'Г И. БЕЛ И К О В
ААМЫКИ
В БОРЬБЕ
ЗА НЕЗАВИ-
СИМОСТЬ
НАШЕЙ
РОДИНЫ
(XVII—начало XIX да.)
К А Л М Г о С и 3 Д л Т 19 6 5
Ответственный редактор доктор исторических наук, профессор
РОМАНОВСКИЙ В. А,
«ПРОПОВЕДЬ СОВЕТСКОГО ПАТРИОТИЗМА
НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОТОРВАННОЙ, НЕ СВЯЗАННОЙ
С КОРНЯМИ ПРОШЛОЙ истории нашего на-
рода. ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ НАПОЛНЕНА ПАТ-
РИОТИЧЕСКОЙ ГОРДОСТЬЮ ЗА ДЕЯНИЯ СВОЕ-
ГО НАРОДА. ВЕДЬ СОВЕТСКИЙ ПАТРИОТИЗМ
ЯВЛЯЕТСЯ ПРЯМЫМ НАСЛЕДНИКОМ ТВОРЧЕ-
СКИХ ДЕЛ ПРЕДКОВ, ДВИГАВШИХ ВПЕРЕД РАЗ-
ВИТИЕ НАШЕГО НАРОДА».
(М. И. Калинин. О коммуни-
стическом воспитании и обу-
чении).
ОТ АВТОРА
В этой книге автор стремился показать, как зарождалась
и крепла боевая дружба калмыцкого народа с великим рус-
ским народом, как вольные сыны степей — калмыки бок о бок
с русским, украинским и другими народами России, защищая
священные рубежи отчизны, внесли достойный вклад в борь-
бу за честь и независимость нашей Родины.
Работа написана на основе архивных и других материа-
лов, мало известных широкому читателю, а также новых
материалов, которые впервые используются в настоящей
книге.
Безусловно, предлагаемая работа не претендует на все-
стороннее освещение и исчерпывающую характеристику всех
событий.
Настоящая книга является вторым, дополненным и пере-
работанным изданием книги «Участие калмыков в войнах
России в XVII—XVIII и первой четверти XIX вв.».
Большую помощь при подготовке второго издания оказали
товарищи В. А. Романовский, |н. В. Устюгов. И. К. Илнш-
кин, А. И. Сусеев, Ц. К- Корсункиев и сотрудники сектора
истории Калмыцкого научно-исследовательского института, за
что автор сердечно их благодарит.
Жизни свои острию копья предадим,
Страсти свои державе родной  посвятим.
Да отрешимся от зависти, от похвальбы,
От затаенной вражды, от измен, от алчбы.
Груди свои обнажим и вынем сердца
И за народ отдадим свою кровь до конца.
«Д ж а н г а р».
КРАТКИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ
О КАЛМЫКАХ
Калмыки — народ монгольского происхождения. Сле-
довательно, начальный период их истории тесно связан
с историей монгольского народа и уходит своими кор-
нями в глубокую древность.
Первые исторические сведения о калмыках относят-
ся к XIII веку, когда предки нынешних калмыков с дру-
гими родственными им племенами кочевали в обширных
степях Центральной Азии в Джунгарии.
Переломным моментом в средневековой истории
калмыцкого народа является XIII век. Процесс феодали-
зации, начавшийся у монгольских племен, а следователь-
но и у калмыков, в XI—XII вв., к концу XIII века достиг
настолько высокого уровня, что монгольская феодаль-
ная знать «...держала в своих руках все орудия производ-
ства кочевого натурального хозяйства...»1 и определенно
начала проявлять тенденции к сепаратизму.
Феодальные войны и усобицы, принявшие особенно
ожесточенный характер после 1368 года, когда народные
массы Китая свергли Юанскую династию монгольских
феодалов, привели к тому, что «...монгольская империя
распалась... на отдельные независимые части...»2—за-
падную и восточную.
В западной части Монголии, прародине нынешних
калмыков, как и в восточной, образовался ряд крупных
и мелких феодальных владений, которые даже в период
господства Дае-хана (1479—1543 гг.), временно восста-
новившего центральную власть на всей территории Мон-
голии, не прекращали междоусобной борьбы.
Однако экономические и политические интересы мо-
5
лодого класса феодалов, а также интересы обороны от
внешних врагов настоятельно требовали объединения
сил. В такой обстановке в конце XIV —первой четверти
XV вв. в западной части Монголии образовался ряд
крупных феодальных объединений — ханств.*
Но, как говорит известный исследователь истории
калмыков Ю. Лыткин, «хотя ойратские владельцы и
соединялись вместе ввиду общей опасности, грозящей
извне, но лишь только она миновала, начиналась между
ними домашняя война, руководителями которой были
хошоутовский Байбагас-хан и Зюнгарский Харахула».3
Стремление сохранить экономическую и политическую
самостоятельность, а также расширить пастбищные тер-
ритории, с одной стороны, непрекращавшиеся набеги ка-
захских феодалов с запада и монгольских феодалов с
севера, с другой,— все это привело к тому, что уже во
второй половине XVI в. глава дербетовских калмыков
Далай Батыр и торгоутовский владелец Хо-Урлюк поки-
нули своих соплеменников и с подвластными им калмы-
ками откочевали из Джунгарии.
Хо-Урлюк, уйдя из Джунгарии, занял огромное про-
странство по верхним течениям рек: Тобола, Эмбы (со-
гласно И. Бичурину) и Оби, Иртыша, Тобола (согласно
Е. Чонову, И. К. Костенкову).4
Время ухода Хо-Урлюка и Далай Батыра также раз-
личными авторами определяется не одинаково.
К. Костенко говорит, что Хо-Урлюк отделился от ос-
новной массы ойратов в 1621 году. И. Бичурин, не опре-
деляя точной даты, разлучает Хо-Урлюка с Джунгарией
в самом начале XVII века. А между тем нельзя согла-
ситься с вышеприведенными утверждениями этих авто-
ров. И первый и второй допускают значительную не-
точность.
Русские источники — Строгановская и Есиповская ле-
тописи— совершенно определенно говорят о калмыках
как соседях русских владений в Западной Сибири уже
во второй половине XVI в. При этом указываются точно
и места их кочевий. Так, в Есиповской летописи под 1581
* Подобные объединения возникали, как говорит Б. Я. Влади-
мирцев, «под воздействием постоянных войн и набегов...», время су-
ществования и прочность их зависели, как правило, от продолжи-
тельности и серьезности угрозы нападения извне и прочности внут-
реннего примирения.
6
годом читаем: «Оттоле же Тура река идет внутрь Си-
бирские страны; по ней же жительствуют люди Калмы-
ки, Татаровя. Река же Тура вниде в реку Тобол, Тобол
же река вниде в реку Иртыш, сия же река Иртыш вниде
своим устьем в великую реку Обь. По сих же реках жи-
тельствуют мнози язици: Татаровя, Калмыки, Мунгалы,
Пегая орда, остяки и Самоядь и прочие язици».5
Таким образом, с полным основанием можно гово-
рить, что калмыки уже в начале 80-х годов XVI века
кочевали по рекам Туре, Тоболу, Иртышу и Оби и
вошли в непосредственное соприкосновение с русскими
первопоселенцами Западной Сибири.*
Были ли это калмыки Хо-Урлюка или Далай Батыра,
безоговорочно утверждать нельзя, так как нет точных
документальных данных. Но по всей вероятности это бы-
ли они. В пользу этого говорят следующие факты.
Во-первых, конец 60-х — начало 70-х годов XVI в.—
это время, когда междоусобная борьба калмыков, а глав-
ное набеги извне, достигают наибольших размеров и
реальная угроза потери экономической и политической
самостоятельности становится вполне ощутимой. В соз-
давшейся обстановке единственная возможность сохра-
нения своих привилегий и для Хо-Урлюка, и для Далай
Батыра, и других тайш** была в уходе из Джунгарии
и поисках более спокойного места.
Во-вторых, отсутствие в более ранних русских источ-
никах имен Далай Батыра, Хо-Урлюка и других тайш
дербетовских и торгоутовских калмыков еще не означа-
ет, что их не было в местах, близко примыкавших к рус-
ским владениям.
Официальные связи с калмыками, кочевавшими по
рекам Иртышу, Камышлау, Оби и другим местам, нача-
* Знали же русские поселенцы Западной Сибири калмыков еще
раньше. В мае 1574 года на донесение братьев Строгановых —
Якова и Григория — о приходе Маметкула, сына Кучума, на Чу-
мовую и о пленении им русских людей Иван Грозный в специаль-
но посланной грамоте дает распоряжение о строительстве крепо-
стей за Югорским камнем (Уральскими горами—Т. Б.) на Ирты-
ше, Оби, Тагчиях и на Тоболе. Здесь же указывалось: «...а когда
станут в те крепости приходить к Якову и Григорию торговые люди
Бухары и Калмыкии и Казанские орды и иных земель с какими то-
варами и у них торговать повольно беспошлинно». (Сибирские ле-
тописи... СПб, 1907 г., стр. 54—55).
** Т а й ш а — великий наставник, от китайского тайши.
7
лись, когда была основана крепость Тара, что относится
к 1594 году.
До 1594 года и даже до 1606 года русские источники
говорят о калмыках в общем плане, как о соседях рус-
ских владений.
В-третьих, изучая русские источники этого периода,
нетрудно установить, что до 1606 года отношения между
русскими и калмыками были натянутыми, а порой прямо
враждебными.6
И только начиная с 1606 года, в связи с наступлени-
ем халхасских феодалов под предводительством Шолой
Убаши хунтайджи (по русским источникам Алтын-ха-
на) и Казахской орды, калмыцкие тайши идут на сбли-
жение с русскими, видя в этом единственную возмож-
ность сохранения своей экономической и политической
самостоятельности. Русское правительство в сложившей-
ся в то время конкретной внешнеполитической ситуации
также было заинтересовано в урегулировании отноше-
ний с калмыками.
В 1606 году после обращения Хо-Урлюка к русским
властям с просьбой разрешить ему с улусными людьми
кочевать по рекам Камышлау и Иртышу, а также по-
сылать в Тару своих торговых людей, тарский воевода
С. И. Гагарин получил из Москвы официальное распо-
ряжение начать переговоры с калмыками с целью скло-
нить их в русское подданство. С 1606 г. интерес русских
властей к калмыкам приобретает определенный харак-
тер, а сообщения русских источников о них становятся
более конкретными, появляются имена тайш, названия
племен и другие детали.
Вышеприведенные соображения позволяют нам дати-
ровать время прихода дербетовских и торгоутовских
калмыков не 1604 годом, как об этом говорят С. К. Бо-
гоявленский и другие авторы, а значительно более ран-
ним сроком.
Покинув Джунгарию, Хо-Урлюк вначале кочевал с
дербетовским тайшей Далай Батыром, но уже в 1604 го-
ду, забрав подвластных ему калмыков, вместе с Кусуга-
ном-тайшей ушел кочевать по Иртышу.7
В сентябре 1606 года Хо-Урлюк посылает своих пред-
ставителей в Тару. В переговорах с тарским воеводою
С. И. Гагариным Хо-Урлюковы люди просили разрешить
торгоутовским калмыкам кочевать по рекам Камышлау
8
и Иртышу,8 а также вести свободную торговлю в горо-
де Таре с русскими и подвластными русскому прави-
тельству ясачными людьми.
Просьба Хо-Урлюка разрешить калмыкам-торгоутам
кочевать по рекам Камышлау и Иртышу не означает,
что калмыки раньше не кочевали в этих местах. Вызва-
на она была тем, что русское правительство к этому вре-
мени официально объявило эти места своими владения-
ми и начало строить остроги. Против организованной,
несравненно лучше вооруженной силы калмыки ничего
не могли сделать. Кроме того, перспектива экономиче-
ских связей с русскими поселенцами при наличии враж-
ды с казахскими феодалами и Алтын-ханом сулила кал-
мыкам большие выгоды.
На запрос тарского воеводы Москва ответила, что
просьбу калмыков можно удовлетворить только при ус-
ловии, если они станут подданными русского государя.9
Хо-Урлюк не принял предложение русского государя, пе-
реговоры были прерваны.
Подобный исход удачно начатого дела не удовлетво-
рил русское правительство, Москва не хотела ссор с кал-
мыками. Смута внутри страны, интервенция польских
феодалов и без того ставили русское государство в весь-
ма тяжелое положение.
В начале января 1607 года тарским воеводою С. И.
Гагариным была получена из Москвы царская грамота,
в которой повелевалось послать «...служилых людей в
калмыцкие улусы для приведения к шерти* калмыцких
тайшей».10
27 января 1607 года воеводой С. И. Гагариным к
дербетовским калмыкам были посланы ясачные татары
во главе с князем Енобаем, с задачей уговорить тайш
и их улусных людей, чтобы они «были под царскою вы-
сокою рукою». 16 июня 1607 г. в г. Тару прибыло ответ-
ное посольство от дербетовских калмыков в составе
20 человек, возглавляемое «большим тайшою Кугонаем
Тубиевым».
Во время переговоров Кугонай Тубиев сообщил, что
Дербетов улус состоит из 120 тыс. человек, управляется
пятью большими тайшами «во главе с Далаем, а всего
тайш 49».11
* Ш е р т ь — присяга, клятва.
9
Переговоры посольства дербетовских калмыков с
воеводою С. И. Гагариным кончились тем, что Кугонай
Тубиев дал шерть за всех 49 тайш и их улусных людей
«оприч Урлюка-тайши* да Карсугана-тайши», которые
отошли от Дербетова улуса еще в 1604 г. и кочевали
вверх по Иртышу.
Придавая большое значение достигнутому соглаше-
нию, русское правительство пригласило больших кал-
мыцких тайш Дербетова улуса в Москву. В начале 1608
года посольство отбыло из улусов, а 7 февраля с боль-
шим почетом было принято в Москве.12
В связи с возобновлением набегов Алтын-хана и Ка-
захской орды 21 сентября 1608 г. в Тару снова прибыло
посольство от дербетовских тайш, среди них был и пред-
ставитель от торгоутовских калмыков, сын Хо-Урлюка
Шевчей.
Послы просили разрешить калмыкам кочевать на
землях московского государя «вверх по Иртышу, к со-
леным озерам и по Камышлау» и защитить их от набе-
гов Казахской орды и Алтын-хана, для чего построить
на р. Оми острог.13
Просьба калмыков была удовлетворена. Летом 1608
года Хо-Урлюк посылает от себя в сибирский город Та-
ру к боярам и воеводам послов «...бить челом, чтобы
русские ратные люди с ним не воевали и чтобы ему быть
под высокою царскою рукою»,14 а также оказать
помощь в борьбе с Алтын-ханом и казахскими феодала-
ми. Из донесения тарского воеводы царю В. И. Шуйско-
му мы узнаем, что шерть от Хо-Урлюка и подвластных
ему тайш была принята на месте, строжайше было за-
прещено «воевать их нашим служилым людям... и веле-
ли им кочевать на нашей земле безо всякой боязни».15
Таким образом, 1608—1609 гг. знаменательны в исто-
рии калмыцкого народа; именно в эти годы было поло-
жено начало вхождению калмыков в состав Русского
государства.
По условиям подданства русские ратные люди обя-
заны были оказывать помощь калмыкам в случае напа-
дения на них Алтын-хана и казахских феодалов, между
тем внешнеполитическая обстановка русского государ-
ства в это время была такова, что оно не могло начи-
* В калмыцких документах — Хо-Орлюк, в русских — Урлюк.
10
нать войну на востоке, а поэтому теснимые Алтын-ханом,
восточномонгольскими племенами и казахскими феода-
лами, калмыки подались на запад, потеснив Большую
Ногайскую орду, кочевавшую на обширном простран-
стве от реки Яика (Урала) до Волги.16
В 1613 году калмыки впервые появились на правом
берегу Яика.17 Однако уход калмыков в силу указанных
причин из-под сибирских городков ни в коей мере не
означал нарушение основ складывавшейся дружбы рус-
ского и калмыцкого народов.* Оказавшись в чрезвычай-
но тяжелом положении, калмыки прекрасно понимали,
что союз с Россией для них намного лучше, чем раб-
ская зависимость от Алтына-хана или казахских фео-
далов.
Подданство русскому государству давало калмыкам
ряд несравненных преимуществ.
Во-первых, калмыки входили в близкий контакт с
русским народом, экономическое, политическое и куль-
турное развитие которого стояло несравненно выше, чем
у народов мунгальского царства Алтын-хана и казах-
ской орды.
Во-вторых, принимая подданство России, калмыки по-
лучали моральную, а при необходимости и военную под-
держку от русского народа.
В-третьих, вступая в подданство России, калмыки
получали право кочевать в пограничных с Русским го-
сударством степных пространствах, контролируемых в
какой-то степени русскими властями.
В-четвертых, подданнические отношения с Россией
создавали условия для широкой торговли калмыков с
русским государством, которой усиленно добивались
калмыцкие вожди при любых переговорах.
В-пятых, принимая русское подданство, калмыки
фактически оставались свободными, так как зависимость
их от Москвы выражалась в уплате весьма умеренной
дани, размер которой нередко определяли сами калмыки.
Вся же внутренняя жизнь, да и в значительной сте-
пени внешние сношения были вне контроля московского
правительства.
Русское правительство в свою очередь было заинте-
* Ушла только часть калмыков-торгоутов в поисках новых ко-
чевий.
11
ресовано в восстановлении нормальных отношений с
калмыками.
Во-первых, в случае нормализации отношений кал-
мыки становились надежной охраной границ русского'
государства от набегов крымских татар и кочевников из.
глубин Азии.
Во-вторых, принимая в подданство калмыков, рус-
ское правительство по взаимному обязательству в слу-
чае нападения на Россию получало в любое, время, беэ
всяких затрат надежное пополнение своих вооруженных,
сил ловкими, стремительными и бесстрашными воинами-
калмыками.
В-третьих, с нормализацией отношений устанавлива-
лись прочные экономические связи, что позволяло Рус-
скому государству получать крайне необходимый для
крестьянского хозяйства России, особенно на ее окраи-
нах, рабочий и продуктивный скот, а также продукты
животноводства.
Исходя из общих интересов, русское правительство-
в 1616 году из Тобольска посылает к калмыкам своих,
уполномоченных казака Ивана Куницына и литвина
Томилу Петрова.
Во время переговоров с русскими послами калмыц-
кий Батыр-тайша от имени всех тайш выразил желание
«быть под высокою царскою рукою» и служить царю
«со всяким радением».
В марте 1618 года в Москву вместе с Томилой Пет-
ровым и Иваном Куницыным прибыли послы от Далай
Батыра Буга и Коодон с просьбой принять калмыков в-
подданство.
14 апреля 1618 года была подписана жалованная
грамота царя Михаила Федоровича о приеме в поддан-
ство России Батыра-тайшу с подвластными ему людь-
ми. Грамота обязывала Далай Батыра «...со всею кал-
мыцкою ордою служить и на непослушников наших,,
куда вам наше царское повеление будет, со своими рат-
ными людьми... ходить».18
Правительство царя Михаила Федоровича в свою
очередь брало на себя защиту калмыков от недругов и
разрешало им повольную и беспошлинную торговлю в
сибирских городах.
В Москве Томила Петров сообщил, что «начальный
тайша у всей калмыцкой земли Богатур — Далай-тай-
1g
ша, и называют его всею калмыцкой землею царем, а
сам он себя царем не пишет... А думчие ближние тайши
Чокур да Урлюк-тайша».19
Таким образом, в 1616 году Хо-Урлюк с торгоута-
тми был под властью Далай Батыра и состоял при нем,
по словам Томили Петрова, советником на правах ближ-
него тайши.
Однако и этому объединению не суждено было долго
просуществовать.
Летом 1623 года Хо-Урлюк порвал с Далай Батыром
и, судя по материалам С. К. Богоявленского, кочевал
вплоть до 1630 года сначала в двух верстах от г. Тары,
а затем с согласия русских властей по Иртышу, южнее
реки Оми, в то время как основная масса калмыков-
торгоутов находилась около уфимских волостей.20
Время, проведенное калмыками-торгоутами на Ир-
тыше,— это период собирания и накопления сил, кото-
рые так нужны были Хо-Урлюку для сохранения своей
независимости и проведения самостоятельной политики.
Находясь на Иртыше, Хо-Урлюк всегда помнил о
•благодатных местах для кочевья, раскинувшихся ме-
жду реками Эмбой, Яиком и Волгой. Взоры кал-
мыков уже давно привлекали эти обширные степные про-
странства.
В конце 1630 года покой ногайских улусов снова был
нарушен стремительным и дерзким налетом калмыков.
Но и на этот раз калмыки также внезапно исчезли, как
>и пришли.
Новый приход калмыков-торгоутов порядком напу-
гал татар Большой Ногайской орды.
Но, как показали дальнейшие события, паника была
напрасной. Хо-Урлюк оставил в покое ногаев и располо-
жился кочевать между Ишимом и Тоболом, а его стар-
ший сын Дайчин остановился на яицких вершинах, по
истокам рек Яика, Иргиза и Тобола.21
Три года кочевал Хо-Урлюк со своими улусами на
новых местах. Весною 1633 года он снова предпринима-
ет поход за Яик.22
К концу лета 1633 года калмыки-торгоуты оконча-
тельно утвердились на Яике. Причем, на Яике располо-
жился со своими улусами старший сын Хо-Урлюка Дай-
чин, а сам Хо-Урлюк остановился со своими улусами на
реке Эмбе. С этого года начинается период борьбы кал-
13
мыков-торгоутов за обладание степными пространства-
ми Поволжья.23
Борьба эта была длительной и упорной. К середине
30-х годов XVII в. калмыки-торгоуты по сути дела уже
занимали значительное пространство междуречья Яика
и Волги, а отдельные разведывательные отряды даже
выходили на левый луговой берег Волги.24
Однако выход калмыков на Волгу в то время не от-
вечал интересам русского правительства.
Во-первых, были ущемлены интересы татар Большой
Ногайской орды, принявшей подданство России еще при
Иване IV. Перейдя на правый берег Волги и углубив-
шись в крымские степи, калмыки могли стать легкой до-
бычей, а затем и военной силой для крымского хана в
борьбе с Русским государством, что, разумеется, не от-
вечало интересам русского правительства.
Во-вторых, с уходом калмыков-торгоутов за Яик на
Запад, становилась открытой слабо укрепленная юго-
восточная граница России.
Поэтому правительство царя Михаила Федоровича,
а затем отчасти и правительство Алексея Михайловича
стремились держать калмыков в прежних границах.
На протяжении длительного периода московское пра-
вительство в своих грамотах на имя астраханского вое-
воды настоятельно рекомендовало «понуждать калмы-
ков» покинуть ногайские степи, простирающиеся на ле-
вом берегу реки Волги, и уйти на прежние «дальние ко-
чевья по реке Эмбе и иным рекам».25
Безусловно, подобные действия правительства и осо-
бенно местных чиновников порождали взаимную отчуж-
денность и недоверие, иногда выливавшиеся в серьезные
недоразумения, кончавшиеся вооруженными столкнове-
ниями.
Но так продолжаться долго не могло.
В конце 50-х—начале 60-х годов XVII века наступает
перелом в отношении русского правительства к калмы-
кам.
Правительство царя Алексея Михайловича на деле
убедилось, что калмыки являются серьезной силой в
охране южных и юго-восточных рубежей Русского госу-
дарства.
Кроме того, начиная на западе войну с Польшей за
освобождение Украины и Белоруссии, а затем и со Шве-
14
цией, русское правительство стремилось укрепить юж-
ные и юго-восточные границы государства. Оно надея-
лось (и как мы увидим, надежды эти оправдались) при-
влечь калмыков для охраны южных и юго-восточных
границ России. Да и сама обстановка была благоприят-
ной для нормализации взаимоотношений.
В 1649 году преемник Хо-Урлюка тайша Дайчин по-
сылает к царю Алексею Михайловичу послов, которые
от его имени просили русское правительство принять
Дайчина с подвластным ему народом в подданство Рос-
сии, чтобы «быть им под царского величества высокою
рукою на вечном послушании и государевыми людьми
в миру». При этом Дайчин просил царя, чтобы он строго
наказывал тех русских людей, которые «дурно какое
учинять калмыкам или лошади и животину учнуть отго-
нять»,26 а также выдать ему для погребения по своему
обряду урну с прахом отца Хо-Урлюка, погибшего в
1644 году в битве с объединенными силами кабардинцев
и ногайских мурз, когда шел на помощь Даян-Ерке, оса-
дившему Терский городок.* Просьба Дайчина была удов-
летворена.
Шертная запись 1649 года восстановила временно на-
рушенное подданство калмыков, перекочевавших в При-
уралье и Поволжье. 1649 год кладет начало новому пе-
риоду во взаимоотношениях между калмыками и рус-
ским правительством.
УЧАСТИЕ КАЛМЫКОВ В БОРЬБЕ ПРОТИВ
ПОЛЬСКО-ТУРЕЦКО-КРЫМСКОЙ АГРЕССИИ
В 50-70 гг. XVII в.
Принятие калмыками русского подданства и клят-
венное обещание помогать русскому войску в борьбе с
недругами русского народа удовлетворяло интересы не
только калмыков, но и русского правительства.
Калмыки в лице русского государства нашли мощно-
го и авторитетного покровителя, получили юридическое
* П. Небольсин в своей книге «Очерки быта калмыков», стр. 28,
говорит, что Хо-Урлюк после съезда 1640 года, где было выработано
единое Монгольское законоуложение, не вернулся к своему народу.
В свете приведенных данных утверждение П. Небольсина следует
признать ошибочным.
15
право жить на левом луговом берегу Волги и пользо-
ваться всеми благами этого привольного степного края.
Отныне емкие русские рынки свободно и беспошлинно
были открыты для калмыцких товаров.
Московское правительство в свою очередь без всяких
затрат в лице калмыков получило верных стражей юж-
ных и юго-восточных границ Русского государства, гото-
вых по первому зову выставить многотысячную армию
храбрых и умелых воинов, которые так нужны были рус-
скому правительству в то время.
Решение земского собора от 1 октября 1653 года о
воссоединении Украины с Россией ставило на очередь
дня вопрос о войне России с Речью Посполитой за Укра-
ину и Белоруссию.
Воссоединение Украины с Россией коренным образом
меняло отношения Украины с Крымом. Крымские тата-
ры, за спиной которых стоял турецкий султан, теряли
навечно источник богатой добычи.
Весьма неблагоприятно складывалась обстановка и
для существования самого Крыма.
Крымский хан Магмет Гирей, подталкиваемый ту-
рецким султаном, совместно с польскими феодалами
усилил свои происки против Украины и России.
В такой обстановке русское правительство вынуж-
дено было сделать все, чтобы дать достойный отпор
крымскому хану.
Трудно переоценить значение калмыков в борьбе за
защиту южных и юго-западных границ Русского госу-
дарства в эти годы.
Мобилизуя силы для предстоящей борьбы с турец-
ко-крымскими и польскими захватчиками, русское пра-
вительство оказалось перед фактом настоятельной необ-
ходимости использования калмыков в этой борьбе. С
этой целью в калмыцкие улусы к Дайчину-тайше был
направлен московский служилый человек А. Борисов.
В предварительной беседе с Борисовым Дайчин-тай-
ша заявил, что он готов «з детьми и з племянниками и
со всеми своими улусными калмыцкими людьми у вели-
кого государя в вечном послушании быти» и на «госу-
даревых непослушников быть готов».27
На основании этой договоренности посольским при-
казом был составлен проект шертной записи и через
16
Борисова установлено место и время встречи предста-
вителей сторон.
4 февраля 1655 года в Бальчинском городке под Аст-
раханью послы Дайчина и Лаузана Серен-тайша, Дура-
лы Тархан и Чекула зайсанг по своей калмыцкой вере
дали шерть царю Алексею Михайловичу о том, что Дай-
чину и Лаузану тайшам и «...всем их улусным людям
быть у великого государя... в вечном послушании и без
всякой хитрости»,28 и помогать русскому войску в борь-
бе против крымцев, азовцев и других недругов, которые
будут посягать на независимость Русского государства.
Весной 1655 года во время подготовки наступления
на центральном фронте против объединенных польско-
литовских войск, правительство Алексея Михайловича
приступило к собиранию сил и для борьбы с союзником
Польши — крымским ханом.
Стратегический план русского правительства преду-
сматривал развертывание боевых действий против крым-
ких феодалов на широком фронте. В реализации его
должны были принять участие стрелецкие полки, дон-
ские и запорожские казаки и калмыки.
По решению правительства была проведена в По-
волжье мобилизация стрельцов и был назначен главно-
командующий русской армией (князь Ф. Волконский).
Калмыцким тайшам был послан указ царя о призы-
ве калмыков на борьбу с Крымом. С целью быстрейшей
реализации этого указа в марте 1655 г. русское прави-
тельство отправило к калмыкам послов: Зиму Волкова—
к Дайчину-тайше, а Ивана Горохова — к Лаузану-тай-
ше. Судьба этих посольств, как отмечает П. С. Преобра-
женская, не вполне ясна.29
В документах 1655—1656 гг. мы не нашли упомина-
ний о посылке тайшами войск в русскую армию для по-
хода против Крыма.
Однако это нисколько не умаляет значение шерти
1655 года. Подписание ее калмыками имело положитель-
ное значение для решения вопроса о кочевьях, о торгов-
ле, о прекращении взаимных набегов и в известной мере
подействовало отрезвляюще на воинственные головы
крымских феодалов.
Совершенно особое место в истории русско-калмыц-
ких отношений занимает шерть от 30 марта 1657 г.
Во-первых, после этой шерти калмыки начали нести
2 Т. Беликов
17
военную службу по призыву московского правительства.
Во-вторых, калмыцкие тайши взяли обязательство не
ходить войной на пограничные города и уезды, не гра-
бить и не убивать русских людей. Русское правительство
в свою очередь, начиная с 1657 г. и особенно с 1660 го-
да, повело решительную борьбу с набегами башкир и
русских казаков на калмыцкие улусы.
Подготовительные мероприятия русского правитель-
ства, предпринятые с целью предупредить агрессивные
намерения крымского хана на кубанском направлении,
заставили последнего несколько изменить свое поведе-
ние. Однако это ни в коей мере не означало, что крым-
ский хан отказался от своих захватнических планов.
Прекрасно понимая значение калмыков как мобиль-
ной ударной силы на южных границах России, крымский
хан, а вслед за ним и персидский шах делают все для
того, чтобы привлечь их на свою сторону. С этой целью
в 1656 году летом и осенью к Дайчину-тайше было на-
правлено посольство, но переговоры кончились ничем.
В 1657 году крымский хан снова уговаривал калмыц-
ких тайш войти с ним в союз, однако и эта попытка
потерпела крах. Дайчин-тайша заявил крымскому хану,
что он находится в вечном послушании и подданстве у
русского царя и свою клятву не намерен нарушать.30
И как бы в подтверждение своих слов в ответ на раз-
бойничьи набеги крымских татар сын Дайчина-тайши
ЛАончак (Пунцук) в 1657 году совершает удачный поход
под Азов и против Казиевского улуса. Татарам был на-
несен чувствительный удар. Было захвачено свыше ты-
сячи пленных и 15000 лошадей.31
Московское правительство хорошо было осведомлено
о намерениях крымского хана и в свою очередь прини-
мало меры к пресечению происков врагов России.
Нельзя в связи с этим обойти молчанием деятель-
ность астраханского воеводы князя Григория Сунчалее-
вича Черкасского и его племянника Казпулата Муцало-
вича Черкасского. Оба они приложили немало сил к
укреплению дружбы между русским, калмыцким и ка-
бардинским народами. По настоянию дяди Казпулат
Муцалович выехал в калмыцкие улусы, где прожил зна-
чительное время, изучая быт и нравы калмыков и поло-
жительно влияя на улучшение взаимопонимания интере-
сов русского правительства и калмыцких тайш.
18
В итоге визита Казпулата Муцаловича фамилия Чер-
касских породнилась с торгоутовскими владельцами.
Казпулат Муцалович выдал за Мончака-тайшу свою
сестру, а через год сын Мончака Аюка женился на млад-
шей сестре Казпулата — Абухане.32
Неудача предыдущих посольств ничему не научила
крымского хана, он по-прежнему лелеял надежду за-
бить клин во взаимоотношениях между Москвой и кал-
мыцкой ставкой.
В 1659 году правитель Крыма снова снаряжает по-
сольство в калмыцкие улусы.
На этот раз к ногам калмыков была брошена гор-
дость восточного деспота и несметная казна. Не надеясь
на дипломатический дар своих послов, хан решил бога-
тыми дарами и щедрыми посулами склонить калмыцких
тайш к измене России. Прибывший в калмыцкие улусы
посол Зал Ага привез в дар калмыцким правителям «со-
рок тысяч золотых, да сорок шуб собольих, да дерево
золотое с корольками, да сорок шуб хорьковых, да со-
рок шуб куньих, да сорок шуб беличьих, сорок атласов,
да сорок чуг золотых, да сорок камок и иных многих
подарков... И сулил... Крымский хан... тайшам Казань
и Астрахань да на год хотел присылать по сорок тысяч
рублев жалованья на все годы».
За указанные дары и посулы крымский хан требовал,
«чтоб де они тайши великого государя с русскими
людьми в миру не были, а были б в войне, и сложились
бы де с ним с крымским ханом вместе: он де крымский
хан пойдет войной под Московское государство, а они б
де тайши с калмыками войною пошли тоже под иные
великого государя городы».
Но ни блеск золота, ни богатые убранства и посулы
не поколебали верности калмыков. Они заявили Зал
Аге: «что... с ним, крымским ханом, в соединенье быть
не могут и великого ...государя под городы войною идти
не хотят же и жалованье им не надобно... и шерти своей
нарушать не хотят».33
Вскоре после этого крымский хан с той же целью
шлет новое посольство во главе с Карашой Аталыком.
Теперь в придачу к Астрахани и Казани он обещает
отдать «Касимов и иные многие подарки...»,34 но и эта
попытка также кончилась ничем. Калмыцкий народ по-
прежнему оставался верен своей клятве, данной своему
9*
19
старшему брату — великому русскому народу, и при-
стально следил за всеми происками вассала Турции —
крымского хана.
Поражение под Чудновом 23 октября 1660 года и
другие неудачи в войне с Речью Посполитой поставили
русские войска, сосредоточенные.на территории Украи-
ны и Белоруссии, в крайне тяжелое положение.
И крымский хан активизировал свою деятельность.
Занятость почти всей русской армии в борьбе с поль-
ско-литовскими войсками и отсутствие активных дей-
ствий со стороны калмыков на терско-кубанском направ-
лениях позволили крымскому хану только в августе
1660 года послать на помощь Речи Посполитой около
60 тыс. крымских татар.
Все это настоятельно требовало расширить до пре-
дела возможности использования калмыков в борьбе
против крымских татар.
В конце декабря 1660 г. в калмыцкие улусы к тай-
шам Дайчину и Мончаку было отправлено посольство
И. С. Горохова.
Весьма интересно отметить одну, на наш взгляд,
существенную деталь, которая красноречиво свидетель-
ствует о действительной глубине чувств калмыков —
простолюдинов к крепнувшей дружбе между русским и
калмыцким народами. По пути следования посольства
к И. С. Горохову из улусов приходили калмыки, неред-
ко с семьями, и выражали горячие дружеские чувства к
русским, заявляя при этом, «что де они великого госу-
даря милости ради и с русскими людьми мирны» и «...во
всяком повелении послушны быть ради».35
Вместе с посольством Горохова в калмыцкие улусы
прибыл князь Казпулат Муцалович Черкасский и пред-
ставители от донских казаков Федор Будан и Степан
Разин, чтобы договориться о согласованных действиях
донских казаков и калмыков против Крыма.
Миссия И. С. Горохова закончилась блестяще. 8 ию-
ня 1661 года лучшие люди тайш Дайчина и Мончака —
Заргучи-тархан, Дазан Кашка, Байскулан, Дай-тархан,
Батырка и другие «учинили» за Мончака и Дайчина
шерть по своей вере, которой подтвердили предыдущие
шерти 1656 и 1657 гг.
Основная задача посольства — заручиться соглаше-
20
нием о совместных действиях русских и калмыцких войск
против Крыма была выполнена.
14 июня на очередной встрече Горохова и Черкасско-
го с Мончаком-тайшей последний сообщил, что тайши
собираются послать около 10 тысяч калмыцких воинов.
15 июня И. Горохов с доверенными людьми Мончака
составили роспись ратных людей, по которой Дайчин-
тайша снаряжал 5 тыс. человек; Мончак, Манжик и Да-
ри-тайша Мамсренев — по 1 тыс. человек; Солом-Серень,
Дуар, Аючей и брат его Аюкей — по 500 человек. На
следующий день шертная запись и роспись были подпи-
саны Мончаком.36
Подписывая роспись и шерть, Мончак заявил Горо-
хову: «Как де бумага склеена, так бы де калмыцким
людям с русскими людьми вместе быть вечно».37
В этих словах калмыцкого правителя выражены чая-
ния и стремления калмыцкого народа к прочному союзу
с русским народом.
Опыт прошлых лет наглядно убедил калмыков в том,
что, находясь в составе Русского государства, они объек-
тивно имеют более благоприятные условия для своего
развития.
По шерти калмыцкие тайши обязались послать свои
войска на крымские улусы уже в 1661 году совместно с
донскими казаками, о чем было достигнуто соответству-
ющее соглашение в переговорах Ф. Будана и С. Разина
с доверенным Дайчина и Мончака Дазан Кашкой.
Ранее мы уже говорили, что фактически военную
службу, т. е. ходить на врагов Русского государства,
калмыки начали после шерти 1657 г.
Переговоры 1660—1661 гг. ни в коей мере не означа-
ли, что в эти годы калмыцкие тайши занимали выжида-
тельную позицию. Как свидетельствуют документы, кал-
мыцкие отряды и в этот промежуток времени ходили на
крымские улусы и против союзников крымского хана.
Так в июле 1660 года Дайчин-тайша сообщал через сво-
его посла, что «учиняся ...под высокою рукою со всеми
своими калмыцкими людьми в подданстве... ходил во-
евать наших царского величества недругов крымских
людей и изменников наших ногаев...». В грамоте, послан-
ной в сентябре 1660 г., московское правительство «жа-
ловало» и «милостиво похвалило» Дайчина за верную
службу.
21
В декабре 1660 года по настоянию Казпулата Муца-
ловича Черкасского Дайчин, Мончак и Манжик тайши
послали свои отряды на Крым, Азов, Темрюк, Табан и
против вассалов крымского хана — больших и малых
ногаев. Как явствует из донесения астраханского воево-
ды Г. С. Черкасского и отписок калмыцких тайш поход
был удачным.
Конные отряды калмыков изрядно потрепали крым-
ских татар, доходили до Азова, Темрюка и Табана.38
После окончания похода основная часть калмыцких
ратных людей ушла в свои улусы, а 400 всадников тай-
ши Солома-Сереня осталось для продолжения «поисков»
над Крымом.39
Осенью 1661 года астраханский воевода Г. С. Черкас-
ский, как бы подводя итог боевым операциям 1661 года,
сообщал в Москву, что «Дайчин и Мончак тайши посы-
лали ратных людей под Крым и Азов и под Басней...
Калмыцкого Мончака тайши ратные люди Будан и
Черен, да Серен с товарищами убили под Крымом крым-
ского Сары-мурзу, который хаживал на твои, в. г., ук-
раинные города войною с многими крымскими людьми,
да крымских людей, которые с ним и с Крыма выезжали
на бой, побил семь тысяч и многие крымские улусы в по-
лон поймали и животных стада отогнали».40
Борьба калмыков против крымского хана и его вас-
салов в 1660—1661 гг. была настолько ощутимой, что
русское правительство ставит вопрос о том, чтобы при-
дать ей более организованный и целенаправленный ха-
рактер.
По указанию правительства астраханский воевода
Г. С. Черкасский в ноябре 1661 года собрал в урочище
Беркете съезд калмыцких тайш и их вассалов — ногай-
ских, едисанских, ембулутских и малибашских мурз.
Калмыцкая делегация, возглавляемая Мончаком-
тайшей, приехала на съезд не только с готовностью под-
твердить свои прежние шерти, но и привезла план ши-
рокого наступления против Крыма и его вассалов объе-
диненными силами русских ратных людей, калмыков,
донских и запорожских казаков.
Переговоры прошли удачно и уже вскоре после съез-
да объединенные силы калмыков, донских и запорож-
ских казаков совершили поход за Днепр и в Крым, где
разгромили крупные силы крымского хан<|.4}
22
Мончак-тайша за этот поход получил от русского
правительства вознаграждение и похвалу.
Любопытно отметить, что если до съезда калмыки
посылали отряды численностью 300—500 человек, то те-
перь нередки были случаи, когда наряду с мелкими пар-
тиями в операциях против Крыма принимали участие
соединения численностью от 4 до 10 тыс. человек.42
Летом 1663 года в связи с перекочевкой из Джунга-
рии в приволжские степи около двадцати пяти тысяч
семейств хошеутовских и дербетовских калмыков, астра-
ханский воевода Г. С. Черкасский встретился в Сарпин-
ских песках с Мончаком и представителями глав вновь
прибывших калмыков — Кунделена Убаши и его сына
Доржи.
Послы Кунделена-тайши и его сына заявили Г. С.
Черкасскому, что они «хотят быть в подданстве и во
всяком послушании так же, что и Мопчак-тайша».43 При-
няв подданство России и соединившись с улусами Мон-
чака, Кунделен Убаша и его сын признали тем самым
над собой как непосредственную власть Мончака, так
и верховную власть правительства России. Здесь же
достигнуто было соглашение о новых походах против
Крыма. На основании этой договоренности и просьбы
украинского гетмана И. Брюховецкого Мончак-тайша
летом, осенью и зимой 1663 года посылал значительные
силы против поляков и крымского хана.
Ратные люди калмыков «чинили поиск против крым-
цев» на Перекопе, Таманском полуострове и на Кубани.
Осенью калмыки улуса Дувара-тайши под командовани-
ем Доржи, выйдя на Перекоп, уничтожили заслоны, раз-
били во встречном бою крымских мурз, отняли знамя и
угнали четыреста лошадей.
Дербетовские калмыки из улуса Солом-Церена под
командованием батыря Щербета, соединившись у Мо-
лочных вод с донскими казаками, — во главе с С. Ра-
зиным и с запорожскими казаками, двинулись на Пере-
коп, встретили усиленный отряд крымских татар во гла-
ве с Сафар-Казы-Агою, в завязавшемся сражении раз-
били его, захватили большое количество пленных и са-
мого командира отряда.44
В это же время другой отряд калмыков, соединив-
шись с ратными московскими людьми, под командова-
нием воеводы Косагова, и запорожскими казаками, под
23
предводительством кошевого атамана Ивана Серка, ве-
ли удачные боевые операции против отрядов изменника
украинского народа гетмана правобережной Украины
П. Дорошенко, поляков и татар.
В июле 1663 года объединенные силы Косагова, Сер-
ка и калмыков дважды под Кишенкою разбивали круп-
ные силы П. Дорошенко, а в сентябре ходили за Днепр,
где выжгли ханские села и истребили много неприятель-
ских войск.45
6 декабря Серко и Косагов вместе с калмыками
опять отправились под Перекоп. Под командой Серка
было 90 запорожских казаков, а с Косаговым 30 чело-
век донских казаков и 60 калмыков. Перед отрядом
стояла задача помешать походу крымских татар на по-
мощь полякам.
Объединенный отряд Косагова и Серка вначале, не
встретив сопротивления, сжег татарские села, отбил
больше ста человек украинцев и русских. Но вот 11 де-
кабря татары внезапно напали на отряды Косагова и
Серка.
Отбиваясь от наседавших татар, которых насчитыва-
лось около тысячи человек, русские и калмыки отступи-
ли к реке Колончаку, укрепились здесь, а затем, пере-
группировав силы, ударили на татар и наголову разбили
Перекопскую орду.46
Как отмечает Н. Костомаров, «последствием этой
победы было то, что хан Крымский долго после этого не
решался выступить с ордою в Украину на помощь коро-
лю, а счел нужным оберегать с севера пределы крым-
ских юрт от вторжения запорожцев и калмыков».47
Насколько серьезно смотрело правительство России
на калмыков как на реальную силу в борьбе с агрессив-
ными посягательствами Крыма и Турции на террито-
риальную неприкосновенность России, свидетельствуют
следующие мероприятия, проведенные Москвою в 1663—
1664 гг.
Во-первых, ведение всех дел, относящихся к калмы-
кам, было передано специально созданному Калмыцко-
му приказу.
Во-вторых, правительство царя Алексея Михайловича
летом 1664 года официально признало Мончака верхов-
ным правителем калмыцкого народа и наградило его
атрибутами государственной власти.
24
В-третьих, в знак выражения доверия к калмыкам и
признания их заслуг в защите южных и юго-восточных
границ Русского государства правительство России в
сентябре 1664 г. преподнесло калмыкам изготовленное
по специальному заказу боевое знамя.
Вместе со знаменем Мончаку была отправлена се-
ребряная с позолотой, украшенная драгоценными камня-
ми булава — как символ верховной власти над калмы-
ками, сабля, пара пистолей, карабин, кольчуга, шапка
железная, седло, войлок, чепрак и другие принадлеж-
ности полководца — воина.48
Следовательно, можно с полным основанием утверж-
дать, что в начале 60-х годов XVII в. русскому прави-
тельству удалось воплотить в жизнь свою давнюю за-
ветную мечту об использовании калмыков в качестве по-
стоянной вспомогательной военной силы в борьбе против
Турции, крымского хана и на других фронтах.
Взаимное истощение сил и средств России и Польши
в войне 1658—1667 гг. настолько было ощутимым к на-
чалу 1664 года, что обе стороны не прочь были начать
переговоры о мире. Однако, несмотря на одинаково тя-
желое положение сторон, польские паны стремились ис-
пользовать некоторые временные затруднения России
чисто военного характера, чтобы принудить ее на боль-
шие уступки, и только поражение польских войск под
Глуховом и Новгород-Северским сбило спесь с кичли-
вого польского панства и сделало его более податливым.
1 июня 1664 г. в деревне Дуровичи начались перего-
воры между русскими и польскими уполномоченными,
которые длились до сентября, а затем были прерваны
до мая следующего года.
Во время переговоров военные действия на русско-
польском фронте по сути дела не прекращались. Так, на
юго-западном участке фронта двухтысячный отряд кон-
ницы сенатора Чернецкого, в союзе с гетманом право-
бережной Украины Тетерею, вел активные боевые дей-
ствия против русско-украинских войск. Участились так-
же набеги и со стороны крымских татар.
Против Чернецкого, Тетери и крымских татар дей-
ствовали гетман левобережной Украины И. Брюховец-
кий, кошевой атаман И. Серко с запорожскими казака-
ми и калмыками и воевода Г. Косагов с московскими
ратными людьми, казаками и калмыками.
25
И. Серко и Г. Косагов врозь, а больше вместе очень
часто нападали на поляков, Тетерю и татар, нанося им
чувствительные удары. Однако силы были неравны, кро-
ме того, И. Брюхсвецкий не выполнял своих обязательств
по снабжению продовольствием и одеждой русских рат-
ных людей, казаков и калмыков, что крайне отрицатель-
но сказывалось на их настроении.
1 августа после разгрома отряда Косагова под Кор-
сунем началось бегство солдат и рейтаров. В донесении
царю Косагов писал: «У оставшихся со мной запасов
нет... Помощи никто не присылает». Московские ратные
люди жаловались государю, что «у гетмана (И. Брюхо-
вецкого— Т. Б.) в малороссийских городах хлебных за-
пасов в сборе много, а им дают мало, голодны они И*'
безодежны».49
В силу указанных причин, как видно из расспросных
речей в Малороссийском приказе стрелецкого головы
Никиты Десятого, ушли и калмыки в свои улусы, заявив
перед уходом, что «...они и впредь великому государю
служить с Серком ради и на лето будут, а с иными пол-
ковниками ни с кем служить не хотят».50
И. Брюховецкий в письме к царю Алексею Михайло-
вичу оправдывал свою нерасторопность и пытался всю
вину за неудачи свалить на московских ратных людей,
но вместе с тем он видел, что на театре военных дей-
ствий положение складывалось явно не в его пользу..
