А.П.ШЕПТУЛИН
Москва Издательство политической литературы 1983


15.13
Ш48
Шептулин А. П.
Ш48 Диалектический метод познания.— М.: Политиздат, 1983.-320 с.
Новая книга доктора философских наук, профессора А. П. Шеп- тулина представляет собой целостное изложение требований диалектического метода, таких его важнейших принципов, призванных ориентировать людей в их познавательной и практической деятельности, как объективность, активность, историзм, детерминизм, восхождение от абстрактного к конкретному, и других. Раскрывая специфику диалектического метода познания, автор анализирует его соотношение с методологией специальных наук, взаимосвязь основных форм мышления. В книге дается критика буржуазных истолкований диалектики.
Книга адресована научным работникам, преподавателям, студентам, всем тем, кто изучает философию и интересуется проблемами диалектики.
0302020100-011
Ш 079(02)—83 174—83
15.13 1М
© ПОЛИТИЗДАТ, 1983 г.


Предисловие
Последовательное использование диалектики как метода познания играет большую роль и в развитии современной науки, и в практической деятельности людей, в научном управлении обществом. В условиях развитого социалистического общества, когда сознательно, по заранее разработанному плану преобразуется не только природная, но и социальная действительность, когда развивающаяся научно-техническая революция ставит все более сложные социальные, технические и теоретические проблемы, успешно решать эти проблемы в интересах общества, социального прогресса могут лишь люди, диалектиче'ски мыслящие, владеющие марксистско-ленинской теорией, использующие диалектику в качестве метода познания и преобразования действительности.
Изучая всеобщие формы бытия, всеобщие законы развития объективной действительности и познания, диалектика выполняет методологическую функцию: на основе ее законов и категорий формулируются соответствующие требования, призванные ориентировать людей в их познава3


тельной и предметно-преобразующей деятельности. Разработка па основе теории диалектики системы требований к мыслящему и действующему субъекту, перевод всеобщих законов движения и развития в принципы метода познания и преобразования действительности, в систему правил, предписывающих определенную форму мыслительной и предметно-практической деятельности людей, являются важными задачами, стоящими перед советскими философами.
Предлагаемая работа посвящена анализу методологической функции марксистско-ленинской философской теории, осмыслению диалектики как метода познания. В ней раскрывается специфическая природа диалектического метода, рассматриваются его основные принципы, сформулированы важнейшие требования к познающему субъекту, ориентирующие его в процессе исследования объекта, показана связь диалектического метода со специальными общенаучными и частными методами.


Глава I
Теория и метод
1. 	Понятие метода
Методичность является необходимой характеристикой человеческого образа жизни, целенаправленной деятельности. В отличие от животного, которое осуществляет свои действия инстинктивно, автоматически, на основе безусловных и условных рефлексов, человек действует осознанно. Прежде чем совершать то или иное действие, он анализирует обстановку, ставит соответствующую цель, определяет пути и средства ее реализации, а уже затем планомерно воздействует на окружающую действительность. Целенаправленная деятельность, таким образом, предполагает знание определенных путей, способов осуществления действий, ведущих к реализации поставленной цели.
Способ, с помощью которого человек достигает того или иного результата, не произволен и не случаен, он необходимым образом обусловливается содержанием поставленной цели. Цель, как закон, отмечает К. Маркс, определяет деятельность человека1. Не любые, а строго определенные действия, совершаемые не как попало, а в строго определенной последовательности, строго определенными средствами, дают 1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 189.
5


ожидаемый результат, составляющий содержание цели. Способы той пли иной деятельности, решения тех или иных практических задач, отработанные и отобранные на практик ке, обобщаются в определенные нормы, правила, которые должен соблюдать человек, осуществляющий соответствующую деятельность. Совокупность известных норм, правил, указывающих, как нужно действовать, чтобы получить определенный результат, п составляет метод. «Метод,— пишет философ из ГДР В. Сегет,— представляет собой род руководства, указания, предписания, как надо поступать, чтобы достичь определенного результата» *.
Правила, составляющие метод решения той или иной практической задачи, формировались в процессе взаимодействия человека с природой. Наиболее удачные, искусно выполненные операции отбирались, закреплялись в соответствующих ритуалах, обычаях, формах жизни и деятельности, а также в языковой форме и передавались от поколения к поколепию. Эти правила касались всех сторон жизнедеятельности человека и выражали накапливаемый опыт целенаправленного преобразования действительности. «В этих правилах,—отмечает Д. П. Горский,—фиксировался опыт оперирования известными исходными данными с целью достижения требуемого результата. Сюда относится опыт приготовления и сохранения пищи, изготовления орудий труда, поддержания огня, сооружения различных зданий, лечения болезней и т. д.» 1 2.
По мере развития практической деятельности и познания, отделения умственного труда от физического, выделения духовной деятельности в самостоятельный вид деятельности, возникновения и развития науки правила, ориентирующие человека в его практической и познавательной деятельности, становятся предметом специального исследова1 Segeth W. Materialistische Dialektik als Methode. Berlin, 1977, S. 12.
2 Горский Д. П. Проблемы общей методологии наук и диалектической логики. М., 1969, с. 9.
6


ния. Наиболее общие из них начинают формулироваться в виде принципов правильного мышления, условий осуществления познавательной деятельности. Возникает специальная наука, призванная изучать и теоретически обосновывать метод познания и действия, разрабатывать и совершенствовать его принципы.
В ходе теоретического осмысления интересующих нас проблем исследователи выдвинули ряд соображений, касающихся определения метода, его природы, характерных черт, требований к нему.
Остановимся прежде всего на определении метода.
Весьма распространенным в нашей и зарубежной литературе является определение метода как способа целенаправленной познавательной и предметно-преобразующей деятельности. «Метод,— писал, например, американский философ М. Коген,— представляет собой способ применения некоторого рационального порядка или какой-либо систематической схемы к разнообразным предметам»
По мнению В. А. Штоффа, «метод есть способ поведения в какой-либо области, совокупность приемов, используемых для достижения некоторой цели» 1 2.
Определение метода через понятие «способ» является, на наш взгляд, вполне обоснованным. Оно выражает ту мысль, что метод представляет собой не случайный набор операций, а устойчивую систему повторяющихся действий, находящихся в определенной, необходимой взаимосвязи. «Если употребление термина «способ»,— замечает по данному поводу американский философ Д. Бахлер,— имеет какой-нибудь смысл, то оно должно иметь значение, предполагающее коэффициент повторяемости, что является необходимым для метода» 3.
1 Cohen М. R. Method Scientific.— In: Encyclopedia of the Social Sciences. N. Y., 1933, p. 137.
2 Штофф В. А. Проблемы методологии научного познания. М., 1978 с 7
3 Buehler J. The Concept of Method. New York — London, 1961, p. 3.
7


Некоторые авторы, давая определение метода, специально подчеркивают, что оп выступает в качестве совокупности пли системы правил, принципов, ориентирующих человека в его деятельности. Такое понимание восходит к Р. Декарту. «Под методом...— писал он,— я разумею точные и простые правила, строгое соблюдение которых всегда препятствует принятию ложного за истинное и, без излишней траты умственных сил, но постепенно и непрерывно увеличивая знания, способствует тому, что ум достигает истинного познания всего, что ему доступно»
Слово «метод», отмечает философ из ГДР П. Апостол, обозначает «систему принципов или оперативных правил, которая используется при какой-либо деятельности» 1 2. «Метод,— пишет Г. В. Платонов,— это... система регулятивных принципов познавательной и преобразующей деятельности людей» 3.
Указание на то, что всякий метод представляет собой совокупность правил, предписывающих субъекту выполнение строго определенных действий, очень важно для уяснения прпроды диалектического метода познания. Дело в том, что в марксистской литературе до Последнего времени бытует представление о диалектическом методе как совокупности объективно действующих всеобщих законов движения и развития материи, отраженных в законах и категориях диалектики. Авторы, разделяющие данную точку зрения, не учитывают того обстоятельства, что метод — это правила деятельности, сформулированные человеком на основе имеющихся у него знаний о свойствах и связях объективной действительности, о закономерностях функционирования и развития познания, правила, которые содержат в себе требования к 1 Декарт Р. Избранные произведения. М., 1950, с. 89.
2 Apostol Р. Zur Definition und zum Gegenstandsbereich der Methodologie.— Deutsche Zeitschrift für Philosophie, 1966, № 12, S. 1469.
3 Марксистско-ленинская философия как методология общественных и естественных наук. М., 1972, с. 20.
8


человеку вести себя таким, а не иным образом, совершать те, а пе иные действия в процессе движения к поставленной цели. Выполнение этих требований может приближать действующего субъекта к цели или уводить его в сторону, способствовать наиболее эффективному решению практической пли познавательной задачи или препятствовать ему. Если требования метода, его правила отражают реальные, присущие объекту свойства и связи, а также особенности осуществляемой деятельности, то метод будет способствовать решению стоящей проблемы, получению соответствующего результата. Если же эти требования сформулированы произвольно, без учета действительного положения вещей, если в них игнорируются присущие объекту свойства и связи, а также особенности деятельности субъекта, то метод не сможет ориентировать человека в его деятельности, указать пути правильного решения проблемы.
Другими словами, метод не существует в объективной действительности сам по себе, он результат творческой деятельности человека, он создается человеком и представляет собой совокупность правил, требований, сформулированных на основе знания действительности, закономерностей ее познания и преобразования. «В общественной и естественной материальной действительности,— пишет по данному поводу болгарский философ Т. Павлов,— нет никаких методов и имеются лишь объективные законы. Методы имеются лишь в головах, лишь в сознании, а отсюда — ив сознательной деятельности человека»
В этой связи вполне оправданным является определение метода как способа достижения понимания непознанного объекта путем использования соответствующих средств. Оно четко выражает ту мысль, что при всей объективности содержания требований метода последний имеет субъективную форму бытия, является плодом деятельности субъекта.
1 Павлов Т. Основное в учении И. П. Павлова в свете диалектического материализма. М., 1958, с. 105.
9


