жизнь одного супруга съ дѣтьми никогда не влекла за
собою вліянія, вредящаго отсутствующему,—тогда и дѣтямъ
не приходилось бы также послѣ развода отказываться отъ
того важнѣйшаго, что они могутъ получить отъ обоихъ
родителей. Теперь, наоборотъ, раздѣленныя часто между
враждебными другъ другу родителями, разлученныя между
собой, лишенныя общихъ воспоминаній и другихъ связую-
щихъ узъ, дѣти постепенно становятся чужими другъ
другу и, благодаря разводу, теряютъ такъ много, что роди-
— 837 -
тели въ большинствѣ случаевъ не могутъ пріобрѣсть
Столько, что было бы въ состояніи уравновѣсить потерю
дѣтей, и поэтому они скорѣе должны нести тяжесть совмѣ*
стной жизни, а не возлагать на дѣтей тяжесть развода.
И въ области развода слѣдуетъ примѣнять великій прин-
ципъ протестантизма, признавая вполнѣ свободу выбора
для индивидуума. Ни одного случая нельзя разрѣшить, въ
общемъ видѣ, такъ какъ и здѣсь можно открыть правиль-
ное и неправильное только путемъ собственной провѣрки
своей совѣсти.
Часто въ великій рѣшительный моментъ дитя прегра-
ждаетъ путь отъ дверей домашняго очага. Но за этой дверью
ребенку не становилось, благодаря этому, свѣтлѣе и теплѣе.
До сихъ поръ отношеніе дѣтей къ разводу разсматрива-
лось съ точки зрѣнія дисгармоніи родителей. Если же
разводъ въ то же время вызывается новымъ чувствомъ
одного изъ родителей, тогда такой отецъ или такая мать
должны быть готовы доказать дѣтямъ, когда тѣ смогутъ
ихъ понять, свое право тѣмъ, что покажутъ имъ, какъ
новая любовь сдѣлала ихъ болѣе богатой и болѣе сильной
личностью. Дѣти не должны быть принесенными въ жертву
гибели родителей. Въ каждомъ случаѣ дѣти всегда будутъ
самыми неподкупными судьями родителей.
Но то обстоятельство, что человѣкъ далъ нѣсколькимъ
дѣтямъ жизнь, не даетъ этимъ дѣтямъ безусловнаго права
требовать, чтобы отецъ или мать пожертвовали для нихъ
любовью, которая можетъ возвысить ихъ личность и черезъ
нихъ и человѣчество, которому они, можетъ-быть, пода-
рятъ еще болѣе замѣчательныхъ дѣтей или еще болѣе
замѣчательныя творенія. Многія женщины рождали своимъ
мужьямъ дѣтей, не видя своего настоящаго ребенка; многіе
мужчины отдавали обществу свое рвеніе, но не своего тво-
— 338 —
ренія, пока великое чувство любви не удовлетворяло ихъ
внутренняго стремленія и дитя,—твореніе, созданное такимъ
образомъ,—становилось единственно нужнымъ для человѣ-
чества? Требованіе общества, чтобы преисполненный воз-
можности счастья отецъ или мать пожертвовали имъ для
дѣтей, не будетъ больше выставляться такъ часто, если
усилится чувство цѣнности жизни, и обязанность родите-
лей жить для своихъ дѣтей будетъ все больше получать
то значеніе, что они должны оставаться полными жизни
и сохранить силы для своего обновленія. Съ другой сто-
роны, именно это теперешнее обновленіе родителей можетъ
часто такъ обогатить ихъ жизнь въ обществѣ своихъ
дѣтей, что имъ не понадобится никакого другого обновле-
нія, помимо того, которое является наиболѣе счастливымъ
для всѣхъ сторонъ; а именно—если они переживаютъ свою
«вторую весну» въ первой веснѣ дѣтей!
Если же слѣдствіемъ затянувшейся молодости родителей
является то, чго отецъ или мать перестраиваютъ свою
жизнь, тогда дѣтямъ приходится страдать, пока они не
окажутся въ состояніи понять, что въ болѣе глубокомъ
смыслѣ они, пожалуй, совсѣмъ отъ этого не пострадали.
Иногда новый супругъ или новая супруга оказываютъ
болѣе плодотворное вліяніе на дѣтей, чѣмъ ихъ собственные
родители, какъ это можетъ быть справедливо и относи-
тельно вотчима или мачехи. Теперь, однако, эта возмож-
ность часто парализуется благодаря только что упомянутому
общественному мнѣнію, согласно которому дѣти должны
ненавидѣть тѣхъ, которыхъ они, предоставленные сами
себѣ, научились бы, можетъ быть, любить. Эгоистическое
требованіе взрослыхъ дѣтей, чтобы жизнь родителей
достигала своего высшаго выраженія въ нихъ и съ ними
и лично для родителей являлась вполнѣ законченной,—
— 339 —
столь же жестоко, какъ и несправедливо; ибо есть же
души, которыя не увядаютъ, но оказываются способными
одновременно производить плоды и новые цвѣты. Дѣти
вмѣстѣ съ жизнью получаютъ право на условія, которыя
бы дѣлали ихъ вполнѣ жизнеспособными, и только. То,
чѣмъ родители желаютъ сверхъ того пожертвовать изъ
содержанія своей собственной жизни, должно быть добро-
вольнымъ даромъ, а не обязанностью.
Если такимъ образомъ за великой любовью признается
право, имѣющее преимущество передъ правомъ дѣтей, то,
само собою разумѣется, возникаетъ вопросъ, какъ можно
отличить великую любовь отъ мимолетной?
Въ бракѣ, отъ котораго имѣются дѣти, ошибка уже
рѣдко возможна. Препятствія, которыя приходится пре-
одолѣвать людямъ въ такихъ случаяхъ, столь значительны,
то только великая любовь побѣждаетъ ихъ, если родите л и
вообще имѣютъ хотя какое-нибудь значеніе для дѣтей.
Точно такъ же благодаря своему возникновенію, вопреки
всѣмъ препятствіямъ, роковая предопредѣленная любовь
измѣняетъ часто свой характеръ и дѣлается, какъ при-
нято выражаться, «грѣховной'). Если людей, охваченныхъ
этимъ чувствомъ, и будетъ раздѣлять другъ отъ друга
океанъ долга, все-таки въ каждый великій моментъ жизни
до послѣдняго часа они останутся въ убѣжденіи, что
«Ыз кізз \ѵаз оп Ьег Іірз, Ьеіоге зЬе хѵаз Ьогп...» *)
Если люди глубже проникнутъ въ психологію души, то
они, какъ выразился Карпентеръ, откроютъ, что и въ мірѣ
чувствъ существуетъ астрономія, что и тамъ, благодаря
господству вѣчнаго закона сродства душъ, возникаютъ
взаимныя связи, симпатіи и антипатіи, удерживающія всѣ
♦ Его поцѣлуй былъ на ея уггахъ, прежде чѣмъ она родилась.
— 340 —
небесныя тѣла на опредѣленномъ разстояніи другъ отъ
друга; что, слѣдовательно, путь любви подчиняется такой
же неоспоримой необходимости, какъ и орбита кометы, и
также не можетъ опредѣляться никакими иными законами.
И, безъ сомнѣнія, также и въ этой области изобрѣтутъ
когда-нибудь телескопъ, который откроетъ, наконецъ,
близорукимъ неподвижныя звѣзды, планеты и кометы
эротическаго мірового пространства и покажетъ, что ихъ
положеніе относительно другъ друга опредѣляется болѣе
высокимъ закономъ, чѣмъ законъ «грубаго влеченія». Но
до достиженія астрономической точности нужно удоволь-
ствоваться художественно критической.
Великая любовь, какъ и великій художникъ, имѣетъ
свой стиль. Какимъ бы предметомъ художникъ ни зани-
мался, какимъ бы матеріаломъ онъ ни пользовался, онъ,
однако, накладываетъ на полотно, мраморъ, бумагу, металлъ
печать своей руки, и ее можно узнать въ самыхъ незна-
чительныхъ вещахъ, которыя онъ создалъ. Точно такъ же
во всякое время и во всякой странѣ, во всякомъ обще-
ственномъ классѣ и во всякомъ возрастѣ великая любовь
одна и та же: ея признаки несомнѣнны, хотя судьба, кото-
рую она создаетъ, или личность, на которую она накла-
дываетъ свою печать, въ одномъ случаѣ болѣе значительны,
чѣмъ въ другомъ.
Тургеневъ, который больше всѣхъ остальныхъ поэтовъ-
прозаиковъ прошлаго вѣка, былъ компетентенъ-въ области
эротики, зналъ, что «любовь, для которой нѣтъ основаній,—
самая сильная и самая продолжительная”. Нѣсколько
столѣтій до него одна даровитая женщина, ш-піе Ламбертъ,
сказала то же самое: «II п’у а (іез раззіопз фіі сеііез циі поиз
Ігаррепі д’аЬоЫ еі диі поиз зигргеппепі; іез аиігез пе
зопі ^ие (іез Ііаізопз ой поиз рогіопз ѵоіопіаігешепі поіге
— 341 —
соеиг. Ьез ѵёгііаЫез іпсііпаііопз поиз ГаггасЬепі таі^гё
поиз» *) И въ этомъ ея взглядѣ съ нею сходится глубо-
чайшій психологъ ея времени, Паскаль: и онъ также
убѣжденъ, что не люди спрашиваютъ себя, нужно ли
любить, а чувствуютъ это: оп пе ПёііЬёге роіпі Ій сіеззиз,
оп у езі рогіё.
Но это могучее чувство,—которое приводитъ въ волненіе
все существо и даетъ всему существу успокоеніе въ
существѣ другого,—это чувство охватываетъ человѣка, не
спрашивая о томъ, связанъ ли онъ или свободенъ! Кто
сильно и достаточно полно чувствуетъ, тому не нужно никогда
раздумывать надъ тѣмъ, что онъ чувствуетъ: только слабое
чувство задаетъ самому себѣ вопросы. А тотъ, кто доста-
точно сильно чувствуетъ, никогда также не спрашиваетъ
себя, есть ли у него право на это чувство. Онъ растетъ
благодаря своей любви и чувствуетъ, что возвеличиваетъ
жизнь человѣчества. Только маленькія половинчатыя стра-
сти несвободный человѣкъ вполнѣ основательно ощущаетъ
какъ «грѣховныя». Для того же, кто назоветъ его великое
чувство преступнымъ опьянѣніемъ, безстыднымъ эгоизмомъ,
животною страстью, любящій человѣкъ найдетъ только
улыбку состраданія. Онъ знаетъ, что совершилъ бы грѣхъ,
если бы убилъ свою любовь, точно такъ же, какъ если бы
онъ умертвилъ своего ребенка. Онъ знаетъ, что его любовь
снова сдѣлала его хорошимъ, какъ онъ просилъ въ своихъ
дѣтскихъ молитвахъ къ Богу, и счастливымъ, какъ того,
передъ кѣмъ снова открылись двери рая.
Искусство выражаетъ общечеловѣческое представленіе,
изображая вѣчно юными Адама и Еву, послѣ того какъ
’) Страсть "'Это то, что насъ поражаетъ и захватываетъ врасплохъ.
Все остальное—только связи, въ которыя мы добровольно вкладываемъ
наше сердце. Настоящая любовь вырываетъ ею у насъ помимо воли.
- 342 —
они были изгнаны изъ рая. Удивительно, что ни одинъ
художникъ не представилъ ихъ въ болѣе зрѣломъ воз-
растѣ, передъ стѣнами райскаго сада, омраченныхъ созна-
ніемъ своей мудрости, достаточной, чтобы беречь то сча-
стье, возможностью котораго они владѣли только въ
юности!
Вѣдь нерѣдко въ жизни человѣка ясный взглядъ прі-
обрѣтается имъ раньше достиженія зрѣлости; цвѣтеніе еще
богато, хотя плоды уже начали созрѣвать. Тогда часто
сверкаетъ великое счастье и исчезаетъ. Иногда человѣкъ
его и не видитъ совсѣмъ, потому что оно подошло тихо
и, подобно преданной подругѣ дѣтскихъ игръ, нѣжно поло-
жило руки на его глаза и спросило: «Кто я?» Человѣкъ
не угадалъ, и счістье исчезло, прежде чѣмъ онъ успѣлъ
взмолиться къ нему, чтобы оно повременило. Только къ
своимъ любимцамъ оно приходитъ съ полными руками и
раскрытыми объятіями. Для большинства же справедливы
слова умирающаго Геббеля: не хватаетъ или бокала, или
вина.
Глубочайшій трагизмъ любви заключается въ томъ, что
многіе люди, только изъ своихъ ошибокъ познавшіе свою
душу и чувства, созрѣваютъ для великой любви, которая
можетъ создать изъ двухъ существъ одно болѣе совер-
шенное.
Въ поэзіи, какъ и въ жизни, самой сильной считается
то первая, то послѣдняя любовь. Ни одна не должна быть
непремѣнно таковой и каждая можетъ быть ею. Самая силь-
ная любовь—это та, которая, въ какомъ бы возрастѣ она
ни пришла, предъявляетъ наибольшія требованія ко всѣмъ
силамъ личности.
Бурже, проявляющій въ этихъ вопросахъ утонченность
французовъ, такъ часто недостающую германцамъ, говоритъ,
— 343 —
что нѣтъ опредѣленнаго возраста для любви, потому что
тотъ, кто можетъ любить «сіапз 1е зепз сошріехе Ц’ехаііаііоп
ісіёаіе», никогда не перестаетъ этого дѣлать. И онъ счита-
етъ столь же неопредѣленными и границы возможности
возбуждать любовь, когда дѣло идетъ о выдающихся нату-
рахъ, которыя способны къ «ёшоііопз зирёгіеигез»,—взглядъ,
раздѣляемый и Стендалемъ, и вѣрность котораго часто дока-
зывала душа галла.
Нерѣдко случается, что только тогда, когда человѣку
приходится покончить съ любовью, онъ дѣйствительно ока-
зывается готовымъ къ ней. Но тогда мало возможности
найти любовь, которую онъ желаетъ дать и получить. Еще
меньше возможности, чтобы онъ былъ въ состояніи съ со-
гласія всего своего существа отдаться ей.
Вѣдь одно дѣло —имѣть право на свое великое чувство;
другое—обладать правомъ или возможностью своего полнаго
счастья.
Пусть любовь будетъ вполнѣ свободна въ своей обще-
ственной формѣ’, никакая свобода нравовъ или развода не
можетъ избавить людей отъ неразлучныхъ съ ея сущностью
страданій и отъ неизбѣжной борьбы съ прошлымъ. Сама
жизнь сдѣлала эти страданія и эту борьбу столь глубокими,
что, право, закону не за чѣмъ углублять ихъ еще болѣе.
Самый частый конфликтъ заключается въ томъ, что чело-
вѣка связываетъ и губитъ мимолетное чувство любви—будь
то въ законной или свободный формѣ—въ то время, когда
все его существо охватываетъ настоящая любовь.
Если число несчастныхъ браковъ, которые тѣмъ не менѣе
продолжаются, превышаетъ число браковъ расторгаемыхъ,
то это менѣе обусловливается чувствомъ долга, чѣмъ тѣмъ
фактомъ, что только немногіе доросли до великихъ чувствъ
Символъ Перъ-Гинта—луковица—дѣлаетъ нагляднымъ эро-
— 344 —
тическую сущность большинства. Она одинаково хорошо
растетъ какъ въ пескѣ, такъ и въ водѣ, какъ въ землѣ
такъ и въ горшкѣ. Но если жолудь попадаетъ въ горшокъ,
то, вслѣдствіе необходимыхъ ему условій жизни, дубъ неиз-
бѣжно въ одинъ прекрасный день разбиваетъ свою тюрьму
или погибаетъ.
Въ такихъ случаяхъ гибельно, когда христіанское этиче-
ское воззрѣніе задерживаетъ возможность серьезнаго и
дѣйствительнаго обновленія жизни, которое бы получило
большее значеніе для общества и для отдѣльной личности.
Люди, одаренные богатыми способностями, очень часто въ
своихъ поступкахъ часто вынуждены неизбѣжнымъ образомъ
считаться съ мнѣніями другихъ, которыя были привиты
христіанствомъ эволюціонизму и получили свое яркое,
но одностороннее выраженіе въ произведеніяхъ Жоржа
Эліотъ.
Человѣчеству, конечно, нужны не только люди, готовые
жертвовать своей жизнью, чтобы завоевать ее, но также
и люди, имѣющіе мужество пожертвовать другими, чтобы
завоевать свою собственную жизнь. Эта истина, которая
однако должна быть неразрывно связана съ эволюціони-
стическимъ воззрѣніемъ, согласно которому желаніе сохра-
нить и повысить свое собственное существованіе столь
же неоспоримая обязанность, какъ и обязанность поддер-
живать и повышать чужое существованіе, при полной
готовности на жертвы. Имѣть мужество для своего соб-
ственнаго счастья умѣть переносить безъ мученій совѣсти
неразрывныя съ конфликтомъ страданія —на это способны
только тѣ, которые дѣйствуютъ изъ побужденій внутрен-
ней необходимости. Тотъ фактъ, что любящія пары, сто-
ящія внѣ закона, такъ часто кончаютъ самоубійствомъ, не
служитъ доказательствомъ чрезмѣрной силы любви, а ско-
- 345 —
рѣе доказательствомъ безсилія чувства, неумѣнія дерзать и
завоевать себѣ право жить непосредственной жизнью и
такимъ образомъ пріумножить богатство жизни. Потому
что только для любви, которая всецѣло проникнута волей
къ жизни, обстоятельства уподобляются воску въ рукахъ
художника.
Это безсиліе съ точки зрѣнія вѣры въ жизнь столь же
достойно сожалѣнія, какъ и тайное нарушеніе супружеской
вѣрности. Конечно, и то и другое можетъ обладать кра-
сотою великой трагедіи любви. Никто, кто читалъ «ІпЕегпо»,
не пожелаетъ, конечно, Франческѣ силы отвергнуть любовь
Паоло! Пути души, ищущей себя самое, преисполнены тайны,
и есть случаи, когда человѣкъ при нарушеніи супру-
жеской вѣрности чувствуетъ себя очищеннымъ отъ грязи
брака, благодаря тому, что онъ въ первый разъ переживаетъ
то единеніе души и чувствъ, которое являлось его грезою
любви, съ тѣхъ поръ какъ онъ началъ грезить о ней!
Но даже и въ этихъ исключительныхъ случаяхъ,—а тѣмъ
болѣе въ другихъ,—тайное нарушеніе супружеской вѣр-
ности, которое старая мораль считала сравнительно невин-
нымъ, съ точки зрѣнія новой нравственности гораздо хуже,
чѣмъ открытое нарушеніе- брака. Потому что личность
принижается слабостью и обманомъ, благодаря которымъ
она освобождается отъ отвѣтственности за послѣдствія
своего образа дѣйствія. И, кромѣ того, это уменьшаетъ
жизненную цѣнность любви для человѣчества. Новые
опыты жизни, которые дѣлаются открыто, могутъ получить
такое значеніе для самой личности и для общества, кото-
раго тайныя нарушенія въ большинствѣ случаевъ никогда
имѣть не будутъ.
У поэта или художника, напримѣръ, есть жена, отно-
сительно которой всѣ согласны, что она его не можетъ
— 346 —
удовлетворять—пока она съ нимъ. Вдругъ онъ замѣчаетъ,
что пространство, бывшее необитаемымъ и пустымъ, напол-
нилось чѣмъ-то новымъ: воздухъ звучитъ и сверкаетъ
пѣснями и картинами. Онъ не только чувствуетъ, что его
задремавшія силы пробуждаются,—нѣтъ онъ знаетъ, что
великая любовь разбудила въ немъ такія силы, о которыхъ
онъ не подозрѣвалъ; онъ сознаетъ, что теперь онъ одо-
лѣетъ то, чего прежде никогда не могъ одолѣть. Онъ
слѣдуетъ желанію жизни своей любви. И онъ поступаетъ
правильно. Потому что ненарушенные браки, конечно,
заключали въ себѣ много культурныхъ цѣнностей. Но не
имъ обязаны величайшею благодарностью поэзія и искусство.
Безъ «несчастной» или «грѣховной» любви прекраснѣйшія
произведенія міра въ настоящее время были бы не только
несравненно малочисленнѣе, но главнымъ образомъ безконеч-
но скуднѣе содержаніемъ. Весь духовный міръ долженъ былъ
бы послѣ исключенія этой любви принять видъ, выглядѣть
какъ богато разукрашенныя фресками церкви, послѣ того
какъ ихъ закрасили бѣлила всенивеллирующей реформаціи.
Но относительно такого случая, какъ вышеупомянутый,
общественное мнѣніе все еще держится того взгляда, что
страданіе женщины, не имѣющей значенія для общества,
должно быть разсматриваемо, какъ нѣчто великое, а
страданіе мужчины, имѣющаго значеніе для общества,—
напротивъ, какъ несущественное.
Вѣдь онъ, переживая новую весну и разливаясь въ пѣс-
няхъ, звукахъ и краскахъ, повышаетъ жизнь одного поко-
лѣнія за другимъ черезъ сотни лѣтъ, послѣ того какъ
человѣкъ или немногіе люди, страдавшіе благодаря ему,
давно уже перестали страдать!
Кто бы выигралъ отъ тѣхъ потерь, которыя бы понесло
человѣчество, если бы онъ принесъ въ жертву свою душу?
— 347 —
Во всякомъ случаѣ не его жена, если только у нея сердце,
а не одна гордость, способная страдать.
Не только съ точки зрѣнія всеобщаго, но и съ точки
зрѣнія индивидуальнаго повышенія жизни не слѣдовало
бы направлять все свое состраданіе на того, кого считаютъ
«сломленнымъ». Почему считаютъ сердце, которое было
разбито, гораздо болѣе цѣннымъ, чѣмъ одно или два
сердца, которыя должны были причинить страданіе, чтобы
не погибнуть самимъ? И почему не желаютъ видѣть, что
существо, которое считали надломленнымъ, иногда находитъ
новое и болѣе полное счастье? Но прежде всего, почему
постоянно забываютъ, что страдающій человѣкъ, благодаря
своему страданію часто становится болѣе значительнымъ,
чѣмъ онъ могъ бы когда-либо сдѣлаться при надежномъ
обладаніи своей «собственностью» ’)?
Бываютъ другіе способы жить великимъ чувствомъ,
кромѣ того, который даетъ счастье въ обыкновенномъ
смыслѣ.
Это именно долженъ прежде всего помнить тотъ, кто,
будучи самъ связаннымъ, подпадаетъ подъ власть новаго
чувства. Если всѣ три стороны достаточно благородно
настроены, то иногда происходитъ то, что чувство можетъ
превратиться въ атіііё атоигеизе, которая обогащаетъ
всѣхъ, никого не дѣлаетъ несчастнымъ,—но, конечно, и
никого не осчастливливаетъ вполнѣ.
Но и при другихъ условіяхъ людямъ слѣдуетъ помнить,
что не всегда владѣютъ тѣмъ, что имѣютъ, и иногда
надежнѣе всего владѣютъ тѣмъ, чѣмъ никогда не обладали.
Святость и величіе собственнаго чувства—несокрушимая
часть счастья любви. Не умѣть больше любить—величай-
шее страданіе. Но сколь несправедливо считать человѣка
самого по себѣ недостойнымъ любви, потому что онъ
— 348
оставляетъ ее безъ отвѣта, столь же несправедливо
считать его недостойнымъ любви потому только, что его
собственная любовь померкла.
Дѣйствительно погибшимъ поэтому можетъ себя чув-
ствовать только тотъ, кто служилъ лишь средствомъ раз-
влеченія или игры, развитія или дѣятельности другого;
средствомъ, которое отбрасывается, когда оно болѣе не
можетъ приносить пользы или наслажденія. Человѣкъ,
который былъ такъ обманутъ въ любви, или потому, что
ея никогда не было, или потому, что его обманывали
потомъ, человѣкъ, который видитъ любимую имъ лич-
ность въ совершенно иномъ свѣтѣ, чѣмъ онъ её себѣ
представляетъ въ мечтахъ любви,—этотъ человѣкъ долженъ
напрячь всѣ свои силы, чтобы его душа не умалилась, не
преисполнилась горечи, не разбилась. Потому что осталь-
ные крупные удары судьбы можно переносить и въ то же
время расти подъ ихъ тяжестью. Но потерять вѣру въ
человѣка, это самое большое изъ всѣхъ мученій, ибо оно
въ то же время и самое безплодное, ибо оно ни въ какомъ
отношеніи не возвышаетъ души и не возвеличиваетъ на-
шего существованія.
Но даже и отъ этого страданія душа въ концѣ концовъ
можетъ освободиться, благодаря сознанію, что она сама
имѣетъ слишкомъ большую цѣнность, чтобы дать себя
уничтожить низости или мелочности другого. Только тотъ,
кто самъ въ одиночествѣ велъ борьбу со всѣми ужасами
ночи, знаетъ, что такое восходъ солнца. Человѣкъ, который
разомъ потерялъ все—святость своихъ воспоминаній, смыслъ
своихъ переживаній, вѣру въ свою любовь,—спустя годы
и десятки лѣтъ можетъ испытать на самомъ себѣ истин-
ность взгляда Спинозы: не осмѣивать, не оплакивать, не
обоготворять и не проклинать поступковъ людей, а ста-
— 349 —
раться только ихъ понимать* И тогда передъ нимъ откроется
тяжелая задача/ которая можетъ быть, окончится только
вмѣстѣ съ жизнью, задача проникнуть въ чужую душу;
разсмотрѣть прошлое въ перспективѣ дали, увидать свою
собственную ограниченность, такъ же какъ и ограничен-
ность другихъ и начать такимъ образомъ все понимать.
Это единственное прощеніе, которое существуетъ.
Но такимъ образомъ уже заживо умершій и погребенный
человѣкъ можетъ въ концѣ концовъ почувствовать, что
надъ его могилой растетъ зеленая трава и свѣтитъ солнце.
Если это можетъ стать истиной—и оно было истиной для
многихъ душъ, которыхъ другіе считали разбитыми,—то
тѣмъ болѣе это должно быть истиннымъ для того, кто
когда-то былъ дѣйствительно богатъ, и у кого никогда не
было отнято его величайшее богатство, величіе его соб-
ственной любви?
Женщина, напр., которая въ теченіе десятковъ лѣтъ
владѣла полнымъ счастьемъ, которая, благодаря ему стала
матерью, развѣ можетъ у нея быть все отнято, когда это
счастье прекращается?!
Вѣдь всегда остается еще чужое счастье, которому надо
служить, чужія страданія, которыя надо смягчать и тѣмъ
способствовать великимъ цѣлямъ человѣчества! Для многихъ
изъ тѣхъ, которымъ не было суждено собственное счастье,
все это служитъ достаточнымъ утѣшеніемъ! Но мы судимъ
о счастьѣ, какъ о богатствѣ. Если безчисленное множество
людей ежедневно погибаетъ отъ нужды, то это мало насъ
трогаетъ. Но когда одинъ изъ нашихъ богатыхъ друзей
впадаетъ въ нищету, намъ это кажется ужаснымъ. При
— 350 —
этомъ совершенно забиваютъ, что онъ, благодаря бѣдности
можетъ получить такое развитіе, какого не могло бы ему
дать богатство; что ограбленный судьбой способенъ создать
себѣ новое состояніе.
Въ жизни есть безчисленное множество возможностей и
безчисленное множество противорѣчій. Она наполнена тай-
ными цѣлительными силами и скрытыми смертоносными
начаіами. И, наконецъ, еще совершенно неизвѣстно, не
окажутся ли «разбитыми» тѣ двое, которые остаются вмѣ-
стѣ или сходятся, а принесенный въ жертву въ первомъ
случаѣ во имя брака, въ послѣднемъ—во имя любви, оста-
нется цѣлъ?
Любовь—это цѣлебная трава и для ранъ, нанесенныхъ
любовью. Только одного не можетъ перенести любящій:—
видѣть любимыя существа страдающими. Уйти молча, чтобы
тѣмъ избавить ихъ отъ страданія, на это способна великая
любовь. И это не значитъ, что смиренная покорность раз-
бавляетъ водой алый потокъ крови. Это значитъ, что любовь
стала такой великой, что она перестала шутить великими
словами, которыя счастье выговариваетъ такъ легко; что
мученія, доставляемыя любимымъ существомъ, драгоцѣннѣе,
чѣмъ радости другимъ. Если любовь стала силой, въ кото-
рой человѣкъ живетъ, движется и находитъ свою сущность,
то слова о любви въ посланіи къ коринфянамъ исполнились
въ болѣе прекрасномъ смыслѣ, чѣмъ объ этомъ мечталъ
апостолъ Павелъ. Великая любовь любитъ не только для
того, чтобы любить. Она достигаетъ невѣроятнаго: любить
любимое существо больше, чѣмъ свое собственное чувство.
Если дѣло будетъ итти о томъ, чтобы доставить любимому
человѣку болѣе совершенное счастье, то эта любовь сумѣетъ
погасить свое собственное пламя, а вмѣстѣ съ тѣмъ и
полноту мукъ и счастья, которыя почерпали жизнь въ
— 351 —
этомъ чувствѣ. Женщины приносятъ иногда такую жертву»
Изрѣдка это оказывалось по силамъ и мужчинѣ. Но чело-
вѣкъ, достигшій этой высоты чувства, живетъ такой уди-
вительной жизнью, что счастье, выпавшее на долю тѣхъ,
кто соединился, должно быть необычайнымъ, чтобы эти
богачи на самомъ дѣлѣ не оказались нищими.
Если у человѣка уже вошло въ плоть и кровь сознаніе,
что никто не можетъ быть осчастливленъ, не чувствуя, что
онъ самъ осчастливливаетъ, что только высочайшее разви-
тіе собственнаго чувства есть непреходящее счастье, а все
остальное счастье милость, а не право,—тогда во всякомъ
случаѣ, будетъ меньше «разбитыхъ жизней», если и не
больше счастливыхъ!
Но любовь еще такова, и таковъ еще взглядъ на нее
мужчинъ и женщинъ, что несвободному мужчинѣ или
несвободной женщинѣ охотнѣе желаютъ силы переносить
свою брачную жизнь, чѣмъ силы разорвать ее, по крайней
мѣрѣ, если у нихъ есть дѣти, которымъ приходится раздѣ-
лить съ ними непредвидѣнныя судьбы ихъ любви.
Въ такихъ случаяхъ особенно испытывается чувство,
выражаемое бретонской рыбачьей пѣсней:
...Ьа тег езі §гапсіе, еі та Ьагдпе езі рейіе..
Какъ часто маленькая лодка, несущая послѣднее жиз-
ненное сокровище, пропадала въ широкомъ морѣ!
Пусть поэтому никто не ищетъ тамъ развлеченія, а
только жизни.
Если наши поступки въ области любви—какъ и во вся-
кой другой—должны вызывать сужденія другихъ, это столь
же неизбѣжно, какъ и то, что наша фигура отражается
въ зеркалѣ, мимо котораго мы проходимъ. Но обществен-
352 —
ное мнѣніе—зеркало выпуклое, раздувшійся отъ предразсуд-
ковъ шаръ, который искажаетъ образъ. Только ясная и
спокойная душа даетъ вѣрную картину чужого поступка.