На западном берегу Днепра из московских воинских
подразделений действовал только один крайне ослаблен-
ный последними событиями отряд Косагова и больше в
сложившейся обстановке Москва не могла выделить ре-
гулярные войска. Оставалась единственная надежда на
нерегулярные части казаков и калмыков.
Одно за другим И. Брюховецкий шлет письма в Моск-
ву, в которых просит московское правительство сделать
все для быстрейшей посылки к нему на помощь калмы-
ков.
Гетману левобережной Украины прекрасно были из-
вестны боевые качества калмыков. Крымский хан не раз
заявлял, что «от калмыков крымские люди добре страш-
ны».51
В письме к воеводе князю Юрию Долгорукому
И. Брюховецкий писал: «А как то калмыцкое войско и
...воеводы П. В. Шереметев из Севска и стольник С, И,
26
Львов из Белгорода с ратными людьми ко мне придут
без мотчания (промедления — Т. Б.), против неприяте-
ля... пойду хоть в Польшу».52
Идя навстречу просьбам Брюховецкого, московское
правительство б ноября 1664 года сообщало ему: «...тай-
ши калмыцкие писали к нам..., что ..послали в Мало-
российские городы против неприятелей самых лучших
калмыцких людей и головщиков; и вам бы, гетману,
одноконечно тех калмыцких людей покоить, чтобы им ни
в коих запасах скудости не было».53
Стремясь загладить прошлую вину, Брюховецкий
сообщал в Москву: «А о калмыцком войске: для них ста-
ция (припас для войска — Т. Б.) собрана и готова есть,
только бы по указу ко мне поспешили».54
В первой половине мая 1665 года в сопровождении
думного дворянина Я- Т. Хитрово семнадцатитысячный
отряд калмыков вступил в пределы Левобережной Ук-
раины. Не доходя до г. Канева — резиденции гетмана
И. Брюховецкого, отряд разделился на две части: одна
часть в количестве около 10000 всадников пошла в За-
порожскую Сечь, чтобы вместе с запорожскими казака-
ми громить татар и турок, а другая — в г. Канев к гет-
ману И. Брюховецкому. По прибытии калмыков в г. Ка-
нев им была устроена торжественная встреча, выдано
все, что положено для похода, а затем после двухднев-
ного отдыха по совету московского воеводы Протасьева,
который находился при гетмане, Брюховецкий отправил
калмыков к Белой Церкви, где находились польские
войска под командой Яблоновского.
Появление калмыков было полной неожиданностью
для поляков. Как видно из отписки гетмана к царю от
25 мая 1665 г., калмыки поляков «...так знатно поразили,
что едва с табором к Белой Церкви, таборище зажегши,
утекли», а калмыки, взяв богатые трофеи, «щастливо
назад возвратились».55
В это же время, как сообщал в Малороссийском при-
казе посланник Брюховецкого полковник Л. Горленко,
другой отряд калмыков, ушедший в Сечь, вместе «...с за-
порожцы были под Перекопом, и крымских людей по-
били, и полон (русских и украинских пленников — /’. Б.)
многой отбили и добычу себе многую учинили».56
Совершив еще несколько удачных нападений на
27
Крым, И. Серко с запорожскими казаками и калмыками
в начале августа 1665 г. возвратился в Сечь.
Гетман И. Брюховецкий, находившийся в это время
в Гадяче, узнал о возвращении калмыков с крымского
похода и отправил в Сечь своего посла, чтобы пригла-
сить и эту часть калмыков служить под его командою.
Вначале калмыки положительно отнеслись к приглаше-
нию гетмана, а затем отказались идти в Гадяч. «А то
за-для того гнев узяли,— как сообщается в «Летописи
Самовидца»,— же гетман Брюховецкий сам з ними не
пошел на войну».57
В августе-сентябре калмыки вместе с запорожски-
ми казаками предприняли еще ряд походов против Кры-
ма, а в конце сентября откочевали в свои улусы, чтобы
привести себя в порядок и набраться сил к новым пред-
стоящим битвам и походам.
В апреле 1666 года в деревне Андрусове между Рос-
сией и Польшей возобновились мирные переговоры, ко-
торые закончились подписанием 30 января 1667 года Ан-
друсовского перемирия на 13 с половиной лет. Этим за-
вершилась русско-польская война за Украину и Бело-
руссию.
По перемирию России возвращались Смоленск, До-
рогобуж, Белая, Невель, Красный, Велиж, Северская
земля с городами Чернигов и Стародуб; Речь Посполи-
тая признавала воссоединение Левобережной Украины
с Россией и оставила за Россией г. Киев с прилегающей
территорией вначале до 1669 г., а потом и насовсем.
Правобережная Украина и Белоруссия по-прежнему
оставались за Польшей.
Таковы были итоги тринадцати летней борьбы Рос-
сии с Речью Посполитой за исконные русские земли. Это
был первый этап борьбы за воссоединение в единую
семью русского, украинского и белорусского народов.
Каждой народ великой России внес достойный вклад в
нее. Наряду с московскими ратными людьми бок о бок
сражались украинские крестьяне и запорожские казаки,
славные сыны Дона и вольные сыны степей — калмыки.
Едва ли можно переоценить роль и значение нере-
гулярных войск в этой войне. Калмыки, сражавшиеся
вместе с запорожцами и донскими казаками, одержали
немало побед над польскими и крымско-турецкими
войсками.
28
Крымский хан не раз в своих письмах к турецкому
султану, полякам и гетманам Правобережной Украины
признавался, что он не может послать свои войска за
пределы своих владений, так как «...опасен приходу кал-
мыков и запорожских казаков в Крым».
Чигиринский полковник Григорий Карпов, хорошо
знавший боевые достоинства калмыков, в своем письме
от 12 июля 1677 г. к гетману просил прислать их к себе
и следующим образом характеризовал их роль в борьбе
с Крымом.
«Калмыков таторовя и турки боятца; только де о
калмыках ныне у них не слышать...
А естли де калмыцкий приход в Крым будет, то тот-
час таторовя, покиня турков, побегут в Крым.
А как де князь Каспулат Муцалович Черкасский с
калмыками был в Крыму и кой час про тот его приход
в Белгородчине таторовя услышали, тотчас все ужасну-
лись и страх на них напал великий...
И естли де в. г. укажет калмыков послать на Украи-
ну, и таторовя де бой их знают, и увидя их битца с ними
не станут, побегут...»58
Андрусовское перемирие урегулировало до известной
степени взаимоотношения между Россией и Польшей.
Однако мир Польши с Россией крайне раздражительно
был встречен в крымско-турецких кругах.
Турция, а за нею и крымский хан не хотели прими-
риться с фактом потери столь лакомого для них куска,
как Украина.
Турция начала готовиться к войне за Украину.
В 1672 году объединенные силы Турции и Крыма на-
несли серьезное поражение Польше, захватив важный
укрепленный пункт Правобережной Украины г. Каме-
нец, а затем и всю Подолию. Более того, после перехода
гетмана Правобережной Украины П. Дорошенко в под-
данство Турции, последняя заявила свои претензии на
всю Украину.59
Путем дипломатического давления русское прави-
тельство пыталось предотвратить нависшую угрозу
войны. Но на двухкратное предложение Москвы — в
1666 и 1669 годах — о мирном урегулировании спорных
вопросов турецкое правительство в тонах, не допускаю-
щих компромисса, требовало от России свободы для
29
агрессивной политики Турции как на Украине, так и на
Кавказе.
В создавшейся обстановке русское правительство
предпринимает попытку организовать коалицию евро-
пейских государств против Турции. С этой целью прави-
тельство царя Алексея Михайловича через думного дья-
ка А. Виниуса обращается к английскому королю Кар-
лу II с просьбой «...направить свои войска против турец-
кого султана».60
С подобной же просьбой Москва обратилась к Фран-
ции, Испании, Голландии и другим государствам Европы.
Однако никто из указанных государств не отклик-
нулся на просьбу России. Западная Европа находилась
накануне войны, кроме того, ни Англия, ни Франция не
хотели усиления позиций России в бассейне Черного
моря, а следовательно и на Ближнем Востоке.
Таким образом, в ближайшее время в предстоящей
борьбе с Оттоманской Портой Московское государство
могло рассчитывать только на собственные силы.
Турецкое наступление на Русское государство в
XVII в. велось по следующим трем основным направ-
лениям: во-первых, через Молдавию и Волахию на Пра-
вобережную Украину; во-вторых, через Крым на Левобе-
режную Украину и центральные районы государства и,
в-третьих, через Черное море, устье Дона и г. Азов на
Южную Россию, Кавказ, Поволжье и юго-восточные
окраины государства.61
Исходя из указанных направлений, московское пра-
вительство и строило свои планы отпора турецкой агрес-
сии.
Наиболее опасным было первое направление. Здесь
турецкий султан помимо собственных войск мог исполь-
зовать силы Крыма, Молдавии, Волахии и изменника
украинского народа — гетмана Правобережной Украи-
ны П. Дорошенко, последний во сне и наяву бредил тем
днем, когда он из рук турецкого султана или крымского
хана получит доспехи гетмана всей Украины.
В ожидании этого часа П. Дорошенко верно служил
врагам русского и украинского народов, не прекращая
ни на один день борьбы с -гетманом Левобережной
Украины И. Брюховецким.
В период переговоров и особенно после подписания
Андрусовского перемирия, московское правительство
30
Предлагало мир и Крыму, а поэтому в сложившейся об-
становке она не могла оказывать И. Брюховецкому по-
мощь своими ратными людьми, но была за привлечение
на сторону И. Брюховецкого сил калмыцкого народа.
Так, в резолюции на докладную записку И. Брюхо-
вецкого от 20 марта 1666 г. о статьях, присланных для
рассмотрения в Малороссийский приказ, и на просьбу
гетмана прислать ему на помощь калмыков, Алексей
Михайлович писал, что «...указ к калмыкам послан, а
ему бы гетману посланцев своих о том к ним послать».62
Выполняя указ Москвы и идя навстречу просьбе
Брюховецкого, присланной с послом Степаном Петро-
вым и полковником Федором Донцом, тайша Мончак
(Пунцук) в июне 1666 г. «...послал от себя воинских лю-
дей 5000 человек».63
Отвергнув предложение русского правительства о ми-
ре, турецкий султан начал усиленно готовиться к войне.
Активизировался и вассал султана крымский хан.
В ответ на провокационные вылазки татар запорож-
ские казаки совместными и согласованными действиями
с калмыками наносят ряд ударов по Крыму.
В октябре 1668 года объединенные силы городовых,
запорожских, донских казаков и калмыков под предво-
дительством И. Серка и И. Рогова предпринимают по-
ход в Крым, где разорили несколько татарских поселе-
ний, побили много татар и освободили около 2000 рус-
ских пленников. После этого похода, как видно из запи-
си рассказа одного выходца из Крыма киевскому на-
местнику П. Шереметеву, Серко «...по царскому указу,
с калмыками, донскими и запорожскими казаками еще
три раза ходил на Крым и в третьем походе побил около
3000 татар да около 500 взял в плен, а после третьего
похода ходил четвертым на город Бахчисарай».64
В июле 1670 года И. Серко с запорожскими казаками
совершает поход к турецкому городу Очакову. В битве
за Очаков, которая состоялась 27 июня, запорожцами
было взято много скота и пленных турок, татар и вола-
хов, а «...город весь спалили».65 В это же время, как
сообщал И. Серко в своей отписке от 22 июля 1670 г.
белгородскому воеводе Г. Г. Ромодановскому, «...калмы-
ки на Перекуп у Крым увойшедши, неприятелям нашим
много беды учинили».66
В июле—августе И. Серко намеревался предпринять
31
поход на другие турецко-татарские укрепленные пункты,
расположенные в низовьях Днепра, с целью захватить
и разрушить их, чтобы сделать Днепр свободным для
плавания в Черное море. Для исполнения этого плана
Серко просил Ромодановского отправить к нему, на по-
мощь запорожской пехоте, калмыцкую кавалерию.67
Какова судьба этого плана, трудно сказать, в имею-
щихся в нашем распоряжении документах об этом ниче-
го не сказано.
1672 год — самая черная страница в истории южных
украинских земель. 27 августа этого года трехсоттысяч-
ная армия турок и татар вместе с заднепровским гетма-
ном Дорошенко вторглась в Подолию и двинулась про-
тив Польши и Украины. История .не знала ничего по-
добного ни по размерам разоренной территории, ни по
количеству захваченных в плен.
Татарские отряды доходили до Вислы, Сана и Кар-
патских гор. Польское правительство показало полное
бессилие перед агрессором, рвавшим, как лютый зверь,
многострадальную Украину.
В таких условиях гетман Левобережной Украины
И. Самойлович и запорожские казаки снова обращают
свой взор к своему старшему брату — русскому народу —
и калмыкам.
«Наскоро с нарочным гонцом» на Дон и в калмыц-
кие улусы были посланы царские указы о немедленной
отправке отрядов в Запорожскую Сечь.
В Запорожскую Сечь был послан указ царя быть го-
товыми к совместному с калмыками и донскими каза-
ками походу против Крыма «сухим путем или на море
чайками».68
В Москву из Сечи в свою очередь выехало специаль-
ное посольство во главе с Андреем Сахненко, которое
повезло план кошевого атамана о совместном сухопут-
ном походе против Крыма запорожских и донских каза-
ков с калмыками и едисанскими татарами.69
В сентябре в Запорожскую Сечь приехало три пред-
ставителя от калмыцких тайш, чтобы договориться о
совместном походе на Крым. Давние друзья по совмест-
ной борьбе с крымскими татарами и турецкими яныча-
рами быстро нашли общий язык. Вслед за калмыцкой
конницей прибыли донские казаки на 15 стругах.
32
После весьма короткой подготовки объединенное вой-
ско выступило в Крым.
К сожалению, история не сохранила точных данных
об этом походе. Известно только, что 7 октября в Сечь
прибыл специальный гонец из Москвы — Семен Щего-
лев с грамотой, в которой правительство высказывало
явное недовольство в адрес гетмана и кошевого за не-
представление информации о ходе борьбы с Крымом.
«И вы к нам,—говорилось в грамоте,—...о приходе кал-
мыцких тайш и о походе своем в Крым по се время не
писывали неведомо зачем, и что у вас над Крымом и
над крымскими людьми какой промысел был ли, о том
нам неведомо ж».70
Однако каков бы ни был исход этого похода, следует
признать, что отсутствие И. Серка*—выдающегося ор-
ганизатора и талантливого военачальника—отрицатель-
но сказывалось на боевых делах запорожских казаков
и их союзников.
Татары смелели, а на Запорожье не было И. Серка-
грозы Крыма и Турции.
После долгих хлопот в феврале 1673 г. И. Серко был
освобожден и в начале лета прибыл в Сечь.
С радостью встретило Запорожье своего лихого ата-
мана. В короткий срок были собраны силы и совершен
дерзкий налет на Крым.
Очевидец этих событий Ракушка-Романовский так
оценил этот поход Серка: «И Серко много того лета
шкоды починил с калмыками в Крыму и в Белгородщи-
не попустошил».71
В сентябре Серко уже был на Муравском шляху, где
разбил большой отряд татар, пытавшихся прорваться в
южные районы Левобережной Украины.
Возвращение Серка и его первые боевые успехи не-
сколько охладили воинственный пыл крымского хана.
Вынуждено было признать, хотя и в сдержанных томах,
заслуги Серка и московское правительство. В грамоте
от 21 ноября 1673 г. царь Алексей Михайлович хвалил
* В начале апреля 1672 г. И. Серко, направлявшийся к князю
Г. Ромодановскому в г. Курск с пленным мурзою Тенмамбетом,
был схвачен полтавским полковником Ф. Жученко — личным вра-
гом Серка — и передан русским властям.
За участие в восстании 1668 г. на Слободской Украине против
царских воевод, а также за связь с С. Разиным царь без суда и
следствия сослал Серка в Сибирь в г. Тобольск.
3 Т. Беликов
33
Серка за его боевые дела, здесь же сообщалось ему 6
посылке по просьбе польского короля против татар и
турок князя Г. Ромодановского и гетмана И. Самойло-
вича с войсками: «...а тебе чинить всякими образами на-
падение на помянутых врагов».72
Опять после недолгих сборов Серко оставил Сечь и
с отрядом в составе десяти тысяч казаков и несколько
сот калмыков двинулся в Крым. Разбив высланный ему
'навстречу татарский отряд и освободив несколько сот
пленных русских и украинцев, томившихся в татарской
неволе, Серко «выскочил», как образно говорит Д. Эвар-
ницкий, в Волошскую землю на помощь полякам. За-
тем отряд Серка переправился на правый берег реки
Южный Буг, «...сжег г. Тягин, отпустошил Белгородщину
и расположился... в Чечельнике».73
Остаток 1673 года и весь последующий год на укра-
инском участке прошел в борьбе русско-украинских сил
и калмыков против гетмана П. Дорошенко, обосновав-
шегося в г. Чигирине, и татарско-турецких сил, поддер-
живавших его. Борьба проходила с переменным ус-
пехом.
И. Серко был занят делами Семена — самозванного
сына Алексея Михайловича.
Во время операций против Дорошенко польские вой-
ска никакой помощи Ромодановскому не оказали, такое
поведение их показалось, и не без основания, подозри-
тельным.
С наступлением холодов войска разошлись на зим-
тие квартиры.
Измена польского короля была явной. На это Моск-
ва заявила, что ни Польша, ни тем более Турция не по-
лучат ни Киев, ни Украину вообще.
В то время, как поход царских войск против Чигири-
на кончился неудачно, в августе 1673 года начались бо-
евые действия на другом участке борьбы против крым-
ско-турецкой агрессии — под Азовом.
В декабре 1672 года в Москве по вызову правитель-
ства находился атаман войска донского Фрол Минаев.
В беседе с ним о положении на южных рубежах госу-
дарства было сказано, что, по имеющимся проверенным
сведениям, весной будущего года ожидается поход объ-
единенных крымско-турецких сил на Украину и со сто-
роны Азова и Кубани.
34
Правительство потребовало от Минаева активизиро-
вать действия донских казаков против Крыма и Азова.
При этом донскому атаману сообщили, что при разра-
ботке планов похода нужно иметь в виду обязательное
активное участие в нем государевых ратных людей и
калмыков.
Докладывая о положении дел на Дону, Ф. Минаев
сообщил, что в этом направлении кое-что уже сделано
казаками.
Построено пятьдесят стругов для морского похода. В
июле 1672 года казаки ходили под Каланчинские башни,
где побили много турок и татар.
Через месяц уже вместе с калмыками казаки были
под Азовом, где также истребили много турок и «... око-
ло 400 взяли в плен да угнали 9 тысяч голов скота».74
Кроме того, к калмыкам ездило специальное казачье
посольство, которое заключило с Дуваром-тайшей, ко-
чующим вместе с Аюкой на урочище Кара-Кагайни
около реки Кумы, договор о совместных действиях про-
тив Азова. Виделись с Аюкой-тайшей, который обещал
в следующем году присоединиться к казакам с сорока
тысячью калмыков.75
В июне 1673 г., вскоре после возвращения Ф. Мина-
ева на Дон, прибыли 6098 человек московских ратных
людей во главе с думным дворянином и воеводою
И. С. Хитрово и стольником полковником Г. И. Косаго-
вым. Одновременно с отправлением ратных людей на
Дон была послана грамота Аюке и другим тайшам с
предложением всем калмыкам идти на Дон к воеводе
Хитрово.
Но еще до прихода Хитрово и Косагова, согласно до-
говоренности с казаками, в сентябре 1672 г. на Дон при-
было 2000 калмыков, а в начале июля 1773 г. уже в
распоряжение Хитрово Аюкою был прислан второй от-
ряд численностью в 3000 человек, чтобы «...совместно с
донскими казаками и запорожскими черкасами... над ту-
рецкими войсками и над Крымом и над крымскими
юрты всякий промысел и поиск чинить».76
Кроме того, весною этого же года, выполняя распо-
ряжение московского правительства, Аюка сам послал
большой отряд калмыков «...в Крым войною и те... его
калмыки... Мелебашев Крым и улусы воевали...».77
3*
35
Ко времени прибытия Хитрово и Косагова на Дон
почти все было готово к походу. Ждали калмыков.
Решено было идти основными силами под Каланчин-
ские башни и Азов, а усиленный казацко-калмыцкий от-
ряд переправить на левый берег Дона для промысла в
тылу Азова.
В начале июля пришли калмыки, а уже в августе
восьмитысячный отряд московских ратных людей, дон-
ских казаков и калмыков под командою Хитрово и Ко-
сагова штурмовал Каланчинские башни и разбил наго-
лову янычар, вышедших всем гарнизоном на бой с
осаждавшими.
Однако из-за недостаточного количества войск баш-
ни не были взяты.
Во время осады башен высланный в тыл Азова ка-
зацко-калмыцкий отряд нанес ощутимый урон союзни-
ку Крыма — малым ногаям — и почти без потерь с
большими трофеями вернулся на родину.
После этого похода калмыки и казаки совместно и
раздельно не раз ходили на Крым и успешно отбивали
татарские набеги.
В такой обстановке прошли последние месяцы 1673
года и весь 1674 год. Чувствовалось, что турецкий сул-
тан и его верный вассал — крымский хан — готовят
силы к 'новому удару.
Неизбежность нового столкновения хорошо понима-
ла и Москва. Вот почему уже в феврале 1675 года на
имя гетмана Самойловича была направлена грамота с
утвержденными статьями, представленными им и бел-
городским наместником князем Г. Ромодановским, о ме-
рах к обороне края против неприятеля. План предусмат-
ривал проведение ряда серьезных мероприятий наступа-
тельного и оборонительного характера на случай нового
нападения врага. Важное место в системе разработан-
ных мер отводилось и калмыкам. В статьях пятой и де-
сятой плана сказано, «чтобы указал в. гос. калмыкам
быть для страха неприятелям и татарским разгонам, и
указ бы сей государский изволил прислать как к этому
самое дело воззовет... Калмыки зело в полках надобны
неприятелям страха ради, и за Днепром от городов во-
инской промысел чинить с ними способно».78
Опасения русского правительства были не напрасны,
весной стало известно о выступлении крымских татар и
36
вторжении на Правобережную Украину турецкой армии
под командованием Ибрагима-паши.
Было яоно, что война с Польшей за обладание Пра-
вобережной Украиной — это начало большой битвы за
захват всей Украины.
Обстановка повелительно диктовала принять все ме-
ры к быстрейшей реализации плана Ромодановского и
Самойловича. Правда, пока шла война между Турцией
и Польшей, Россия по ряду причин не хотела открыто
вмешиваться в нее на стороне Польши. Она готова бы-
ла воздействовать на Турцию через дипломатические
каналы или организовать против Крыма поход калмы-
ков, донских и запорожских казаков, чтобы ослабить
позиции Турции, но и только. Вот почему Москва так
•охотно поддержала план И. Серка, предложенный им
еще в марте 1675 г. через посла Сечи Г. Дробиненко,
об организации объединенного похода московских рат-
ных людей, левобережных, запорожских и донских ка-
заков и калмыков против Крыма. В письме на имя
паря Алексея Михайловича Серко просил,* чтобы он
послал грамоты «...к донскому войску и к подданным
н.ц.в. к калмыцким Аюкою тайше, чтобы с нами случаев
над неприятелем чинить промысел вобче».79
Предложение И. Серка было принято благосклонно.
От имени царя был дан указ князю Г. Ромодановскому
и гетману Самойловичу «...с нашими ц.в. ратными кон-
ными и пешими людьми и с казацкими полки чинить
всякий воинский промысел против неприятелей... тур-
ского салтана и крымского хана; а подданному н.ц.в.
Каспулату Муцаловичу Черкасскому и калмыцким тай-
шам и ногайским и едисанским мурзам велено итти на
Крым и чинить над крымскими улусы воинский промы-
сел...»80
Первая партия калмыков и донских казаков в коли-
честве двухсот человек прибыла в Сечь 15 июня, о чем
Серко доносил 19 июня князю Ромодановскому и про-
сил у него помощи и разрешения пойти на Крым, так
как там «...кроме застав в Переколи одного салтана
Калги...»81 больше никого нет.
В августе гетману Самойловичу была прислана гра-
* В мае Г675 года И. Серко вторично просил об этом. См.
АЮЗР, т. 10, стр. 102.
37
мота, в которой было сказано, чтобы он во исполнение
прежних указов, вместе с князем Ромодановским шел к
Днепру, а там, сообразуясь с обстановкой, вел бы раз-
ведку, дожидаясь распоряжения о присоединении к по-
лякам в случае благополучного исхода переговоров с
ними. В грамоте также было сказано, что князь К- М.
Черкасский идет к ним на помощь с калмыками.
В действительности же с Черкасским и калмыками
дело обстояло несколько иначе.
Несмотря на то, что Казпулат Муцалович ехал «с
поспешанием», он только 17 июля выехал из Саратова
на Царицын.
В двадцатых числах июля Черкасский прибыл в Ца-
рицын и только в начале августа с небольшим отрядом
кабардинцев и московских ратных людей под командой
стольника И. Леонтьева и головы московских стрель-
цов И. Лукошкина отбыл из Царицына на Лет.
Недалеко от г. Черкасска Казпулат Муцалович оста-
новился, чтобы подождать прихода калмыков.
Вскоре прибыл и тысячный отряд калмыков под
командой Мазан-Батыра, от которого князь Черкасский
узнал, что другие калмыки под предводительством Зам-
ен, брата Аюки, по неизвестной причине самовольно
вернулись в улусы.
Донское войско послало 300 казаков во главе с
Ф. Минаевым.
Во второй половине августа объединенный отряд
прибыл в Запорожскую Сечь, где его уже давно ждали.
Первое знакомство с казаками и калмыками не-
сколько разочаровало И. Серка. В количественном от-
ношении это было не то, о чем думал И. Серко, когда
составлял свой план.
В сентябре объединенные силы через Сиваш вступи-
ли в Крым.
Чтобы воспрепятствовать продвижению московских
ратных людей, запорожцев, донцов и калмыков, тата-
ры собрали все 'наличные силы и бросили против И. Сер-
ка. Но в неудержимом порыве казаки и калмыки сбили
сильные заставы у Каменного моста «...крымских людей
побили многих и бунчук и шатры взяли...» и двинулись
в глубь Крыма, уничтожая на своем пути отряды врага.
Успех был полный, казаки и калмыки прошли через
весь полуостров, заняли 37 татарских сел, освободили
38
большое количество русских и украинцев и захватили
богатые трофеи.
На обратном пути у Перекопа И. Серко столкнулся
с большим отрядом татар под предводительством трех
салтанов. В ожесточенном бою татары были разбиты
наголову, а московские ратные люди, казаки и калмы-
ки, как доносил И. Серко царю, «...безо всякого ухорону
в кош пришли».
В изданной на имя И. Серка похвальной грамоте по
поводу похода объединенных сил на Крым московское
правительство благодарило казаков и калмыков за
храбрость и жаловало участников похода деньгами,
сукнами, порохом и свинцом.82
Осенний поход 1675 года был одним из крупных и
наиболее удачных походов объединенных сил.
Прямым последствием этого предприятия, как пра-
вильно предсказал в свое время И. Серко, было бегство
крымского хана со своими войсками с Украины, а
предпринятое вслед за этим вступление русских войск
на Правобережье и занятие ими Корсуня привело к
полной изоляции ставленника Турции и Крыма гетмана
Дорошенко.
РУССКО-ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА 1677—1681 гг.
И УЧАСТИЕ В НЕЙ КАЛМЫКОВ.
Бегство татар в Крым, взятие русскими Корсуня,
массовый уход населения Правобережной Украины на
Левобережье, изоляция Дорошенко, а затем данная им
в декабре 1675 года присяга на верность русскому госу-
дарству — все это не могло не сказаться на изменении
русско-польских —турецко-татарских отношений.
Присяга Дорошенко русскому царю послужила пово-
дом к началу мирных переговоров Польши с Турцией,
так как война официально была начата из-за Доро-
шенко.
В следующем году между Польшей и Россией про-
изошел разрыв, большая вина за который лежала на
французской дипломатии. Франция внушила польскому
королю, что для Польши мир с Турцией и разгром Рос-
сии в предстоящей войне обеспечит возврат всех поте-
рянных ею земель, в том числе Киева, Смоленска и дру-
гих городов. Под воздействием этих внушений поль-
ский король Ян Собесский подталкивал султана и крым-
ского хана начать войну против России и в октябре в
Журовне подписал унизительный для Польши мирный
договор с Турцией, по которому обязывался оказывать
военную помощь Турции против России.
1676 год для России был годом серьезных испытаний.
Умер царь Алексей Михайлович; клеветники и интрига-
ны добились отстранения от руководства Посольским
приказом боярина Морозова — умного и опытного по-
литика и дипломата; Польша и Турция подписали дого-
вор, направленный против России; оставались пока еще
неурегулированными отношения со Швецией, которая
тянула с подписанием мирного договора, и Россия вы-
нуждена была держать на ее границах в бездействии
огромную армию; на пороге стояла русско-турецкая
война.
Русско-турецкая война 1677—1681 гг., начатая Тур-
цией, была одним из этапов совместной борьбы рус-
ского и украинского народов против иноземных захват-
чиков, имевших цель завоевать и подчинить себе Украину.
Посредством вооруженного нападения турецкий сул-
тан намеревался вторгнуться на Правобережную Укра-
ину, захватить г. Чигирин, бывшую ставку Дорошенко,
занятую после его сдачи русскими войсками, и затем,
используя его как плацдарм, занять Киев и Левобереж-
ную Украину.
На Украине о готовящемся нападении турок на Рос-
сию уже знали в начале весны 1677 года. В марте
1677 г. гетман Самойлович через своих посланников —
генерального судью Домонтовича и генерального писаря
Прокоповича — представил московскому правительству
план укрепления г. Чигирина «в виду ожидающегося
вторжения неприятелей...». В системе предлагаемых ме-
роприятий Самойлович имел в виду обязательное ис-
пользование калмыков. «Наипаче, — писал гетман, —
когда бы сколько мочно калмыков надежных... в. г. ука-
зал как скорее призвать».
В грамоте от 15 марта Самойлович снова повторяет
эту же просьбу. Причем на этот раз Самойлович пред-
полагал часть калмыков бросить под Чигирин, а часть
для удара по Крыму, когда противник подступит к Чи-
гирину.83
40
В ответ на настоятельную просьбу Самойловича 29
марта в его адрес была послана грамота «Об отправле-
нии войска и о разных мерах к защите Чигирина от
угрожающего вторжения турок». В грамоте было ска-
зано, что посланы соответствующие распоряжения «...к
калмыцким тайшам... и быть им при том же воинском
случае».84
29 июня 1677 года огромная турецкая армия под
командованием Ибрагима-паши вторглась на террито-
рию Правобережной Украины, а 3 августа осадила Чи-
гирин.
По русским источникам, турецкая армия насчитыва-
ла в своих рядах 100 тыс. человек, в том числе около
40 тыс. татар.85
Три недели длилась ожесточенная осада Чигирина.
Двенадцатитысячный гарнизон этой крепости стойко от-
ражал атаки статысяч1ной армии Ибрагима-паши.
Потеряв около 20 тысяч человек при осаде и в реша-
ющей битве под Бужином с русско-украинскими войска-
ми, турецкая армия в ночь на 29 августа, бросив осад-
ную артиллерию и весь обоз, в панике отступила к Бугу.
Уходя, турки и татары все выжгли вокруг, русская
армия оказалась без продовольствия и фуража. Коман-
дованию ничего не оставалось делать, как отвести вой-
ска за Днепр.
Спустя некоторое время, русско-украинская армия
была распущена на зиму.
Еще до начала войны русским правительством на
Дон были отправлены московские ратные люди и кал-
мыки. Основной задачей этой группировки войск было:
сковать азовский гарнизон, не дать крымским и ногай-
ским татарам вторгнуться в пределы Русского государ-
ства и тем самым прикрыть тыл русско-украинской ар-
мии, действующей на Украине против турок и их со-
юзников.
Задача эта также была блестяще выполнена.
Позорный провал осады Чигирина и разгром под
Бужином ничему не 'научили турецкого султана и его
клику. Турция с еще большим рвением начала готовить-
ся к продолжению войны.
После очередного отклонения Константинополем
предложения о мирном урегулировании конфликта и
4>
участившихся набегов татар Россия также усилила под-
готовку к отпору агрессору.
Сразу же после бегства армии Ибрагима-паши ши-
роким фронтом развернулись работы по укреплению
Чигирина. Русским правительством были приняты меры
к пополнению главных сил, действующих на Украине,
а также азовско-кубанской группировки, противостоя-
щей крымскому хану и Ногайской орде.
Наряду с использованием регулярных сил русское
командование снова обращает свое внимание к нерегу-
лярным войскам и, в частности, к калмыкам.
Нужда в калмыках определялась не столько стрем-
лением русского правительства за счет их численно уве-
личить свои войска, сколько высокими боевыми качест-
вами калмыцкой конницы. Интересно в этом отношении
письмо полковника Якова Павловского от б марта
1687 г., в котором он сообщал: «Писал в сих не в
давних временах визирь к хану (крымскому — Т. Б.),
спрашиваясь его о способе, как бы Чигирин взять; ко-
торый так отписал: естли бы калмыков не было, кото-
рые «нам суть страшны, и к замешанию сил наших спо-
собны, могло бы это быти. Те прямые слова из уст
господаря волоского, который советно с визирем жи-
вет и ему тайны открывает».86
Нужны были калмыки и гетману Самойловичу. В
грамоте царю от 8—18 декабря 1677 г. он писал: «Сно-
ва подтверждаю мысль нашу, что прошлого году они,
калмыки, во время воинские работы, а паче против та-
тар были нам надобны; паче ныне, когда тот поганый
великие силы собереца, в страх ему надобно нам ко-
нечно их... иметь себе в помочь».87
В ответных статьях на эту грамоту русское прави-
тельство сообщало, что со специальным нарочным кал-
мыцким тайшам послан указ, чтобы «...калмыцким вой-
скам в тот промысл быть», но до окончания зимы «...по-
спешить им не возможно».88 С наступлением тепла, пи-
сала Москва, калмыки будут отправлены, гетману
вменялось в обязанность уже сейчас заготовить доста-
точное количество фуража и провианта в тех городах,
через которые будут проходить калмыцкие конные от-
ряды.
Как прежде, так и на этот раз, организация и коман-
дование калмыками, доцскцми казаками, кабардинца-
42
ми и ногайцами, подвластными русскому государству,
было возложено >на славного сына кабардинского наро-
да Казпулата Муцаловича Черкасского. Полностью
март и половина апреля Казпулат Муцалович был за-
нят сбором калмыков, кабардинцев и ногайцев к месту
дислокации, а уже 9 июня Москва сообщала И. Самой-
ловичу о том, что грамотой от 1 июня 1678 г. астрахан-
ский воевода П. М. Салтыков уведомил царя, что к Ро-
модановскому под руководством К. М. Черкасского и
стольника К. Козлова «...из калмыцких улусов на...
службу к вам в полк в случение с калмыками с Аюкаем
и с Соломом Серенем тайшами, ратными людьми и с дон-
скими казаки собрались апреля в 22 день, и пойдут
вскоре».89
Но, по-видимому, экипировка отряда затянулась, и
Казпулат Муцалович выступил несколько позже.
В грамоте царю Самойлович писал 20 июля 1687 г.,
что 18 июля через специального нарочного князь К. М.
Черкасский и воевода К. Козлов доносили ему, что они
с «...ногайскими и едисанскими и юртовскими мурзами
и узденями, и с татары, и с ратными людьми, и соеди-
нясь с калмыцкими тайшами и их многими калмыцкими
владетели и войсками, идут наскоро в Малороссийские
городы для случения с ними... против 'наступающих не-
приятельских сил...»90
В это же время ханом Аюкою было послано 3000 че-
ловек калмыков в подкрепление русским войскам, дей-
ствующим на Кавказе.91
В литературе, посвященной Чигиринским походам,
упоминается только о четырех тысячах калмыков,* при-
веденных К- М. Черкасским.
На самом деле такое утверждение не соответствует
действительности.
Еще до прихода Черкасского калмыки уже были в
составе войск, находящихся под командой Ромоданов-
ского и Самойловича. К. М. Черкасский, как известно,
пришел на Украину в действующую армию 28 июля, а
между тем уже в июне гетман И. Самойлович в письме
к гетману литовскому М. Пацу сообщал о скором при-
ходе к нему царских войск, донских казаков, татар и
* Н. Костомаров. Исторические монографии и исследова-
ния, т. XV, СПб-М., 1882 г., стр. 573..
43
«...калмыцких орд с Аюкаем и многими тайшами... ка-
ких уже ныне* при нас обретаетца часть».92
Второй поход на Чигирин 110-тысячной турецко-та-
тарской армии (татар было 30 тысяч) под командовани-
ем Кара-Мустафы начался в июне 1678 г., а уже 8 июля
турецко-татарские отряды появились под Чигирином.
10 июля начались военные действия. Князь К. М.
Черкасский и Козьма Козлов, как видно из их отписок
царю от 3 августа, 29 июля перешли Днепр и только
31 июля соединились с главными русско-украинскими
силами. Таким образом, Черкасский и Козлов пришли в
действующую армию только тогда, когда уже военные
действия были в полном разгаре.93 Однако это ни в ко-
ей мере не умаляет значения самого факта прихода
объединенного отряда и тем более его роли в боевых
действиях против турецко-татарских орд.
По данным гетмана Самойловича, приведенным им в
письме царю от 6 августа, К- М. Черкасский привел с
собой пять тысяч.94
Как только стало известно Г. Ромодановскому и
И. Самойловичу о переходе отряда Казпулата Муцало-
вича на правую сторону Днепра, были приняты все ме-
ры, чтобы сохранить это в тайне от противника. Однако
уже вскоре силой обстоятельств секрет был раскрыт.
Как сообщают в своей отписке царю Черкасский и
Козлов, в этот же день турецко-татарский отряд спус-
тился с Чигиринских высот, занятых Каплан-пашой, и
предпринял попытку захватить русский обоз, но полу-
чил решительный отпор. Ратные люди, калмыки, черка-
сы, ногайские, едисанские и юртовские татары «...с те-
ми неприятельскими людьми учинили бой. Й... неприя-
тельских людей секли до Чигиринского поля и многих
побили и языков поймали...»95
1—2 августа шли непрерывные ожесточенные бои
русских войск за господствовавшие над местностью Чи-
гиринские высоты, но все атаки русских были отбиты
турками. 3 августа русские войска получили значитель-
ное подкрепление. Сюда же пришел и князь Черкасский
* Речь идет о 1 000 человек калмыцких конников, посланных к
И. Самойловичу в конце 1677 года. См. Ф. Бюлер. Инородцы в
Астраханской губернии. Жур. «Отечественные записки», т. 47(7),
июль 1846 г,, стр. 18.
44
со своим пятитысячным отрядом.* Получив подкрепле-
ние, русское командование произвело перегруппировку
сил и двинуло войска на решительный штурм Чигирин-
ских высот. Калмыки в штурмующих колоннах занимали
левый фланг.
Вот как описывают эту битву К. М. Черкасский и во-
евода К- Козлов в письме к царю: «...и у тех гор у всех
твоих ратных людей и у калмык с неприятельскими
людьми были бои большие. И твои ратные люди и кал-
мыки с Чигиринских гор турских и крымских и иных
земель войска сбили, и окопы и городки взяли, и, вшед
на те горы,... многих неприятелей побили, и обозы и на-
меты и пушки и знамена и значки и языки многие пой-
мали, а достальных неприятельских людей прогнали за
реку Тясьмин...».95
Сбитые с высот турки и татары бежали к Медведов-
ке, а за ними по пятам «...гнались и истребляли их за-
коренелые враги калмыки».97
Победителям достались большие трофеи, в том числе
28 пушек.
Разгром Каплан-паши на Чигиринских высотах был
началом конца турецкой затеи с захватом Чигирина, а
затем Киева и всей Украины.
Убедившись в своем бессилии сломить стойкость рус-
ской армии, 20 августа Кара-Мустафа отдал приказ об
отходе за Тасьмин и дальше к Бугу, предварительно
разрушив Чигирин, а вернее то, что осталось от Чигири-
на после остервенелой бомбардировки турками в пери-
од его осады.
13 января 1681 года был подписан Бахчисарайский
мирный договор, установивший перемирие на 20 лет.
Так бесславно кончилась попытка турок и татар по-
работить Украину и поставить на колени великий рус-
ский народ.
Совместная борьба русских, украинцев, калмыков,
кабардинцев и других народов сорвала агрессивные
планы турецко-татарских захватчиков.
Таким образом, не подлежит сомнению, что с первых
же дней вступления в подданство Московского государ-
ства калмыцкий народ оставался верным своей клятве,
* По данным И. Самойловича, всего под Чигиринскими высота-
ми русским командованием 3 августа сосредоточено было около
20 тыс. чел. См. АЮЗР, т. 11, стр. 671—672.
45
всегда в трудную минуту приходил на помощь своему
старшему брату — русскому народу.
Русское правительство и особенно русский народ вы-
соко ценили эту дружбу, проверенную в огне боев и
сражений с недругами Русского государства, посягавши-
ми на его независимость.
В знак особых заслуг хана Аюки перед Русским го-
сударством ему и другим тайшам было определено го-
дичное жалование, состоявшее из денег, муки, овощей,
вина и боевых припасов.98 А яицкому таможенному це-
ловальнику было дано указание «не имать» пошлин с
калмыков, пригонявших в Яик для продажи или обмена
лошадей, коров, баранов, ясырь (пленников) и других
товаров.99
В свете приведенных данных об участии калмыков в
борьбе за независимость Русского государства на его
южных и юго-западных границах, начиная с 1663 г.,
следует признать ошибочным и не отвечающим дейст-
вительности утверждение Е. Чонова о том, что «первые
имеющиеся сведения об участии калмыков в русском
походе восходят к 1678 году, когда Аюка-хан послал
три тысячи калмыков в подкрепление русскому отряду,
действовавшему на Кавказе».100
Уже приведенных документальных данных достаточ-
но для того, чтобы опровергнуть это утверждение Е. Чо-
нова, но для большей убедительности мы приведем еще
одну выдержку из документа, датированного декабрем
1662 года — январем 1663 года. Речь идет о статейном
списке стольника Федора Ладыжинского, посланном в
Малороссию к Брюховецкому, к Якиму Сомку и к раз-
ным полковникам с грамотами.
В этом документе через стольника Ладыжинского
московское правительство сообщало, что «...идет на
крымские улусы с Царицына боярин и воевода князь
Григорий Сунчалович Черкасский с а...и* с государевы-
ми ратными людьми и с калмыцкими тайши... которые
калмыки были на Дону с донскими казаками».101
Таким образом приведенный документ лишний раз
доказывает, что первые сведения о походах калмыков с
русскими воинами против общего врага относятся уже к
1662—63 годам, а не к 1678 году, как утверждает Ё. Чо-
нов.
* Пропуск в тексте подлинника.
46
УЧАСТИЕ КАЛМЫКОВ В БОРЬБЕ РУССКОГО
ГОСУДАРСТВА ЗА ВЫХОД К ЧЕРНОМУ
И БАЛТИЙСКОМУ МОРЯМ (1695—1721 гг.)
Несмотря (на то, что турецкий султан торжественно
объявил о твердом желании соблюдать дружбу и дал
гарантию за своих вассалов, что они также не будут на-
падать на русскую землю, условия договора 1681 г. ту-
рецкой стороной никогда не выполнялись.
Убедившись в невозможности вести с Русским госу-
дарством открытую войну за Украину, турецкий сул-
тан решил продолжать свою традиционную политику
нападения на русские города и деревни со стороны
Крыма и Азова.
Конец XVII—первая четверть XVIII вв. в истории на-
шей Родины ознаменовались дальнейшим усилением
борьбы за разрешение давно назревших основных вне-
шнеполитических задач — выход к берегам Балтийского
и Черного морей и укрепление на Каспийском море.
В последнее десятилетие XVII в. русское правитель-
ство начинает борьбу с Турцией и ее вассалом — крым-
ским ханом — за южные земли и выход к Азовскому,
а затем и Черному морям.
Южные окраинные города и села постоянно подвер-
гались разбойничьим набегам татар, которые грабили
их, а население уводили в плен и продавали в качестве
рабов в Турцию и другие страны.
В 80-х годах XVII в. русским правительством было
предпринято две попытки выйти к Черному морю и
обезопасить тем самым границы Русского государства
от набегов крымских татар. Но как поход 1687 года,
так и поход 1689 года не принесли желанных результа-
тов. Крымские татары по-прежнему совершали разбой-
ничьи разрушительные набеги на русские города и села.
Так, в 1692 году двенадцатитысячное102 татарское вой-
ско вторглось в пределы Южной Украины, выжгло пред-
местье города Немирова и увело с собой большое коли-
чество пленных.
Попытка русского правительства воздействовать на
татар через дипломатические каналы ни к чему не при-
вела.
В 1694 г. Россия начала интенсивно готовиться к от-
47
пору провокационным вылазкам татар и укреплению нй|
Азовском море.
В начале 1695 года 31-тысячная русская армия дви-
нулась под Азов. Однако из-за отсутствия флота, что
позволяло турецкому гарнизону Азова беспрепятственно
получать подкрепления — войско, продовольствие и бое-
припасы — и по ряду других причин Азов не был взят, и
осада его была снята.
Мы не располагаем документальными данными, ко-
торые бы говорили об участии калмыков в первом похо-
де под Азов, но вместе с тем нет основания и отрицать
их участие, тем более, что хан Аюка и другие калмыц-
кие тайши положительно относились к этому мероприя-
тию и изъявляли желание послать свои войска.
Однако неудача первого похода нисколько не обеску-
ражила Петра I. Уже в конце 1695 года Петр I со свой-
ственной ему энергией приступает к подготовке второго
похода.
Был построен флот. При комплектовании сухопутной
армии Петр I пополнил ее за счет нерегулярных частей
донских и черкасских казаков.
Не остались в стороне и калмыки. В ответ на пред-
ложение Петра I принять участие во взятии Азова хан
Аюка дал указание «спешно готовиться к походу».
Первая партия калмыков совместно с донскими ка-
заками и полком московских ратных людей под общей
командой генерала К. Регимона выступила в середине
мая из Черкасска степью под Азов, прибыла к месту на-
значения 28 мая и вошла в состав авангарда генерала
Гордона.103
Вслед за этой партией было прислано еще «...три ты-
сячи человек... в большой полк к боярину и воеводе к
Алексею Семеновичу Шеину».104
Второй поход русских войск увенчался успехом. Азов
был взят.
Отмечая храбрость и мужество, проявленные кал-
мыцкими ратными людьми при взятии Азова, Петр I
приказал выдать «...Аюки и иным тайшам и улусным
людям... из приказу Казенного дворца... десять партищ
объярей разных цветов, мерою по 5 аршин...»105
Во время штурма Азов сильно пострадал. Перед рус-
ским правительством стал вопрос о восстановлении и
48
заселении его. 20 октября 1696 г. в Преображенском
дворце Петром I был созван по этому вопросу совет.
В итоге всестороннего рассмотрения этого вопроса
совет констатировал: «Понеже фортеция Азов разорена
внутри и выжжена до основания, также и жителей фун-
даментальных нет, без чего содержаться не может, и
того для требует указу, кого населить и много ли чис-
лом?»
Исходя из реальных возможностей, совет принял ре-
шение: «быть 3000 семьям из низовых городов; коннице
быть 400 с калмыками».106
После поражения турок под Азовом и татары вели
себя относительно спокойно, но так продолжалось не-
долго. Начиная с 1698 года, крымские татары снова на-
чали совершать разбойничьи набеги на пограничные рус-
ские земли. Первый крупный набег был совершен в авгу-
сте 1698 года. «В немалой силе» турки и татары вторг-
лись на русскую землю и подошли к Гаванской крепо-
сти, но в это время русская армия под командованием
Я. Ф. Долгорукого со стороны Перекопа вошла в Крым.
Известие о вступлении русских в Крым заставило татар
и турок снять осаду крепости и вернуться восвояси. На
поспешно отступавших татар и турок обрушились при-
шедшие на помощь гарнизону Гаванской крепости
«российские калмыки и, многих положа на месте, при-
нудили с великим страхом оставшихся к бегству».107 На-
сколько был крупным этот набег татар и турок, можно
судить по тому, что только одних убитых было около
4000 человек.