Некоторые авторы важнейшей характеристикой метода познания считают способность воспроизводить стороны (свойства) исследуемого объекта в их взаимосвязи и взаимозависимости, в виде целостной системы. Еще Декарт писал: «Весь метод состоит в порядке и размещении того, на что должно быть направлено острие ума в целях открытия какой-либо истины» *.
Соответствующий порядок в осуществлении познавательных действий, строгая последовательность в развитии мысли и системность в изучении объекта, целостное его воспроизведение, несомненно, являются важнейшими характеристиками истинного, то есть последовательно научного, метода познания.
Существенная характеристика метода — его нацеленность на выявление необходимых связей, отношений в исследуемом объекте, реально существующих законов. Стремление связать научный метод познания со способностью обеспечивать открытие необходимых связей, законов является весьма плодотворным, ибо в результате в содержание понятия «метод» включается конкретная цель познавательной деятельности.
Учитывая все изложенное, метод познания можно определить как систему правил (требований), сформулированных на основе знания закономерностей исследуемой области действительности и ориентирующих человека в его познавательной деятельности.
2. 	Метод и методология
Термин «методология» многозначен. Он употребляется в различных смыслах. Одни авторы под методологией понимают учение о методах познания и преобразования действительности, то есть теорию метода. «Какое существует отно1 Декарт Р. Избранные произведения, с. 95/
10


шение между методом и методологией? — ставит вопрос Д. Бахлер и продолжает: — Последний термин и его отглагольные синонимы далеки от того, чтобы иметь постоянное значение. Будет правильнее сказать, что в наиболее широком смысле методологическими проблемами являются те, которые связаны с методами, как предметом их исследования, с проблемами, относящимися к происхождению, сущности-и относительной ценности методов... Методология является теорией или философией метода» Ч
«Учитывая,— пишет В. А. Штофф,— что греческое слово Xoyog означает «речь», «учение», мы можем определить термин «методология» как учение о методе или как теорию метода»1  2. Эту точку зрения на методологию развивают также Г. Гиргинов и М. Янков. «В сущности, методология,— пишут они,— есть... учение, теория, наука о методе и методах. Методология не включает методы, а превращает их в предмет исследования. Метод является предметом интерпретации в методологии» 3.
Другие авторы под методологией понимают всю совокупность методов, применяемых в процессе познания и преобразования действительности. «Научную методологию,— отмечает А. Поликаров,— можно определить как совокупность научных положений, которые имеют характер предписания в процессе научного исследования»4. В. С. Добриянов пишет: «По нашему мнению, термином «методология» следует обозначать всю совокупность как философских, так и нефилософских методов» 5  6. Подобные высказывания имеют место в работах и других исследователей.
1 Buehler J. The Concept of Method, p. 125.
2 Штофф В. А. Проблемы методологии научного познания, с. 7.
3 Гиргинов Г., Янков М, Методология как раздел гносеологии.— Вопросы философии, 1973, № 8, с. 127.
4 Марксистско-ленинская философия. София, 1978, с. 383; Поли¬
каров А. Методологии, съответствующи на определени научни ситуации.— Философски мисъл, 1980, кн. 12, с. 55.
6 Добриянов В. С. Методологические проблемы теоретического и исторического познания. М., 1968, с. 290.
И


Наконец, есть авторы, которые к методологии относят не все методы, а лишь всеобщий, философский метод. «...Термин «методология»,—пишет Г. В. Платонов,— употребляется... не только как учение о методах, по и как сам всеобщий метод познания и преобразования действительности»
Какая же из приведенных точек зрения является правильной? Ближе к истине, на наш взгляд, та, согласно которой методология представляет собой учение о методе. Включение методов в методологию приводит к смешению предмета исследования с получаемым знанием о нем, с теорией, раскрывающей его сущность, важнейшие характеристики. Отсутствие четкого различения между методом и методологией на практике создает благоприятную почву для растворения метода в методологии. Четко сформулированные принципы, требования к мыслящему и действующему субъекту превращаются в расплывчатые теоретические положения, которыми невозможно руководствоваться в решении какой- либо конкретной познавательной или практической проблемы. Именно смешением метода и методологии в значительной степени объясняется отсутствие (при обилии литературы по методологии) четко сформулированных требований диалектического метода познания, выраженных в конкретных правилах, которые должен соблюдать субъект в процессе познания и преобразования природной и социальной действительности. Рассуждения о методе, какими бы глубокими и содержательными они .ни были, не могут заменить сам метод, так же как рассуждения о предмете исследования не могут заменить сам предмет.
Будучи учением о методах, которые имеют одну функцию: отражая закономерности объективной действительности и познания, ориентировать людей в процессе осуществления познавательной и практической деятельности, управлять их мышлением,— методология обладает определенной целостностью, обусловленной единством ее предмета. В ка1 Марксистско-ленинская философия как методология общественных и естественных наук, с. 21.
12


ких бы областях знания она ни разрабатывалась, везде она руководствуется едиными исходными принципами, решает по существу одни и те же проблемы (поиск и теоретическое обоснование методов, пригодных для данной науки, разработка правил оперирования ими, определение их познавательных возможностей и сферы применения), выполняет одни и те же функции. Однако методология не представляет собой единой, целостной науки, а расчленяется ла отдельные виды и разновидности в зависимости от того, какие — всеобщие, общенаучные или частные — методы она разрабатывает и какую конкретную науку обслуживает. Поскольку каждая наука имеет свой особый предмет, она неизбежно создает свой метод исследования, в требованиях которого отражается специфика ее предмета, а значит, и свою методологию, которая хотя и руководствуется исходными принципами, едиными и для нее и для других наук, хотя и решает общие методологические проблемы, но решает их применительно к данной науке, с учетом специфики ее предмета. Такая методология является частнонаучной. Она имеет разновидности соответственно каждой отдельной конкретной науке. Решая методологические проблемы применительно к данной науке, частнонаучная методология органически входит в содержание этой науки и разрабатывается представителями данной области знания.
Таким образом, частнонаучная методология не представляет собой единой, относительно самостоятельной области знания, а органически входит в конкретные науки, занимая в их содержании соответствующее место. «...Методология не сводится к произвольной совокупности теорий, тем более — к простой совокупности методов, применяемых в какой-либо науке. Она также не является какой-то отдельной самостоятельной наукой. Методология, будучи учением о методах, применяемых в определенной пауке, должна существовать для каждой науки, является ее необходимой частью»
1 Ле Хыу Танг. О содержании понятия «методология».— Философские науки, 1979, № 4, с. 101.
ЛЗ


Но есть методы, которые хотя и разрабатываются в рамках той или иной конкретной науки, тем не менее используются п в других науках. Это касается, в частности, кибернетических методов, некоторых методов математики, физики и др. Как же быть с методологией, которая занимается изучением таких междисциплинарных методов? В содержание какой науки она входит?
Разумеется, никакой междисциплинарной методологии не существует. Методология, занимающаяся изучением вышеназванных методов, относится к частнонаучной. Она является методологией той науки, в рамках которой первоначально разрабатывался метод, ставший впоследствии междисциплинарным. Но после того, как тот или иной частнонаучный метод начинает применяться другими науками, происходит его теоретическое осмысление и в рамках этих наук. Изучаются возможности, границы и формы его применения в той или иной науке, и результаты такого иоследования, несомненно, войдут в ее методологию. Правда, и при разработке частнонаучных методов неизбежно возникает ряд методологических проблем, с которыми не могут справиться ни представители той науки, где так называемый междисциплинарный метод был разработан, ни представители тех наук, куда он проник и стал использоваться. Это, в частности, вопросы, касающиеся формулирования требований данного метода, правомерности его переноса из одной науки в другую, гносеологической значимости результатов, получаемых с его помощью, его взаимосвязи с другими общенаучными и философскими методами. Данная группа методологических проблем должна исследоваться не представителями конкретных наук, а философами, получить теоретическое осмысление в рамках философской методологии.
Аналогичным образом решается вопрос относительно общенаучных методов познания, которые используются во всех без исключения науках. Это — идеализация, формализация, аксиоматический метод, метод математической гипотезы, современный индуктивный метод. Данные методы по14


лучают теоретическое осмысление и разрабатываются в рамках не только философии, но и некоторых специальных наук. В частности, значительный вклад в их развитие вносит математика, математическая логика. Правда, следует отметить, что если в разработке междисциплинарных методов ведущую роль играет частнонаучная методология, то в разработке общенаучных методов такая роль принадлежит философской методологии.
Однако главное содержание философской, или, как у нас принято называть, всеобщей, методологии составляет учение о диалектическом методе познания, обоснование его универсальности, применимости во всех областях науки и общественной практики, разработка его принципов, а также обусловленных ими требований к мыслящему и действующему субъекту, соотношение диалектического метода с общенаучными и частнонаучными методами и т. д.
По поводу того, что марксистско-ленинское учение о диалектическом методе является всеобщей методологией, философы-марксисты не спорят, в решении этого вопроса наблюдается полное единстве. Разногласия появляются, когда речь заходит о том, какая именно часть марксистско-ленинской философии выполняет функции методологии. Некоторые авторы считают, что поскольку все положения диалектического и исторического материализма выполняют методологические функции, то всеобщую методологию должна составлять вся марксистско-ленинская философия, а не какая-то ее часть, не какой-то отдельный ее раздел. Так, А. Ф. Зотов по данному поводу пишет: «...марксистская философия, диалектический и исторический материализм, будучи наукой о наиболее общих законах бытия и мышления, выступает вместе с тем и как общая методология научного исследования» !. Марксистско-ленинская философия как методология, считает В. Сегет, «имеет своим предметом диалектико-материалистический метод. Методология при этом
1 Зотов А. Ф. Структура научного мышления. М., 1973, с. 13. 15