И передъ такой душой нерѣдко окажется, что «престу-
пленіе» для одной натуры было вѣрнымъ путемъ, для другой—
ложнымъ. Эта послѣдняя чувствовала, что ея внутренней
сущности будетъ нанесенъ ущербъ, если вѣрность прош-
лому не будетъ сохранена до самыхъ крайнихъ предѣловъ,
и рѣшилась дать завянуть своимъ эротическимъ силамъ,
чтобы только жить согласно велѣнію долга. О такого
рода самоубійцахъ можно сказать то же самое, что и о
самоубійцахъ тѣла: одни—великіе душой, другіе—великіе
малодушники. Да, одна и та же жертва можетъ въ одинъ
періодъ нашей жизни быть божественной, въ другой—
позорной!
Жизнь никогда не показываетъ намъ «брака», а только
безчисленные различные браки; никогда «любви», а только
безчисленное множество любящихъ. Кто создаетъ себѣ
въ этихъ областяхъ идеалъ, долженъ довольствоваться
тѣмъ, чтобы вліять по возможности на будущее, но не
долженъ пользоваться этимъ идеаломъ въ качествѣ приго-
вора настоящему. Онъ не долженъ желать для будущаго
единодержавія своего собственнаго идеала, такъ какъ пере-
ходъ разнообразнаго къ однообразному былъ бы регрессомъ
въ развитіи.
Стремленіе общества втиснуть въ одну единственную
идеальную форму безконечное множество различныхъ слу-
чаевъ жизни при однихъ и тѣхъ же обстоятельствахъ, или
однихъ и тѣхъ же случаевъ при различныхъ обстоятель-
ствахъ, однихъ и тѣхъ же вліяній на различныхъ личностей,
или однѣхъ и тѣхъ же личностей- при различныхъ влія-
ніяхъ—было въ области половой нравственности такимъ
— 353 —
же насиліемъ, какъ если бы для всѣхъ формъ установили
одну общую Поликлетову мѣрку красоты. Въ послѣднемъ
случаѣ нелѣпость была бы очевидною. Но насилія надъ
душою не такъ очевидны. Поэтому они все еще защи-
щаются закономъ!
Только когда различіе душъ станетъ для нашего пони-
манія столь же дѣйствительнымъ, какъ различіе формъ,
тогда увидятъ, что изъ всѣхъ догмъ догма моногаміи
требовала всего больше человѣческихъ жертвъ. Когда-
нибудь признаютъ, что ауто-да-фе брака столь же лишены
были значенія для истинной нравственности, 'какъ ауто-
да-фе религіозныхъ войнъ для истинной вѣры!
Великіе инквизиторы прошлаго походили, вѣроятно, на
современныхъ тѣмъ, что поставленные лицомъ къ лицу съ
опредѣленнымъ случаемъ въ своемъ собственномъ семей-
номъ или пріятельскомъ кругу, они очень легко находили
смягчающія обстоятельства, которымъ они въ другихъ слу-
чаяхъ не придали бы значенія. Но нужно научиться пони-
мать, что каждый случай—особый случай и что поэтому
иногда становится необходимымъ новое правило, а не
только исключеніе изъ стараго правила. Нельзя больше
придерживаться этой двойной мѣрки для знакомыхъ и
незнакомыхъ, для друзей или враговъ, для литературы
или для жизни. Она должна быть упразднена серьезнымъ
стремленіемъ къ истинной нравственности.
Эта двойная мѣрка показываетъ, однако, что и въ средѣ
догматиковъ моногаміи начинаютъ понимать, какъ безсмы-
сленно проводить одну общеобязательную моногамическую
мораль. Но стремленіе достичь во что бы то ни стало это
недостижимое, все еще стоитъ на пути къ достижимому
которое всюду начинаетъ давать ростки,—а именно къ
нравственности любви.
— 364 —
Хотя новая жизнь обнаруживаетъ уже свою силу и,
какъ весенній цвѣтокъ, пробивается сквозь ржавый коверъ
прошлогодней листвы,--и все-таки увядшіе листья должны
быть убраны, потому что только тогда проступитъ благо-
уханіе плодородной земли и очистится мѣсто для новой
весны. И только тѣ, которые уже не ощущаютъ въ воз-
духѣ мощи новой весны, боятся, что земля не сможетъ
обойтись безъ увядшаго предохранительнаго покрова 8).
Девятая глава,
Новый брачный законъ.
Изъ предыдущаго видно, что идеальной формой брака
является совершенно свободный союзъ мужчинъ и женщинъ,
желающихъ осчастливить своей любовью самихъ себя и все
человѣчество.
Такъ какъ въ эволюціи не бываетъ скачковъ, то никто
не можетъ надѣяться, что общество достигнетъ этого иде-
ала иначе, какъ пройдя черезъ переходныя формы. Эти
формы должны сохранить свойство старой формы, выра-
жать мнѣніе общества о нравственности и объ отношеніяхъ
между полами и такимъ образомъ представлять изъ себя
опору для людей неразвитыхъ, но въ то же время быть
настолько свободными, чтобы содѣйствовать развитію болѣе
высокаго эротическаго сознанія современности. Современ-
ный человѣкъ считаетъ себя автономнымъ въ томъ смыслѣ,
что никакая Божеская или человѣческая сила, стоящая надъ
объединенной дѣятельностью самихъ индивидуумовъ, не
можетъ издавать законовъ, сковывающихъ его свободу. Но
онъ допускаетъ необходимость ограничивающихъ свободу
законовъ, если они приводятъ къ болѣе совершенному
устройству будущаго въ цѣляхъ удовлетворенія потребно-
стей отдѣльныхъ индивидуумовъ или къ болѣе полной сво-
— 356 —
бодѣ при примѣненіи ихъ силъ. Такимъ образомъ исход-
нымъ пунктомъ для современнаго законодательства о бракѣ
должно стать познаніе современныхъ эротическихъ силъ
и требованій и способностей индивидуумовъ, а вовсе не
какія бы то ни было абстрактныя теоріи объ «идеѣ семьи» или
научно-правовыя соображенія, опирающіяся на историческое
происхожденія брака 1).
Какъ нами уже было указано, общество есть организмъ,
возникающій тогда, когда люди соединяются для совмѣст-
наго удовлетворенія своихъ потребностей и примѣненія
своихъ силъ, и потому оно должно находиться въ про-
цессѣ постояннаго измѣненія, по мѣрѣ того какъ возни-
каютъ новыя потребности, развиваются новыя силы. А послѣд-
нее произошло въ области эротики, особенно съ тѣхъ
поръ, какъ потребности чувствъ и душевныя силы, питав-
шіяся раньше религіей и исключительно направленныя на
нее, теперь питаются любовью и исключительно направлены
на нее.
Но въ то время, какъ индивидуалистъ можетъ удовле-
твориться только полной свободой любви, чувство соли-
дарности все-таки вынуждаетъ его требовать новаго закона
для брака, такъ какъ большинство людей еще не созрѣло
для полной свободы.
Чувство солидарности и индивидуализмъ имѣютъ одина-
ковое основаніе съ осужденіемъ относиться къ современ-
ному браку. Онъ навязываетъ людямъ, рѣдко являющимся
идеальными, единеніе, на которое можно согласиться лишь
при наличности идеальнаго счастья. Свою первую задачу—
защищать женщину—онъ выполняетъ унижающимъ ея
— 357 —
человѣческую цѣнность образомъ. Вторую Задачу—защи-
щать дѣтей—онъ выполняетъ крайне неудовлетворительно.
Третью задачу—создать идеалъ нравственныхъ половыхъ
отношеній—онъ выполняетъ такъ, что это задерживаетъ
прогрессирующее развитіе нравственности.
Въ чемъ, съ точки зрѣнія реалистичности, состоитъ для
женщины цѣнность брака?
Въ томъ, что современный законъ заставляетъ мужа
содержать жену и рожденныхъ въ бракѣ дѣтей и что въ
случаѣ смерти мужа онъ предоставляетъ женѣ долю имуще-
ства, а законнымъ дѣтямъ—права наслѣдованія. Но эти
экономическія выгоды жена покупаетъ цѣной своихъ лич-
ныхъ правъ на дѣтей, на собственность, трудъ, индиви-
дуальность, которыми она обладала до брака. Даже при на-
личности брачнаго контракта мужъ—какъ опекунъ и
управляющій имуществомъ жены—можетъ расточить это
имущество и даже ея заработокъ; онъ можетъ отказать ей
въ томъ, въ чемъ она лично нуждается; можетъ запретить
ей заниматься извѣстной профессіей и даже продать необ-
ходимые ей для этого инструменты. Какъ юридическое лицо,
она занимаетъ одинаковое положеніе съ несовершенно-
лѣтними; мужъ является ея представителемъ, отвѣчаетъ за
нее, и извѣстныя гражданскія сдѣлки она вовсе не можетъ
совершать, другія же лишь съ разрѣшенія мужа, въ то
время какъ до замужества она имѣла на нихъ полное
право.
Что касается дѣтей, то въ случаѣ рожденія ихъ внѣ брака
законъ оставляетъ ихъ совершенно внѣ сферы права, не
считая права на крайне недостаточное содержаніе и то въ
томъ случаѣ, если отецъ не отказывается подъ присягой
отъ своихъ дѣтей. О благополучіи грядущихъ поколѣній
законъ заботится очень недостаточно: онъ ограничиваетъ
- 358 —
разрѣшеніе на бракъ при извѣстныхъ степеняхъ родства,
отказываетъ въ немъ при извѣстныхъ болѣзняхъ и назна-
чаетъ минимальный возрастъ для вступленія въ бракъ какъ
мужчинамъ, такъ и женщинамъ.
Бракъ, наконецъ, приковываетъ мужа къ женѣ и жену
къ мужу, такъ какъ разводъ невозможенъ по волѣ одного
изъ нихъ безъ согласія другого, если нельзя доказать извѣст-
ныхъ злоупотребленій или преступленій. Даже если мужъ
съ женой взаимно желаютъ развода, этотъ послѣдній вле-
четъ за собою непріятную процедуру и плохо обезпечиваетъ
благополучіе дѣтей. Если мужъ отказывается дать согласіе
на разводъ, жена вслѣдствіе упомянутой, часто невозмож-
ной необходимости представить доказательства оказывается
вынужденной остаться при мужѣ, котораго она презираетъ,
такъ какъ только такимъ образомъ она можетъ сохранить
себѣ дѣтей и доставить себѣ пропитаніе. Если мужъ ока-
зывается неспособнымъ давать ей таковое, если онъ—что
часто случается—растратилъ необходимыя для того средства,
даже больше, если жена своимъ трудомъ содержитъ его,
самое себя и дѣтей—-онъ все-таки сохраняетъ надъ ними
все ту же власть.
Незамужняя женщина, напротивъ, отдавшая свою любовь
«свободно», т.-е. не обмѣнивая ея на обезпеченное законо-
дательствомъ право на пропитаніе, сохраняетъ полную
власть надъ дѣтьми, личную свободу, самоопредѣленіе,
отвѣтственность и гражданскія права. Она, другими словами,
сохраняетъ все, что даетъ ей достойное человѣка положе-
ніе въ обществѣ.—Но теряетъ уваженіе общества и эко-
номическую обезпеченность! Замужняя женщина, напротивъ,
теряетъ все, что имѣетъ значеніе для члена общества,—но
пріобрѣтаетъ общественное уваженіе, своего рода право
наслѣдованія и содержаніе!
— 359 —
Общество, правда, не облегчило женщинѣ выполненіе
ея «естественной задачи». Если она тѣмъ не менѣе подъ
тѣмъ или другимъ видомъ все-таки ее выполняетъ, дока-
зываетъ, что эта задача—наиболѣе сильное требованіе ея
природы. Если другія требованія получаютъ перевѣсъ—какъ
это уже случается у многихъ женщинъ—то условія въ
обоихъ случаяхъ должны ей показаться непріемлемыми! И
такъ какъ новыя женщины, очевидно, еще менѣе удо-
влетворяются двумя другими крайностями—пожизненнымъ
аскетизмомъ или проституціей, то новый видъ брака
сталъ для нихъ необходимымъ условіемъ жизни.
Существующій законъ о бракѣ является геологической
формаціей съ наслоеніями изъ различныхъ, теперь уже
законченныхъ, стадій культуры. Только наша собственная
эпоха оставила здѣсь мало слѣдовъ, имѣющихъ притомъ
лишь минимальное значеніе.
Наше время поняло, что любовь должна являться нрав-
ственною основой брака. А любовь покоится на равенствѣ.
Но законъ о бракѣ возникъ въ то время, когда значеніе
любви еще не было познано. Потому онъ основанъ на
различіи, которое обыкновенно господствуетъ между власте-
линомъ и подданными.
Наше время предоставило незамужней женщинѣ воз-
можность заниматься извѣстной профессіей и дало ей
гражданскія права. Но брачный законъ возникъ въ такое
время, когда всѣ женщины были лишены и того и другого.
Замужняя женщина получаетъ, слѣдовательно, благодаря
этому закону такое положеніе, которое находится въ
рѣзкой противоположности самостоятельности, завоеванной
незамужнею женщиной.
Наше время расшатало старинное раздѣленіе труда, по
которому на долю женщины выпадалъ уходъ за дѣтьми,
— 360 —
а на долю мужчины добываніе средствъ къ жизни. Но
законъ о бракѣ возникъ въ такое время, когда это раз-
дѣленіе было въ полной силѣ и когда женщинѣ почти
невозможно было найти себѣ и своему ребенку защиту
внѣ брака. Теперь общество начало предоставлять неза-
мужнимъ матерямъ эту защиту; и тѣ усилія, при помощи
которыхъ женщина покупаетъ себѣ защиту у брака, ока-
зываются не только недостойными, но и совершенно не-
нужными.
Наше время все болѣе и болѣе признаетъ значеніе
всякаго ребенка, какъ новаго члена общества, и право
всякаго ребенка быть рожденнымъ при здоровыхъ условіяхъ.
Но брачный законъ былъ изданъ въ такое время, когда
это даже не мерещилось человѣческому сознанію; когда
незаконнорожденный ребенокъ, обладай онъ даже самыми
выдающимися способностями, считался неимѣющимъ ни
малѣйшей цѣнности, а законнорожденный—цѣннымъ,
какъ бы сильно онъ не былъ отягченъ—наслѣдственными
пороками.
Наше время поняло смыслъ личнаго выбора для нрав-
ственности. Оно признаетъ этическимъ только то дѣйствіе,
которое основывается на личкой оцѣнкѣ и предпринимается
съ согласія собственной совѣсти.
Но институтъ брака возникъ въ такое время, когда не
подозрѣвали объ этой суверенности личности и уже,
конечно, не имѣли о ней яснаго представленія; когда
общественная власть сковывала души, когда принужденіе
служило обществу единственнымъ средствомъ для дости-
женія своихъ цѣлей. Бракъ сталъ уздою, которою укроща-
лось половое влеченіе или, другими словами, которой
естественное стремленіе облагораживалось и употреблялось
на пользу обществу.
- 361 —
Теперь любовь развилась, развилась человѣческая лич-
ность, освободились женскія силы.
На основаніи теперешней самостоятельной дѣятельности
и самоопредѣленія женщинъ внѣ брака бракъ долженъ
сохранить за замужней женщиной свободу дѣйствій неза-
мужней, предоставляя ей полное право распоряжаться
своею личностью и своимъ имуществомъ.
На основаніи отвращенія индивидуума, которое онъ
питаетъ ко всякой попыткѣ втиснуть его въ религіозныя
формы, не имѣющія для него самого никакого значенія,
законной формой брака повсюду долженъ стать бракъ
гражданскій.
На основаніи стремленія индивидуума къ личному выбору
въ моменты важныхъ событій его личной жизни, продол-
женіе брака—такъ же какъ и его заключеніе—должно
зависѣть отъ каждаго изъ супруговъ, и разводъ, слѣдова-
тельно, долженъ стать свободнымъ. И это тѣмъ болѣе,
что новое понятіе чистоты подсказываетъ намъ, что при-
нужденіе въ этой области является унизительнымъ.
Вотъ тѣ требованія, которыя современный человѣкъ
предъявляетъ къ формѣ брака, которая должна выражать
его личную волю, способствовать росту его индивидуаль-
ности. Современный же бракъ связанъ съ формою, лишен-
ной всякаго смысла и поэтому отвратительной: она ставитъ
юридически супруговъ по отношенію другъ къ другу въ
такое положеніе, которое какъ съ идеальной точки зрѣ-
нія, такъ и фактически стоитъ настолько же ниже цѣн-
ности и достоинства современнаго мужчины, какъ и
достоинства современной женщины.
Въ то время какъ развитіе понятія любви и личности
привело къ этимъ требованіямъ болѣе широкой свободы
для индивидуумовъ въ бракѣ, понятіе солидарности и
— 362 —
эволюціонизма, напротивъ, выступаетъ съ требованіемъ
бдльшихъ ограниченій свободы. Убѣжденіе, что всякое
новое существо на самомъ дѣлѣ имѣетъ право требовать,
чтобы жизнь являлась для него дѣйствительной цѣнно-
стью—подобно тому какъ общество въ правѣ требовать,
чтобы эти жизни были цѣнны—вызвало требованіе оказать
противодѣйствіе тѣмъ бракамъ, которые могли бы стать
опасными для дѣтей, лучше охранять интересы этихъ
послѣднихъ какъ въ томъ случаѣ, когда бракъ вовсе не
состоится, такъ и тогда, когда онъ будетъ расторгнутъ.
Экономическій факторъ играетъ въ современномъ обще-
ствѣ при заключеніи браковъ роль тѣмъ болѣе унизи-
тельную, что съ каждымъ днемъ люди начинаютъ все яснѣе
сознавать, что бракъ долженъ быть построенъ на основѣ
свободной любви.
Фактически уже распавшіеся браки все же продолжаютъ
существовать, такъ какъ оба супруга благодаря разводу
очутились, бы въ болѣе плохихъ матеріальныхъ условіяхъ.
Мужъ не можетъ или не хочетъ давать женѣ достаточное
содержаніе; онъ, быть можетъ, не въ состояніи реализовать
имущество жены, помѣщенное въ его предпріятіяхъ; онъ,
быть можетъ, истратилъ его; жена, быть можетъ, при
заключеніи брака отказалась отъ работы, которую она
теперь больше не въ состояніи получить, но которая не-
обходима ей для жизни, и т. д. до безконечности.
Но даже счастливые браки страдаютъ отъ подчиненнаго
какъ въ экономическомъ, такъ и въ правовомъ отношеніи
положенія женщины 2).
— 363 —
Поэтому въ высшей степени важно какъ при счастли-
вомъ бракѣ, такъ и при несчастномъ, чтобы жена сама
распоряжалась своимъ имуществомъ, чтобы она себѣ зара-
батывала на содержаніе постольку, поскольку это соединимо
съ ея материнскими обязанностями, и чтобы она въ первые
годы жизни своего ребенка получала на содержаніе отъ
общества. Подобныя предложенія дѣлались какъ со стороны
соціалистовъ, такъ и съ другихъ сторонъ, но ни одно въ
приведенной ниже формѣ.
Женщина должна имѣть право требовать подобную
поддержку въ томъ случаѣ, если она можетъ доказать:
что она достигла совершеннолѣтія;
что она отбыла свою женскую «воинскую повинность»
путемъ годичнаго упражненія въ уходѣ за дѣтьми и
изученія общей гигіены и—если возможно—путемъ ухода
за больными;
что она или сама ухаживаетъ за ребенкомъ или даетъ
ему другой равноцѣнный уходъ;
что она не имѣетъ ни личнаго имущества, ни дохода,
достаточнаго для того, чтобы покрыть свои собственные
расходы и половину расходовъ на содержаніе ребенка,
или что она изъ-за ухода за ребенкомъ не занимается
своею профессіей.
Женщины, не желающія подчиниться названнымъ усло-
віямъ, не имѣютъ права предъявлять требованій на это
содержаніе, которое, конечно, не можетъ превышать рас-
мѣровъ, безусловно необходимыхъ для поддержанія жизни,
и не можетъ, развѣ только въ исключительныхъ случаяхъ,
выдаваться дольше, чѣмъ въ продолженіе трехъ первыхъ наи-
болѣе важныхъ годовъ жизни ребенка.
Отъ этого откажутся, слѣдовательно, тѣ матери, кото-
рыя сами обладаютъ извѣстнымъ состояніемъ или тѣ, кото-
— 364 —
рыя сами намѣрены зарабатывать себѣ хлѣбъ и такимъ
образомъ совершенно или послѣ перваго года отказаться
отъ общественной помощи. Эта мѣра имѣетъ особое зна-
ченіе для тѣхъ общественныхъ классовъ, гдѣ профессія
матери, будь то. въ городѣ, въ деревнѣ, одинаково опасна
какъ для нея, такъ и для ребенка. Этотъ созданный въ
цѣляхъ защиты наиболѣе важный налогъ долженъ взиматься,
какъ и всѣ остальные, прогресивно, падая главнымъ обра-
зомъ на богатыхъ и на неженатыхъ въ той же степени,
какъ и на женатыхъ.
Надзоръ за этимъ слѣдуетъ поручить особой дѣтской
инспекціи, которая должна находиться въ каждой общинѣ
въ большемъ или меньшемъ составѣ въ зависимости отъ
размѣровъ общины, но которая всегда должна состоять
на одну 73 изъ мужчинъ и я/3 изъ женщинъ. Члены инспек-
ціи раздаютъ субсидіи и контролируютъ не только уходъ
за младенцами, но и за болѣе взрослыми дѣтьми. Мать,
небрежно обращающаяся со своимъ ребенкомъ, послѣ
троекратнаго предостереженія теряетъ право на субсидію,
и у нея отнимаютъ ребенка. Это послѣднее Относится
также къ тѣмъ родителямъ, которые какъ въ физическомъ,
такъ и въ духовномъ отношеніи дурно обращаются со
своими дѣтьми или оставляютъ ихъ на произволъ судьбы.
Ежегодное содержаніе матери всегда остается однимъ и
тѣмъ же, но для каждаго ребенка она, кромѣ того, полу-<
чаетъ половину необходимаго содержанія, если только число
дѣтей не превышаетъ желательной для общества нормы.
Содержаніе дѣтей, родившихся сверхъ этой нормы, падаетъ
цѣликомъ на родителей. Каждый отецъ долженъ со дня
рожденія ребенка до его і8-лѣтняго возраста принять на
себя половину его содержанія. Современное общество
помогаетъ мужу, какъ кормильцу семейства, повышая
— 365 —
соотвѣтственно увеличившимся расходамъ его заработную
плату или жалованье, совершенно независимо отъ того,
холостъ ли онъ или женатъ, бездѣтенъ или отецъ .много-
численнаго семейства. Если бы эта поддержка оказывалась
матери, то отпала бы необходимость дѣлать разницу между
вознагражденіемъ за женскій или мужской трудъ и под-
держка дѣйствительно содѣйствовала бы наиболѣе важной
для общества цѣли: воспитанію дѣтей.
Теперешній порядокъ, напротивъ, поддерживаетъ самую
грубую изъ всѣхъ несправедливостей, разницу между закон-
ными и незаконными дѣтьми; онъ освобождаетъ нежена-
тыхъ мужчинъ отъ ихъ естественной отвѣтственности;
онъ толкаетъ незамужнихъ матерей на дѣтоубійства какъ
прямыя, такъ и косвенныя черезъ такъ называемыя «фаб-
рики ангеловъ», ихъ же самихъ—на самоубійство и прости-
туцію.
Всѣ эти условія будутъ измѣнены закономъ, который
постановитъ: что всякая мать при извѣстныхъ условіяхъ
имѣетъ право получать содержаніе отъ общества въ то
время, когда она несетъ для него наиболѣе тяжелую по-
винность; что каждый ребенокъ имѣетъ право требовать
отъ обоихъ'родителей, чтобы они его содержали, имѣетъ
право на имя обоихъ—и въ той мѣры, въ какой сохра-
нится право на наслѣдство, право на наслѣдованіе послѣ
обоихъ.
Въ виду того, что мать все чаще цѣликомъ или отчасти
на ряду съ отцомъ заботится о содержаніи семьи, было
бы справедливо уже съ этой точки зрѣнія, чтобы она
раздѣляла съ нимъ и власть надъ дѣтьми. Но такъ какъ
она, сверхъ того, больше его изъ-за нихъ страдала и больше
ихъ любитъ, а слѣдовательно, лучше ихъ понимаетъ—и
большею частью не только много для нихъ сдѣлала, но и
— 366 —
много для нихъ значитъ—то столь же справедливо, чтобы
она перестала, какъ теперь, довольствоваться властью,
предоставляемой ей отцомъ, чтобы отношенія перемѣнились
и верховная власть признавалась бы закономъ за матерью.
Когда мужъ не одинъ будетъ нести тяжести добыванія
средствъ для семьи, то его долгъ, какъ воспитателя дѣтей,
получитъ возможность реализоваться въ дѣйствительности.
Онъ тогда сумѣетъ найти время развить свои качества въ
этомъ направленіи, и возрастающая цѣнность отцовскаго
попеченія и отцовской любви облегчитъ матери задачу
воспитанія, которая теперь является для нея непосильною,
такъ какъ чувство отвѣтственности становится все созна-
тельнѣе, а задача дѣлается все болѣе трудною вслѣдствіе
возрастающихъ потребностей въ личной свободѣ движенія.
Что касается предметовъ первой необходимости, то мать
и ребенокъ не зависѣли бы больше исключительно отъ
мужа, и они не попадали бы въ безысходную нужду
вслѣдствіе его распущенности или непрактичности. Но онъ
все-таки продолжалъ бы нести половину отвѣтственности,
и семья продолжала бы, въ смыслѣ удобства жизни, зави-
сѣть отъ отца и отъ его добровольной поддержки; онъ
же избавился бы отъ часто непосильнаго бремени, причи-
няющаго такой ущербъ его духовному вліянію какъ отца
и его семейнымъ радостямъ. Не говоря уже о томъ, что
большинство мужчинъ далеко не эгоисты—какъ это посто-
янно твердитъ извѣстная категорія женщинъ—многіе изъ
нихъ носили и носятъ на себѣ не только всю тяжесть
заботъ, связанныхъ съ содержаніемъ жены и дѣтей, но
и всей жениной родни. Съ другой стороны,господствующій
общественный строй заставляетъ отцовъ впрягаться въ
самое тяжелое рабское ярмо, чтобы обезпечить дѣтямъ
болѣе выгодное положеніе. Современныя отцовскія права
- 367 —
и отцовскія обязанности находятся въ непосредственной
связи съ наслѣдственнымъ правомъ, однимъ изъ наиболѣе
опасныхъ золъ нашего общественнаго строя. Наслѣдствен-
ное право часто отводитъ руководящую роль непригоднымъ
людямъ, а на долю дѣльныхъ людей оставляетъ подчинен-
ное положеніе; оно даетъ возможность вырождающимся
продолжать родъ, особенно когда родители умираютъ рано,
несмотря на то, что именно дѣти меньше всего къ тому
пригодны. Оно уменьшаетъ шансы жизнеспособныхъ дѣ-
тей какъ въ этомъ, такъ и во всѣхъ остальныхъ отноше-
ніяхъ, ибо бѣдность затрудняетъ развитіе и примѣненіе
личныхъ силъ, а богатство облегчаетъ его. Съ другой
стороны бѣдность благопріятствуетъ одареннымъ натурамъ
въ томъ отношеніи, что напрягаетъ ихъ силы, въ то время
какъ несчастіе богатыхъ наслѣдниковъ состоитъ именно
въ томъ, что они не испытываютъ этого напряженія, при-
шпоривающаго силы и служащаго источникомъ удовольствія.
Только наиболѣе сильныя и наиболѣе утонченныя натуры
благодаря выгодамъ и чувству отвѣтственности, вытекаю-
щимъ изъ унаслѣдованнаго богатства, становятся еще
сильнѣе, еще утонченнѣе. Въ общемъ, продуктивныя силы
общества во много разъ увеличились бы какъ на верхахъ,
такъ и на низахъ его, если бы богатство сдѣлалось лич-
нымъ въ полномъ смыслѣ этого слова и соотвѣтствовало
энергіи и богатству силъ каждаго человѣка. Лихора-
дочная погоня за наживою лишилась бы своего главнаго
мотива, если бы была ограничена возможность увеличивать
богатство и если бы стала излишней необходимость
обезпечить существованіе дѣтей. Такой новый порядокъ
устранилъ бы необходимость получать отъ государства
надбавки къ жалованію для соотвѣтствующаго положенію
воспитанія дѣтей. Въ самомъ дѣлѣ, если бы всѣ дѣти
— 368 —
были уравнены въ томъ, что общество платитъ за все
необходимое—начиная съ учебныхъ пособій до расходовъ
на продолженіе образованія и необходимыя путешествія —
для полнаго развитія умственныхъ и физическихъ силъ
индивидуума, развитія, при которомъ было бы обращено
вниманіе только на природныя способности; если бы
каждый, вступая въ извѣстную отрасль труда, занималъ
одинаковое съ остальными положеніе; если бы дѣйстви-
тельно каждый могъ вполнѣ свободно примѣнять свои
силы и пользоваться необходимыми для того средствами;
если бы общество въ видѣ права, а не въ видѣ благо-
дѣянія оказывало каждому трудящемуся помощь во время
болѣзни и давало бы ему полное содержаніе на случай
старости, то исчезло бы стремленіе давать своимъ дѣтямъ
болѣе обезпеченное положеніе за счетъ другихъ. Отецъ,
который благодаря личнымъ силамъ достигъ положенія,
дающаго ему возможность улучшить условія жизни своихъ
дѣтей въ сравненіи съ другими, конечно, могъ бы—для
пользы цѣлому—предоставить своимъ дѣтямъ разнообразное
и болѣе основательное духовное образованіе, благодаря
болѣе богатой культурѣ домашней жизни. Но онъ, при
уничтоженіи наслѣдственнаго права—или по крайней мѣрѣ
при ограниченіи и высокомъ обложеніи его—не могъ бы по-
мѣшать имъ примѣненіемъ личныхъ силъ обезпечить себѣ
на продолжительное время цѣнность высшаго или низшаго
порядка, которые они научились любить у него въ домѣ;
И если исчезнетъ разница между законными и незакон-
ными дѣтьми во всѣхъ отношеніяхъ, тогда отцовскій домъ,
можетъ быть, будетъ въ состояніи дать пріютъ, какъ въ
античное время или какъ у нашихъ предковъ, чаще, чѣмъ
это теперь случается дѣтямъ различныхъ матерей, даже
при жизни этихъ послѣднихъ; иногда также домъ матери
— 369 -
пріютитъ дѣтей различныхъ отцовъ. Во всякомъ случаѣ
это обозначало бы лишь то, что съ правами дѣтей счи-
таются въ большей степени, чѣмъ теперь, особенно по
отношенію къ внѣбрачнымъ дѣтямъ.