В ответ на бесчинства татар в этом же 1698 г. объ-
единенный отряд донских казаков в 130 человек и 500
человек калмыков под командой атамана Максима Фро-
лова предприняли удачный поход против татар Казиев-
ского улуса.
Вслед за этим походом в 1700 году отряд казаков и
калмыков в 700 человек настиг и разбил наголову на
реке Соляной крупный отряд татар Казиевского улуса,
возвращавшихся с богатой добычей после набега на рус-
ские поселения, расположенные близ Камышина.108
Поход Максима Фролова и битву на реке Соляной
можно считать последними крупными операциями по
отражению татарских набегов XVII века. Это, конечно,
не означает, что между азовским походом 1696 года и
4 Т. Беликов
49
указанными двумя походами калмыки были не у дел.
Еще в 1697 году Петр I, уезжая за границу в составе
великого посольства, официально возложил на хана
Аюку охрану юго-восточных границ Русского государст-
ва. Юридически это нашло свое отражение в договоре
хана Аюки и князя Б. А. Голицына, подписанном 17
июля 1697 года. Договор гласил:
«1. В случае похода против Бухарцев, Каракалпаков,
Киргиз-кайсаков снабжать хана Аюку артиллериею с
достаточным количеством ядер и бомб.
2. Указами предписать в Уфу, на Яик и в Донские
городки, чтобы казаки и Башкирцы не заводили ссор с
калмыками и запретить им сие под смертною казнию.
3. Ежегодно давать хану Аюки по 20 пудов пороха
и по 10 пудов свинца»...109
Таким образом, в результате удачного похода 1696 го-
да Азов был взят русскими войсками, но приобретение
корта на Азовском море, запертом турецкой крепостью
Керчью от Черного моря, не решало еще задачи выхода
к южным морям. Вместе с тем, изменившаяся к этому
времени обстановка исключала возможность продол-
жать борьбу на юге. В новых условиях на первый план
выдвигалась задача борьбы со шведами за выход к
Балтийскому морю.
* * *
Получив известие о подписании мира с Турцией,
Петр I в августе 1700 года объявил Швеции войну и дви-
нул войска к Нарве. Но в силу ряда причин нарвский
поход окончился неудачей. Однако это не сломило силы
русского народа и неукротимой энергии Петра I. Начи-
ная с 1702 года, преобразованная русская армия, осна-
щенная в достаточном количестве вооружением и значи-
тельно пополненная личным составом, наносит ряд
серьезных поражений шведам.
К концу 1704 года было занято все побережье Невы;
взяты города Дерпт (древнерусский Юрьев), Ивангород
и Нарва, русские войска достигли моря, прочно утвер-
дившись в Восточной Прибалтике. Это было крупным
успехом «...поднимающейся нации, умевшей даже пора-
жение превратить в орудие победы» (Ф. Энгельс).110
В литературе, посвященной военному прошлому кал-
мыцкого народа, бытует мнение, что калмыки не уча-
50
ствовали в военных действиях против шведов. Так,
Е. Чонов в упоминаемой нами работе говорит, что за пе-
риод с 1700 по 1709 год калмыки дважды привлекались,
но ни разу не участвовали «в деле». Первый раз в 1707
году, «...когда 3-тысячное калмыцкое войско с одним
владельцем*, вызванное в поход против шведов, за при-
остановлением военных действий, было возвращено из
Москвы», ...и второй раз «...в 1709 году, когда посланный
Аюкой-ханом на помощь Петру Великому сильный в не-
сколько тысяч отряд калмыков под предводительством
Чакдор-Джаба опоздал всего на несколько дней к Пол-
тавской битве и был с награждением отпущен домой».111
У Г. Прозрителева в работе «Военное прошлое наших
калмыков» вообще ничего не сказано об участии калмы-
ков в войне со шведами. Между тем само название рабо-
ты обязывало автора хотя бы вкратце сказать об уча-
стии калмыков в этой великой борьбе Русского государ-
ства за жизненно необходимый выход к берегам Балтий-
ского моря, тем более, что автор начинает описание во-
енного прошлого калмыков с 1630 года и доводит до
1814 года включительно.
Таким образом, и Е. Чонов и Г. Прозрителев в упо-
мянутых работах вольно или невольно, отрицают уча-
стие калмыков в войне со Швецией, с чем никак нельзя
согласиться.
ААногочисленные документальные данные, относящие-
ся к этому периоду, неопровержимо доказывают, что
калмыки принимали самое активное участие в военных
операциях против войск Карла XII. Конечно, значение
нерегулярных калмыцких конных отрядов по сравнению
с обученными регулярными войсками было меньшим, но,
принимая во внимание личные боевые качества калмыц-
кого воина, мы не можем не отметить достойного вкла-
да, внесенного калмыцким народом в общее дело раз-
грома врага.
Первое упоминание о калмыцком нерегулярном вой-
ске, пришедшем на помощь русскому народу в великой
борьбе за берега Балтики, относится не к 1707 году, как
ошибочно утверждает Е. Чонов, а к 1701 году.
В работе И. И. Голикова «Деяния Петра Великого,
мудрого преобразователя России» мы читаем, что в кон-
* Крупный феодал.
4*
51
це января (25—26) 1701 года «... монарх смотрел экзер-
циции (учения — Т. Б.) прибывшего в Москву калмыц-
кого и татарского войска, в 30 000 состоящего, и все сие
войско отправил к границам шведским, предписав с по-
дробностью начальникам, как им поступать вразсужде-
ние неприятельских действий».112
Следовательно, русское командование планировало
использовать калмыков не как резерв, а как активную
силу. Еще до прибытия калмыков в переговорах с поль-
ским королем Августом 11 в Биржах в феврале 1701 го-
да русская сторона смотрела на калмыков как на ре-
альную силу. В частности, планом предполагаемых воен-
ных операций предусматривалось послать их в августе
в Финляндию, когда польские войска совместно с рус-
скими осадят Ригу, а главная русская армия будет дей-
ствовать со стороны Печерского монастыря.113
Имеющиеся в нашем распоряжении документальные
данные дают нам право утверждать, что калмыцкие кон-
ные отряды включились в активные боевые действия про-
тив шведов уже в 1701 году. Так, по данным И. А. Же-
лябужского, уже в мае этого года по распоряжению ге-
нерала фельдмаршала П. П. Шереметева из-под Печер-
ского монастыря ходил под шведскую мызу (хутор —
Т. Б.) Ряпну с драгунским полком и калмыками его сын
Михаил, где разОил шведскую конницу и пехоту, захва-
тив при этом 2 чугунные пушки, 3 драгунских знамени
и взяв в плен одного майора и 30 человек рядовых.114
Таким образом, уже с первых дней прибытия к месту
назначения калмыцкая конница приняла активное уча-
стие в сражениях. Причем, калмыки выступали в этой
войне не только в составе русских регулярных частей,
но и как самостоятельная боевая сила.
В июле-августе 1701 года русским командованием для
большей оперативности и удобства действий часть под-
разделений была выделена в самостоятельные партии.
Четвертая такая партия была составлена полностью из
калмыков. Выйдя в поиск, эта партия 15 августа встре-
тила большой отряд противника, атаковала его и в оже-
сточенной схватке наголову разбила его, «доказатель-
ством чего были привезенные ими в главный лагерь 300
шведских ружей, за которые монарх повелел выдать
деньги».115
В конце мая 1702 года Петр приказал Шереметеву
52
выступать из Пскова в Лифляндию. В июне Шереметев
с тридцатитысячной армией выступил против Шлип-
пенбаха, у которого было 8000 чел. 18 июня при Гум-
мельсдорфе армии встретились. Шведы потерпели страш-
ное поражение. В этой битве принимали участие и кал-
мыки.
Узнав о победе, Петр I предписал Шереметеву ра-
зорить Ливонию. Приказание было выполнено. Сообщая
Петру I о выполнении его распоряжения, Шереметев пи-
сал: «...желание твое исполнил: больше того неприятель-
ской земли разорять нечего... и только осталось целого
места Пернов и Колывань (Ревель), и меж ими сколько
осталось около моря, и от Колывани к Риге около моря
же, да Рига: а то все занустошено и разорено вконец.
Пошлю в разные стороны отряды калмыков и казаков
для конфузии неприятеля».116
Легкость, стремительность и высокая маневренность
позволяли калмыкам появляться там, где меньше всего
их ждал противник. Так, в конце 1701 года русские
неожиданно встретили усиленный корпус шведов, коман-
довал которыми Шлиппенбах. Шведские войска от рус-
ских отделяла водная преграда. Создав видимость под-
готовки к переправе и обратив тем самым на себя всю
силу неприятельских войск, Шереметев тем временем
послал в обход противнику калмыков и легкую конницу.
Используя выгодность местности, конная группа
скрытно подошла к шведам и атаковала их. Удар на-
столько был стремительным и неожиданным, что про-
тивник дрогнул и обратился в паническое бегство. На-
неся тяжелое поражение шведам, русские войска захва-
тили 8 пушек, 16 знамен, 1500 человек пленных, в том
числе одного полковника и одного ротмистра.117
В июне 1702 года, выполняя приказ Петра I, Шере-
метев вновь ходил из города Пскова в «...шведскую зем-
лю, а с ним пошло конных драгунских 9 полков, да
Москвич, и гусар, и копейщиков, и рейтар, было три
полка, казаков и калмыков и Юкиных татар было 3000,
а пехотных было 8 полков».118
15 июня все вышеназванные конные части собрались
на «немецком рубеже» около ливонского городка Ней-
гаузена, откуда двинулись к г. Юрьеву. 16 июня конные
полки у Чудского озера соединились с русской пехотой.
Высланная разведка донесла, что в районе Красной
53
мызы стоят уже упоминавшиеся нами шведские войска
генерала Шлиппенбаха. Стремясь использовать фактор
внезапности и стремительности, Шереметев приказал
«на стану» в 15 верстах от Красной мызы оставить обо-
зы и форсированным маршем идти на сближение с про-
тивником. Вперед по приказанию Шереметева были бро-
шены калмыки, казаки, юкинские татары и Преображен-
ский драгунский полк под командой полковника Р. К.
Боура.
Не доходя до Красной мызы верст семь, калмыки, ка-
заки и татары на переправе завязали с неприятелем бой.
Дружным натиском шведы были сбиты и, потеряв в бою
300 человек, в панике отступили к Красной мызе.
С подходом Преображенского драгунского полка и
пехоты русские возобновили наступление, но шведы, не
приняв боя, оставили Красную мызу и ускоренным мар-
шем под напором русских войск отошли к Немецкому
табору (главной ставке — Т. Б.) на соединение с основ-
ными силами. Однако Шлиппенбах и здесь не принял
боя, покинул стан и, преследуемый калмыками, казака-
ми и татарами, отошел к Гумоловой мызе, расположен-
ной в десяти верстах от прежнего места сосредоточения.
Три дня продолжались бои у Гумоловой мызы. Было
время, когда «...Калмыки, и Казаки, и Юкины татары,
и драгуны, и царедворцы, не могли стоять против их бу-
сурманов, и отступили назад».119
Но проявив исключительное мужество и беззаветную
храбрость, русские сломили ожесточенный натиск врага
и, перейдя в контратаку, нанесли тяжелое поражение
шведам.
Вот как описывает финал этой битвы И. А. Желя-
бужский в своих «Записках»: «и... все полки за ними
шведскими людьми погнали и до Гомуловой мызы их на
трех верстах, и коньми их топтали, и едва которой швед-
ской человек от государевых людей спасся, только в ве-
ликих крепях, или разве в человеческих телах, а конни-
цу их шведскую гнали за мызу верст с пять и больше, по
дороге и по лесу множество их порубили, и телами их
шведскими поля около той Гомуловой мызы стали быть
полны... все шведские полки конные и пешие порубили,
и много начальных людей и рядовых шведских драгун
и солдат побрали в полон, и всякие шведские полковые
припасы, порох, ядра и всякое мелкое ружье, побрали»,120
•54
11 августа 1702 года драгунские, рейторские полки и
калмыки по приказу Петра I были переданы под общее
командование Н. Г. фон-Вердена для похода против
г. Вольмара. Через три дня Н. Г. фон-Верден подошел
к Вольмару, после ожесточенной битвы наши войска
«...неприятельских людей с поля сбили и многих пору-
били и в полон побрали». 14 августа г. Вольмар был
взят. Отсюда калмыки вместе с полком М. Мурзенко
были посланы под мызу Дертку. Затем 25 августа они
участвовали во взятии г. Алыста, а 19 сентября возвра-
тились в Псков.
Во время боев за Вольмар было взято в плен «на-
чальных людей 22 человека.., урядников и рядовых дра-
гун, и рейтор, и солдат, и всяких чинов людей 196 че-
ловек».
А всего в сражениях за Вольмар и Алыст было взя-
то в плен 239 человек.121
После переформировки и отдыха калмыки совместно
с «конницею Москвичи» под командой генерал-адъютан-
та А. М. Дмитриева-Мамонова выступили в поход против
г. Орешка. 11 октября русские подошли к городу, а
12 шведы прекратили сопротивление и сдали крепость
русским войскам. Со взятием городов Вольмара, Алыста,
Ведена и других укрепленных мест почти вся Лифлян-
дия оказалась в руках русских.
Вслед за падением Орешка в конце мая 1773 г. сда-
лись русским Капорье, а затем Ямбург. Во время работ
по укреплению Ямбурга Петр I писал Шереметеву «о
сыскании способов» для новых походов против шведов,
находившихся в Эстляндии. Способ был найден.
В конце августа Шереметев переправился со своим
корпусом через р. Нарву и, как образно сказал С. М. Со-
ловьев, «...пошел гостить в Эстонию таким же образом,
как гостил прошлый год в Лифляндах. Гости были преж-
ние: казаки, татары, калмыки, башкирцы, и гостили по-
прежнему».122
Узнав об успешном форсировании русскими войсками
Нарвы, Шлиппенбах, не принимая боя, бежал.
Преследуя Шлиппенбаха, русские войска 5 сентября
взяли город Везенберг, затем Вейсенштейн, Деллии,
Обер-Пален и Руин.
Пройдя победным маршем Эстляндию, Шереметев в
конце сентября возвратился домой, захватив богатые
трофеи.
Наступила весна 1704 года. Полным ходом шло стро- •
ительство Петербурга. Несмотря на несомненные успехи,
русское командование не могло чувствовать себя в пол-
ной безопасности, пока в руках шведов оставались пер-
воклассные по тому времени крепости Дерпт и Нарва.
Надо было поставить их на колени, пока Карл XII, по
меткому выражению Петра I, «увяз в Польше».
30 апреля 1704 года Шереметев получил приказ Пет-
ра I бросить войска на осаду Дерпта, но как сборы, так
и осада, шли медленно и вяло. И только с прибытием
Петра I боевые действия оживились. 13 июля был взят
Дерпт, а 9 августа Нарва. Как во взятии Дерпта, так и
в захвате Нарвы калмыки принимали самое непосредст-
венное участие.
В конце ноября все части, бывшие при взятии Дерп-
та и Нарвы, по приказу Петра I прибыли в Псков.
Привлекая калмыков к боевым операциям на фрон-
тах, русское командование, кроме того, создавало из
них и казаков летучие отряды, которые совершали затем
набеги на тылы противника.
В одном из донесений санктпетербургского комендан-
та Рена сообщалось: «Казаки и калмыки многие селе-
ния шведские истребили огнем и мечом и 117 пленных
привели в Петербург...»123
Верностью ратному долгу и высокими боевыми ка-
чествами калмыцкая конница снискала себе заслужен-
ную славу и уважение и среди союзников России. В 1706
году польский король Август II обратился к Петру I с
просьбой «дать конницы 8 полков и 4000 калмыков». В
ответном письме Петр I сообщил Августу II, что «все
сие исполнится».124
Но собранные вскоре и поступившие в распоряжение
фельдмаршала — лейтенанта Гольца драгунские полки и
калмыки не были посланы на помощь польскому королю
Августу II, так как к этому времени он под давлением
Карла XII был смещен с королевского престола, а на
его место посажен ставленник шведов — Станислав Ле-
щинский.
В начале 1706 года при проведении очередного рек-
рутского набора к калмыкам также был послан указ о
56
дополнительном призыве их в действующую армию на
помощь русским войскам.
Вероятно, это имел в виду австрийский резидент в
Москве Плейер, когда доносил своему правительству о
намерении Петра I усилить русскую армию калмыцкой
конницей. С этой целью, по его данным, калмыцкому
Аюке-хану было послано 100 тыс. рублей для полного
снаряжения и отправки на театр военных действий
20 тыс. конников.125
Сведения резидента на наш взгляд преувеличены, но
тем не менее они свидетельствуют о международном ав-
торитете калмыцких воинов.
В августе 1706 года «с низу» прибыл восьмитысячный
отряд калмыков и яицких казаков в Киев, где в это вре-
мя находились Петр I и князь А. Д. Меншиков... В конце
августа калмыки и драгунские полки под командой
А. Д. Меншикова направились в Польшу против корпу-
са генерала Мардефельда, оставленного там Карлом XII.
У Мардефельда, кроме 8000 шведов, были и поляки
в количестве 20000 человек во главе с бывшим киевским
воеводою Потоцким и литовским гетманом Сапегою.
Первая встреча с противником произошла в октябре.
Авангард русских войск под командой генерала Рене
в количестве 3000 человек драгун и нерегулярной кон-
ницы атаковал корпус Потоцкого, расположившийся в
Видаве. «Калмыки, находившиеся впереди, с такой яро-
стью бросились на правое крыло неприятельское, что
привели оное в замешательство, и весь корпус, в коем
было до 13000 человек, обратился в бегство в величай-
шем беспорядке».126
В конце сентября Меншиков переправился через
Вислу и пошел на поиски Мардефельда.
18 октября у Калиша произошла встреча русских с
двадцативосьмитысячной армией Мардефельда. Три ча-
са длился ожесточенный бой, не имевший себе равно-
го за весь прошедший период войны.
Калмыки в этом бою вместе с московской конницей
бились на правом фланге под командой А. Д. Менши-
кова.
Враг не выдержал натиска русских полков, дрогнул и
обратился в паническое бегство, оставив на поле брани
убитыми 5000 шведских, 1000 польских воинов и бога-
тые трофеи. Кроме того, в плен к русским попали 4735
57
человек офицеров и солдат с командиром группы гене-
ралом от пехоты Мардефельдом.
Потери русских войск составляли 138 человек уби-
тых и раненых.127
Петр I с большой радостью встретил весть о разгро-
ме Мардефельда, но торжество было непродолжитель-
ным. Вскоре Петр I узнал, что он «оставлен своим союз-
ником»— Августом П, что «швед не увязнет более в
Польше».128
Покончив с Польшей, Карл XII в начале 1708 года
приступил к организации вторжения в Россию. Петр I
предвидел это и поэтому еще в конце 1706 года для вы-
работки плана дальнейшего ведения войны в местечке
Жолкове (Галиция) был созван военный совет. В итоге
всестороннего обсуждения сложившейся ситуации было
решено в случае наступления шведов в Польше сраже-
ния не давать; отводить войска к русским границам, из-
матывая врага активной обороной.129
В середине марта 1708 года Карл XII покинул Смор-
гонь и ускоренным маршем двинулся за отходящей рус-
ской армией, но настигнуть ее ему не удалось.
Отступая, русская армия уничтожала на своем пути
все, чем мог воспользоваться враг. Большую помощь ар-
мии оказывали партизанские отряды из регулярных и
нерегулярных войск, а также из местного населения.
Особенно беспощадными были к врагу подвижные кон-
ные отряды из казаков и калмыков.
Русский посол в Дании В. Л. Долгоруков писал в ок-
тябре 1708 года Г. Головкину: «И все приезжие офицеры
из обозу шведского в Стокгольм единогласно сказыва-
ют, что превеликую терпят обиду аг партий, которые
посылаются от войска царского величества, а особенно
от калмыков и казаков, которые им выспатца не да-
дут».130
Насколько эффективной была борьба подобных от-
рядов, можно судить из донесения одного из командиров
такой партии Ф. М. Апраксина: «В 9 день сентября
(1708 г.) поутру поднялся неприятель со всем своим
войском из обозу своего из-под Белина... И потом оного
неприятеля обретающимися при мне казаками и калмы-
ками с отъезжего моего караула до тех мест тревожили
и в огне держали... И сперва командировал казаков и
калмык, дабы неприятеля на малой и к переходу неудоб-
53-
ной переправе атаковать. А в прибывающий огонь на-
падали казаки и калмыки на неприятельские фланги и
многих копьями покололи, так что неприятельский урон
при том бою по последней мере был больше 1000 чело-
век».131
Большую пользу, как мы видели, принесла калмыц-
кая конница и в составе русской регулярной армии.
Особенно показательна в этом отношении битва, ра-
зыгравшаяся недалеко от Белина 22 сентября 1708 го-
да между русским корпусом под командованием гене-
рал-лейтенанта Боура в составе 10 тыс. регулярных
войск и 6 тыс. калмыков и шведскими войсками под
командованием Карла XII в составе 6 полков конницы
и 4 тыс. пехоты.
Первыми на русских напали шведы, это был Остро-
градский королевский полк, возглавляемый самим Кар-
лом XII. Русские, якобы не сдержав натиска, начали по-
спешно отступать. Шведы, окрыленные «успехом», бро-
сились в погоню, но налетели на засаду 6-тысячной кон-
ницы калмыков. Завязалась жестокая битва. Остроград-
ский королевский полк был окружен калмыками и пол-
ностью уничтожен, а сам Карл XII чудом спасся от
плена.132
Вплоть до Смоленска калмыки вместе с русскими
конными частями вели арьергардные бои с наступающи-
ми войсками противника, изматывая его силы и нанося
ему серьезный урон.
Участвовали калмыки и в битве у деревни Лесной
при разгроме корпуса Левенгаупта, шедшего на помощь
Карлу XII. Как известно, Левенгаупт пытался уйти от
русских, но маневр не удался, 28 сентября он был на-
стигнут русскими. В 13 часов начался кровавый бой,
длившийся до позднего вечера.
Русскими войсками руководил сам Петр I. Несмотря
на жестокое сопротивление шведов, враг был разбит,
оставив на поле боя около 8000 трупов. Кроме того, часть
их померла по лесам или была побита калмыками во
время преследования.
Русским достался обоз из 2000 подвод, 16 пушек и
42 знамени.133
Утром 29 сентября Левенгаупт, не принимая боя, бро-
сил раненых, остаток обоза, утопив предварительно в
реке порох и снаряды, оставил Пропойск и под прикры-
59
тием авангарда двинулся вниз по р. Соже. Бегство было
обнаружено русскими и Петр I отдал приказ немедля
преследовать врага. В окрестностях Пропойска шведы
были настигнуты, 500 человек было убито и 745 взято
в плен, из них 45 офицеров. Русским снова достался
обоз в 3000 телег. Остатки отряда Левенгаупта устреми-
лись к переправе, расположенной в шести милях от Про-
пойска у деревни Глинки. На всем протяжении пути
шведов преследовали калмыки из состава корволанта—
летучего отряда и «зело много побили» их.134 Но радость
победы была омрачена известием об измене Мазепы.
Продав честь и совесть, этот отщепенец украинского
народа обещал Карлу XII «...стараться привлечь в союз
свой хана калмыцкого»,135 забывая при этом, что нельзя
всех мерять на свой аршин.
Главным событием Северной войны была Полтавская
битва. Петр I предвидел неизбежность генерального сра-
жения, которое решит исход борьбы, и поэтому он при-
нимал все меры для увеличения армии и оснащения ее.
Наряду с усилением регулярной армии Петр I при-
давал большое значение нерегулярным войскам и осо-
бенно кавалерии. 7 февраля 1709 года Петр I писал ка-
занскому губернатору П. А. Апраксину, чтобы он при-
ложил все усилия «дабы от Аюки получить... к майю
месяцу... к главной армии калмык... тысячи три».136
В письме от 24 марта 1709 года в тот же адрес
Петр I вновь напоминает Апраксину, чтобы последний
поторопился: «Как прежде, так и ныне паки подтверж-
даем вам, дабы калмык то число, о котором преж сего
к вам писано, выслано было во армею, не мешкав, поне-
же оные весьма нужны к будущей компании».137
Прекрасно понимая всю ответственность возложен-
ной на него задачи, Апраксин делает все, чтобы в срок
выполнить приказ Петра I. В письме к нему 28 апреля
1709 года он писал: «По получении вашего величества
указу о отправлении 3000 калмыков з добрым владель-
цем, к Аюке хану послал тотчас по получении первого
указу, и еще двух послал».138
Получив предписание Петра I, хан Аюка сразу же
приступил к его выполнению. Но разбросанность кочевья
задержала отправку отряда.
Из письма Апраксина Петру I мы можем судить, что
отряд был собран только к концу мая. В письме от 27—
60
28 мая 1709 года Апраксин писал: «...калмыки в количе-
стве 3300 человек, под предводительством сына Аюки-ха-
на Чакдор-Джабы, начали переправу через Волгу под
Камышенкою, 25 июня они прибыли в район казацких
городков, расположенных в верховьях притоков реки До-
на— Медведицы и Бузулука, после чего направились
дальше с поспешностью на Изюм и Харьков».139
Однако, как ни спешил отряд, он придти к сроку не
смог.
И виновные в этом были не столько калмыки, как те,
кто сопровождал их, а по сути дела имел над ними пол-
ную власть.
Мы уже говорили, что калмыки прибыли в район
Медведицы и Бузулука 25 июня. Вместо того, чтобы
продолжать путь к месту назначения, стольник И. Бах-
метев распорядился выступить против действовавшего
в этом районе отряда булавинцев под предводительст-
вом Булакина-Мельникова. Разгром отряда булавинцев
и расправа над ними задержали выступление калмыков.*
Калмыцкий конный отряд, сопровождаемый стольни-
ком И. Бахметевым, еще находился в пути, когда ве
ликая битва под Полтавой закончилась блестящей побе-
дой русской армии. Карл II и изменник Мазепа позорно
бежали с поля боя. Для преследования и пленения остат-
ков шведской армии Карла XII и Мазепы Петром I был
создан специальный сводный отряд, в состав которого
вошло и «...легкое конное войско калмыков, бывшее при
* Вместе с тем следует иметь в виду, что калмыки принимали
самое активное участие и в булавинском движении. Как свидетель-
стьуют документы, многие калмыки, особенно те, которые кочевали
на Дону, примкнули к восставшим с самых первых дней. В сбор-
нике «Крестьянские и национальные движения накануне образо-
вания Российской империи. Булавинское восстание (1707—1708 гг.)»
на стр. 451 в разделе «Прокламации... булавинцев» опубликовано
письмо одного из руководителей атамана Л. М. Хохлача к С. Бах-
метову и И. Тевяшову, где он наряду с другими участниками свое-
го отряда называет и калмыков. В книге Е. П. Подъяпольской —
«Восстание Булавина» также говорится об участии калмыков в
этом движении. Так, на стр. 92 автор рассказывает о поездке каза-
ков, калмыков, татар и запорожцев в «великом собрании» со знаме-
нами, ружьями и копьями в деревни Большую и Малую Губановку,
принадлежавшие А. Д. Меншикову. В другом месте Е. Подъяполь-
ская говорит, что в Пристанском городке собралось 20 тыс. каза-
ков и 2 тыс. калмыков, которые намеревались идти в поход под
Тамбов. (См. Е. П. Подъяпольская. Восстание Булавина, М., 1962 г.,
стр. 92, 94),
61
фельдмаршале-лейтенанте Гальце...»140 Кроме того,
Петр I специальным письмом приказал Г. Головкину,
как только подойдет И. Бахметев с калмыцким отрядом,
немедленно направить и его в погоню за поспешно от-
ступающими шведами.
В письме от 1 июля 1709 года Головкин сообщал Пет-
ру I, что 30 июня от послал к Бахметеву приказ, «...что-
бы он с калмыками поспешил, оставя вьюки и калмык,
которые на худых лошадях, и сколь скоро он сюда при-
едет, отправлю его в поход».141
Но несмотря на принятые меры, калмыки прибыли
к Полтаве только 4 июля. В этот же день Головкин
писал Петру I: «Сего, государь, часа получил я Ива-
на Бахметева письмо, в котором он пишет, что по письму
моему, оставя он все коши, поспешали с калмыками,
сколь могли и пришли за три мили от Полтавы, и итти
ли далее и куда, о том просит указу».142
Мы не располагаем документальными данными, ка-
кое распоряжение последовало от Петра I. Е. Чонов в
цитируемой ранее нами работе пишет, что отряд «был
с награждением отпущен домой». Такой исход вполне
возможен, так как основная масса отступающей армии
была пленена на Днепре еще 30 июня и только двухты-
сячному отряду казаков с Карлом XII и Мазепой уда-
лось переправиться на правый берег Днепра и скрыться
в пределах турецких владений. Поскольку со времени
битвы прошло уже пять дней, не было необходимости
посылать в погоню отряд калмыков, изрядно измотавший
силы в период форсированного перехода и особенно в
последние четыре дня.
Вместе с тем опоздание отряда калмыков под коман-
дой Чакдор-Джабы к Полтавской битве еще не означа-
ет, что калмыки вовсе не участвовали в ней. В докумен-
тах, относящихся к этому выдающемуся событию рус-
ской и международной истории, мы находим упоминания
о наличии калмыцких конных отрядов в русской армии,
стоявшей под Полтавой.
Еще во время обороны Полтавы конница Меншико-
ва, гетмана Скоропадского и калмыцкие конные отряды
постоянно тревожили шведов. Так, в письме Г. Голов-
кина русскому послу в Дании В. J1. Долгорукому чита-
ем, что 14 июня 1709 года «...гетман Скоропадский, куп-
но государственных дел господином князем Долгоруким
62
с четырьмя полками регулярного войска и с несколько
тысячми калмыков на шведский обоз напали и генерал-
майора Крейца атаковали и по краткому бою с поля
сбили и даже до шведского к главному квартиру Жуко-
ва за ним гналися».143
Следовательно, Чакдор-Джаб находился еще в пути
со своим отрядом, а его соотечественники уже сражались
с войсками Карла XII.
Отмечая заслуги калмыков в разгроме шведских
войск под Полтавой, Петр I благодарил их и пожаловал
им и донским казакам 20000 рублей.144
Таким образом, утверждение Е. Чонова, что участие
калмыков в Северной войне ограничилось только отря-
дом Чакдор-Джаба в 3300 человек, лишено всякого ос-
нования.
Приведенные документальные данные неопровержи-
мо доказывают, что, начиная с 1701 года и до полного
разгрома шведской армии, калмыцкие кавалерийские от-
ряды принимали самое активное участие в войне со шве-
дами, нанося своими стремительными и внезапными ата-
ками чувствительный урон врагу.
Однако в это время калмыки участвовали не только
на западном театре военных действий. Давние враги
русского народа — крымский хан и турецкий султан —
хорошо были осведомлены о тех затруднениях, в кото-
рые попало московское правительство в связи с развер-
нувшимися событиями на западных границах России.
Пристальное внимание Турции и Крыма к развива-
ющимся в России событиям, особенно на Украине, за-
ставило русское правительство опасаться возможных не-
приятностей со стороны татар.
Еще задолго до Полтавской битвы — в феврале 1709
года — крымский хан засылал своих лазутчиков в Запо-
рожскую Сечь с целью выяснить обстановку на фронте
и склонить запорожских казаков на свою сторону против
России. Великий визирь и другие государственные са-
новники Турции весьма положительно относились к де-
маршам крымского хана в Запорожье и его предложе-
нию выступить против России на стороне Карла XII,145
несмотря на крайнее миролюбие русского правительства
по отношению к Крыму и Турции.146
Карл XII знал о планах Крыма и Турции, а поэтому
после поражения Левенгаупта и особенно перед Пол-
63
тавской битвой «...не просил, а требовал выступления
крымских и турецких войск»147 против России.
Турция полагала, что наступила подходящая обста-
новка (особенно после измены Мазепы), чтобы вернуть
себе Азов.
Крымский хан Девлет-Гирей, опасаясь наступления
па Крым со стороны Дона, подталкивал султана Ахме-
та III направить свой удар прежде всего против Азова.
Девлет-Гирей порой умело пользовался трудностями
России и не упускал удобного случая, чтобы пограбить
пограничные южные русские земли, в силу чего русское
правительство и на этом участке границы должно было
всегда держать нужное количество войск, чтобы дать до-
стойный отпор врагу.
С этой целью еще в ноябре 1706 года Петр I писал
азовскому губернатору Толстому, чтобы он «для безопас-
ности от кубанцев прибавил крещеных и некрещеных
калмыков столько, сколько на содержание им доставать
будет тамошних доходов».148
Вслед за этим 30 апреля 1707 года было дано ука-
зание казанскому губернатору Апраксину «...о призыве
калмыков двух или трех тысяч, которым назначить место
около Днепра по их выбору».149
30 сентября 1708 года на р. Ахтубе в связи с набегом
Мунке-Темира на города и села Тамбовской и Пензен-
ской губерний, состоялась встреча Аюки с астраханским
и казанским губернатором П. М. Апраксиным. Во время
переговоров Апраксин от имени русского правительства
потребовал наказать виновников этого набега, вернуть
все захваченное у жителей указанных губерний и впредь
не допускать подобных недружественных актов. Апрак-
син использовал положение обвинителя и заручился но-
выми обязательствами Аюки по охране южных границ
русского государства от турецко-татарских набегов. В
итоге переговоров Аюка снова дает шерть, по которой
обязуется:
«1. Отнюдь не переходить на нагорную сторону
Волги.
2. Послать на Терек 5000 конницы.
3. Защищать все низовые города от Астрахани до
Казани».150
С разгромом шведских войск под Полтавой измени-
лось и отношение Турции к России. Если до Полтавы
64
турецкое правительство выжидало удобного момента,
чтобы в случае ослабления России вырвать из ее рук
Азов, потерянный Турцией по договору 1700 года, то
теперь надежда на ослабление России была оставлена.
Подстрекаемая Англией и Францией, Турция начи-
нает усиленно готовиться к войне с Россией. В создав-
шейся обстановке русское правительство вынуждено бы-
ло предпринять ряд мер на случай нападения.
По распоряжению Петра I организация отпора вра-
гу на Азовско-Кубанском направлении была возложена
на генерал-адмирала Ф. М. Апраксина. В приказе о на-
значении Апраксина Петр I писал: «а генерал-адмиралу
ехать к Азову и охранять край тот от турецкого наступ-
ления, повелевая донскими казаками и калмыками ему
действовать с начала весны, водою и сухим путем».151
Принятые меры по укреплению этого участка русской
границы были крайне своевременны. Русское правитель-
ство располагало неопровержимыми данными, говорив-
шими о том, что в Константинополе готовился к выступ-
лению против Азова 70-тысячный экспедиционный кор-
пус десантных войск, размещенный на 359 боевых мор-
ских судах.
Русское правительство понимало, что в условиях, ко-
гда силы России были напряжены до предела, калмыц-
кий народ может оказать неоценимую помощь русско-
му народу. Еще в 1708 году, сообщая Петру I об успеш-
ном разгроме объединенными русско-калмыцкими сила-
ми крымских татар и казаков-некрасовцев у крепости
Терки, П. М. Апраксин писал: «И в здешней стране без
него (хана Аюки, читай калмыков — Т. Б.) трудно
быть».152
Вот почему еще накануне объявления Турцией войны
московское правительство через П. М. Апраксина пред-
принимает ряд мер по более полному использованию
калмыков в борьбе с вассалом Турции крымским ханом.
В общей системе мероприятий, проведенных в этом
направлении правительством Петра I, особое место за-
нимает встреча П. М. Апраксина и хана Аюки, состояв-
шаяся 5 сентября 1710 года у речки Даниловки, между
Астраханью и Черным Яром, во время которой были
подтверждены и подписаны статьи «О подданстве хана
Аюки со своими тайшами и с людьми его Российскому
государству».
5 Т. Беликов
65
По второй статье этого акта хан Аюка и бывшие С
ним тайши Чемет, Четер и Дондук-Омбо «...говорили
и по вере своей душами обещали: когда какие неприя-
тели к Астрахани, к Тереку, к Казани и к Уфе и к иным
низовым городам придут... он, хан, ратных своих людей
с детьми и со внучатами, и с другими тайшами пошлет
и великому государю служить будет верно за одно с
русскими людьми».153
Для русского правительства в обстановке надвигав-
шейся военной угрозы очень важно было в ближайший
месяц-два создать ударный кулак из подвижных конных
частей, которые бы в любое время могли быть быстро
переброшены на нужное направление.
Собранные у Черкасска донские казаки готовы были
в нужное время дать отпор врагу, но их было явно не-
достаточно. Как и прежде, на помощь пришли калмыки.
Хан при подписании статей торжественно обещал, что
«...по его великого государя указу ноне будущею осенью
пошлет к Дону против Монацкого городка, который не-
далеко от Черкасского, калмык с двум тайшами с Че-
метом Батыром, да Четерем Мункатемировым сыном,
кочевать 10000 человек, и велит им кочевать от реки
Дона в Днище и на двух реках Салу и Манычу до весны».
2 марта 1711 года присланный в Москву от хана Аю-
ки офицер Беклимишев сообщал русскому правительст-
ву: «...Аюка де хан приказывал с ним словесно донести,
что он, хан, калмык своих на кубанцев и крымцев по-
шлет».154
О том, что план турецко-татарской стороны в основ-
ном был разгадан русским командованием, свидетель-
ствуют и другие мероприятия, предпринятые правитель-
ством Петра I.
Помимо укрепления Азово-Кубанского направления в
самом начале 1711 года на наиболее опасных операци-
онных направлениях в Польше (в Галиции и частью в
Подолии) была размещена конница под командованием
М. Голицына, а И. И. Бутурлину с частью гарнизонных
полков было приказано отправиться на Украину и при-
нять командование украинскими полками.1^5
Таким образом, к началу объявления войны Турцией
московское правительство имело достаточное количест-
во вооруженных сил, чтобы отбить любую вылазку со-
юзника Турции крымского хана.
66
О ноября 1710 года Турция объявила войну Росший.
На кавказском театре военные действия развернулись
с первых же дней объявления войны.
Однако до января 1711 года ни одна из сторон не
предпринимала решительных действий, дело ограничи-
валось только мелкими стычками. В начале января около
10000 кубанских татар перешли Дон и устремились на
территорию Слободской Украины на помощь крымскому
хану, разоряя по пути следования русские и украинские
города и села. Но, когда узнали, что к Азову и Таган-
рогу идет 10 000 калмыков, татары срочно вернулись на
Кубань.156
Другое 30-тысячное татарское войско, предводимое
сыном крымского хана, с тремя тысячами поляков, сто-
ронников Станислава Лещинского, и запорожские каза-
ки под начальством предателя украинского народа
Ф. Орлика вторглись на Правобережную Украину. Они
проникли до Белой Церкви, но все попытки взять ее
кончились полным провалом. Потеряв 2 тыс. человек,
татары отступили.
Таким образом, новая попытка крымских татар про-
никнуть и укрепиться на русской земле потерпела крах.
Первый натиск врага был отбит. Однако это не озна-
чало, что противник вообще отказался от активных дей-
ствий. Наоборот, все говорило о том, что враг не сло-
жил оружия и при более выгодных обстоятельствах не-
замедлительно возобновит активные боевые действия, а
поэтому нужно было опередить его.
17 июня 1711 года на реке Ахтубе Апраксин вновь
встречается с ханом Аюкою. В итоге переговоров Аюка
дал слово, что он пошлет против кубанских татар 20 тыс.
калмыков.
Во второй половине июня 1711 года около Царицына
собралось три с половиной пехотных полка, два с поло-
виной драгунских, 4 тысячи яицких казаков и 20,5 тыс.
калмыков.
В конце июня — начале июля отряд выступил по на-
правлению к Азову, 5 августа достиг Азова, а 14 августа
направился к границе кубанских татар — реке Кубани,
куда и прибыл в конце августа.
Не доходя ста верст до реки Кубани, Апраксин вы-
слал вперед князя Львова с 3500 драгун и хана Дондок-
Омбо с 14 тыс. калмыков с задачей «...спешно идти на
5*
67
г. Копыл, разорить его и так Же все селения вплоть ДО
моря».
Внезапное появление отряда Львова и особенно кал-
мыков навело ужас на кубанских татар. Не принимая
боя, они в панике бежали в горы. Для преследования и
уничтожения их Львов посылает калмыков. Татары бы-
ли настигнуты и в завязавшемся бою разбиты наголову,
потеряв 11460 человек убитыми, около 5000 человек по-
тонуло в Кубани и 2840 человек было взято в плен. Кро-
ме того, было захвачено в качестве военных трофеев:*
верблюдов 2000 голов, лошадей 32200 голов, крупного
рогатого скота 120000 голов и овец 227000 голов.
Подождав возвращения отряда Львова, Апраксин со
всей армией двинулся вверх по Кубани. Во время похода
от захваченных пленных он узнал, что кубанский мурза
Чар-Аслан возвращается с большой добычей из набега
на города и села Саратовского и Пензенского уездов.
Тотчас же вся армия была повернута и двинулась на-
перерез Чар-Аслану.
Остановившись на реке Чале, Апраксин отрядил всех
калмыков под предводительством Дондок-Омбо навстре-
чу татарам. «Им (калмыкам — Т. Б.) удалось окружить
Чар-Аслана и истребить почти всю его орду — остался
один мурза и два черных татарина. Знатная добыча до-
сталась в руки победителей, но главное отбито было до
двух тысяч русских пленных, уже не чаявших когда-ни-
будь увидеть родину».157
В октябре Апраксин тем же путем вернулся на Волгу.
После такого разгрома кубанские татары не прояв-
ляли активных действий вплоть до подписания мира 12
июля 1711 года.
Однако, несмотря на успехи на азово-кубанском на-
правлении, прутский поход русской армии кончился не-
удачей, Россия вынуждена была подписать невыгодный
мир, возвратить Турции Азов, разрушить Таганрог и
другие крепости, построенные на юге.
Но провал прутского похода ни в коей мере не озна-
чал отказа Петра I от борьбы за выход к Черному и Кас-
пийскому морям.
Мирный договор 1711 года с Турцией позволил Пет-
* У Н. А. Смирнова в указ. соч. сказано, что во время похода
было убито более 5 тысяч человек и взято в плен 22 тыс. человек.
Захвачено много верблюдов, лошадей и стад овец.
68
ру I сосредоточить все силы на решении основной исто-
рической задачи того времени — утверждения России на
берегах Балтийского моря, которая блестяще была ре-
шена подписанием 30 августа (10 сентября) 1721 года
Ништадского мира.
Но не только ратными подвигами способствовали ук-
реплению России на берегах Балтики славные сыны
калмыцкого народа. Не менее славен и их трудовой по-
двиг в решении этого жизненно важного вопроса для
России, в строительстве форпоста на берегах Невы —
города Петра. Наряду с русскими в строительстве его
принимали участие трудящиеся многих национальностей
и народностей России. С. П. Луппов в своей работе «Ис-
тория строительства Петербурга в первой четверти
XVIII в.» пишет, что, по данным переписи 1713 года,
в Татарской слободе, примыкавшей к русской слободе,
жили татары, калмыки и «всякие другие нации, каждая
на свой лад».
Попав сюда по ежегодному набору в числе 40000 че-
ловек, призываемых на строительство города, многие
из них практически не имели возможности возвратить-
ся домой и оседали здесь. Автор «Описания» Петербур-
га 1716—1717 гг. был весьма поражен столь быстрым
заселением новой столицы. Говоря о причинах высоких
темпов роста населения Петербурга, он пишет, что очень
многие работные люди «...из татар, русских и калмы-
ков, после того как они отработали срок в соответствии
с указом его ц. в., не потребовали возвращения в дале-
кую дорогу домой, а получили достаточно работы за
деньги у многих бояр... сделали себе дома и поселились
в них».158
КАЛМЫКИ В РУССКОЙ АРМИИ
ВО ВРЕМЯ ПЕРСИДСКОГО ПОХОДА
И В ВОЙНЕ РОССИИ С ТУРЦИЕЙ 1735—1739 гг.
И РОССИИ С ШВЕЦИЕЙ 1741 — 1743 гг.
Разрешив задачу укрепления Русского государства
на берегах Балтийского моря, московское правительство
снова обращает свой взор на юг. Но теперь на первый
план выступает задача овладения Каспийским морем,
западные и южные берега которого находились в руках
Персии,
09
Воспользовавшись военно-политической слабостью
наподов Кавказа, персидская феодальная знать в XVI—
XVII вв. захватила Дагестан, Азербайджан и восточные
районы Армении и Грузии. Персидский шах и феодаль-
ная знать зверски эксплуатировали народы Кавказа.
Политика персидской знати встречала ожесточенное со-
противление угнетенных народов Кавказа, но они не
могли сами свергнуть персидское иго. Им нужна была
помощь, которую они могли всегда получить со стороны
России. Персия была общим врагом и для России и для
народов Кавказа, в то же время у России и народов
Кавказа были общие политические интересы. Это и по-
служило основой для создания военно-политического со-
юза, объединившего силы России и народов Кавказа
в борьбе против Персии. Подготовка к войне с Персией
или к так называемому персидскому походу началась
еще в 1718 году.
В планах московского правительства предусматри-
валось активное использование и в этом походе «кал-
мыцких ратных людей». Тем более, что опыт Северной
войны показал высокие боевые качества и верность кал-
мыков русскому народу.
Совместная борьба против шведов способствовала
еще большему сближению русского и калмыцкого наро-
дов. С целью дальнейшего улучшения не только поли-
тических, но и экономических связей правительство
Петра I проводит ряд мероприятий, направленных на
расширение торговли с калмыцким народом.
Так, 28 ноября 1715 года был издан закон «О дозво-
лении Аюки-хану присылать к Москве для продажи ло-
шадей без взятия по дорогам мостовшины». Закон в ка-
тегорической форме запрещал местным властям взимать
с калмыков пошлины («мостовщины по дороге нигде
не имать и обид не чинить»).159
Вслед за этим в феврале 1719 года Петром I было
подписано новое повеление «О ежегодном отпуске про-
вианта калмыцкому хану Аюке, и об освобождении
посланцев его от платежа пошлины с товаров, при них
находящихся, коих цена не выше 3000 рублей».160
Как первое, так и второе мероприятия способствова-
ли еще большему укреплению взаимопонимания, между
русским и калмыцким народом как раз накануне пер-
70
сидского похода, в котором калмыцкому войску предсто-
яло также сыграть известную роль.
Для того, чтобы ускорить подготовку похода и при-
нять непосредственное участие в нем, Петр I 13 мая
1722 года выезжает из Москвы в Астрахань к месту
сбора армии. По пути следования в армию 20 июня
Петр I остановился в Саратове для встречи и перегово-
ров с ханом Аюкою по вопросу участия калмыков в
персидском походе.
Аюка кочевал на левом берегу Волги недалеко от
Саратова. 23 июня на галере Петр I принял Аюку с
семьею. Во время обеда Петр I просил Аюку, «...чтобы
дал ему десять тысяч человек войск для Персидского
похода, калмыцкий хан ответствовал ему, что он к его
услугам, но думает, что и половины сего числа... доволь-
но будет; и тотчас дал приказ, чтобы пять тысяч* кал-
мыков соединились с царем в Терках».161 При этом
Аюка сказал Петру I, что если бы не старость (ему ис-
полнилось 80 лет), он сам бы пошел с Петром воевать
против персов.
Г. Белль Антермони, очевидец этой встречи, давая
оценку переговорам, пишет: «Потребно заметить, что
сии два сильных государя заключили сей договор го-
раздо в меньшее время, нежели наши европейские полно-
моченные употребляют на обед».162
Во время этой встречи за верную службу Петр I пре-
поднес хану Аюке почетную золотую саблю и пояс, усы-
панный драгоценными камнями. Приняв подарок, Аюка
велел бывшим при нем калмыкам стать в круг и пустить
вверх стрелы. Пущенные опытными руками стрелы, упав
* По вопросу о количестве участвовавших в персидском похо-
де калмыков существуют разноречивые мнения. В письме Петра I
сенату читаем: «от того места (крепость Святой Крест.— Т. Б.)