не должна пониматься как отдельная часть, специальная теория внутри марксистско-ленинской философии, а скорее как одна из ее задач, функций, аспектов»
Аналогичную точку зрения высказывает В. А. Штофф, Всеобщая, философская методология, в его понимании, составляет определенный аспект всего диалектического материализма. Он пишет: «Тот аспект диалектического материализма, который состоит в выяснении связи между его теорией и его методом, в изучении путей и форм применения теоретических положений диалектического материализма, его принципов, законов, категорий к различным областям деятельности, в том числе и к научной, в исследовании конкретных форм диалектического метода, и является марксистской методологией... При этом марксистскую методологию интересуют не только закономерности познания и пути исследования действительности, не только диалектика познания, но и законы объективной диалектики, а также принципы материализма, отражающие материальное единство мира»1  2.
Хотя В. А. Штофф и замечает, что марксистская методология — «это теория диалектико-материалистического метода» 3, методологией он считает не учение о диалектическом методе, а изучение путей и форхМ применения теоретических положений диалектического материализма, его принципов, законов и категорий к различным областям действительности. Но применение теоретических положении, принципов, законов и категорий к различным областям действительности с целью уяснения того, что происходит в окружающей действительности, является разработкой не метода, а мировоззрения. Применение теоретических положений, законов и категорий диалектического материализма к социальной действительности с целью раскрытия закономерностей функционирования и развития общества тоже дает 1 Segeth W. Materialistische Dialektik als Methode, S. 32.
2 Штофф В. А. Проблемы методологии научного познания, с. 11.
3 Там же.
16


нам не диалектический метод, а марксистскую социологию. Диалектический метод создается не путем применения теоретических положений диалектического материализма, его законов и категорий к различным областям действительности, а в ходе разработки (на основе этих положений, законов и категорий) принципов, содержащих требования, ориентирующие людей в их познавательной и практически- преобразующей деятельности. Этот раздел диалектического материализма — разработка на основе всеобщих законов объективной действительности и закономерностей функционирования и развития познания принципов, требований, наконец, правил, предписывающих субъекту познания и практической деятельности определенную форму поведения,— представляет собой всеобщую, философскую методологию.
В свете вышесказанного, на наш взгляд, нельзя отнести и теорию познания к методологии1. Диалектический метод познания изучает диалектическая логика. Именно она на основе всеобщих законов действительности и познания формулирует принципы, ориентирующие людей в их практической и познавательной деятельности, разрабатывает требования к мыслящему и действующему субъекту, дает теоретическое обоснование форм, в которых осуществляется движение познания к истине.
Мысль о том, что диалектическая логика изучает диалектический метод познания, высказывалась рядом авторов. В частности, говоря о функциях диалектической логики, Е. Ф. Солопов считает, что она «выступает как методология, как теория диалектико-материалистического метода мышления» 1 2. Болгарский философ А. Бынков пишет: «Метод использует всеобщие объективные законы в форме логических законов и категорий, а не непосредственно. Отсюда следует, что метод познания органически связан с логикой, 1 См.: Гиргинов Г., Янков М. Методология как раздел гносеологии.— Вопросы философии, 1973, № 8, с. 128.
2 Солопов Е. Ф. Предмет и логика материалистической диалектики. Л., 1973, с. 174.
2 А. П. Шсптулин 17


ее законами. Поэтому учение о методе (методология) есть часть логики» По мнению философа из ГДР Ф. Кумпфа, диалектическая логика выступает в качестве «всеобщей методологии теоретического познания и соответствующего ему практического изменения мира»1  2. Изучение диалектического метода познания считает задачей логики и мексиканский марксист Эли де Гортари. В книге «Введение в диалектическую логику» он пишет: «В своей собственной области философия занимается тремя основными группами проблем: построением научной концепции мира, разработкой методов научного исследования, а также соединением теории и практики человеческой жизни. Этим группам соответствуют три важнейшие философские дисциплины: диалектический материализм, логика и исторический материализм» 3.
В свое время английский философ И. Бентам писал: «Говоря метафорами, можно сказать: если логика является королевой, то методология — ее премьер-министром». И. далее: «Логика представляет собой искусство, которое видит свой предмет или поставленную цель в том, чтобы дать наибольшее преимущество человеческому уму в его исследовании любого объекта или цели, к постижению которых он, возможно, будет применяться. Предметом логики, на который она направляет свои действия, является не более и не менее как вся область человеческого мышления и действия. Соответственно логика и ее основная часть — метод применяются не только'к целой области искусства и науки, но также и к области заурядного, то есть ненаучного, мышления, и к обычным, неискусственным, действиям, или, говоря другими словами, к практике» 4. Иными словами, функцию 1 Бынков А. Диалектическая логика. София, 1978, с. 10.
2 Kumpf F. Probleme der dialektischen Logik in Lenins Imperialismus-Analyse. Berlin, 1968, S. 13.
3 Gortari Eli de. Introductián a la lógica dialéctica. Mexico, 1979, p. 15.
4 Цит. no: Buehler J. The Concept of Method, p. 11.
18


методологии выполняет именно логика, с точки зрения И. Бентама — формальная логика. Однако роль всеобщей, философской методологии может выполнять не формальная логика, а лишь диалектическая. Ибо только она, «прорывая узкий горизонт формальной логики», органически сливается с мировоззрением В самом деле, ее принципы формулируются на основе всеобщих законов движения и развития материи, закономерностей взаимосвязи последней с сознанием. Она является выводом из истории развития познания и практики и охватывает собой всю действительность. Раскрывая специфическую сущность диалектической логики, В. И. Ленин подчеркивал: «...логика... должна быть выведена из «развития всей жизни природы и духа» 1 2. И в другом месте: «Логика есть учение не о внешних формах мышления, а о законах развития «всех материальных, природных и духовных вещей», т. е. развития всего конкретного содержания мира и познания его, т. е. итог, сумма, вывод истории познания мира» 3.
В свете сказанного трудно согласиться с утверждением, что всякая логика (и формальная, и прикладная) является методологией и что нет никакой другой методологии, кроме философско-логической. В действительности методология каждой отдельной конкретной науки, представляющая собой прикладную логику, является именно частной, а не всеобщей, философской методологией. Прикладная логика потому и называется прикладной, что «система ее логических принципов», «логическая структура» и «метод» не являются всецело всеобщими, а выражают специфику предмета данной конкретной науки, особенности познаваемых ею отношений и связей. В прикладной логике всеобщие логические принципы, всеобщий метод, преломляясь через специфику той или иной конкретной науки, превращаются в частные логические принципы, частные методы. Поэтому и учение
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 138.
2 Ленин В. И. Поля. собр. соч.^т. 29, с. 80.
8 Там же, с. 84.
19


о «прикладных» логических принципах, о специфических для данной пауки методах составляет частнонауЯную, а не всеобщую, философскую методологию.
Если методология состоит из всеобщей и частнонаучной, то, считая всю марксистско-ленинскую философию всеобщей методологией, мы вынуждены будем признать, что методология является более объемным и богатым по содержанию образованием, чем философия (отождествленная с методологией), что она включает в себя последнюю в качестве части или момента своего содержания. Сделав такой вывод, мы неизбежно должны будем сделать и другой: раз методология включает в себя философию в качестве части, момента своего содержания, то не философские принципы должны определять методологию, а методологические принципы — философию и, следовательно, мировоззрение.
Все это не позволяет нам согласиться с утверждением о том, что вся философия, а не какая-то одна ее часть является методологией.
3. 	Взаимосвязь теории и метода
Метод и теория представляют собой относительно самостоятельные формы освоения человеком окружающей его объективной действительности. Теория есть система идеальных образов (понятий), отражающих сущность исследуемого объекта, его внутренние необходимые связи, законы его функционирования и развития. Метод является совокупностью взаимосвязанных принципов, требований, ориентирующих людей в их познавательной и предметно-преобразую- щей деятельности. Теория выполняет объяснительную функцию, она показывает, какие необходимые свойства и связи присущи объекту, каким законам он подчиняется в своем функционировании и развитии. Метод выполняет регулятивную функцию. Он указывает, как должен вести себя субъект по отношению к познаваемому или преобразуемо¬
го