Бракъ является наилучшимъ доказательствомъ того, какъ
нравы и чувства могутъ опередить на цѣлыя столѣтія
законы, подъ охраной которыхъ они выработались.
Многіе мужья проявляютъ по отношенію къ своимъ
женамъ такую деликатность, предоставляютъ имъ такую
свободу дѣйствія, что эти счастливыя жены вовсе не
; сознаютъ, что онѣ—съ юридической точки зрѣнія пользуются
; ею только по милости мужа. Лишь тогда, когда обстоя-
тельства складываются неблагопріятно, жена чувствуетъ,
что вся законная власть сосредоточена въ рукахъ мужа,
который, слѣдовательно, пользуется поддержкою закона,
: когда онъ намѣревается употреблять эту власть, не считаясь
съ мнѣніемъ жены, или когда онъ хочетъ употребить ее
во вредъ ей и ея дѣтямъ.
Если мужья, несмотря на законъ, такъ часто уравниваютъ
своихъ женъ въ отношеніи вліянія на домашнія дѣла и
дѣтей, то это является лучшимъ показателемъ того,
какъ громадно значеніе чувствъ при защитѣ жизненныхъ
цѣнностей. И. что мужья, несмотря на брачное законода-
тельство, все болѣе проникаются должнымъ вниманіемъ къ
мнѣнію женъ, слѣдуетъ имъ поставить въ заслугу такъ же,
какъ мы считаемъ заслугою коронованныхъ особъ, когда
имъ—несмотря на всѣ препятствія—удается стать людьми.
Если послѣднія заслуживаютъ большаго снисхожденія,
чѣмъ другіе, когда онѣ злоупотребляютъ своею властью,
— 370 —
То также слѣдуетъ относиться и къ мужьямъ, ибо имъ
надо обладать большою тонкостью чувства, чтобы при
столкновеніи мнѣній своихъ и жениныхъ не пустить въ
ходъ заключительнаго аргумента: «я такъ хочу». Даже
нѣжнѣйшая любовь не мѣшаетъ вспышкѣ чувства деспо-
тизма/когда оно наталкивается на упорное противодѣйствіе.
Для большинства мужчинъ—современное брачное законо-
дательство образуетъ все еще самое большое препятствіе,
тѣмъ большее, чѣмъ ниже онъ стоитъ въ остальныхъ
отношеніяхъ—на пути ихъ развитія къ болѣе совершен-
ному типу человѣка. Возможность распоряжаться по своему
усмотрѣнію женою и дѣтьми превращаетъ злого че-
ловѣка въ палача, низкаго—въ мошенника. Стюартъ
Милль не преувеличиваетъ, когда говоритъ, что, пока
семья построена на началахъ, противорѣчащихъ основнымъ
принципамъ общественной жизни, законъ будетъ покрови-
тельствовать тому, съ чѣмъ онъ борется путемъ воспитанія
и цивилизаціи въ остальныхъ областяхъ—именно праву
силы вмѣсто права личности. Повсюду—въ морали, въ по-
литикѣ—проводится тотъ взглядъ, что уваженіе, оказы-
ваемое извѣстному человѣку, не должно зависѣть отъ того,
въ какомъ сословіи или въ какомъ семействѣ онъ родился,
а исключительно отъ цѣнности его личности; что только
поведеніе его и его заслуги могутъ стать источниками его
власти и авторитета. Бракъ же переворачиваетъ этотъ прин-
ципъ государственнаго права вверхъ дномъ, и поэтому
примѣненіе въ общественной жизни принципа личности
остается пока поверхностнымъ ®).
Если законъ цѣпко держится за то, что уже начало
расшатываться жизнью, то это имѣетъ, какъ мы уже ука-
зали, сравнительно мало значенія тамъ, гдѣ законъ—въ
самомъ идеальномъ смыслѣ этого слова—является мертвою
— 371 -
буквой. Но непосредственная опасность для отдѣльной
личности и косвенное для всего общества растетъ въ зависи*
мости отъ того, чѣмъ хуже человѣкъ, обладающій властью
и не встрѣчающій противовѣса, чѣмъ менѣе идеально то
общежитіе, въ которомъ этотъ авторитетъ будетъ имѣть
рѣшающее значеніе. И даже тамъ, гдѣ отношенія склады-
ваются благопріятно, современная женщина тѣмъ болѣе
чувствуетъ суверенность мужа, чѣмъ сильнѣе она сознаетъ,
что при полномъ уравненіи съ мужемъ она могла бы пло-
дотворно работать вмѣстѣ съ нимъ во всѣхъ областяхъ.
Эта тяжелая мука, которую причиняетъ современной
женщинѣ ея зависимость,—между прочимъ причина того,
что многія женщины, даже если онѣ въ этомъ не ну-
ждаются, послѣ брака продолжаютъ искать себѣ заработка.
Условія рынка до сихъ поръ благопріятствовали этому
стремленію женщинъ. Но это только вопросъ времени—
когда незамужнимъ женщинамъ удастся вытѣснить замуж-
нихъ—благодаря болѣе благопріятнымъ условіямъ конку-
ренціи для первыхъ, особенно въ настоящее время, когда
законодательство начинаетъ вмѣшиваться въ современныя
ненормальности, благодаря которымъ жены понижаютъ
заработки мужей, дѣти—родителей, слѣдствіемъ чего
является распаденіе домашняго хозяйства и вырожденіе
дѣтей *).
Если же трудъ замужнихъ женщицъ будетъ ограниченъ
законодательной «охраною матерей»—особенно въ предла-
гаемомъ здѣсь объемѣ и если, вообще, будутъ одинаково
защищены интересы замужнихъ, какъ и незамужнихъ уста-
новленіемъ минимальной заработной платы, восьмичасового
рабочаго дня, запрещеніемъ ночныхъ работъ и также
работъ въ извѣстныхъ, опасныхъ для здоровья отрасляхъ,
тогда матери—если дѣти выйдутъ изъ самаго нѣжнаго
— 372 —
возраста—и дальше будутъ въ состояніи различнымъ обрй4
зомъ добывать себѣ заработокъ. Это будетъ происходить
въ еще большихъ размѣрахъ тогда, когда общія квартиры
освободятъ ихъ отъ обязанности приготовленія пищи и
сдѣлаютъ возможнымъ хорошій общій надзоръ за дѣтьми
во время отсутствія матерей.
Но наиболѣе полезно окажется для дѣтей—особенно
если благодаря запрещенію домашняго труда они будутъ
возвращены школѣ и дому—если замужнія женщины
вслѣдствіе повышенія заработной платы мужчины смогутъ
освободиться отъ заработка внѣ дома, и если ихъ домаш-
ней работѣ будетъ приданъ характеръ оплачиваемаго труда.
Это наступитъ въ полномъ видѣ тогда, когда за матерями
закрѣплена вышеупомянутая плата со стороны общества
за воспитаніе дѣтей. Въ подобномъ признанномъ государ-
ствомъ уходѣ за дѣтьми большинство женщинъ найдетъ
полное соотвѣтствіе между своими силами и своею дѣя-
тельностью, которое является истиннымъ источникомъ ра-
дости труда. Вѣдь не подлежитъ никакому сомнѣнію, что
женщина даже при теперешнемъ, хотя и тяжеломъ домаш-
немъ трудѣ обыкновенно находитъ больше примѣненія
своимъ отличительнымъ качествамъ, а слѣдовательно, и
болѣе полное удовлетвореніе, чѣмъ мужчина, часто изне-
могающій надъ той работой, которую не онъ себѣ выбралъ,
а которую онъ только могъ достать.
Но тѣмъ не менѣе женщины становятся все менѣе
способными выполнять домашнюю работу и все чаще и чаще
бросаютъ ее изъ-за заработка внѣ дома, благодаря тому, что
домашняя работа происходитъ при унизительныхъ условіяхъ.
Прежде всего и раньше всего женщины все рѣшитель-
нѣе требуютъ себѣ тѣхъ облегченій въ домашней работѣ,
которыя уже то здѣсь, то тамъ осуществляются на дѣлѣ *)•
— 373 —
Но это врядъ ли найдетъ всеобщее распространеніе до
тѣхъ поръ, пока женщины сами серьезно не возьмутся
за исканіе наиболѣе цѣлесообразныхъ и наиболѣе пріят-
ныхъ методовъ, способствующихъ, благодаря коопераціи,
сбереженію труда и облегчающихъ тѣ домашнія работы,
которыя еще остаются. Но это предполагаетъ опять, что
женщины пріобрѣтутъ реальныя знанія въ вопросахъ по-
требленія и въ остальныхъ отрасляхъ современнаго домаш-
няго хозяйства е). Это тѣмъ болѣе необходимо, что во-
просъ о прислугѣ въ скоромъ времени поставитъ передъ
женщинами всѣхъ общественныхъ классовъ альтернативу:
или работать самимъ у себя въ домѣ, или окончательно
отказаться отъ собственнаго очага. Домашняя работа и
уходъ за дѣтьми для всѣхъ женщинъ будетъ облегчена
лишь постольку, поскольку наиболѣе образованная изъ
нихъ сумѣетъ поставить новыя и болѣе высокія требова-
нія въ вопросѣ объ устройствѣ жилища и въ болѣе
удобныхъ и пріятныхъ орудіяхъ труда. Онѣ этимъ не
только облегчили бы свою собственную заботу, но вызвали
бы болѣе высокую культуру красоты и цѣлесообразности
въ области архитектуръ и промышленности.
Но этого недостаточно для того, чтобы домашняя ра-
бота достигла своего прежняго почетнаго положенія.
Послѣднее произойдетъ лишь тогда, когда общество
оцѣнитъ домашнюю работу женщины, и она больше не
будетъ чувствовать, что мужъ содержитъ ее ради того,
чтобы она исполняла второстепенную работу, работу, не
удостоивающуюся той оцѣнки, которая стала для совре-
менности безусловнымъ мѣриломъ экономическихъ цѣнно-
стей — оцѣнки наличными деньгами.
Современная форма брака возникла въ то время, когда
женщина внѣ дома не имѣла возможности гдѣ-либо при-
— 374 —
дожить свои силы, когда доходы, необходимые для веде-
нія домашняго хозяйства, получались, главнымъ образомъ,
натурой, и женщина была необходима для того, чтобы сдѣ-
лать продукты пригодными для потребленія. Ея занятія въ
домашнемъ хозяйствѣ имѣли громадную экономическую
цѣнность, и при такихъ условіяхъ было вполнѣ понятно,
что имущество считалось общимъ. Хозяйка дома, помимо
этого—какъ регулирующая потребленіе товаровъ, добытыхъ
ею изъ сырого матеріала—пользовалась свободой дѣйствій
и авторитетомъ, котораго теперь, естественно, у нея нѣтъ
ни въ ея собственныхъ глазахъ, ни въ глазахъ мужа. Мало
пользы въ томъ, что она по закону имѣетъ право требо-
вать отъ мужа соотвѣтствующаго его положенію и его
средствамъ содержанія. Вѣдь когда вся ея задача часто со-
стоитъ только въ томъ, чтобы попросить у него денегъ и
записать, какъ онѣ попали въ руки портнихи и кухарки,
вполнѣ естественно, что она считаетъ подобную жизнь
унизительной для себя. Ни посредственно, ни непосред-
ственно она не зарабатываетъ хлѣба для стола или одежды
для тѣла, такъ какъ одинъ только мужъ добываетъ сред-
ства, которыми она держитъ хозяйство или разоряетъ его.
Вотъ почему женщины все болѣе и болѣе стремятся
къ самостоятельному заработку. Онѣ видятъ, какъ мужчины
развиваются, посвящая себя какому-нибудь постоянному
труду, какъ они закаляютъ себя, собираютъ и напрягаютъ
свои силы для осуществленія своихъ задачъ. И поэтому
женщина полагаетъ, что только спеціальное образованіе
можетъ придать ей ту же энергію, только непосредствен-
ный доходъ можетъ убѣдить ее въ ея пригодности къ
труду.
Есть, однако, другой исходъ, приносящій тѣ же вы-
годы, но не отгоняющій, несмотря на это, женщины отъ
— 375 —
домашняго очага, для этого нужно, чтобы ея спеціальныя
познанія въ области домашняго хозяйства и ухода за дѣтьми
и ея дѣятельность на этомъ поприщѣ считались столь же
серьезными, какъ всякая иная профессія. Только видя но-
вую оцѣнку своей домашней работы, женщина можетъ по-
требовать, чтобы эта работа съ экономической точки зрѣ-
нія оцѣнивалась такъ же, какъ и всякая другая полезная
работа.
Когда женщины говорятъ объ униженіи, связанномъ
для нихъ съ полученіемъ содержанія отъ мужа, послѣ
того какъ онѣ дѣвушками сами себя содержали, то муж-
чины всегда настраиваются глубоко идеалистически. Они
начинаютъ говорить красиво о полной значенія задачѣ
жены, объ уравнивающей силѣ любви, пока ихъ не спро-
сятъ, было ли бы имъ пріятно, благодаря какой бы то ни
было любви получать свои доходы отъ жены, вмѣсто того
чтобы самому заработать все необходимое для общихъ или
личныхъ своихъ потребностей? Или была ли бы любовь въ
состояніи замѣнить имъ отсутствіе права управлять имуще-
ствомъ, лишеніе гражданскихъ правъ или своего имени?
Мужчины начинаютъ говорить тогда о «различіи». И оноі
дѣйствительно, существовало, но все болѣе и болѣе сгла-
живается, въ той мѣрѣ, въ какой незамужняя женщина
требуетъ себѣ свободы.
Несмотря на сознаніе, что и она сама принесла въ домъ
свои средства, несмотря на убѣжденіе, что она совершаетъ
трудную работу въ домѣ, желаніе имѣть свои деньги яв-
ляется невыразимой мукой современной жены. Ибо мужъ
въ глубинѣ души своей чувствуетъ то же, что и она, а
именно, что работа означаетъ занятіе внѣ дома, что завѣ-
дываніе расходами — несмотря на все его значеніе для силъ
здоровья и благополучія работающихъ и, вслѣдствіе этого
- 376 —
для всего народнаго хозяйства — становится все менѣе
важнымъ. Это убѣжденіе мужчины отчасти обусловливается
тѣмъ, что женщины, какъ уже было сказано выше, не
провели въ жизнь того новаго вида домашняго хозяйства,
которое необходимо для правильнаго регулированія потре-
бленія, и что поэтому мужъ часто вполнѣ основательно
полагаетъ, что жена не работаетъ и не сберегаетъ, а
только тратитъ.
Всѣ эти предположенія накопляются въ видѣ взрывча-
таго матеріала по поводу постоянно повторяющихся де-
нежныхъ вопросовъ, неизбѣжныхъ даже при самой полной
гармоніи между любящими, и обладающихъ той сатанин-
ской силой, которая способна разрушить эту гармонію.
Какъ бы трогательно идеалистически ни была на-
троена дѣвушка по отношенію къ этому вопросу до
брака; какъ довѣрчиво она ни позволила бы мужу хозяй-
ничать и распоряжаться своимъ имуществомъ — все же че-
резъ нѣсколько лѣтъ опытъ брака превратитъ ее въ реа-
листку. Какъ бы счастлива она ни была въ остальномъ,
она все же припомнитъ не одинъ часъ, когда она чув-
ствовала всю горечь отсутствія свободы дѣйствій, являю-
щуюся результатомъ своихъ собственныхъ денежныхъ
средствъ; она вспомнитъ, напримѣръ, какъ мужъ не раз-
рѣшалъ ей употреблять принесенныя ею же деньги на ту
или иную идеальную цѣль; и нерѣдко именно этотъ слу-
чай воздвигаетъ между ними первую преграду. Безчислен-
ное множество любящихъ мужей при подобныхъ сценахъ
довели своихъ, имѣющихъ собственное состояніе женъ до
того, что онѣ начинали жалѣть о бракѣ, и внушили же-
намъ, не имѣющимъ такого состоянія, чувство униженія,
вызванное необходимостью выступать въ роли попрошаекъ.
Мужчина можетъ только смѣяться надъ этими «щепетиль-
— 377 —
ными» чувствами жены или сердиться на нихъ; но они
все же — ея чувства и въ общемъ гораздо болѣе тонки и
нѣжны, чѣмъ его собственныя. Эти чувства — послѣ нѣ-
сколькихъ лѣтъ, проведенныхъ въ бракѣ—становятся на-
столько сильными у большинства женщинъ, что они ни-
коимъ образомъ не могутъ быть искоренены путемъ ло-
гики и требуютъ для своего удовлетворенія новаго по-
рядка. Женщины, вѣдь, прекрасно знаютъ, что сцены,
при помощи которыхъ онѣ въ первый годъ завоевываютъ
себѣ новую лѣтнюю шляпу лаской, во второй—слезами, въ
третій — ссорой, даютъ пищу только юмористическимъ
журналамъ. .
Зависимость женщины можетъ быть уничтожена только
тѣмъ, что ея домашняя работа получитъ экономическую
оцѣнку 7). Производить эту оцѣнку легко, когда она изъ-
за домашнихъ обязанностей отказывается отъ оплачивае-
маго труда, такъ какъ исполненіе ихъ должно быть оцѣ-
нено, по крайней мѣрѣ, такъ же высоко, какъ и ея прежнее
занятіе. Если это мѣрило отсутствуетъ, она должна полу-
чить ту же сумму, въ какую обошлась бы при подобныхъ
обстоятельствахъ наемная экономка.
Этими деньгами жена должна покрывать свои личные
расходы, свою долю расходовъ въ домашнемъ хозяйствѣ
и въ воспитаніи дѣтей, когда поддержка на эту цѣль со
стороны общества прекратится и когда супруги придутъ
къ соглашенію, что работа жены въ домѣ настолько цѣнна,
что имъ больше расчета самимъ ею воспользоваться, чѣмъ
искать для жены заработка внѣ дома.
Этотъ порядокъ при своемъ осуществленіи не вызоветъ
никакихъ потрясеній въ современныхъ отношеніяхъ. Жена,
какъ до сихъ поръ, будетъ завѣдывать домашней кассой,
наполняющейся общими взносами, и она по всей вѣроят-
— 378 —
ности лучше справится съ задачей покрытія всѣхъ расхо-
довъ. Непосредственная экономическая оцѣнка ея домашней
работы увеличитъ уваженіе къ ней мужа и ея собственное
и придастъ, съ одной стороны, замужнимъ женщинамъ со-
знаніе своей независимости, отсутствующее даже у наи-
болѣе добросовѣстныхъ изъ нихъ, а съ другой стороны—
чувство долга, которое у менѣе добросовѣстныхъ без-
условно нуждается въ подкрѣпленіи. Вѣдь, нынѣшній по-
рядокъ не только благопріятствуетъ доминирующему по-
ложенію мужа въ домѣ, но и непрактичности многихъ
женщинъ. То обстоятельство, что незначительная группа
женщинъ высшихъ классовъ въ домѣ вовсе не работаетъ,
что большое количество изъ нихъ плохо работаетъ,
не должно заставлять насъ забывать ту истину, что без-
численное количество женщинъ все еще тратитъ въ домаш-
немъ хозяйствѣ громадную массу рабочей силы, не имѣя за-
конной возможности предъявить требованіе на какое-либо со-
отвѣтствующее ихъ труду вознагражденіе. Это относится
не только къ хозяйкамъ дома, но и къ дочерямъ ихъ,
трудящимся часто съ утра до вечера и все же вынужден-
нымъ получать все нужное для нихъ лично въ видѣ по-
дарка отъ родителей, не имѣя, такимъ образомъ, средствъ
на то, что родители считаютъ безполезнымъ. То же самое
можно сказать о женѣ по отношенію къ мужу. Будучи
дѣвушкой, она имѣла возможность — въ качествѣ служа-
щей въ различныхъ учрежденіяхъ, или прислуги, или фаб-
ричной работницы, или конторщицы — хоть въ слабой
степени отстаивать свои собственные интересы. Для за-
мужней женщины каждый подарокъ, который она хочетъ
подарить, каждый взносъ, сдѣланный ею для общеполезной
цѣли, каждая книга, ею купленная, каждое удовольствіе,
къ которому она готовится, — должны быть покрыты изъ
— 379 —
денегъ, взятыхъ у мужа. Женщина, сберегающая, напри-
мѣръ, въ домашнемъ хозяйствѣ помѣщика, можетъ быть,
цѣлыя тысячи — какъ своимъ надзоромъ, такъ и непосред-
ственнымъ участіемъ въ трудѣ — часто не имѣетъ ни од-
ной кроны въ своемъ распоряженіи.
Эта зависимость гонитъ, какъ уже было сказано, женъ
и дочерей изъ дома на заработокъ, который часто съ эко-
номической точки зрѣнія не соотвѣтствуетъ потерѣ ихъ
труда въ домѣ. Но для нихъ прямо невыносимо отказаться
отъ личнаго заработка, ставшаго для нихъ тѣмъ болѣе
цѣннымъ, что, благодаря ему, онѣ расширили свою сво-
боду движенія, свои потребности въ различныхъ осталь-
ныхѣ отношеніяхъ — прежде всего свое образованіе и
свои общественные интересы.
Теперешнее положеніе женщины въ домѣ, гдѣ она за
свой трудъ не получаетъ никакой платы, является устарѣ-
лымъ пережиткомъ прежнихъ хозяйственныхъ и производ-
ственныхъ отношеній, а также отголоскомъ церковнаго
ученія, по которому жена создана для того, чтобы быть
помощницей мужа, а онъ—для того, чтобы быть ея главой.
Такимъ путемъ женщины зачастую получали съ заму-
жествомъ болѣе плохія головы, чѣмъ тѣ, которыми ихъ
наградила природа, а мужчины—менѣе полезную помощь,
чѣмъ это могло бы быть.
Только когда неподкупный реализмъ выставитъ и въ
семьѣ принципъ, гласящій, что каждый самъ себѣ хозяинъ,
что каждый рабочій стоитъ того, сколько онъ получаетъ,—
идеализмъ получитъ полную возможность развиваться на
широкомъ и благодарномъ поприщѣ невынужденной щед-
рости и добровольной взаимной помощи.
Въ то время какъ вышесказанное относится ко всѣмъ
женщинамъ, желающимъ работать въ домѣ, оно необяза-
— 380 —
тельно для тѣхъ, которыя на полученное ими въ приданое
имущество имѣютъ возможность покрыть расходы на хо-
зяйство и своихъ дѣтей и хотятъ за это освободиться
отъ работъ въ домѣ.
Всякая попытка рѣшить вопросъ о правѣ собственности
замужней женщины путемъ компромисса — обязательныхъ
контрактовъ и т. п.—лишь запутываетъ вопросъ до без-
конечности. Онъ становится яснымъ и простымъ лишь
тогда, когда женщина—какъ въ Россіи уже со времени
Екатерины II — совершенно просто сохраняетъ за собою
свое имущество. Законъ долженъ явиться выразителемъ
великаго принципа: что каждый супругъ владѣетъ своимъ
имуществомъ; тѣ же, кто желаетъ другого порядка, должны
при помощи контракта установитъ степень общности иму-
щества.
Только принципіально установленная раздѣльность иму-
щества можетъ создать новыя и ясныя правовыя понятія,
требуемыя современностью. Раздѣльное имущество ставитъ
рядомъ другъ съ другомъ двухъ индивидуумовъ, дѣй-
ствующихъ съ той свободой, которая царитъ между бра-
томъ и сестрой или двумя пріятелями. Оба супруга
оставляютъ за собою полную свободу рѣшеній и полную
отвѣтственность. Каждый предоставляетъ другому дѣй-
ствовать лишь въ той мѣрѣ, въ какой онъ своими каче-
ствами завоевалъ себѣ довѣріе другого. Оба считаются
съ мнѣніемъ другой стороны при проектированіи общихъ
предпріятій, и ни одинъ изъ нихъ не можетъ быть при-
влеченъ безъ собственнаго согласія. Право каждаго въ
этомъ союзѣ такъ же охраняется, какъ при совмѣстныхъ
дѣйствіяхъ или совмѣстномъ сожительствѣ брата и сестры
или друзей. Сдѣлки супруговъ между собою должны стать
поэтому такъ же публичны, какъ и всякія другія сдѣлки
— 381 —
подобнаго рода между компаніонами. Не стоитъ тратить
лишнихъ словъ для того, чтобы доказывать, насколько съ
этической точки зрѣнія подобныя имущественно-правовыя
отношенія выше нашихъ теперешнихъ, которыя, правда,
очень выгодны для «кредиторовъ мужа» (Анна Виксель),
но которыя помимо ихъ врядъ ли найдутъ себѣ мысля-
щихъ защитниковъ.
Не только по отношенію къ своему имуществу, но
также по отношенію ко всѣмъ своимъ политическимъ
правамъ и праву распоряжаться своей личностью замужняя
женщина должна быть уравнена съ незамужней. Правда,
законъ защищаетъ «брачныя права» далеко не въ такой
мѣрѣ, какъ это многіе полагаютъ. Но это предположеніе
держится уже цѣлыя столѣтія и съ своей стороны вліяетъ
на нравы; оно помимо этого не лишено извѣстной закон-
ной опоры въ тѣхъ случаяхъ, когда подобное дѣло дохо-
дитъ до суда. Правда, это случается рѣдко; тѣмъ не ме-
нѣе понятіе законности — поддерживаемое такъ же биб-
ліей и обрядомъ вѣнчанія, особенно подчеркивающимъ
обязанность подчиненія — вліяетъ на сознаніе мужемъ его
права и на сознаніе женою ея обязанности. И до тѣхъ
поръ пока законъ поддерживаетъ хоть тѣнь «правъ» въ
предѣлахъ союза, который прежде всего долженъ быть
свободнымъ, это будетъ грубымъ нарушеніемъ свободы
любви.
Какъ всѣ- ретроградные законы, онъ имѣетъ мало
значенія для людей съ утонченными эротическими чув-
ствами, возвышающихся надъ ограниченной точкой зрѣнія
закона. Но чѣмъ ниже стоятъ люди, тѣмъ настойчивѣе
мужъ отстаиваетъ свое «право» при самыхъ неблагопріят-
— 382 —
ныхъ или даже опасныхъ для жизни жены условіяхъ,
подобно тому какъ онъ—не по праву—теперь вымогаетъ
у нея ея трудовой заработокъ.
Никакой законъ не будетъ въ состояніи воспрепятство-
вать женѣ добровольно позволять мужу издѣваться надъ
ея личностью, растрачивать ея имущество, губить ея дѣтей.
Вѣдь законъ не въ силахъ заглушить тѣ источники сла-
бости и борьбы, которые пробиваются изъ собственной
природы человѣка.
Но мы въ правѣ требовать отъ брачнаго закона, чтобы
онъ самъ не углублялъ этихъ источниковъ.
Законъ долженъ быть составленъ такимъ образомъ,
чтобы предоставлять счастью наибольшую свободу для его
творческихъ силъ и ограничить по мѣрѣ возможности
послѣдствія несчастія.
И это можетъ быть достигнуто лишь тогда, когда
каждая сторона будетъ совершенно независима отъ другой.
Недостаточно поэтому прекратить опеку мужа и несо-
вершеннолѣтіе жены. Должно быть уничтожено также всякое
предписаніе, имѣющее въ виду приковывать жену «къ
положенію и имущественнымъ условіямъ» мужа. Большин-
ство мужчинъ питаетъ увѣренность, что жена, покидаю-
щая домъ мужа, должна быть возвращена обратно на осно-
ваніи закона. Это—по крайней мѣрѣ по отношенію къ
Швеціи—ошибочно. Но если даже буква закона въ дан-
номъ случаѣ лучше, чѣмъ составившееся о немъ мнѣніе,
то духъ закона все же говоритъ, что супруги должны
жить вмѣстѣ.
Но по мѣрѣ развитія личности становится все оче-
виднѣе, что этотъ порядокъ не соотвѣтствуетъ эротиче-
скимъ потребностямъ всѣхъ людей. Существуютъ, напротивъ,
люди, которые всю жизнь любили бы другъ друга, если бы
<— 383 —-
Онй не были принуждены — изо-дня въ день, изъ года въ
годъ—сообразоваться въ своихъ склонностяхъ, привычкахъ
и стремленіяхъ съ волей другого. Да не одно несчастье
имѣетъ свои корни въ пустякахъ, которые легко могли
бы быть устранены при извѣстной долѣ мужества и даль-
новидности людей, если бы инстинктивное стремленіе къ
счастью не подавлялось черезчуръ большимъ внима-
ніемъ къ мнѣнію общества. Чѣмъ большей свободой жен-
щина пользовалась до брака, тѣмъ сильнѣе она страдаетъ
отъ того, что въ бракѣ она часто лишена возможности
урвать для себя самой хоть одинъ часъ полнаго одино-
чества и чѣмъ больше современный человѣкъ расширяетъ
свою индивидуальную свободу движенія, свою потребность
въ одиночествѣ во всѣхъ остальныхъ отношеніяхъ, тѣмъ
больше мужъ и жена будутъ расширять ихъ и въ бракѣ.
Но даже если бы эти люди, чувствующіе потребность
въ одиночествѣ, и были въ меньшинствѣ, они тѣмъ не
менѣе должны были бы пользоваться какъ со стороны
закона, такъ и со стороны общественнаго мнѣнія полной
свободой устраивать свое эротическое сожительство со-
образно своимъ собственнымъ потребностямъ.
Умѣренный обыватель, боящійся всякой живой мысли,
находитъ это неслыханнымъ, даже безнравственнымъ. Съ
другой стороны, эти же люди считаютъ и естественнымъ
и нравственнымъ, если большинство моряковъ или комми-
вояжеровъ большую часть года живутъ раздѣльно отъ
своихъ женъ, или если путешествія въ цѣляхъ научныхъ
или художественныхъ разъединяютъ супруговъ на долгіе
годы.
Все это, полагаютъ они лишь — неизбѣжная необходи-
мость. Ей всегда приходится подчиняться! Но не мѣшаетъ
допустить, что такая же необходимость можетъ существо-
— 884 —
вать также и по отношенію къ душевной жизни, и этой
мысли, можетъ быть, слѣдуетъ Отвести немного мѣста въ
нашемъ сознаніи.
Наше время сводитъ все чаше и чаще, напримѣръ, въ
художественномъ мірѣ мужчинъ и женщинъ, которые ра-
ботаютъ въ различныхъ, и еще чаще въ однихъ и тѣхъ
же отрасляхъ. Нервы тѣхъ и другихъ одинаково напря-
жены; тѣ и другія нуждаются въ одинаковой свободѣ
движенія, въ одинаковомъ досугѣ для труда. Но повсе-
дневная будничная жизнь со своими требованіями внѣш-
ней симпатіи и взаимнаго вниманія почти всецѣло погло-
щаетъ ихъ духовную энергію. Они начинаютъ понимать,
что во избѣжаніе взаимной растраты душевныхъ силъ, имъ
приходится прибѣгнуть къ той раздѣльности духовнаго
имущества, которая можетъ быть осуществлена лишь при
наличности извѣстнаго разстоянія. Праздничное счастье
подобныхъ натуръ можетъ быть болѣе опьяняющимъ, сим-
патическое единеніе ихъ душъ болѣе богатымъ, чѣмъ у
остальныхъ людей. Но каждый изъ нихъ чувствуетъ то,
что выражаетъ одна изъ веселыхъ молодыхъ женщинъ у
Шекспира, называя влюбленнаго: «іоо созііу Гог еѵегу гіау’з
\ѵеаг!» Оба они нерѣдко хотятъ вмѣстѣ съ «ЕІІеп ѵоп сіег
ѴѴеіНеп» воскликнуть: «дай мнѣ только на три недѣли
освободиться отъ необходимости любить тебя» — потому
что они знаютъ, что Эта свобода можетъ только возобно-
вить чувство.