25 сентября послана от нас партия под командой донского казац-
кого атамана Ивана Краснощекова в одной тысячи человек дон-
ских казаков, да сорок тысяч «калмыков». Это явная ошибка. Чья,
трудно сказать. П. Г. Бутков в работе «Материалы для новой ис-
тории Кавказа», стр. 14 и 22, при подсчете общего количества войск,
участвовавших в походе, утверждает, что было послано 5 тыс. че-
ловек калмыков, но тут же (стр. 13), ссылаясь на рукопись В. Ба-
кунина «Описание калмыцкого народа», который был в персидском
походе в качестве переводчика при Нефеде Кудрявцеве, сопровож-
давшем калмыков, говорит, что всего было послано 3730 человек.
Если исходить из количества отпущенного довольствия, то 5 тыс.
человек — наиболее реальная цифра.
71
на землю, образовали круг — символ единства. Хан Аю-
ка подошел к Петру I и, указывая на подаренную саб-
лю и стрелы, сказал: «Эта сабля и эти стрелы всегда
будут готовы на поражение врагов России».
Военные действия против Персии начались в июле,
а калмыцкая конница развернула боевые операции толь-
ко в начале августа.
4 августа 1722 года после взятия русскими войсками
крепости Эндери Петр I дал указание калмыкам идти
форсированным маршем к «...Андреевской деревне и
учинить над оставшими эндерийцами поиск». Операция
увенчалась полным успехом. Остатки войск эндерийско-
го владельца Чопала Чопалова и аксайского султана
Магмута были разбиты, при этом было захвачено много
скота и освобождено из неволи большое количество мир-
ного русского населения, захваченного Эндерийским
владельцем Айдемиром и Чопалом во время налета в
1721 году на крепость Терки и ее окрестности. За успеш-
ное проведение указанной операции Петр I «...оставил
при них захваченное добро, даже выдал им в виде жало-
вания 20 тыс. рублей».*
Разбитые наголову эндерийцы прислали к Петру I
своих послов с извинением за причиненные убытки в
период набега на Терки в 1721 году и просьбой принять
их в подданство России 163
После операции у Андреевской деревни часть кал-
мыков была временно поселена «...на Тереке против
Курдюковского городка для наблюдения за эндерийца-
ми»,164 а другая часть вместе с Петром I направилась
к Дербенту. 23 августа Петр I вступил в Дербент, но
после этой операции продолжать дальше поход русская
армия не могла, так как в это время пришло известие
о гибели у мыса Аграхань русского флота, шедшего из
Астрахани с продовольствием и боеприпасами для
армии.
Отдохнув семь дней в Дербенте, русская армия 30
августа выступила к исходным рубежам и уже 27 сен-
тября расположилась лагерем у Аграханского укреплен-
ного вала.
При обследовании русских укреплений Петр I убе-
дился, что крепость Терки в новых условиях потеряла
* У П. Г. Буткова сказано, что пожаловал 10 000 руб. См
П. Г. Бутков. Указ, соч., стр. 185.
72
свою роль узлового пункта в этом районе и поэтому
приказал начать строительство новой крепости—Свя-
той Крест в 20 верстах от устья реки Сулак.165
Во время закладки крепости Святой Крест донской
атаман Краснощеков с одной тысячей донских казаков
и полным составом калмыцкого войска по приказанию
Петра I 26 сентября совершил поход на владения Ка-
ракайтагского уцмия и атемишского султана Махмуда.
После выбора места строительства и распланировки
крепости Святой Крест Петр I начал готовиться к отъ-
езду в Астрахань. Для несения охранной службы им бы-
ли оставлены гарнизоны во всех крепостях, расположен-
ных по линии Аграхань—Дербент. В числе оставшихся
были и калмыки. В письме от 28 сентября 1722 года
на имя поручика Н. Кудрявцева, состоящего при калмы-
ках, Петр I писал «быть ему до указу при бригадире
Шамандрине», корпус которого расположился около де-
ревни Андреевки.
За участие калмыков с подполковником Никифором
Львовым в низовом походе и за их службу, которую они
показали в 1722 году, русским правительством в каче-
стве награды было отпущено калмыкам 1000 червонных
золотых рублей и «легкой рухляди» на 3000 рублей.163
29 сентября Петр I выехал морем из Аграханской
бухты, а 4 октября прибыл в Астрахань.
Таким образом, в результате персидского похода
пало влияние Персии и Турции в Дагестане. По Петер-
бургскому мирному договору, заключенному между Пер-
сией и Россией 12 сентября 1723 года, Дагестан ото-
шел к России. Русские войска при самом непосредст-
венном участии калмыцких воинов освободили народы
Дагестана от персидского и турецкого феодального гне-
та и тем самым создали предпосылки для сближения
народов Кавказа с русским народом и дальнейшего их
экономического, политического и культурного роста.
В задачу оставленного в Дагестане корпуса входило
не только несение кордонной службы, но и строительст-
во крепости Святой Крест.
В 1723 году по собственному выбору Петра I коман-
диром корпуса и распорядителем по строительству
крепости был назначен Яков Маркович. В память своего
пребывания в этих местах в столь высокой должности
Маркович оставил нам «Дневные записки», которые
73
представляют определенную ценность по интересующему
нас вопросу.
Знакомясь с дневником Марковича, мы видим, что
калмыки принимали активное участие как в строитель-
стве крепости Святой Крест, так и в боевых операциях
против тех племен, чьими руками Турция и Крым пы-
тались помешать утверждению России в этих местах и
нарушить складывавшуюся дружбу между великим
русским народом и местными племенами.
В записи, произведенной Марковичем 1 ноября 1725
года, мы читаем: «Известился, что пятитысячной мало-
российской команды некоторая часть прибыла уже с Се-
нецким сотником Кришталенко в Аграханский ретран-
шемент и что 6 000 калмыков сюда же следуют».
15—17 ноября 2 000 калмыков из состава прибывшей
шеститысячной партии уже принимали участие в раз-
громе кубанских татар — союзников крымского хана —
у крепости Терки.
26 сентября 700 калмыков, кочевавших близ Чер-
касска в составе восьмитысячного отряда русских, сло-
бодских и донских казаков, принимали участие в раз-
громе войск тарского шевкала Адильгирея на р. Сулаке,
который изменил своей клятве Петру I быть верным
России и выступил на стороне ее врагов.
Последняя запись Марковича, в которой упоминают-
ся калмыки, датируется 18 мая 1726 года. В этот день-
на смену «партии калмыков», несших здесь охранную
службу, прибыла группа в количестве 500 человек.
Отпуская Калмыков, Маркович выдал им из губерн-
ского сбора по три рубля на воина.167
Участие калмыков в персидском походе было послед-
ним крупным вкладом калмыцкого народа в период
правления хана Аюки — видного государственного дея-
теля, дипломата и полководца,— в борьбу русских за
укрепление южных государственных границ. После бо-
лее чем 50-летней государственной деятельности на 82
году жизни 19 февраля 1724 года хан Аюка умер.
Период после смерти хана Аюки вплоть до 1735 года,
когда во главе калмыков стал внук Аюки хан Дондук-
Омбо, был наполнен ожесточенной борьбой за власть.
Но и в это тяжелое время в жизни калмыцкого народа
основная масса калмыков оставалась верной тем дру-
жественным традициям, которые сложились между рус-
74
ским и калмыцким народами. Калмыки по-прежнему
продолжали честно служить Русскому государству.
Приход к власти Дондук-Омбо — правителя «доволь-
ного ума»,168 как писал о нем А. В. Волынский в своем
донесении в сенат, положил конец междоусобной борь-
бе, ослаблявшей силы калмыцкого народа. В установ-
лении мира в калмыцких улусах было заинтересовано и
русское правительство. Перед Россией снова встала во
весь рост задача борьбы за выход к берегам Черного
моря и дальнейшего укрепления на западных и южных
берегах Каспийского моря.
В разрешении этих задач русское правительство, как
и прежде, намечало активно использовать калмыцкое
войско.*
Несмотря на существующий мирный договор между
Россией и Турцией, последняя и особенно ее вассал,
крымский хан, не прекращали разбойничьих набегов на
русские и украинские земли. В период с 1725 по 1735 гг.
татары и турки не раз вторгались на территории Пол-
тавского и Миргородского полков, на Бахмут и другие
места на Кавказе, Дону и на Украине.
Россия не могла бесконечно терпеть обиды, причи-
няемые русскому и украинскому населению.
Фактически война России с Турцией началась в
1735 году, когда Турция, узнав о возвращении Россией
Персии прикаспийских провинций, предприняла попытку
захватить эти места, спровоцировав с этой целью похо-
ды кубанских татар на Кабарду и Дагестан, а крымско-
го хана на Закавказье. Во время этих походов были на-
рушены границы Русского государства.
Формальное объявление войны Турцией произошло
весною 1736 года.
Мы уже говорили, что в предстоящей войне русское
правительство и военное командование намечало широ-
ко использовать калмыцкие конные войска. Еще задол-
го до начала военных действий хану Дондук-Омбо через
коллегию иностранных дел было дано распоряжение
* До начала военных действий с Турцией калмыцкая конница
принимала участие в войне за «польское наследство». Калмыки
были в составе отряда генерал-лейтенанта Загряжского. Участво-
вали во взятии г. Торна и осаде Данцига (Гданска). См. Д. Бутур-
лин. Военная история походов россиян в XVIII столетии, ч. 3,
том 4, СБб, 1823 г., стр. 39.
75
покинуть Саратовские степи, начать кочевать между Ца-
рицыном и Астраханью и держать как можно ближе
около себя своих улусных людей.
В марте месяце 1736 года, во время разработки пла-
на осады Азова, командующим русскими войсками в
Крыму и Бессарабии Б. X. Минихом к Дондук-Омбо был
послан приказ, чтобы он с корпусом калмыцкой конни-
цы шел на Кубань и «чинил поиск» против татар, под-
данных Турции.
3 апреля, как об этом доносил находившийся при
калмыках донской старшина Д. Ефремов, Дондук-Омбо
с сорокатысячной армией выступил по направлению к
Кубани, предварительно отправив впереди себя силь-
ный разведывательный отряд.
Условия передвижения были чрезвычайно трудными.
Татарами во многих местах была выжжена трава и за-
валены водоемы, но, несмотря на это, калмыки уверенно
продвигались вперед, делая переходы по сто и более
верст. Три дня понадобилось Дондук-Омбе, чтобы пе-
ребросить свою огромную армию с берегов Кумы на
берега Кубани.169
При подходе к реке Кубани калмыцкой разведкой
был обнаружен отряд кубанских татар Малого Ногая
улуса Наврюс-Улу.
Предпринятая ночная разведка с целью захвата язы-
ка увенчалась успехом. Взятый в плен татарин на до-
просе показал, что общее количество татар 5000 киби-
ток и что идут они вверх вдоль Кубани для нападения
на русские селения.
Быстро собрав свои войска, Дондук-Омбо форсиро-
ванным маршем двинулся в погоню за татарами и на-
стиг их в междуречье Кубани и Урупа. Несмотря на яв-
ное неравенство сил, татары решили оказать сопротив-
ление. С этой целью «...сделали себе защищение из арб
и телег, поставя онные вокруг своего лагеря в три
ряда...»170
Татары считали, что теперь им калмыки не страшны,
так как в конном строю взять это укрепление было не-
возможно.
Для осады и разгрома татар Дондук-Омбо выделил
двадцатитысячный отряд во главе со своим сыном Гал-
дан-Норма. Переправившись через Кубань выше татар-
ского лагеря, калмыки спешились, окружили татарский
76
лагерь и в пешем строю после ожесточенного, но не-
продолжительного боя штурмом овладели им.
Наступление калмыков в пешем строю было полной
неожиданностью,— татары знали калмыков как конных
воинов, но в этой битве калмыки показали себя хоро-
шими бойцами и в пешем строю.
Во время штурма было убито свыше 5 000 татар, сре-
ди них известный своими дерзкими налетами на рус-
ские селения, лихой наездник Батыр-Аза и 23 мурзы.
Кроме того, калмыками было взято много пленных и
большое количество скота. Потери калмыков составили
421 убитыми и 783 ранеными.171
Взятые в плен показали, что выше по течению Куба-
ни стоят 4 улуса во главе со своими мурзами Бек-Улу-
Мусом и Кара-Улу-Масаусом. Получив эти сведения,
Дондук-Омбо выступил в поход против них.
Узнав о приближении калмыков, татары выслали
своих уполномоченных с просьбой не разорять их улусы
и принять в подданство России.
Во время принятия присяги Дондук-Омбо узнал, что
в верховьях реки Зеленчука скрывается еще один деся-
титысячный отряд татар улуса Салтан-Улу.
Несмотря на то, что калмыки не привыкли воевать
в условиях горной местности, Дондук-Омбо не раздумы-
вая отдал приказ идти «в поиск» и на этих татар.
Но сблизиться с салтанульскими татарами и навя-
зать им бой калмыкам не удалось. Татары засели в
трудно доступных местах.
В это время на помощь Дондук-Омбо, осаждавшему
татар, пришли донские и терские казаки во главе с дон-
ским старшиной Иваном Краснощековым и кабардин-
ские князья со своими отрядами. Узнав об этом, татары
после бесплодного 37-дневного сопротивления запросили
мира и попросили принять их «под высокую руку Рус-
ского царя».
После принятия присяги Дондук-Омбо собрал всех
покоренных татар и приказал им с семьями кочевать
около русской границы по рекам Тереку, Малке и Куме,
а сам вместе с казаками, кабардинскими князьями и
пятнадцатитысячным отрядом присягнувших татар на-
правился вниз по Кубани «...для чинения новых поисков
над достальными еще кубанцами и прочими турецкими
подданными».
77
За отличные боевые действия против кубанских та*
тар, подданных Турции, хан Дондук-Омбо был награж-
ден собольей шубой и драгоценной саблей, а другим
тайшам и улусным людям была объявлена благодар-
ность и роздано несколько тысяч рублей жалованья.172
Завершением операции в верховьях реки Зеленчука
оканчивается первый период похода объединенных кал-
мыцко-казачьих войск против кубанских татар.
Начавшийся летний разлив реки Кубани затруднил
дальнейшее проведение военных операций против та-
тар Казиевского улуса, а поэтому калмыкам и казакам
был предоставлен отдых.
Но с наступлением осени, когда Кубань вошла в свое
обычное русло, калмыки получили приказ возобновить
военные действия против татар. Как и прежде, вместе с
калмыками действовали донские казаки под начальством
И. Краснощекова и Д. Ефремова.
19 ноября 1736 года сводный калмыцко-казачий от-
ряд выступил по направлению к реке Егорлыку. Послан-
ный вперед разведывательный отряд встретился с не-
большой партией татар и разбил ее во встречном бою.
От захваченных в плен татар Дондук-Омбо и Красно-
щеков узнали, что в дневном переходе находится одна
из самых сильных татарских орд.
Чтобы иметь представление о силе этой орды, до-
статочно сказать, что в любое время она могла выста-
вить до 20 000 воинов. Противник был серьезный и опас-
ный, но, несмотря на это, Дондук-Омбо, Краснощеков
и Ефремов решили дать бой.
Подойдя скрытно к противнику, отряд . казаков и
калмыков под командою И. Краснощекова, ночью вне-
запно атаковал передовой татарский пост, охраняемый
тысячным татарским отрядом. Несмотря на сильное со-
противление, казаки и калмыки смяли татар и в корот-
ком, но ожесточенном бою уничтожили их. В плен был
взят только один начальник отряда, который на допро-
се рассказал, как лучше подойти к главному лагерю
татар.
Исходя из полученных данных, Дондук-Омбо пред-
ложил разбить отряд на несколько партий и внезапно
со всех сторон атаковать татар. Так было и сделано.
Внезапность и натиск решили исход боя, татары бы-
ли разбиты наголову. После разгрома этого отряда ка-
78
зйКи й каЛМыкй, не встречая сопротивления, прошли
вдоль реки Кубани до самого Азовского моря. Во время
этого похода калмыками был взят и разрушен до ос-
нования г. Эски (Копыл) — резиденция кубанского се-
раскера Бахти-Герея.
За время похода, который продолжался с 19 ноября
по 14 декабря 1736 года, татарам Казиевского улуса
был нанесен огромный урон.
Потери татар составили около 15 тысяч человек и
и около 35 000 пленными.
Ввиду того, что на Кубани активные боевые дейст-
вия были окончены, Дондук-Омбо выделяет 4 000 кал-
мыков во главе со своим сыном Галдан-Нормой и в
июне 1737 года командирует их в распоряжение гене-
рала Ласси, армия которого действовала против крым-
ского хана со стороны Сиваша и Арбатской косы, а
сам отправляется в свои кочевья для отдыха и накоп-
ления сил для нового похода.
В летней кампании 1737 года против Крыма под
командованием фельдмаршала Ласси находилось 20
полков пехоты, 13 драгунских полков и около 12 пол-
ков казаков и калмыков.
В это количество не входит четырехтысячный отряд
под командованием Галдан-Нормы. Это было подкреп-
ление тем калмыкам, которые уже были в составе ар-
мии Ласси.
В задачу этой части русских войск входило — вторг-
нуться в Крым со стороны Арбатской стрелки. Однако
замысел русского командования был разгадан крымским
ханом. Арбатские укрепления были заняты татарами.
В создавшейся обстановке Ласси принимает решение
форсировать Сиваш. На плотах, «...связанных из бочек
и толстых рогаточных копей», на Крымский полуостров
были переброшены пехота и артиллерия, а «...драгуны,
казаки и калмыки перебрались ...в брод или в плав».
Появление армии Ласси на полуострове было полной
неожиданностью для татар, хан снимает свои войска,
оборонявшие Перекоп и уходит в горы, преследуемый
казаками и калмыками.
Из всех стычек, происшедших между русскими и та-
тарами, нельзя не отметить бой в окрестностях Кара-
субазара, разыгравшийся 26 июня. Исход этого боя, как
79
утверждает Манштейн, решил смелый обход противника
калмыцкой конницей.
Преследуя отступающего противника, калмыки, по
свидетельству Ласси, «пронеслись сквозь горы», дойдя
до самого Бахчисарая, захватив свыше 1 000 пленных,
и освободили из плена большое количество русских и
украинцев.173
Изрядно потрепанные в весенне-осеннюю кампанию
1736 года, кубанские и Казиевского улуса татары не
извлекли должного урока для себя.
Как только калмыки покинули их земли, они опять
начали совершать набеги на русские города и села.
Ввиду этого снова возникла необходимость в походе
калмыков против татар.
По распоряжению коллегии иностранных дел, кото-
рой непосредственно были подчинены калмыки, Дондук-
Омбо к ноябрю месяцу снова собрал значительный от-
ряд калмыков и выступил по направлению к Кубани.
Газета «Санкт-Петербургские ведомости» по мате-
риалам донесения с театра военных действий этот по-
ход описывает так: «В ноябре месяце минувшего 1737
года отправлен с российской стороны в Кубанскую про-
винцию, в турецком владении обретающуюся для поиску
и действ над тамошними жителями, нерегулярные вой-
ска, а именно: от реки Волги калмыцкий хан Дондук-
Омбо и при нем с частью терских казаков, и других
тамошних военных нерегулярных людей,* лейбгвардии
Преображенского полку капитан порутчика Андрея Ло-
пухина; с Дону войсковой наказной атаман Иван Фро-
лов с частью же донских казаков.
Ныне получены через нарочного присланного казака
рапорты от 20 декабря, в которых доносят. Что все оные
казацкие и калмыцкие войска пошед из своих мест, сое-
динились в степи не доходя реки Эй (вероятно, Ея —
Т. Б.) декабря 2 числа и хотя оттуда по пути степь вся
от татар выжжена, и конских кормов не было, однако,
они все без остановки в марш выступили, и прибли-
жаясь к реке Кубань верст за 30, отправили наперед
ко оной казаков и калмыков сильную партию, за кото-
рую и сами следовали со всяким ускорением, и прибыли
декабря 8 к реке Кубани, через которую... переправи-
* 400 человек волжских казаков.
80
Лись в брод... на остров... Мунтани, на котором лучшие
кочевья и жилища кубанских татар находились, и на
оном казаки и калмыки тех кубанских татар несколько
тысяч кибиток побили, а сверх того множество оных, от
страха бегая, в озерах и в заливах в воде потонуло,
и потом казаки и калмыки, на том же острову город
Темрюк окружили, из которого не токмо по Российских
людях из пушек жестоко палили, но и обретающейяся
в оном янычары сильную выласку учинили, однакоже
оную казаки и калмыки мужественно паки в город про-
гнали, и немалое число янычар при том побили... В те
же акции побрано в плен многие тысячи кубанских лю-
дей... также и лошадей, скота рогатого, верблюдов в
добычю немало же получено».174
После успешно проведенной операции объединенный
казацко-калмыцкий отряд 15 декабря направился к ме-
стам постоянного жительства.
Кроме похода на Кубань Дондук-Омбо послал в
распоряжение генерала «Ласси двухтысячный отряд кал-
мыков, который участвовал вместе с русскими войсками
в боях против крымских татар «...и действовал с вели-
кою похвалою в оной экспедиции».175
«Летом 1739 года калмыки совместно с донскими ка-
заками и частью регулярных войск под командой гене-
рал-майора Дербиля вновь предприняли удачный поход
против кубанских татар.
Это был последний поход при жизни Дондук-Омбо.
18(29) сентября 1739 года был подписан Белград-
ский русско-турецкий мирный договор, а 30 апреля 1741
года умер хан Дондук-Омбо.
Преемником Дондук-Омбы был внук хана Аюки, сын
Чекдор-Джаба, владелец Дондук-Даши, пожалованный
ханским достоинством в 1757 году.
Несмотря на то, что военные действия с Турцией, а
следовательно, кубанскими и крымскими татарами были
окончены и был подписан мирный договор, обстановка
на русско-турецкой границе была крайне напряженной.
Высланные Дондук-Омбой во время его кубанских по-
ходов салтаноульские татары для жительства близ рус-
ской границы на реках Тереке, Малке и Куме вели себя
весьма беспокойно.
В 1742 году салтаноульский Муса-Мурза, подгово-
6 Т. Беликов
81
ренный агентами кубанского сераскера, бежал с частью
татар за Кубань.
Для предотвращения возможных дальнейших набе-
гов и для усиления охраны русской границы на юге,
правительство возводит ряд укреплений по линии Ека-
териноградская—Мажары—Бештау, где размещает 2 000
человек казаков, драгун и калмыков.176
Недружелюбную политику по отношению к России
проводил и персидский шах Надыр, подталкиваемый
Англией.
Во время дагестанского похода в 1740—1747 гг. На-
дыр планировал совершить поход против Кизляра. По-
лучив сведения о планах персидского шаха, русское
правительство предпринимает меры по усилению гар-
низона Кизляра казаками и русскими регулярными вой-
сками. Сюда же был назначен и наместник калмыцкого
ханства Дондук-Даши со всеми калмыками.177
Принятые меры, о которых не мог не знать шах На-
дыр, подействовали на него отрезвляюще.
В то время как большая часть калмыков вместе
с донскими казаками и русскими регулярными частями
бдительно охраняли южные и юго-восточные границы
России, на северо-западе семитысячный отряд донских
казаков и калмыков под командой бригадира Ивана
Краснощекова участвовал в боевых операциях русских
войск в Финляндии против шведов, навязавших войну
России и с целью пересмотреть в свою пользу условия
Ништадского мирного договора.
Калмыки и казаки прибыли на театр военных дей-
ствий в сентябре 1741 года и, как сообщает Манштейн,
«тотчас же» вступили в бой.
При наступлении русских «...казаки и калмыки бук-
вально сидели на плечах у шведов и наводили ужас и
страх на противника».178
Русско-шведская война 1741 —1743 гг.— это послед-
нее крупное внешнеполитическое событие первой поло-
вины XVIII в., в благоприятный исход которого калмыц-
кий народ также внес свою лепту.
Слава о русской нерегулярной коннице, в том числе
и о калмыках, простиралась далеко за пределы Русского
государства.
В 1744 году прусский король Фридрих II, готовясь
ко Второй Селезской войне с Австрией, хлопотал через
82
своего посланника Мардефельда перед Елизаветой Пет-
ровной о предоставлении в его распоряжение русских
нерегулярных войск. 29 февраля 1744 года он писал
Мардефельду: «Я желаю знать, представит ли мне им-
ператрица отряд в 15 или 20 000 человек ея легких
войск, то есть, татар, казаков и калмыков, которыми я
мог бы воспользоваться в войне с венгерскою короле-
вой».179 По этому вопросу велась долгая переписка, од-
нако просьба прусского короля не была удовлетворена.
Фридриху II на этот раз не суждено было воспользо-
ваться высокими боевыми качествами русской нерегу-
лярной конницы.
УЧАСТИЕ КАЛМЫКОВ В СЕМИЛЕТНЕЙ
ВОЙНЕ 1756—1763 гг.
В середине XVIII в. международное положение Рос-
сии значительно укрепилось, возросли ее авторитет и
влияние среди европейских стран. Свидетельством это-
го явилось ее участие и решающее значение в Семилет-
ней войне (1756—1763 гг.).
В состав антипрусской коалиции кроме России вхо-
дили Австрия, Франция, Швеция и Саксония. Пруссию
поддерживала Англия.
Завоевательная политика Фридриха II, его стремле-
ние к расширению территории своего государства за
счет соседних стран, его агрессивная антирусская поли-
тика в Турции и Швеции, его притязания к Польше и
Курляндии беспокоили русское правительство, так как,
захватив Польшу и Курляндию, Пруссия могла начать
агрессию против России. Вот почему русское правитель-
ство признало необходимым ослабить силы Фридриха II
и сделать его для России «нестрашным и незабот-
ным».180
Одновременно с выполнением этой задачи предпола-
галось переместить границы России в сторону Польши
настолько, чтобы возвратить утерянные в прошлом зем-
ли Белоруссии и Украины, присоединить к России Кур-
ляндию и таким образом «коммерцию Балтийского моря»
«с Черным соединить». Потери Польши предполагалось
компенсировать прибалтийскими землями, которые вхо-
дили в состав Пруссии.181
Официально к антипрусской коалиции Россия присое-
6*
83
динилась в декабре 1756 года, а открытые военные Дей-
ствия начала только летом 1757 года.
Как прежде, так и на этот раз к участию в военных
операциях решено было привлечь и калмыков. Именным
указом от 10 апреля 1756 года было «...повелено наря-
дить волжских калмык 4000 человек двуконных для вве-
дения оных в Малороссию»,182 то есть к месту сосредо-
точения конных полков.
7 февраля 1757 года под упорным нажимом Апрак-
сина, который очень хотел иметь калмыков в своей ар-
мии, так как «...звание оных великое у неприятеля ува-
жение имеет»,183 конференция, учрежденная при дворе
империатрицы Елизаветы Петровны снова рассматрива-
ла вопрос «о наряжении в поход осьми тысяч человек
калмыцкого войска».184 В итоге обсуждения конференция
приняла решение о снаряжении 5000 человек. Конфе-
ренция также постановила: «Для вящего к службе поощ-
рения ревности наряжаемых ныне вновь легких нерегу-
лярных войск, а притом дабы в будущем их в немецкия
земли поход незазрительно было худое, а особливо у
калмыков одияние, разсуждено выдать на каждого че-
ловека для кафтана и шапки по четыре аршина с поло-
виною волжским калмыкам красного сукна российских
фабрик».185
В действительности в армию Апраксина прибыло
только 2000 калмыков* в сопровождении майоров Гака
и Суворова, из которых был создан особый отряд под
командованием сына Дондук-Даши Либанши.
Кроме волжских калмыков, в боевых операциях про-
тив войск Фридриха II принимал участие пятисотенный
Ставропольский калмыцкий полк и чугуевские право-
славные калмыки, входившие в состав Чугуевского пя-
тисотенного полка в количестве двухсот человек, не счи-
тая 4—5 человек табунщиков при каждой сотне, кото-
рые так же, как правило, были из числа калмыков.
В феврале 1757 года конница, в том числе и калмы-
ки, выступили «с Днепра» по направлению к Неману.
К месту назначения конные полки прибыли в середи-
не мая.
* Цифра 5000 была уменьшена по просьбе наместника калмыц-.
кого ханства Дондук-Даши, который просил оставить часть боеспо-
собных калмыков при улусах в силу грозящих набегов со стороны
соседних кочевых племен.
10 июня 1757 года Военный Совет принял решение
перейти Неман главными силами и двинуться в Восточ-
ную Пруссию по маршруту: Ковно — Балвержишки —
Вержболово—Гумбинен и далее на Инстербург.
Отряду нерегулярной конницы под командованием
генерал-лейтенанта Сибильского, куда входила и одна
тысяча волжских калмыков, было дано задание зайти в
тыл прусской армии под командованием фельдмаршала
Левальдта.
5 июля главные силы русской армии уже выступили
из Балвержишек по направлению к Вержболово. В
Балвержишках приказом по армии Чугуевский казачий
полк и оставшаяся тысяча волжских калмыков были пе-
реведены в авангард армии.
Во время марша между Вержболово и Гумбиненом
в интервале деревень Куммелен и Катенау из-за беспеч-
ности майора де-ля-Роа одно наше подразделение на-
рвалось на засаду пруссаков. Враг уже готов был торже-
ствовать победу, но не тут-то было, на помощь де-ля-
Роа пришли две роты Нарвского и Рязанского конно-
гренадерских полков с Чугуевскими калмыками коман-
ды Булацеля.
Перейдя в наступление, наши разбили прусский от-
ряд Малаховского, а остатки его обратили в бегство
«...и миль пять гнали... так, что только наступившая
ночь и случившийся лес погоню прекратили».186
В начале июля 1757 года русская армия перешла
границу Пруссии. Все калмыцкие полки в это время на-
ходились в составе авангарда русской армии* под
командованием Кастюрина и Краснощекова.
До 7 августа части нерегулярной конницы занимали
окрестности Заалау, Бубайнена и Норкитена и очень ча-
сто тревожили противника. Прусское командование ре-
шило «примерно наказать» русских конников за их дерз-
кие налеты. Для этой цели был выделен отряд прусских
гусар под командованием майора Жаперта.
Вначале прусским гусарам повезло, около Норките-
на они легко сбили передовые казачьи разъезды и нача-
ли преследовать их. Но увлекшись, они сами оказались
в окружении нерегулярных русских частей, в том числе
* Кроме тысячи волжских калмыков, находившихся в отряде
Сибильского.
85
и калмыков. И «...вынуждены были с большими потеря-
ми пробиваться и в полном беспорядке отступать за
Велау».
Этот бой показал пруссакам высокие боевые качест-
ва и маневренность русской нерегулярной конницы, для
прусского командования после этого боя,— говорит Мас-
ловский,— была окончательно задернута завеса «...впе-
реди стратегического фронта действия, за которою наша
армия свободно могла маневрировать в любом направ-
лении».187
7 августа была объявлена новая диспозиция русской
армии, остававшаяся без изменения вплоть до битвы под
Гросс-Егерсдорфом. Согласно этой диспозиции армия
разделялась на авангард и три дивизии.
Чугуевский казачий и Ставропольский калмыцкий
полки вошли в состав первой дивизии генерал-аншефа
Фермера. Вскоре после объявления новой диспозиции
Военный совет решил отказаться от захода легкого кон-
ного отряда Сибильского в тыл армии Левальдта. Отряд
был отозван и присоединен к главным силам. По новой
диспозиции отряд Сибильского «не вошел в общее рас-
пределение» и с 14 по 19 августа выполнял авангард-
ную службу.
15 августа во время движения к Гросс-Егерсдорфу
отряд Сибильского напал на «...марширующего неприя-
теля с такой жестокостью, что они по учинении несколь-
ких выстрелов, принудили неприятеля намерение отме-
нить и марш назад предпринять...». Апраксин в своем
донесении высоко оценил храбрость нерегулярных войск
авангарда Сибильского. «Я обойтись не могу,— писал
он,— об отменной храбрости сразившихся казаков, кал-
мыков и гусар не донести».188
В битве при Гросс-Егерсдорфе активное участие при-
нимали Чугуевские, ставропольские и половина волж-
ских калмыков, которые вместе с Сербским и Венгерским
гусарскими полками находились на правом фланге рус-
ской армии, прикрывая собой три полка пехоты и ар-
тиллерию.
Отряд Сибильского, где находилась вторая часть вол-
жских калмыков, из-за бездарности и нерешительности
командира отряда был в бездействии и только после
разгрома пруссаков был послан на преследование бегу-
щего противника.
86
В октябре—ноябре русская армия находилась на
зимних квартирах. Волжские калмыки были отпущены
домой. Ставропольские и Чугуевские калмыки остава-
лись до полного окончания войны и принимали самое
активное участие во всех операциях русской армии.
Заканчивая изложение этой главы, следует сказать,
что нерегулярная конница и калмыки, в частности, сы-
грали большую роль в этой войне. Д. Ф. Масловский в
цитируемой нами работе говорит: «Совершенное расст-
ройство нашей регулярной конницы во время войны с
Фридрихом Великим само собой выдвигало на первое
место войска «нерегулярные».189
В. Бильбасов в своем исследовании вполне разделя-
ет мнение Д. Ф. Масловского. Он пишет: «Для службы
на передовых постах, для разведки, для налетов неболь-
шими партиями, вообще для скоропостижных нападений
эти нерегулярные войска были... неоценимыми орудиями
военного успеха».190
Принятый на русскую службу саксонский генерал-
лейтенант Сибильский, хорошо знавший калмыков по
Семилетней войне, писал в своих воспоминаниях: «...рус-
ские офицеры говорят, что они сами употребляют кал-
мыков только для авангардной службы, освещения пу-
ти для армии и распространения страха и ужаса».191
РУССКО-ТУРЕЦКИЕ ВОЙНЫ ВТОРОЙ половины
XVIII в. И УЧАСТИЕ В НИХ КАЛМЫКОВ.
БЕГСТВО КАЛМЫКОВ В ДЖУНГАРИЮ
Во второй половине XVIII в. краеугольным камнем
внешней политики России была черноморская проблема.
Дальнейший рост спроса на сельскохозяйственные
продукты и сырье на внутреннем и внешнем рынке спо-
собствовал усилению внимания помещиков к обширным
плодородным землям юга России. Однако освоение их
было сопряжено с большим риском. Южные границы
Русского государства еще не были достаточно укрепле-
ны, пользуясь этим, крымские и кубанские татары по-
прежнему совершали разбойничьи набеги, разоряя мир-
ное население. Кроме того, России крайне необходим
был выход в Черное море для свободного развития внеш-
ней торговли, а Россия це имела его. Больше того,
87
устья Днепра и Дона, естественные выходы в море, были
в руках Турции. Турецкий флот безраздельно господст-
вовал в Черном море.
Таким образом, интересы укрепления обороны стра-
ны на ее южных рубежах тесно переплетались с эконо-
мическими и политическими интересами дворянства и
купечества России. Со своей стороны Турция стремилась
захватить при помощи крымского хана так называемые
«нейтральные земли» Большой и Малой Кабарды, ис-
пользуя в этих целях и кабардинских феодалов, недо-
вольных тем, что зверски эксплуатируемые ими тру-
дящиеся массы в большом количестве бежали в Рос-
сию.
Еще задолго до начала войны Турция выразила яв-
ное недружелюбие в связи со строительством русским
правительством ряда укрепленных пунктов на левом бе-
регу Терека в урочище Моздогу.
В беседе с русским резидентом в Константинополе
визирь предъявил «...настойчивое требование об уничто-
жении этих крепостей, угрожая в противном случае от-
крытием военных действий». И действительно, когда рус-
ское правительство отвергло эти требования, Турция ру-
ками татар угрозу привела в действие. «В июне 1765 го-
да кубанский мурза Цокур-Аджи Расламбеков с четы-
рехтысячной партией появился на р. Куме, намереваясь
сделать нападение на Моздок, Кизляр и казачьи город-
ки по Тереку... Но попытка эта не удалась. Высланные
6000 казаков с Дона, столько же калмыков и 500 волж-
ских казаков не позволили им произвести разорений ни
в этом, ни в последующих годах».192
Захватническую политику проводила Турция также
и по отношению Грузии и Дагестана. Подстрекаемая
Францией, которая стремилась укрепить свои позиции
в Турции, и, ссылаясь на уже отмененный Прутский до-
говор, в котором была статья о невмешательстве России
и Турции в дела Польши, Турция потребовала вывода
русских войск из Польши. Россия отказалась сделать
это. Использовав отказ и незначительный инцидент в
Балте, Турция в октябре 1768 года объявила войну
России.
Ведение войны на два фронта — с Польшей и Тур-
цией,— безусловно, осложняло положение России. Силы
ее были напряжены до предела,
8?
В такой обстановке русское правительство делало все
возможное для увеличения численного состава своих
войск и повышения их боеспособности.
31 декабря 1768 года было послано высочайшее по-
веление наместнику калмыцкого ханства Убаши «...о на-
ряде и об отправлении к... армии, имеющей быть под
командою генерал-аншефа графа Румянцева, двадцати
тысяч калмыцкого войска», а остальным калмыцким
владельцам с их улусами перейти кочевать на правый
берег Волги.
В январе 1769 года в рескрипте на имя Убаши и ге-
нерал-майора Медема снова подтверждалось приказа-
ние о посылке в армию Румянцева 20 000 калмыков-вои-
нов, а с теми калмыцкими силами, которые останутся,
«...действовать против живших на Кубани и в тамошних
горах турецких подданных, стараясь всякий вред им при-
носить, и не только обессилить, но и вовсе истребить».
При этом Екатерина II писала Медему: «...калмыки,
коих соберется для поисков без сумления весьма великое
число, чтоб с успехом действовать могли, требуют по со-
стоянию своему и одобрения и действительного подкреп-
ления» и «неизлишне признавается дать вам знать, что
калмыки хотя при армиях уже не однажды и находи-
лись, но предводители их были владельцы, которые в
команде всякого генерала без затруднения быть могли,
а вы напротив того будете с начальником всего народа».
В письме Екатерина II требовала от Медема «...сколь-
ко возможно щадить ...его (Убаши — Т. Б.) честолюбие..,
нс- отдавать ему приказов, которые не только его, но и
владельцев и весь народ могут привести в уныние и в
нерадение...»193
Предупреждения, как мы позже увидим, были не на-
прасны.
Убаши получил распоряжение в январе 1769 года, но,
к сожалению, сразу же приступить к его выполнению не
смог. Затянувшаяся суровая и многоснежная зима по-
мешала этому. Была и еще одна причина, которая край-
не отрицательно сказалась на настроении калмыков.
В конце 1768 — начале 1769 гг. среди кабардинцев
начались волнения. Причиной к ним послужил крайне
глупый поступок коменданта Кизлярской крепости По-
тапова. Он разрешил своему подчиненному Павлу Ни-
колаеву совершить набег на кабардинцев, во время ко-
89
торого было отогнано 24 тыс. баранов. Этот, безусловно,
возмутительный факт стал известен калмыкам. Убаши
боялся, как бы после его ухода с воинами не нашлись
Подобные потаповы и Николаевы, любители калмыцкого
Скота. На этом основании он в своем письме к Панину
просил оставить калмыков на левом берегу Волги и не
посылать в армию к Румянцеву 20 000 калмыков, а ис-
пользовать их в походе на Кубань.
Русское правительство заверило Убаши, что фактов,
подобных тому, какой был в Кабарде, больше не повто-
рится.
К концу апреля 1769 года был собран двадцатиты-
сячный конный корпус и отправлен в распоряжение гене-
рал-аншефа П. А. Румянцева. Вторая армия под коман-
дованием П. А. Румянцева состояла из 30 000 регулярных
Ьойск, 10 000 казаков и 20 000 калмыков. Первоначаль-
но, как сообщает Д. П. Бутурлин, перед ней была по-
ставлена задача «...прикрывать границы России между
Днепром и Азовским морем, и способствовать восста-
новлению крепостей Азова и Таганрог...»194 Но когда 3
мая 1769 года турецкая армия переправилась через Ду-
най и начала движение по Пруту вверх, русское коман-
дование вынуждено было срочно произвести перегруппи-
ровку своих войск. В частности, основные силы 2-й ар-
мии Румянцева перешли на правый берег Днепра у Пе-
револочни и Кременчуга и расположились в Елисовет-
граде и его окрестностях, с задачей—прикрыть правый
берег Днепра и наблюдать за поведением противника в
Вендерове и Ачакове. Генералу Бергу, выделенному из
состава этой армии с корпусом в 5 500 регулярных войск,
1500 казаков и 16 000 калмыков, было приказано идти
к Сивашу и быть всегда готовым отразить наскоки та-
тар на южные земли Русского государства и, в частно-
сти, на Азов и Таганрог.195
Узнав о выступлении 20-тысячного корпуса калмыков
к Румянцеву, кубанские татары решили, что настал под-
ходящий момент отомстить калмыкам за их верную
службу России. Но замысел был преждевременным.
Убаши хорошо был осведомлен о намерении татар и ка-
бардинских феодалов, перешедших на сторону Турции
и не дал застать себя врасплох.
Параллельно с формированием 20-тысячного отряда
для отправки в действующую армию Убаши снаряжал
90
второй такой же отряд для похода против кубанских та-
тар и изменников кабардинских феодалов.196
Как только был отправлен отряд в армию к П. А.
Румянцеву, Убаши со вторым отрядом переправился на
правый берег Волги и двинулся навстречу шеститысяч-
ному отборному татарскому войску, во главе которого
были крымские султаны Арслан-Герей и Моксют-Герей.
28 апреля разведка калмыков встретилась с первыми
разъездами татар, о чем немедленно было донесено Уба-
ши. Приняв на ночь необходимые меры предосторожно-
сти, Убаши утром 29 апреля выдвинул вперед неболь-
шую часть своих сил и пошел на сближение с против-
ником.
Вскоре разведка донесла, что ею обнаружен значи-
тельный отряд татар, который идет навстречу авангарду
калмыков.
Сблизившись с татарами на выстрел, передовой отряд
калмыков, не принимая боя, начал отступать, изредка
отстреливаясь. Убаши, узнав об этом, приказал одному
из калмыцких владельцев срочно и «с поспешностью»
выступить с имеющимся в его распоряжении отрядом
на помощь отходящему авангарду калмыков. А сам с
главными силами и находящимся при нем подполковни-
ком Кишенсковым с «...небольшою драгунскою и каза-
чею командою»..., приняв боевой порядок, также ускорен-
ным маршем двинулся навстречу противнику.
С подходом главных сил неприятель начал отступать,
а затем, спешившись, занял оборону по балке недале-
ко от реки Калаус и принял бой.
«Сражение,— как доносил потом подполковник Ки-
шенсков,— продолжалось от двух часов по полудни до
самой ночи, а калмыки во всю ночь производили за рас-
сеянным неприятелем погоню, так, что разве весьма не-
многие от смерти спаслись; ибо куда побежденные не
бежали, не только по стопам их победители следовали,
но и, со стороны заезжая, путь им загораживали; а особ-
ливо при речке Калаусе множество их побито и потоп-
лено в речке заехавшими заблаговременно на другую
сторону калмыками».197
К утру татарский корпус был полностью уничтожен.
Очень немногим удалось спастись бегством.
В итоге боя калмыками было захвачено 5 знамен, из
них одно черное, два красных и два белых. Кроме того,
91
калмыкам досталось большое количество панцырей,
ружей и более 5000 лошадей.
Потери калмыков составляли: 16 человек убитых и
15 человек раненых.198
После разгрома татар на Калаусе наместник ханства
Убаши с калмыками направился в район нынешнего
Пятигорска и у горы Бештау, или как тогда называли
Бештовых гор, соединился с отрядом русских войск под
командою генерал-майора де Медема.
По Белгородскому миру 1739 года между Россией и
Турцией, район Бештау был объявлен нейтральной зо-
ной, а проживавшие здесь кабардинцы и другие племена,
подвластные кабардинским князьям — вольным наро-
дом. Но как только началась война, многие из кабар-
динских князей выступили с заявлениями о признании
русского подданства. Другая же часть перешла на сто-
рону Турции и выступила с оружием в руках против
русских войск.
Перед русскими войсками под командованием гене-
рал-майора де Медема и приданными ему нерегулярны-
ми калмыцкими и казачьими отрядами была поставлена
задача: дать достойный отпор Турции и ее союзникам
На кавказском участке фронта.
С приходом корпуса Медема часть кабардинских кня-
зей, выступавших на стороне Турции, отошла от нее и
заявила о своем согласии принять подданство России и
переселиться на реку Боксан, прежнее их местожитель-
ство. А против тех кабардинских князей, которые продол-
жали оказывать сопротивление, выступая на стороне
Турции, де Медем вынужден был применить силу ору-
жия.
Первая боевая операция объединенных сил против
кубанских татар и примкнувших к ним кабардинцев со-
стоялась 29 мая 1769 г. В этот день команда в составе
700 казаков и 2 000 калмыков под руководством майора
Савельева предпринимает удачный поход к Кубани.
6 июня для проведения очередной операции против
татар и кабардинцев, засевших в верховьях реки Кумы,
де Медем посылает один гусарский эскадрон, 800 каза-
ков и 3000 калмыков под командованием премьер-майора
Ратиева. Операция эта была рассчитана скорее на то,
чтобы облагоразумить кабардинцев, оказать на них дав-
ление и заставить их отказаться от союза с Турцией. Но,
92	'
как показали развернувшиеся события, надежда была
напрасной. Заняв выгодные позиции, татары и кабар-
динцы оказали ожесточенное сопротивление. Однако
силы были неравные, татары и кабардинские князья
терпели одно поражение за другим и только наступив-
шая ночь спасла их от полного уничтожения.
Видя бесполезность дальнейшего сопротивления,
противник утром 7 июня запросил мира. В итоге этого
бессмысленного сопротивления татары и кабардинцы
потеряли до 50 человек убитыми, 270 человек пленными,
в том числе 2 владельца.199
Поход отряда под командованием премьер-майора
Ратиева показал кабардинским феодалам и подвласт-
ным им людям, оставшимся пока в стане врага России,
что сопротивляться дальше нет смысла. Кабардинские
князья, абазинцы, а вслед за ними и другие племена на-
чали высылать своих представителей с просьбой о при-
нятии в подданство России.
К середине июня 1769 года военные действия на пра-
вом берегу реки Кубани были закончены. В связи с этим
было принято решение перейти на левый берег и раз-
вернуть боевые операции против кубанских и ногайских
татар. 21 июня русские регулярные части, а также каза-
ки и корпус калмыков под командованием Убаши по-
дошли к Кубани, но начавшийся летний разлив помешал
с ходу форсировать ее.
Во время подготовки к форсированию реки де Ме-
дем получил известие, что вверху по течению Кубани,
на правом ее берегу, появился большой отряд кубанских
татар Ахалова и Таганова рода и с ними крымские та-
тары во главе с Корач-салтаном. 30 июня де Медем с
корпусом калмыков налегке выступил против обнару-
женных татар. Высланная разведка вскоре донесла,
\что татары, узнав о подходе неприятеля, переправились
на левый берег Кубани и укрепились в междуречье Ку-
бани и Теберды. Для преследования противника было
выделено 5 000 калмыков под предводительством двух
владельцев, калмыки с ходу вплавь переправились на
левый берег Кубани и, сблизившись с неприятелем, за-
севшим в удобных местах, завязали бой.
После двухдневного ожесточенного сражения тата-
ры были разбиты наголову. Оставшиеся в живых скры-
лись в горах.
93
Регулярные войска, казаки и калмыки проявили в
этом походе подлинный героизм. В неимоверно трудных
условиях горной местности, они блестяще выполнили по-
ставленную перед ними задачу.
Освобожденные из плена русские, грузины и армяне
в один голос заявили, что «...татары никогда себе не во-
ображали, чтобы здешние войска в состоянии были че-
рез толь высокие горы, в каких они живут, проходить,
того меньше, провозить, артиллерию».200
В присланном донесении Медем писал «... все в по-
исках бывшие штаб и обер-офицеры, калмыцкие вла-
дельцы и нерегулярных войск старшины должную везде
верность оказывали».201
После разгрома татар Ахалова и Таганова родов не-
обходимость в сохранении большой армии на Кубани от-
пала. Калмыки были отпущены для отдыха в свои коши.