му объекту, какие операции (познавательные или практические) он должен совершить, чтобы достичь поставленной цели. Если теория, описывая объект, показывает, что он собой представляет в настоящее время, то метод предписывает осуществление определенных действий в отношении объекта, нацеливает субъекта на то, что должно быть.
Обладая определенной самостоятельностью, выполняя различные функции, теория и метод, однако, необходимым образом связаны, зависят друг от друга. Всякий научный метод разрабатывается на основе определенной теории. Для того чтобы он был эффективным, действительно ориентировал людей в познавательной и практической деятельности, способствовал достижению поставленной цели, в его принципах должны отражаться необходимые свойства и связи, присущие объекту, в отношении которого совершаются действия. А эти свойства и связи осознаются и выражаются субъектом только через теорию. Наличие теории, таким образом, является необходимым условием, предпосылкой создания научного метода. Вместе с тем, оказывая определяющее воздействие на формирование того или иного метода, теория сама существенным образом зависит от него, ее становление и разработка связаны с применением соответствующих методов познания, творческим преобразованием той или иной сферы действительности. Возникает замкнутый круг: чтобы разработать тот или иной научный метод, нужна соответствующая теория, но для создания такой теории нужен соответствующий метод. Где же выход из этого круга?
Некоторые авторы полагают, что никакого противоречия вообще не существует, если рассматривать науку в ее историческом развитии, ибо такое рассмотрение показывает, как тот или иной метод приводит к соответствующим достижениям и как они превращаются в принципы метода. Например, В. С. Степин и А. Н. Елсуков пишут: «...это противоречие снимается, как только мы будем рассматривать науку в процессе ее исторического развития. В этом процессе посто- 21


япно происходит превращение результатов исследования в средство познания, т. е. превращение теории в метод»
История развития науки действительно показывает, как те или иные вновь полученные теоретические положения превращаются в метод дальнейшего развития познания. Но это не значит, что сами теоретические положения получены без использования какого-либо метода. Развитие науки свидетельствует, что новые положения, как правило, получались в результате применения соответствующих методов.
Другие авторы выход из указанного противоречия видят в обращении к практике. Дело в том, что практика сама по себе, непосредственно, а не только через теорию оказывает влияние на становление методов познания и практического преобразования действительности, на формулировку тех или иных правил, требований к мыслящему и действующему субъекту. На основе практического опыта субъект формулирует определенные правила, которые основываются на вероятностном знании и не обладают пока еще статусом истинности. Руководствуясь этими правилами, субъект совершает те или иные операции, проверяя тем самым истинность используемых правил, а соответственно и знаний, лежащих в их основе. В результате уточняются, совершенствуются и правила, и имеющиеся знания, происходит становление и метода, и теории.
Приведенная точка зрения достаточно четко выражена в следующем рассуждении В. Сегета: «В истории познания было необходимым (это остается справедливым и сейчас и в будущем) оперирование не только понятиями, обладающими большей или меньшей степенью истинности, но и правилами, которые носили в известной степени гипотетический характер и требовали проверки. Получение знаний о действительности происходит — так же как и их проверка на практике -~ постоянно по каким-либо правилам. Исправления, вносимые практикой, касаются частично знаний, ча-
1 Степин В. С., Елсуков А. Н. Методы научного познания. Минск, 1974, с. 15—16.
22


стичпо правил. Таким образом, развитие теорий и методов протекало и протекает постоянно в процессе взаимодействия между ними, а также между ними, с одной стороны, и объективной реальностью — с другой. В этом процессе большую роль играют проверенные знания (теории) и испытанные правила (методы), однако последним, решающим критерием всегда остается практика, понимаемая в марксистской философии как общественная практика» \
Действительно, указанное противоречие между методом и теорией снимается развитием общественной практики.
Взаимозависимость и взаимообусловленность теории и метода выражается, таким образом, не в том, что теория, неизвестно каким путем возникшая, порождает соответствующий метод, а метод, существовавший до теории, порождает определенную теорию. Метод и теория возникают и развиваются одновременно. Формируясь вместе, они с самого начала находятся в органической взаимосвязи, взаимодействуют между собой и вызывают друг в друге соответствующие изменения. «...Метод,— отмечает французский философ, специалист по логике науки Э. Калло,— должен одновременно служить для разработки учения и находить в учении свое обоснование» 1 2.
Когда применение метода, выражающего в своих принципах сущность той или иной теории, приводит к открытию новых необходимых свойств и связей в исследуемом объекте, это обусловливает изменение теории, ее обогащение. Изменение теории, появление в ее содержании новых моментов, в свою очередь, делает необходимым совершенствование метода, который она использует, введение в него новых требований, правил. Более совершенный метод обеспечивает более глубокое проникновение познающего субъекта в исследуемую область действительности, в результате чего открываются новые, ранее неизвестные моменты, вызывающие 1 Segeth W. Materialistische Dialektik als Methode, S. 15.
2 Callot E. Essais dialectiques et critiques sur l’être et le connaître. P., 1972, p. 14.
23


необходимость дальнейшего развития теории, а это требует изменения метода и т. д.
Взаимосвязь и взаимообусловленность теории и метода, будучи внутренней закономерностью их функционирования в процессе познания, составляют основу их дальнейшего совершенствования и повышения эффективности познавательной деятельности.
Говоря о взаимообусловленности теории и метода, об их взаимном соответствии, мы не должны думать, что это соответствие является полным. Ни один метод в своих требованиях, правилах не выражает всего содержания соответствующей ему теории. Перевод положений теории в принципы метода, в его правила является не простым делом, он требует больших усилий ученых и значительного времени. Вместе с тем любой метод в процессе своего функционирования необходимым образом выводит субъекта познания и преобразовательной деятельности за рамки известных теорий, поскольку он обеспечивает получение новой, не выраженной в них информации. В этом состоит его необходимая характеристика как средства .(инструмента) познания, момент его природы, сущности.
Интересно в данной связи замечание П. В. Копнина по поводу взаимосвязи теории и метода. «С одной стороны,— пишет он,— ни одна система знания полностью не реализуется в методе, она по своему содержанию богаче его. С другой стороны, возникший на основе системы метод в своем развитии обязательно выходит за ее пределы, ведет к изменению старой системы знания и созданию новой. Система более консервативна, стремится сохранить и усовершенствовать себя. Метод по своей природе более подвижен, направлен на приращение знания, создание новой системы»
Различие между методом и теорией в рамках их соответствия обусловливается тем, что они выполняют различные функции в познании и преобразовании действительности. 1 Копнин П. В. Диалектика как логика и теория познания. М., 1973, с. 83.
24


Теория призвана как можно более точно и полно воспроизвести действительность в ее необходимых свойствах и связях, метод же имеет своей задачей определять деятельность субъекта в отношении исследуемого или преобразуемого объекта, способствовать осуществлению поставленной цели на основе знаний о необходимых свойствах и связях объекта. Существенно различаясь по выполняемым функциям, метод и теория не могут заменять друг друга. В самом деле, метод не может выполнять функции теории, описывать и объяснять существующее положение вещей, присущие объекту необходимые свойства и связи, так же как теория не может указать субъекту, как и какие действия совершать в отношении объекта, чтобы достичь соответствующего результата. Поэтому нельзя согласиться с рассуждениями некоторых авторов о том, что теория в то же время является и методом, выполняет методологические функции. Сама по себе теория не может выполнять методологические функции. Чтобы она смогла выполнять такие функции, она должна превратиться в систему требований к мыслящему и действующему субъекту, в систему регулятивных принципов, правил. Но в таком виде она уже будет не теорией, а методом.
Диалектический Материализм как теория, как учение о всеобщих формах бытия, всеобщих законах, действующих в природе, обществе и человеческом мышлении, объясняет, что происходит в объективной действительности, какие всеобщие свойства и связи присущи материальным образованиям, какие всеобщие законы в них проявляются.
Методом является не система законов и категорий диалектики, а разработанная на ее основе система требований к познающему и действующему субъекту, система принципов, ориентирующих людей в познавательной и предметно- преобразующей деятельности и показывающих, как и в каких формах следует осуществлять познание действительности, какие требования, правила необходимо соблюдать, чтобы проникнуть в сущность исследуемого объекта, получить истинное знание о нем. «...Метод,— подчеркивает 25


Г. В. Платонов,— это выработанная для науки и практики система приемов, правил, основывающихся на познанной объективной закономерности»Аналогичной точки зрения придерживается В. Сегет: «Диалектический материализм (или материалистическая диалектика) как теория выполняет функцию познания общих объективных законов природы, общества, человеческого сознания, описания и объяснения их в философском свете. Диалектический материализм (или материалистическая диалектика) как метод выполняет задачу ориентирования мышления и деятельности на основе этих знаний, так сказать, принципиального предписания, как нужно воздействовать на действительность, чтобы глубже и полнее познать ее и целенаправленно ее изменять» 1 2. Можно привести здесь также высказывание П. В. Копнина: «Когда рассматривается отношение принципов, законов марксистской философии к явлениям материального мира, выясняется их объективное содержание, тогда они выступают как знание о самом бытии. Когда же определяется роль этих принципов и законов в процессе мышления и практической деятельности, они выступают как метод достижения новых результатов» 3.
' Отождествление теории диалектикй и диалектического метода, на наш взгляд, отрицательно сказалось на разработке принципов диалектического метода познания и преобразования действительности, на овладении диалектическим методом представителями конкретных наук и практическими работниками, которые нуждаются в содействии философов, чтобы на основе тех или иных законов и категорий диалектики сформулировать соответствующие методологические требования и определить пути их применения в своей области. «Диалектический метод,— пишет Г. А. Подкорытов,— ошибочно отождествлялся с теорией диалектического развития 1 Марксистско-ленинская философия как методология общественных и естественных наук, с. 24.
2 Segeth W. Materialistische Dialektik als Methode, S. 23.
3 Копиин IL В. Диалектика, логика, наука. M., 1973, с. 109—110.
26