Теперь же обычаи часто вынуждаютъ супруговъ къ
совмѣстной жизни, кончающейся тѣмъ, что они расходятся
навсегда; а это только потому, что общественные предраз-
судки мѣшали имъ жить раздѣльно другъ отъ друга!
Даже для не столь чуткихъ натуръ тѣсная зависимость,
вынужденная совмѣстная жизнь, повседневная напряжен-
— 385 —
ность, постоянная необходимость во всемъ считаться другъ
съ другомъ могутъ оказаться очень тягостными. Поэтому
люди втихомолку начинаютъ преобразовывать нравы супру-
жества, такъ что они больше соотвѣтствуютъ упомянутой
потребности обновленія,—каждый,напримѣръ, путешествуетъ
отдѣльно, если онъ чувствуетъ, что ему необходимо одино-
чество; одинъ изъ супруговъ прибѣгаетъ къ такимъ
удовольствіямъ, которыхъ другой не цѣнитъ, но въ которыхъ
онъ раньше заставлялъ себя участвовать или же мѣшалъ
ими пользоваться другому. Растетъ число супружескихъ
паръ, имѣющихъ отдѣльныя спальни. И можетъ быть,
слѣдующему поколѣнію отдѣльная квартира даже больше
не покажется странною.
Совмѣстная жизнь какъ въ будни, такъ и въ праздники
совмѣстная работа для удовлетворенія запросовъ повсед-
невной жизни, а также и наивысшія ея цѣли—вотъ, вѣро-
ятно, будутъ формы брака большинства людей въ будущемъ,
даже тогда, когда общественое мнѣніе предоставитъ большую
свободу иному строю жизни. Но полная свобода развитія
новаго строя наступитъ лишь тогда, когда законъ не
будетъ ни въ какомъ отношеніи ограничивать самоопре-
дѣленіе супруговъ.
Къ области личной свободы должна быть отнесена также
степень публичности, которую желаютъ придать брачному
союзу. Отецъ семейства, въ остальныхъ отношеніяхъ
безусловный хранитель «устоевъ», однажды изложилъ тѣ
важные доводы въ пользу публичности брака, которому,
вообще, хотятъ придать законный характеръ. Къ числу
причинъ, часто мѣшающихъ заключенію браковъ, относится
также, напримѣръ, неоконченное образованіе или боязнь
ускорить смерть родителей или кого-либо другого, причи-
нивъ имъ горе. Возможность въ подобныхъ случаяхъ не
— 386 —
предавать гласности заключеніе брака избавила бы любящихъ
отъ излишней необходимости ждать, не затрогивая при
этомъ ни въ малѣйшей степени права другихъ.
Для самоопредѣленія личности требуется не только
свобода развода, но также и новыя формы для развода.
Такъ какъ о разводѣ рѣчь шла уже въ прошлой главѣ,
мы здѣсь остановимся лишь на формѣ послѣдняго. Невѣр-
ность жены и право мужа отказывать въ разводѣ часто въ
наше время служатъ мужчинѣ поводомъ для того, чтобы
вымогать деньги у женщинъ, которыя покупаютъ свою
собственную свободу, а нерѣдко и разрѣшеніе оставить у
себя своихъ дѣтей. Жертвою такихъ же денежныхъ
вымогательствъ со стороны жены можетъ стать и мужъ,
когда она отказывается дать разводъ или когда она мо-
жетъ доказать его невѣрность или хочетъ отнять у него
дѣтей, относительно которыхъ она знаетъ, что они, нахо-
дясь у нея, погибнутъ. Но такъ какъ природа и общество
покровительствуютъ невѣрности мужчинъ, преслѣдуя въ
то же время невѣрность женщины^ вполнѣ понятно, что
женщина лишь съ трудомъ можетъ доказать невѣрность
мужчины, ему же по отношенію къ ней это сдѣлать очень
легко. Его неоднократная невѣрность, быть можетъ, вызвала
ея единственный разъ. Но, несмотря на это—за отсутст-
віемъ вѣскихъ уликъ противъ него—судъ оставляетъ
дѣтей за нимъ или же онъ продаетъ ихъ женѣ!
То же самое слѣдуетъ сказать о разводѣ вслѣдствіе
«ненависти или отвращенія». Передъ судомъ, который не
въ состояніи разсматривать наиболѣе вѣскіе доводы нрав-
ственнаго характера, а долженъ считаться лишь съ явными
доказательствами, должны быть изложены всѣ подробности
сожительства, должны быть обнажены всѣ раны. Показанія/
обыкновенно имѣющія наиболѣе рѣшающее значеніе, это
— 387 —
показанія прислуги. Глубочайшія душевныя переживанія
интеллигентныхъ людей зависятъ, такимъ образомъ, отъ
мнѣнія совершенно невѣжественныхъ лицъ относительно
запутанныхъ отношеній, создающихся несчастнымъ бра-
комъ! Мало того, исходъ часто будетъ зависѣть отъ того,
насколько неделикатно супруги запутаютъ въ свои ссоры
знакомыхъ или сосѣдей. Если мужъ или жена во время
бурныхъ сценъ зовутъ црислугу, то поступившій такимъ
образомъ супругъ при бракоразводномъ процессѣ находится
въ гораздо лучшемъ положеніи, чѣмъ тотъ, который изъ
послѣднихъ силъ старался сохранить достоинство брака!
Существуютъ помимо этого страданія, которыя доказаны
быть не могутъ. Напримѣръ, злоупотребленіе «брачными
правами», или способность одного изъ супруговъ, при
полной внѣшней безупречности, совершенно отравить
жизнь другому, или взаимная борьба двухъ міросозер-
цаній.
Въ настоящее время легко доказать только самыя грубыя и
явныя страданія, которыя какъ при разрѣшеніи вопроса о
разводѣ, такъ и при опредѣленіи участи дѣтей—могутъ
вызвать самыя вопіющія несправедливости. Когда женщина,
которой отказано въ разводѣ, въ отчаяніи покидаетъ мужа,
плохо обращающагося съ ней, она теряетъ дѣтей, такъ
какъ она сбѣжала отъ мужа! Если они въ концѣ концовъ
пришли къ соглашенію относительно развода, то дѣло
осложняется массою процедуръ, вызовомъ въ судъ и
непріятными и смѣшными увѣщаніями со стороны часто
незнакомыхъ духовныхъ лицъ, по своему образованію
стоящихъ нерѣдко очень низко, а по своимъ взглядамъ
враждебно настроенныхъ! И все это лишь часть всѣхъ
тѣхъ униженій и страданій, которыя связаны для женщины
въ настоящее время—по крайней мѣрѣ въ Швеціи—съ
— 388 —
разводомъ. Наконецъ, бракоразводный процессъ обходится
такъ дорого, что одно это обстоятельство дѣлаетъ совер-
шенно невозможнымъ для несостоятельныхъ классовъ
искать свое право.
Эта процедура развода, ставящая каждаго изъ супру-
говъ въ зависимость отъ самыхъ отрицательныхъ качествъ
другого, вскрывающая все дурное въ природѣ обоихъ, об-
нажающая ихъ слабости и страданія передъ чужими и не
ограждающая, однако, въ дѣйствительности интересовъ
дѣтей — не должна давать ни одному мыслящему человѣку
покоя, до тѣхъ поръ пока не будетъ уничтожено ея уни-
жающее и пагубное вліяніе и не будетъ введенъ другой
порядокъ, одинаково защищающій какъ личное достоин-
ство супруговъ, такъ и дѣтей.
Законодательная дѣятельность государства осуществляется
въ большинствѣ случаевъ путемъ накладыванія новыхъ за-
платъ на старую одежду. И такъ какъ нравы одного и
того же времени находятся въ различныхъ стадіяхъ разви-
тія; такъ какъ понятія низшаго порядка уживаются на-
ряду съ понятіями высшаго и вытѣсняются постепенно по-
слѣдними, то всегда возможно защищать старые законы
ссылкой на то, что они «вполнѣ соотвѣтствуютъ потреб-
ностямъ большинства», соглашаясь въ то же время на нѣ-
которыя заплаты, соотвѣтствующія «современному духу».
Лишь совершенно отрѣшившись отъ правовыхъ понятій
и имущественныхъ отношеній прошлаго, можно создать новый
законъ о бракѣ, одобряемый совѣстью новаго человѣка 8).
При такихъ обстоятельствахъ большое счастье не быть
законодателемъ, а только «фантазеромъ», имѣющимъ пол-
ное основаніе все себѣ позволять.
— 389 —
Слѣдующія строки нужно понимать, поэтому, не какъ
законопроектъ, а лишь какъ пожеланіе. Эти требованія
не приспособлены къ тому, чтобы они могли годиться для
стараго зданія. Они собраны вмѣстѣ наподобіе кучи не-
обтесанныхъ камней, относительно которыхъ надѣются,
что они пригодятся для будущей постройки.
Мотивировку требованій, выставленныхъ ниже, можно
найти въ предыдущихъ главахъ нашей книги.
Новый законъ долженъ выставить слѣдующія условія
заключенія брака:
Женщина и мужчина должны быть совершеннолѣт-
ними.
Одинъ супругъ не долженъ быть старше другого
больше, чѣмъ на 25 лѣтъ 9).
Ни одинъ изъ супруговъ не долженъ находиться съ
другимъ въ кровномъ или иномъ родствѣ по восходящей
или нисходящей линіи, какъ это теперь уже запрещается
закономъ. Если наука будущаго докажетъ, что запрещеніе
должно быть усилено или ослаблено, то законъ съ этимъ
долженъ считаться.
Наконецъ, обѣ стороны должны доказать, что онѣ не
состоятъ въ другомъ бракѣ. Всѣ остальныя препятствія,
предусматриваемыя теперь закономъ, какъ послѣдствія обѣ-
щанія вступить въ бракъ, обрученія, должны исчезнуть;
точно такъ же ненужно и безцѣльно оглашеніе—при совре-
менныхъ условіяхъ сообщенія и прессы.
Зато каждый изъ вступающихъ въ бракъ обязанъ до-
ставить свидѣтельство врача о состояніи своего здоровья.
Въ тѣхъ случаяхъ, когда констатируется болѣзнь, поданнымъ
науки наслѣдственная и опасная для дѣтей, бракъ запре-
— 390 —
щается, при остальныхъ болѣзняхъ заключеніе брака пре-
доставляется на усмотрѣніе сторонъ.
Желающій вступить въ бракъ заявляетъ объ этомъ
«завѣдующему брачными дѣлами» коммуны, прилагая необ-
ходимые документы. Послѣ мѣсячнаго срока, назначеннаго
для провѣрки документовъ и извѣщенія о томъ, что они
въ порядкѣ, будущіе супруги являются къ нему каждый
съ двумя свидѣтелями. Безъ рѣчей или другихъ церемоній
ихъ имена вносятся въ брачную книгу, и это подтвер-
ждается подписью ихъ самихъ и свидѣтелей. Если они —
по причинѣ, указанной при ихъ заявленіи о желаніи всту-
пить въ бракъ и тогда же одобренной — не хотятъ огла-
сить брака, то «завѣдующій брачными дѣлами» и свидѣ-
тели должны соблюдать молчаніе до тѣхъ поръ, пока не
обнаружится, что этимъ нарушаются права третьихъ лицъ.
Это гражданское вѣнчаніе считается законнымъ; цер-
ковное же предоставляется усмотрѣнію сторонъ и лишено
всякаго юридическаго значенія.
Супруги сохраняютъ въ бракѣ всѣ личныя права, кото-
рыя они имѣли до брака, надъ своимъ тѣломъ, своимъ
именемъ, своей собственностью, своимъ трудомъ, своимъ
заработкомъ, а также право выбирать себѣ мѣсто жи-
тельства, и, вообще, всѣ остальныя гражданскія права.
Каждый отвѣчаетъ своей частной собственностью за
свои личные расходы и личныя обязательства. Если суп-
руги рѣшили основать общій домашній очагъ, то оба от-
вѣчаютъ своей частной собственностью — и своей долей въ
квартирной обстановкѣ и своимъ заработкомъ — за долги,
сдѣланные сообща для домашняго хозяйства. И это оди-
наково какъ во время брака, такъ при разводѣ или въ
случаѣ смерти. За покрытіемъ подобныхъ долговъ каждый
изъ супруговъ послѣ развода беретъ себѣ то, что онъ
— 391 —
принесъ съ собою или пріобрѣлъ впослѣдствіи самъ. Въ
случаѣ смерти квартирная обстановка, въ случаѣ неимѣнія
дѣтей, переходитъ къ оставшемуся въ живыхъ супругу;
въ противномъ случаѣ половина переходитъ къ вдовцу
или вдовѣ, остальная же половина къ дѣтямъ.
Если брачнымъ контрактомъ не установлено другого по-
рядка, то вдовецъ или вдова въ случаѣ смерти наслѣдуютъ
въ оставшемся имуществѣ; если имѣются дѣти, то они на-
слѣдуютъ половину.
Супруги обязаны содержать сообща дѣтей, которыхъ
они въ присутствіи двухъ свидѣтелей впишутъ въ комму-
нальную книгу, какъ своихъ собственныхъ; они являются
также отвѣтственными за нихъ. Ребенокъ при этомъ
получаетъ имя, и крещеніе становится религіозной церемо-
ніей, необязательной и лишенной всякаго общественнаго
значенія. При записи сообщается, будетъ ли дитя носить
фамилію отца или матери или обоихъ вмѣстѣ; подъ ука-
заннымъ именемъ оно тогда и записывается. Дѣти, рождаю-
щіяся потомъ, записываются подъ разъ уже выбраннымъ
именемъ. Когда возникаетъ споръ относительно дѣтей,
можно обращаться къ жюри, составленному такимъ обра-
зомъ, что мужъ, жена и судъ приглашаютъ изъ ближай-
шаго круга знакомыхъ или родственниковъ, одного муж-
чину и одну женщину. Это жюри, къ которому въ ка-
чествѣ седьмого члена присоединяется судья, разрѣшаетъ
спорный вопросъ.
Когда у жены недостаетъ средствъ для покрытія рас-
ходовъ на свое собственное содержаніе и на половину
содержанія своихъ дѣтей, мужъ обязанъ платить ей за
веденіе хозяйства ту сумму, которую стоилъ бы чу-
— 392 —
жой человѣкъ, выполняющій ея работу. Если жена поль-
зуется со стороны общества упомянутой выше субсидіей
на воспитаніе дѣтей, или обладаетъ состояніемъ, или
имѣетъ какой-нибудь постоянный заработокъ, мужъ из-
бавляется отъ этой обязанности; точно такъ же и въ
тѣхъ случаяхъ, когда супруги не устроили общаго домаш-
няго очага. Это, однако, нисколько не исключаетъ того,
чтобы въ подобныхъ случаяхъ мужъ добровольно облегчалъ
положеніе жены.
Если супруги не живутъ совмѣстно, то дѣти остаются
при матери, если супруги добровольно не пришли къ ка-
кому-либо другому соглашенію. Въ такомъ случаѣ мужъ
только обязанъ покрывать половину расходовъ на содер-
жаніе дѣтей. До тѣхъ поръ пока общество — въ достойной
и вполнѣ обезпечивающей формѣ — не возьметъ на себя
расходовъ на содержаніе всѣхъ его членовъ на случай
болѣзни или инвалидности, интересы женщины при раз-
водѣ должны быть ограждены слѣдующимъ образомъ: во
всѣхъ тѣхъ случаяхъ, гдѣ супруги не пришли къ добро-
вольному соглашенію, судъ обязываетъ мужа выдавать
женѣ содержаніе, соотвѣтственное его имущественному
положенію, все равно, потребовалъ ли развода онъ или она.
Эта обязанность наступаетъ, однако, лишь въ одномъ изъ
слѣдующихъ случаевъ:
если у жены нѣтъ имущества или достаточнаго зара-
ботка;
если она въ бракѣ получила болѣзнь по винѣ мужа или
вслѣдствіе материнства;
если она, желая посвятить себя въ бракѣ хозяйству и
дѣтямъ, отказалась отъ работы, которою она содержала
себя до брака или могла заниматься ею только въ незна-
чительномъ размѣрѣ.
— 393 —
Это содержаніе—въ случаѣ бездѣтности—выплачивается
ей до тѣхъ поръ, пока она не возстановитъ своего здо-
ровья или своей трудоспособности, пока не измѣнится ея
имущественное положеніе, или пока она не вступитъ въ
новый бракъ. Если же у супруговъ есть дѣти, находя-
щіяся на попеченіи у жены, тогда мужъ—при наличности
одного или болѣе условій изъ только что упомянутыхъ —
выплачиваетъ ей это содержаніе до тѣхъ поръ, пока млад-
шій ребенокъ не достигнетъ 18-лѣтняго возраста, да по-
мимо этого онъ вноситъ еще опредѣленную судомъ поло-
вину за содержаніе дѣтей до того же возраста.
Если одна сторона сообщитъ другой свое желаніе раз-
вестись, то каждая изъ нихъ обязана обратиться къ двумъ
лицамъ изъ ближайшаго круга своихъ друзей или знако-
мыхъ. Этотъ, состоящій изъ 4-хъ лицъ, «бракоразводный
совѣтъ» можетъ быть выбираемъ изъ мужчинъ и женщинъ,
состоящихъ въ бракѣ или въ немъ не состоящихъ. Однако,
двое изъ его членовъ должны состоять въ бракѣ и двое
быть ближайшими родственниками заинтересованныхъ сто-
ронъ, ихъ родители или братъ, сестра или кто-нибудь дру-
гой изъ наиболѣе близкихъ родныхъ.
Послѣ того какъ каждый супругъ выбралъ себѣ члена,
совѣта, защищающаго его интересы, имъ разъясняютъ одно-
временно положеніе вещей, и они приходятъ къ согла-
шенію относительно формы, въ которой должно вестись
совѣщаніе.
Этотъ бракоразводный совѣтъ прежде всего, независимо
отъ того, желаютъ ли развода обѣ стороны или только
одна, долженъ стараться предупредить слишкомъ спѣшное
разрѣшеніе конфликтовъ, которые, быть можетъ, исчез-
нутъ, если посмотрѣть на нихъ глазами лицъ незаинтере-
сованныхъ. Если, съ одной стороны, предположить, что
— 394 —
друзья будутъ проявлять наиболѣе глубокое пониманіе ду-
шевной жизни супруговъ и оцѣнятъ, слѣдовательно, вѣр-
нѣе всего личные доводы, говорящіе въ Пользу развода,
то родственники, напротивъ, по разнымъ соображеніямъ—
между прочимъ и потому, что разводъ такъ или иначе
можетъ быть связанъ для нихъ съ разными заботами —
пожелаютъ помѣшать ему.
Подобный бракоразводный совѣтъ, значитъ, дѣлаетъ
только то, что практикуется уже и теперь въ большин-
ствѣ случаевъ: супруги, прежде чѣмъ принять такое серьез-
ное рѣшеніе, совѣщаются съ лицами, близко къ нимъ
стоящими. Но вмѣсто того, чтобы угрожать или безстыдно
обнажать всѣ свои разногласія передъ незнакомыми, суп-
руги здѣсь въ частныхъ разговорахъ — съ той степенью
откровенности, которую они признаютъ для себя жела-
тельной—разъяснятъ свое затруднительное положеніе тѣмъ
лицамъ, которыя уже по личнымъ наблюденіямъ болѣе или
менѣе съ ними знакомы. Только когда члены совѣта, ка-
ждый въ отдѣльности и всѣ вмѣстѣ, потерпятъ неудачу въ
своемъ стремленіи измѣнить рѣшеніе супруговъ, должно
быть подано заявленіе о разводѣ—безъ всякой мотивировки
завѣдующему брачными дѣлами коммуны. Это заявленіе
можетъ быть подано лишь по истеченіи полугодичнаго
срока съ того дня, какъ вопросъ обсуждался въ брако-
разводномъ совѣтѣ. Ни этотъ послѣдній, ни какая-либо
изъ сторонъ не имѣетъ права затягивать переговоры
больше чѣмъ на одинъ годъ.
При подачѣ заявленія о разводѣ совѣтъ долженъ-за-
свидѣтельствовать: что бракъ продолжался по крайней
мѣрѣ годъ; что ни одинъ членъ совѣта не является при-
чиной развода; что совѣтъ былъ запрошенъ по крайней
мѣрѣ за полгода до подачи заявленія, и что одвовременно
— 395 —
одна сторона была оповѣщена о желаніи друіой, развестись.
Эти показанія заносятся въ бракоразводную книгу. Если
одна изъ сторонъ отказалась лично или письменно вести
переговоры съ членами совѣта и дать свое согласіе на раз-
водъ передъ надлежащимъ учрежденіемъ, она все-таки не
можетъ воспрепятствовать ему, если другая сторона съ
членами совѣта, защищающими его интересы, докажетъ,
что супругъ, отказывающійся дать разводъ, по крайней
мѣрѣ за полгода до подачи заявленія былъ письменно или
устно извѣщенъ о желаніи другой стороны и о побу-
ждающихъ ее къ этому причинахъ.
Когда желаніе развестись выражено установленнымъ
закономъ порядкомъ, супруги нанимаютъ отдѣльную квар-
тиру, если они раньше жили вмѣстѣ. Если нѣтъ дѣтей и
если договоромъ не установлено было общности имуществъ/
бракъ безъ всякихъ дальнѣйшихъ формальностей объявляет-
ся расторгнутымъ завѣдующимъ брачными дѣлами коммуны
по истеченіи годичнаго срока со дня подачи упомянутаго
заявленія, за исключеніемъ тѣхъ случаевъ, когда оба супруга
взяли обратно свое заявленіе о разводѣ, проживъ въ теченіе
этого года совершенно раздѣльно. Потому что при продол-
жительной разлукѣ они имѣли возможность отличить
существенныя свои несогласія отъ несущественныхъ.
Въ случаяхъ безвѣстнаго отсутствія или душевной болѣзни
одного изъ супруговъ, бракъ по желанію другого можетъ
быть расторгнутъ лишь по истеченіи трехгодичнаго срока
со дня подачи заявленія, при чемъ должно быть предвари-
тельно установлено, что о безвѣстно отсутствующемъ,
несмотря на предписанныя закономъ розыски, ничего не
узнано, или что супругъ, заболѣвшій душевнымъ раз-
стройствомъ, не поправился. Во всѣхъ этихъ случаяхъ по-
становленіе о разводѣ вносится въ бракоразводную книгу.
— 396 —
Въ тѣхъ случаяхъ, напротивъ, когда законъ уже въ на-
стоящее время безусловно допускаетъ разводъ — какъ, на-
примѣръ, при прелюбодѣяніи, обезчещивающихъ наказа-
ніяхъ и т. п.—дѣлопроизводство должно быть сокращено.
Требующая развода сторона — независимо отъ продолжи-
тельности брака и отъ времени созванія бракоразводнаго
совѣта—должна заявить суду свое требованіе и представитъ
необходимыя доказательства; разводъ считается состояв-
шимся по истеченіи годичнаго срока послѣ объявленія
приговора, если супруги въ теченіе этого времени жили
раздѣльно.
Если имѣются дѣти, то въ обоихъ случаяхъ поступаютъ
слѣдующимъ образомъ:
Одновременно съ подачей заявленія о разводѣ — завѣ-
дующему брачными дѣлами или суду —объявляется о со-
зывѣ жюри, рѣшающаго вопросы, касающіеся дѣтей въ
томъ же составѣ, въ какомъ оно собирается въ случаѣ
споровъ, возникающихъ въ бракѣ относительно дѣтей, но
безъ судьи въ качествѣ седьмого члена. Если это только
возможно, одинъ или нѣсколько членовъ бракоразводнаго
совѣта должны входить въ составъ этого жюри, такъ
какъ они близко знакомы съ интимными отношеніями суп-
руговъ. Родители извѣщаютъ устно или письменно это
жюри о соглашеніи, къ которому они пришли относительно
мѣстопребыванія дѣтей во время года развода. Если жюри
одобряетъ это соглашеніе, то оно остается неизмѣннымъ.
Если же, напротивъ, родители не пришли къ соглашенію
или если жюри не одобряетъ ихъ рѣшенія, то обра-
щаются съ жалобой къ суду. Судья и жюри выносятъ
тогда приговоръ, соотвѣтственно основному принципу:
если противъ этого не имѣются вѣскія основанія, то дѣти
не должны быть отдѣлены друіъ отъ друіа и отъ матери.
— 397 —
Если по истеченіи года разводъ состоится, жюри снова
собирается—сперва безъ судьи, чтобы разсмотрѣть рѣшеніе
супруговъ или чтобы передать вопросъ на разсмотрѣніе
судьи, если супруги не пришли ни къ какому рѣшенію
или если ихъ рѣшеніе не одобряется жюри. Каждая сторона
имѣетъ право вести свое дѣло устно или письменно и
пользуется одинаковымъ съ судьями и жюри правомъ при-
глашать свидѣтелей. Стороны пользуются безплатною
юридическою помощью, но не имѣютъ права, безъ вѣскихъ
основаній, вести свое дѣло черезъ представителя.
Та сторона, которую жюри или судья находитъ, или въ
силу ея нравственности или въ силу ея характера, неспо-
собной или недостойной воспитывать дѣтей, теряетъ на
нихъ право. Если этой стороною окажется отецъ, то ре-
бенку назначается опекунъ, если же мать, то назначается
опекунша, которые должны совмѣстно съ отцомъ или
матерью заботиться о воспитаніи дѣтей. Если будетъ
признано, что обѣ стороны недостойны, то назначается—
какъ и въ случаѣ, когда неразведенные супруги признаются
неспособными или недостойными воспитывать своихъ дѣ-
тей—опекунъ и опекунша, пользующіеся надъ дѣтьми
родительскою властью и получающіе отъ родителей или
общества возмѣщеніе расходовъ по содержанію дѣтей до
достиженія ими восемнадцатилѣтняго возраста. Необходимо,
во всякомъ случаѣ, обезпечить дѣтямъ вліяніе какъ со
стороны мужчины, такъ и женщины.
Въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ и отецъ и мать будутъ признаны
одинаково достойными и способными воспитать дѣтей, дѣти
до пятнадцатилѣтняго возраста остаются у матери, а
затѣмъ имъ предоставляется право выбирать между роди-
телями. Ошибочно предполагать, что мальчикъ всегда
выберетъ отца, дѣвушка—мать. Часто сынъ ближе под-
— 398 —
ходитъ къ природѣ матери, дочь—къ природѣ отца, и
поэтому иногда взаимное пониманіе между матерью и
сыномъ и между отцомъ и дочерью болѣе велико, чѣмъ
между отцомъ и сыномъ, матерью и дочерью. Но въ боль-
шинствѣ случаевъ всѣ дѣти во время своего дѣтства
больше всего нуждаются въ матери. И такъ какъ дѣти,
вступая въ отроческій возрастъ, будутъ сами въ состояніи
сдѣлать выборъ, то преимущество, отдаваемое закономъ
матери при одинаково достойныхъ родителяхъ, явится не
только самымъ справедливымъ, но и наиболѣе благопріят-
нымъ для дѣтей. Если же, напротивъ, одна изъ сторонъ
признается безусловно болѣе достойной и болѣе способной
воспитать дѣтей, то именно къ этой сторонѣ они и
переходятъ, будь то отецъ или мать.
Супругъ, признанный недостойнымъ или неспособнымъ
воспитывать дѣтей, теряетъ также право имѣть ихъ у себя
въ продолженіе хотя бы части іода.
Если одна изъ сторонъ признается менѣе или даже
одинаково достойной и способной, то она, если того по-
желаетъ, имѣетъ право имѣть дѣтей у себя въ теченіе,
по крайней мѣрѣ, девятой части іода, непрерывно или съ
перерывами. Рѣшающій голосъ признается за тѣмъ супру-
гомъ, которому дѣти оставлены. Но этотъ супругъ обязанъ
устно или письменно совѣтоваться съ другимъ относительно
дѣтей, по крайней мѣрѣ разъ въ іодъ. Вѣдь, то обстоятель-
ство, что одинъ изъ супруговъ, вообще, болѣе способенъ,
нежели другой, вовсе не исключаетъ возможности, что
другой сдѣлаетъ важныя указанія—именно потому, что
они рѣдко бываютъ вмѣстѣ—и какъ разъ обратитъ вни-
маніе на то, что первый просмотрѣлъ бы. Если супругъ,
которому предоставлено воспитаніе дѣтей, не выполняетъ
этого добросовѣстно или если другой супругъ открылъ
— 399 —
серьезныя опасности, противъ которыхъ, несмотря на его
предостереженія, не принимаются мѣры, то онъ можетъ
апеллировать къ жюри, подобному тому, которые мы ука-
зали. Жюри разрѣшаетъ споръ и можетъ отнять у недобро-
совѣстнаго супруга дѣтей.
Если супругъ, которому дѣти оставлены, вступаетъ въ
новый бракъ, они все же у него остаются въ томъ случаѣ,
когда онъ былъ признанъ безусловно наиболѣе достойнымъ
и способнымъ, или когда другой былъ признанъ совершенно
недостойнымъ и неспособнымъ ихъ воспитывать.
Если же оба были признаны одинаково достойными, и
дѣти поэтому остались у матери, то они, въ случаѣ всту-
пленія ея въ новый бракъ, возвращаются къ отцу, если
онъ ихъ требуетъ обратно и самъ не вступаетъ въ новый
бракъ. Въ послѣднемъ случаѣ мать можетъ ихъ потребо-
вать обратно, несмотря на свое вторичное замужество.
Что касается сужденія о нравственности и характерѣ
супруговъ, то законъ долженъ лишь установить, что здѣсь
не могутъ приниматься во вниманіе ни религіозные, ни
какіе бы то ни было другіе взгляды, а исключительно
личность и поступки. Жюри и судья въ каждомъ отдѣль-
номъ случаѣ, внѣ какого-нибудь вліянія съ чьей бы то
ни было стороны, должны разсматривать только личность
и поступки супруговъ, сообразуясь съ особыми обстоятель-
ствами, съ представленными доказательствами, принимая
во вниманіе личное присутствіе сторонъ во время дознанія,
желаніе дѣтей, если они уже достаточно выросли, чтобы
высказывать ихъ, а также считаясь и со своей собственной
совѣстью.