Кроме калмыков, участвовавших в походе против ку-
банских татар, 300 калмыков* были в составе корпуса
под командованием Тотлебена, а после генерал-майора
Сухотина, действовавшего в Грузии против турок, и при-
нимали участие в штурме и взятии крепостей Багдацихе,
Шарапана и города Кутаиса.202
В 1770 году боевые действия калмыков против кубан-
ских татар развернулись только в начале июня. 2 июня
наместник калмыцкого ханства Убаши посылает с вер-
ховьев реки Калауса легкий разведывательный отряд в
1500 всадников под командой владельца Емегеня Убаши.
Не встретив на своем пути никакого сопротивления,
калмыки в течение семи дней прошли путь от среднего
течения реки Кубани до города Копыла. Желая заполу-
чить языка, отряд под городом, в камышевых зарослях
устроил засаду, но два дня, проведенные в засаде, ничего
'не дали. Тогда Емегень Убаши принимает решение: про-
' никнуть в город и там добыть нужные сведения. С этой
целью он выделил 1 000 всадников и приказал им пере-
плыть Кубань и добыть языка. 12 июня на рассвете от-
ряд переплыл на остров, где располагался город, и с
ходу попытался овладеть им, но уже первый приступ по-
казал, что с одними саблями и пиками город не взять.
* В «Историческом очерке Кавказских войн»... сказано, что по-
том их осталось 89 чел. в составе отряда секунд-майора Баумгар-
тена.
94
Осада была снята, и 23 июня отряд возвратился в свои
коши.
Однако неудача первого разведывательного отряда
не охладила боевого духа калмыков. На протяжении ию-
ля Убаши организует еще несколько таких же походов и
наконец в начале августа разведка донесла, что по ре-
кам Лабе, Кубани и Урупу сосредоточилось значитель-
ное количество татар.
Собрав всех находящихся при нем вооруженных кал-
мыков и разделив их на 2 партии, Убаши покинул ко-
чевья и вместе с полковником Кишенсковым и его коман-
дою выступил по направлению к Кубани. 8 августа пер-
вая партия подошла к реке Кубани и несмотря на раз-
лив форсировала ее. 9 августа, разведав предварительно
место расположения татар и пути подхода к ним, голов-
ной отряд, не дожидая подхода главных сил, разделился
на три партии и внезапно атаковал татар. Вначале тата-
ры оказали ожесточенное сопротивление, но затем от-
ступили и скрылись в ущельях.
Таким образом, еще до подхода наместника Убаши
с главными силами с татарами было покончено.
11 августа калмыки вновь переправились на правый
берег Кубани и возвратились к своим кочевьям на Ка-
лаус, чтобы здесь дождаться прибытия генерал-майооа
де Медема и договориться с ним о дальнейших совмест-
ных действиях против кубанских татар и их союзни-
ков.203
20 августа в верховья реки Калауса прибыл де Ме-
дем и расположил свой корпус недалеко от кочевий кал-
мыков.
Первая встреча де Медема с наместником калмыц-
кого ханства Убаши состоялась в этот же день, то есть
20 августа, но довести ее до конца не удалось, так как
поступило известие о том, что на Кубани снова собра-
лось около 3 000 татар и что они хотят совершить налет
на улусы своих соотечественников, принявших поддан-
ство России. Срочно были предприняты меры, чтобы пре-
дупредить нападение врага. Был создан специальный от-
ряд в составе 300 казаков и 1 000 калмыков и на заре
21 августа под общей командой полковника Кишенскова
отправлен к месту предполагаемого набега.
27 августа переговоры де Медема с Убаши возобно-
вились. На этот раз они проходили в штабе де Медема.
95
Калмыцкая сторона была представлена наместником
ханства Убаши и всеми владельцами улусов.
Однако и эта встреча, как и встреча 20 августа, не
принесла желанных результатов. Планы до конца согла-
сованы не были; ответы Убаши носили расплывчатый и
неопределенный характер.
Политика диктата и окриков сильно обидела намест-
ника ханства и владельцев улусов, присутствовавших на
переговорах. В такой обстановке нельзя было и думать
о возможности договориться о совместности действий.
Сославшись на необходимость пополнения войск и
продовольствия, Убаши заявил, что он намерен в бли-
жайшее время откочевать в свои улусы.
Продолжение переговоров было перенесено на ок-
тябрь—ноябрь 1770 г., местом встречи было назначено
устье реки Подкумка.204
31 августа корпус калмыков во главе с Убаши снял-
ся с кочевий в верховьях реки Калауса и направился к
Волге в свои улусы.
Были бы совершенно не понятны причины столь ра-
зительных успехов калмыков, если бы мы не останови-
лись, хотя бы коротко, на особенностях тактики калмы-
ков.
Начиная войну, калмыки делали все для того, чтобы,
во-первых, хорошо знать противника и оставаться не
разгаданной загадкой для него.
В своих поисках днем калмыки всегда стремились
быть невидимыми для врага, они с непревзойденным ис-
кусством могли в течение дня скрываться в буераках или
в густой в рост человека траве.
Благодаря целой и стройной системе дальних разъез-
дов, их никогда нельзя было застать врасплох, сами же
они постоянно знали все о противнике.
Во-вторых, хорошо зная местность и великолепно
умея ею пользоваться, калмыки никогда не шли напро-
лом. Обнаружив противника, калмыки старались флан-
говыми охватами окружить его и затем дружно, большею
частью внезапно, обрушиться iHa него всей массой.205
Известный исследователь истории кавказских войн
генерал-майор Потто дает следующую характеристику
калмыкам-воинам: они «...сильны, малорослы, чрезвы-
чайно быстры в движениях, увертливы, необычайно даль-
нозорки, притом способны несколько дней не слезать с
96
седла, переносить жажду...—словом они представляли
идеал кавалериста, умевшего одинаково драться на коне
и пешим, рубить саблей, резать ножом, стрелять из лука
й ружья.
В представлении врага это были «шайтаны» — чер-
ти... Одно имя их вселяло суеверный ужас...»206
Наступила осень — самое удобное время года для
новых боевых операций против татар. Как было услов-
лено, де Медем в назначенный срок явился к устью Под-
кумка, но калмыков здесь не оказалось. Не пришли они
и потом.
В рапорте от 13 ноября 1770 года генерал-майор де
Медем доносил, что «...наместник калмыцкого ханства
Убаши не явился к намеченному месту к устью реки
Подкумка».207
Свою неявку Убаши объяснял занятостью в борьбе
с киргиз-кайсаками. Но, как показали последующие со-
бытия, ссылка на киргиз-кайсаков было отговоркой.
На самом деле Убаши с близкими к нему владельца-
ми был занят подготовкой к уходу в Китай, который и
был совершен 5 января 1771 года.
Каковы же действительные причины неявки калмы-
ков к устью Подкумка и ухода в Китай, трагические по-
следствия которого тяжело сказались на дальнейшей
судьбе калмыцкого народа?
Официальная правительственная версия объясняла
уход калмыков междоусобной борьбой, интригами и лич-
ной обидой Убаши на действия генерала де Медема.
Так в актах Кавказской археографической комиссии
неявка Убаши с подвластными ему калмыками осенью
1770 года к устью реки Подкумка объясняется обидой
на де Медема за его высокомерие и несоблюдение ука-
заний, данных ему Екатериной II в ее письме от 15 ян-
варя 1769 года, о чем говорил в своем письме на имя де
Медема граф Никита Иванович Панин от 19 августа.208
Эта версия, если не полностью, то в какой-то мере
проскальзывает и у некоторых дореволюционных авторов
по истории калмыцкого народа (Ф. Бюлер, Н. Нефедов,
указанные сочинения).
Безусловно, нельзя упомянутые причины отрицать на-
чисто, но и нельзя ссылаться только на них, а тем более
считать их основными.
В настоящей главе мы не ставим перед собой задачу
7 Т. Беликов
97
исчерпывающе объяснить причины этого события. Этот
допрос требует специального исследования. Вместе с
тем имеющиеся в нашем распоряжении документальные
факты дают нам право говорить, что события 1771 года
не были неожиданными ни для Убаши и его прибли-
женных, ни для русского правительства, что бегство кал-
мыков было обусловлено причинами и объективного и
субъективного характера.
К началу 60-х годов XVIII в. в калмыцкой степи сре-
ди правящей знати создалась весьма сложная обста-
новка.
После смерти Дондук-Даши наместником ханского
престола стал по назначению русского правительства
сын Дондук-Даши — Убаши, личность во всех отноше-
ниях заурядная. Назначение Убаши главой над всеми
калмыками ударило по самолюбию многих владельцев и
особенно властолюбивого, волевого и коварного Цебек-
Доржи — внука Дондук-Омбо, который считал, что он
имеет все основания занять место наместника ханского
престола.
Обойдя Цебек-Доржи, Петербург в его лице приобрел
для себя непримиримого врага. Стремясь отомстить
царизму за нанесенную обиду, Цебек-Доржи стал ярым
проповедником призыва далай-ламы вернуться в Джун-
гарию.
В случае ухода в Джунгарию, которая в это время
уже находилась под властью Китая, Цебек-Доржи, во-
первых, наносил весьма ощутимый удар царизму, и, во-
вторых, своей агитацией за уход Цебек-Доржи надеялся
снискать внимание далай-ламы и богдыхана и может
быть даже с их помощью убрать Убаши — ставленника
русского двора и получить самому власть над калмы-
ками.
«Немало,— по свидетельству К. Ф. Голстунского,—
способствовал удалению калмыков из России» Робдаам-
бо-Лабзан— глава калмыцкого духовенства, пользовав-
шийся «большим уважением и почетом в среде народа,
так как выдавал себя за Хубилгана — какого-то свя-
того».209
Выполняя наказ далай-ламы, который еще при Дон-
дук-Даши прислал калмыкам на Волгу свою грамоту с
призывом покинуть Россию и вернуться на землю пред-
98
ков,210 Лабзан также не жалел сил для агитации в поль-
зу побега.
И, наконец, несколько слов о последней фигуре в
этом «трио» — о хойтском нойоне Цэрэне (Шэрэнге), а
в русских источниках Шеаренге.
Шеаренг пришел, а вернее бежал из Джунгарии на
Волгу в период правления Убаши, приведя с собою 1000
кибиток. Причина бегства Шеаренга не ясна. Нам изве-
стно только одно, что, когда правительство России об-
ратилось к китайскому правительству с просьбой вер-
нуть бежавших с Убаши калмыков, то китайский три-
бунал ответил отказом. Он заявил: «...этого нельзя сде-
лать по той же причине, по какой в свое время Русское
правительство отказалось выдать Шеаренга, ушедшего
из Джунгарии от ожидавшей его законной кары за пре-
ступления».211
Невольно возникает вопрос: если Шеаренг бежал как
преступник, то что же заставило его вести агитацию за
уход туда, откуда он бежал?
По-видимому, Шеаренга мало привлекала перспекти-
ва простого владельца под властью Убаши или кого-
нибудь другого. Возвращение же в Китай с таким изряд-
ным пополнением возбуждало надежду у этого честолю-
бивого авантюриста на всепрощение, а, может быть, и
на большее.*
Такова была обстановка в калмыцкой степи накану-
не бегства. Но это только одна, субъективная сторона
дела, которая, на наш взгляд, еще далеко не исчерпыва-
ет причины этого сложного явления.
Большую, если не решающую роль в событиях янва-
ря 1771 года сыграло само русское правительство и его
чиновники на местах.
Политика великодержавного шовинизма, проводимая
царским правительством, попирала интересы и права ма-
лых наций и народностей и ставила их в крайне тяжелое
положение. Проявление этой политики калмыки особен-
но остро почувствовали на своих плечах во второй поло-
вине XVIII в.
30—50-е годы, и особенно вторая половина XVIII ве-
ка,— время дальнейшего экономического ухудшения и
* Когда Шеаренг с Убаши вернулся в Китай, он был схвачен
и казнен.
7*	99
роста политического бесправия калмыцкого крестьянст-
ва. Междоусобные войны и борьба калмыцкой феодаль-
ной знати за ханский престол тяжелым бременем ложи-
лись на плечи калмыка-труженика. Количество «убогих»
калмыцких семейств, не имевших совершенно скота, из
года в год росло и в концу 1741 года, по русским источ-
никам, достигало более 10 тысяч, а, по подсчетам самих
калмыков, к концу 1744 года число хозяйств, не имев-
ших скота, этого единственного источника существова-
ния скотовода-кочевника, доходило до 30 тысяч. То есть
более трети калмыцкого населения было совершенно ра-
зорено и добывало себе кусок хлеба работой по найму.
Это мало беспокоило русское правительство и астрахан-
ских чиновников, в подчинении которых находились кал-
мыки. Особенно остро усиление гнета почувствовали на
себе калмыки во второй половине XVIII века.
В 1765 году правительство издает закон, по которо-
му разрешалась продажа казенных земель помещикам
при условии заселения их крестьянами. Кроме того, на-
чальнику Кавказского наместничества Потемкину было
предоставлено право бесплатно раздавать помещикам
землю по Моздокской линии для вывода и поселения
крестьян из центральных губерний России. На основа-
нии этого закона со второй половины 60-х годов начи-
нается усиленная колонизация левого берега Волги от
Самары до Царицына, где помещики захватывали огром-
ные участки лучшей плодородной земли, тесня калмы-
ков с их стадами скота на песок и солончаки. Уже в
первый год после выхода указа в свет колонизация при-
няла настолько широкие размеры, что калмыки вынуж-
дены были искать у местного начальства защиты. 20
сентября 1765 года наместник калмыцкого ханства Уба-
ши приезжал к астраханскому губернатору Н. А. Беке-
тову с протестом против произвола помещиков. В бесе-
де с Бекетовым Убаши заявил, что «выше г. Саратова в
луговой стороне по Иргизу и другим рекам населились
новые поселения русских, от которых чинятся калмыкам
крайние обиды.., если русские поселения не будут унич-
тожены, а, наоборот, станут разрастаться, то калмыков
ожидает печальная судьба... калмыцкое скотоводство
неизбежно должно будет погибнуть из-за недостатка
кормов». Бекетов обещал принять меры, но дальше обе-
щания дело не пошло.
100
В ноябре 1766 года Убаши уже в письменной форме
выражает протест Бекетову и одновременно обращается
с жалобой в коллегию иностранных дел. Бекетов снова
дает обещание упорядочить земельные дела путем госу-
дарственного межевания, но реальных мер опять не бы-
ло принято. Калмыки лишались удобных пастбищных
угодий, а это вело к массовому разорению хозяйств кал-
мыков-тружеников.
По далеко неполным данным, уже в первое пятиле-
тие после выхода в свет закона только 22 помещикам
было продано или подарено и отмежевано 815 501 деся-
тина лучшей земли, из них вельможе Безбородко —
175000 дес., князю Юсупову — 15000 дес., Потемкину —
54000 дес.212
Тяжелый гнет, нищета и постоянная угроза голодной
смерти дополнялись полным политическим бесправием
калмыцкого крестьянства.
Особенно усилилось наступление на политические и
гражданские права калмыка-труженика в 40—50-х годах
XVIII в. 16 ноября 1737 года правительством был издан
манифест о переписи крестьян и разночинцев, не поло-
женных в подушный оклад. Пунктом шестым этого ма-
нифеста разрешалось лицам всех сословий и званий по-
купать калмыков, крестить и держать их у себя без
всякой платы за них подушной подати, периодически
только сообщая в губернские или воеводские канцеля
рии о числе купленных калмыков.213
Указом от 12 мая 1744 года, вследствие возникавших
недоразумений о праве выхода калмыков, купленных со-
гласно пункту шестому манифеста 16 ноября 1737 года,
было разъяснено, что «калмыков, которые приходят и
просятся на волю без всякого письменного вида от поме-
щиков, таких за такое своевольство наказывать батога-
ми, отдавать тем помещикам и прочим потому, что по
указу 1737 года повелено быть калмыкам, у кого объяв-
лены неотъемлемыми, почему они стали быть равно яко
их крепостными».214
Теперь торговля калмыками производилась открыто
на рынках городов и селений, расположенных вблизи
калмыцких степей; люди продавались иногда за самую
ничтожную цену. При этом процедура закрепощения по-
сле купли была крайне несложна. Духовенство выдавало
промеморию (памятную записку — Т, 5.), что такие-то
101
калмыки окрещены, а губернская или воеводская кан-
целярия выдавала отпись, что указанные калмыки посту-
пают в холопы к таким-то господам или обывателям.
В делах фонда калмыцкого управления сохранилось
«очень много отписей астраханскому губернатору Н. А.
'Бекетову на калмыков, подаренных ему или купленных
им для заселения земель, отнятых у этих же калмыков.
Правительство пыталось воспрепятствовать этому произ-
волу, но предпринимаемые меры настолько были робки-
>ми, что не имели никакого практического значения.
Такими и им подобными фактами умело пользовались
лица проджунгарской ориентации.
В частности, небезызвестный нам владелец Цебек-
Доржи, имевший большое влияние на Убаши, в своей
агитации использовал неправильную аграрную политику
правительства по отношению к калмыкам.
В своих неоднократных выступлениях перед калмы-
ками он, как указывал в своих донесениях владелец
Замьян Н. А. Бекетову, говорил о тяжелом положении
калмыков и угрожал еще большими страданиями. «Смот-
рите,— говорил он калмыкам,— ваши права ограничи-
ваются во всех отношениях; русские чиновники обраща-
ются с вами ужасно, а правительство хочет поделать из
вас землепашцев; вот покрылись казачьими станицами
берега Урала и Волги, вот и северные окраины степей
заселены немцами, еще немного времени, и будут заня-
ты Дон, Терек, Кума, а вас стеснят на безводное прост-
ранство и погубят ваши стада, единственный источник
вашего существования.
Уже приказано представить в заложники сына Уба-
ши и определено, чтобы 300 человек из лучших калмы-
ков жили в столице. Вам очевидно теперь ваше положе-
ние, и в будущем остается одно из двух — или нести на
себе тяжелое бремя рабства, или удалиться из России и
таким образом положить конец всем бедствиям. Извест-
но, что сам далай-лама указал два года, в которые мож-
но совершить поход в Джунгарию; эти два года теперь
настали...»215
Речи Цебек-Доржи повторялись владельцами Бом-
баром, Шеаренгом, ламой Лозан-Джальчином, зайсан-
гом Дондук-Даши и другими. Наместник Убаши сочув-
ствовал этим взглядам. Он, как и окружавшая его знать,
помимо всего сказанного, видели, как царизм бесцере-
102
монно вмешивается во внутреннюю жизнь калмыков,
шаг за шагом ограничивая когда-то беспредельную
власть владельцев.
Следовательно, если у Убаши и владельцев улусов
кроме указанных причин были и личные мотивы, т. е. не-
желание поступиться властью, то у калмыцкого народа
основной побудительной причиной к уходу было резко
ухудшавшееся экономическое положение и надежда
на улучшение его на новой земле.
При оценке отношения широких народных масс к
бегству, нужно также иметь в виду, что феодальная
знать при попытке к неповиновению со стороны народа
использовала силу неограниченной власти.
В литературе, посвященной истории калмыков, почти
все авторы сходятся на том, что с Убаши ушло около
30000 кибиток, что же касается количества оставшихся
кибиток на Волге, то здесь единого миения нет. Нефедь-
ев и Костенков говорят, что осталось 13 000 кибиток,
Пальмов—11 198, Бюлер—от 13 до 14 тысяч. На наш
взгляд, наиболее точные сведения у Бюлера.
Во-первых, данные Бюлера ближе к данным други?:
авторов.
Во-вторых, Бюлер дает наиболее полные сведения о
движении калмыков за период с 1630 по 1771 год.
По данным Ф. Бюлера, за период с 1630 по 1762 г.
в пределы России прибыло немногим больше 70 000 ки-
биток.*
Из этого числа за период с 1701 по 1771 год по
разным причинам выбыло из волжской орды 58 200 ки-
биток. Осталось 12 800 кибиток, а вместе с черными кал-
мыками, по мнению Бюлера, 13—14 тысяч кибиток.216
Печальной была судьба ушедших калмыков. Основ-
ная масса их погибла в пути и только немногим удалось
дойти до места.
Но и те, кто дошли до земли своих предков, попали
в чрезвычайно тяжелое положение. «Нестерпимый дес-
потизм китайских мандаринов, их жестокое обращение
наряду с общим бедственным положением калмыков,
заставили группу зайсангов объединиться в плане бе-
* Нет сведений о количестве кибиток черных калмыков, при-
бывших в пределы России в 1686 г.
103
жать из Джунгарии. Заговор был открыт, и зайсангов
вместе с их аймаками перевели в глубь Китая».217
О положении калмыков, попавших под власть китай-
ской феодальной знати, лучше всего говорит пословица,
рожденная этими событиями — «Ушли от веревочной
узды белого царя, попали в железный намордник китай-
ских мандаринов».
Коренным образом изменилось положение и тех кал-
мыков, которые остались в Астраханской губернии.
Указом от 19 октября 1771 года звание калмыцких
ханов и наместников было уничтожено. Управление на-
родом было передано в руки владельцев улусов, с под-
чинением последних непосредственно астраханскому гу-
бернатору.
Астраханский губернатор получил строгое предписа-
ние «...держать всех калмыков на нагорной стороне Вол-
ги (на правом берегу — Т. Б.) во все четыре времени
года, а на луговую не перепущать».218
Неявка к устью Подкумка, а затем бегство в Китай
Убаши с калмыками отрицательно сказались на поло-
жении русских войск на Кавказе. Почти три года де
Медем со своим малочисленным отрядом вынужден был
простоять на линии, не предпринимая активных дей-
ствий.
Но, несмотря на притеснения царизма и произвол
местных чиновников, калмыки, оставшиеся в России, по-
прежнему были верными друзьями великого русского
народа.
В июле 1774 года, во впемя похода генерал-поручика
де Медема против каракойтагского уцмея Эмира-Эмзе,
нарушившего клятву верности России, тысячный отряд
калмыков был в составе этой экспедиции. В это же вре-
мя для охраны русской границы на кизлярской линии
около Шадринской и Червленой станиц были размеще-
ны 2 500 всадников калмыцкого нерегулярного войска
и астраханская драгунская калмыцкая рота.219
Затем в 1779 году на протяжении весны и лета кал-
мыки принимали самое непосредственное участие в от-
ражении набегов крымских татар на русские крепости
и населенные пункты, расположенные по Азово-Моздок-
ской укрепленной линии.
Первое крупное сражение, в котором калмыки при*
104
нимали непосредственное участие, состоялось 5 июня
недалеко от крепости Павловской.
Разделившись на 3 партии, шеститысячный отряд
кабардинцев и татар напал на колонну калмыков, гре-
бенских и семейных казаков, шедших на помощь гене-
рал-майору Якоби к крепости Павловской, но, получив
сокрушительный отпор и оставив на поле боя 120 уби-
тых, противник позорно бежал.
Однако события 5 июня не пошли впрок татарам и
их союзникам. Узнав о том, что в крепости Марьинской—
небольшой гарнизон, крымский хан силой около 15 000
человек осадил крепость и начал подготовку к штурму.
На помощь Марьинской крепости пришел гарнизон Пав-
ловской крепости и подоспевшие калмыки и казаки.
В состоявшемся 10 июля сражении противник был
разбит и обращен «...в невозвратное бегство».220
После разгрома под Марьинской хан не проявлял
большой активности, если не считать стычек, в которых
калмыки почти не принимали участия.
Затем в составе кавказского корпуса и русской ар-
мии, находившейся в Крыму, «калмыцкое войско» уча-
ствовало в русско-турецкой войне 1787—1791 гг.
Как видно из рапорта генерал-майора И. Якоби
Г. А. Потемкину от 8 апреля 1779 г., калмыки находи-
лись в Крыму с весны по осень 1778 года в группе
войск, состоявших под командой генерал-поручика
А. В. Суворова. Осенью по его повелению они были от-
пущены на зиму в свои улусы с предписанием генерал-
фельдмаршала П. А. Румянцева-Задунайского генерал-
майору Левену «...тех калмыков содержать в готовности
к ныне наступившей весне на случай востребования их
туда». Якоби доносил, что калмыки собраны и находятся
в полной боевой готовности. «Но я,— писал он,— без
позволения вашей светлости отпустить их туда не осме-
ливаюсь».221
Русско-турецкая война 1787—1791 гг. была послед-
ним крупным событием военно-политического характе-
ра в XVIII в., в котором калмыки принимали участие.
Раньше мы говорили, что после бегства Убаши пра-
вительством было предписано астраханскому губернато-
ру держать калмыков на правом берегу Волги. Но, как
показала сама жизнь, выполнить указанное предписа-
ние было не так легко, и не потому, что калмыки со-
юз
противлялись, нет. Они, напротив, давно уже стремились
на правый берег. Переселить всех калмыков на правый
берег Волги — это значило оголить юго-восточную гра-
ницу Русского государства и создать тем самым бла-
гоприятные условия для набегов кочевых племен на рус-
ские пограничные поселения.
Поэтому в лучшем случае, что мог сделать губерна-
тор, это усилить надзор за оставшимися калмыками,
что и было сделано.
Таким образом, желанной мечте калмыков — прочно
обосноваться на правом берегу Волги — не суждено бы-
ло сбыться и на этот раз. Однако развернувшаяся коло-
низация Кавказской губернии во второй половине XVIII в.
снова заставила правительство заняться калмыками.
Новороссийский генерал-губернатор Потемкин в спе-
циальной докладной записке выразил мнение, что наря-
ду с крестьянами из центральных губерний к колониза-
ции можно привлечь и калмыков, которые, помимо всего
прочего, в любое время могут быть использованы и как
военная сила. 14 августа 1783 года на имя Потемкина
был издан указ о переводе дербетовских калмыков в
крымскую степь, то есть на нагорный или правый берег
Волги.222
На основании этого указа Потемкин дает распоря-
жение астраханскому губернатору приступить к пересе-
лению калмыков Дербетовского улуса на правый берег
Волги.
Отмечая оперативность и рвение Потемкина в пере-
селении калмыков и заселении ими пустующих степей,
Екатерина II в указе от 18 марта 1786 года писала:
«...распоряжения Ваши о поселении калмыков, в губер-
нии Кавказской прибывающих, и об отводе им земли в
собственность, Мы приемлем за благо».223 Однако раз-
решения кочевать в Кавказской губернии и на правом
берегу Волги привело к тому, что все калмыки поки-
нули левый берег и юго-восточная граница Русского го-
сударства осталась беззащитной, чем немедленно вос-
пользовались кочевые племена, враждебные России, во-
зобновив свои набеги на русских поселенцев. Прави-
тельство поняло, что оно совершило ошибку, которую
немедленно надо было исправить.
В 1788 году на имя главнокомандующего на Кавка-
зе и в Грузии генерал-фельдмаршала Ивана Гудовича
106
был издан рескрипт, в котором Екатерина II предлагала
Гудовичу «...стараться склонить калмыков к обратному
переселению; но если же они добровольно на сие не со-
гласятся, в том случае, хотя могут оставлены до вре-
мени в том нынешнем месте, долженствуют однако уча-
ствовать в содержании кордона с прочими по мере ко-
личества их». Гудович прекрасно понимал, что о добро-
вольном возврате калмыков на старые места не может
быть и речи. Единственно, что он мог сделать, это выпол-
нить последнее указание Екатерины II. В письме на имя
А. И. Иловайского Гудович сообщил о содержании рес-
крипта и предложил Иловайскому «командировать из
откочевавших на Дон Большедербетовских калмыков
250 чел. для составления совместно с калмыками Кав-
казского наместничества отряда в 650 человек».224
В дальнейшем этому отряду нужно было явиться в
г. Черный Яр в распоряжение секунд-майора Попова
для несения пограничной службы.
Но, как показали последующие события, эти полуме-
ры не дали желанных результатов. В связи с этим 19 ап-
реля 1793 года на имя Гудовича был издан новый указ,
в 3 параграфе которого -читаем: «Перевод калмыков с
нагорной стороны Волги на луговую признаем Мы по-
лезным, в рассуждение собственной их выгоды, обузда-
ния киргизов и сбережения казны от лишних расходов,
на содержание стражи употребляемых, почему желаем,
чтобы Вы усугубили старание склонить большую их
часть на таковой переход».225 Но никакие уговоры не по-
могли.
Калмыки не хотели уходить с Дона. Семь лет после
указанного рескрипта Екатерины II не в меру ретивые
служаки «усугубляли старание склонить» калмыков к
уходу с Дона, а кавказский и астраханский военный гу-
бернатор генерал-лейтенант Кнорринг договорился до
того, что в донесении на имя Павла I от 23 апреля 1800
года признал, что «...бесполезны калмыки, причислен-
ные к войску донскому...»226
Интриги местного чиновничества и казацкой верхуш-
ки против калмыков привели к тому, что в начале июня
1800 года калмыки Большедербетовского улуса, припи-
санные к Войску Донскому, покинули донские степи и
откочевали в Астраханскую губернию к Малодербетов-
скому улусу. В рескрипте на имя Кнорринга от 13 июня
107
1800 года и генерала от кавалерии Орлова I Павел I
уход калмыков объяснил беспорядками «вкоренившими-
ся в правлении войска донского.., глупостью и корысто-
любием...»227
Орловым I была принята попытка уговорить калмы--
ков вернуться в донские степи, но калмыки не согласи-
лись.
В сложной внешнеполитической обстановке конца
XVIII века царизму нужна была многочисленная и силь-
ная армия, которая обеспечивала бы положение цар-
ской России как сильной державы и помогала бы успеш-
но вести борьбу с внешними врагами.
Наряду с заботой о регулярных войсках правитель-
ство обращало большое внимание и на состояние нере-
гулярных сил.
Павел I считал, что калмыки при необходимости
могут дать неплохое пополнение нерегулярных конных
отрядов. В рескрипте Кноррингу от 13 мая 1800 года,
выражая свое несогласие с его недооценкой значения
калмыков как военной силы, Павел I писал: «Получил
я донесение ваше от 23 апреля, не нахожу я, чтобы были
бесполезны калмыки, причисленные к войску донскому
(речь идет о Большедербетовском улусе — Т. Б.), ибо
употребляются они на службе и всегда можно от них
иметь один полк...»228
По достоверным данным П. Г. Буткова, к концу XVIII
века в Астраханской губернии было до 20 000 калмыц-
ких кибиток.229 Следовательно, при необходимости кал-
мыки могли выставить не один полк, а от 10 до 15 тыс.
смелых и ловких воинов-всадников.
Уход калмыков с Дона насторожил русское прави-
тельство. Возникла опасность повторения 1771 года. Же-
лая как-то сгладить результаты чрезмерной услужли-
вости донского начальства, Павел I вызвал к себе дер-
бетовского владельца Чучея Тайшу Тундутова и ламу
Сайбюнг-Бакши. В период пребывания в Петербурге
Чучей Тундутов подробно нарисовал неприглядную кар-
тину жизни калмыцкого народа.
Положение калмыков настолько было тяжелым, что
царизм должен был принять какие-то меры.
9 августа 1800 года был издан указ, по которому кал-
мыки были выведены из подчинения донскому началь-
ству и поступили в прямую зависимость от царя. По всем
108
текущим делам калмыки были подчинены коллегии Ино-
странных дел.230
27 сентября с целью упорядочения вопроса о месте
Кочевья калмыков Павел I дает сенату указ: «Калмыц-
ким Малого и Большого Дербета владельцам и другим
калмыцким же орд владельцам и чиновникам, с наро-
дом их в Астраханской губернии кочующим, всем же
жалуем во владение все те земли от Царицына по ре-
кам: Волге, Сарпе, Салу, Манычу, Куме и Взморью, и,
словом, все те места, на коих до ухода за границу кал-
мыки имели кочевья свое, исключая тех, кои по уходе
именными указами пожалованы; и повелеваем нашему
сенату, сочинив на оное грамоту, поднести нам к под-
писанию и куда следует, послать повеление допустить
помянутых калмык по-прежнему во владение».231
14 октября 1800 года в грамоте к калмыцкому наро-
ду по поводу утверждения дербетовского владельца Чу-
чел Тундутова наместником калмыцкого ханства* Па-
вел I снова подтвердил основные положения указа от
27 сентября.232
Однако практическое исполнение указа от 27 сен-
тября 1800 года встретило на своем пути ряд серьезных
препятствий. Земли в названных в указе местах в боль-
шинстве своем были розданы в частное владение поме-
щикам и заселены крестьянами, выходцами из цент-
ральных губерний. По данным Н. Пальмова, уже к 1772
году в пределах Астраханской губернии было роздано
по именным указам около одного миллиона десятин зем-
ли. Кроме того здесь же по представлению Потемкина
в период с 1787 по 1796 год было поселено правитель-
ством около 11 000 душ государственных крестьян. Вот
почему Александр I в указе от 12 июня 1803 года на
имя главнокомандующего в Грузии и на Кавказе
Н. Д. Цицианова писал: «Земли в этом пространстве
* Но, как показали дальнейшие события, наместничество носи-
ло номинальный характер. Уже в следующем, 1801 году 26 ок-
тября Александром I была издана грамота на имя Чучея Тунду-
това, согласно которой наместник калмыцкого ханства был постав-
лен в зависимость от астраханского военного губернатора. Было
учреждено главное приставство, на которое возлагалось непосред-
ственное руководство калмыцким народом, защита и ходатайство
по делам его. После смерти Чучея Тундутова указом от 28 мая
1803 г. наместничество было уничтожено и больше никогда не во-
зобновлялось.
109
отдать им (калмыкам — Т. Б.) никак не возможно»?33
Александр I предложил Цицианову произвести точный
учет кибиток и в соответствии с этим отрезать нужное
количество земли, избегая при этом всяких недоразу-
мений.
На основании указа Цициановым было разработано
н утверждено 19 мая 1806 г. «Положение об отводе зе-
мель калмыкам и другим народам, кочующим в губер-
ниях Астраханской, Кавказской и части Саратов-
ской».234
Между тем развернувшиеся грозные события (рус-
ско-турецкая война 1806—1812 гг., русско-шведская вой-
на 1808—1809 гг., а затем Отечественная война 1812 го-
да) временно отодвинули этот вопрос на второй план.
Таким, образом, XVII—XVIII вв. в истории Русского
государства были наполнены ожесточенной борьбой рус-
ского народа против внешних врагов России, стремив-
шихся разорвать ее на части, ослабить и, если не поста-
вить на колени, то по крайней мере изолировать ее от
Европы и сделать чисто азиатской страной.
В ожесточенной борьбе русского народа за незави-
симость своей Родины, за ее процветание достойный
вклад внес и младший брат великого русского народа—
калмыцкий народ. Бок о бок с русскими воинами луч-
шие сыны калмыцкого народа честно и до конца вы-
полняли свой долг, показывая образцы стойкости, му-
жества и отваги.
Высокой похвалы достойна и служба калмыков по
охране южных и юго-восточных границ Русского госу-
дарства. Значение калмыков в деле охраны границ с до-
статочной полнотой охарактеризовал в свое время астра-
ханский губернатор П. М. Апраксин.235
В оценке борьбы России и участия в ней калмыков
за выход к морям мы должны исходить из известного
указания К. Маркса: «...ни одна великая нация никогда
не мирилась с тем, чтобы ее морские побережья и устья
рек были от нее оторваны. Никто не мог себе предста-
вить великой нации, оторванной от морского побережья.
Россия не могла оставить в руках шведов устье Невы,
которое являлось естественным выходом для сбыта про-
дукции, так же как и устьев Дона, Днепра, Буга и Кер-
ченского пролива в руках кочующих и разбойничающих
татар». (К. Маркс. Секретная дипломатия XVIII века).
НО
ОПОЛЧЕНИЕ 1806 ГОДА И СЛУЖБА КАЛМЫКОВ
НА КАВКАЗСКОЙ И ОРЕНБУРГСКОЙ
ПОГРАНИЧНЫХ УКРЕПЛЕННЫХ ЛИНИЯХ
Парижский мирный договор, подписанный между
Россией и Францией 8 июля 1806 года, не принес мира
народам Франции и России. Договор еще не был рати-
фицирован Александром I, как развернулись события,
которые свели его значение на нет.
Осенью 1806 года по инициативе правящих кругов
Пруссии, недовольных политикой Наполеона в Западной
Германии, была создана четвертая антифранцузская ко-
алиция в составе: Пруссии, Англии, Швеции и примк-
нувшей к ним России.
27 сентября 1806 года Пруссия объявила Франции
войну, а уже через пять дней — 2 октября в битвах
под Иеной и Ауэрштедтом прусская армия была раз-
бита наголову.
Россия снова оказалась один на один перед наполе-
оновской Францией.
Развернулась упорная и ожесточенная борьба, кото-
рая потребовала от России большого напряжения сил.
В такой обстановке Александр I 30 ноября 1806 года
издал манифест о наборе ополчения в 612 000 ратников
из 31 губернии. Наряду с этим было дано распо-
ряжение о пополнении нерегулярных конных отрядов
за счет формирования казачьих полков, 10 полков из
калмыков Астраханской, Кавказской и Саратовской гу-
берний, одного полка Ставропольских православных
калмыков, Симбирской губернии и 2-х башкирских.
Е. Чонов и Г. Прозрителев в указанных ранее нами
работах связывают факт создания первых десяти пяти-
сотенных команд из калмыков Астраханской, Кавказ-
ской и Саратовской губерний с манифестом от 30 нояб-
ря 1806 года о созыве ополчения, который вышел в свет
только 3 декабря.*
А между тем события разворачивались несколько
по-иному.
* В манифесте Астраханская, Кавказская и Саратовская губер-
нии не упоминаются в числе 31 губернии России, где было «пове-
дено составить ополчение».
См. А. И. Михайловский-Данилевский. Описание второй миро-
вой войны императора Александра с Наполеоном в 1806—1807 гг.,
СПБ, 1846 г., стр. 52—53.
111
Мы не отрицаем тот факт, что калмыки знали о ма-
нифесте и что местное начальство прибегало к силе
воздействия его при необходимости. Но ради историче-
ской справедливости следует сказать, что за день до на-
писания и за четыре дня до опубликования манифеста,
вышел в свет другой документ, который на наш взгляд
и был положен в основу всей деятельности местной ад-
министрации в организации первых десяти пятисотен-
ных полков калмыков.
29 ноября 1806 года на имя главнокомандующего в
Грузии и на Кавказе генерал-фельдмаршала Ивана Гу-
довича было послано высочайшее повеление следующего
содержания:
«При усилении в нынешних обстоятельствах армий
наших, действующих против неприятеля, обрати внима-
ние на доставление случая к оказанию храбрых воин-
ских подвигов обитающих в Астраханской, Саратовской
и Кавказской губерниях и в пределах войска донского
(кроме причисленных к сему войску) ордам калмыц-
ких, по лучшей вам известности числа и состояния сих
народов, я поручаю соображению вашему, каким удоб-
нейшим образом привести сие в действие так, чтобы сна-
рядить из них 10 пятисотенных команд или сколько
можно и составя каждую по примеру донских полков
отправить оные к Москве для дальнейшего тамошним
военным губернатором указания им пути, куда следо-
вать будет должно».236
Следовательно, если манифест 30 ноября 1806 года
был адресован прежде всего к «знаменитому сословию
благородного дворянства», затем к городским общест-
вам, именитым гражданам, купечеству, мещанству, ка-
зенным крестьянам и свободным хлебопашцам, то есть
в основном к русскому народу, то приведенный выше
документ относился прежде всего к калмыцкому наро-
ду, который должен был принять активное участие в
борьбе против иностранных поработителей за нацио-
нальную независимость Русского государства.
На основании указанного повеления генерал-фельд-
маршал И. Гудович 3 января 1807 года, то есть, когда
манифест еще находился в типографии Сената, писал
главному приставу кочующих народов полковнику
А. И. Ахвердову, что «при усилении в нынешних обстоя-
тельствах армий Российских, действующих против не-
112
приятеля, его императорскому величеству благоугодно
было обратить высочайшее внимание свое также на кал-
мыцкие орды, обитающие в Астраханской, Саратовской
и Кавказской губерниях», и приказывал, чтобы из ука-
занных «... калмыцких орд собрать и снарядить десять
или больше пятисотенных команд для употребления
только во время нынешних неприятельских действий».237
Получив предписание Гудовича, Ахвердов срочно ра-
зослал специальных курьеров по улусам, приглашая
феодальную знать, высшее калмыцкое духовенство и
почетных зайсангов к 20 января 1807 года собраться в
ставке владельца Мукукена, расположенной у почтовой
станции Шуралинская на Кизлярской дороге.
В разосланных уведомлениях Ахвердов приглашал
указанных лиц «для советывания» по весьма важной го-
сударственной надобности, «...которая будет объявлена...
общему собранию». Но разбросанность кошей и суровые
зимние условия помешали собраться к указанному
сроку, и совещание не состоялось.
29 января Ахвердов шлет вторичное приглашение, в
котором объясняет причины столь срочных сборов. 17
февраля совещание состоялось.* После всестороннего
обсуждения сообщения Ахвердова о необходимости ор-
ганизации 10 пятисотенных команд было решено «вы-
ставить в ополчение по одному калмыку с каждых двух
кибиток, снабдив ополченцев тем оружием, какое най-
дется дома и выступить в поход одвуконь».238
23 марта 1807 года главнокомандующий в Грузии
и на Кавказе Иван Гудович доносил Александру I о
том, что «...калмыцкие владельцы и зайсанги... добро-
вольно согласились из единого усердия к службе поста-
вить из своих подвластных вместе с начальниками из
них же всего 5 200, кои по разделении их составят 10 пя-
тисотенных команд...»239
Однако условия кочевой жизни не позволили вла-
дельцам быстро собрать нужное количество войск. Весь
остаток февраля и полностью март были проведены в
сборах, и только 8 апреля первая партия, состоящая из
двух отрядов под предводительством владельца Сербед-
* У Е. Чонова, Указанное сочинение, стр. 31, совещание со-
стоялось 13 февраля.
8 T. Беликов
113
жаба Тюменева, выступила к месту сбора — пристани
Подпольной на Дону.
В первую партию вошли первый отряд калмыков
Хошеутовского рода во главе с владельцем Сербеджа-
бом Тюменевым, при нем родственник его владелец
Амхи волонтером, 5 зайсангов и 500 человек рядовых
калмыков; второй отряд был составлен из калмыков
казенного ведомства Торгоутовского рода Бага-Цоху-
ровского улуса. Этот отряд также был подчинен Сер-
беджабу Тюменеву и состоял из 10 зайсангов и 750 ря-
довых. Первая партия имела на вооружении 416 ружей,
120 сабель, 318 пик и 2 500 лошадей. Партию сопровож-
дал пристав Амельченков.
Через 4 дня—12 апреля выступила вторая партия.
В состав ее входили калмыки Торгоутовского рода во
главе с владельцем Санжи Убаши. Партия состояла из
10 зайсангов, 900 рядовых «одвуконь». На вооружении
отряда было 619 ружей, 191 сабля и 584 пики.
20 апреля выступила третья партия в составе двух
отрядов. Первый отряд был укомплектован калмыками
Торгоутовского рода. Он состоял из 400 рядовых калмы-
ков, 4 зайсангов под командой владельца Эрдени. Как
и в первых двух отрядах, на каждого воина было по две
лошади. Вооружен отряд был также недостаточно. На
400 человек отряд имел 185 ружей, 66 сабель, 176 пик.
Второй отряд состоял из калмыков Эркетеневского
улуса, в него входило 743 рядовых и 7 зайсангов. На 743
человека приходилось 471 ружье, 135 сабель, 246 пик и
1 500 лошадей.
Четвертый и пятый отряды, укомплектованные кал-
мыками Дербетовского рода, выступили только в на-
чале мая.
Во главе четвертого отряда, состоявшего из 15 зай-
сангов и 1 600 рядовых, стоял Эрдени Тайша Тундутов.
Вооружены в отряде также были не все: на указан-
ное количество рядовых калмыков приходилось 550 ру-
жей, 201 сабля и 682 пики; каждый всадник имел 2 ло-
шади, что в общей сложности составляло 3 200 лошадей.
Владелец Джамба Шабиев возглавлял 5-й отряд, в со-
став которого входило 239 рядовых калмыков и один
зайсанг. В отношении вооружения этот отряд находился
в самом худшем положении. На 239 человек приходи-
лось 83 ружья, 42 сабли и 111 пик. В полном комплек-
114
те были только одни лошади, которых насчитывалось
в отряде 478 голов.
В общей сложности по генеральной ведомости глав-
ного пристава калмыцкого народа полковника Ахвер-
дова, к середине мая пришло к пристани Подпольной
и поступило в рапоряжение генерала от кавалерии
И. Д. Савельева: 5 владельцев, 52 зайсанга, 5 129 ря-
довых, оснащение которых состояло из 10 278 лошадей,
2 850 ружей, 866 сабель, 2 424 пик и 10 саадаков.
По прибытии к пристани Подпольной все калмыцкое
войско было разбито на 10 пятисотенных команд (пол-
ков) и в конце мая выступило по направлению к Моск-
ве. 12 июня калмыцкие полки уже находились в Старо-
бельском уезде Воронежской губернии, а к концу июня
остановились на частных или, как тогда говорили, обы-
вательских квартирах частью в Курской, а частью в
Орловской губерниях.
К этому времени на театре военных действий про-
изошли события, которые заставили правительство Алек-
сандра I коренным образом пересмотреть свою политику
по отношению к наполеоновской Франции.
Мы уже говорили, что 2 октября в битвах под Ие-
ной и Ауэрштедтом Наполеон наголову разбил прусскую
армию. Новая антинаполеоновская коалиция, не успев
окрепнуть, распалась.
Россия снова осталась одна перед мощной полно-
стью отмобилизованной французской армией. На евро-
пейском континенте у нее по сути дела теперь уже не
было союзников, Англия, занятая борьбой на море с
провозглашенной Наполеоном континентальной блока-
дой, категорически отказалась финансировать Россию.
Таким образом, Россия оказалась перед фактом ве-
дения войны на два фронта — на Ближнем Востоке
продолжалась война с Персией и Турцией, в Европе —
с наполеоновской Францией.
В мае 1807 года на европейском театре военные дей-
ствия возобновились вновь, а уже 2 июня в решающем
сражении под Фридландом русские войска из-за без-
дарности Бенигсена потерпели поражение. В создав-
шейся обстановке Александр I вынужден был пойти на
переговоры с Наполеоном, в результате которых был
подписан Тильзитский мирный договор.
С прекращением активных военных действий отпала
8*	115
необходимость и в калмыцком нерегулярном войске. Ёо
второй половине августа 1807 года калмыки покинули
временные квартиры в Курской и Орловской губерниях
и тремя эшелонами двинулись в родные улусы.
Наряду с участием в ополчении 1806 года калмыки
по-прежнему продолжали исправно нести пограничную
службу на юго-восточных рубежах Русского государ-
ства.241
Русско-турецкая война 1806—1812 гг. потребовала но-
вого напряжения сил и от калмыцкого народа. Извест-
но, что наиболее активные военные действия разверну-
лись на дунайском участке фронта, но это ни в коей ме-
ре не давало права на ослабление бдительности на Кав-
казе и в Закавказье.
Летом 1807 г. Турция предприняла неудачную попыт-
ку захватить Грузию. Усилились набеги на Кавказскую
линию. Малочисленные гарнизоны отдельных крепостей
порой с большим трудом отбивали налеты довольно мно-
гочисленных разбойничьих орд. Вот почему в 1807 году,
несмотря на перенапряженность сил калмыцкого народа,
правительство вновь обращается за помощью к калмы-
кам. 3 ноября 1807 года главнокомандующий в Грузии
и на Кавказе сообщал командующему на Кавказской
линии генералу от инфантерии Булгакову, что военный
министр нарочною эстафетою объявил генералу от ка-
валерии Савельеву «... о командировании вновь 5-ти кал-
мыцких полков в подкрепление войск на Кавказской ли-
нии находящихся...»242
Приказание военного министра Савельев немедлен-
но разослал в калмыцкие улусы для исполнения. [
7 ноября 1807 года калмыцкий владелец майор Тю-
менев доносил Савельеву, что повеление Александра I,
объявленное через «министра военных сухопутных сил
Вязмитинова командировать со всех калмык 5 полков,
числом 2500 человек, на Кавказскую линию для подкреп->
ления войск тамо находящихся... во всем улусе... обна-
родовано...»243
По издавна сложившейся традиции на каждые 100
кибиток была дана контрольная цифра подлежащих к
снаряжению людей и определен срок исполнения.