объективного мира», Эта интерпретация диалектического метода ориентировала «философов и представителей частных наук на усвоение лишь научно-мировоззренческого аспекта марксистской методологии. Из поля зрения выпадало все богатство выработанных наукой мыслительных и познавательных приемов. Это вело к принижению методологической проблематики научного исследования» Аналогичную мысль развивает философ из ГДР Г. Климашевский. «Часто практикуемое сведение диалектико-материалистического метода к теоретической основе (к теории диалектики),— пишет он,— представляется нам неправомерным, поскольку опо наносит большой ущерб активному, самостоятельному и творческому характеру диалектики как рабочему инструменту теоретического и практического овладения действительностью» 1 2.
Не меняет существа дела рассуждение о том, что диалектический метод выступает по отношению к философской теории как форма по отношению к содержанию3. Если диалектический метод представляет собой форму теории диалектики, то не может быть никакой речи о его самостоятельном существовании, ибо форма вне содержания немыслима. Будучи системой связей элементов содержания, она органически входит в него. Говоря о том, что форма (структура) теории диалектики и диалектический метод есть далеко не одно и то же, мы не хотим сказать, что между ними нет никакой связи. Связь между структурой теории диалектики и диалектическим методом, разумеется, существует, но именно связь, а не тождество. В частности, структура (форма) теории диалектики, система ее законов и категорий должны отражать субординацию всеобщих форм бытия и закономерности развития познания, но то же самое должен отражать 1 Подкорытов Г. А. Историзм как метод научного познания. Л., 1967. с. 37.
2 Klimaszewsky G. Die materialistische Dialektik als Einheit von Theorie und Methode.— Deutsche Zeitschrift für Philosophie, 1974, № 7, S. 826.
3 См.: Солопов E. Ф, Предмет и логика материалистической диалектики, с. 181.
27


в своих требованиях и диалектический метод. Однако, отражая по существу одно и то же, теория диалектики и диалектический метод решают различные задачи, в связи с чем и формы отражения у них не одинаковые.
Теория диалектики, имея своей задачей объяснение того, что происходит в объективной действительности и в познании, отражает в системе законов и категорий всеобщие формы бытия и их необходимое соотношение, а также закономерности функционирования и развития процесса познания. Диалектический метод, призванный ориентировать людей в их познавательной и практической деятельности, отражает все это в системе требований к мыслящему и действующему субъекту, требований, указывающих, как поступать при решении той или иной теоретической или практической проблемы, как вести себя в процессе осуществления познавательной и предметно-преобразующей деятельности. «Диалектико-материалистический метод,— замечает Г. Клима- шевский,— направлен на позпание и преобразование, он представляет собой единство объективной стороны (познанных закономерностей) и субъективной стороны (познания и деятельности на основе познанного). Таким образом, составные части или элементы диалектико-материалистического метода образуют единство познавательных и регулятивных (выполняющих определенные требования) моментов» L
Итак, между теорией и методом имеется органическая взаимосвязь, выражающаяся в том, что теоретические положения определяют требования метода, его принципы, а метод обеспечивает получение соответствующих теоретических выводов, построение теории, проникновение в сущность исследуемого объекта. Вместе с тем теория и метод не сливаются друг с другом, а представляют собой относительно самостоятельные формы овладения действительностью, формы познания и преобразования ее в интересах общества.
1 Klimaszewsky G. Die materialistische Dialektik als Einheit von Theorie und Methode.— Deutsche Zeitschrift für Philosophie, 1974, № 7, S. 818.


Глава II
Диалектика как теория познания
Диалектика как наука, изучающая всеобщие формы бытия, всеобщие законы движения, развития объективной действительности и познания, выполняет ряд функций: мировоззренческую, гносеологическую и методологическую (логическую).
Выполняя мировоззренческую функцию, диалектика разрабатывает целостную систему взглядов на мир, которая дает единое понимание происходящих в нем явлений, ориентирует человека в его жизни и деятельности, помогает ему определить свое место в обществе, свою жизненную позицию.
Когда говорят о гносеологической функции диалектики, то подразумевают выявление на основе сформулированных ею законов сущности познавательного процесса, раскрытие закономерностей его функционирования и развития, то есть разработку диалектико-материалистической теории познания.
Методологическая функция диалектики реализуется путем разработки на основе всеобщих форм бытия, всеобщих 29


законов диалектики, закономерностей функционирования.и развития познания соответствующих принципов, требований к мыслящему субъекту, ориентирующих его в познавательной деятельностп.
Выполняя эти три функции, диалектика как учение о всеобщих формах бытия, всеобщих свойствах и связях, всеобщих законах движения и развития остается единой целостной наукой. Закономерности развития действительности отражаются в законах и категориях диалектики, во взаимосвязях и взаимопереходах последних. Именно законы и категории составляют содержание диалектики, именно они выполняют указанные три функции. Поэтому, говоря о гносеологической функции диалектики, мы должны показать, как эти законы и категории выступают в качестве законов и категорий теории познания, как они выражают диалектику функционирования и развития познания.
В пашей литературе распространено представление о том, что диалектика процесса познания есть не что иное, как движение познания от живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике как критерию истины. В последнее десятилетие авторы, занимающиеся разработкой теории познания, стали представлять диалектику развития познания и как его движение от эмпирического уровня к теоретическому, а затем к практике как конечному критерию истинности получаемых теоретических выводов Ч
Давая приведенную выше формулировку, В. И. Ленин имел в виду прежде всего то, что она указывает диалектический путь движения познания к истине1  2. Действительно, путь развития познания к истине в своих основных этапах весьма точно выражен в приведенном ленинском положении и (если иметь в виду развитие научного познания) в схеме упомянутых выше авторов. Но диалектика функционирования и развития познания не исчерпывается указанием пути 1 См.: Материалистическая диалектика. В 5-ти т. М., 1981, т. 1, с. 55—60; Диалектика научного познания. М., 1978, с. 57—62.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 153.
30


развития познавательного процесса от его начального момента до получения истинного знания. Она предполагает также раскрытие законов, которым подчиняется познавательный процесс, выявление основных этапов его движения к сущности исследуемого объекта, которая воспроизводится в системе идеальных образов, в целостной теории. Не кто иной, как В. И. Ленин, наметил программу такого исследования развития познания, закономерностей его функционирования и развития, такого пути разработки теории познания.
Известно, что В. И. Ленин считал необходимым вывести диалектику познания из истории развития всего общественного познания и практики. Теория познания, указывал он в «Философских тетрадях», должна складываться из: 1) истории философии, 2) истории отдельных наук, 3) истории умственного развития ребенка, 4) истории языка, 5) истории психологии и физиологии органов чувств ’. Она дол мша представлять собой также квинтэссенцию истории техники1  2.
Такому пути разработки теории познания, выявления закономерностей его функционирования и развития В. И. Ленин придавал настолько большое значение, что считал: именно в этом состоит дальнейшее развитие теории диалектики по сравнению с Гегелем и К. Марксом. «Продолжение дела Гегеля и Маркса,— писал он,— должно состоять в диалектической обработке истории человеческой мысли, науки и техники... История мысли с точки зрения развития и применения общих понятий и категорий логики — voilà ce qu’il faut! (вот, что нужно!—Ред.)»3. Диалектическую обработку истории развития общественного познания и практики Ленин, как мы видим, связывал с анализом применения и развития соответствующих философских категорий. В ходе такого анализа, по мысли Ленина, мы должны представить категории в качестве ступенек, узловых пунктов 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 314.
2 См. там же, с. 143.
3 Там же, с. 131. 159.
31


проникновения человеческого ума в объективную действительность и вместе с этим — в качестве ступенек выделения человека из природы, овладения ее необходимыми свойствами и связями. «Перед человеком,— писал Ленин по данному поводу,— сеть явлений природы. Инстинктивный человек, дикарь, не выделяет себя из природы. Сознательный человек выделяет, категории суть ступеньки выделения, т. е. познания мира, узловые пункты в сети, помогающие познавать ее и овладевать ею» 1.
Анализируя категории диалектики, французский философ-марксист Ж.-П. Коттен рассуждает: «Но что же такое эти категории? Я предлагаю на свой страх и риск некоторые элементы для определения: моменты, узлы процесса познания, моменты специфической общности, диалектически связанные с «научными абстракциями» (хотя они и не сводятся к ним); моменты, которые можно выделить в результате анализа различных процессов познания и особенно из их взаимосвязи (следовательно, качественные скачки); узлы познания, которые вовсе не являются метафизическими (вечными, неизменными) общими понятиями, но историческими сущностями, главные черты которых эволюционируют в ритме процесса познания, понимаемого как хроника... Более того, эти категории не могут быть мыслимы изолированно, но только диалектически, в их взаимосвязи, в их отношениях... с понятиями, с конкретностью познания, с общественной практикой в ее целостности, из которых они извлечены» 1 2.
Однако впервые положение о категориях как узловых пунктах, ступенях развития познания со всей четкостью было выдвинуто именно В. И. Лениным. Раскрывая содержание категории «закон», Ленин, например, замечает: «...понятие закона есть одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 85.
2 Cotten J.-P. Peut-on «isoler» la dialectique? — In: Sur la dialectique. P., 1977, p. 150.
32