Хотя всѣ постановленія о нарушеніи брака—помимо
браконарушенія, какъ безусловнаго повода для развода—
исчезнутъ изъ законодательнаго кодекса, тѣмъ не менѣе
~ 400 —
жюри должно разсматривать и это обстоятельство съ точки
зрѣнія вліянія его на благо дѣтей. Но такъ какъ далеко
не установлено, что мужчина или женщина, нарушившіе
бракъ, именно поэтому должны быть плохими отцомъ или
матерью, напротивъ, вполнѣ возможно, что этотъ отецъ
или эта мать являются гораздо лучшимъ воспитателемъ,
чѣмъ супругъ, сохранившій вѣрность, то при рѣшеніи
участи дѣтей нарушеніе брака «а ргіогі» не можетъ имѣть
никакого значенія.
Если раздѣльность имущества установлена закономъ, то
разводъ не оказываетъ никакого вліянія на имущественно-
правовыя отношенія, помимо случаевъ, уже нами указанныхъ—
квартирная обстановка и возможные долги,—а также прекра-
щеніе права одного супруга наслѣдовать послѣ другого.
Если отношенія были опредѣлены договоромъ, то ликви-
дація ихъ является дѣломъ суда. Вполнѣ естественно съ
точки зрѣнія какъ новыхъ, такъ и теперь существующихъ
правовыхъ понятій, чтобы дѣти различныхъ браковъ наслѣ-
довали лишь послѣ родного отца или родной матери.
Въ случаѣ смерти одного нзъ супруговъ, оставшійся въ
живыхъ выбираетъ опекуновъ, раздѣляющихъ съ ними
отвѣтственность по управленію наслѣдственною долей дѣтей
и дающихъ имъ совѣтъ при воспитаніи. Если оба родителя
умерли, то судъ назначаетъ опекуна и опекуншу.
Надъ дѣтьми, рожденными внѣ брака, мать сохраняетъ
всѣ права, въ тѣхъ случаяхъ, когда отецъ будетъ доказанъ
или признаетъ дѣтей и добровольно не уплатитъ своей
половины на содержаніе ребенка, къ нему можетъ быть
предъявленъ искъ, и, по постановленію судебнаго приговора,
сумма—возрастающая соотвѣтственно потребностямъ ребен-
ка—можетъ взыскиваться, пока ребенокъ не достигнетъ
і8-тилѣтняго возраста. Ребенокъ этотъ имѣетъ право на
— 401 —
ту же долю наслѣдства послѣ отца и матери, какъ и дѣти,
рожденныя въ бракѣ, и—при внесеніи въ книгу рожденій—
то же самое право на имя одного изъ родителей или
обоихъ.
Если «Іа гескегсЬе сіе Іа раіегпііё» можетъ побудить
женщину подъ ложной присягой признать мужчину отцомъ,
точно такъ же мужчину ложнымъ образомъ отъ этого отка-
зываться, то это обстоятетьство не должно служить пово-
домъ противъ того, чтобы законъ вполнѣ ясно указывалъ на
отцовскій домъ. Только такимъ образомъ можно въ данномъ
случаѣ воспитывать совѣсть людей.
Если мужчина соблазнилъ несовершеннолѣтнюю дѣвушку
и вступилъ съ нею въ связь, и если эта послѣдняя по
винѣ мужчины или вслѣдствіе материнства потеряла свое
здоровье или свой заработокъ и при прекращеніи этой
связи останется безъ средствъ, она можетъ предъявить
искъ мужчинѣ, если онъ откажется добровольно выдавать
ей достаточное для жизни содержаніе. И судъ можетъ
обязать его не только давать ей содержаніе на извѣстное
время, но даже—при отягчающихъ вину обстоятельствахъ—
пожизненно. Если мужчина передалъ женщинѣ совершен-
нолѣтняя ли она или нѣтъ—заразительную болѣзнь, зная
о томъ, что онъ самъ боленъ, кромѣ того, присуждается,
по крайней мѣрѣ, къ шести мѣсяцамъ тюрьмы безъ замѣны
денежнымъ штрафомъ. Тотъ же самый приговоръ при
одинаковыхъ обстоятельствахъ примѣняется и къ жен-
щинѣ.
Ни этотъ, ни какой-либо другой законъ не будетъ въ
состояніи защищать дѣтей отъ матерей, лишающихъ ихъ
еще до рожденія права на отца; матерей, которыя безъ
упрековъ совѣсти отдаются безсовѣстнымъ мужчинамъ, ко*
торые потомъ подъ ложной присягой отказываются отъ
- 402 —
своихъ отцовскихъ обязанностей, имѣя иногда извѣстное
основаніе, такъ какъ отцомъ этого ребенка могло быть
нѣсколько мужчинъ. Но въ высшей степени важно съ
нравственной точки зрѣнія, чтобы законъ по крайней мѣрѣ
становился на сторону слабыхъ—именно дѣтей и въ боль-
шинствѣ случаевъ также и матерей — вмѣсто того чтобы
оказывать поддержку той сторонѣ, которая имѣетъ наи-
большую возможность отстраниться отъ всякой отвѣт-
ственности.
Даже вынужденная отвѣтственность проявляетъ свое
дѣйствіе, если не для самой личности, то по крайней мѣрѣ
для созданія такого общественнаго строя, который будетъ
относиться съ заслуженнымъ презрѣніемъ къ безсовѣстному
Отцу—вмѣсто того чтобы, какъ теперь, презирать всякое
материнство внѣ брака, несмотря на тяжелую обязанность
и отвѣтственность, налагаемыя имъ.
Уничтожая всякія современныя ограниченія, новый за-
конъ въ данномъ случаѣ долженъ давать совершеннолѣт'
нимъ гражданамъ полную свободу устраивать свои эроти-
ческія отношенія — на свой страхъ и отвѣтственность, въ
бракѣ или внѣ его. Ни мужъ, ни жена не должны имѣть
возможности предъявлять другъ другу какія бы то было
требованія на основаніи прежнихъ отношеній, за исключе-
ніемъ нерасторгнутаго закономъ брака или одного изъ
двухъ вышеупомянутыхъ случаевъ.
Бигамія, а также половыя отношенія въ предѣлахъ не-
допускаемаго закономъ родства или при болѣзни, при-
знаваемой закономъ препятствіемъ къ заключенію брака,
или съ лицами моложе і8 лѣтъ, признаются закономъ
наказуемыми преступленіями. Точно такъ же изнасилованіе,
гомосексуальныя и другія противоестественныя явленія. Но
приговоръ въ этихъ, такъ же какъ и въ вышеупомянутыхъ
403 —
случаяхъ, произносится судьей совмѣстно съ жюри, состоя-
щимъ исключительно изъ врачей и криминалистовъ-психоло-
говъ, Это жюри въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ должно
рѣшать вопросъ о степени отвѣтственности и о завися-
щемъ отъ этого отношеніи къ подсудимому, какъ къ пре-
ступнику или какъ къ больному. Если онъ какъ въ одномъ,
такъ и въ другомъ случаѣ будетъ признанъ неизлѣчи-
мымъ— и помимо этого опаснымъ для общественнаго спо-
койствія -- то онъ на всю жизнь долженъ быть отдѣленъ
отъ общества 10).
Врядъ ли бракъ будетъ преобразованъ законодатель-
ными реформами въ указанномъ здѣсь направленіи; но, по
всей вѣроятности, таковъ будетъ путь практики. Таковъ
будетъ путь мужчинъ и женщинъ, которые не пожелаютъ
подчиняться недостойнымъ формамъ брака, поддерживае-
мымъ еще пока закономъ, а, напротивъ, вступятъ въ сво-
бодные браки, въ т. н. браки по «совѣсти»11).
Тѣ, которые полагаютъ, что родители не имѣютъ права
подвергать своихъ будущихъ дѣтей страданіямъ, вытекаю-
щимъ изъ подобнаго шага, съ одной стороны, по всей
вѣроятности, переоцѣниваютъ эти, большей частью, не-
опасныя страданія, съ другой стороны, они забываютъ, что
у родителей могутъ быть обязанности выше, чѣмъ обязан-
ности по отношенію къ дѣтямъ. При защитѣ отечества
всѣ находятъ вполнѣ естественнымъ, что родители — на-
примѣръ, въ осажденномъ городѣ — не мѣшаютъ страда-
ніямъ дѣтей и общей ихъ съ ними гибели; пожалуй, вся-
кій назвалъ бы ихъ поступокъ измѣной, если бы они изъ-
за дѣтей предали городъ. Но существуетъ еще другой
способъ защиты отечества, правда, до сихъ поръ слабо
- 404 —
процвѣтавшій, а именно, защищая его отъ позора, имѣть
законы, нарушающіе требованія справедливости и свободы.
Такимъ закономъ съ точки зрѣнія новаго времени
является законъ о бракѣ какъ у насъ, такъ и во всѣхъ
остальныхъ европейскихъ странахъ 13).
Существуетъ также идейный отказъ отъ платежа пода-
тей, и люди должны перестать повиноваться тѣмъ фор-
мальнымъ законамъ, которые нарушаютъ принципы, лежащіе
въ основѣ современнаго общества.
Въ этомъ, какъ и въ остальныхъ случаяхъ, перемѣна
наступитъ лишь тогда, когда люди начнутъ стыдиться
жертвъ, приносимыхъ на алтаряхъ боговъ, которымъ они
больше не поклоняются. Прежде чѣмъ члены общества сами не
окажутъ серьезнаго сопротивленія, они не могутъ требо-
вать, чтобы общество внимало ихъ просьбамъ о пере-
устройствѣ. Нельзя убѣждать законодателей въ цѣнности
цѣнностей, если не проявлять готовности страдать за нихъ.
И дѣтямъ своимъ родители не могутъ оставить лучшаго
наслѣдства, какъ убѣжденіе, что они чѣмъ-нибудь по-
жертвовали для своей совѣсти. Люди, рѣшающіеся на
подобныя жертвы, всегда обладаютъ гораздо болѣе разви-
той совѣстью и чувствомъ чести, чѣмъ остальные. По-
этому нечего опасаться, что браки «по совѣсти» даже те-
перь повлекутъ за собой разнузданность. Если они вну-
шатъ «хранителямъ устоевъ» боязнь передъ разнуздан-
ностью, то тѣмъ самымъ вырвутъ новый законъ.
Правда, люди недоброжелательные первоначально смѣ-
шиваютъ въ одну кучу протестующихъ противъ современ-
наго брака—«нарушающихъ законъ и обычай» ради того,
чтобы создать болѣе совершенный законъ, болѣе совер-
шенные обычаи — съ легкомысленными людьми, которые
играютъ съ закономъ. Но, продлившись продолжительное
— 405 —
время, эта недоброжелательность становится безвредной.
Въ самомъ дѣлѣ: если какая-нибудь черта человѣческой
природы примѣнима ко всѣмъ людямъ, то это — способ-
ность раньше или позже поддаваться убѣжденію.
Оглядываясь на вышесказанное, мы ясно видимъ, что
здѣсь отнюдь не имѣется въ виду установленіе одной
единственной формы половой жизни, какъ исключительно
нравственной. Но такъ какъ только твердость, присущая
закону, можетъ кореннымъ образомъ преобразовать чув-
ства и нравы большинства, мы еще нуждаемся въ новомъ
законѣ, чтобы поддержатъ развитіе болѣе высокихъ чувствъ,
которыя въ концѣ концовъ фактически сдѣлаютъ излиш-
нимъ всякій брачный законъ.
Въ связи съ ходомъ развитія половой нравственности
мы подчеркивали, что церковная и законодательная санкція
моногамическаго идеала, какъ единственной формы половой
нравственности, имѣла послѣдствіемъ признаніе, что требо-
ванія эволюціи вполнѣ согласны съ требованіями суще-
ствующихъ законовъ и обычаевъ; вслѣдствіе этого—т. е.
вслѣдствіе отсутствія признаннаго права за разносторон-
ними опытами — мы теперь почти столь же мало знаемъ
о способствующихъ человѣческому развитію формахъ по-
ловой нравственности, какъ и тысячу лѣтъ тому назадъ;
поэтому же жизненныя требованія человѣческаго рода, а
также требованія счастья отдѣльной личности говорятъ
въ пользу расширенія права на указанные опыты.
Никто не знаетъ, не'будемъ ли мы стоять въ концѣ
пути снова передъ загадкой сфинкса: загадкой, какимъ
образомъ родители могутъ избѣгнуть того, чтобы прино-
сить -себя въ жертву ради дѣтей, и наоборотъ. Един-
— 406 —
ственно достовѣрно лишь то, что тотъ путь, по которому
шли до сихъ поръ, тоже велъ къ сфинксу. И всѣ лежа-
щіе у его ногъ растерзанными показываютъ, что человѣ-
чество на этомъ пути нисколько не приблизилось къ раз-
рѣшенію загадки.
Руководящая точка зрѣнія здѣсь всегда заключалась
въ томъ, что люди—постольку, поскольку смысломъ жизни
становится сама жизнь—во всѣхъ своихъ помышленіяхъ и
дѣйствіяхъ все болѣе сознательно поддаются вліянію ин-
тересовъ рода. Слѣдовательно, представляется только во-
просомъ времени, когда уваженіе, оказываемое обществомъ
той или иной формѣ прловой связи, будетъ зависѣть не
отъ формы сожительства, дѣлающаго двухъ людей роди-
телями, а исключительно отъ достоинства дѣтей, которыя
являются новыми звеньями въ цѣпи поколѣній. Мужчины
и женщины посвятятъ себя своему умственному и физи-
ческому усовершенствованію въ цѣляхъ развитія будущихъ
поколѣній съ тѣмъ же религіознымъ рвеніемъ, съ кото-
рымъ христіане посвящаютъ себя спасенію души. Вмѣсто
божескихъ законовъ о нравственности половыхъ отноше-
ній, воля поднять человѣческій родъ и вытекающая от-
сюда отвѣтственность явятся основами нравственности. Но
убѣжденіе родителей, что смысломъ жизни служитъ
также ихъ собственная жизнь, что они, слѣдовательно,
существуютъ не только ради дѣтей, можетъ ихъ освобо-
дить отъ другихъ обязанностей, налагаемыхъ совѣстью и
связывающихъ ихъ по отношенію къ дѣтямъ, прежде
всего отъ обязанности поддерживать связь, которая ихъ
самихъ губитъ. Домашній очагъ, можетъ быть, когда-
нибудь еще больше, чѣмъ теперь, срастется съ матерью,
что — отнюдь не устраняя отца — послужитъ зародышемъ
новой, болѣе высокой формы «семейнаго нрава».
— 407 —
И когда всякая жизнь будетъ разсматриваться, какъ
самоцѣль, съ той точки зрѣнія, что она никогда больше
не можетъ быть пережита и поэтому должна быть про-
жита по возможности полнѣе и совершеннѣе, когда
всякая личность будетъ считаться цѣнностью, никогда
раньше не существовавшей и никогда впослѣдствіи больше
не появляющейся, тогда эротическое счастье или несчастье
человѣка будетъ имѣть огромное значеніе не только для
него одного. Нѣтъ, оно пріобрѣтетъ это значеніе для
цѣлаго: черезъ дѣтей, черезъ твореніе, которыя его счастье
можетъ подарить человѣчество, а его несчастье похитить
у человѣчества. Какъ для себя, такъ и для другихъ отдѣль-
ная личность отнесется съ той же добросовѣстной кри-
тикой къ своему праву отказаться отъ счастья, съ какой
подчиняются обязанности переносить несчастье. Значеніе
совмѣстной жизни родителей для дѣтей будетъ перенесено
на характеръ этого сожительства, когда убѣдятся, что въ
итогѣ новое поколѣніе больше всего выигрываетъ отъ того,
что любовь всегда и вездѣ выставляется условіемъ высшей
цѣнности сожительства.
Таково обѣтованіе новаго пути. Но большинство не
слышитъ этихъ обѣщаній изъ-за возможности будущихъ
опасностей. Этотъ страхъ постоянно парализуетъ мужество
отважиться на неиспытанное для того, чтобы найти цѣн-
ное!
Удивительно, что эти люди, трепещущіе передъ буду-
щимъ, никогда не ищутъ утѣшенія въ прошломъ! Они бы
нашли тогда^ напримѣръ, что въ то время родъ пересталъ
играть свою роль при заключеніи браковъ и мужчина-
опекунъ не могъ дольше держать женщину, какъ несовер-
шеннолѣтнюю, и мѣшать ей вступить въ бракъ, предсказы-
вали такое же «распаденіе общества и семьи», котораго
— 408 —
опасаются вь настоящее время въ случай болѣе свободныхъ
формъ брака! Но тѣ же люди, которые теперь смѣются
надъ прежнимъ опасеніемъ, убѣждены въ правильности
опасеній болѣе позднихъ! Вѣдь никогда человѣкъ не
является столь колеблющимся въ своей вѣрѣ, чѣмъ тамъ,
гдѣ дѣло идетъ о способности его природы замѣнить
внѣшнія путы внутренними. И, несмотря на это, задолго
до того, какъ новыя формы готовы, чувства, которыя
должны ихъ наполнять, переполняютъ ихъ. Смотрѣть на
будущее съ исторической точки зрѣнія, полагаться въ
отношеніи ненаступившихъ еще событій на данныя—
хорошія или дурныя—послѣдствія одной и той же дѣй-
ствующей причины—не приходитъ въ голову «уравнителямъ
устоевъ». Эта вѣра въ промыселъ-Божій всегда обращена
назадъ!
Напротивъ, вѣрующіе въ жизнь -знаютъ, что жизненныя
потребности являлись всегда питательной почвой для
чувствъ, когда-то служившихъ основой законовъ, отъ ко-
торыхъ теперь сохранились лишь жалкіе остатки. Но
земля такъ же мало исчерпала свою питательную силу,
какъ чувство—свою животворящую силу. Вѣрующіе въ
жизнь придаютъ поэтому мало значенія этимъ жалкимъ
остаткамъ стараго, они обращаютъ все свое вниманіе на
то, чтобы повысить плодородіе земли. Сильная и здоровая
воля къ жизни по отношенію къ эротическимъ чувствамъ
и требованіямъ—вотъ въ чемъ нуждается наше время!
Здѣсь, дѣйствительно, со стороны женщины угрожаютъ
намъ большія опасности. И для того, чтобы предотвратить
эти опасности, слѣдуетъ создать между прочимъ новыя
формы брака.
Все болѣе цѣнный и болѣе способный къ развитію
человѣческій матеріалъ,—вотъ что мы должны создать
— 409 —
прежде всего. Возможность получить его можетъ умень-
шаться при неподвижныхъ формахъ половой жизни, уве-
личиваться при свободныхъ, и наоборотъ. Не только потому,
что наше время желаетъ большей свободы, его требованія
получаютъ все большее значеніе, а потому, что требованія
все больше приближаются къ самому центральному мѣсту
вопроса—къ убѣжденію, что любовь является наиболѣе
благороднымъ условіемъ для повышенія цѣнности жизни
какъ отдѣльной личности, такъ и всего человѣчества.
Изъ этого слѣдуетъ, что новый законъ долженъ вос-
питывать человѣчество къ свободѣ, хотя онъ ради сободы
женщины долженъ лишить мужчину нѣкоторыхъ присво-
енныхъ имъ теперь правъ, а ради свободы дѣтей долженъ
ограничить теперешнюю свободу какъ женщины, такъ и
мужчины. Но и то и другое въ концѣ концовъ служитъ
на пользу любви.
Кто вѣритъ въ человѣчество, усовершенствованное ради
любви и черезъ любовь, долженъ привыкнуть къ мысли вести
счетъ тысячелѣтіями, но не столѣтіями или десятилѣтіями.
Великая любовь приходитъ къ человѣчеству тѣмъ же
удивительнымъ путемъ, какъ весна въ страны, лежащія
выше полярнаго круга: верхушка березъ, покрытая зеленью,
подымается надъ снѣгомъ, покрывающимъ не только
землю вокругъ нея, но нижнія вѣтви самаго дерева.
Когда весь лѣсъ будетъ стоять одѣтый весеннею зеленью,
тогда брачный законъ ^будетъ содержать всего одинъ па-
раграфъ, предложенный французскимъ революціонеромъ и
богатый содержаніемъ уже и въ то время, но углублен-
ный съ тѣхъ поръ душою цѣлаго столѣтія:
Любящіе другъ друга считаются мужемъ и женою.
Примѣчанія.
1. Ходъ развитія половой нраветвѳнноети.
См. Толстого, въ особенности «Крейцерову Сонату» и «Къ поло-
вому вопросу».
2) Лордъ Честерфильдъ.
3) Толстой, Мопассанъ, Гуннаръ, Гейбергъ, Стриндбергъ, Гейденстамъ
и др.
2. Эволюція любви.
Ср. переписку Эрвина Роде и Ницше, Какъ на примѣръ совре-
меннаго взгляда, совпадающаго съ античнымъ міровоззрѣніемъ, можно
указать на недавно выставленный парадоксъ, что конечнымъ, кульмина-
ціоннымъ пунктомъ человѣческаго развитія долженъ быть гермафро-
дитизмъ.
2) См. Іг)д Нігп, «Эег Игзргипд бег Кііпзі».
3) См. СЬагІез АІЬегг, «Ь’Атоиг ііЬге».
4) Въ сочиненіи «8гі11е ТіеГеп» и въ другихъ работахъ Анны Росъ, а
также въ повѣсти «А диагапіе апз» Г'ильмы Ангередъ—Страндбергъ раз-
сматривается это своеобразное качество женщины, имѣющее большое
значеніе для эволюціи любви и человѣчества;' съ нимъ, поэтому, не
слѣдуетъ бороться, а надо лишь способствовать дальнѣйшему его разви-
тію. До тѣхъ поръ, пока женщина отдавалась безъ разбора, выборъ любви
не имѣлъ никакого значенія. Лишь съ возникновеніемъ чувства стыдли-
вости выборъ этотъ сталъ возможенъ и пошелъ на пользу роду. Ибо,
если чувство стыдливости въ концѣ-концовъ побѣждается сильнымъ вле-
ченіемъ къ извѣстному мужчинѣ, то это происходитъ оттого, что
инстинктъ любви женщины нашелъ въ немъ качество, имѣющее цѣнность
для человѣческаго рода.
— 411
•) На сѣверныхъ послѣдователяхъ «Перчатки» здѣсь не стоитъ подроб-
нѣе останавливаться. Но этотъ вопросъ проникъ въ страны съ совер-
шенно инымъ характеромъ народа, что показываетъ, насколько силенъ
духъ времени. Такъ, напримѣръ, Марсель Прево останавливался на этой
проблемѣ въ «Ѵіёг^ез Рогіез», Поль и Викторъ Маргеритъ въ «Коиѵеііез
Репппез» и книжка Ѵега «Одна за многихъ» вызвала въ Германіи 8 раз-
личныхъ сочиненій за и противъ. Изъ всѣхъ этихъ книгъ наиболѣе
замѣчательно, какъ знаменіе времени, произведеніе Феликса Эбнера «Меіпе
ВекеЬгип# гиг Кеіпѣеіі», въ которой молодой человѣкъ, съ точки зрѣнія
любви, ратуетъ за необходимость воздержанія для мужчинъ.
*) Ьои Апсігеаз-Заіотё, «Пег МепзсЪ аіз АѴеіЬ».
7) См. «Элленъ Фонъ-деръ-Вейденъ», Габріэль Рейтеръ. Новая
любовь провозглашается не только въ женской литературѣ. Уже теперь
много мужчинъ понимаютъ, чего хочетъ женщина. Изъ болѣе старыхъ
писателей это понималъ отчасти Ж. Мередитъ, а также Ибсенъ
Бьернсонъ и Іонасъ Ли. Но Метерлинкъ больше всѣхъ остальныхъ совре-
менниковъ говоритъ о той удивительной любви, «которая всегда должна
была бы встрѣчаться между людьми, но которая настолько рѣдка, что
ослѣпляетъ ихъ и становится для нихъ непонятной; о любви наивной,
но тѣмъ не менѣе, ясновидящей, одновременно мужественной и нѣжной,
какъ цвѣтокъ; о любви, которая все, беретъ, но еше больше даетъ,
которая никогда не раздумываетъ, но и не ошибается, ничего не боится,
ничему не удивляется, которая видитъ и понимаетъ непонятное для
другихъ счастье; во всѣхъ испытаніяхъ и искушеніяхъ имѣетъ его передъ
глазами и, улыбаясь, отваживается на все, вплоть до преступленія, чтобы
добиться этого счастья». Ту же самую мысль на тысячу ладовъ повто-
ряетъ также Петръ Альтенбергъ: горе той женшинѣ, которая удовле-
творяется тѣмъ, что предлагаетъ ей современный мужчина, такъ какъ
она разрушаетъ глубокомысленный планъ природы, стремящейся осво-
бодить мужчину отъ отсталости и грубости его чувствъ и нравовъ, осво-
бодить его при поиопіи независимыхъ требованій утонченной и облаго-
роженной любви женщины. Можно указать еще и на другихъ молодыхъ
поэтовъ.
Французы какъ по времени, такъ и по манерѣ изложенія раньше
другихъ обсуждали этотъ вопросъ въ отдѣльныхъ очеркахъ, прежде
всего въ сочиненіи Стендаля «Пе Гатоиг», являюшемся наиболѣе пол-
нымъ выраженіемъ уже знакомой судамъ любви любовной романтики,
для которой любовь- наивысшая цѣнность жизни, не имѣющая, однако,
— 412 —
ничего общаго съ бракомъ. Помимо этого, назову работы: 5іаЫ—«І)е
Гатоиг»; МісЬеІеі—«Ь’атоиг»; Воиг^еі—«РзусЬоІо^іе бе Гатоиг». Въ Гер-
маніи въ послѣдніе годы появились слѣдующіе между прочимъ сборники ста-
тей авторовъ—мужчинъ: К. Неззеп—«Оаз Сійск іп бег ЕіеЬе»; М.БсЬѵапп—
«ЕіеЬе»; Пг. Е. Ситріотѵісг—«ЕЬе ипб Ггеіе ЕіеЬе»;Еео Вег&—«Оаз зехиеііе
«РгоЫет»; К. Н. МісЬеІз—«Вгаигззгапбзтогаі» и многія неизвѣстныя мнѣ
работы, какъ, напримѣръ: «СеЬг ипз біе АѴаЬгІіеіг»; Еізе Іегизаіет—Ко-
апуі; А. КаиЬег—«Рга^еп бег ЕіеЬе» и «Попіоиапза^ео; «Ізі Ггеіе ЬіеЬе
Біггепіозі^кеіг?» «Боііеп \ѵіг Ьеігаіеп?» Ог. Ы. СгаЬоѵзку; «Мобегпег
ЕЬезсЬасЬег» Р. Згигтег’а; «Оег КатрГ бег ОезсЫесЫег» Е. ѵ. Яиттегз-
богГа; «Оіе ЕіеЬе без ІІеЬегтепзсЬеп» Магіе Наіт и т, д. Имѣется также
масса брошюръ, разъясняющихъ молодежи значеніе половыхъ вопросовъ.
Въ Англіи уже Тениссонъ далъ «новой женщинѣ» ея имя и ознакомилъ
общество съ ея желаніями, а много другихъ писателей, начиная съ сре-
дины прошлаго столѣтія, углубили косвеннымъ образомъ понятіе эротики,
изъ писательницъ въ особенности сестры Бронте и Миссъ Муллохъ. Въ
послѣднее время Сеог^е Е^еггоп въ «Коза Атогоза» и Ебч’агб Сагрепіег
въ «Еоѵе’з Сопата оГ а&е», каждый по-своему превосходнымъ образомъ
освѣщаютъ вопросъ объ эволюціи любви. Послѣдній изъ нихъ писалъ
очень много о женщинѣ, о любви и бракѣ и часто ссылается на «’ІѴотап
Ггее», ЕПіз ЕіЬеІтоте, и на «Коѵісіаіе Гот таггіа^е», ЕбігЬ М. ЕПіз. Въ
Италіи о любви писалъ Мантегацца и объ эволюціи любви Ваккаро.
Здѣсь указываются лишь тѣ работы, которыя стоятъ внѣ области науки,
и которыя могутъ поэтому служить показателемъ того, насколько этотъ
вопросъ всѣхъ занимаетъ въ настоящее время. Дать лишь краткій обзоръ
относящейся сюда беллетристики прямо немыслимо. Кто хочетъ въ ней
оріентироваться, тому мы рекомендуемъ маленькую брошюру Д-ра Раиі
Вет^атапп: «Оіе тѵегбепбе Ргаи іп бег пеиеп ОісЫип^», а также книгу
ЕПа МепзсЬ: «Оіе Ргаи іп бег тобегпеп Еіпегаіиг». Но съ тѣхъ поръ,
какъ эти книги были изданы (въ концѣ 90-хъ годовъ), матеріалъ сильно
разросся. Болѣе новой является статья «Оаз ЕіеЬезргоЫет іп бег то-
бегпеп Еіііегагиг». Ігта ѵоп Тгоіі—Вогозіуапі. Въ Норвегіи въ теченіе
многихъ лѣтъ дѣло «новой женщины» отстаивалось энергично Альвиль-
дойПридзъ, а дѣло великой любви—Магдалиной Торезенъ. Въ Германіи
книга Елизаветы Даутендей ЕІізаЬеіЬ Оаиіепбеу, «Ѵопа пеиеп Ѵ/еіЬе ипб
зеіпег ЕіеЬе», проникнута тѣми же мыслями, какъ книга Альвильды
Придзъ.
Здѣсь слѣдуетъ указать на то, что въ XIX столѣтіи вопросомъ о бракѣ
— 413
много занимались юридическія науки и политическая экономія. Изъ
соціалистовъ на связь брака съ частной собственностью указалъ Энгельсъ
въ «Происхожденіи семьи». Эта книга излагаетъ основныя воззрѣнія
на этотъ вопросъ его единомышленниковъ, и насъ завело бы слишкомъ
далеко, если бы мы захотѣли указать на всѣ относящіяся сюда сочине-
нія соціалистовъ-утопистовъ, наиболѣе талантливыми изъ которыхъ слѣ-
дуетъ признать Вилльяма Морриса «Не\ѵз Сгот по\ѵ1іеге» — «Вѣсти ни
откуда». Антропологія и этнографія прошлаго столѣтія создали по этимъ
вопросамъ цѣлую литературу. Мало-по-малу, такимъ образомъ, сложилось
убѣжденіе, что нормы, касающіяся половой нравственности, также чело-
вѣчны и относительны, а не божественны и абсолютны. Но на эволюцію
любви въ томъ смыслѣ, въ которомъ это слово примѣняется здѣсь, эти
изслѣдованія не оказали существеннаго вліянія. Новѣйшая эпоха эво-
люціи любви находится въ связи не съ документами историческаго
развитія любви и брака, а съ современнымъ движеніемъ за освобожденіе
и развитіе личности женщины. Это, однако, не помѣшало отдѣльнымъ
писателямъ придать своему изображенію свободы любви въ будущемъ
больше авторитетности тѣмъ, что они, напримѣръ, выдвигаютъ значеніе
матріархата той формы, которую Бахофенъ, Макъ Леннанъ и вмѣстѣ съ
ними многіе другіе ученые—Морганъ, Ковалевскій, Леббокъ—считаютъ
первоначальной формой семьи. Нѣкоторые же, какъ, напримѣръ, дат-
чанинъ Штарке и финскій профессоръ Вестермаркъ, стали на противо-
положную точку зрѣнія и считаютъ исходной точкой семьи половые
нравы, связанные съ патріархальными отношеніями. Споръ между при-
верженцами этой «теоріи семьи» и упомянутыми выше изслѣдовате-
лями, признающими «родовые браки», не получилъ еше окончательнаго
разрѣшенія. Но новыя понятія относительно половой нравственности раз-
виваются самостоятельно, независимо отъ исхода этого спора.