Снаряжение нового отряда было сопряжено с боль-
шими трудностями. Багацохуровские правители, на долю
которых выпало послать 400 всадников, писали главно-
116
му приставу полковнику Ахвердову: «По предписанию
вашего высокоблагородия о наряде против закубанцев...
с улуса нашего 400 человек получили... честь имеем доне-
сти, что в улусе нашем: за откомандированием под
француза в поход, ныне людей и оружия никакого не
имеем, поелику ныне так же должно еще выкомаидиро-
вать против киргиз-кайсаков кардонных калмык, а за
сим уже выполнить предписание вашего высокоблагоро-
дия будет нам весьма отяготительно...»244
Но, несмотря на большие трудности, калмыцкий на-
род и на этот раз остался верен своему долгу. С неко-
торым запозданием, но положенные пять пятисотенных
команд (полков) были собраны и отосланы в распоря-
жение генерала от инфантерии Булгакова — командую-
щего войсками на Кавказской линии.
В рапорте от 18 июля 1808 года на имя военного ми-
нистра генерал Савельев писал: «...генерал от инфанте-
рии Булгаков отношением от 11-го числа настоящего ме-
сяца № 4238 дает мне знать, что вследствие рапорта к
нему главного калмыцкого пристава полковника Ахвер-
дова, известно ему, что 5-ть пятисотенных калмыцких
команд уже выступили и следуют к Екатеринограду, где
им назначено от г. генерала сборное место, одна из них
отправлена по повелению главнокомандующего в Гру-
зии... генерал-фельдмаршала Гудовича к Кизляру, а че-
тыре команды по прибытии их к Екатеринограду будут
потом расположены им, г. Булгаковым, по границе ли-
нии: первая у слободы Прохладной, вторая у Батал Па-
шинской переправы, третья у Невинного Мыса и четвер-
тая у урочища Сухого Дуба (ныне Армавир — Т. Б.),
отколь уже и будут они размещаться по постам вообще
с казаками...»245
Несколько по-иному сложилась судьба Ставрополь-
ского калмыцкого полка.*
* Г. Прозрителев в цитируемой нами работе утверждает, что
Ставропольский калмыцкий полк был сформирован в Кавказской
губернии и получил свое название от города Ставрополя-Кавказ-
ского, что не соответствует действительности. На самом деле полк
был создан из крещеных калмыков Симбирской губернии, кото-
рые еще в 1737 году были поселены в специально выстроенной для
них крепости, а затем городе Ставрополе-на-Волге. Отсюда и по-
лучили свое наименование. (См. ПСЗРИ с 1649 г., т. 12, стр. 78,
ст. 8920).
117
9 ноября 1806 года на имя оренбургского военного
губернатора князя Волконского был отправлен рескрипт
Александра I, в котором было сказано: «Взирая на со-
бытия, коими спокойствие целой Европы нарушено, мы
в охранение общее и собственного блага империи нашей,
укомплектовав и умножа армию сформированием новых
полков, признаем нужным усилить оную сугубым числом
легких иррегулярных войск..., повелеваем в относитель-
ности обитающих при хребте гор Уральских, чтобы с
получением сего как наискорее нарядили вы к похо-
ду: войско Оренбургское, калмык Ставрополь-
ских...»246
На основании этого раскрипта министр военных су-
хопутных сил С. Вязмитинов в тот же день послал при-
каз Волконскому «выкомандировать... со всевозможным
поспешением... Ставропольского калмыцкого войска
560 человек рядовых при атамане их и надлежащем чи-
сле офицеров и урядников».247 Место сбора каждому
формированию поручалось назначить самому Волкон-
скому.
После того, как будут собраны указанные в рескрип-
те войска Волконскому министром военных сухопутных
сил вменялось в обязанность по собственному усмотре-
нию разработать маршрут и направить их «к Москве в
команду Московского губернатора генерала от инфан-
терии Тутомлина».248
При этом в приказе министра особо обращалось вни-
мание на то, чтобы откомандированные полки имели
«...исправное оружие по положению».
К участию в войне 1806—1807 гг. Ставропольский
полк оказался более подготовленным, чем калмыцкие
полки Астраханской, Кавказской и Саратовской губер-
ний.
Ставропольские калмыки, готовясь в поход, в отли-
чие от других не испытывали досадного и тягостного
чувства, связанного с недостатком в вооружении.
Командование полка заблаговременно побеспокоилось об
оснащении его. Из рапорта правления Тульского ору-
жейного завода в Государственную военную коллегию
от 17 февраля 1805 года мы узнаем, что «...тульские
оружейники Роман и сын его Федор Гнидины, Андрей
и Егор Вешниковы подрядились сделать из собственны^
на
своих материалов для Ставропольского калмыцкого пол-
ка ружей навид гусарских карабинов с крючками желез-
ными, шомполами, трещетками, пыжевниками и погоны
с кольцами 634, да старых карабинов переделать против
новых 108, пистолет на вид гусарских с прибойниками
542 пары, офицерских пистолетов в ореховых ложах с
железным прибором и деревянными шомполами 31 па-
ру, пистолетных шомполов железных 500, отверток 1 042,
фурм для литья пуль 10-ть, дротиков казацких 500, ка-
зацких сабель 517, гусарских крючков 190, да перепра-
вить заново старых сабель 85, в чем с присланными от
помянутого полка полковым есаулом Яковом Чандука-
таевым и сотником Барщевским по данной им от войско-
вой канцелярии Ставропольского калмыцкого войска до-
веренности контракт ими заключен».249
Своевременная подготовка и принцип казачьей орга-
низации позволили Ставропольской войсковой канцеля-
рии быстро собрать нужное количество калмыков для
формирования полка.
Калмыки Астраханской, Кавказской и Саратовской
губерний еще только собирались в поход, а ставрополь-
ские калмыки уже находились на пути в действующую
армию. Мы не располагаем подробным маршрутом, по
которому двигался Ставропольский калмыцкий полк,
где и на какое время он останавливался, но точно изве-
стно, что 3 января 1807 года Ставропольский калмыц-
кий полк совместно с башкирскими и оренбургскими
полками проследовал через Нижний-Новгород, а уже
30 марта был «назначен к отправлению в поход...»250 из
Москвы в действующую армию, куда и прибыл в мае,
войдя вместе с вышеназванными полками в армию ге-
нерала Бенигсена.
После поражения русских под Фридландом калмыц-
кий полк вместе с башкирскими полками прикрывали от-
ход русской армии к р. Неман.
7 июня 1807 года калмыцкий и башкирские полки
подошли к г. Тильзиту. В это время армия П. И. Багра-
тиона дважды отбила попытку Мюрата атаковать рус-
ских и начала переправу на правый берег реки Не-
мана.
По приказу Багратиона калмыцкий и два башкир-
ских полка были переданы в казачий корпус донского
атамана М. И. Платова, где сразу же изъявили настой-
119
чивое желание пойти в бой. Просьба их была удовлеТ’
ворена.
Вот как описывает А. И. Михайловский-Данилевский
боевое крещение Ставропольского калмыцкого и двух
башкирских конных полков: «В колонне Платова было
несколько сшибок, не имевших никаких следствий. Одна
из них замечательна по участию в ней только что при-
бывших к армии двух башкирских пятисотенных команд
и Ставропольского калмыцкого полка. По усердной
просьбе их, были они введены в дело и пустили в не-
приятеля несколько сот стрел. Изумленная новостью
оружия, которым против нее действовали, французская
конница отступила».251
С подписанием Тильзитского мира 13 июня отпала не-
обходимость в дальнейшем пребывании в армии Ставро-
польского и башкирских полков. 31 июля 1807 года пол-
ковнику Уракову было послано Александром I повеле-
ние, чтобы «...он с находящимися в команде его Баш-
кирскими командами и Ставропольскими калмыками
следовал по предположению его прямейшим трактом к
жилищам их, через губернии: Курскую, Тамбовскую,
Пензенскую и Симбирскую и чтобы он к назначению
своему отправился оттуда, откуда за удобное при-
знает».252
Участием в битве под Тильзитом кончается боевая
летопись калмыцкого нерегулярного войска в войне
1806—1807 гг. против наполеоновских войск.
УЧАСТИЕ КАЛМЫКОВ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
ВОЙНЕ 1812 ГОДА
Отечественная война 1812 года была справедливой
национально-освободительной войной народов нашей
страны во главе с великим русским народом против
вторгшейся в пределы России захватнической наполео-
новской армии.
К началу нашествия на Россию Наполеон подчинил
своему влиянию почти всю Западную Европу. На пути
к мировому господству, о котором он тзк страстно меч-
тал, стояла Россия,
120
Развязывая захватническую войну против России,
Наполеон выражал классовые интересы французской
буржуазии, которая стремилась к порабощению народов
нашей страны, к захвату новых рынков сбыта и источ-
ников сырья. Таким образом, нашествие Наполеона
несло народам России не только национальное порабо-
щение, но и еще большее усиление социально-экономи-
ческого гнета.
Борьба против французских поработителей была
всеобщим делом, делом всех народов России. Самоот-
верженность великого русского народа в борьбе с зах-
ватчиками порождала у всех народов России чувство
глубокой симпатии к нему и горячее желание принять
непосредственное участие в этой великой и справедливой
борьбе.
Подготовка Наполеона к нападению на Россию нача-
лась задолго до 1812 года. Французская буржуазия и
ее ставленник Наполеон уже не скрывали своего стрем-
ления к мировому господству и, начиная с 1810 года,
открыто начали говорить о войне с Россией.
В такой обстановке правительство Александра I вы-
нуждено было принять меры на случай возникновения
войны.
К числу таких мер прежде всего следует отнести ме-
роприятия правительства, направленные на усиление
армии за счет роста регулярных частей, а также за счет
увеличения нерегулярного войска.
Потребность в этом была острой еще и потому, что
Россия по-прежнему вела войну с Персией и Турцией.
Поэтому правительство Александра I вновь обращается
к калмыкам.
7 апреля 1811 года начальнику войск Кавказской ли-
нии и Кавказской и Астраханской губерний генерал-лей-
тенанту Н. Ф. Ртищеву был дан именной указ, в кото-
ром было сказано: «...для усугубления армии нашей
легкими иррегулярными войсками, желая составить два
калмыцких пятисотенных полка из орд, обитающих в
Астраханской, Саратовской и Кавказской губерниях и
в пределах войска донского, исключая причисленных к
нему и службу с ними несущих, я поручаю Вам исполне-
ние сего с тем предположением, чтобы выбор сих полков
был произведен преимущественно из родов Чучеева, Тю-
121
менева и Ерденова, назначив и начальников в полки из
владельцев сих же родов.
Когда сии два полка собраны вами будут в местах
по удобности и по усмотрению вашему, наименовать их
по званиям начальников их и... отправить каждый особо
к Воронежу. Оружие сии полки должны иметь употреб-
ляемое по их обыкновению.
Всем им быть одвуконь».253
Как только генералом Ртищевым было получено
предписание Александра I, он немедленно оповестил о
его содержании главного пристава кочующих народов
подполковника С. Л. Хальчинского и предложил ему
созвать в крепость Ново-Георгиевскую владельцев Тор-
гоутовского, Дербетовского и Хошеутовского улусов для
сообщения им содержания именного указа и выработки
плана по выполнению его.
Собравшиеся владельцы именной указ встретили с
большим воодушевлением. Владелец Хошеутовского
улуса Сербеджаб Тюменев и брат владельца дербетов-
ских калмыков Джамба Тайши Тундутов заверили Халь-
чинского, что ими будут приняты все меры по быстрей-
шему выполнению указа и что они готовы сами возгла-
вить эти полки.
Местом сбора калмыцких полков была назначена
станица Пятиизбянская на Дону, куда они должны были
прибыть не позже 22 июля.
В улусах сообщение о сборе двух полков в помощь
русской армии было встречено калмыками с энтузиаз-
мом.
Как сообщал генерал-лейтенант Ртищев в рапорте
Александру I «...владельцы, зайсанги и простые калмыки
идут с охотою и удовольствием...»254
О том, что сбор проводился без всякого принуждения,
Ьвидетельствует тот факт, что во втором Астраханском
полку Тюменева было 28 добровольцев255 сверх штата
полка.
Как полк Джамбы Тайши Тундутова, так и полк
владельца Сербеджаба Тюменева представляли само-
стоятельные боевые единицы, ни в чем не зависящие
Друг от друга, а поэтому для удобства описания их бое-
вого пути в дальнейшем мы будем говорить в отдель-
ности о каждом полке.
122
ПЕРВЫЙ АСТРАХАНСКИЙ КАЛМЫЦКИЙ ПОЛК*
Формирование и командование этим полком взял на
себя «...владелец Джамба Тайши Тундутов по собствен-
ному желанию из усердия к отечеству,256 ...обязавшись
сформировать целый пятисотенный полк к концу ны-
нешнего месяца (июля 1811 г.—Т. Б-)». Полк создавал-
ся исключительно из калмыков Большедербетовского и
Малодербетовского улусов.
Раньше мы говорили, что полк к месту сбора—к ста-
нице Пятиизбянской—должен был явиться к 22 июня
4811 года, но, несмотря на исключительное усердие и
энергию владельца Джамбы Тайши, полк к указанному
сроку явиться не смог. Разбросанность кочевий, слож-
ность сбора и большое расстояние до места сосредото-
чения задержали явку полка. Джамба Тайши выступил
к месту сбора только 20 июля. В станицу Пятиизбян-
,скую полк прибыл 23 августа, где был принят майором
Казанского пехотного полка Дублянским.
Из квитанции, выданной Дублянским калмыцкому
приставу Анохину, мы узнаем, что «...сформированный
по высочайшему повелению с Дербетовской орды кал-
мыцкий пятисотенный полк под командою владельца
Джамбы Тайши препровожден сюда (к станице Пятииз-
бянской — Т, Б.) благополучно...»257
Как явствует из ведомости и именного списка майора
Дублянского от 26 августа 1811 года,258 полк был уком-
плектован в следующем составе:
1.	Начальник полка,	владелец	1
2.	Из аймачных зайсангов или дворян:
а)	есаулов	5
б)	сотников	5
* До 13 ноября 181<1 года оба полка согласно указу Александ-
ра I носили имя владельцев, стоявших во главе их — полк Джамбы
Тайши Тундутова и полк Сербеджаба Тюменева, 13 ноября на имя
киевского военного губернатора генерала от инфантерии Милорадо-
вича, в распоряжение которого поступили оба полка, был прислан
приказ военного министра Барклая де Толли, в котором было ска-
зано «... для сокращения названия тех двух калмыцких пятисотен-
ных полков именовать номерами Тундутова первым, а Тюменева —
вторым полком...». См. Труды Ставропольской ученой архивной
комиссии, вып. 3, документы рторого полка, стр. 21; ЦГВИА, ф. 26,
оп. 1/152, д. 516, л. 16.
123
3.	Из зайсангов без аймаков или уделов:
а)	хорунжих	5
б)	квартирмейстер	1
в)	пятидесятников	5
г)	урядников	5
4.	Из простых калмыков:
а)	рядовых	500
б)	писарь ______________________1
Итого:	528
5.	Сверхштатно состояло при полку из калмыков:
а) гелюнов или попов	2
б)	гецюль или дьякон	1
в)	волонтеров	4
6.	Прикомандированы
а)	Казанского пехотного полка
штаб-офицер	1
б)	при нем переводчик	1
7.	Астраханского казачьего полка:
а)	урядников	5
б)	казаков_______	10
Всего:	552
8.	Лошадей:
а)	седельных	527
б)	вьючных___________________ 527
Всего	1054
Вооружен полк был крайне недостаточно, на 528 че-
ловек имелось 268 ружей, 137 сабель и 445 пик. Гене-
рал-лейтенант Ртищев в рапорте Александру I недоста-
ток в вооружении объяснял причиной «...скорого их из
жилищ выступления, где по степному месту и искупить
всего нужного было неможно, но владелец и командир
оного Джамба Тайши Тундутов удостоверяет, что по
пути к Воронежу все недостатки приведете надлежащую
исправность на свой щет».259
Как следует из рапорта майора Дублянского воен-
ному министру Барклаю де Толли, первый калмыцкий
полк260 выступил из станицы Пятиизбянской к городу
Воронежу по следующему маршруту: станицы войска
донского — Пятиизбянская, Голубинская, Урубежный
Ильмень, Качалинская, Иловлинская, Сиротинская, Ста-
рогригорьевская, Кременская, Перекопская, Клецкая,
124
Распопинская, Усть-МедведицКая, Усть-Хоперская,
Еланская, Вешенская, Мигулинская, Казанская; насе-
ленные пункты Воронежской губернии — Матюшкин
Лог, слобода Бычки, село Нижний Мамон, хутор Казан-
ский, г. Павловск, слобода Лосева, село Шестакова,
Средний Икорец, Мажайский поселок, Мословский по-
селок, село Усьман Сабакино, г. Воронеж.
Весь путь протяженностью в 661 версту полк прошел
за 39 дней.261
Из рапорта майора Дублянского военному министру
Барклаю де Толли мы узнаем, что первый калмыцкий
полк, придерживаясь указанного выше маршрута, при-
был к Воронежу 3 октября 1811 года благополучно и по
распоряжению воронежского гражданского губернатора
расположился в 60 верстах от г. Воронежа в Нижне-Де-
вицком уезде,* «... находя там дешевле фураж и удоб-
ные места для калмык...»262 Здесь полк простоял до 1
ноября, затем, как доносил Барклаю де Толли майор
Дублянский, полк покинул Нижне-Девицкий уезд и дви-
нулся по направлению к городу Рыльску по маршруту:
село Ендовице, село Турово, город Нижне-Девицк, де-
(ревня Ключи, село Афросимово, город Тим, село Архан-
гельское, село Красниково, город Курск, село Дьяконо-
во, деревня Глушковка, город Льгов, село Ивановское,
город Рыльск.263
Совершив за 19 дней 330-верстный марш, 20 ноября
1811 года первый калмыцкий полк прибыл в город
Рыльск, где поступил, как мы уже упоминали, в распо-
ряжение киевского военного губернатора.
Продолжительное пребывание в пути тяжело сказа-
лось на состоянии полка. Еще будучи в Воронеже, майор
Дублянский в рапорте на имя военного министра пи-
сал: «Лошади, особливо вьючные, в крайнюю пришли
худобу; полковый начальник причиною сему полагает
непривычку к сухому фуражу; а на вьючных за сей ме-
сяч и денег на фураж не отпущено и что выгодного под-
ножного корму не имеем уже с половины сентября ме-
сяца».264 Поэтому город Рыльск как последняя большая
* В рапорте сказано: «Умерших и бежавших в пути не было—
больных в полку состоит три человека. В добропорядочном прохож-
дении полка через станицы, селы и г. Павловск получаемы были
мною квитанции, которые препроводил к г-ну генерал-лейтенанту
Ртищеву». (ЦГВИА, ф. 26, оп. 1/152, д. 514, л. 602).
125
остановка на пути в действующую арМию был использо-
ван для приведения полка в должный порядок.
Полк еще находился в Воронеже, а министр поли-
ции Балашев, согласно отношению военного министра,
уже «...предписал курскому г-ну гражданскому губерна-
тору учинить надлежащее распоряжение о расположе-
нии квартирами в городе Рыльске и окружности оного
идущих туда с Кавказской линии двух калмыцких пол-
ков...»265
Всю зиму первый калмыцкий полк провел в г. Рыль-
ске, восстанавливая свои силы, и только с наступлением
весны выступил по направлению к г. Киеву, куда и при-
был 28 марта 1812 года, а уже 29, как следует из доне-
сения киевского военного губернатора Милорадовича
Александру I, «...выступил Волынской губернии г.
Луцк»,266 куда и прибыл в конце апреля.
Несмотря на длительный отдых в г. Рыльске, полк
при прохождении через г. Луцк, как писал Багратион в
своем рапорте от 2 мая 1812 г. военному министру,* был
в неполном комплекте людей и испытывал значитель-
ный недостаток в лошадях, а те, которые имелись в на-
личии, находились «в дурном состоянии», из-за весьма
недостаточного отпуска фуражного довольствия.
Не в лучшем состоянии был и личный состав полка.
«Люди,— писал Багратион,— вообще ... большею частью
худо одеты». П. И. Багратион поручил генерал-майору
Иловайскому заняться «исправлением» осмотренных
полков в том числе и первого калмыцкого.267
Для приведения в надлежащий внешний вид лично-
го состава полка П. М. Багратион признал необходимым
заменить форму офицеров и нижних чинов, взяв «...об-
разцом для обмундирования... донскую казачью фор-
му...»268 В течение мая269 полк на средства Тунду-
това был переобмундирован, на что было расходовано
10 тыс. рублей ассигнациями.270
Были также приняты меры к полному вооружению
полка. Частично эта задача капитаном Тундутовым бы-
ла решена еще на пути к Воронежу. Так, в рапорте май-
ора Дублянского военному министру о прибытии в Во-
ронеж и состоянии полка мы читаем: «При сформиро-
* В г. Луцке П. И. Багратионом были осмотрены 1-й и 2-й кал-
мыцкие, башкирские, татарские Евпаторийский и Феодосиевский
полки.
126
Ьании (полка — Т. Б.) вооруженных и половины не бьр
ло, ныне до ста человек не вооружены».271
Город Луцк был конечным пунктом мирного продви-
жения первого калмыцкого полка, здесь полк переоб-
мундировался, пополнил вооружение и на правах нерегу-
лярной части -русской армии был причислен в состав 3
армии.
Вначале, до отступления французов из Москвы, пер-
вый калмыцкий полк был в составе 4 корпуса генерал-
лейтенанта Эсена III, а во время выхода армии Чича-
гова к реке Березине (в корпусе генерал-майора Була-
това) участвовал во всех боях, в каких только приходи-
лось быть вышеуказанным корпусам.
Е. Чонов и Г. Прозрителев в своих работах утверж-
дают, что первым боем, в котором принял участие кал-
мыцкий полк, был бой за переправу 1на реке Буг,272
состоявшийся 8 августа 1812 года. Это неверно.
М. Багданович в своем труде «История Отечествен-
ной войны 1812 года по достоверным источникам» упо-
минает об участии первого калмыцкого полка в осво-
бождении г. Брест-Литовска (13 июля 1812 г.), затем в
разгроме у Кобрина 7 корпуса Ренье (15 июля), где
был окружен и полностью пленен 3-тысячный отряд ге-
нерал-майора Кленгеля, и в битве при Городечно (19
июля 1812 г.), где наши войска нанесли тяжелые поте-
ри противнику.
Затем с 8 по 18 августа полк вместе с регулярными
частями русской армии участвовал в частых стычках с
французскими и австрийскими войсками на Буге.
С 10 сентября, после соединения 3-й армии Тормасо-
ва с Дунайской армией Чичагова русские войска пере-
правились через реку Стырь и начали теснить противни-
ка к Брест-Литовску. В этом (наступлении, а также и во
взятии Брест-Литовска 18 сентября первый калмыцкий
полк принимал самое активное участие, действуя в со-
ставе 4 корпуса под командованием генерал-лейтенанта
Эсена III.273
После взятия Брест-Литовска с 28 сентября по 12 ок-
тября по заданию командования в отряде специального
назначения под начальством полковника Чернышева
первый калмыцкий полк совместно с полками Луковки-
на, Власова, Чекилева, Чугуевского и двумя татарски-
ми уланскими полками с четырьмя орудиями совершил
127
рейд к Варшаве по тылам противника, во время которо-
го врагу был нанесен большой урон.
По возвращении с рейда первый калмыцкий полк по
предписанию адмирала Чичагова для продолжения
службы был передан «..во вновь составленный корпус
генерал-лейтенанта Сакена».274
Приказом по армии № 72 от 14 октября корпус Саке-
на был разделен на 4 отряда, первый калмыцкий полк
входил в состав 4-го отряда генерал-майора Лисаневича.
Постоянным местонахождением полка была деревня
Волка, а в деревнях Студенка и Ломазы находились
аванпосты полка, которые давали «...сведения прочим
отрядам о движении неприятеля».275
22 октября по армии был отдан приказ о снятии с
занимаемых позиций, первый корпус по новой диспози-
ции был разделен на 3 части, первый калмыцкий полк
входил в состав правого крыла генерал-лейтенанта Эсе-
на и состоял в непосредственном подчинении командира
конной группы генерал-майора Мелисино, неся до25 ок-
тября арьергардную, а с 25 авангардную службу во вре-
мя движения корпуса к Бресту.
30 октября в сражении под Волоковыском полк нахо-
дился в авангарде армии Чичагова и с честью выполнял
возлагаемые на него поручения.
7 ноября первый калмыцкий полк участвовал в бою
под местечком Свиничи, а 11 ноября совместно с каза-
чьими полками Назарова и Чикилева — в разгроме про-
тивника у деревни Речицы, затем в арьергардных боях
при отступлении наших войск за реку Муховец.
Новый, 1813 год для полка начался боями с отсту-
пающим противником от местечка Белоседлицы вплоть
до города Варшавы. 27 января первый калмыцкий полк
в составе войск корпуса генерал-лейтенанта Волконско-
го вместе с другими частями торжественно вступил в
Варшаву.276 Затем, с 17 марта по 28 августа 1813 года
полк принимал самое активное участие в осаде и взя-
тии крепости Модлин.276
За проявленную отвагу «...и отличия оказанного в
сражениях против французских войск, в продолжении
блокады крепости Модлина...» командир полка капитан
Тундутов был награжден именным оружием — золотой
саблей с надписью «За храбрость».
Рядовые калмыки Базар Лузангов, Кюмсо Ноасти-
128
нов были награждены «Знаками отличия военного орде-
на»,* есаул Манки Талтаев орденом Св. Анны 3 класса,
сотник Бюльте Манджиев, урядники Андреев, Вязигин,
Гужурму и Ланзаков были произведены в следующие
чины, а рядовые Буслурмуков и Ланзаков были произ-
ведены в урядники и награждены «Знаками отличия
военного ордена».277
С 4 по 7 (16—19) .октября 1813 г. полк, находясь по-
прежнему в корпусе барона Сакена, принимал участие
в «битве народов» под Лейпцигом.278
Последним большим сражением между армией На-
полеона и войсками союзников, в котором русская кон-
ница и конная артиллерия без участия пехоты одержа-
ла решительную победу над противником, была битва
при деревне Фер-Шампануаз. В этом сражении участво-
вал также и первый калмыцкий полк. За проявленный
героизм и мужество в этом бою подхорунжие Сахалов
и Амгенов были произведены в хорунжие.279
Через пять дней после победы под Фер-Шампануаз—
18(30) марта 1814 г. русские войска вошли в Париж, в
составе их был и первый калмыцкий полк.**
21 марта полк участвовал в битве при местечке Ле-
ферт. Это был последний бой русских войск с француза-
ми в войне 1814 года. В нем также принимал участие
первый калмыцкий полк. Затем после отдыха полк полу-
чил приказ выступить к русским рубежам.
3 января 1815 года полк прибыл в родные улусы.
Возвращение полка было великим праздником для кал-
мыцкого народа. Правда, не всем суждено было снова
увидеть родные степи. Из 528 человек, отправившихся в
поход, вернулись 385 человек.280
Славный боевой путь прошли воины первого калмыц-
кого полка, внеся достойный вклад в дело освобождения
Родины от французских захватчиков и народов Европы
от наполеоновского ига. Жизнью и кровью своих лучших
сынов калмыцкий народ еще раз подтвердил свою вер-
ность дружбе с великим русским народом.
* Георгиевскими крестами.
** Впоследствии 55 нижних чинов полка были награждены ме-
далями «За взятие Парижа». См. Труды Ставропольской ученой
архивной комиссии, вып. 3. (документы Ставропольского калмыцко-
го полка), г. Ставрополь, 1912 г., стр. 3—6.
9 T. Беликов	129
ВТОРОЙ АСТРАХАНСКИЙ КАЛМЫЦКИЙ ПОЛК
В истории второго калмыцкого полка много общего с
первым, но в то же время есть немало таких фактов, ко-
торые дают ему право на отдельное описание его боево-
го пути.
Полк был сформирован из калмыков Хошеутовского
и Торгоутовского родов хошеутовским владельцем Сер-
беджабом Тюменевым. Хошеутовский улус послал 250
человек, Торгоутовский — 278 человек. Выступил полк
из родных улусов по направлению к станице Пятиизбян-
ской на 4 дня позже первого калмыцкого полка, то есть
24 июля 1811 года281 и прибыл к месту сбора 22 авгу«
ста, а уже 23 был принят для сопровождения его на
фронт от пристава 14 класса Анохина майором Казан-
ского пехотного полка Плехановым «в совершенной ис-
правности».282
При организации полка капитан Тюменев проявил
недюжинные способности. Если для командира первого
полка Тундутова «...по степному месту искупить всего
нужного было неможно...»,283 то для С. Тюменева степь
не явилась помехой. Его полк выступил значительно
лучше оснащенным, чем полк Джамбы Тайши Тунду-
това.
Генерал-лейтенант Ртищев в рапорте Алексадру I пи-
сал, что в полку С. Тюменева «...люди одеты единообраз-
но и вооружены исправно, лошади все хороши...»284 На
пятьсот нижних чинов полка приходилось 480 ружей,
150 сабель и 328 пик. Каждый всадник имел два коня—
под седло и под вьюк.285
Из станицы Пятиизбянской полк выступил 28 авгу-
ста, маршрут следования к Воронежу был тот же, что и
первого полка.
Двумя днями позже, то есть 5 октября 1811 года,
полк прибыл в Воронеж в полном порядке и по распоря-
жению гражданского губернатора был расположен в том
же Нижне-Девицком уезде в 35 верстах от Воронежа в
селении Матренка.
Из ведомости о состоянии второго калмыцкого полка,
приложенной к рапорту майора Плеханова от 6 октяб-
ря 1811 года, мы узнаем, что полк прибыл в Воронеж в
следующем составе:
130
1.	Начальник полка владелец	1
2.	Из зайсангов или дворян:	
	а) есаулов	5
	б) сотников	5
	в) хорунжих	5
	г) полковой квартирмейстер	1
	д) пятидесятников	5
	е) урядников	5
	ж) полковой писарь	1
3.	Из простых калмыков рядовых	500
	Итого:	528
4.	Сверх положения:	
	а) гелюн или поп	1
	б) гецюль	1
	в) лекарь	1
	г) волонтеров разного звания	28
	Итого:	31
5. Прикомандированных:		
	а) Вологодского пехотного полка штаб-	
	офицеров	1
	б) переводчик при нем	1
	в) Астраханского казачьего полка уряд-	
	ников	5
	г) казаков	10
	Итого:	17
	Всего:	576
6.	Лошадей:	
	а) седельных	527
	б) вьючных	527
	Всего:	1054
К Воронежу второй калмыцкий полк пришел в та-
ком же состоянии, как и первый. «Лошади седельные,—
доносил майор Плеханов военному министру, — в по-
средственном виде, а вьючные приходят в худобу...»286
Потребовался месяц, чтобы привести конский состав
полка в нормальное состояние.
3 ноября 1811 года, то есть на два дня позже пер-
вого полка, по тому же маршруту на Рыльск выступил
и полк С. Тюменева.
С приходом в Рыльск второй калмыцкий полк так-
9*
131
же поступил в подчинение киевского военного губерна-
тора.
Трехмесячное пребывание на зимних квартирах в
г. Рыльске и его окрестностях не внесло никаких су-
щественных изменений в жизнь и структуру полка.
Жизнь личного состава протекала в обстановке, свой-
ственной нерегулярной части, готовящейся по первому
приказу выступить на выполнение боевого задания.
В конце марта 1812 года полк получил приказ вы-
ступить по направлению к г. Киеву, куда и прибыл 2 ап-
реля, а уже 3 апреля согласно рапорту Милорадовича
Александру I «...по суточному ростаху (отдыху — Т. Б.)
выступил Волынской губернии к г. Луцку».287 В Луцке
второй калмыцкий полк также был переобмундирован в
форму донских казаков.
Впоследствии майор* Тюменев вспоминал, что пол-
ное снаряжение полка было произведено за его счет и
обошлось ему в 96 900 рублей ассигнациями.288
Второй калмыцкий полк, как и первый, входил в со-
став 3-й армии и находился в непосредственном подчи-
нении командира 2 корпуса генерал-лейтенанта Марко-
ва. Свой боевой путь полк начал не 18 июля, как об
этом пишет Е. Чонов, а 13 июля. В этот день вместе с
частями 3-й армии он участвовал в освобождении г. Бре-
ста. 15 июля у Кобрина в составе авангардного отряда
Ламберта полк принимал активное участие в пленении
трехтысячного французского отряда генерал-майора
Кленгеля.289
Как только командиру саксонского корпуса генера-
лу Ренье стало известно о провале Кобринской опера-
ции и бесславном конце отряда Кленгеля, он немедлен-
но начал отступать от Антополя, снарядив одновременно
усиленный эскадрон драгун в Пружаны для уничтоже-
ния находящихся там складов.
Ламберт, стремясь во что бы то ни стало сорвать
план Ренье, 17 июля во второй половине дня в свою
очередь посылает из авангарда к Пружанам два эскад-
* 15 ноября 1811 года приказом Барклая де Толли по армии
было объявлено «...за отличное усердие... и готовность на пользу
службы произвести... командира первого калмыцкого полка Джам-
бу Тайши Тундутова в капитаны, а командира второго калмыцко-
го полка, имеющего уже чин капитанский, Сербеджана Тюменева
в майоры». (См. документы 1-го калмыцкого полка, стр. 23).
132
рона александрийских гусар с двумя сотнями калмыков
и казаков подполковника Мадатова. Умелым и быстрым
маневром подполковник Мадатов не только сорвал план
Ренье, но и почти в полном составе захватил в плен
весь эскадрон саксонских драгун.290 Принимавшая уча-
стие в этой операции сотня калмыков второго калмыц-
кого полка действовала дружно, напористо и проявила
исключительное мужество. Приказом по корпусу от
21 августа 1812 года урядники Меклей, Цаган Халга,
рядовой Иджил и волонтер из купцов Иван Гоглазин,
показавшие пример «неустрашимости и храбрости» при
сильной атаке в правый фланг неприятельского фронта,
что привело к бегству его, были награждены за пру-
жанскую операцию «Знаками отличия военного орде-
на».291
25 июля при местечке Вильце полк принимал участие
в операции, имевшей целью задержать противника на
переправе; 29 июля во время отступления наших войск
от Пружан нес арьергардную службу, находясь в тече-
ние суток в непрерывных боях с неприятелем.
Славной страницей в истории второго калмыцкого
полка является его участие в битве при Городечно
19(31) июля 1812 года. Соединившиеся корпуса Ренье
и Шварценберга насчитывали в общей сложности 40 тыс.
человек. Тормасов имел в своем распоряжении лишь
18 тысяч. Несмотря на явное превосходство противника
в силах, русские войска смело вступили в бой и нанесли
тяжелое поражение противнику.
Второй калмыцкий полк вместе с четырьмя эскадро-
нами татарского уланского полка и казаками в этой
битве занимал боевые порядки в стыке корпуса генерал-
лейтенанта Маркова и отряда Ламберта. За стойкость,
мужество и умелое руководство полком в битве под Го-
родечно командир полка С. Тюменев был награжден
именным оружием — золотой саблей с надписью «За
храбрость».292
Однако битва при Городечно принесла временный ус-
пех русским войскам. Перегруппировав силы, противник
вскоре перешел в наступление и, пользуясь двойным
превосходством в силах, начал теснить 3 армию на вос-
ток. Не давая решительного сражения, 3 армия отошла
на правый берег реки Стырь и сосредоточилась у г. Луц-
ка. Во время отхода армии отряд Ламберта, в котором
133
находился и второй калмыцкий полк, все время был в
арьергарде, ведя ожесточенные бои с наседавшим про-
тивником.
У г. Луцка 3 армия соединилась с Дунайской армией
Чичагова и 10 (22) сентября 1812 года объединенные
силы перешли в наступление. В преследовании отсту-
павшего противника к г. Брест-Литовску и во взятии
города активное участие принимал и калмыцкий полк,
находясь в авангарде в отряде Ламберта.
8 (20) октября калмыцкий полк в составе отряда под
командой генерал-майора Чаплица принимал участие в
разгроме в г. Слониме 3-го гвардейского польско-литов-
ского уланского полка. Во время этой операции, где
противник потерял 258 человек пленными (в том числе
в плен попал и командир полка генерал Конопка) и
около 100 убитыми, особенно отличились из состава
калмыцкого полка урядник Меклей Сахалов и рядовые
Иджим Элгечунов, Казик Бухарев, Иван Гаглазин и Бо-
румко Тюшинов, которые, по отзыву генерал-майора
Чаплица, «с отменною ревностью и усердием храбро по-
ражали неприятеля и служили примером своим сотова-
рищам, оказывали отличное мужество и неустраши-
мость».293
После разгрома польско-литовского уланского полка
Чаплиц оставался в Слониме, как важном стратегиче-
ском пункте, расположенном на пересечении дорог, ве-
дущих в города: Гродно, Вильно, Минск и Бобруйск.
С возобновлением боевых действий 3 армии мы
снова видим калмыцкий полк в горячих схватках с про-
тивником.
В октябре полк принимал участие в преследовании
французов от г. Белена до г. Волковыска, 7 ноября в
сражении под м. Свисловичи и в арьергардных боях во
время отступления наших войск на левый берег реки Му-
ховец. Во второй половине ноября калмыцкий полк в со-
ставе отряда Чаплица находился в авангарде 3-й армии.
18 (30) ноября в бою под Зембином полк принимал
участие в разгроме крупного отряда противника. В ре-
зультате этого боя французы потеряли 400 пленных и
б орудий. 19 ноября (1 декабря) вместе с донскими ка-
зачьими полками калмыцкий полк участвовал в боях
против 9-го корпуса французов при местечке Плещеницы
и Хотовичи, Во время этой операции отрядом Чаплица
134
было захвачено 6 орудий и 1 400 пленных. 20 и 21 нояб-
ря (2—3 декабря) полк участвовал в преследовании от-
ступающего противника до г. Латигаля.294
Новый, 1813 год калмыцкий полк встречал в загра-
ничном походе вместе с наступающей русской армией
в составе того же 2 корпуса под командованием генера-
ла от инфантерии Сакена.
7 января полк принимал участие в освобождении го-
родов Венгрова и Ливы, в марте месяце — при блокаде
и штурме крепости Ченстохов и в преследовании фран-
цузов до г. Кракова, 6 и 7 августа — в боях при г. Лиг-
нице и деревне Штетнице. Затем — в преследовании не-
приятеля до деревни Крейбау и в сражении при Крейбау
и Томосфельде, 8 августа—в боях при г. Бунцлау, 9 ав-
густа— при с. Кейзервальде, 14 августа — при с. Эйх-
Гольц, расположенном на реке Коцбах, 15 августа — в
преследовании неприятеля к местечку Гейнау, 23—в пре-
следовании отступающего неприятеля до г. Бауцена,
24 августа — в сражении при г. Герлице и при местечке
Рейхенбах.
Сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь прошли в не-
прерывных жарких боях с отступающим противником.
Как прежде, так и на этот раз полк находился в аван-
гарде 2-го корпуса и принимал активное участие почти
во всех сражениях на участке фронта этого корпуса.
7 сентября при занятии местечка Пульсниц полк уме-
лым обходным маневром и внезапным ударом обеспечил
успех операции. Высокие боевые качества показал полк
в битве при местечке Гросенгейне 15 сентября 1813 года.
Разведкой было установлено значительное сосредоточе-
ние войск противника в местечке Гросенгейне и его ок-
рестностях. Перед калмыцким полком и казачьим пол-
ком Луковкина командованием была поставлена задача
атаковать и уничтожить врага. Вот как описывает бое-
вой подвиг полка генерал-адъютант Васильчиков в
представлении к награде майора Тюменева орденом Ан-
ны 3 класса. «По открытии неприятеля было послано
два полка Луковкина и его (Тюменева — Т. Б.) 2-й кал-
мыцкий для первоначальной атаки, он, Тюменев, подвел
к неприятелю в близкое расстояние должным порядком
полк и совокупно с поясненным полком сделал удар в
дротики, расстроив противостоящего неприятеля, и с ве-
ликим уроном поражал, сбив с занятого места, и затем
135
во всеобщем ударе отлично и усердно к победе сопоспе-
шествовал, при чем взято человек до 30-ти в плен».
Вместе с командиром полка майором Тюменевым в
этом же бою отличились и были также представлены
к награде урядник Боро и есаул Доржиев.295
16 и 18 сентября полк участвовал в. бою под городом
Мейсин и местечками Розенгайном и Келином; 23 сен-
тября под местечком Эленберхом при селении Вельце
полком были истреблены два эскадрона неприятельских
драгун. 4—7 (16—19) октября 1813 года в «битве наро-
дов» под Лейпцигом личный состав полка проявил ис-
ключительную смелость и мужество. «В общем ударе на
неприятеля... полй бросился на кавалерию, которая при-
крывала орудия, опрокинув ее и между тем наскакав
на пушки, переколол оных (прислугу — Т. Б.) и взял
оные». Кроме того в этом бою было захвачено в плен
три офицера и 30 человек нижних чинов. За проявлен-
ное мужество и умелое руководство полком командир
полка майор Тюменев был награжден орденом Георгия
4 класса*, майор Амхай Намкаев и есаул Манче Са-
рев—орденами Анны 3 класса, сотник Цаган Хальга
и хорунжий Мокукен были произведены в следующие
чины, семь нижних чинов были удостоены Военного ор-
дена 4 степени.296
7—8 (19—20) декабря полк принимал участие в
стычках при переправе французов через реку Рейн и
при разгроме неприятельской колонны при местечке Му-
лер-Штадт. В дальнейшем боевой путь полка проходил
по территории Франции. 10 января 1814 года полк уча-
ствовал в разгроме колонны войск противника между
деревней Сент-Обен и городом Линье, 17 января — в бою
при местечке Бриенле-Шато, 20 января — в сражении
при Лоро-Шиер, 30 января—при местечке Мон-Мераль,
31 января — при местечке Шато-Тьери.
За мужество и находчивость, проявленные личным
составом полка в боях 17, 20, 30 и 31 января 1814 года,
4 офицера были награждены орденом Анны 4-го класса,
* Кроме указанных выше наград майор С. Тюменев был на-
гражден: орденом «Владимира 4 степени с бантом», прусским орде-
ном «Пурлемерит милитер», т. е. «За военные заслуги», 2-мя се-
ребряными медалями за 1812 и 1814 гг., золотою медалью на шее на
Александровской ленте с надписью «За усердную службу» и полу-
чил чин полковника.
136
5 человек следующими чинами и 5 нижних чинов «Зна-
ками отличия военного ордена».297 2 февраля у местечек
Вашон и Жуанвил полк принимал участие при разгро-
ме большой колонны войск противника, 10 февраля — в
бою при местечке Мери; 13 февраля при г. Сезан полк
разбил наголову два эскадрона неприятельских кирасир,
15 февраля под г. Мо и у с. Муа полком был уничтожен
эскадрон мамлюков — личной гвардии Наполеона. За
«неустрашимость и отличную храбрость», проявленные
в битве при Сезане и Мо, рядовые Джамбо Печенкин,
Иджил Элгенов, Азад Шакаров, Бембед Чудутов, Цо-
Манджи Буратов, Козак Бохаев, Бату Болов, Барошки
Тюбжинов, Ничин Харцхаев и Гибун Данжинов были
награждены «Знаком отличия военного ордена». 23 фев-
раля при с. Краон полком была рассеяна и частью унич-
тожена колонна войск противника, 24 и 25 февраля полк
принимал участие в битве при селении Круа, затем не-
далеко от города Суансо полк атаковал на марше пе-
шую колонну неприятеля, часть из которой была уничто-
жена, а часть взята в плен. 13 марта у деревни Фер-
Шампануяз полк принимал участие в ожесточенном
сражении русской армии с корпусами маршалов Мар-
мона и Мортье, результатом которого была потеря фран-
цузами всей артиллерии и большей части кавалерии.
За образцовое выполнение приказов командования и
проявленные при этом мужество и отвагу в период бое-
вых действий с 13 февраля по 13 марта С. Тюменев был
произведен в чин подполковника, два обер-офицера на-
граждены были орденами Анны 3-го класса, 3 урядни-
ка—обер-офицерскими чинами и 10 чел. нижних чи-
нов—«Знаками отличия Военного ордена».
18 (30) марта полк в составе русских войск прошел
победным триумфальным маршем Париж, 21 марта пос-
ле короткого боя занял местечко Лаферт. Здесь и закон-
чился боевой путь второго калмыцкого полка.
Мы не располагаем данными, когда и по какому
маршруту выступил второй калмыцкий полк к родным
рубежам. Е. Чонов говорит, что полк пришел к русской
границе 1 апреля (12 мая) 1814 года, а 20 ноября этого
же года прибыл в родные улусы.298
Как в первом, так и во втором полку не все верну-
лись к своим семьям. Из 576 человек, ушедших в поход,
вернулось 349 и 6 остались в госпитале в г. Париже,
137
227 воинов — славных сынов калмыцкого народа пали
смертью героев в открытом бою с врагами, показав ве-
ликий пример верности долгу перед Родиной.299
* * *
Благороден и велик был подвиг лучших сынов кал-
мыцкого народа на полях сражений, но не менее славен
был подвиг тех, кто остался дома, в своих родных сте-
пях. Стремясь внести и свою лепту в дело победы над
иноземными захватчиками, отцы, матери, братья и сест-
ры ушедших на фронт, а за ними и весь калмыцкий на-
род, следуя примеру своего старшего брата — русского
народа, начал сбор средств на нужды войны.
Первыми откликнулись на патриотический призыв
русского народа калмыки Хошеутовского улуса, они из
своих скромных сбережений внесли в фонд помощи
фронту 10 325 руб. деньгами и 150 голов строевых лоша-
дей. Их примеру последовали дербетовские калмыки, ко-
торые пожертвовали 500 голов строевых лошадей.
Яндыковское улусное общество внесло 10 000 руб-
лей деньгами и 100 строевых лошадей, Эркетеневское
улусное общество отдало 400 голов крупного рогатого
скота для питания армии. Багацохуровские калмыки—
700 голов крупного рогатого скота и 2 900 рублей день-
гами и торгоутовские калмыки — 200 голов строевых
лошадей.
В общей сложности за весь период войны калмыками
в фонд помощи фронту было внесено: 23 510 руб. день-
гами, 1 080 голов строевых лошадей и 1 100 голов круп-
ного рогатого скота.300
Эта помощь фронту явилась еще одним доказатель-
ством высокого понимания гражданского долга, которое
проявил калмыцкий народ в момент серьезной опасно-
сти, угрожавшей Родине.
СТАВРОПОЛЬСКИЙ КАЛМЫЦКИЙ полк
Первая попытка дать историческую справку о Став-
ропольском калмыцком полке, как самостоятельной бое-
вой единице, была предпринята Г. Прозрителевым в
его статье «Ставропольский калмыцкий полк», помещен-
ной в «Трудах Ставропольской ученой архивной комис-
138
сии», выпуск 3. Но, по-видимому, не располагая доста-
точным документальным материалом, автор допустил це-
лый ряд грубых фактических ошибок, которые значи-
тельно снизили познавательную ценность его статьи.
Ошибки эти следующие.
Во-первых, без всякого на то основания Г. Прозри-
телев считает, что калмыцкий полк был назван Ставро-
польским потому, что он был сформирован из калмы-
ков, проживавших якобы в то время близ г. Ставрополя-
Кавказского. Во-вторых, стараясь как-то доказать эту
версию, автор произвольно подгонял документы к собы-
тиям без всякой внутренней и внешней связи между
ними.
Впервые на эту грубую ошибку Г. Прозрителева ука-
зал Е. Чонов в упоминаемой нами работе, но, критикуя
Г. Прозрителева, Е. Чонов сам допустил ряд неточно-
стей в обосновании своей точки зрения. Так, по утверж-
дению Чонова, «...Ставропольский калмыцкий полк...