процесса» \ По поводу категорий «сущность» и «явление» он указывает: «Суть здесь та, что и мир явлений и мир в себе суть моменты познания природы человеком, ступени, изменения или углубления (познания)»1  2. Категория «субстанция», пишет он в другом месте, есть «важная ступень в процессе развития человеческого познания природы и материи» 3. Общее, отмечает Ленин, определяя место этой категории в историческом развитии познания, «есть ступень к познанию конкретног о...» 4.
Рассматривая категории как ступени, моменты, узловые пункты развития познания, В. И. Ленин считает, что их необходимо поставить в такое соотношение, которое соответствовало бы «действительному углублению нашего познания мира»5. Возникновение каждой категории обусловлено все более глубоким проникновением познания в мир явлений, выявлением всеобщих сторон и связей, которые уже не укладываются в существующие категории и требуют для своего выражения и фиксации новых. Появившись, всякая новая категория вступает в определенные отношения с существующими категориями и, таким образом, занимает свое особое место в историческом развитии познания, как необходимое звено в движении познания к сущности исследуемого объекта.
И если мы расположим категории в той последовательности, в которой они появились, то воспроизведем основные ступени развития познания от низшего к высшему и диалектические закономерности перехода от одной к другой. Тем самым раскрывается одна из важнейших гносеологических функций категорий, заключающаяся в том, что в своем необходимом соотношении они отображают закономерности функционирования и развития познания.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 135.
2 Там же, с. 138.
3 Там же, с. 142.
4 Там же, с. 252.
5 Там же, с. 84.
3
А. П. Шептулин
33


Другой, не менее важной гносеологической функцией категорий является то, что, возникнув на определенной стадий развития познания действительности, они выступают затем в качестве форм его функционирования и дальнейшего развития.
Что же касается основных законов диалектики, то их гносеологическая функция заключается в том, что они являются универсальными формами движения познания от одних (низших) ступеней к другим (более высоким) и вместе с тем — от одной категории к другой, представляющей более высокую ступень (более глубокий уровень) развития познания.
Остановимся конкретно на основных ступенях развития познания и всеобщих диалектических формах его движения от одной ступени к другой.
Познание и исторически, и логически начинается с выделения определенного объекта, который отделяется от других объектов, составляющих реальную действительность. В результате субъект познания сразу же сталкивается с такими всеобщими формами бытия, как отдельное, отражаемое в сознании благодаря понятию «вещь», и отношение, включающее в себя в качестве необходимых сторон раздельность и связь.
Исторически этот начальный момент движения познания связан с осознанием человеком себя, своего относительно самостоятельного, отдельного от внешнего мира существования, а также своего отношения к этому миру, предполагающего и раздельность бытия (человека и мира), и связь с миром через трудовую деятельность.
Уже здесь, на первой, начальной ступени функционирования познания происходит раздвоение объекта на противоположности и установление связи, единства между ними. В самом деле, выделяя определенный объект из множества явлений внешнего мира (отделяя себя от внешнего мира, а затем один предмет от других), человек фиксирует раздельность бытия. Осуществляя же воздействие на выделенный отдельный предмет (явление), он фиксирует связь между со34


бой и внешним миром и, поскольку в таком воздействии использует другие предметы в качестве орудий труда, связь между отдельно (относительно самостоятельно) существующими предметами.
Раздвоение реальной действительности на отдельные вещи и отношения между ними снимается в понятии свойства, которое является необходимым результатом того, что отдельно, относительно самостоятельно существующие вещи находятся в определенных отношениях друг к другу, Соответствующие свойства являются полезными или вредными для человека или же индифферентными, не имеющими какого-либо значения для ого существования и жизнедеятельности. Полезные и вредные свойства человек фиксирует (запоминает) и соответственно учитывает в своих действиях.
Далее, поскольку свою связь с внешним миром, а также одних предметов (явлений) внешнего мира с другими человек осознает через воздействие, осуществляемое в процессе тРУДа, то осознание этой связи неизбежно приводит к осознанию и того, что в результате такого воздействия свойства, присущие вещам, необходимым образом изменяются. Подобное изменение является целью трудовой деятельности, которая имеет своей задачей подготовить предмет труда для удовлетворения той или иной потребности человека, превратить его в жизненное благо. Поэтому желаемое изменение не только осознается человеком, но и является необходимой стороной его целенаправленной деятельности.
В осознании изменений снимается противоречие между раздельностью существования вещей и связью между пими и осуществляется переход к новому понятию «движение», которое отражает изменения, происходящие в вещи в результате воздействия на нее других вещей. В понятии «движение» происходит снятие понятий «раздельность» и «связь».
В ходе дальнейшего развития познания движение, в свою очередь, раздваивается на противоположности (противоположные тенденции) — покой и движение (относительная устойчивость и изменчивость). Расчленение движения 35


на устойчивость и изменчивость позволяет выделить прошлое состояние, предшествующее настоящему, и будущее, неизбежно следующее за настоящим. Такое различение человек необходимо должен был производить, осуществляя трудовую* деятельность, предполагающую целенаправленное изменение окружающей действительности. Противоречие между изменением и устойчивостью (движением и покоем) снимается в понятии «время».
Выделение отдельных предметов, их относительно самостоятельного, обособленного бытия и фиксация их отношений (раздельности и связи) с другими предметами приводят к осознанию внеположности их бытия (один предмет находится вне другого) и их местонахождения (нахождения справа, слева, впереди, сзади, выше, ниже). Внеположность отдельных предметов и их местонахождение отражаются в понятии «пространство», которое является результатом снятия понятий «вещь» (отдельное) и «отношение».
Понятие пространства так или иначе связано с относительной устойчивостью вещей, материальных образований, их неизменностью, понятие времени — с их изменчивостью. Относительная устойчивость (покой) и изменчивость (движение) являются необходимыми сторонами каждого отдельного материального образования, каждой вещи. Вещь, таким образом, выступает как единство пространственных и временных характеристик, а также движения и покоя (изменчивости и устойчивости), раздельности (обособленности) и связи, как единство свойств и отношений.
Осмысление отдельного материального образования (явления) начинается с фиксации его как единичного. В самом деле, впервые заметив, что тот или иной предмет способен удовлетворять определенную потребность, человек запоминает его как нечто особенное, ранее не встречавшееся. Впоследствии, по мере развития практической деятельности и осуществляющегося на ее основе познания, человек обнаруживает, что и другие предметы обладают способностью удовлетворять ту же самую потребность. На основе того, что 36


различные предметы обладают сходным свойством, человек объединяет их в единую группу и дает определенное название. Переходя от одного к многому на практике и в познании, человек снимает множественность посредством установления единства, которое составляет содержание общего понятия, существующего наряду с единичными образами отдельных предметов.
Осознавая отдельное (выделенный из множества предметов объект) как единичное, человек отражает его со стороны качества. Он стремится понять, что объект представляет собой, чем он является. На этой ступени развития познания количественные характеристики не различаются, они необходимо включаются в качество, поскольку (как и качественные характеристики) указывают на то, что собой объект представляет. Количественные характеристики различимы лишь на основе выделения общего, тождественного в вещах. Поэтому переход на практике и в познании от единичного к общему сопровождается переходом от отражения вещи со стороны ее качества к отражению ее со стороны количества. Таким образом, выделение единства, установление тождества между многими вещами приводит к раздвоению вещи на новые противоположные стороны — качество и количество.
На первых порах выявленные у объекта качественные и количественные характеристики рассматриваются как самостоятельные, не связанные между собой. Но дальнейшее развитие познания и практики приводит к тому, что человек начинает улавливать связь между ними. Он устанавливает, что определенные изменения количественных характеристик обусловливают изменение соответствующих качественных характеристик, и наоборот, изменения тех или иных качественных характеристик вызывают изменение количественных. Взаимозависимость качественных и количественных характеристик фиксируется в понятии «мера». В этом понятии снимается противоположность качества и количества.
Через категории единичного и общего, качества и количества на данной ступени развития познания отражаются 37


свойства и отношения, проявляющиеся во взаимодействии одной вещи с другими вещами, то есть находящиеся па поверхности. Но для практической деятельности человеку нужно знание того, чем обусловлены те или иные представляющие для него интерес свойства и связи, то есть знание причин, вызывающих их к жизни.
Первые шаги к этому знанию человек делает благодаря выявлению взаимозависимости качественных и количественных характеристик. Однако установление такой взаимозависимости полностью задачи не решает, поскольку не объясняет, чем вызвано изменение качества или количества. Стремление объяснить выявленные у вещи свойства, их изменения приводит к открытию их причинной обусловленности, к выявлению факторов, порождающих то или иное свойство и его изменение. Первоначально в качестве причины, обусловливающей возникновение или изменение того или иного свойства вещи, признается другая вещь (или явление), которая воздействует на первую, а изменения, которые претерпевает первая вещь, рассматриваются в качестве следствия данного воздействия. В ходе дальнейшего развития познания обнаруживается, что изменения в вещи, на которую воздействует другая вещь, зависят не только от особенностей последней, но и от природы первой. Более того, оказывается, что вещь, на которую воздействует другая вещь, ведет себя не пассивно, а активно, сопротивляется этому воздействию, в определенной степени преодолевает его и в свою очередь воздействует на другую вещь, вызывая в ней соответствующие изменения. Отсюда понимание причины как вещи, воздействующей на другую вещь и вызывающей в последней изменения, оказывается ограниченным. Действительной причиной является не воздействие одной вещи на другую, а взаимодействие между ними, вызывающее в них определенные изменения. Соответственно и в роли следствия выступают изменения не в одной вещи, а во всех, которые находятся во взаимодействии между собой.
38