3. Свобода любви.
1) «Эег КатрГ §е^еп Фе СезсЫесИізкгапкИеііеп», Эг. ЗасЬз; «Еіпе
МиНегрЛісЬі», учительницы Е. БіісЫ; «\Ѵаз зоііеп ипзеге епмасіізепеп
ТбсЬгег ѵоп ііегЕЬе уѵіззеп?», д-ра медицины Магіе ѵоп Тініо; «ЕггіеЬип^
ипсі ЕггіеИег», КшіоИ ЬеНтапп. Укажу еше на работы, лично мнѣ
неизвѣстныя, но очень одобряемыя спеціалистами: д-ръ А. А. Герценъ:—
«Наука и нравственность»; д-ръ медицины Когпф:—«Эіе Ну^іепе <іег Кеп-
зсЫтей»; профессоръ д-ръ А. Неіп:—«Еа ѵіе зехиеііе сЬех ГЬотте»; Не-
— 414 —
&аг:—«Оег СезсЫесЬиггіеЬ». Имѣются также мнѣнія, высказанныя между
прочимъ: профессорами Максомъ Груберомъ въ Вѣнѣ и Генрикомъ Пон-
топпиданомъ въ Даніи; далѣе убѣдительны разъясненія норвежскаго
медицинскаго факультета 1888 года нѣмецкаго общества для борьбы съ
половыми болѣзнями, и такъ называемыхъ «ЕіЬозѵегеіпе» въ Германіи
и Швейцаріи; воззваніе двадцати нѣмецкихъ профессоровъ къ учащейся
молодежи; взгляды, высказанные на брюссельской конференціи, и т. д.
Великое интернаціональное движеніе въ пользу федераціи, созданное
Жозефиной Бутлеръ, охватываетъ теперь большинство европейскихъ
странъ. Вопросъ вызвалъ обширную литературу, которая освѣщаетъ его
съ религіозной, медицинской, соціально-политической точки зрѣнія и
съ точки зрѣнія женскаго равноправія. На общественное мнѣніе оказали
благотворное вліяніе также книги въ родѣ «КІаазіеХеѵепзіег», Ьепперз’а,
«Ее$ тізегаЫез», Гюго, «Воскресеніе» Толстого.
2) Маг^агеіе Вешіег, «СеНісІне»—
4. Выборъ любви.
Въ прибавленіи къ «Вѣку ребенка» указанъ цѣлый рядъ работъ—
Дарвина, Гальтона, Гейкрафта, Рибо, Гьеллерупа и др.—по вопросу о
наслѣдственности. Словомъ и перомъ норвежскій врачъ д-ръ Дедикенъ
долго боролся за требованіе, чтобы при вступленіи въ бракъ предста-
влялось медицинское свидѣтельство; нѣмецкій врачъ Альсбергъ также
требовалъ (на съѣздѣ врачей въ Касселѣ) изданія закона, выставляю-
щаго свидѣтельство о здоровьи, какъ условіе при заключеніи брака. Въ
числѣ примѣровъ заботливости о потомствѣ шведскій профессоръ Раб-
бинъ въ своей брошюрѣ «ХѴеп сіагГ тап Ьеігагел?» указываетъ на то
обстоятельство, что въ городѣ Теннѣ въ Швейцаріи всѣ молодыя дѣвушки,
принадлежавшія къ семьямъ, зараженнымъ зобомъ, вступили въ союзъ,
обязывавшій ихъ не выходить замужъ и такимъ образомъ искоренить
эту страшную болѣзнь. Всякому извѣстны отдѣльные случаи подобнаго
мужества. Укажу здѣсь на одинъ такой примѣръ: девятнадцатилѣтняя
дѣвушка узнала, что мужчина, котораго она любила, лишился возмож-
ности имѣть здоровое потомство; и она была настолько сильна, что по
рвала съ нимъ, несмотря на то, что любовь ея была столь глубока, что
всякій другой союзъ сталъ для нея невозможнымъ. Въ европейской
беллетристикѣ этотъ вопросъ — помимо Золя—затрогивался еще В.
Іорданомъ («Оіе ЗіеЬаМз», «2хѵеі УѴіе^еп»), а также Апсігё Соиѵгеиг1 омъ
— 415
»ъ" «Іа Сгаіпе» и нѣкоторыми англійскими писательницами: Е. КоЬіп,
«ТИе ореп диезііоп»; Мопа Саігп, «Могаійу оГ Маггіа§;е»; Ілпп Еупгоп и
др. Болѣе новое сочиненіе—книга проф. Комба: «Піе Иегѵозііаі 4ез
Кішіез».
2) "\Ѵа1г \ѴНіітап: «СНіИгеп оГ Асіат» (см. также «Ьеаѵез о(Сга88«).
, 3) «Прирожденныя качества ребенка,- пишетъ профессоръ Эренфельсъ
Въ одномъ письмѣ,—важнѣе для человѣчества, чѣмъ воспитаніе. Для
этого послѣдняго, какъ для счастья самихъ родителей, важна гармонія
любви,—царствующая между супругами. Для задатковъ ребенка громадное
значеніе имѣетъ хорошій какъ въ физическомъ, такъ и въ психическомъ
отношеніи организмъ родителей; даже если родители питаютъ другъ
Къ другу отвращеніе, ребенокъ, несмотря на это, будетъ получать хоро-
шіе задатки, хотя, конечно, ихъ развитію будетъ мѣшать воспитаніе,
которое ему дадутъ супруги, живущіе не въ ладу между собой. Можетъ
бытъ, удастся доказать, что для способностей ребенка важно, чтобы
онъ былъ рожденъ страстной любовью. Вѣроятно, индивидуальная
любовь—уже проявляющаяся у животныхъ—представляетъ какую-нибудь
выгоду въ этомъ отношеніи: вѣдь, она, несмотря на то, что является
препятствіемъ для продолженія рода, возникла и сохранилась въ борьбѣ
за существованіе, а это не было бы возможно, если бы положительныя
стороны ея не перевѣшивали отрицательныхъ. Но мы уже теперь знаемъ
слѣдующее: развитіе человѣчества зависитъ отъ того, чтобы наиболѣе
здоровые, сильные и способные съ психо-физической точки зрѣнія про-
должали свой родъ въ то время, какъ хуже приспособленные—подъ
вліяніемъ подбора, своей собственной воли или закона—все болѣе и
болѣе исключались изъ дальнѣйшаго продолженія рода. Но такъ какъ
процентъ лицъ негодныхъ для продолженія рода у мужчинъ гораздо
выше, чѣмъ у женщинъ, и долго еще останется таковымъ, то ростъ
человѣчества .какъ въ количественномъ, такъ и въ качественномъ отно-
шеніи требуетъ, чтобы въ переходный періодъ, продолжительность кото-
раго сейчасъ нельзя установить, моногамическій бракъ не считался
высшей нравственной формой новыхъ отношеній. Но для личныхъ
желаній женщины моногамія всегда останется идеаломъ, такъ какъ она
въ этой формѣ можетъ полностью изжить свою жизнь, какъ половое
существо. Этого, однако, нельзя сказать о мужчинѣ. Природа его та-
кова, что онъ постоянно борется съ себѣ подобными не изъ-за одной
женщины, а изъ-за многихъ. И для развитія человѣчества важно то
обстоятельство, что женщина начинаетъ понимать, что унизительно
— 416 —
удовлетвориться въ моногамическомъ бракѣ плохимъ, съ точки врѣнія
потомства, мужемъ, точно такъ же какъ эгоистично при помоши моно-
гамическаго брака сохранить себѣ одной превосходнаго съ этой же
точки зрѣнія мужчину. Въ томъ и другомъ случаѣ у человѣчества отни-
мается его право на лучшую кровь. Моногамія нравственна лишь при налич-
ности посредственнаго мужа. Превосходный же мужчина не исполняетъ
своего назначенія въ качествѣ полового существа, если онъ дѣлаетъ
матерью только одну женшину, какъ бы хороша и прекрасна она ни
была. Такой мужчина принадлежитъ многимъ женшинамъ, но лишь
подъ тѣмъ условіемъ, что онъ дѣлаетъ ихъ матерями грядущаго поко-
лѣнія. Можетъ быть, когда-либо удастся доказать, что у тѣхъ супру-
говъ, которые любятъ другъ друга, рождаются лучшія дѣти, чѣмъ у тѣхъ,
которые другъ друга не любятъ. Но не удастся доказать, что мужчины
и женшины, созданные для моногаміи, рождаютъ въ силу этого наи-
лучшихъ дѣтей. Это въ такомъ случаѣ свидѣтельствовало бы, что лю-
бовь между мужчиной и женшиной истинна только тогда, когда она
предрасполагаетъ ихъ къ моногаміи. Но это утвержденіе противорѣчитъ
всему, имѣющемуся до сихъ поръ, опыту. Цитируемое здѣсь письмо про-
фессора Эренфельса было направлено ко мнѣ, какъ къ рьяной защит-
ницѣ единства любви; для дополненія того, что въ моемъ взглядѣ могло
быть односторонне, я привела его точку зрѣнія на этотъ вопросъ. Для
характеристики того, какъ ведутся пренія на эту тему, нелишне указать,
что профессоръ Эренфельсъ не только извѣстный ученый, но также
счастливый супругъ и семьянинъ, такъ что выдвигаемые имъ аргументы
не носятъ отпечатка субъективности.
♦) Елена фонъ Бэлау затрогиваетъ эту проблему въ повѣсти «Миііег-
зеЪпзисЫ». Высказанное тамъ мнѣніе относительно того, что нарушеніе
брака съ цѣлью облагородить родъ иногда можетъ быть признано этич-
нымъ, интересно сравнить съ взглядами, изложенными мною въ статьѣ
«Свобода развода'); въ ней я указываю, что подобные случаи всегда
останутся исключеніями, и что ходъ развитія идетъ по пути къ свобод-
ному разводу.
&) См. кромѣ работъ Дарвина—напримѣръ «Еѵоіиііоп оГ Бех», Гедда
и Томсона; «Е’ЕѵоІщіоп зехиеііе сіапз Геврёсе Ъитаіпе», Сикара; «ІлеЬез-
ІеЬеп іп сіег Цаіиг» Больше; «РЫІозорЫе сіез ЦпЬехѵиззіепо, Гартмана;
«Еѵоішіоп сіи Маггіа^е», Летурно. Геддъ говоритъ между прочимъ, что
выборъ предмета любви животными можетъ принять настолько индиви-
дуальный характеръ, что лишь педанту придетъ въ голову отрицать
— 417 —
тотъ фактъ, что здѣсь мы имѣемъ дѣло съ любовью въ человѣческомъ
смыслѣ этого слова.
6) Освѣщеніе подобнаго выбора даетъ, напримѣръ, Г. Дрисманъ въ
«Кикиг^езсНісНіе сіег Ваззепіпзііпкге. Онъ указываетъ, что ни одна раса
не была въ состояніи безъ примѣси чужой крови создать культуру,
такъ какъ ни одна раса не можетъ проникнуться міросозерцаніемъ дру-
гой и перенять ея духовную культуру иначе, какъ путемъ дѣйствитель-
наго смѣшенія. Результатъ подобнаго скрещенія зависитъ отъ свойствъ
крови различныхъ расъ, вступающихъ такимъ образомъ въ связь другъ
съ другомъ. Авторъ выдвигаетъ на первый планъ значеніе женщины,
доброкачественность материнской крови. Вѣдь, и Чемберленъ согласенъ
съ тѣмъ, что благородная раса возникаетъ подъ вліяніемъ предыдущаго
скрещиванія различныхъ родовъ, но онъ добавляетъ, что вслѣдъ за
скрещиваніемъ долженъ воспослѣдовать строгій, продолжительный вну-
тренній подборъ, освѣжаемый время отъ времени притокомъ новой, но
всегда родственной крови. Дрисманъ полагаетъ, что германская раса
теряетъ своеобразныя качества, преимущественно вслѣдствіе того, что
германская женщина инстиктивно отдаетъ предпочтеніе болѣе «интерес-
ному» мужчинѣ романскаго или .славянскаго происхожденія. Тотъ фактъ,
что часто сильная страсть возникаетъ между лицами, далеко другъ отъ
друга отдѣленными какъ по своему происхожденію, такъ и обществен-
ному положенію, самъ собою доказываетъ, что это служитъ пользѣ
рода, если и не «чистотѣ» расы или моногамическаго брака. Выборъ
любви, не считающійся съ рамками брака, съ этой точки зрѣнія можетъ
являться иногда безсознательнымъ инстинктомъ облагороживанія рода.
7) Среди многочисленныхъ описаній этого конфликта все еще наибо-
лѣе выдающимся остается «Еіп ВезисЪ» Брандеса какъ по своему инди-
видуальному, такъ и рѣзко типическому отношенію къ данному вопросу.
5. Право на материнство.
*) Это явленіе уже обратило на себя вниманіе литературы. Характе-
ренъ въ этомъ отношеніи романъ «Оег СеорГетіе» Ог. ЕПа МепзсЬ, въ
которомъ самодовольство новой женщины является несчастіемъ муж-
чины, а также, «Темнота» Киплинга.
СЬагІез АІЬегТ, «Б’атоиг ІіЬге».
3) Коза Маугесіег, статьи въ «ХикипЛ» и «Оіе Иеіг».
4) Маг^агеіИе Веиііег, «СеЦісЬіс».
— 418 —
5) Въ послѣднее время этотъ новой типъ женщины былъ обрисованъ
Елизаветой Кьюленстерна; этотъ типъ, правда, попадался и раньше въ
литературѣ, напримѣръ, въ сочиненіяхъ X. Лефлеръ, А. Агрелль, въ
драмахъ Гаральда Гота и т. д,
6) Въ «ТЬеоііога», драмѣ Іоганна Боэра, поставленной въ Штутгартѣ,
авторъ влагаетъ въ уста одной изъ представительницъ женскаго движе-
нія слова, которыя въ подобномъ случаѣ были высказаны группой жен-
скаго равноправія; Боэръ, однако, въ этомъ не признался.
7) См. «Оаз КесЬг аиГ МиНегзсЬаЛ»—Руфь Брэ (КшЬ Вгёе). Здѣсь
приводится много мнѣній спеціалистовъ. По этому вопросу изданы также
книги—мнѣ лично неизвѣстныя, упоминаемыя спеціалистами—Наѵеіоск
ЕПІз, Е. ЕаиТепі, А. Моіі. —«Оіе ѴегЬгесЬег сіег ІлеЬе» Ирмы фонъ
Тролль—Боросфани; «Та&еЬисЬЫаігег еіпег Етапхіріеггеп» Елизаветы
Арсеньевой; «НаІЬгіег» Елены Бэлау; «ОНпег ВгіеГ» Микаіиіі. «Эепіі-
Ѵіег^ез» Марселя Прево—вотъ нѣкоторыя изъ многочисленныхъ литера-
турныхъ изображеній требованій и заблужденій половой жизни.
Нельзя не упомянуть также недавно умершаго Отто Вейнингера. Какъ
можно судить по статьѣ, помѣщенной въ «Оіе 2еіІ», онъ въ своей книгѣ
аСезсЫесЫ ипгі СЬагасіег»—о которой Стриндбергъ отзывается съ похва-
лой—утверждаетъ, что мужской элементъ (М) и женскій элементъ (Ж)
до извѣстной степени существуетъ въ смѣшанномъ видѣ у всѣхъ инди-
видовъ, и не только у индивидуума, какъ цѣлаго: нѣтъ, даже каждая
клѣтка имѣетъ свою опредѣленную половую окраску. Если въ мужчинѣ
3/4 М и Ѵл Ж, то наибольшей притягательной для него силой будетъ
имѣть та женщина, у которой */4 М и 3/4 Ж> Гомосексуальны тѣ, у
которыхъ х/2 М и г/а Ж.—Такое природное свойство, по мнѣнію Вей-
нингера,—какъ и нѣкоторыхъ другихъ современныхъ врачей и крими-
налистовъ—не можетъ считаться наказуемымъ. Установленію подобнаго
взгляда способствовала судьба Оскара Уайльда; эта точка зрѣнія отстаи-
вается въ издаваемомъ Гиршфельдомъ «/аЬгЬисЬ Гйг зехиеііе ХтѵізсЬеп-
зіиГеп». Вейнингеръ, считающій женщину существомъ низшаго вида, не
ожидаетъ, что половая борьба когда-нибудь прекратится: чѣмъ больше
Ж у женщины, тѣмъ меньше она понимаетъ мужчину, но зато тѣмъ
больше она его восхищаетъ; чѣмъ больше у мужчины «М», тѣмъ меньше
онъ понимаетъ женщину, но тѣмъ больше онъ ее восхищаетъ.
®) Нѣкоторыя молодыя писательницы—въ особенности датчанка Эдитъ
Небелонгъ (ЕсіііЬ КеЬе1оп§) въ книгѣ «СоН»—описали это состояніе.
9) Сочиненія Лауры Маргольмъ отвоевали въ Германіи мѣсто болѣе
— 419 —
правильному взгляду на этотъ вопросъ. Съ тѣхъ поръ и другія женшины
часто касались этого предмета въ романахъ. Среди этихъ послѣднихъ
первое мѣсто все еше занимаетъ «Аиз &иіег Раптіііе» и другія книги
Габріэли Рейтеръ. «Сіе» баронессы А. Фальке относится къ той же
группѣ произведеній. Среди новыхъ писателей, затрогивавіпихъ вопросъ
оправѣ незамужней матери, слѣдуетъ указать—помимо «Родины» Зудер-
мана—на Елену Бэлау («МиггеггесЪг»), упомянутую уже нами Маргариту
Бейтлеръ и Р. Брэ, а также Инге Маріа (Эег ЗсЬгеі иасЪ сіет Кіпсіе).
Остерегающій тонъ, напротивъ, звучитъ въ «РіІ^егГаЬгС» Адели Гергардъ
(СегЪапі) и «\ѴапЛип§;еп» Маріи Силлингъ (Зііііп^). Неизвѣстны мнѣ
работы: «Мигіег», драма Анны Ленцъ, «Эіе Еіігіозеп» Эльзы Плессперъ
и «ЕгаиепеЬге» Маріи Сталь. Всѣ онѣ свидѣтельствуютъ о томъ, насколько
живо интересуются зъ настоящее время этимъ вопросомъ. Во Франціи
этотъ вопросъ затрогивался въ повѣстяхъ Даніэля Лезюэра (Эапіе
Еезиеиг) и другихъ неизвѣстныхъ мнѣ писателей. ЕіДа Магсіаі, въ книгѣ
«Еа Гетте ішё^гаіе», отстаиваетъ право каждой здоровой женшины
имѣть ребенка. Нина Карнеджи-Мардонъ (Сагпе^іе-Мапіоп) сопоставила
статистическія и медицинскія изслѣдованія. Боціз Егапк, Эг. КіеГег и
Боиіз Маіп^іе въ книгѣ «Эіе Ѵегзісііегип^ гіег МигіегзсЬай». Брошюра
по этому вопросу была издана недавно Гуго Юнгстомъ подъ заглавіемъ:
«Эіе РигсЪі ѵог 4еш Кіпйе». Тенденціозная повѣсть Грантъ-Аллена «ТЬе
ѵ/отап \ѵЬо сіісі» также разсматриваетъ вопросъ о свободной любви и
материнствѣ. Но этими указаніями далеко не исчерпана вся масса бел-
летристическихъ произведеній статей и брошюръ, появившихся по этому
вопросу.
10) Когда это было высказано мною зъ 1896 г. въ «МіззЬгаисЪге
РгаиеькгаГі», мнѣ приписали желаніе превратить всѣхъ молодыхъ дѣву-
шекъ въ «нянекъ». Съ тѣхъ поръ, однако, уже начали понимать необхо-
димость спеціальной подготовки для ухода за дѣтьми и преимущества
образованной няньки, а также необходимость дѣйствительно соотвѣт-
ствующей потребности нашего времени подготовки для выполненія
задачъ, связанныхъ съ домашнимъ хозяйствомъ. Но практическая работа
женщины можетъ быть еше гораздо разнообразнѣе, и картина сильной
женщины, созидающей новыя цѣнности, нарисованная Іоанномъ Боэромъ
въ «Мииег Ееа», можетъ перейти изъ области идеаловъ въ область
дѣйствительности. Не крупныя сельско-хозяйственныя предпріятія, все
чаше попадающіяся въ наше время, а мелкія, связанныя съ огородни-
чествомъ, разведеніемъ домашнихъ птицъ, молочнымъ хозяйствомъ и
— 420 —
изготовленіемъ консервовъ—могутъ пріобрѣсти въ рукахъ дѣльныхъ
женщинъ наибольшее значеніе. Нѣкоторыя удачныя попытки въ этомъ
направленіи заслуживаютъ подражанія. Дачи и имѣнія пустуютъ въ
огромномъ количествѣ, даютъ возможность затѣвать подобныя предпрія-
тія и позволяютъ устраивать тихія, дешевыя, со вкусомъ обставленныя
жилища для лѣта или отдыха въ противовѣсъ дорогимъ, неизящнымъ
отелямъ для туристовъ. Образованнымъ женщинамъ слѣдовало бы
устраивать отели и въ городахъ, подобно тѣмъ уютнымъ пансіонамъ,
которые теперь уже встрѣчаются въ Берлинѣ, Христіаніи и др. городахъ;
въ нихъ цѣны твердо установлены и запрещено брать на чай. Третьимъ
полемъ дѣятельности могли бы быть кооперативныя товарищества, про-
дающія художественныя украшенія для платья, и квартиры, соединенныя
съ архитектурнымъ и справочнымъ бюро, ставящимъ себѣ цѣлью разви-
вать болѣе изящные вкусы. Далѣе было бы полезно учредить привле-
кательныя и доброкачественныя кухмистерскія безъ крѣпкихъ напитковъ:
въ Швейцаріи женщины теперь приступаютъ къ тому, чтобы совершенно
преобразовать всю зту область. Необходима также организація для про-
дажи съѣстныхъ припасовъ, которая могла бы успѣшно бороться противъ
искусственнаго повышенія цѣнъ, вызываемаго посредниками. Гдѣ дѣя-
тельность носитъ теперь полуфилантропическій характеръ, слѣдовало бы
стремиться къ полному устраненію филантропіи, напримѣръ, при устрой-
ствѣ рабочихъ жилищъ въ городахъ и ихъ предмѣстьяхъ. Затѣмъ слѣ-
дуетъ обратить вниманіе на всѣ тѣ предпріятія, которыя до сихъ поръ
содержались на личныя средства, или при посторонней помощи: читальни,
дѣтскіе сады, вечерніе курсы и т. п. необходимыя для страны учре-
жденія.
Въ настоящее время наиболѣе важнымъ, пожалуй, было бы учре-
жденіе «артели домашней прислуги»; сюда должны были бы приниматься
лишь лица, получившія спеціальную подготовку; условія заработной
платы должны опредѣляться объединяющимъ ихъ профессіональнымъ
союзомъ, а заработная плата разнообразиться въ зависимости отъ того,
когда производятся работы: днемъ или ночью. Члены артели должны
носить практичную, красивую форму, и артель должна быть организована
такимъ образомъ, чтобы возможно было въ благопріятномъ—какъ для
хозяевъ, такъ и для прислуги—смыслѣ разрѣшить становящійся съ ка-
ждымъ днемъ невыносимѣе вопросъ о домашней прислугѣ.
Вообще было бы желательно съ точки зрѣнія материнства, чтобы
пеціальное образованіе женщины высшихъ классовъ направлялось больше
— 421
на различныя отрасли практическаго труда. Вѣдь, отсутствіе физическаго
труда—незамѣнимаго никакимъ спортомъ—вызвало главнымъ образомъ
многочисленныя страданія, съ которыми для современной женщины
связано материнство.
6. Освобожденіе отъ материнства.
г) См. СЬг. ѵ. ЕЬгепГеЬ», Ціе аиГзіеі^епйе Епіхѵіск1ип§ йез МепзсЬеп»
(РоІііізсЬ-АпіЬгороІо^ізсЬе Неѵие, Аргіі 1903). Ходъ его мыслей покоится
на одномъ изъ оспариваемыхъ теперь взглядовъ Дарвина, который,
однако, получилъ новое подкрѣпленіе благодаря трудамъ извѣстнаго,
анатома мозга, Бехтерева (см. его ВеѵиззГзеіп и Нігпіосаіізагіоп, 1898)
Возможность примѣненія этого взгляда къ кормленію является лишь
предложеніемъ съ моей стороны.
Въ связи съ этимъ слѣдуетъ напоминать о томъ, что —согласно дан-
нымъ изъ Вѣны—3/4 умершихъ младенцевъ вскармливались не своими
матерями. Французскій врачъ Люленъ (Ьи1аіп§;), на основаніи статисти-
ческихъ данныхъ, доказалъ, что смертность младенцевъ увеличивается
вдвое, когда они не вскармливаются матерями. Онъ изслѣдовалъ не
менѣе, чѣмъ 13,592 дѣтей бѣдныхъ семействъ. У дѣтей, питавшихся
материнскимъ молокомъ, процентъ смертности равняется 14,24; У тѣхъ
же, которыя питались молокомъ кормилицъ, онъ равнялся 31,29; про-
центная норма была еще выше для дѣтей, выкармливавшихся рожкомъ.
Изъ осмотрѣнныхъ 13,952 дѣтей лишь 6409, т-е. меньше Ѵа, питались
материнскимъ молокомъ. Причина лежитъ въ соціальныхъ условіяхъ:
матери вынуждены вскорѣ послѣ родовъ итти на работу и не могутъ,
поэтому, сами давать ребенку не то, что грудь, но даже и рожокъ. Д-ръ
Люленъ полагаетъ, что необходимо каждой матери предоставить воз-
можность кормить своего ребенка въ продолженіе шести мѣсяцевъ.
Поэтому онъ защищаетъ необходимость устройства для этой цѣли особыхъ
учрежденій для ухода за дѣтьми.
Цитированный нами выше нѣмецкій врачъ Альсбергъ приводитъ, какъ
доказательство полового вырожденія, все болѣе увеличивающуюся необ-
ходимость хирургической помощи при родахъ, а также недоразвитіе
грудныхъ сосковъ, вслѣдствіе чего кормленіе становится невозможнымъ.
Эго недоразвитіе ооуслозливается отчасти виной самихъ женщинъ,
отчасти оно является слѣдствіемъ алкоголизма родителей.
— 422 —
Профессоръ Бунге, знаменитый антиалкоголистъ, указалъ на то, что
неспособность матерей кормить своихъ дѣтей находится въ непосред-
ственной зависимости отъ большаго или меньшаго употребленія алкоголя
женщинами, а англійскій врачъ Сулливанъ показалъ, что пьянство мате-
рей оказываетъ несравненно большее вліяніе на смертность дѣтей, чѣмъ
пьянство отцовъ. И можно надѣяться въ такихъ случаяхъ на вмѣшатель-
ство законодательства; во Франціи уже былъ внесенъ законопроектъ,
запрещавшій дѣвушкамъ надѣвать корсетъ ранѣе 20 лѣтъ въ виду тѣхъ
опасныхъ послѣдствій, которыя возникаютъ отъ этого для материнства.
2) См. «МіззЬгаисЬіе РгаиепкгаЕі« н нѣкоторыя направленныя противъ
этой книги брошюры. Какъ на наиболѣе важный матеріалъ по воліі.ю-
шейу теперь общество вопросу, я укажу на книжку профессора Мебіуса
«Оег РзусЬоіо^ізсЬе БхѵасЬзіпп сіеяЛѴеіЬез», вызвавшую массу возраженій,
и на двѣ книги Д-ра Іоганны Эльберскирхенъ: «Піе 5ехиа1ешріпбип§
Ьеі Мапп ішсі ХѴеіЬ» ы «Гетіпізтиз ипб ХѴіззепзсЬаЕі».—«Оаз ХѴеіЬ іп
зеіпег ^езсЫесЬгІісЬеп Еі^епагі», Д-ра Макса Рунге—и возраженіе на нее
Марій Брюло: «Оіе Каіиг сіег Ргаи ипб Негг РгоЕеззог Еип^е»; статьи
профессора Платтера въ «Піе 7еіг» о высшемъ образованіи женщинъ
и доброкачественности расы, вызванныя преимущественно долголѣтнимъ
личнымъ опытомъ при цюрихскомъ университетѣ; сообщенія изъ Аме-
рики, а также книга Д-ра А. Плеца: «Оіе ТйсЬгі^кеіі ипзегег Каззе ипб
без БсЬиіг сіег 5сЬ\ѵасЬеп» (1895), и отчетъ М-ра Эдсона. Будучи «сопсез-
зіопег оЕ НеакЬ» въ штатѣ и городѣ Нью-Іоркѣ, Эдсонъ нарисовалъ въ
«ИоггИ Атегісап Кеѵіехѵ» мрачную картину состоянія здоровья женщины
состоятельныхъ классовъ Соединенныхъ Штатовъ. Наиболѣе важнымъ
вопросомъ должно стать для американскихъ врачей, по его мнѣнію,
состояніе здоровья образованныхъ женщинъ. До сихъ поръ этотъ во-
просъ обсуждался только на страницахъ спеціальныхъ медицинскихъ
журналовъ, но это крайне неправильно. Дѣло уже дошло до того, что
опасность грозитъ всему національному развитію. Число больныхъ жен-
щинъ изъ этихъ классовъ достигаетъ уже 6о,ооо; число подрастающихъ
дѣвушекъ, которыхъ ожидаютъ подобныя болѣзни, навѣрно, не меньше
65,000. Ежедневно наблюдается обстоятельство, что красивая, молодая,
получившая хорошее воспитаніе дѣвушка, вступившая въ бракъ, уже
послѣ первыхъ или вторыхъ родовъ совершенно измѣняется. На ней
лежитъ отпечатокъ усталости и изнуренности, настроеніе у нея всегда
дурное и капризное. Она больна, и не только временно.' ей предстоятъ
долгіе годы мучительныхъ страданій. Постоянно увеличивается число
— 423 —
американскихъ женщинъ, которыя не въ состояніи, однимъ, словомъ, испол-
нять функціи материнства. По мнѣнію Эдсона—такъ же какъ по мнѣнію
профессора Платтера и др.,—интеллектуальное переутомленіе во время
періода развитія является основной причиной этой слабости, особенно
ярко обнаруживающейся затѣмъ въ бракѣ. Поэтому—какъ полагаютъ
американскіе врачи—и у американскихъ женщинъ наблюдается распро-
страняющаяся съ каждымъ днемъ боязнь материнства. Эта боязнь у
образованныхъ классовъ объясняется тѣмъ, что они чувствуютъ свою
слабость и опасаются, что не будутъ въ состояніи перенести страданій.