был составлен из православных калмыков, живших в
тогдашней Симбирской губернии, для которых по гра-
моте высочайшей, пожалованной в 1737 г. июня 20 дня
княгине Анне Тайшиной, для пребывания с теми зайсан-
гами и калмыками в Симбирской губернии построена
крепость Ставрополь и отведены близь той крепости к
хлебопашеству земли. От этого-то Ставрополя и взял
свое название полк». Что полк получил свое название
«от этого Ставрополя», это действительно так, что же
касается других событий, связанных с поселением в этом
краю калмыков, то здесь автор грешит против истори-
ческой правды.
Впервые вопрос о поселении православных калмыков
в отдельном месте возник еще в 1725 году. Затем в
1736 году после наступившего затишья в калмыцких
улусах и прихода к власти Дондук-Омбо владелец Петр
Тайшин, принявший в Петербурге православную веру,
обратился в коллегию иностранных дел с просьбой
«...поселить его с новокрещеными калмыками за чертою
Закамской линии, на землях выше города Самары...»301
Для исполнения просьбы П. Тайшина коллегия ино-
странных дел издает указ на имя генерала А. И. Раев-
ского, в котором предписывает ему подыскать в ука-
занном районе место для поселения крещеных калмыков.
В представленном «своем соображении» Раевский
139
считал, что «...иных мест к поселению крещеных калмы-
ков удобнее не находится как в вершинах р. Ика...»
Свое мнение А. И. Раевский сообщил и начальнику
этого края статскому советнику Кирилову. Он просил
его подыскать в указанном районе «удобные места» к
поселению калмыков.
23 декабря Кирилов писал Раевскому, что, по его
мнению, наиболее удобные места для указанной цели
находятся «в полувершинах реки Тока, коя впала в
Самару».
Во время поисков места для поселения умер П. Тай-
шин. '
7 апреля 1737 г. на имя Кирилова был послан указ,
чтобы он для крещеных калмыков и их княгини Анны
Тайшиной построил «в пристойном месте небольшую
крепость» и дворы для знатных зайсангов и полковнику
Змееву, назначенному комендантом в эту крепость.
Но Кирилову не суждено было довести до конца на-
чатое дело. Он умер через семь дней после выхода в
свет указа. Устройство крещеных калмыков было по-
ручено тайному советнику В. Н. Татищеву.
Ознакомившись с местами, указанными в докладной
Кирилова, будущий комендант полковник Змеев писал
12 мая 1737 г. в коллегию иностранных дел, «что на
оных от Кирилова избранных мест, помянутых княгиню
и калмык для разных обстоятельств селить не сходно и
неудобно, а лучше поселить их внутри Закамской линии
и построить бы крепость для оной княгини и для буду-
щих при ней зайсангов по рекам Волге, Соку или Кун-
дурче».302
21 мая на имя В. Н. Татищева последовало распоря-
жение, чтобы он рассмотрел оба предложения—Кири-
лова и Змеева и вынес свое суждение по этому вопросу.
После личного знакомства с предложенными района-
ми В. Н. Татищев остановил свой выбор на урочище
Кунья Воложка, о чем и сообщил в коллегию иностран-
ных дел 24 сентября 1737 года.
Коллегия признала выбор удачным, о чем и довела
до сведения В. Н. Татищева 31 октября с предписани-
ем, «...чтобы все оное строение по силе прежде послан-
ных указов скорее оканчивать».303
Вскоре после этого в Саратов прибыл полковник
Змеев с А. Тайшиной, где принял от здешнего воеводы
140
полковника Беклемешева 700 семейств (2 104 души обое-
го пола) крещеных калмыков. Временно на зиму княги-
ня Тайшина с калмыками была поселена в Краснояр-
ской крепости в свободных офицерских домах, а с на-
ступлением весны перешла в урочище Кунью Воложку,
где было начато строительство крепости, получившей
впоследствии по решению Сената от 14 мая 1739 г. на-
звание Ставропольская. Вместе с калмыками здесь же
на добровольных началах было поселено 282 человека
русских крестьян, в задачу которых входило постепенно
приучить калмыков к земледелию.304
В дальнейшем состав ставропольских калмыков не-
прерывно пополнялся, и к 1744 г., то есть к моменту пе-
редачи их в ведение Оренбургской губернии, в Ставро-
польской провинции насчитывалось 3 330 душ калмыков
обоего пола.
По представлению губернатора Неплюева от 8 нояб-
ря 1744 г. решением Сената от 19 февраля 1745 г. кал-
мыки были разделены на 8 рот и каждое лето обязаны
были посылать в Оренбург по 300 человек, полностью
вооруженных и с двумя конями, для несения кордон-
ной службы и других целей.
В 1756 г. из крещеных калмыков было создано осо-
бое Ставропольское калмыцкое войско, причисленное к
отдельному Оренбургскому корпусу, калмыки получили
свои знаки и свое особое войсковое знамя. Весь состав
войска был разделен на 3 роты, численность их к это-
му времени составляла 7 970 душ обоего пола.
Учитывая недостаток земельных угодий в связи с ро-
стом окрестного населения и исключительную бедность
калмыков, особенно вновь пришедших, правительство
разрешило части калмыков переселиться в район Орен-
бурга.305
В конце XVIII в. ставропольские калмыки были обра-
щены в служилое военное сословие.* В апреле 1798 го-
да в Оренбургском крае среди калмыков, башкир и ка-
* В 1772—1790 гг. в войне со Швецией, напавшей на Россию
без объявления войны, принимал участие отряд ставропольских кал-
мыков в количестве 150 человек. Все участники этой кампании «За
военные отличия» были награждены медалями «За службу, храб-
рость и мир» со Швецией 1790 года. См. Ф. М. Стариков. Краткий
исторический очерк Оренбургского казачьего войска, Оренбург,
1890 г., стр. 75.
141
закон была введена кантонная система управления, ко-
торая унифицировала военно-феодальные повинности и
кордонную службу их без всяких затрат на эти меро-
приятия со стороны государства. Ставропольские калмы-
ки составляли один кантон из 11 рот. В 1803 году кан-
тон был преобразован в один тысячный полк по типу
Оренбургского казачьего войска. С незначительными от-
клонениями в организационном и численном отношени-
ях Ставропольское войско существовало до средины
XIX в. В 1842 г. Ставропольское калмыцкое войско бы-
ло упразднено, все калмыки в количестве 3 336 душ
обоего пола были причислены к Оренбургскому казачье-
му войску и переведены для поселения на новую Орен-
бургскую линию между Орской и Троицкой крепо-
стями.306
Таким образом, за 40 лет до основания города Став-
рополя-Кавказского калмыки уже жили в крепости, а
впоследствии в городе Ставрополе-на-Волге. Наконец,
для полноты доказательства несостоятельности утверж-
дения Г. Прозрителева о месте сформирования полка
обратимся к истории создания этого полка и его участия
в Отечественной войне 1812 года.
7 апреля 1811 года на имя оренбургского военного
губернатора генерала от кавалерии Волконского был
издан именной указ царя — «О сформировании трех
полков, одного из Ставропольских калмыков и двух из
башкир». Указ гласил: «Для усиления армии ' нашей
легкими иррегулярными войсками и чтобы приучить на
будущее время к службе калмык и башкир, обитающих
в краю, управлению вашему порученному, признали мы
за нужное, нарядить 3 полка, один из Ставропольских
калмыков и два из башкир для чего повелеваю вам.
Полк Ставропольский составить из 560 человек рядо-
вых при атамане их и надлежащем числе офицеров и
урядников... Как скоро оные полки соберутся, велеть им
следовать каждому особо к Симбирску».307
Если бы этот указ относился к калмыкам Ставропо-
ля-Кавказского, то зачем тогда было бы писать два ука-
за?* Ведь Ставрополь-Кавказский входил тогда в Кав-
* В этот же день, см. выше, такой же указ был дан на имя
командующего на Кавказской линии и главнокомандующего в Гру-
зии Ртищева о сформировании двух полков из калмыков, живущих
в Астраханской, Саратовской и Кавказской губерниях.
142
казскую губернию, которая в военном отношении была
подчинена командующему на Кавказской линии и глав-
нокомандующему в Грузии генерал-лейтенанту Рти-
щеву.
Далее, в территориальном, а тем более администра-
тивном отношениях, никак нельзя связать калмыков
Ставрополя-Кавказского с башкирами.
И, наконец, совершенно неразумно было бы назна-
чать местом сбора калмыцкому города Ставрополя-Кав-
казского полку г. Симбирск.
Таким образом, не подлежит сомнению, что Ставро-
польский калмыцкий полк был сформирован из право-
славных калмыков, живших в г. Ставрополе-на-Волге
и его окрестностях.
О сроках сформирования и выступления полка к
месту назначения — г. Вильно у нас нет точных данных,
но, судя по времени прибытия в ближайший пункт мар-
шрута, предположительно можно сказать, что полк был
сформирован и вышел из Ставрополя в середине мая, а
уже в начале июня был в г. Симбирске (ныне г. Улья-
новск). Из рапорта командира полка Барышевского
1 военному министру Барклаю де Толли от 12 июня
1811 г. мы узнаем, что полк выбыл из Симбирска по на-
правлению к Серпухову в этот день, имея в своем соста-
ве 578 человек (540 рядовых, 17 обер-офицеров, 20 уряд-
ников и 1 писарь) при 578 строевых и 600 вьючных ло-
шадях.
5 июля полк прибыл в г. Муром, согласно ведомости,
поданной на имя Барклая де Толли, в полку в строю ос-
тался 571 человек. 7 человек, в том числе 1 урядник и
6 рядовых, заболело, из них 5 человек были оставлены
в госпиталях.
15 июля полк был уже в г. Покрове Владимирской
губернии. После отдыха, 21 июля совместно с 1-м Баш-
кирским полком он проследовал около Москвы на Сер-
пухов, куда и прибыл 26 июля 1811 года.309
Еще задолго до прихода полков серпуховский зем-
ский начальник согласно предписанию московского
гражданского губернатора определил места дислокации
обоим полкам по селам и деревням уезда, расположен-
ным от города на расстоянии от 0,5 до 15 верст.
Следует признать, что места для расквартирования
143
полков были выбраны не совсем удачно. Полкам пред-
стояло пробыть здесь остаток лета, осень и почти всю
зиму, но уже к концу лета — началу осени лошади, быки
и овцы (последние предназначались для питания лично-
го состава) начали испытывать недостаток в корме. На
этой почве между местным населением, с одной сторо-
ны, калмыками и башкирами, с другой, стали возни-
кать недоразумения, за что вскоре был отстранен от
должности командир калмыцкого полка Барышевский I
и полк временно был подчинен командиру 1-го Башкир-
ского пятисотенного полка майору Звериноголового гар-
низонного батальона Добровольскому I.
Из рапорта командира Башкирского полка Барклаю
де Толли от 1 ноября 1811 года видно, что в обоих пол-
ках дело обстояло «...благополучно и никаких происше-
ствий в течение месяца не встречалось».310
В конце 1811 г. Ставропольский калмыцкий полк
был принят капитаном Оренбургского гарнизонного
полка П. И. Диомидием.
27 февраля 1812 г. на имя главнокомандующего в
Москве фельдмаршала Гудовича военный министр Бар-
клай де Толли прислал приказ, в котором было сказано:
«...полкам Башкирскому 1-му и Ставропольскому кал-
мыцкому выступить немедленно и следовать к Вильне
под команду генерал-лейтенанта Эссена 1-го».311
Начались кропотливые сборы к длительному перехо-
ду. Полку предстояло пробыть в дороге 43 дня и пройти
путь, равный 918 верстам. 11 марта, согласно предписа-
нию фельдмаршала Гудовича от 4 марта, полк высту-
пил в путь по маршруту: г. Серпухов, г. Боровск, г. Мо-
жайск, деревня Гриднево, г. Гжацк, деревня Теплуха,
г. Вязьма, село Семлево, деревня Жашково, г. Дорого-
буж, деревня Михальсон, деревня Пнева, село Бредихи-
но, г. Смоленск, деревня Карыня, г. Красный, местечко
Ляды, местечко Дубровна, г. Орша, местечко Коханово,
местечки Толочан, Бобр, Лощница, г. Борисов, местеч-
ки Зембин, Плешеницы, Крайск, Илья, г. Вилейка, ме-
стечко Ганута, местечко Соллы, г. Ошмяны, местечко
Медники, г. Вильно.312
Из ведомости, приложенной к рапорту от 13 марта
1812 г. на имя военного министра, мы узнаем, что полк
из Серпухова выступил в следующем составе:
144
1. Обер-офицеров по списку		18 2
	из них больных	
2.	Урядников	20
3.	Рядовых казаков	522
	из них больных	7
	Всего:	560
4.	Лошадей:	
	а) строевых	558
	б) вьючных	574
	Всего:	1132
Из рапортов, посылаемых военному министру капи-
таном Диомидием, мы узнаем, что 16 марта полк при-
был в Можайск, 30 марта — в Смоленск, 6 апреля — в
Оршу.
В Вильно полк прибыл в конце апреля, а в начале
мая был направлен к г. Белостоку для несения охранной
пограничной службы по реке Неману. Затем приказом
военного министра от 4 июня все иррегулярные части,
несущие пограничную службу, в том числе и Ставро-
польский калмыцкий полк, были подчинены генералу от
кавалерии, атаману Войска Донского Платову.
Свой боевой путь полк начал от деревни Лососня,
расположенной в 4 верстах от г. Гродно, где он 16 июня
вместе с другими кавалерийскими подразделениями
участвовал в жарком арьергардном бою. Затем в этот
же день — на подступах к городу Гродно. Это были пер-
вые бои полка в Отечественной войне 1812 года.
21 июня полк принимал участие в стычках с неприя-
телем при деревнях Вороново и Вишнево. Вечером этого
дня при деревне Закревчизне полк участвовал в бою с
авангардом корпуса маршала Даву. В рапорте от 22 ию-
ня (4 июля) 1812 г. Багратиону по поводу этого боя ге-
нерал Платов писал: «Вчерашнего числа в вечеру, при
самых сумерках неприятель, наступавший на меня от
корпуса генерала Даву,... с отраженной от меня коман-
дой имел сражение при селении Закревчизны, при кото-
ром он разбит и отретировался назад. Убито у него
до ста человек и взято в плен, как вчера, так и сегодня,
один офицер 9-го уланского полка, один унтер-офицер и
20 рядовых».313
Славной страницей в истории Ставропольского кал-
мыцкого полка было его участие в битве под местечком
10 Т. Беликов
145
Мир 27—28 июня (9—10 июля) 1812 г. Сражение под
Миром между казачьим корпусом Платова и авангар-
дом французского корпуса маршала Даву было первым
серьезным столкновением русской конницы с наполео-
новскими войсками. В итоге боя под Миром, в котором
участвовали «..половина донского атаманского полка..,
донские казачьи полки Иловайского 5-го, Иловайского
10-го, Иловайского 11-го, Краснова 1-го, Сысоева 3-го,
Перекопский конно-татарский князя Хункалова и Став-
ропольский калмыцкий капитана Диомидия полки»,314
было разбито наголову девять неприятельских полков
и взято «...в плен около 30 штаб и обер-офицеров и до
900 человек рядовых...»315
Приказом от 30 июня (12 июля) 1812 г. П. И. Багра-
тион объявил «...искреннейшую благодарность г-дам ге-
нерал-майорам: Васильчикову, Краснову, Иловайскому
и Кутейникову; полкам Киевскому драгунскому, Ах-
тырскому гусарскому, Донским казачьим и иррегуляр-
ным войскам, в сей победе участвовавшим».316
2 (14) июля полк принимал участие в битве при ме-
стечке Романово, где были истреблены казаками и ир-
регулярной кавалерией два полка «...лучшие из всей ка-
валерии неприятельской, первый шасерский и конно-
гренадерский...»317 За участие в боях при местечке Мир
и Романово и проявленные при этом мужество и отва-
гу командир полка капитан Диомидий был произведен в
чин майора, зауряд-есаулам Дорджиеву и Тандарову
были пожалованы чины сотников, а зауряд-сотники Ме-
дичев и Соломов произведены в хорунжие.318
22 июля (3 августа) у Смоленска соединились 1-я и
2-я армии, а уже 23 июля (4 августа) по приказу Бар-
клая де Толли был сформирован летучий партизанский
отряд в составе Казанского драгунского, трех донских
казачьих и Ставропольского калмыцкого полков под
общей командой генерала Винценгероде. Перед отрядом
была поставлена задача действовать против левого
фланга наполеоновской армии и немедленно сообщать
о намерениях неприятеля. С поставленной задачей отряд
блестяще справился. Уже в ночь с 26 на 27 июля (8—
9 августа) Барклай де Толли получил от Винценгероде
сообщение из Вилиха, в котором говорилось о намере-
нии Наполеона двигаться из Поречья к Смоленску, что-
бы отрезать путь к отходу русской армии.
146
В дальнейшем отряд Винценгероде разбился на бо-
лее мелкие партии и продолжал действовать против
флангов противника.319
27 июля перед Ставропольским калмыцким полком
была поставлена задача — занять Витебскую дорогу.
Выполняя приказ, полк ворвался в г. Велиж, навязал
французам внезапный бой и привел их в полное рас-
стройство.320 8 августа полк участвовал в бою под Зве-
нигородом, с 28 августа по 3 сентября — в ожесточен-
ных схватках с врагом на подступах к Москве, 25 сен-
тября — под Дмитровым; 27 сентября по приказу
М. И. Кутузова Винценгероде вновь собрал мелкие от-
ряды в один и выступил в рейд по тылам противника
вначале к г. Волоколамску, а затем к Рузе. Объединен-
ный отряд Винценгероде, в составе которого находился
и Ставропольский калмыцкий полк, был настоящей гро-
зой для противника. Десятки провиантских команд, вы-
сылавшихся французами, бесследно исчезали, становясь
добычей отряда Винценгероде.
Однако отряд не ограничивал свои задачи только
разведкой, принимал он также участие и в крупных бое-
вых операциях.
В начале октября им был освобожден город Руза, в
этой операции особенно отличился калмыцкий полк.
Затем полк участвовал в изгнании остатков французских
войск из Москвы и в преследовании противника от Мо-
сквы до Смоленска в составе авангарда русских войск,
принимая участие в непрерывных боях с арьергардом
противника.321
В рапорте от 10 сентября 1812 г. на имя М. И. Куту-
зова генерал-адъютант Винценгероде просил отметить
наградами урядников Ивана Бояртуева, Степана .Пу-
занова, Андрея Домбаева, Федора Сахажаева; казаков
Григория Нартаева, Ивана Сакжаева, Алексея Кугелева,
Сидора Шарапова, Василия Габунова, Ивана Больша-
Закбаева, Алексея Нимкуева/ Алексея Ченаева, Осипа
Бамаева, Дмитрия Соломова, Ивана Хатонова, Николая
Лаузанова, Ивана Нореева и Афанасия Аргамбаева,
«...отличившихся в деле против неприятеля с 22 июля
по 9 сентября 1812 г.»322
В ноябре по расписанию войск действующей армии
Ставропольский калмыцкий полк находился в армии
147
Витгенштейна и числился в казачьих полках под коман-
дой генерал-адъютанта Кутузова.
12 ноября полк был в сражении под Смоленском, 2,
3, 4 декабря после березинской катастрофы наполеонов-
ской армии полк был в авангарде армии Витгенштейна
и принимал участие в преследовании неприятеля от
Сморгони до Вильно.323
Во время преследования неприятеля от г. Сморгонь
до Вилыю полк «...напал на большую неприятельскую
колонну, которую с большим поражением гнал до горо-
да Вильно, причем взято было в плен 7 обер-офицеров
и 220 человек нижних чинов». За разгром указанной
колонны противника командир полка майор Диомидий
и хорунжий Дандаров были представлены к награжде-
нию орденом Владимира 4 степени.324
С 4 по 14 декабря полк принимал участие в пресле-
довании остатков французской армии до границы, 26 де-
кабря— в боях за г. Тильзит. С 3 января по 2 февраля
1813 г. был в боях при блокаде и взятии г. Данцига,
20 февраля — в боях за Берлин, с 1 по 20 марта — в ча-
стых сражениях при блокаде г. Кюстрина, 24 марта—при
блокаде и штурме г. Глагау, с 20 апреля по 22 мая — в
битве под Дрезденом и Бауценом. В последних двух
сражениях особенно отличились есаул Доржиев, уряд-
ник Кадисанов, сотник Медичев, хорунжий Батырев,
урядник Иван Бояртуев, за что были представлены к
наградам и для производства в следующие чины, а ря-
довые Андриан Шарапов, Лавр Анчуков, Данила Дам-
баев, Иван Нестеров и др. — всего 37 человек были на-
граждены «Знаками отличия военного ордена».325
6, 8, 9 и 11 августа полк принимал участие в боях
под г. Лен. За проявленную храбрость и мужество в
этом сражении есаул Доржиев был награжден орденом
Анны 3 класса, а урядник Федор Кадыйсанов был про-
изведен в следующий чин.326
13—16 августа полк участвовал в сражении при ме-
стечке Гришбург и в ст&чках при переправе противника
через реку Бобр, с 28 августа по 3 сентября — при ме-
стечках Либау и Готкирхен, 3 сентября — при деревне
Пуцкау.
С 21 по 28 сентября в составе отряда генерал-майо-
ра Езефовича полк принимал участие в жарких боях при
местечках Долич, Пиден, Цинны, Заптиц и Шильда.
148
В рапорте генерал-адъютанта Корфа на имя генера-
ла от инфантерии Ланжерона так описывается рейд от-
ряда генерала Езефовича: «Сего сентября 21 дня коман-
дировал я... генерал-майора Езефовича с отрядом состоя-
щим из полков драгунских Киевского и Харьковского,
Ставропольского калмыцкого и 2-мя орудиями донской
конной артиллерии, после переправы через Эльбу влево
по дороге к Таргау. В ту же ночь партия его отряда пе-
реправилась за Мульдою при Дебен тревожила одну ди-
визию в арьергарде позади местечка на биваке состоя-
щую и несколько пленных доставила. Сентября 22 оной
отряд открыл неприятеля в местечке Долич, занимавше-
го там сильный пост и в тот же день овладел городом
И редутом, принудив неприятеля положить оружие без
условия. Сентября 23 таким же образом сдались еще три
редута, расположенные при селениях Пиден, Цинна и
Заптиц, причем взято в плен обер-офицеров 4 и 300
нижних чинов; по уничтожении сих последних укрепле-
ний генерал-майор Езефович объял в ту же ночь кре-
пость Торгау вокруг своими постами и правым флангом
был уже на Мейсенскую дорогу, по последствии чего пе-
рехвачены два курьера посланные из главной квартиры
Наполеона..., сентября 25 генерал-майор Езефович с от-
рядом перешел к м. Еленбург, который был занят не-
приятельскою пехотою в числе до 1 500, вместе с дерев-
ней Кельчау. Сентября 26 на заре прогнав неприятеля
из сей деревни генерал Езефович рекогноцировал го-
род и несмотря на укрепления полисадом моста и часть
берега, искусным и смелым действием артиллерии сбита
оборона берега, а кавалерию переправившуюся вплав
с обеих сторон города, неприятель обращен в бегство из
оного и Еленбург занят был менее нежели в час; в тот
же день генерал-майор Езефович... отправился в
м. Шильда; сентября 27 прибыл в оное место, открыл...
не один неприятельский пост, но движение сильных ко-
лон по большой части кавалерии зближавшихся уже по
дороге от Вурцена к самому местечку Шильда. Едва ус-
пел устроить свой отряд к бою, как неприятель уже за-
нял высоты Шильда и дебушировал двумя густыми ко-
лонами на Рейхенбах в обход левого фланга сего от-
ряда... упредив поспешно генерала Сакена... оной по-
слал... Езефовичу в сикурс полки Курляндский и Смо-
ленский драгунские и 2 орудия конной артиллерии... по-
149
еле сего генерал-майор Езефович решился сам атако-
вать правый фланг неприятеля. Демоскировал мгновенно
огонь артиллерии и действием оной в густые кавале-
рийские колоны привел оные в замешательство. Сие дело
ему дало способ воспользоваться случаем и опрокинуть
их совершенно, а сим увлечены будучи, все прочие пред-
ставили бегство более 30 эскадронов пред малочислен-
ным отрядом, в сем скоке взято в плен до 50 человек
кирасир, конных егерей и гусар...» За храбрость и муже-
ство, проявленные во время боя, за умелое руководство
своими подразделениями сотник Медичев был награжден
орденом Анны 3 класса, а урядник Шармаков был
произведен в следующий чин.327
С 4 по 7 (16—19) октября 1813 года полк принимал
участие в генеральном сражении под Лейпцигом, где
весь состав полка показал «пример служения воинскому
долгу». Рядовой полка Мукейкен Монагов в этой битве
взял в плен 3 офицеров и 30 солдат противника, за что
был отмечен командованием.328
Затем полк участвовал в блокаде и взятии крепости
Майнц, где есаул Доржиев и хорунжий Батырев прояви-
ли «...особое мужество и храбрость», за что были на-
граждены орденами Анны 3 класса.329
В январе 1814 года полк в составе второго отдель-
ного корпуса форсировал реку Рейн и участвовал в бое-
вых действиях на территории Франции, где внес сущест-
венный вклад в дело окончательного разгрома На-
полеона.
Русских солдат и казаков, калмыков и башкир, осво-
бодивших народы Европы от наполеоновского ига и...
«вежливою и сострадательною рукою»...330 бравших Па-
риж, воспели в своих стихах и французские (Беранже)
и русские (Батюшков, Глинка и др.) поэты.
Калмыцкие воины вместе с русскими с достоинством
и славой пронесли победоносные знамена от Москвы до
Парижа. Это им посвятил поэт Глинка замечательные
строки:
Я видел, как коня степного
На Сену пить водил калмык,
И в Тюльери у часового
Сиял, как дома, русский штык!
После окончания войны Ставропольский калмыцкий
полк в составе второй колонны казачьих полков под
150
командой генерал-майора Денисова VII возвратился на
родину. Нам известна часть маршрута этой колонны, он
начался от г. Нассау на Рейне, откуда колонна вышла
17 мая 1814 года, и пролег через города: Виисбаден,
Франкфурт, Заальмюнстер, Зальцуген, Эйзенах, Эрфурт,
Лейпциг, Торгау, Гофертен, Глогау, Калиш, Колдова,
Домбровице, Полоцк, Новоместо, Пултуск, Ломжа, Бук-
таль, Гродно.331
В Гродно полк прибыл 8 августа 1814 года.
Из десятидневного рапорта332 генерал-майора Дени-
сова VII от 21 июля 1814 г. на имя генерал-лейтенанта
Орурка мы узнаем, что полк за три года войны потерял
134 человека*. Из г. Гродно Ставропольский калмыц-
кий полк вместе с седьмым, десятым и четырнадцатым
башкирским и с атаманским Оренбургским полками по
маршруту № 62 под командой полковника Углицкого на-
правился к Симбирску. По прибытии в Симбирск Став-
ропольский калмыцкий полк, согласно предписанию ге-
нерал-лейтенанта Сабаньева выходил из подчинения
полковника Углицкого и по особому маршруту следовал
к родным очагам — в г. Ставрополь.333
Таким образом, Ставропольский калмыцкий полк,
как и первый и второй Астраханские калмыцкие полки
внес достойный вклад в общее дело разгрома врага, по-
сягнувшего на честь и независимость нашей Родины.
Братья по крови астраханским калмыкам ставрополь-
ские калмыки высоко и с честью пронесли боевое знамя
полка в войне 1812 года в заграничных походах 1813—
1814 гг. В жарких битвах с опасным врагом нашей Ро-
дины калмыцкий народ показал свою готовность жер-
твовать всем и даже самой жизнью, если этого требуют
интересы победы над иноземными захватчиками.
Подвиг калмыцких полков в Отечественной войне
1812 года —s славная страница в истории калмыцкого
народа.**
Сто пятьдесят лет отделяют нас от героических со-
бытий 1814 года, но как бы ни стремились фальсифика-
торы истории умалить ту решающую роль, которую сы-
* Г. Прозрителев в число погибших засчитал больных и от-
командированных, в силу чего потери полка, по его данным, равны
210 человекам (см. Г. Прозрителев, указ, соч., стр. 118).
** Ставропольские калмыки в порядке патриотического долга по-
жертвовали 930 лошадей. См. П- Е. Маэвиевсиий. Указ, еоч., стр. 34.
151
грали верные сыны России в освобождении народов Ев-
ропы от наполеоновской деспотии, им это никогда не
удастся.
Вечно будет звучать эта правда в неумирающих сло-
вах А. С. Пушкина:
Зачем анафемой грозите вы России, •
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы водность, честь и мир?
В героической борьбе за независимость России не-
малые жертвы принес и калмыцкий народ. Он вместе
с другими народами нашей Родины, по свидетельству
современника тех великих лет, разделил «...святой под-
виг брани народной...» и смирил «...дерзость просвещен-
ных французов».334
Пусть незабываемые подвиги тех лет, стократ при-
умноженные нашим народом в годы Великой Отечест-
венной войны 1941 —1945 гг., будут всегда служить суро-
вым предупреждением тем, кто сейчас за океаном вы-
нашивает планы новой агрессии против нашей Родины.
Мы, живые потомки погибших героев, как клятву,
повторяем слова группы русских офицеров и писателей,
записанные в книге отзывов смотрителей «Памятника
славы русского оружия в г. Лейпциге» — «Спите спо-
койно, русские солдаты — честь народа. Мы живые сто-
им караулом у ваших могил»335 и никому не позволим
посягнуть на то, что завоевано вашими жизнями и по-
лито вашей кровью.
К ВОПРОСУ ИСТОРИИ ТАК НАЗЫВАЕМЫХ
ДОНСКИХ, ЧУГУЕВСКИХ, ТЕРСКИХ, УРАЛЬСКИХ
И ОРЕНБУРГСКИХ КАЛМЫКОВ
До этой главы мы говорили об участии в борьбе за
независимость нашей Родины волжских и ставрополь-
ских крещеных калмыков, но нам кажется, что было бы
неправильно поставить на этом точку. Донские, орен-
бургские, чугуевские, уральские и терские калмыки, по-
лучившие свое название по местам их жительства, так
же внесли известный вклад в дело защиты священных
рубежей нашей отчизны, Неся кордонную службу, уча-
1S2
ствуя в походах и боях с врагами нашей Родины в со-
ставе казачьих частей (в силу чего трудно выделить
их), они были верными борцами за честь и независи-
мость нашей Родины.
Донские, чугуевские, оренбургские, уральские и тер-
ские калмыки — это те же волжские калмыки, но в силу
различных причин они в свое время отошли от основной
массы своих сородичей и поселились или были поселе-
ны в указанных местах, получив таким образом право
на свою маленькую, но не лишенную интереса историю.
Разумеется, настоящая глава не претендует на полное
освещение затронутого вопроса. Автор ставит перед со-
бой более скромную задачу — дать краткие сведения по
истории названных калмыков.
ДОНСКИЕ КАЛМЫКИ
Появление калмыков на Дону в качестве постоянных
жителей относится ко второй половине XVII в. Трудно,
а вернее почти невозможно точно установить, кто и ког-
да из калмыков первый пришел и поселился на Дону.
Антор статьи А. К. «Исторические сведения о калмы-
ках, кочующих на земле войска донского», помещенной
в журнале «Северный Архив», № 6 за 1824 г., говорит,
что еще до поселения на Дону калмыки имели с ним
частые сношения и прекрасно были осведомлены о воль-
ной жизни и необъятных степных просторах Дона, что,
безусловно, не могло не привлечь калмыков.
Известно, что казаки в то время принимали к себе
беглых всякого сословия, предоставляя им надежное
убежище. Калмыки охотно пользовались этим, одних
сюда привлекала вольная жизнь, роскошные поля и изо-
билие реки Дона, «...другие, избегая наказания за со-
деянные преступления, уходили от своих владельцев не
только семьями, но даже целыми аймаками со своими
зайсангами». Калмыцкая феодальная знать не раз обра-
щалась к русскому правительству с жалобами на дон-
ских казаков и начальство пограничных городов за то,
что они принимали беглых калмыков.
Идя навстречу калмыцким владельцам, русское пра-
вительство в 1673, 1677 и 1683 годах издает указы, кото-
рыми запрещалось казакам и пограничным городам
принимать к себе беглых калмыков, а «...в случае, если
153
бы таковые явились на Дон, немедленно отправлять их
на прежние места».
Но, как свидетельствует А. К., указы выходили, пред-
писания следовали одно за другим, а бегство продол-
жалось «...и число калмыков на Дону время от времени
умножалось».336
Так, в 1686 году, по данным Н. Мослоковца, на Дон
явилось до 200 калмыцких семейств, которые и были
приняты в казачье сословие.337
В 1690 году три зайсанга Четерь, Батырь и Тайцза,
спасаясь от деспотизма Аюки, бежали со своими айма-
ками на Дон, где были также приняты в казачье сосло-
вие, приведя с собой около 800 человек, способных но-
сить оружие.
Хан Аюка не мог смириться с таким положением, им
и его приближенными предпринимались все меры, чтобы
вернуть беглецов в свои улусы. При этом калмыцкая
феодальная знать использовала все: и уговоры, и угро-
зы, а нередко и силу. Так, бежавший в 1690 году зай-
санг Батырь, уговоренный Аюкою, через год вернулся
на Волгу. Однако это нисколько не меняло общего со-
стояния дел: бегство из улусов не прекращалось.
Донское начальство хорошо знало высокие боевые
качества калмыков. Их сабли и стрелы не раз обращали
в бегство татар и турок, осмелившихся напасть на рус-
скую землю, а поэтому оно всегда было не прочь при-
влечь калмыков для жительства на Дон. Именно с этой
целью, начиная с 1694 года, было определено выдавать
приписанным в казачье сословие калмыкам за службу
с казаками постоянное жалование 500 руб. в год. К это-
му времени по сведениям автора работы «Статистиче-
ское описание кочевья донских калмыков», в Войске
Донском насчитывалось до 600 калмыков, способных но-
сить оружие.338
В 1696 году, «негодуя на хана Аюку за притеснения»,
Баахан-тайша, прикочевавший к Волге из Джунгарии,
обратился к Петру I, находившемуся в это время в Та-
ганроге, с просьбой разрешить ему «перенести свои ко-
чевья на Дон, к Черкасску и отправлять службу на-
равне с прочими донскими казаками».339 Разрешение бы-
ло дано.
В 1702 году с согласия правительства на Дон перехо-
дит часть дербетовских калмыков, которым, как писал
154
в 1747 году канцлеру Бестужеву-Рюмину дербетовский
владелец Солом-Доржи, повелением Петра I было в
то время предоставлено «...право самим выбирать коче-
вье как по Волге, так и по Дону согласно их собствен-
ному желанию».340
По данным А. К-, улус Баахана-тайши три раза по
разным причинам перекочевывал с Волги на Дон и об-
ратно и только в 1733 году при меньшем сыне Баахан-
тайши Будучаге калмыки этого улуса ушли с волжских
степей и окончательно поселились на Дону.341
Почти идентично с историей улуса Баахана-тайши
сложилась судьба и той части дербетовских калмыков,
которая перекочевала на Дон в 1702 году.
Дербетовские калмыки также три раза перекочевыва-
ли с Волги на Дон и обратно и только в 1726 году,
«примученные» силой, они вынуждены были покориться
волжским владельцам, «...отдаться в их волю и кочевать
с ними вместе».342
Однако ушедших калмыков ни в коем случае не сле-
дует отождествлять с так называемыми коренными «ба-
зовыми» калмыками, в число которых входили торгоу-
ты, хошеуты, а также и дербеты. Эта часть калмыков
находилась под постоянным покровительством донского
начальства и по-прежнему продолжала нести службу
наряду с казаками. О том, что эти калмыки действи-
тельно остались на месте, свидетельствует указ Верхов-
ного Тайного совета Военной коллегии от 18 июля
1729 года, где сказано: «Донским юртовым калмыкам
в команде быть по-прежнему у войска донского, и что-
бы от того войска донского тем юртовым калмыкам на-
глости и грабительства никакого никогда чинено не
было».343
Особенно усилился приток беглых калмыков на Дон
в 1724—1735 гг. — в период междоусобной борьбы в
калмыцких улусах.
Став у власти в 1735 г., Дондук-Омбо обратился к
правительству России с жалобой на то, что на Дону и
в пограничных с калмыцкими кочевьями городах по-
прежнему принимают беглых калмыков, он просил пре-
кратить эти недружественные акты по отношению к кал-
мыкам владельцам.
4 февраля 1736 года правительством был издан указ,
которым «калмык при городах без писем и прошения
155
владельцев их жить допускать не велено», а тех, кото-
рые перешли на Дон до 1736 года, было приказано
«...оставить при войске донском».344
Но и после этого указа перемещение калмыков с
Волги на Дон и обратно не прекращалось, донское на-
чальство и чиновники пограничных русских городов по-
прежнему принимали их. В связи с этим снова увели-
чился приток жалоб калмыцких владельцев. Чтобы как-
то сгладить конфликт, в 1753 году было дано распоря-
жение о высылке в улусы всех калмыков, явившихся
после 1736 г., кроме того этим же распоряжением на
калмыков были распространены правила о паспортах.
Во исполнение указа с Дона было возвращено преж-
ним владельцам 336 кибиток.345
С этого времени побеги калмыков совершенно пре-
кратились, а если кто и был из них принят на Дон, то
только по разрешению русского правительства и по
просьбе войсковых атаманов.
В 1788 году в связи с передачей Дербетовского улуса
в казенное ведомство и попыткой астраханского гене-
рал-губернатора П. С. Потемкина перевести улус на
оседлый образ жизни, более 4880 кибиток при двух зай-
сангах откочевали от Дербетовского улуса и ушли на
Дон. В 1794 году от этих калмыков в Петербург были
посланы специальные представители, чтобы получить
разрешение о причислении их к Войску Донскому, но
ходатайства не увенчались успехом, в силу чего по тре-
бованию атамана Иловайского дербетовские калмыки
снова откочевали на левый берег Волги. Однако первая
попытка не обескуражила дербетов, настоятельные
просьбы наконец увенчались успехом. В 1798 году 30 ав-
густа вышло в свет высочайшее повеление, которым бы-
ло разрешено дербетовским калмыкам поселиться на
Дону и отправлять службу наравне с казаками. В сле-
дующем году указом от 16 февраля для управления дер-
бетовскими калмыками была создана особая канцеля-
рия из трех лиц — одного генерал-майора, одного штаб-
офицера и владельца орды Екрема Хапчукова. Прове-
денная в этом же году перепись показала, что на этот
раз на Дон явилось 3724 кибитки, в которых насчиты-
валось 9525 душ мужского пола.
Однако и на этот раз недолго дербетовские калмыки
оставались гражданами Дона. Ретивость донского на-
156
чальства, о которой мы говорили в главе «Русско-турец-
кие войны второй половины XVIII в. и участие в них
калмыков. Бегство калмыков в Джунгарию», привела
к тому, что дербеты решили оставить Дон. 10 мая 1800
года с легкой руки гелюна Совин-бакши калмыки дер-
бетовского улуса ушли на свои старые места в Астра-
ханскую губернию.
С уходом дербетов на Дону остались только те кал-
мыки, которые ранее были причислены к Войску Дон-
скому и несли службу наравне с казаками.
По данным переписи 1801 года на Дону осталось:346
Гелюнов	—	281	чел.
Гецюлей	—	16	чел.
Служилых	и отставных	— 1793	чел.
Малолеток	от	17	до	20 лет —	172	чел.
Всего:
2262 человека
Дальнейшее описание истории донских калмыков вы-
ходит за рамки нашей работы, укажем лишь, что после
установления Советской власти и образования автоно-
мии в 20-х годах донские калмыки перекочевали на тер-
риторию Советской Калмыкии в Большедербетовский
улус.
ЧУГУЕВСКИЕ КАЛМЫКИ
Впервые вопрос о чугуевских калмыках был поднят
Филаретом Гумилевским в его работе «Историко-стати-
стическое описание Харьковской епархии». По его дан-
ным, калмыки были поселены в Чугуеве и его окрест-
ностях в XVII в. Правда, автор не определяет хотя бы
приблизительной даты их поселения, он говорит, что «в
древнее время в приходе Подгорней—Успенской и ча-
стью Рождество-Богородской церкви, жили калмыки».347
На наш взгляд определение «в древнее время» не
совсем правильно отражает действительное положение
и нуждается в уточнении.
Появление калмыков в Чугуеве безусловно связано
с разрешением правительства кочевать калмыкам на на-
горной или правой стороне реки Волги и по обоим бере-
гам Дона, а такое разрешение было дано только в 1661
157
году. В 1662—1663 гг., по данным П. С. Преображен-
ской, «калмыков можно было видеть беспрепятственно
кочующими вблизи не только Царицына и Черного Яра,
но и по обоим берегам Дона».348 Следовательно, едва
ли можно говорить о поселении калмыков и тем более
некрещеных в Чугуеве до 60-х годов XVIII в. Вероятнее
всего приход их в эти места можно датировать концом
60-х—началом 70-х гг. XVII в.	'
Первое время новопоселенцами-калмыками больше
всего занималось духовенство, проявляя исключитель-
ную заботу «по спасению заблудших душ». Но уже с
средины 90-х годов XVII в. Чугуевские калмыки стано-
вятся предметом особой заботы и светских властей.
В 1696 году по окончании Азовского похода Петр I
отдает распоряжение «...бывшим в походе калмыкам пе-
рейти на жительство в г. Чугуев».349
Согласно их выбору им было отведено особое место
в пригородной слободе Осиновке, где они и поселились
во главе со своим владельцем Алексеем Кобиным.
В выписях курских на дворовые угодья сказано, что
в 1696 году калмыки приняли в Чугуеве дворовые места.
Для того, чтобы привлечь сюда как можно больше
калмыков «страшных Крыму», правительство устанавли-
вает для них ряд поощрительных мер. В частности, го-
довое содержание служилого калмыка было на 15 руб-
лей больше, чем казака.
Первоначально по службе калмыки были причисле-
ны к Белгородскому полку, а со второй половины 90-х
годов XVII в.— к Изюмскому, принося своей службой
и борьбой с татарскими набегами на Слободскую Украи-
ну «большую пользу».350
На сколько быстро шло привлечение новых поселен-
цев из числа калмыков, позволяют судить следующие
данные. По местной переписи в 1710 году их уже насчи-
тывалось 47 семейств, а в 1712 году — 50 с общим коли-
чеством населения 287 человек, в том числе 119 мужчин
и 168 женщин.351
19 июня 1716 года на имя воронежского генерал-гу-
бернатора Апраксина поступил сенатский указ крестить
21 семейство калмыков, прибывших с Дона в Чугуев и
затем там же «определить их в службу».
14 января 1717 года такого же содержания указ был
послан донскому начальству по поводу прибывших туда
158
й изъявивших желание креститься 25 семейств калмы-
ков.
В октябре 1725 года в связи с поступившими запро-
сами с мест о том, как быть с калмыками, ушедшими
из улусов и пожелавшими креститься в православную
веру, Сенат издает указ, где сказано: «...калмыков, ко-
торые волею своею приезжают на Дон и о крещении в
христианскую православную веру просить будут, тех
принимать, и по крещению на службу в Чугуев отправ-
лять».352
По справке 1728 года в составе чугуевской команды
уже было 90 калмыков.353 К 1735 году, по данным Ф. Гу-
милевского, в Чугуеве уже было поселено 165 семейств
калмыков, а спустя пять лет — в 1740 г. из калмыков
было создано две роты в составе 214 человек, личный
состав которых весьма исправно нес службу на Украин-
ской укрепленной линии. Организационно указанные
две роты входили в состав Чугуевской команды, пре-
образованной Минихом после русско-турецкой войны
1735—1739 гг. в пятисотенный полк.*
В конце 40-х годов XVIII в. в составе Чугуевских
калмыков произошли некоторые перемены. В 1748 г.
правительство сочло необходимым уравнять в выплате
содержания Калмыков е слободскими казаками. В знак
несогласия с этой мерой «калмыки, поселившиеся в Чу-
гуеве и не воспринявшие святого крещения, удалились
в свои улусы».354
Однако события 1748 года не оказали серьезного
влияния на судьбу чугуевских калмыков. Вместо отко-
чевавших некрещеных калмыков приходили крещеные.
В 1788 году количество чугуевских калмыков значи-
тельно возросло: вместо двух рот в этом году по новому
штату было организовано 8 сотен, личный состав кото-
рых состоял из 1014 человек.
Кроме несения кордонной службы чугуевские кал-
мыки, входившие сначала в команду, а затем Чугуев-
ский пятисотенный полк принимали самое активное уча-
стие во всех войнах России в XVIII в. и в Отечественной
войне 1812 года.
* В Чугуевский полк входило 300 кормовых казаков, состояв-
ших на жаловании, и 200 калмыков, не считая 4—5 чел. табунщи-
ков при каждой сотне. См. Масловский. Указ, соч., стр. 45, 46, 48.
159
Дальнейшая судьба Чугуевских калмыков сложилась
так: основная масса их прочно осела в Чугуеве и его
окрестностях, постепенно ассимилировавшись с русским
населением. В цитируемой нами работе Ф. Гумилевский
говорит, что «оставшиеся в Чугуеве калмыки мало-по-
малу роднились «с сведенцами» из разных городов рус-
ского царства, а через то сливались с русским племе-
нем, теряя калмыцкий тип свой».355
Другая часть в количестве 406 ревизских душ соглас-
но указу Сената от 21 апреля 1803 г. была переведена
на земли Войска Донского и причислена к уже кочевав-
шим здесь калмыкам на равных с ними правах.356
ТЕРСКИЕ КАЛМЫКИ
Первая половина в миссионерской деятельности рус-
ской православной церкви среди калмыков-ламаитов от-
мечена определенным успехом. Количество крестившихся
и желавших принять православную веру настолько было
значительным, что русское правительство по просьбе ду-
ховенства отводит специальные места для поселения
крещеных калмыков. Следует сказать, что, если духо-
венство добивалось отдельных мест, чтобы изолировать
крестившихся калмыков от общей массы и таким обра-
зом удержать их в верности христианству, то правитель-
ство думало прежде всего, как бы лучше использовать
их как военную силу на возведенных уже и строящихся
укрепленных пограничных линиях. Свидетельством это-
му может служить история донских и чугуевских кал-
мыков, об этом же наглядно говорит выбор места для
поселения ставропольских крещеных калмыков, с этой
же целью в 1764 году, то есть спустя год после введения
в строй Моздокской пограничной укрепленной линии,
были определены для поселения сюда часть калмыков
Яндыковского улуса, принявших крещение.
До поселения на Тереке (линия проходила по р. Те-
реку) указанные калмыки находились в ведении астра-
ханского архиерея.
В 1777 г. по распоряжению Г. А. Потемкина терские
калмыки были приписаны к Моздокскому казачьему
полку, образованному из переселенных сюда волжских
калмыков.357 Вначале в Моздокский полк было опреде-
лено 495 душ мужского пола, способных носить оружие.
160
До 1833 г. терскими калмыками вплотную никто не
занимался.
Забота полкового начальства о них не распространя-
лась дальше регулярного сбора денег за пастьбу скота
на войсковых землях, заготовки корма для артиллерий-
ских лошадей и несения поочередной охранной службы
на Гайдукской и Маджарской соляных заставах.
Уйдя от родичей, калмыки не примкнули и к каза-
кам. Будучи причислены на бумаге к казачьему полку,
на самом деле они не получили никаких прав и преиму-
ществ, распространявшихся на казаков.
Кроме взноса в полковую казну, они также платили
ежегодно 3500 рублей помещику Всеволжскому за арен-
ду пастбищных угодий.
Неопределенность в правовом положении, тяжелые
сборы полкового начальства и помещика Всеволжского
вынудили их в 1833 г. обратиться к наказному атаману
Кавказского казачьего линейного войска Верзилину с
просьбой о наделении их землею между реками Кумою
и Гайдуком, то есть в местах, где они обычно проводи-
ли большую часть года.
Шесть лет разбирался этот вопрос в различных ин-
станциях, исключая только тех, по чьей просьбе возник
он. Исписано было много бумаги, предложено было боль-
шое количество проектов, и в конце концов пришли к то-
му, с чего начали.