Взаимодействие между материальными образованиями при соответствующих условиях приводит к образованию новой, относительно устойчивой, целостной системы. Свойства, присущие этой системе, будут выступать как следствие взаимодействия элементов, ее образующих. Таким образом, причина свойств той или иной вещи, а также их изменений находится в самой вещи, во взаимодействии образующих ее элементов.
Познаваемая действительность, расчлененная на причину и следствие, которые пространственно разделены, через взаимодействие соединяется в единое целое, относительно устойчивую систему — вещь.
По мере выявления одной за другой причинно-следственных связей, касающихся одной и той же вещи, по мере объяснения свойств вещи из соответствующих взаимодействий элементов, ее образующих, а также ее самой как целостной системы вещей возникает потребность объединить все причинно-следственные связи, все взаимодействия и вызываемые ими изменения в единое целое и отразить через единое понятие. В качестве такого понятия служит категория «содержание», которая, включая в себя элементы, образующие вещь, их взаимодействие, взаимодействие вещи как целого с другими вещами, а также изменения, возникающие в результате этих взаимодействий, снимает понятие причины и следствия и в снятом виде включает их в себя.
Но объединяя всю совокупность причин и следствий, всю совокупность элементов, образующих вещь, их взаимодействий и изменений в единое целое, человек осмысливает их не как механическую совокупность факторов, а как систему определенным образом связанных элементов, как целое, имеющее определенную структуру. Отражение системы относительно устойчивых связей элементов, образующих вещь, осуществляется через категорию «форма». Форма является частью содержания, его наиболее устойчивой стороной, структурой.
39


Так понятие содержания, снимая в себе категории причины п следствия как определенные противоположности, само, выявляя свою противоположность — форму, раздваивается. Благодаря категориям «содержание» и «форма» происходит осмысление новых противоположных сторон материального образования и закономерностей их взаимосвязи.
Как мы уже отметили, содержание материального образования (вещи) составляют: 1) элементы, образующие вещь; 2) взаимодействие элементов; 3) изменения, возникающие в вещи в результате этого взаимодействия. Когда мы осмысливаем закономерности взаимосвязи содержания и формы, мы берем совокупность указанных трех факторов и соотносим ее с той или иной относительно устойчивой системой связей взаимодействующих элементов. Но в процессе дальнейшего развития познания возникает необходимость выявить закономерности отношения того или иного отдельного фактора, входящего в содержание, с относительно устойчивой системой связей. Для отражения данных закономерностей используются категории «элемент» и «структура», получившие широкое распространение в ряде наук и в философии.
Далее, мы можем взять взаимодействия, а также изменения, которые они вызывают, с одной стороны, и относительно устойчивую систему связей элементов, образующих целое, чтобы попытаться выявить закономерность их взаимозависимости,— с другой. В данном случае мы будем иметь дело с категориями «функция» и «структура».
Категория «структура» в соотношении с категорией «функция» приобретает несколько иное содержание, чем то, которое выявляется, когда ее соотносят с категорией «элемент». В данном случае в структуру будет входить не только совокупность относительно устойчивых связей элементов, но и сами элементы, а она — структура — будет выступать в качестве системы. В самом деле, характерными чертами системы являются ее расчлененность на отдельные, относительно самостоятельные элементы, наличие необходимой взаимосвязи между ними и целостность (несводимость 40


свойств целого к сумме свойств составляющих его элементов). Диалектика системы и элемента представляет собой частный случай диалектики целого и части, когда в качестве целого выступает органическое целое.
Итак, на ступени развития познания, которая представлена категориями содержания и формы, происходит дальнейшее движение познания вглубь и вширь, выявляются новые всеобщие противоположные стороны материального образования, обогащающие диалектику взаимосвязи содержания и формы.
Мы здесь проследили одну ветвь развития познания, начиная от ступени, представленной категориями «причина» и «следствие». Но от причинности познание развивается и в направлении других категорий, в частности необходимости, закона и т. д.
Осмысление причинно-следственной связи приводит к выявлению того обстоятельства, что при соответствующих условиях причина и следствие необходимо связаны, что, если есть причина, наступление следствия неизбежно. Первоначально необходимость осознается именно как характеристика причинно-следственной связи. Но в ходе дальнейшего развития познания необходимость отделяется от причинности и осмысливается как самостоятельная форма бытия, противопоставляемая не причинности, а случайности. Через категории «необходимое» и «случайное» познаваемая объективная реальность раздваивается на такие противоположные стороны, которые подготавливают почву для проникновения в сущность исследуемого объекта. Необходимое в снятом виде содержит все предшествующие категории: общее, мера, причинность, форма, структура, система и т. д.
Дальнейшее углубление познания необходимого приводит к выделению определенных устойчивых, общих, наиболее важных для функционирования и развития объекта отношений, которые отражаются в категории «закон».
Человек открывает все новые и новые необходимые свойства п связи, касающиеся одного и того же материального 41


образования, одной и той же области действительности.,1 По мере накопления знаний о необходимых свойствах и связях, о законах функционирования и развития исследуемого целого возникает потребность представить все это знание в виде целостной системы, вывести из единых принципов. Совокупность необходимых свойств и отношений вещей, законов их функционирования и развития, представленных в их органической взаимосвязи и взаимозависимости, составляет сущность вещи, а самообнаружение этих необходимых свойств и связей в процессе ее взаимодействия с другими вещами составляет явление.
Воспроизведение сущности чего-либо в сознании человека возможно в форме теории, в виде системы идеальных образов, понятий. Построение такой системы предполагает нахождение необходимых сторон (отношений) исследуемого целого, которые являются простейшими и определяющими в нем. Эти стороны (отношения) отражаются в категории «основа», а все другие необходимые стороны и связи, которые формируются под непосредственным воздействием основы и потому выводятся, объясняются из нее, отражаются в категории «обоснованное». Выведение обоснованного из основы йредполагает рассмотрение последней в движении, изменении и развитии, что требует раскрытия в ней противоположных сторон, тенденций, обусловливающих ее изменение, переход из одного качественного состояния в другое и соответствующие изменения всех необходимых сторон и связей исследуемого целого. Прослеживая эти изменения, мы можем представить сущность исследуемого объекта как результат предшествующего развития.
По мере открытия новых необходимых свойств и связей исследуемого целого, которые не учитывались при построении системы понятий, отражающих его сущность, возникает потребность в уточнении данной системы, в нее включаются новые, не принимавшиеся ранее в расчет свойства и связи. В результате осуществляется переход от сущности первого порядка к сущности второго порядка и т. д. без конца.
42


Итак, познание начинается с выделения отдельной вещи, переходит к установлению отношений ее с другими вещами, к выявлению присущих ей свойств и исследованию их изменений — движения. Выделенное отдельное материальное образование сначала осознается как единичное, затем как общее и вместе с этим особенное и, наконец, как всеобщее, уясняется его качество и количество. От фиксации качественных и количественных характеристик как сосуществующих познание переходит к их взаимосвязи, а затем к каузальности (причинной обусловленности); от выявления внешних причин к внутренним — к содержанию и форме, структуре и элементу, структуре и функции, системе и элементу и параллельно — к необходимости, закону и сущности как совокупности необходимых свойств и отношений (законов), взятых в их естественной взаимосвязи и взаимозависимости; от воспроизведения в системе идеальных образов сущности первого порядка оно направляется к отражению сущности второго, третьего порядка и т. д. без конца.
В представленном выше движении познания от одних ступенек (категорий) к другим, знаменующим более глубокий уровень проникновения человеческого ума в объективную действительность, мы показали действие закона единства и борьбы противоположностей, а также отрицания (снятия) одних категорий другими с удержанием положительного содержания и повторением пройденного на новой, более высокой основе. Но в указанном движении проявляются не только законы единства и борьбы противоположностей и отрицания отрицания, но и закон перехода количественных изменений в качественные.
При рассмотрении принципов диалектического метода познания мы будем исходить не только из всеобщих законов, всеобщих форм бытия, отраженных в законах и категориях диалектики, но и из закономерностей развития познания, перехода от одних категорий к другим, выполняющим функцию узловых пунктов, ступенек, приближающих к сущности исследуемого объекта.


Глава III
Основные черты диалектического метода
В нашей философской литературе нередко в качестве самостоятельных разделов марксистско-ленинской философии выделяют материалистическую теорию и диалектический метод. Авторы, проводящие такое разделение, к теории, как правило, относят учение о материи и сознании, анализ первой и второй стороны основного вопроса философии, а к диалектическому методу — учение об основных законах и категориях диалектики 1.
В марксистско-ленинском философском учении, как известно, материализм и диалектика находятся в органической взаимосвязи. Здесь философская теория, представляющая собой систему взглядов на мир, которая дает единое понимание происходящих в нем явлений, определяет место человека в нем, разрабатывается на основе не только научного решения 1 Анализ этой точки зрения и выводов, неизбежно следующих из нее, содержится, например, в работе: Worke С. Zur Einheit von Materialismus und Dialektik. Berlin, 1979, S. 55—59.
44


вопроса о соотношении материи и сознания, но и изучения всеобщих форм бытия, всеобщих свойств и связей объективной действительности, а также познания всеобщих законов, действующих в природе, обществе и человеческом мышлении. Если же исключить учение о всеобщих законах действительности из философской теории, то это существенно обеднит ее, лишит ее обоснованности, последовательной научности. Дело в том, что без диалектики, являющейся общей теорией развития, без изучаемых ею законов невозможно научно обосновать вторичность сознания, показать, что оно представляет собой результат развития материи, появляется у соответствующим образом организованных материальных образований, так же как невозможно раскрыть механизм отражения в сознании объективной действительности, то есть разработать теорию познания. С другой стороны, нельзя исключить из диалектики учение о закономерностях взаимосвязи материи и сознания, а также теорию познания. Без материалистического понимания соотношения материи и сознания, без теории познания как активного творческого отражения действительности в сознании человека невозможно разработать научное учение о всеобщих законах действительности и о диалектическом методе познания.
Не случайно К. Маркс, показывая качественное отличие своего диалектического метода от диалектического метода Гегеля, подчеркнул прежде всего связь его с материалистическим решением основного вопроса философии. «Мой диалектический метод,— писал он,— по своей основе не только отличен от гегелевского, но является его прямой противоположностью. Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» I И в другом месте! «...мой 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 21.
45