Американка высшихъ классовъ рѣшается на вытравленіе плода путемъ
массажа, если превентивныя мѣры не достигли своей цѣли. Сюда при-
соединяется еше то обстоятельство, что учашіяся въ высшихъ заведеніяхъ
дѣвушки вступаютъ въ бракъ гораздо позже, чѣмъ тѣ, которыя не полу-
чили высшаго образованія. Это же можно сказать и относительно работ-
ницъ, которыя также вступаютъ въ бракъ, лишь много лѣтъ спустя послѣ
помолвки.
Недавно президентъ Рузвельтъ предостерегалъ своихъ земляковъ отъ
участи Франціи, не желающей, несмотря ни на какія увѣщаванія, отка-
заться отъ «системы двухъ дѣтей». Этотъ обычай укореняется теперь и
въ Соединенныхъ Штатахъ, гдѣ уменьшилось не только число браковъ,
но и число рожденій. Во время Франклина на каждую семью въ сред-
немъ приходилось 8 дѣтей; двадцать лѣтъ тому назадъ это число рав-
нялось 4-5, а теперь оно упало до трехъ. Въ уменьшеніи числа браковъ
г по мнѣнію Рузвельта, повинны женщины. Въ Европѣ больше женщинъ,
; чѣмъ мужчинъ, такъ что извѣстная часть женшинъ не можетъ выходить
і замужъ, въ то время какъ въ Америкѣ, по послѣднимъ статистическимъ
| даннымъ, на юоо мужчинъ приходится всего 953 женшины... М-съ и
Миссъ Ванъ Боретъ въ своей книгѣ «Женшина-работница» (къ которой
Рузвельтъ написалъ предисловіе) утверждаютъ, что имѣются цѣлыя фаб-
ричныя поселенія, гдѣ даже никогда не слышенъ разговоръ о дѣтяхъ.
Повсюду встрѣчаютъ старыхъ дѣвушекъ въ различныхъ должностяхъ, и
даже молодыя предпочитаютъ не выходить замужъ. А если онѣ и вы-
ходятъ, то не хотятъ имѣть дѣтей—и это относится ко всѣмъ классамъ,
не только къ имущи, ъ,—«Эмансипація женщинъ въ Америкѣ,—пишетъ
другой авторъ,—оказала такое вліяніе, на которое незадолго до этого
никто и не разсчитывалъ. Въ Америкѣ все было сдѣлано для того, что-
бы превратить женщину въ самостоятельно мыслящее и трудящееся
существо, не нуждающееся въ поддержкѣ мужчины, и достигнутый
— 424
результатъ былъ прямо блестящій. Американка завоевала себѣ мѣсто во
всѣхъ профессіяхъ; она встрѣчается среди врачей, адвокатовъ, коммер-
Тантовъ, профессоровъ. И теперь, когда все сдѣлано, чтобы уравнять
ея положеніе съ положеніемъ мужчины, она относится къ браку такъ,
какъ если бы она совсѣмъ не была женщиной. Если сравнить эти кар-
тины американской жизни съ наблюденіями, сдѣланными Ломброзо, въ
извѣстномъ кругѣ итальянскихъ женщинъ, указывающимъ, что браки
по любви, ранніе браки и дѣти—необходимыя предпосылки наи-
высшаго счастія, то можно убѣдиться, насколько неправильны всѣ утвер-
жденія о неизмѣнчивости женской природы! Свѣтомъ этихъ фактовъ,
подтверждаемыхъ статистическими данными,—слѣдуетъ освѣтить гор-
дость приверженцевъ женскаго равноправія, указывающихъ на все то,
чѣмъ могутъ сдѣлаться американскія женщины. По опубликованной
нѣсколько лѣтъ тому назадъ статистикѣ въ Соединенныхъ Штатахъ
было: женщинъ-пасторовъ 3405, адвокатовъ юоо, врачей 7394, зубныхъ
врачей 787, журналистокъ 2193, архитекторовъ и чертежниковъ 1040,
служащихъ въ банкахъ 1271, комми-вояжеровъ 946, служащихъ въ погре-
бальныхъ бюро 324, электротехниковъ 409, машинистовъ и истопниковъ
на паровозахъ 45, кондукторовъ 7, стрѣлочниковъ 21, управляютъ тор-
мозомъ 31, упаковщицъ ю, причетниковъ 91, цырюльниковъ и парикма-
херовъ 5582, аукціонера 2, смоловаровъ 281, пчеловодовъ 51, офиціан-
товъ 440, катальщицъ креселъ 31, каменщиковъ 167, профессіональ-
ныхъ охотниковъ 1320, сапогочистилыцицъ 85, лоцмановъ 5, конюховъ 79,
разсыльныхъ 6663, кузнецовъ 196, жестянниковъ 8, рыбаковъ 1805,
углекоповъ 625, работницъ на золотыхъ и серебряныхъ пріискахъ 59,
каменотесовъ 63, шоферовъ 2, помимо учительницъ и сестеръ милосер-
дія. Кромѣ этого, существуютъ еще женщины-жокеи, почталіоны, мостиль-
щицы, палачи, пожарные и т.д. Справедливость требуетъ указать на всѣ
тѣ явленія, которыя доказываютъ, что молодыя американки обнаружи-
ваютъ гораздо болѣе раннюю зрѣлость, болѣе развитое пониманіе прак-
тическаго смысла жизни, большую самостоятельность и болѣе высокое
чувство отвѣтственности за свою работу, чѣмъ молодыя дѣвушки Европы;
да вообще американскія женщины принимали гораздо болѣе живое
участіе въ борьбѣ съ алкоголизмомъ и въ другихъ великихъ соціаль-
но-реформатскихъ теченіяхъ. И здѣсь проявляется дѣйствіе закона
компенсаціи; но все-таки пріобрѣтенія здѣсь врядъ ли превышаютъ
потери. Французъ Дельпопъ-де-Виссю недавно изложилъ въ одной
статьѣ свои наблюденія надъ американскими женщинами. Онъ
— 425 —
приходитъ къ заключенію, что занятія въ высшихъ учебныхъ
заведеніяхъ подготовляютъ дѣвушку скорѣе для безбрачія, чѣмъ
для брака, и уменьшаютъ ея способность быть матерью, вслѣдствіе пере-
утомленія отъ занятій и спорта. Только одна треть дѣвушекъ, окончив-
шихъ курсъ въ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ, выходитъ, замужъ; но
эти браки, по его мнѣнію, обыкновенно болѣе прочны и болѣе счаст-
ливы, чѣмъ остальные. Онъ, однако, не упомянулъ о томъ, какой про-
центъ изъ 23,000 разводовъ 1902 г. приходится на женшинъ съ высшимъ
образованіемъ. Далѣе онъ упоминаетъ о женщинахъ, которыя сами себя
содержатъ, и которыя по большей части замужъ не выходятъ, или,
когда выходятъ, очень часто остаются бездѣтными. По вычисленіямъ
д-ра Энгельмана въ Бостонѣ на юо замужнихъ женщинъ было больше
20 бездѣтныхъ, и это относится ко всѣмъ классамъ; главными причинами
является пристрастіе къ роскошной жизни и страсть къ удовольствіямъ.
И феминизмъ, развившій клубную жизнь и разнородную дѣятельность
внѣ дома направляетъ интересъ не въ сторону семейной жизни. Выро-
жденіе женщины въ Америкѣ показываетъ,— по мнѣнію автора—что
женскій организмъ не можетъ переносить мужского труда; и феминизмъ
такимъ образомъ, напрасно потратилъ много силъ, которыя могли быть
использованы гораздо лучше для развитія расы.
Англійскій писатель, Марріотъ Ватсонъ, разсматривалъ спортъ жен-
щинъ съ точки зрѣнія красоты. Онъ указалъ на то явленіе, что у
дикихъ народовъ, гдѣ женщина обременена физическимъ трудомъ, ея
второстепенныя половыя особенности сильно страдаютъ отъ этого такъ,
что она становится похожей на мужчину. Этотъ взглядъ высказалъ
также профессоръ Риль вь своей книгѣ «Оіе Рашіііе»; онъ подчерки-
ваетъ, что цивилизація разграничиваетъ и отдѣляетъ, а варварство нивел-
лируетъ. Послѣднее происходитъ, по мнѣнію Ватсона, не только съ тѣхъ
поръ, какъ при женскихъ школахъ были устроены залы для гимнастики,
но и съ тѣхъ поръ, какъ стали совѣтовать дѣвочкамъ кататься на вело-
сипедѣ, заниматься фехтованіемъ, стрѣльбой «іооі-Ьа1І»-омъ и т. п.
Всѣми этими развлеченіями увлекались черезчуръ сильно, и слѣдствіемъ
явилось то, что женскій типъ очень сильно измѣнился за послѣднее
поколѣніе. Въ этомъ направленіи вліяли тЬлесныя и атлетическія упраж-
ненія подъ открытымъ небомъ, и отказъ отъ не только естественнаго,
но здороваго и подкрѣпляющаго движенія —прогулки. «Современная
дѣвушка растетъ чрезвычайно быстро; она высока, узкогруда и блѣдная
У нея нѣтъ больше красивыхъ очертаній и мягкихъ линій женствен-
— 426 —
ности, она все больше и больше начинаетъ подходить къ мужскому
типу».
И по другимъ еше причинамъ въ Англіи и Америкѣ начали возста-
вать противъ спорта женщинъ. «Все свободное время проводится на
водѣ, на гимнастическомъ плану или въ клубѣ. Эта внезапная склон-
ность къ атлетическимъ упражненіямъ медленно, но безповоротно
дѣлаетъ современную дѣвушку непригодной для прекраснѣйшихъ сто-
ронъ современной жизни. У дѣвушекъ не остается свободнаго времени
для ихъ умственной культуры. Онѣ мало-по-малу становятся шумными
и угловатыми, не могутъ говорить ни о чемъ другомъ, кромѣ спорта и
клуба, и теряютъ всякое пониманіе остальныхъ сторонъ человѣческой
жизни. Такъ обстоитъ дѣло съ соціальной точки зрѣнія; но не менѣе
важно разсмотрѣть этотъ вопросъ съ физической точки зрѣнія. Спортъ,
подобный, напримѣръ, «Гооі-ЬаП-у», совершенно негодится для женщинъ.
Движенія, требуемыя имъ, слишкомъ рѣзки и дѣлаютъ жесткими мускулы,
которые у женщинъ должны быть мягки и гибки. Опасность повредить
важные органы во время бокса также очень велика».
Быть-можетъ, эти разсужденія будутъ приписываться слабости мужчинъ
къ женскимъ типамъ прошлаго, культу которыхъ они посвятили
литературу и искусство. Но нельзя устранить одного факта, который
обнаружился въ Америкѣ во время обсужденія вопроса о введеніи муж-
ской одежды для женщинъ. Указывалось на то, что слѣдуетъ сохранить
различіе въ одеждѣ потому, что типъ мальчиковъ и дѣвочекъ уже очень
сходенъ, и можно будетъ только съ трудомъ различать, къ какому полу
они принадлежатъ, если ихъ одежда будетъ одинакова!
Слѣдуетъ, однако, упомянуть, что въ высшихъ классахъ американскаго
общества обращаютъ большое вниманіе на развитіе женской красоты и
достигаютъ въ этомъ отношеніи удивительныхъ результатовъ. Стараются
разнить привлекательность женщины при помощи пластики жестовъ,
особой гимнастики и танцевъ, напоминающихъ полную достоинства гра-
цію буддійскихъ религіозныхъ обрядовъ. Въ этихъ классахъ опасность
угрожаетъ обществу отнюдь не со стороны погони женщины за заработ-
комъ. Здѣсь она становится (ср. М. \Ѵагзоп «КіпегеепгЬ Сепінгу») анар-
хисткой подъ вліяніемъ безграничной страсти къ наслажденіямъ и рос-
коши, для удовлетворенія которой необходимъ усиленный преждевре-
менно истощающій силы трудъ мужчины, и которой приносится въ
жертву само материнство. Въ Америкѣ началась настоящая борьба—во
главѣ ея стоитъ нью-йоркскій писатель, Кливлендъ Моффатъ—противъ
— 427
ложнаго рыцарства, вынуждающаго американскихъ мужчинъ работать до
потери силъ ради падкой до роскоши женщины, которая, оставаясь
совершенно равнодушной къ мужу и его дѣятельности, освободила себя
отъ всякой домашней работы и отъ дѣтей и преслѣдуетъ только одну
цѣль въ жизни: расточать богатства, пріобрѣтаемыя мужемъ-
На сѣверѣ противникомъ спорта является человѣкъ, безпристрастность
и авторитетность котораго не подлежатъ никакому сомнѣнію, а именно
Нансенъ. Онъ нападаетъ не на тѣлесныя упражненія, а на спортъ, такъ
какъ «конкурренція изъ-за призовъ раздражаетъ самолюбіе, вызываетъ
опасныя для здоровья увлеченія, отвлекаетъ интересы отъ серьезнаго
труда и разрушаетъ дѣйствительное наслажденіе природой вдали отъ
суеты жизни». Это предостереженіе не мѣшаетъ здѣсь повторить, несмотря
на то, что я неоднократно, по другимъ поводамъ, высказывала подоб-
ные взгляды.
Что касается нерасположенія англійскихъ женщинъ выходить замужъ,
то къ многимъ старымъ доказательствамъ этого прибавилось еще одно
новое, а именно рѣчь, произнесенная Гальтономъ въ антропологическомъ
институтѣ въ Лондонѣ, представляющая собою разработанный проектъ
способовъ улучшенія расы. Для своей цѣли Гальтонъ собралъ цѣлую
массу мнѣній объ отношеніи женщинъ къ браку; оказалось, что часть
изъ нихъ считала желательнымъ болѣе поздніе браки, часть же совѣто-
вала вовсе не вступать въ бракъ. Начальница одного женскаго учебнаго
заведенія заявила,—на вопросъ о дальнѣйшей жизни своихъ ученицъ—
что только одна треть изъ нихъ извлекаетъ пользу изъ пріобрѣтенныхъ
ими знаній, другая треть мало пользуется ими, или почти совсѣмъ не
пользуется, а послѣдняя терпитъ окончательное фіаско. Когда ее спро-
сили, что же дѣлается сч> этими разбитыми существованіями, она отвѣ-
тила коротко и ясно: «онѣ выходятъ замужъ». Гальтонъ приходилъ къ
выводу, что это требуетъ измѣненія. Такъ какъ современныя условія во
многихъ случаяхъ лишаютъ высоко развитыя личности возможности
вступать въ бракъ другъ съ другомъ, необходимо, чтобы государство,
филантропы или союзы устраняли эти препятствія. Онъ указываетъ
особенно на жилищныя колоніи, которыя могутъ содѣйствовать дости-
женію указанной цѣли и предоставлять молодымъ парамъ дешевую
квартиру и столъ; слѣдовало бы давіть имъ также приданое и оказы-
вать всяческую поддержку.
По этому вопросу написано также безчисленное множество журналь-
ныхъ статей, какъ, напримѣръ, статья Мюиргеда (МиігЬеаф Іпт. СоигпаІ
— 428 —
оГ ЕіЬісз, 1901), направленная преимущественно противъ книги
X. П. Стетсона: «ХѴотеп апсі Есопотіск»; Р. Пикъ (Соктороіігап, 1900
или 1901) занимается, подобно Мюиргеду, изложеніемъ психологическихъ
причинъ уменьшенія склонности женшины къ браку. Въ Италіи вопроса
о возникновеніи «третьяго пола» серьезно касался Ферреро въ своей
книгѣ о молодой Европѣ. Ферреро полагаетъ, что рабочія пчелы—жен-
щины, лишенныя половыхъ своеобразностей, станутъ конкурентами
мужчинъ и разовьются благодаря своей интеллигентности, учености и
трудоспособности въ серьезную общественную силу; но онѣ сдѣлаются
безплодными, съ окаменѣвшими сердцами и чувствами и будутъ жить
однимъ мозгомъ, въ то время какъ менѣе требовательныя женшины
будутъ продолжать дѣло размноженія рода; подобное раздѣленіе труда
авторъ считаетъ, вполнѣ основательно, одинаково гибельнымъ какъ для
счастія отдѣльнаго индивидуума, такъ и для прогресса всего человѣче-
ства. Онъ опирается въ своихъ наблюденіяхъ главнымъ образомъ на
англосаксонскихъ женщинъ. О Франціи, по его мнѣнію, не слѣдовало бы и
говорить—вѣдь, всѣ знаютъ, что ограниченіе роста народонаселенія стало
тамъ общественной опасностью—уже помимо всеобщаго мнѣнія, что во
Франціи эмансипація женщинъ не имѣетъ ни малѣйшаго значенія для
этого вопроса. Но когда Леруа Болье—опираясь на Бодіо и Нитти въ
Италіи, на Портера въ Америкѣ, Маршалла въ Англіи, Левасера во Фран-
ціи -нѣсколько лѣтъ тому назадъ показалъ, что и во многихъ другихъ
государствахъ, помимо Франціи, процентная норма рождаемости также
падаетъ, то онъ утверждалъ, что и женщины Франціи несвободны отъ
вліянія, оказываемаго феминизмомъ,—вліянія, которое онъ называетъ
«страшнымъ врагомъ роста народонаселенія». Недавно и Шарль Тюр-
жонъ высказывалъ горькія истины по поводу этого въ «Рётіпізше
Ггап$аІ5».
Вліяніе феминизма проявляется не только прямо—въ видѣ нераспо-
ложенія къ браку и материнству, но и косвенно: отсутствуетъ всякое
пониманіе связи женскаго вопроса со всѣми остальными соціальными про-
блемами, которое обнаруживаютъ старшія изъ поборницъ женскаго равно-
правія. Нигдѣ это не обнаруживается такъ ясно, какъ въ ихъ отношеніи
къ вопросу о законодательной охранѣ женскаго труда. Нѣтъ рѣши-
тельно ни одного журнала, посвященнаго разсмотрѣнію подобныхъ вопро-
совъ, въ которомъ нельзя было бы найти статей объ Опасности фабрич-
наго труда для женшинъ и будущихъ поколѣній. Это, однако, не мѣшало
поборницамъ женскаго равноправія стараго типа фанатически противо-
— 429
дѣйствовать этой законодательной охранѣ подобно тому, какъ поступала
и крайняя лѣвая, напримѣръ «І_а Ігопсіе» въ Парижѣ, Но въ то время
какъ старшія поборницы женскаго равноправія либеральнаго типа на
Сѣверѣ въ Англіи и Германіи обыкновенно относились враждебно къ
законодательной охранѣ женскаго труда, младшія поборницы женскаго
равноправія, какъ въ Англіи и во Франціи, такъ и на Сѣверѣ, стоящія
подъ вліяніемъ соціализма, большею частью его отстаиваютъ, И въ Гер-
маніи молодыя поборницы равноправія—д-ръ Кэте Ширмахеръ, д-ръ
Елена Штекеръ, Алиса Саломонъ и др,—ведутъ дѣятельную кампанію
въ пользу законодательной охраны труда замужнихъ и незамужнихъ
женшинъ, а также въ пользу государственнаго страхованія какъ замуж-
нихъ, такъ и незамужнихъ матерей.
Писатели-беллетристы также занимались составленіемъ гороскоповъ
для женщинъ двадцатаго столѣтія. Марсель Прево доказывалъ, что на
каждую женщину, выбирающую себѣ мужскую профессію, приходится
одинъ погибшій мужчина. Что касается отношеній между полами, то
онъ полагаетъ, что ухаживаніе будетъ исчезать все болѣе и болѣе, и
женщины будутъ скрывать свою любовь—если вообще она ими овла-
дѣетъ. «Такъ какъ мужчины и женщины какъ по своимъ привычкамъ,
такъ и занятіямъ становятся все болѣе похожими другъ на друга, то
при заключеніи браковъ чувства будутъ играть лишь очень незначитель-
ную роль. Но эти браки могутъ, тѣмъ не менѣе, быть сердечными и
продолжительными: супруги, въ такомъ случаѣ, явятся двумя товари-
щами, связанными взаимнымъ уваженіемъ и правильно понятыми инте-
ресами, Женщина станетъ осмотрительнѣе и эгоистичнѣе, если ею пере-
станетъ руководить страсть, всегда' предполагающая самоотреченіе и
слѣпоту. Женщина XX вѣка постепенно будетъ становиться все менѣе
нѣжною матерью. Это явленіе уже въ настоящее время наблюдается
у англичанъ, которые стоятъ, во всякомъ случаѣ, ближе къ соціальному
строю будущаго, чѣмъ романскія расы. Домашній очагъ перестанетъ
быть столь уютнымъ и замкнутымъ. Однимъ словомъ: большая умствен-
ная подвижность и болѣе сильное стремленіе къ независимости; меньше
страсти, меньше стыдливости; ясное пониманіе личныхъ интересовъ,
разумный эгоизмъ, не исключающій, однако, продолжительной симпатіи
къ мужчинѣ; меньше чарующей прелести и больше самосознанія; меньше
нѣжности, больше разумности».
3) Старое мнѣніе, внесшее столько путаницы въ область полового
вопроса и гласящее, что различіе половъ только частично, все чаще
— 430 —
подвергается критикѣ. Мнѣніе, высказанное мною въ «МізяЬгаисЪіе
РгаиепкгаГг», только въ интуитивномъ видѣ подтверждается все чаще
и чаще; оно вытекаетъ съ необходимостью изъ всякаго монистическаго
міросозерцанія. Интересующихся болѣе детально этимъ вопросомъ мы
отсылаемъ къ сочиненіямъ Гавелокъ-Эллисъ (Наѵеіосз ЕПіз)> «Мап аші
ЛѴотап» и «Еѵоішіоп оГ 8ех»; подробнѣе еще «Еѵоішіоп оГЗех», Гедда
и Томсона. Послѣдніе доказываютъ, что полъ опредѣляетъ физіологію
всего индивидуума, что различія въ образѣ жизни, вытекающія изъ раз-
личія половъ, отнюдь не случайны, но имѣютъ глубокіе корни въ орга-
низмѣ; что характерныя особенности пола являются лишь концентраціей
и иллюстраціей «овладѣвшаго всѣмъ индивидуумомъ состоянія». Жен-
щина является женщиной не только въ одной части своего организма
но вездѣ и всегда,—говоритъ другой писатель. Не деспотизмъ мужчины,
но природа обоихъ вызвала раздѣленіе труда, которое господствовало
въ общемъ до сихъ поръ и продолжитъ свое существованіе также и
въ будущемъ.
*) Типичное въ этомъ направленіи предложеніе—удостоившееся оди-
наковаго вниманія въ Европѣ и Америкѣ и нашедшее себѣ многочи-
сленныхъ защитниковъ—было сдѣлано американкой Перкинсъ-Стетсонъ
въ ея упомянутой мною выше книгѣ «ХѴотеп аші есопотісз». Ходъ
мыслей въ этой книгѣ сводится къ тому, что, когда долы вь своихъ
отношеніяхъ начали руководствоваться экономическими соображеніями,
физическія и умственныя силы женшины пришли въ упадокъ; это зло
не можетъ быть устранено раньше, чѣмъ женщина сумѣетъ отвоевать
себѣ экономическую независимость. Материнскій уходъ за дѣтьми,—яв-
ляется и помимо этого несовершеннымъ и долженъ быть замѣненъ ухо-
домъ государства—какъ въ цѣляхъ развитія силъ и независимости са-
михъ женщинъ, такъ и ради дѣтей. Ибо дѣти должны возможно раньше
сг.тгь не индивидуальными, а соціальными существами. Мать и отецъ пла-
тятъ каждый въ отдѣльности половину содержа нія тому учрежденію, в
которомъ люди, получившіе спеціальное образованіе, заботятся объ ихъ дѣ-
тяхъ; дѣтямъ изрѣдка разрѣшается посѣщать своихъ родителей на дому. Въ
одной книгѣ (Озіеггеісй, 2020), рисующей картину будущаго государства,
предлагается передать дѣтей такъ называемымъ «матерямъ по выбору»,
если у настоящей матери недостаточно развито чувство материнства.
«Матери по выбору» замѣняютъ имъ родныхъ матерей, а воспитаніе бу-
детъ происходить въ учрежденіяхъ, гдѣ каждыя юо дѣтей отъ і до 6
лѣтъ будутъ имѣть 12 нянекъ.
— 431
*) Ср. мнѣніе Адель Гергардъ и Елены Симонъ въ ихъ выдающемся
трудѣ «МипегзсЬаЛ ипсі ^еіаіі^е АгЬеіг». Въ этой книгѣ содержатся
мысли многихъ женщинъ, занимающихся на различныхъ поприщахъ
умственнаго труда; всѣ онѣ сознаются въ томъ, что— въ болѣе глубокомъ
смыслѣ—конфликтъ между умственной продуктивностью и материнствомъ
для нихъ оказался неразрѣшимымъ.
6) СаЬог Раік, «Віе Ргаи іп сіег Кипа:».
7) «Ваз ХѴеіЬ ипсі сіег Іпіеііекіиаііатиз». Ода Ольбергъ получила док-
торскую степень въ Германіи, во вышла замужъ, и живетъ въ Италіи. Не
только какъ жена, но и какъ мать, она, благодаря своему богатому
опыту, имѣетъ полное право быть выслушанной.
9) Карлъ Іенчъ (Кагі ІегнзсИ, «ЗехиаІеіЬік, 8ехиа1]изиг, Зехиаіроіігеі»)
и его единомышленникъ Зибертъ (ЗіеЬегі «Могаі ипсі зехиеііе
Ну^іепе») держатся того взгляда, что ограниченія плодовитости можетъ
лр 'нести пользу только странамъ перенаселеннымъ,—и то лишь въ томъ
случаѣ, если сосѣднія страны также прибѣгаютъ къ подобнымъ мѣрамъ.
Знаменитый нѣмецкій политико-экономъ профессоръ А. Вагнеръ (А^гаг-
ипсі Іпсіи.чГгіезіааО защищаетъ систему двухъ дѣтей. Другой писатель
(Напз Регсіу) пишетъ объ «ограниченіи числа дѣтей, какъ о нравствен-
ной обязанности», въ то время какъ Д-ръ В. Гелльпахъ (НеІІрасЬ), изъ
Гейдельберга, утверждаетъ, что мѣры, направленныя противъ дѣторожде-
нія, одинаково вредятъ какъ мужчинѣ, такъ и женщинѣ вслѣдствіе
физическихъ и психическихъ причинъ; что воздержаніе также вредить
здоровымъ супругамъ, и что такимъ образомъ, помимо этическихъ или
религіозныхъ доводовъ, которыхъ онъ не выдвигаетъ,—даже то ограни-
ченіе дѣторожденія, которое допустимо съ точки зрѣнія народнаго блага,
а именно 4 дѣтей, не соотвѣтствуетъ благополучію отдѣльной лич-
ности. Сочиненіе д-ра И. Урбана, «Віе ЗНтте еіпез ВиГепсіеп іп сіег
АѴйзіе», предъявляетъ самыя строгія требованія къ воздержанію въ бракѣ.
Извѣстный въ Германіи своими соціально-научными изслѣдованіями
профессоръ Вернеръ Зомбартъ говоритъ—по поводу превосходной
книги Лили Браунъ, «Оіе РгаиепГга^е», что ея оптимистическій взглядъ,
будто бы женщина одновременно можетъ быть работницей, матерью, а
также свѣтской женщиной,не соотвѣтствуетъ дѣйствительности. Въ инте-
ресахъ продолженія рода необходимо, чтобы всѣ замужнія женщины
между 20 и 40 годами рождали каждые два года по одному ребенку;
иителлектуально-активная дѣятельность женщинъ, помимо этого,вредитъ—
въ этомъ отношеніи онъ согласенъ съ Мебіусомъ—ея чувствительно-пас-
— 432 —
сивному состоянію, являющемуся наилучшимъ условіемъ для развитія
будущихъ поколѣній; ея профессіональная дѣятельность станетъ въ
концѣ концовъ одинаково опасной, какъ для ея способности очаровы-
вать, такъ и для материнства. Онъ поэтому считаетъ для женщины
неразрѣшимымъ конфликтъ, какъ существа полового, какъ человѣческой
личности и идеала красоты. Нѣмецкій д-ръ Бремеръ и финскій про-
фессоръ Пиппингскіелдъ, оба нашли, что послѣ седьмого ребенка, даже
послѣ пятаго начинается упадокъ производительной силы родителей,
возрастаетъ предрасположенность къ туберкулезу и т. д. Каждый день,
такимъ образомъ, появляются все новыя и новыя сочиненія за и противъ
ограниченія дѣторожденія, въ зависимости отъ разнообразныхъ медицин-
скихъ, этическихъ и экономическихъ точекъ зрѣнія. Въ то время, какъ
одни предсказываютъ Франціи скорую гибель вслѣдствіе господствующей
въ ней «системы двухъ дѣтейу, другіе указываютъ на ея богатство, ея
высокую производительность, незначительную эмиграцію, какъ на счаст-
ливыя послѣдствія этой системы. Каждый знаетъ, какъ глубоко этотъ
вопросъ волнуетъ самое Францію, и «РесопсШё» Золя—лишь одна изъ
многихъ книгъ, появившихся по этому вопросу. Не въ томъ смыслѣ,
какой этому придавала Жоржъ Зандъ, Гюйо говоритъ, что «бракъ сдѣ-
лался проституціей потому, что онъ такъ же безсиленъ, какъ и она».
Гавелокъ Эллисъ, въ результатѣ изслѣдованія о выдающихся умахъ
Великобританіи находитъ, что большинство этихъ великихъ людей про-
исходило изъ семей, насчитывавшихъ большое количество дѣтей, и что
матери большею частью были уже старше 40 лѣтъ, когда рождали генія.
Противъ этого опять-таки можно сослаться на изслѣдованіе профессора
Аксенфельда, по которому 3/ь всѣхъ геніевъ были перворожденными.
7. Материнство общества.
і) Краснорѣчивы въ данномъ случаѣ слѣдующія цифры: въ то время
когда въ Пруссіи на поляхъ брани гибли сотни тысячъ мужчинъ отъ
1816 —1875, въ.Пруссіи же умерло отъ родовъ не менѣе 363.624 женщинъ.
8) См. статью: «Вег Тогресіо ипіег <іег АгсЬе» въ моемъ сборникѣ
«Эіе 'ѴѴепі^еп ип<і <ііе Ѵіеіеп».
3) Въ высшей степени отрадно то явленіе, что—по предложенію началь-
ницы новаго стокгольмскаго училища для совмѣстнаго обученія лицъ
обоего пола—большинство женскихъ училищъ и училищъ совмѣстнаго
обученія объединилось и устроило для восьмого класса училища и для
— 433 —
его отдѣленій, имѣющихъ гимназическую программу, курсы по соціаль-
нымъ наукамъ. Въ Голландіи уже существуетъ высшая іпкола соціаль-
ныхъ паукъ для женщинъ съ годичнымъ курсомъ по теоріи и годичнымъ
же курсомъ по практикѣ. Также въ Англіи и Америкѣ въ женскихъ
учебныхъ заведеніяхъ преподаются общественныя науки.