14 июля 1839 г. было принято решение: оставить ука-
занных калмыков в количестве 1952 души при Моздок-
ском полку с исполнением прежних повинностей. Безус-
ловно подобный исход дела не мог удовлетворить тер-
ских калмыков, а поэтому в 1845 г. этот вопрос снова
стал достоянием соответствующих местных и централь-
ных государственных органов. Снова потребовалось два
года, чтобы принять теперь уже окончательное решение,
по которому терские калмыки, кочующие между реками
Кумою и Гайдуком, передавались в ведение Ставрополь-
ской губернии, а их родственники, живущие близ станиц
и хуторов Моздокского полка, известные под названием
«хуторских», причислить к Моздокскому полку.358
После победы Великой Октябрьской социалистиче-
ской революции терские калмыки перекочевали в Кал-
мыцкую область и влились в единую семью калмыцкого
народа.
ЦТ. Беликов
161
УРАЛЬСКИЕ И ОРЕНБУРГСКИЕ КАЛМЫКИ
Впервые, по данным П. И. Рычкова, к Уральскому
казачьему войску калмыки были приписаны в 1725 году.
14 октября 1725 года по переписи полковника Захарова
и по грамоте, присланной из Военной коллегии в адрес
Яицкого Войска было приписано в казаки сто десять че-
ловек некрещеных калмыков, которые наравне с яицки-
ми казаками обязались «...равномерную службу отправ-
лять».369
Затем в 1738, 1739 и 1742 годах с разрешения
В. Н. Татищева Оренбургская губернская канцелярия
приняла еще 574 человека крещеных калмыков и опре-
делила их, как и первых ПО человек, в Яицкое казачье
Войско. Таким образом, в 1742 году в составе Яицкого
казачьего Войска было 684 человека крещеных и некре-
щеных калмыков.360 Как свидетельствует П. И. Рычков,
указанные калмыки прикочевали к войску в «совершен-
ной бедности».
10 июня 1745 г. коллегия иностранных дел доносила
в Сенат о том, что два зайсанга — Цой-Берда и Хорой-
Гецюль обратились в оренбургскую губернскую канце-
лярию с просьбой разрешить им с семьюдесятью семья-
ми подвластных им калмыков поселиться «в верхних го-
родах по Яику в качестве своекошных казаков». Зайсан-
ги обещали отправлять службу караулами, выполнять
подводную повинность и возить почту, «лишь бы им по-
зволили про себя торговать, для рыбной же и зверной
ловли из городов с видами уволивали».361
И. Неплюев, исполнявший в это время должность на-
чальника Оренбургского края, считал возможным удов-
летворить просьбу зайсангов «в виду того, что оные
крепости казаками оскудевают», а в случае, если кал-
мыкам не понравится и они уйдут, все равно «из этого
никакого убытку» не будет.
19 июня 1745 года Сенат разрешил коллегии ино-
странных дел поселить указанных калмыков временно
на избранных ими местах.
Опасения И. Неплюева об уходе их отсюда были на-
прасны.
Когда однажды яицкие казаки спросили у калмыков:
«желают ли они от яицкого войска в калмыцкие улусы
идти? Они заявили: «если их Яицким войском в калмыц-
162
кие улусы под неволей пошлют, то они на степях поме-
реть намерены, а в те улусы не желают за сим, что тамо
по своему неимуществу, никакой исправности получить
не имеют».362
Занимаясь торговлей, а больше всего выделыванием
кож, в чем они были большие мастера, калмыки «...вско-
ре исправились как лошадьми, так и скотом».363 Узнав
об этом, наместник ханства Дондук-Даши в 1749 году
прислал зайсанга Наувата с требованием, чтобы все
калмыки, приписанные к яицкому казачеству, немедлен-
но были отправлены по своим улусам. Местное началь-
ство заявило Наувату, что он может забрать, но только
некрещеных калмыков, о чем было доведено и до све-
дения калмыков.
Как только стало известно калмыкам о цели визита
Наувата, 24 кибитки, в которых насчитывалось 84 чело-
века, крестились, а 122 человека, не изъявивших жела-
ния креститься, были отправлены по местам своих преж-
них жительств.
Спустя некоторое время часть из этих калмыков сно-
ва ушла из улусов, приняла христианство и была посе-
лена на Яике.
В 1842 году в связи с ликвидацией Ставропольской
крепости и передачей ставропольских крещеных калмы-
ков в ведение Оренбургского начальства часть калмыков
была поселена на Оренбургской укрепленной линии, а
некоторая часть, по данным Н. Пальмова, была припи-
сана к Уральскому казачьему войску, неся наравне с
казаками военную службу.
В 1920 году после издания декрета об учреждении в
казачьих областях местных органов власти, предусмот-
ренных Конституцией РСФСР 1918 г., и распространени-
ем на казачество действовавших законов о землеустрой-
стве и землепользовании Уральское казачье войско как
особое, военное сословие перестало существовать, а
калмыки, по собственному желанию, спустя несколько
лет переселились на территорию Калмыцкой автономной
области.
* * *
12 июля 1748 года Военная коллегия в ответ на пред-
ложение оренбургского губернатора И. И. Неплюева
создать Оренбургский нерегулярный казачий корпус
11*
163
для охраны Оренбургской укрепленной линии потребо-
вала от него представить щтаты и положение об этом
корпусе.
По представленному штатному расписанию было
предусмотрено создать корпус в составе 4493 человека.
По ходатайству Военной коллегии штаты и положение
о войске с некоторыми изменениями были утверждены.
Основную массу корпуса первоначально составили пере-
селенные сюда самарские, алексеевские и уфимские ка-
заки; одну четвертую часть общего количества согласно
штатному расписанию составляли крещеные калмыки,
татары и мещеряки. Одновременно с этим мероприяти-
ем Сенат утвердил расписание о ежегодном командиро-
вании (посменно) на Оренбургскую линию 1969 чело-
век башкир и 310 человек крещеных калмыков Ставро-
польского казачьего войска. При этом в расписании бы-
ло сказано: «Если нужда востребует, то башкир наре-
жать втрое больше, а калмык — вдвое».364
В 1754 году, по данным П. И. Рычкова, в окрестно-
стях Оренбурга кочевало 56 кибиток калмыков, в кото-
рых насчитывалось 205 душ обоего пола, состоявших
под властью владельца Семена Хошеутова; все они по
их просьбе и ходатайству И. Неплюева были приписаны
к Оренбургскому нерегулярному казачьему войску.
В 1756 году по данным материалов историко-стати-
стического описания Оренбургского казачьего войска
оренбургских казаков насчитывалось 3735 человек и не-
регулярного казачьего корпуса 1000 человек.365
В 50—60-х гг. XVIII в. в связи с перенаселением зе-
мель, предоставленных в пользование ставропольским
крещеным калмыкам, правительство дает разрешение на
перевод вновь пришедших крещеных калмыков в район
Оренбурга с последующим причислением их к Оренбург-
скому нерегулярному казачьему корпусу.
Обострение классовой борьбы в стране, сложная
международная обстановка в конце XVIII в. потребова-
ли от царизма проведения ряда неотложных мер по уси-
лению оборонной мощи страны.
В 1798 году в Оренбургском крае среди калмыков,
башкир и казаков была введена кантонная система
управления. «Башкиры, мишари, калмыки, приписанные
к кантонам, обращались в военно-служилое сословие по
типу Оренбургского или Уральского казачьего войск»,366
164
то есть в зависимости от того, к какому войску они бы-
ли приписаны.
Кантонная система была распространена и на воен-
ную организацию ставропольских калмыков; из них был
создан один кантон, преобразованный в 1803 году в один
тысячный калмыцкий полк по типу Оренбургского ка-
зачьего войска.
С некоторыми изменениями Ставропольское калмыц-
кое войско просуществовало до начала 40-х годов XIX в.
В 1842 году ставропольские калмыки в связи с
упразднением крепости Ставрополь были переданы в ве-
дение начальства Оренбургской губернии, переселены
туда и приписаны частью к Оренбургскому, а частью к
Уральскому иррегулярному казачьему войску.
С победой Великой Октябрьской социалистической
революции судьба оренбургских калмыков сложилась
точно так же, как и их братьев — донских, терских и
уральских калмыков.
* * *
Более трехсот пятидесяти лет прошло с тех пор, ког-
да впервые великий русский народ подал руку братской
дружбы и помощи калмыцкому народу — принял его в
великую семью народов России. Этим актом было поло-
жено начало добровольного вхождения калмыцкого на-
рода в состав Русского государства, которое соответство-
вало жизненным интересам и чаяниям калмыцкого на-
рода.
Выйдя из Джунгарии, раздираемой феодальными
противоречиями и междоусобными войнами, калмыки
оказались перед угрозой порабощения или монгольским
царством Алтына или казахской ордой, экономический,
политический и культурный уровень которых был ни-
сколько не выше, чем у калмыцкого народа. Только
вхождение в состав России создавало реальные условия
приобщиться калмыцкому народу к более высоким фор-
мам экономического, политического и культурного раз-
вития.
В оценке факта принятия подданства России калмы-
ками мы должны исходить из положения, высказанного
Энгельсом в его письме Марксу, в котором он говорит,
что, несмотря на агрессивный характер политики правя-
щих кругов царской России по отношению к малым на-
165
родам, господство России играло «...цивилизующую роль
для Черного и Каспийского морей и центральной Азии,
для башкир и татар».367
Говоря о взаимоотношениях России с калмыками,
следует всегда иметь в виду — отношение к ним правя-
щих феодально-буржуазных кругов, с одной стороны, и
отношение угнетенного русского народа и его лучших
сынов, с другой. Если правящая феодально-буржуазная
верхушка царской России видела в калмыцком народе
дополнительный объект эксплуатации и силу, которую
можно было использовать не только для благородных
целей защиты священных рубежей нашей Родины, но по-
рой и для подавления справедливой борьбы угнетенных
национальностей, для которых, как и для калмыка-
труженика и русского трудового класса, официальная
царская Россия была тюрьмой народов, то трудовой рус-
ский народ в лице калмыков-тружеников видел братьев
по труду и борьбе с угнетателями. В трудные минуты
жизни калмыцкого народа, несмотря на культивировав-
шуюся царизмом национальную рознь, русский народ
всегда приходил ему на помощь. Калмыцкий народ до-
рожил этой дружбой, на любовь отвечал любовью и по
первому зову шел на помощь своему старшему брату —
русскому народу.
В военной истории России XVII—XVIII и первой чет-
верти XIX вв. калмыцкому народу среди малых нацио-
нальностей принадлежит одно из первых мест по уча-
стию его в борьбе за честь и независимость нашей Ро-
дины.
Руководствуясь ленинской национальной политикой,
русский рабочий класс и трудовое крестьянство в пер-
вые дни победы Великой Октябрьской социалистической
революции пришли на помощь трудовому калмыцкому
народу в деле освобождения его от княжеско-феодаль-
ной эксплуатации и построения нового социалистическо-
го общества.
Благодаря бескорыстной помощи великого русского
народа, кануло в вечность то время, когда жизнь кал-
мыцкого народа, по определению В. И. Ленина, была
«...беспрерывной цепью страданий».368
47 лет калмыцкий народ бок о бок с великим рус-
ским народом строит светлое будущее всего человече-
ства — коммунизм.
166
Из края «вымирающего народа», доведенного до та-
кого состояния правящей феодально-буржуазной кли-
кой, Калмыкия превратилась за годы Советской власти
в край высокой культуры, высокоразвитого социалисти-
ческого сельского хозяйства и развивающейся промыш-
ленности.
ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ
1.	Б. Я. Владимирцов. Общественный строй монголов (монголь-
ский кочевой феодализм), Ленинград, 1934 г., стр. 37, 114.
2.	Там же, стр. 124.
3.	Ю. Лыткин. Материалы для истории ойратов; см. Астрахан-
ские губернские ведомости, № 8, 1861 г.
4.	И. Бичурин. Историческое обозрение ойратов, СПб, 1834 г.,
стр. 390, 412; К. Костенков. Исторические и статистические сведе-
ния о калмыках, СПб, 1870 г., стр. 3; Е. Чонов. Калмыки в рус-
ской армии XVII, XVIII вв. и 1812 г., г. Пятигорск, 1912 г., стр. 5
5.	Сибирские летописи, изданные императорской археографиче-
ской комиссией, СПб, 1907 г., стр. 60, 111, 242.
6.	См. Акты исторические, т. II, СПб, 1841 г., стр. 3—8.
7.	Материалы по истории русско-монгольских отношений, 1607—
1636 г. Сборпик документов, М., 1959 г., стр. 22. (В дальнейшем—
«Материалы...»).
8.	С. К. Богоявленский. Материалы по истории калмыков в пер-
вой половине XVII в. См. «Исторические записки» № 5, 1939 г.,
стр. 54.
9.	Материалы..., док. 1, стр. 21.
10.	Там же.
11.	Центральный государственный архив древних актов. Сибир-
ский приказ 1607, книга 11, лл. 100—103; (В дальнейшем ЦГАДА);
Г. Ф. Миллер. История Сибири, т. 2, М.—Л., 1941 г., стр. 557.
12.	Материалы.., док. № 3, стр. 24, 306.
13.	Там же, стр. 28.
14.	С. К. Богоявленский. Указ, соч., стр. 55.
15.	Материалы.., док. № 9, стр. 36.
16.	А. А. Новосельский. Борьба Московского государства с тата-
рами в XVII в., М.—Л., 1948 г., стр. 64, 65.
17.	Там же.
18.	Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся
в Государственной коллегии иностранных дел, ч. 3-я, М., 1822 г.,
стр. 163; Материалы.., док. № 29, стр. 75, 76; ЦГАДА, Калмыцкие
дела, 1618, д. 2, л. 45.
19.	С. Богоявленский. Указ, соч., стр. 57.
20.	Там же.
21.	ЦГАДА, Ногайские дела, 1631, д. 3, л. 3; С. Богоявленский.
Указ, соч., стр. 57.
22.	Там же.
168
23.	ЦГАДА, Ногайские дела, 1633, д. 1, лл. 122, 123, 161. С. Бо-
гоявленский. Указ, соч., стр. 57.
24.	Дополнение к актам историческим, т. II, СПб, 1846 г., ст. 64,
стр. 15.
25.	Там же; Н. Н. Пальмов. Этюды по истории приволжских
калмыков, ч. 5, Астрахань, 1932 г., стр. 2.
26.	ЦГАДА, Ногайские дела, 1649, д. 1, лл. 126—133; Акты
исторические, т. 4, СПб, 1842 г., ст. 32, стр. ПО.
27.	ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1655 г., д. 1, лл. 49—56; М. Л.
Киников. К истории образования калмыцкого ханства в России.
См. Записки, вып. 2, Элиста, 1962 г., стр. 57.
28.	ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1655, д. 1, лл. 63—66; Собрание
государственных грамот и договоров.., ч. 3-я, М., 1822 г., стр. 534;
ПСЗ, с. 1649 г., т. 1, стр. 145.
29.	П. С, Преображенская. Из истории русско-калмыцких отно-
шений в 50—60-х годах XVII в. Записки, вып. 1, Элиста, 1960 г.,
стр. 65.
30.	См. ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1657 г., д. 1, лл. 133, 135, 148,
152. П. С. Преображенская. Указ, соч., стр. 66.
31.	Н. Н. Пальмов. Очерки истории калмыцкого народа за вре-
мя его пребывания в пределах России, г. Астрахань, 1922 г.,
стр. 18.
32.	ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1661, д. 4, лл. 8, 14; См. Прибав-
ление к Астраханским губернским ведомостям (неофициальная
часть), № 20, 15 мая 1843 г.
33.	Там же, № 21, 22 мая 1843 года.
34.	Там же.
35.	ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1660 г., д. 4, лл. J—7; Донские
дела, 1661 г., д. 1, л. 4; П. С. Преображенская. Указ соч., стр. 71.
Зб.	Там же, д. 4, лл. 78—81; д 5, л. 152; П. С. Преображенская.
Указ, соч., стр. 76.
37.	См. Калмыцкие дела, 1662 г., д. 2, лл. 24, 29—31; П. С. Пре-
ображенская. Указ, соч., ст. 76.
38.	См. Калмыцкие дела, 1661 г., д. 1, л. 113—117, 121.
39.	См. Калмыцкие дела, 1660 г., д. 5, л. 148.
40.	ЦГАДА, Калмыцкие дела, д. 1, лл. 114—116; 1662, д. 1,
лл. 23, 24, 51, 53, 54, 88. Астраханские губернские ведомости,
1843 г., № 20—21.
41.	См. ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1662 г., д. 1, лл. 23, 24, 51 —
53, 62—66, 80—85.
42.	ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1662 г., д. 1, лл. 101, 102, 112,
113; 1663 г., д. 1, л. 237. См. П. С. Преображенская. Указ, соч.,
стр. 83.
43.	ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1663 г., д. 1, лл. 235—236.
44.	Там же, лл. 96, 99.
45.	С. М. Соловьев. История России с древпейших времен, кн. VI.
Москва, 1961 г., стр. 126.
46.	Там же, стр. 133; Акты, относящиеся к истории Южной и За-
падной России, т. 5, СПб, 1867 г., стр. 148 (в дальнейшем АЮЗР).
47.	Н. Костомаров. Историческая монография и исследования,
т. XV, СПб—М„ 1882 г., стр. 16; АЮЗР, т. 5, стр. 150.
48.	ЦГАДА, Калмыцкие дела, 1664 г., д. 3, лл. 59—99, д. 5,
ЛЛ. 44—48. П. С. Преображенская. Ук. соч., стр. 83.
169
49.	С. М. Соловьев. Указ. соч„ кн. VI, стр. 135.
5CL АЮЗР, т. 5, стр. 210, ст. 89.
51.	Донские дела, кн. 5, Петроград, 1917 г., стр. 55.
52.	АЮЗР, т. 5, стр. 220—221.
53.	Там же, стр. 222—223.
54.	Там же, стр. 224.
55.	Там же, стр. 273—274.
56.	Там же, стр. 283.
57.	Летопись Самовидца, Киев, 1878 г., стр. 91.
58.	АЮЗР, т. 6, СПб, 1869 г., стр. 39, 156; т. 13, СПб, 1885 г.,
ст. 50, стр. 203—204.
59.	Н. А. Смирнов. Россия и Турция в XVI—XVII вв., т. II,
«Ученые записки МГУ», вып. 94, 1946 г., стр. 112—113.
60.	Там же, т. 1, стр. 13.
61.	См. там же, стр. 4.
62.	АЮЗР, т. 6, СПб, 1869 г., стр. 87.
63.	Там же, ст. 46, стр. 130.
64.	Д. И. Эварницкий. Иван Дмитриевич Серко — славный ко-
шевой атаман войска запорожских низовых казаков, СПб, 1894 г.,
стр. 22—24, АЮЗР, т. 7, СПб, 1872 г., стр. 152.
65.	Д. И. Эварницкий. Указ, соч., стр. 26, АЮЗР, т. 9, СПб,
1878 г., стр. 242.
66.	АЮЗР, т. 9, стр. 242.
67.	См. там же, стр. 243.
68.	Там же, т. 11, СПб, 1885 г., стр. 28.
69.	Е. М. Апанович. Запорожская Сечь в борьбе против турецко-
татарской агрессии, Киев, 1961 г., стр. 257.
70.	АЮЗР, т. XI, стр. 52.
71.	Летопись Самовидца, Киев, 1878 г., стр. 119.
72.	Д. И. Эварницкий. Указ, соч., стр. 34; АЮЗР, т. XI, стр. 342;
Собрание государственных грамот и договоров.., т. IV, М., 1828 г.,
стр. 292.
73.	Там же.
74.	Н. С. Смирнов. Указ, соч., т. 1, стр. 122.
75.	Там же, стр. 128.
76.	Акты исторические, т. 4, СПб, 1842 г., ст. 229, стр. 500 и
ст. 234, стр. 504.
77.	Акты, относящиеся к истории Войска Донского, т. I, Ново-
черкасск, 1891 г., док. 53, стр. 85.
78.	АЮЗР, т. 10, СПб, 1882 г., стр. 73—74.
79.	Там же, стр. 102.
80.	Там же.
81.	Там же, стр. 133.
82.	Там же, стр. 260, 591; Собрание государственных грамот и до-
говоров.., ч. IV, М., 1828 г., стр. 326—328.
83.	АЮЗР, т. II, СПб, 1885 г., ст. 11, стр. 40, 49.
84.	АЮЗР, т. 13, СПб, 1885 г., ст. 19, стр. 87.
85.	См. Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в., М.,
1955 г., стр. 521.
86.	АЮЗР, т. 13, ст. 116, стр. 503.
87.	Там же, т. 11, ст. 93, стр. 403.
88.	Там же.
89.	Там же, т. 13, ст. 138, стр. 606.
170
90.	Там же, ст. 149, стр. 645.
91.	Е. Чонов. Калмыки в русской армии. XVII, XVIII ив. п
1812 г., г. Пятигорск, 1912 г., стр. 5.
92.	АЮЗР, т. 11, ст. 139, стр. 609.
93.	Там же, т. 13, ст. 151, стр. 650—652.
94.	Там же, т. 11, стр. 671—672.
95.	Там же, т. 13, ст. 151, стр. 650—652.
96.	Там же.
97.	Н. Костомаров. Указ, соч., стр. 576.
98.	Л4. Новолетов. Калмыки (исторический очерк), СПб, 1834 г.,
стр. 13.
99.	Акты исторические, т. 5, СПб, 1842 г., ст. 210, стр. 361—362.
100.	Е. Чонов. Указ, соч., стр. 12.
101.	АЮЗР, т. 7, ст. 121, стр. 148.
102.	Очерки истории СССР, первая четверть XVIII в., М.,
1954 г., стр. 436.
103.	См. Записки Желябужского, СПб, 1840 г., стр. 67.
104.	Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом, т. 1,
М., 1872 г., стр. 334.
105.	Там же, стр. 335.
106.	С. М. Соловьев. Указ, соч., книга 7, М., 1962 г., стр. 539.
107.	И. И. Голиков. Деяния Петра Великого, мудрого преобра-
зователя России, т. 1, изд. 2-е, М., 1837 г., стр. 509.
108.	См. Е. Чонов. Указ, соч., стр. 13.
109.	Н. Н. Пальмов. Очерки истории калмыцкого народа за вре-
мя его пребывания в пределах России, Астрахань, 1922 г., стр. 22.
Г. Прозрителев. Военное прошлое наших калмыков, Ставрополь,
1912 г.; Журнал МВД, № 7, ч. 9, СПб, 1833 г., стр. 311; ПСРЗ,
т. III, № 1591.
110.	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр. 227.
111.	Е. Чонов. Указ, соч., стр. 15.
112.	И. И. Голиков. Указ, соч., т. II, изд. 2-е, М., 1837 г., стр. 390.
113.	См. С. М. Соловьев. Указ, соч, кн. 7, стр. 630.
114.	См. Записки Желябужского, стр. 175.
115.	И. И. Голиков. Указ, соч., т. II, стр. 400.
116.	С. М. Соловьев. Указ, соч., кн. 7, стр. 641.
117.	И. И. Голиков. Указ, соч., т. II, стр. 42 и 402; Записки Же-
лябужского, стр. 178—179.
118.	Записки Желябужского, стр. 184.
119.	Там же, стр. 189.
120.	Там же, стр. 191.
121.	Там же.
122.	С. М. Соловьев. Указ, соч., кн. VIII, стр. 8.
123.	И. И. Голиков. Указ, соч., т. II, изд. 2-е, стр. 472.
124.	Там же, стр. 228.
125.	Ю. Р. Клокман. Неизданный том «Истории царствования
Петра Великого». Н. Г. Устрялова. См. «Полтава» (сборник статей
М., 1959 г., стр. 320.
126.	Д. Бутурлин. Военная история походов россиян в XVIII сто-
летии, ч. 1, т. II, СПб, 1820 г., стр. 78.
127.	См. «Записки Желябужского», стр. 233—236.
128.	С. М. Соловьев. Указ, соч., кн. 8, стр. 147.
171
129.	См. А. А. Строков. История военного искусства, т. 1, М.,
1955 г., стр. 491.
130.	Письма и бумаги императора Петра Великого, т. 8, вып. II,
М., 1956 г., стр. 755 (в дальнейшем П. и Б.).
131.	П. и Б., т. 8, вып. 2, стр. 126—127.
132.	И. И. Голиков. Указ, соч., т. 4, стр. 286.
133.	См. С. М. Соловьев. Указ, соч., кн. 8, стр. 207.
134.	Л. Г. Бескровный. Стратегия и тактика русской армии. См.
«Полтава» (сборник статей). М., 1959 г., стр. 38; Д. Бутурлин. Указ,
соч., стр. 219; С. М. Соловьев. Указ, соч., кн. 8, стр. 207—208.
135.	Д. Бутурлин. Указ, соч., стр. 168.
136.	П. и Б., т. 9, вып. II, стр. 672 и вып. 1, стр. 83.
137.	Там же, вып. 1, стр. 133.
138.	Там же, вып. II, стр. 693.
139.	Там же, стр. 672.
140.	Там же, стр. 1009—1010.
141.	Там же, стр. 1013.
142.	Там же, стр. 969—970.
143.	Там же, стр. 946—947.
144.	Там же, стр. 1081.
145.	См. В. И. Шутой. Измена Мазепы, «Исторические записки»,
кн. 31, стр. 184.
146.	П и. Б., т. 9, вып. 1, № 3249.
147.	Н. А. Смирнов. Политика России на Кавказе в XVI—
XIX вв„ М., 1958 г., стр. 58.
148.	И. И. Голиков. Указ, соч., т. 3, стр. 190.
149.	Там же, стр. 285—286.
150.	Журнал Министерства Внутренних Дел, № 7, ч. IX, СПб,
1833 г., стр. 311; См. ПСЗ, т. IV, № 2207.
151.	П. и Б., т. 10, М., 1956 г., стр. 769; И. И. Гиликов. Указ,
соч., т. 4, стр. 220.
152.	П. и Б., т. 7, вып. И, М.—Л„ 1946 г., стр. 751.
153.	ПСЗРИ с 1649 г., т. 4, ст. 2291, стр. 547.
154.	Там же; Ф. Бюлер. Инородцы Астраханской губернии. См.
журн. «Отечественные записки», т. 47(7), июль 1896 г., стр. 19;
П. и Б., т. XI, вып. 1, стр. 406.
155.	«Журнал или поденный записки Петра Великого», ч. I,
СПб, 1770 г., стр. 308; Д. Бутурлин. Указ, соч., т. II, ч. I, СПб,
1820 г., стр. 454—455.
156.	См. И. И. Голиков. Указ, соч., т. 4, стр. 522; Сборник воен-
но-исторических материалов, вып. XII, стр. 236—237.
157.	Е. Чонов. Указ, соч., стр. 15; Н. А. Смирнов. «Политика Рос-
сии на Кавказе в XVI—XIX вв„ М„ 1958 г., стр. 62; «Военный
сборник», т. 54, СПб, 1867 г., стр. 29—42; Исторический очерк кав-
казских войн от их начала до присоединения Грузии. Под редак-
цией генерал-майора Потто. Тифлис, 1899 г., стр. 16—18.
158.	С. П. Луппов. История строительства Петербурга в первой
четверти XVIII века. М.—Л„ 1957 г., стр. 31, 89—90.
159.	ПСЗРИ с 1649 г., т. 5, ст. 2958, стр. 184.
160.	Там же, ст. 3314, стр. 670.
161.	Г. Белль Антермони. Известия о путешествии в Персию, в
город Дербент, при Российской армии, под предводительством Его
Величества Императора Петра I в 1722 г. См. Астраханский сбор-
172
ник, издаваемый Петровским обществом исследователей Астрахан-
ского края. Вып. 1, Астрахань, 1896 г., стр. 230—231.
162.	Г. Белль Антермони. Указ, соч., стр. 231.
163.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. I, д. 378, л. 2; Исто-
рический очерк Кавказских войн.., стр. 26; См. П. Г. Бутков;
Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 г., ч. I,
СПб, 1869 г., стр. 185.
164.	Исторический очерк Кавказских войн.., стр. 26.
165.	П. Г. Бутков. Указ, соч., часть I, стр. 33.
166.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 62, л. 3.
167.	Дневныя записки малороссийского псдскрябия генерального
Якова Марковича, ч. I, М., 1859 г., стр. 115, 117, 129, 162.
168.	М. Новолетов. Калмыки (исторический очерк), СПб, 1884 г.,
стр. 19.
169.	См. Исторический очерк Кавказских войн..., стр. 45.
170.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 378, л. 6; П. Г.
Бутков. Указ, соч., ч. I, стр. 185.
171.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 378, л. 6.
172.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 378, л. 6;
П. Г. Бутков. Указ, соч., стр. 198—199.
173.	П. Г. Бутков. Указ, соч., ч. I, стр. 201—202; Г. Манштейн.
Записки исторические, политические и военные о России с 1727—
1744 гг., М., 1810 г., ч. II, стр. 140—142.
174.	Санкт-Петербургские ведомости № 3 за 1738 год.
175.	Сборник императорского русского исторического общества,
т. 120, Юрьев, 1905 г., стр. 306.
176.	П. Г. Бутков. Указ, соч., ч. I, стр. 219, 220, 512.
177.	Там же, стр. 242.
178.	Г. Манштейн. Указ, соч., ч. 3, стр. 140.
179.	В. Бильбасов. Новые русские материалы по истории Семи-
летней войны. См. журнал Министерства Народного просвещения,
январь, 1887 г.
180.	См. Очерки истории СССР, период феодализма во второй
половине XVIII в., М., 1956 г., стр. 321.
181.	Там же, стр. 321—322.
182.	Сборник императорского русского исторического общества,
т. 136, СПб, 1912 г., стр. 97 (в дальнейшем «Сборник...»).
183.	Д. Ф. Масловский. Русская армия в Семилетнюю войну,
вып. 1, М., 1886 г., стр. 51.
184.	Сборник.., т. 136, стр. 560.
185.	Архив князя Воронцова, кн. 3, М., 1871 г., стр. 404.
186.	Д. Ф. Масловский. Указ, соч., кн. 3, стр. 242.
187.	Там же, стр. 252.
188.	Там же, стр. 280.
189.	Там же, стр. 181.
190.	В. Бильбасов. Указ, соч., стр. 15.
191.	Там же, стр. 17.
192.	П. Юдин. Калмыки в борьбе с Турцией. См. жур. «Русский
архив», № 6, кн. II. М., 1915 г., стр. 171.
193.	Там же, стр. 175—177.
194.	Д. П. Бутурлин. Картины войны России с Турцией в цар-
ствование Екатерины II и императора Александра I, ч. I, СПб,
1829 г., стр. 9.
195.	См. там же, стр. 14.
173
196.	Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею,
т. 1, Тифлис, 1866 г., стр. 83.
197.	Там же; Приложение к «Санкт-Петербургским ведомостям».
№ 43, 29 мая, 1769 года.
198.	Там же.
199.	Там же.
200.	Приложение к Санкт-Петербургским ведомостям, № 64,
11 августа 1769 г.
201.	Там же.
202.	П. Г. Бутков. Указ, соч., ч. 1, стр. 518—519; Исторический
очерк Кавказских войн от их начала до присоединения Грузии,
Тифлис, 1899 г., стр. 99.
203.	Там же, стр. 480, стр. 58.
204.	Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею,
т. 1, Тифлис, 1866 г., стр. 84.
205.	См. Исторический очерк Кавказских войн от их начала до
присоединения Грузии. Тифлис, 1899 г., стр. 52—53.
206.	Там же.
207.	Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею,
т. 1, Тифлис, 1866 г., стр. 84.
208.	Там же; П. Юдин. Указ, соч., стр. 182—183.
209.	К. Ф. Голстунский. Монголо-ойратские законы 1640 года,
дополненные указы Галдан-Хун-Тайджия и законы, составленные
для волжских калмыков при калмыцком хане Дондук-Даши, СПб,
1880 г., стр. 130.
210.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 138, л. 5.
211.	Там же, д. 307, л. 10.
212.	Народное творчество Калмыкии, Элиста, 1940 г., стр. 4.
213.	См. ПСЗ, т. X, 1737, ст. 7338.
214.	Там же, т. XII, 1744, ст. 8941.
215.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 307, л. 12.
216.	Ф. Бюлер. Инородцы в Астраханской губернии. См. журн.
«Отечественные записки», т. 47(7), июль, 1846 г., стр. 26—27.
217.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 307, л. 10.
218.	П. Г. Бутков. Указ, соч., ч. I, стр. 311.
219.	Там же, ч. 2, стр. 20.
220.	Там же, стр. 53, 55.
221.	ЦГВИА, ф. 52, Г. А. Потемкин, оп. 1/194, д. 168—181, л. 43.
222.	ПСЗ, т. XXI, ст. 15813.
223.	Там же, т. XXII, ст. 16355.
224.	Е. Чонов. Указ, соч., стр. 26.
225.	ПСЗ, т. XXIII, ст. 17118.
226.	Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею,
т. 1, Тифлис, 1866 г., стр. 722, ст. 1059.
227.	Там же, стр. 724—725, ст. 1062 и 1064.
228.	Там же, стр. 722, ст. 1059.
229.	П. Г. Бутков. Указ, соч., ч. II, стр.. 20.
230.	Акты, собранные Кавказскою..., стр. 727, ст. 1072.
231.	ПСЗ, т. XXVI, стр. 322, ст. 19575.
232.	Там же, стр. 340, ст. 19599 и 19600.
233.	Там же, т. XXVII, стр. 650—653, ст. 20793; Акты, собран-
ные Кавказскою..., т. 2, стр. 987.
234.	ПСЗ, т. XXIX, стр. 283—309, ст. 22135.
235.	П. и Б., т. 7, вып. L М.—Л., 1946 г., стр. 751.
174
236.	Акты, собранные Кавказскою.., т. III, стр. 683, ст. 1168.
237.	Е. Чонов. Указ, соч., стр. 31.
238.	Г. Прозрителев. Военное прошлое наших калмыков, Став-
рополь, 1912 г., стр. 64.
239.	Акты, собранные Кавказскою.., т. 3, Тифлис, 1869 г.,
стр. 683, ст. 1168.
240.	Там же, стр. 684; Е. Чонов. Указ, соч., стр. 33.
241.	Там же, стр. 685.
242.	Там же, стр. 683.
243.	Там же, стр. 688.
244.	Г. Прозрителев. Указ, соч., стр. 83.
245.	Труды Ставропольской ученой архивной комиссии, вып. 3
(документы, относящиеся к истории участия калмыков в ополчении
1806 г.), г. Ставрополь, 1912 г., стр. 3 (в дальнейшем «Труды...»).
246.	Архив Ставропольского краеведческого музея. Личный фонд
Г. Проэрителева, 1806—1807 гг., д. 1, л. 62 (в дальнейшем АСКМ,
ф. Г. Проэрителева).
247.	Там же, л. 63—64.
248.	Там же.
249.	Труды.., стр. 6—7.
250.	АСКМ, ф. Проэрителева, д. 1, л. 58.
251.	А. И. Михайловский-Данилевский. Описание второй войны
императора Александра с Наполеоном. 1806—1807 гг., СПб, 1846 г.,
стр. 343.
252.	Труды.., стр. 12.
253.	ПСЗ, т. 31, стр. 607, ст. 24581.
254.	Центральный Государственный Военно-исторический архив,
ф. 26, оп. 1/152, д. 513, л. 127—128. (В дальнейшем ЦГВИА); ЦГА
Калмыцкой АССР, ф. 73, on. 1, д. 19 л. 46—47; Труды.., стр. 25.
255.	Труды.., стр. 19.
256.	ЦГВИА, ф. 26, оп. 1/152, д. 510, л. 672.
257.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. 73, on. 1, д. 19, л. 50.
258.	Труды.., стр. 10—23.
259.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. 73, on. 1, д. 19, л. 50; Труды..,
стр. 25.
260.	См. ЦГВИА, ф. 26, оп. 1/152, д. 513, л. 139.
261.	Там же, л. 150; Труды.., стр. 7—8.
262.	Там же, д. 514, л. 602; Труды.., стр. 9.
263.	Труды.., стр. 17.
264.	Там же, стр. 21.
265; Там же, стр. 18.
266.	ЦГВИА, ф. 29, оп. 153-а, д. 4175—4273, л. 5.
267.	ЦГВИА, ф. 29, оп. 153-а, д. 91—150, л. 78.
268.	Труды, стр. 27.
269.	Там же.
270.	Там же, стр. 44.
271.	Там же, стр. 23.
272.	Е. Чонов и Г. Прозрителев. Указ, сочинения, стр. 44 и 122.
273.	ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3449, лл. 10—12; М. Богданович. Исто-
рия Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам,
т. II, СПб, 1859 г., стр. 632—641.
274.	ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3517, л. 16.
275.	ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3424, лл. 3—6.
276.	См. там же, д. 3449, л. 24.
175
276.	Труды.., стр. 26; Русско-калмыцкий календарь на 1912 г.,
Астрахань, 1912 г., стр. 63—64.
277.	Там же; ЦГВИА, ф. 21, оп. 1/153-а, д. 421—425, л. 80.
278.	М. Шуленин. «Памятник славы русского оружия в г. Лейп-
циге», Лейпциг, 1961 г., стр. 23.
279.	И. А. Бирюков. Участие астраханских калмыков и Астрахан-
ского казачьего полка в войнах 1807 и 1812—1814 гг. См. Сборник
«Петровского общества по изучению Астраханского края». Отчет о
деятельности общества, Астрахань, 1898 г., стр. 163—164.
280.	Е. Чонов. Указ, соч., стр. 46.
281.	Русско-калмыцкий календарь на 1912 г., Астрахань, 1912 г.,
стр. 75—77; Труды, стр. 27.
282.	ЦГВИА, ф. 26, оп. 1/152, д. 513, л. 131; Г. Прозрителев.
Указ, соч., стр. 3.
283.	Труды..., стр. 25.
284.	Там же, стр. 25.
285.	Там же, стр. 4—11.
286.	ЦГВИА, ф. 26, 1811 г., оп. 152, д. 154, л. 600—601; Труды...,
стр. 18—19.
287.	ЦГВИА, ф. 29, оп. 153-а, д. 4175—4273, л. 36.
288.	Г. Прозрителев — Указ, соч., стр. 89.
289.	ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3449, лл. 10—12; М. Богданович. Указ,
соч., т. I, стр. 317.
290.	М. Богданович. Указ, счч., т. I, стр. 323; ЦГВИА, ф. 103,
оп. 208-а, д. 12, л. 244.
291.	Труды.., стр. 23.
292.	ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3465, ч. 12, лл. 333. «Народное ополче-
ние в Отечественной войне 1812 г.», М. 1962 г., стр. 483; Труды,
стр. 26.
293.	ЦГВИА, ф. 108, п. 208-а, д. 14, л. 265; М. Богданович. Указ,
соч., т. 2, стр. 461, 640, 645; В. Харкевич. 1812 год в дневниках, за-
писках и воспоминаниях современников, вып. 4, Вильно, 1907 г.,
стр. 37; Труды..., стр. 25.
294.	ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3465, ч. 12, л. 333; М. Богданович. Указ,
соч., т. 3, стр. 303; Народное ополчение в Отечественной войне
1812 г., М., 1962 г., стр. 483.
295.	Там же; Труды... стр. 23, 24.
296.	Там же; Труды... стр. 21—22.
297.	Там же.
298.	Там же; Е. Чонов. Указ, соч., стр. 46; ЦГВИА, ф. 103, оп.
1/208-а, д. 72, л. 443.
299.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. 73, on. 1, д. 19, лл. 53—54.
300.	Там же, лл. 58, 62, 65, 68, 69; Е. Чонов. Указ, соч., стр. 48.
301.	Н. 3-в. Исторический обзор Ставропольских крещеных кал-
мыков и несколько данных о современном их состоянии. См. журн.
«Отечественные записки», т. XXXV (№ 7—8 июль—август), СПб.
1844г., стр. 29.
302.	П. И. Рычков — Топография Оренбургской губернии, Орен-
бург, 1887 г., стр. 79—80.
303.	В. Н. Витевский — И. И. Неплюев и Оренбургский край в
прежнем его составе до 1758 г., вып. 3, Казань, 1891 г., стр. 512.
304.	ПСЗ, т. XI, ст. 83393 и 83394.
305.	См. ЦГА Калмыцкой АССР. ф. р-145, on. 1, д. 112 л. 10.
306.	См. А. Александров — История Оренбургской губернии. Орец-
176
бург, 1883 г., стр. 64; Ф. М. Стариков. Указ, соч., стр. 99; П. Е. Мат-
виевский. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 г., Орен-
бург, 1962 г., стр. 16—17.
307.	ПСЗ, т. XXII, № 24852, стр. 608—609.
308.	АСКМ, ф. Г. Прозрителева, д. 1, л. 74.
309.	Там же, лл. 79, 81—83; ЦГВИА, ф. 26, оп. 1/152, д. 511,
л. 146.
310.	ЦГВИА, ф. 26, оп. 1/152, д. 516, л. 12.
311.	Труды.., стр. 58.
312.	ЦГВИА, ф. 29, оп. 153-а, д. 6863—6940, лл. 79—81; Труды...,
стр. 56—60.
313.	Генерал Багратион, Сборник документов и материалов, М.,
1945 г., стр. 172; Г. Прозрителев. Указ, соч., стр. 109.
314.	Там же, стр. 109.
315.	Из боевого прошлого русской армии, документы, М., 1944 г.,
стр. 68.
316.	Генерал Багратион, сборник документов..., М., 1945	г.,
стр. 186--187.
317.	Гам же, стр. 198.
318.	АСКМ, ф. Г. Прозрителева, д. 1, л. 225—226.
319.	Отечественная война 1812 г. и русское общество, т. 4, М.,
1912 г., стр. 208.
320.	Труды Московского отдела русского военно-исторического
общества, т. IV. Материалы Отечественной войны, М., 1913 г. ч. 1,
стр. 216—217; П. Е. Матвиевский. Указ, соч., стр. 145.
321.	А. И. Михайловский—Данилевский. Указ, соч., т. 3, стр. 261;
Г. Прозрителев. Указ, соч., стр. 107.
322.	АСКМ, ф. Г. Прозрителева, д. 1, л. 221.
323.	А. И. Михайловский—Данилевский. Указ, соч., т. 3, стр. 261;
Г. Прозрителев. Указ, соч., стр. 107.
324.	ЦГВИА, ф. 103, оп. 208-а, л. 107—108; Труды..., стр. 7—9.
325.	ЦГВИА, ф. 103, оп. 208-в, д 5/7, лл. 311—312; Труды...,
стр. 17—19.
326.	Труды.., стр. 43—44.
327.	Там же, стр. 46—50.
328.	П. Е. Матвиевский. Указ, сочинения, стр. 157.
329.	ЦГВИА, ф. 103, оп. 208-а, д. 25, лл. 70—71;	Труды...,
стр. 43, 52.
330.	В. О. Ключевский. Соч., т. VIII, М., 1959 г., стр. 114.
331.	Труды..., стр. 11—12.
332.	Там же, стр. 14—15.
333.	Там же, стр. 10—17.
334.	А. Раевский. Воспоминания о походах 1813—1814 гг., М.,
1822 г., ч. II, стр. 36; П. Е. Матвиевский. Указ, соч., стр. 159.
335.	М. Шуленин. Памятник славы русского оружия в г. Лейп-
циге, Лейпциг, 1961 г., стр. 16.
336.	А. К. Исторические сведения о калмыках, кочующих на
земле Войска Донского. См. жур. «Северный архив», № 6, март.
1824 г., стр. 303—304.
337.	Н. Маслоковец. Статистическое описание кочевья донских
калмыков. См. Труды областного Войска Донского статистического
комитета, вып. 2, Новочеркасск, 1874 г., стр. 13.
338.	См. там же, стр. 14.
339.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. I, д, 246, л. 4.
12 Т. Беликов
177
340.	Там же, л. 5; А. К. Указ, соч., стр. 303.
341.	См. А. К. Указ, соч., стр. 305.
342.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 246, л. 7.
343.	Там же, л. 10.
344.	Н. Маслоковец. Указ, соч., стр. 14.
345.	Там же; А. К- стр. 312.
346.	Н. Маслоковец. Указ, соч., стр. 17.
347.	Филарет Гумилевский. Историко-статистическое описание
Харьковской епархии, отд. 4 и 5, Харьков, 1858 г., стр. 73.
348.	П. С. Преображенская. Указ, соч., стр. 53.
349.	Ф. Гумилевский. Указ, соч., стр. 74.
350.	Д. И. Багалей. Очерки из истории колонизации степной окра-
ины Московского государства. М., 1887 г., стр. 530.
351.	Там же, стр. 530—531; Ф. Гумилевский. Указ, соч., стр. 74.
352.	Ф. Гумилевский. Указ, соч., стр. 76.
353.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 321, л. 35.
354.	Ф. Гумилевский. Указ, соч., стр. 77.
355.	Там же, стр. 78.
356.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 17, л. 2; ПСЗ,
т. XXVII, № 20718, стр. 547.
357.	Г. Губанов. Очерк жизни калмыков на Тереке. См. Сборник
материалов для описания местностей и племен Кавказа, вып. 29,
Тифлис, 1901 г., стр. 124.
358.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 112, л. 12; «Став-
ропольские губернские ведомости», 1880 г., № 35, 38, 42.
359.	П. И. Рычков. Топография Оренбургской губернии, Орен-
бург, 1887 г., стр. 75.
360.	ЦГА Калмыцкой АССР, ф. р-145, on. 1, д. 112, л. 1.
361.	Там же.
362.	Там же, л. 2.
363.	П. И. Рычков. Указ, соч., стр. 86.
364.	Ф. М. Стариков. Краткий исторический очерк Оренбург-
ского казачьего войска, Оренбург, 1890 г., стр. 64.
365.	Материалы по историко-статистическому писанию Оренбург-
ского казачьего войска, Оренбург, 1901 г., вып. 1, стр. 57; П. Е. Мат-
виевский. Указ, соч., стр. 18.
366.	П. Е. Матвиевский. Указ, соч., стр. 16.
367.	К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 211.
368.	Ставропольский краевой государственный архив, ф. 100, д.
10, лл. 55—56; газета «Известия» от 24 июля 1919 года.
СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
От автора ........................................4
Краткие исторические сведения о калмыках .	5
Участие калмыков в борьбе против польско-турец-
ко-крымской агрессии в 50—70-х гг. XVII в. .	15
Русско-турецкая война 1677—1681 гг. и участие в
ней калмыков ....................................39
Участие калмыков в борьбе Русского государства
за выход к Черному и Балтийскому морям
(1695—1721 гг.)..................................47
Калмыки в русской армии во время Персидского
похода и в войне России с Турцией 1735—1739 гг.
и России с Швецией 1741 —1743 гг. .	.	.	69
Участие калмыков в Семилетней войне 1756—1763 гг.	83
Русско-турецкие войны второй половины XVIII в.
и участие в них калмыков. Бегство калмыков в
Джунгарию........................................87
Ополчение 1806 года и служба калмыков на Кав-
казской и Оренбургской пограничных укреплен-
ных линиях......................................111
Участие калмыков в Отечественной войне 1812 года 120
Первый Астраханский калмыцкий полк .	. 123
Второй Астраханский калмыцкий полк .	.130
Ставропольский калмыцкий полк .	.	.	.138
К вопросу истории так называемых донских, чугу-
евских, терских, уральских и оренбургских кал-
мыков ..........................................152
Литература и источники ........................ 168
Трофим Иванович Беликов
КАЛМЫКИ В БОРЬБЕ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ НАШЕЙ РОДИНЫ
(XVII—начало XIX вв.)
Художник И. Г. Абрамов.
Худ. редактор Н. Д. Будников.
Техн, редактор Т. А. Гайдаш.
Корректоры 3. А. Касимцева и М. Г. Блескина.
Калмыцкое государственное издательство, г. Элиста, 1965 г.
Сдано в набор 20.Х-64 г. Подписано к печати 12.1-65 г.
Уч.-изд. л. 9,3. Печ. л. 9,22. Бумага 84Х1081/э2-
Тираж 5000 экз. Заказ № 7542.
К00842. Цена в переплете 38 коп.
Краевая типография, г. Ставрополь, ул. Артема, 18.