4) Изъ литературныхъ изображеній дѣтскихъ страданій и дѣтской луши
здѣсь прежде всего слѣдуетъ указать на Диккенса, главнымъ образомъ
«Домби и сынъ» и «Оливеръ Твистъ», а также на Джорджъ Элліотъ.
Изъ новѣйшихъ англійскихъ книгъ наибольшаго вниманія заслуживаетъ
анонимная книга «АигоЫо§;гарЬу оГ а сЫМ». Помимо этого, «/Какъ»
Доде и дѣтскіе эскизы г-жи Доде. Изъ новыхъ нЬмецкихъ книгъ:
Вильденбрухъ, «Кіпсіегігапеп»; Гауптманнъ, «Наппеіе»; Ду Саломе, «КиіЬ»
и «Іт 2\ѵІ5сЬеп1ап<1»; Вассерманъ, «МоІосЬ»; Томасъ Маннъ, «Эіе ВіД-
сіепЬгоокз»; Эмиль Штраусъ, «Ргеипсі Неіп»—исторія самоубійства одного
замученнаго школьника; Гартвигъ, «БсЬпоскеІсЬеп». Совершенно одиноко
стоитъ Робертъ Заудекъ съ его «Эгеі ВйЬпешііс1нип§;еп сіег Кішіегзееіе».
Помимо этого—описанія своего собственнаго дѣтства, данныя Гете, Геб-
белемъ, Руссо, Жоржъ Зандъ, Жакъ Паулемъ, Гольцемъ (ВисЬ сіег
КіпЬЬеіі). Изъ новыхъ писателей: Жюль Валле («Б’епГапг», первая часть
его автобіографіи); Стриндберіъ, Толстой, Жоржъ Зандъ, Доде, Анатоль
Франсъ, Ковалевская, Германъ Бангъ, Георгъ Брандесъ, а также Кил-
ландъ («СіГі»); К. А. Тавастъерпа («Пегкіеіпе Кагі»); Густавъ Гейерстамъ
(«Паз ВисЬ ѵот ВгйсіегсЬеп»); Каринъ Михаэлисъ («Эаз Кіпй»); Карлъ
Эвальдъ («Меіп кіеіпег }ип§е») и т. д.
5) Въ одной только Пруссіи въ теченіе послѣднихъ лѣтъ XIX столѣ-
тія лишало себя жизни ежегодно среднимъ числомъ 57 дѣтей отъ страха
или раскаянія, стыда или горя! Жестокое обращеніе многихъ монастырей
и пріютовъ, учителей и учительницъ приняли формы, которыя можно
назвать злодѣяніями, и во многихъ мѣстахъ дѣтскій трудъ превращаетъ
дѣтство въ пытку, отравляющую всю жизнь. Итальянскій криминалистъ
Ферріани издалъ книгу «I сігатті Деі РапсіиШ» и показалъ, что страхъ
передъ школой играетъ очень большую роль. Помимо этой работы, онъ
посвятилъ еше много другихъ жизни дѣтской души, какъ, напримѣръ,
«Міпогеппі Пеііпдиепіі», «Иеі топйо йеіі іпГапгіа» и, наконецъ, «Пеііп-
циепха ргесосе е зепііе», гдѣ онъ приводитъ многочисленные случаи
дѣтской жестокости, стоящей въ непосредственной связи съ грубымъ
обращеніемъ, тѣлесными наказаніями, которымъ подвергались сами дѣти.
Въ другомъ мѣстѣ онъ показалъ, какой громадный процентъ суровыхъ
— 434 —
и опасныхъ общественному строю индивидовъ доставляется дѣтьми, съ
которыми плохо обращались въ ихъ дѣтствѣ—фактъ, недавно подтвер-
жденный дѣломъ Дипп'ольда.
Здѣсь я позволю себѣ порекомендовать двѣ брошюры (Издательство
«РгаиегипсізсИаи», Ьеіргі^), Адель Шрейберъ, «Кіпгіепѵек и РгозШи-
йоп» и «Ргй§;е1кіп<іег»; Эг. ]иг. Ргісіа Пиепзіп§;: «Эіе Ѵег1еиип§; сіег
екегііскеп Рйгзог^ерСІісІН».
Какой вредъ можеть повлечь за собой дѣтскій трудъ, даже въ такихъ
странахъ, гдѣ, какъ принято думать, условія труда улучшены до послѣд-
ней возможности, можно видѣть, между прочимъ, изъ американской
статьи о дѣтскомъ рабствѣ въ Америкѣ. Установлено, что на ткацкихъ
фабрикахъ на югѣ работаютъ по крайней мѣрѣ 20.000 дѣтей моложе
14 лѣтъ. Въ одной Алабамѣ занято 12000 дѣтей,—свыше 7% всѣхъ рабо-
чихъ-дѣтей. Въ Георгіи число работающихъ на заводахъ дѣтей ниже
12 лѣтъ достигаетъ 12% числа всѣхъ взрослыхъ рабочихъ; въ южной
Каролинѣ—9°/0. Большая часть этихъ бѣдняжекъ не старше 5 — 6 лѣтъ,
хотя они записаны подъ рубрикой «моложе 12 лѣтъ». Такимъ образомъ
маленькихъ дѣтей посылаютъ цѣлыми тысячами на фабрики юга; про-
должительность рабочаго дня равна 12 —іг’Д ч. при заработной платѣ,
колеблющейся между 40—50 пфеннигами.
И повсюду вокругъ нась мы встрѣчаемся съ подобными, или еще худ-
шими условіями, противъ которыхъ возможно бороться только безуслов-
нымъ запрещеніемъ всякаго фабричнаго труда дѣтямъ моложе і8 лѣтъ.
Пріемы, къ которымъ родители и учителя прибѣгаютъ при воспитаніи
тѣте/', и которыми они иногда замучиваютъ ихъ буквально до смерти,
буду; ь примѣняться до тѣхъ поръ, пока общество не станетъ карать
всякое тѣлесное наказаніе дѣтей свыше трехъ лѣтъ, исходитъ ли оно
отъ родителей или учителей, а также тѣлесное наказаніе дѣтей моложе
трехъ лѣтъ, если доказано будетъ жестокое обращеніе. Это требованіе,
которое иному, пожалуй, теперь кажется сумасброднымъ, черезъ сто
или нѣсколько сотъ лѣтъ станетъ закономъ, стоитъ людямъ только убѣ-
диться, что всякое примѣненіе физической силы является показателемъ
слабости воспитателя, и что страхъ влечетъ за собой, выражаясь словами
Конта, лишь патологическія, но никогда не моральныя послѣдствія.
8. Свобода развода.
*) Укажу лишь на одинъ примѣръ. Сельскій священникъ сознался съ
амвона, въ нарушеніи брака. Но ею жена вслѣдствіе органическаго недо-
— 435 —
статка была неспособна къ брачному сожительству, и онъ жилъ поэтому
12 лѣтъ въ полномъ воздержаніи, прежде чѣмъ нарушилъ вѣрность ей.
Такъ какъ они вообще жили между собою очень дружно, то онъ не
хотѣлъ воспользоваться своимъ законнымъ правомъ на разводъ.
4) Всякій врачъ знаетъ, что слова Дж. Милля и въ настоящее время
не преувеличены: «ТЬе Іасѵ оГ зетѵііийе іп таггіа^е із а шопзігоиз
сопігасіісііоп іо аіі іЬе ртіпсіріез оГ іЬе тпойетп ѵѵогісі ап<і со аіі іЬе
ехрегіпсе, іЬгои^Ь ѵѵИісЬ іЬезе ргіпсіріез Иаѵе Ьееп зіохѵіу апб раіпГиІІу
уѵогкеб оиі... Маггіаце із іЬе оиіу асіиаі ЬопЛа^е кпохѵп іо оиг Іахѵ: ТЬеге
гегпаіп по 1е§а1 зіаѵез, ехсері іЬе шізсгезз оГ еѵегу Ьоизе».
Съ этимъ небезынтересно сопоставить слова Бьернсона о бракахъ
прошлаго времени, именно, что «они рѣдко вели къ разводу, но зато
къ побоямъ и зуботычинамъ, часто къ убійству, еще чаше къ невѣрности,
пьянству, развитію рабской души въ человѣкѣ, лицемѣрію и плохому
примѣру для дѣтей».
3) См. также книгу Іоганна фонъ Мюллера о назначеніи женщины.
4) См. книгу Грете Мейзель-Гессъ: «Раппу КоіЬ», въ которой выста-
вляется требованіе, чтобы женшинѣ дали возможность испробовать бракъ,
прежде чѣмъ связать себя имъ.
5) Много обшаго между книгой Карла Ларсена и пользующейся вполнѣ
заслуженной славой повѣстью «Магіе—Еііза», нѣмецкой писательницы
Эмми фонъ Эгида. Въ послѣдней также мало внѣшнихъ конфликтовъ
или ошибокъ: проявляется лишь рѣзко выраженная непримиримость
обоихъ супруговъ. Но здѣсь молодая жена обладаетъ тѣмъ, чего ей
недостаетъ въ книгѣ Карла Ларсена—способностью любить и соединен-
ной съ этой способностью творческой силой. Здѣсь она является именно
такой, какой желалъ ее видѣть мужчина въ книгѣ Карла Ларсена:
повой женщиной,—женщиной, въ которой культура углубила и утон-
чила умъ, сердце и душу, не ослабивъ, однако, ея. И поэтому мы въ
«Магіе-ЕІіза» видимъ, какъ контуры новаго человѣка, первоначально
вырисовывающіеся въ сѣромъ мрачномъ весеннемъ утрѣ, наконецъ, зали-
ваются лучами лѣтняго солнечнаго утра; у Карла Ларсена, напротивъ,
ноябрьскій туманъ уже окутываетъ старѣющую пару.
•) Есіхѵагсі Сагрепсег, «Ѵ/епп <ііе МепзсЬеп геіГ хиг ЬіеЬе іѵегйеп».
7) Наиболѣе сильно въ литературной формѣ это выражено въ «Неіт-
кеЬг» въ «Таіез оГ Ппгезі» англійскаго писателя М. Конрадъ.
®) Характерно, что изъ европейскихъ странъ Франція первая выста-
вляетъ требованіе свободнаго развода. Международный радикальный
— 436 —
конгрессъ женшинъ въ 1900 г. въ Парижѣ принялъ резолюцію, чтобы
разводы допускались по требованію даже одной изъ сторонъ, если на
этомъ настаиваютъ въ продолженіе трехъ лѣтъ. Французскіе писатели
Поль и Викторъ Маргеритъ въ этомъ или прошломъ году воспользо-
вались этой резолюціей и въ видѣ романа—Ьез <іеих ѵіез,—брошюры и
петиціи, предъявили ее палатѣ депутатовъ. Въ своемъ требованіи они
говорятъ: изученіе даннаго вопроса въ продолженіе двухъ лѣтъ убѣ-
дило васъ въ необходимости реформы. Теперь разводъ разрѣшается
только при наличности прелюбодѣянія, обезчещивающихъ наказаній,
жестокаго обращенія и т. п. Во всѣхъ этихъ случаяхъ разводъ зависитъ
отъ мимолетнаго настроенія суда. Приговоры часто противорѣчатъ другъ
другу. Неизлѣчимыя или отвратительныя болѣзни, различіе въ религіоз-
ныхъ взглядахъ, непреодолимое отвращеніе супруговъ другъ къ другу
теперь не считаются достаточнымъ основаніемъ для развода. Мы тре-
буемъ развода какъ по желанію обоихъ супруговъ, такъ и одного изъ
нихъ. Нѣтъ причинъ опасаться, что отъ этого пострадаютъ интересы
женщинъ. До сихъ поръ именно женщины требовали чаще всего раз-
вода . Въ брошюрѣ: «Ь’ёіагдіззетепі: <іи <іі ѵогсе», авторы требуютъ граж-
данской формы разводовъ, при чемъ совершеніе ихъ хотятъ поручить
лицу, назначенному правительствомъ, и представителю отъ каждаго изъ
супруговъ. Ни публичность процесса, ни раскрытіе внутренней исторіи
брака передъ судомъ при этомъ не допускается. Только имуществен-
ныя отношенія должны регулироваться путемъ судебнаго разбирательства;
весь бракоразводный процессъ долженъ протекать быстро, не затроги.
вая интимной жизни супруговъ. Интересно сопоставить сь этими требо-
ваніями мнѣніе Эрнеста Легуве, высказанное имъ въ «Исторіи женщины'»,
написанной во время второй имперіи». Что является причиной такъ
часто встрѣчаемыхъ двойныхъ браковъ? Трудность развода. Что является
причиной того, что изъ восьми рабочихъ двое по крайней мѣрѣ имѣютъ
двѣ семьи? Трудность развода. Что является причиной того, что число
внѣбрачныхъ дѣтей постоянно возрастаетъ? Трудность развода. Что
увеличиваетъ въ семьѣ число дѣтей, рожденныхъ отъ прелюбодѣянія
жены? Трудность развода. Что обостряетъ ненависть между супругами?
Трудность развода. Что вызываетъ убійства, иногда даже нѣсколькихъ
лицъ? Трудность развода...» Другой французскій писатель Эмиль де
Жираденъ уже задолго до братьевъ Маргеритъ защищалъ свободу
брака въ своей книгѣ: «Еа ЬіЬеггё сіапз 1е тагіа^е;» и въ книгѣ «Ь’Ьот-
те ег Іа Геште», изданной вмѣстѣ съ статьей «Ь’Нотте зихегаіп, Іа
— 437 —
Гетте ѵазаііе,—направленной противъ книги Дюма-сына: «Б’Ьотте-Гепт-
те». Въ культурныхъ странахъ Европы и Америки этотъ вопросъ выз-
валъ цѣлую литературу, особенно со стороны соціалистовъ и анархистовъ,
Послѣдніе старались также провести свободу любви въ нѣкоторыхъ изъ
устраненныхъ ими обшинахъ съ тѣми неудачными послѣдствіями, кото-
рыя въ подобныхъ случаяхъ неизбѣжны. Одной изъ наиболѣе раннихъ
книгъ, написанныхъ женшинами и защищающихъ разводъ, является
послѣдняя незаконченная повѣсть Мэри Вольстонекрафтъ. Одинъ изъ
пользующихся наибольшимъ вліяніемъ романъ Чернышевскаго: «Что
дѣлать»?
9. Новый брачный законъ.
1) См. «Ходъ развитія половой нравственности.
*) Эту точку зрѣнія я развивала нѣсколько разъ, главнымъ же обра-
зомъ въ маленькой брошюркѣ «Еі^епіишзгесЬі ипй МйпФдѢіег».
3) См. Дж-Ст. Милль: 8иЬ]’есііоп оГ ѵ/отеп».
Профессоръ Листъ говоритъ о возрастаніи числа молодыхъ преступ-
никовъ приблизительно слѣдующее: «Наше время не знаетъ болѣе
прирожденныхъ преступниковъ или людей съ разслабленными умствен-
ными способностями вслѣдствіе вліянія внѣшнихъ причинъ. Но зато
увеличивается число достойныхъ сожалѣнія жертвъ плохого воспитанія,
или отсутствіе всякаго воспитанія. Въ настоящее время, какъ и всегда
преступность въ средѣ молодежи является результатомъ господствую-
щаго общественнаго строя и соціальнаго имущественнаго положенія
родителей».
5) Извѣстная соціалистическая писательница Лили Браунъ разработала
въ этомъ смыслѣ планъ въ своей брошюркѣ: «РгаиепагЬеіі шкі Егаиеп-
ѵѵігізсѣай». Задумала также попытки осуществить его для среднихъ клас-
совъ въ окрестностяхъ Берлина: имѣется въ виду построить і2—15 дачъ,
каждую съ садомъ, соотвѣтственно вкусу отдѣльныхъ владѣльцевъ; боль-
шую общую залу для игръ въ домѣ и площадку для игръ подъ откры-
тымъ небомъ, за дѣтьми учреждается общій надзоръ, имѣется обшая
кухня, изъ которой жильцы могутъ получать кушанья; при каждой
квартирѣ устраивается маленькая газовая кухня для частныхъ цѣлей.
Въ Берлинѣ, помимо этого, образовалось общество для устройства квар-
тиръ съ общей кухней. Копенгагенъ уже имѣетъ свой первый, устроен-
ный по этому образцу, домъ; въ немъ 25 отдѣльныхъ квартиръ, по ко-
— 438 —
торымъ пища разносится при помощи подъемныхъ машинъ изъ общей
кухни.
6) Спеціалисты рекомендуютъ по этому вопросу: Неіеп Сатреіі
«НоизеЬоИ Есопотісз», 2 ѵ.
7) Эго мнѣніе было высказано не только женщинами—какъ, напримѣръ,
Элна Тэновъ (Еіпа Тепоѵ), «Открытое письмо къ Стриндбергу», и Анна
Бугге-Виксель (Ви^е-Ѵ/іскзеП), «Оіе гесЬНісЬе 8іе11ип§; сіег ЕІіеГгаи»
(съ предисловіемъ Бьернсона), но даже такимъ выдающимся юристомъ,
какъ датскій профессоръ Гоосъ (Сооз~см. журналъ «Эаз пеипге-
Ьпсе ]аЬгЬип<іегГ», 1876)
8) См. по этому вопросу: «Ходъ развитія половой нравственности».
9) Фактически такое требованіе болѣе высокаго возраста для вступле-
9нія въ бракъ не вызвало бы непосредственно крупныхъ перемѣнъ
-потому что съ тѣхъ поръ женщины стали выходить замужъ гораздо
озжпНе. о косвенное значеніе закона состояло бы въ томъ, что обычай
еще болѣе повысилъ бы возрастъ для вступленія въ бракъ, и правовое
понятіе все болѣе и болѣе осуждало бы половыя сношенія до насту-
пленія зрѣлаго возраста. Что касается минимальнаго и максимальнаго
возраста, то должны быть допущены—какъ теперь—исключенія, если
къ тому имѣются достаточныя основанія. Законъ, олнако, долженъ
выражать требованіе общества, чтобы будущее поколѣніе не имѣло ни
слишкомъ молодыхъ, ни слишкомъ старыхъ родителей. И необходимость
ходатайствовать каждый разъ о допущеніи исключенія въ обоихъ слу-
чаяхь существенно ограничитъ въ первомъ случаѣ неограниченную
теперь, а во второмъ слишкомъ мало ограниченную свободу!
10) Въ Германіи имѣются законы, карающіе тюрьмой того, кто созна-
тельно заражаетъ другого. Въ Даніи больной обязанъ обратиться за
медицинской помошью къ врачу; законъ можетъ также заставить боль-
ного подъ угрозой наказанія пользоваться врачебной помощью до тѣхъ
поръ, пока не устранена возможность повторенія болѣзни въ ея зарази-
тельной формѣ.
И съ другой точки зрѣнія, помимо общественной безопасности, можно
требовать изоляціи подобныхъ людей, а именно, во избѣжаніе опасности,
чтобы они, оставаясь на свободѣ, не даровали жизни новымъ сущест-
вамъ. Для предотвращенія подобныхъ случаевъ было даже сдѣлано
предложеніе подвергать больного операціи, съ цѣлью лишить его не
пола, а только способности рожденія дѣтей; благодаря этому можно
— 439 —
было бы отказаться отъ необходимости содержать упомянутыхъ лицъ
въ пожизненномъ заключеніи.
и) Это уже осуществлено нѣсколькими парами въ Швеціи, которыя
по соображеніямъ своей совѣсти не могли подчиниться дѣйствующему
закону. Къ нимъ, между прочимъ, принадлежитъ профессоръ политиче-
ской экономіи въ Лундѣ Кнутъ Виксель и его жена. Эта форма брака
защищается также бельгійскимъ соціологомъ Мезнилемъ въ его книгѣ
«Бе ІіЬге тагіа^е».
18) Многіе, пожалуй, склонны будутъ предполагать, что осуществленіе
этого проекта пошатнетъ весь нашъ строй. Не лишено будетъ интереса
сообщеніе, что въ Бирмѣ даже еше болѣе свободные нравы великолѣпно
достигаютъ своей цѣли. «Когда бирманка выходитъ замужъ, она не
мѣняетъ своей фамиліи, и новое положеніе не поглощаетъ всей ея лич-
ности въ такой степени, что она какъ бы перестаетъ существовать или
дѣлается несовершеннолѣтней. Она оставляетъ свое имущество за собой~
и это имѣетъ тѣмъ большее значеніе въ виду того, что въ большинствѣ
случаевъ она содержитъ семью. Супругъ не можетъ присвоить себѣ права
собственности на то, что она приноситъ съ собою, выходя замужъ, онъ
также не имѣетъ никакого права на то, что она зарабатываетъ или полу
чаетъ по наслѣдству. Общимъ считается только то имущество, которое
пріобрѣтается общимъ трудомъ. Полное уравненіе мужа и жены въ
высшей степени характерно проявляется и въ томъ, что имена обоихъ
супруговъ упоминаются при продажѣ дома, сада и т. п. Документы,
договоры и другого рода обязательства подписываются какъ мужемъ,
такъ и женой. Однимъ словомъ, жена распоряжается всѣмъ, чѣмъ она
владѣетъ. Тѣмъ не менѣе главой семейства является мужъ—но не на
основаніи закона: это подразумѣвается само собою. Бирманка-жена чув-
ствуетъ себя совершенно свободной и уступаетъ только въ тѣхъ случаяхъ,
когда она полагаетъ, что мужъ обладаетъ большими способностями и
знаніями. Что касается расторженія брака, то бирманскій законъ не-
придирчивъ; для этого не требуется большихъ церемоній. О разводѣ
извѣщаютъ старосту города, при чемъ составляется письменный актъ съ
заявленіемъ, что обѣ стороны свободны. Каждый оставляетъ за собою
свое имущество, пріобрѣтенное же общимъ трудомъ дѣлится пополамъ.
Право на домъ теряетъ, однако, тотъ, кто потребовалъ развода. Религія
такъ же мало касается развода, какъ и самого брака. И тотъ и другой
признаются въ Бирмѣ чисто свѣтскимъ дѣломъ. Можно было бы—судя
по легкости, съ которой совершаются разводы въ Бирмѣ — полагать
— 440 —
что они составляютъ частое явленіе; но на самомъ дѣлѣ это не такъ.
Выходитъ, что легкость расторженія браковъ, противъ всякаго ожиданія,
ведетъ къ тому, что супруги больше считаются другъ съ другомъ. Это
очень просто объясняется тѣмъ, что бракъ при подобныхъ условіяхъ
не является стѣсненіемъ личности, и никѣмъ, какъ таковое, не чувствуется;
его считаютъ свободнымъ соглашеніемъ между двумя свободными людьми.
Основная идея бирманскаго брака сводится къ тому, что бирманцы
ишутъ въ брачномъ союзѣ взаимнаго расположенія и любви. Тамъ, гдѣ
любовь и расположеніе отсутствуютъ, бракъ продолжаться не можетъ.
Нерасторжимый бракъ кажется бирманцу оковами, чѣмъ-то такимъ, что
вызываетъ ненависть. Бирманцы—народъ, любящій свободу: они отвер-
гаютъ всякое стѣсвеніе личности и не подчиняются никакимъ догмамъ.
Религія же всегда дѣлала изъ брака оковы; но у бирманцевъ религія
никогда не имѣла ничего общаго съ бракомъ».—Шведская писательница
Іанъ Гернандтъ-Клэнъ (}апе СегпапсіьСІаіпе), прожившая больше двухъ
лѣтъ въ Бирмѣ и описавшая тамошніе правы, въ интересномъ романѣ
«Іт Ьапсіе сіег Ра^осіеп», подтверждаетъ все вышеприведенное, заимство-
ванное нами изъ статьи д-ра А. Пфунгста, помѣшенной въ «Эаз Ггеіе
\Ѵоп». И всѣ мы знаемъ, что у японцевъ мужъ преспокойно можетъ
себѣ взять вторую жену, не расходясь съ первой, если эта послѣдняя
не родила ему дѣтей, или ему надоѣла.* Замужняя женщина по самому
ничтожному поводу можетъ быть брошена мужемъ, при чемъ законъ
даже не возлагаетъ на него обязанности заботиться о ней и дѣтяхъ.
Это какъ нельзя лучше, именно теперь, можетъ служить доказатель-
ствомъ того, что не моногамическій или нерасторжимый бракъ рѣшаетъ
вопросъ о національной или нравственной силѣ даннаго народа.
Въ то время, какъ эта книга печатается, изъ Германіи получается
извѣстіе, что тамъ кладется начало той охраны материнства, которую я пред-
лагала въ этой книгѣ. Соціалъ-демократія Германіи и радикальные члены
двухъ женскихъ союзовъ соединились для того, чтобы потребовать зако-
нодательной охраны материнства въ слѣдующей формѣ:
Всѣмъ матерямъ запрещается въ теченіе, по крайней мѣрѣ,
восьминедѣльнаго срока послѣ родовъ работать; въ особенно опас-
ныхъ для здоровья отрасляхъ промышленности этотъ запретъ
имѣетъ силу въ продолженіе извѣстнаго промежутка времени и
до родовъ.
Для того, чтобы возможно было посвятить все это время цѣли-
комъ отдыху и уходу эа собой и за ребенкомъ, необходимо ввести
— 441
страхованіе материнства, обезпечивающее несостоятельнымъ мате-
рямъ полный эквивалентъ ихъ заработной платы за все это время.
Коммунальные органы должны, въ большей степени, чѣмъ
это было до сихъ поръ, заботиться о помощи и охранѣ интере-
совъ молодыхъ матерей и дѣтей путемъ устройства родильныхъ
пріютовъ, яслей и т. п.
Страхованіе материнства должно производиться на счетъ госу-
дарства, отпускающаго извѣстную сумму на каждый случай разрѣ-
шенія отъ бремени, въ то время какъ остальные расходы покры-
ваются преміями, уплачиваемыми всѣми гражданами, какъ мужчи-
нами, такъ и женщинами, въ возрастѣ между 20—50 годами.
Эти требованія поддерживаются уже общественнымъ мнѣніемъ, осо-
бенно въ тѣхъ государствахъ, гдѣ значительная смертность дѣтей и забо-
лѣваемость женшинъ изъ низшихъ классовъ вызывается въ значительной
степени небрежностью въ періодъ времени, непосредственно предшествую-
щій родамъ, или слѣдующей за ними небрежностью, которая происходитъ
отъ того, что мать и въ это время вынуждена заниматься тяжелымъ
физическимъ трудомъ.
Укажу здѣсь еще на одинъ случай, являющійся характернымъ знаме-
ніемъ времени. Когда этотъ послѣдній листъ сдавался въ наборъ, я
получила брошюру, подъ заглавіемъ ьМййсЬепгесЬі иші ЕЬегеГогш», въ
которой нѣмецкій писатель Бодо Утардъ защищаетъ свободу любви и
развода съ религіозно-христіанской точки зрѣнія; но нравственно обязую-
щимъ моментомъ единенія людей въ любви онъ считаетъ ребенка. ОснОт
вываясь на библіи, онъ во многихъ случаяхъ приходитъ къ тѣмъ же
выводамъ, что и я! Эту маленькую книжку можно особенно рекомендо-
вать молодымъ теологамъ.
СОДЕРЖАНІЕ
Изъ предисловія къ шведскому изданію.................. III
Первая глава.
Ходъ развитія половой нравственности.................... 1
Вторая глава.
Эволюція любви......................................... 52
Третья глава.
Свобода любви......................................... 104
Четвертая глава.
Выборъ любви.......................................... 134
Пятая глава.
Право на материнство.................................. 161
Глава шестая.
Освобожденіе отъ материнства.......................... 193
Глава седьмая.
Материнство общества.................................. 236
Глава восьмая.
Свобода развода....................................... 2о1
Глава девятая.
Новый брачный законъ.................................. 355
Примѣчанія............................................. 410
ЦЙ88.гй~ ий88тй ^ЦЙ8№й^ ІІЙ88.ІЧІ
ІІЙ88.ГЦ ІІЙ88.Г1І ЦЙ88.ГІ1 , ЛІЙ88.Г11 ІІЙ88.Г11 ІІЙ881НІ
Другие книги нашего издательства:
Социология Веблен Т. Теория праздного класса.
Ролз Дж. Теория справедливости. □ягз
Осипов Г. В. Социология.
Осипов Г. В. (ред.) Рабочая книга соинолога.
Гидденс Э. Социология. Пер. с англ. Новое 2-е издание.
Бабосов Е. М. Социология: Энциклопедический словарь.
Здравомыслова О. М. (ред.) Обыкновенное зло: исследования насилия в семье.
Здравомыслова О. М. Семья и общество: гендерное измерениероссийск. трансформации.
Ромашевская И. М. (ред.) Разорвать круг молчання... О насилин в отношенин женщин.
Гуц А. К.. Паутова Л.А. Глобальная этносоциология.
Гуц А. К., Фролова Ю. В. Математические методы в социологии.
Молевии Е. Ф. Общая социология. Курс лекций.
Зомбарт В. Социология.
Страусс А., Корбин Дж. Основы качественного исследования.
Гайденко П. П., Давыдов Ю. И. Исторня и рациональность: Социология Макса Вебера.
Михайлов В. В. Соцнальные ограниченна: структура и механика подавленна человека.
Давыдов А. А. Системная социология. Кн. 1,2.
Ильин В. И. Негуманитарная социология. Новый взгляд на обществоведенне.
Гордон Л.А., Клопов Э. В. Потери и обретения в России девяностых: Историко-
социологические очерки экономического положения народного большинства. Т. 1,2.
Дороговцев М. Ф. (ред.) Социологи России и СНГ XIX—XX вв.
Серия «Из наследия мировой социологии»
Летурно Ш. Прогресс нравственности.
Летурно Ш. Социология по данным этнографии.
Спенсер Г. Многомужество и многоженство.
Мюллер-Лиер Ф. Фазы любви.
Мюллер-Лиер Ф. Социология страдаиий.
Гюйо Ж. М. Воспитание и наследственность. Социологическое исследование.
Кареев Н. И. Общие основы социологии.
Ковалевский М. М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности.
Ковалевский М. М. Современные социологи.
Хвостов В. М. Социология: Исторический очерк ученнй об обществе.
Шершеневич Г. Ф. Социология: Лекции.
Исаев А. А. Вопросы социологии: Эгоизм, дружелюбие, классовые интересы.
Гард Г'Происхождение семьи и собственности.
Тард Г. Соцнальные законы.
Уорд Л. Ф. Очерки социологии.
Арон Р. Измерения исторического сознання.
Арон Р. Лекции по философии историки: Курс лекций в Коллеж де Фраис.
Барт П. Философия исторни как социология.
Гумплович Л. Основы социологии.
Селигмен Э. Экономическое пониманне исторни.
Сорокина С. Г. Сценарии будущего или иллюзии прошлого? Об инстнтуционализме
как направлении буржуазной экономической мысли.
ВИ88ЗДШ Ш ИИ88.ГМ ИЙ88.ГЦ | Г Ий88.ги ИЙ88.ГІІ ЦЙ88.ги
1й88.ги „ ЦЙ88.ГН йй88.ги УЙ88.ГН