метод исследования не тот, что у Гегеля, ибо я — материалист, а Гегель — идеалист. Гегелевская диалектика является основной формой всякой диалектики, но лишь после освобождения ее от ее мистической формы, а это-то как раз и отличает от нее мой метод» \
Необходимую связь диалектического метода познания с материалистическим решением основного вопроса философии подчеркивают многие авторы. Например, И. С. Нарский по данному поводу пишет: «Диалектический метод Маркса — материалистический, и он смог стать методом изменения и преобразования действительности именно потому, что был чужд предвзятым спекуляциям и обеспечивал верное отражение объективной реальности...» 1 2 «Когда мы говорим о методологическом значении законов и категорий диалектики,— подчеркивает И. Д. Андреев,— то здесь речь идет не о диалектике вообще (которой, кстати, не существует), а именно о материалистической диалектике. Известно, что коренное отличие диалектико-материалистического метода от метода гегелевской диалектики и даже прямую противоположность между ними Маркс видел именно в решении основного вопроса философии» 3.
Учитывая данное обстоятельство, некоторые авторы считают более правильным называть метод Маркса не просто диалектическим, а диалектико-материалистическим.
Исключая диалектику из материалистической теории, учение о всеобщих свойствах и связях действительности, о всеобщих законах, действующих в природе, обществе и мышлении, отождествляют с диалектическим методом. В результате под методом понимают не принципы, ориентирующие людей в их познавательной и практической деятельности, сформулированные на основе всеобщих законов действительности, 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 448.
2 Нарский И. С. Материалистическая диалектика как метод конкретного научного исследования. М., 1972, с. 4—5.
3 Андреев И. Д. Проблемы логики и методологии познания. М., 1972, с. 304.
46


а сами эти законы, учение о них. Но учение о законах, действующих в той или иной области действительности, как уже указывалось раньше, представляет собой не метод, а теорию ’. Таким образом, упуская из поля зрения диалектический метод как совокупность принципов, требований к мыслящему и действующему субъекту, предписывающих определенную форму и порядок его действий (поведения) в отношении объекта, авторы, разделяющие данную точку зрения, расчленяют единую, целостную марксистско-ленинскую философскую теорию на две относительно самостоятельные, рядом существующие теории: теорию материализма и теорию диалектики. Как известно, В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что материализм и диалектика в диалектическом материализме органически связаны, представляют собой не две различные теории, а одну и ту же.
Будучи всеобщим методом, применимым в любой области познания и практической деятельности, диалектический метод отражает всеобщие свойства и связи объективной действительности. Его требования, принципы формулируются на основе законов и категорий диалектики, являются выводом из всеобщих диалектических закономерностей, выраженных в их содержании. Эти принципы правильно ориентируют людей в их познавательной и практической деятельности, способствуют проникновению в сущность объекта и его целенаправленному преобразованию только потому, что диалектические законы, претворенные в методологические требования, направляющие мыслительный процесс в определенное русло, проявляются в объекте, только потому, что в нем действительно присутствует диалектика.
Многие буржуазные философы объявляют марксистско- ленинское понимание диалектического метода как отражения всеобщих законов, действующих в природе, обществе и мышлении, то есть объективной диалектики, двусмысленным и поэтому пе имеющим научной ценности. У социологов,
1 См.: Андреев И. Д. О методах научного познания. М., 1964, с. 57—60; Он же. Проблемы логики и методологии познания, с. 303—305. 47


пишет, например, французский философ В. Ойхнер по поводу использования диалектики в качестве метода исследования социальных явлений, «царит путаница в том, что касается значения диалектики. Прежде всего, понятие диалектики употребляется в контексте борьбы человека с природой, затем приписывают обществу объективную диалектическую структуру, затем диалектика означает просто «взаимное действие», затем снова диалектика должна быть методом. Вовсе не удивительно, что возникло впечатление, что диалектика не имеет никакого точного смысла и что она служит для того, чтобы сооружать концепции, ускользающие от какого бы то ни было контроля» 1. Сходную мысль развивает и канадский философ Марио Бунге. По его мнению, диалектика, будучи в какой-то степени связанной с природой, с физическим миром, не имеет никакого отношения к познавательной деятельности, к мышлению. Последнее развивается на основе своих собственных законов, которых нет в объективной действительности, в мире вещей. «...Диалектика в той степени, в какой она может рассматриваться как онтология физических объектов,— пишет он,— не применяется к концептуальным объектам и потому не является обобщением формальной логики... Мы не находим конструктов (понятий, суждений, теорий) готовыми в природе, также мы не извлекаем их из физических объектов: они есть плод фантазии, творческой деятельности нашего разума, и они характеризуются своими собственными законами, которые неприменимы к физическим объектам» 1 2.
Что касается того, что в объективной действительности не существует в готовом виде идеальных конструктов — понятий, суждений, теорий — и что они создаются в процессе творческой деятельности человеческого разума, то это верно. Но неверным является утверждение, будто они не имеют ни1 Euchner W. Conflit de méthodes dans la sociologie allemande.— Archives de philosophie. P., 1970, t. 33, c. 2, p. 192.
2 Bunge M. A Critical Examination of Dialectic.— In: Dialectic. International Institute of Philosophy. The Hague, 1975, p. 73.
48


какого отношения к внешнему миру, к физическим объектам, «не извлекаются» из этого мира. Идеальные конструкты органически связаны с физическим миром, с объективной действительностью, поскольку представляют собой отражение соответствующих сторон и связей действительности. Правда, данное отражение — не непосредственное, не механическое, не зеркальное, а творческое, сопровождающееся отделением общего от единичного, необходимого от случайного, которые в объективной действительности существуют в неразрывном единстве. Это отражение осуществляется не в процессе созерцания объекта познания, а в процессе его преобразования. Будучи отражением определенных (общих, необходимых) сторон и связей внешнего мира, физических вещей, идеальные конструкты в своем соотношении друг с другом, изменении и развитии в процессе мышления подчиняются не собственным, независимым от внешнего мира законам, а законам, которые являются отражением универсальных законов объективной действительности, то есть законам диалектики. Значит, диалектика имеет прямое отношение к познанию, мышлению и выполняет функции метода познания, логики мышления.
Буржуазные авторы свое неприятие диалектики стремятся обосновать тем, что отказывают ей в праве быть методом познания. Весьма отчетливо такое отношение к диалектике выразил, например, французский буржуазный философ Ж. Гренье. Согласно марксизму, пишет он, «все можно оправдать «диалектикой». Этот термин имеет магическую, непогрешимую силу. Он позволяет оставаться материалистом, допуская существование духа; присваивать идеи противников, давая им другие этикетки; быть одновременно «за» и «против», так как время, которое течет, примиряет противоположности и ведет к гибели антитез...» L И далее: «...идея диалектики, заимствованная Марксом у Гегеля, служит тому, чтобы провести все что угодно...» 1 2
1 Grenier J. Essai sur l’esprit d’orthodoxie. P., 1968, p. 33.
2 Ibid., p. 72.
4
A. П. Шептулин
49


Рассуждения Ж. Гренье —яркая иллюстрация того, насколько был прав К. Маркс, когда он в послесловии ко второму изданию «Капитала» писал: «В своем рациональном виде диалектика внушает буржуазии и ее доктринерам-идеологам лишь злобу и ужас, так как в позитивное понимание существующего она включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рассматривает в движении, следовательно также и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна»
Другие буржуазные философы вслед за Гегелем считают методом форму самодвижения духа, законы развития мышления, составляющего сущность всего существующего, или сводят его к чисто субъективной деятельности человека, к свободному, не ограниченному никакой внешней (объективной) необходимостью осуществлению мыслительных операций и практических действий.
Представителем данной группы философов является, например, А. Доз. Он считает, что истинным диалектическим методом является абсолютный метод, который одновременно выступает и в роли объекта (субстанции), и в роли субъекта и органически связан с содержанием развивающейся мысли. А. Доз критикует К. Маркса и Ф. Энгельса за то, что они «исказили» гегелевский абсолютный метод, утверждая, что есть объективная и субъективная диалектика, что, с одной стороны, она выступает как метод, противостоящий метафизическому методу, с другой — как наука о всеобщей связи, о противоречии, наконец, о всеобщих законах объективной действительности. «Нельзя,— пишет он,— из слова «диалектика» делать все, что угодно... Гегель не говорит, что диалектика является наукой, но он говорит, что «логическая» наука является собственно метафизикой... Нет и не может быть законов диалектики в том смысле, в каком можно говорить о за-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 22. 50


конах физики. Есть смысл говорить, что диалектика представляет собой закон всего того, что есть... Диалектика — это не изучение противоречий, но, если угодно, форма функционирования разума в процессе изучения сущности вещей» 1. И далее: «У Гегеля движение и субъективная диалектика образуют круг, но существование этого круга предполагает, что доминирующим полюсом является субъект. Однако здесь (в марксизме.— А. Ш.) доминирующим полюсом является то, что поглощает субъект (что тем самым не является в действительности субъектом) » 1 2.
Л. Доз, с одной стороны, выражает одобрение по поводу того, что марксисты не отвергают гегелевской диалектики, а исходят из нее в разработке своих воззрений на диалектический метод, но, с другой стороны, он недоволен тем, что дальнейшая разработка диалектики марксистами осуществляется не в том направлении, в каком бы ему хотелось. В. марксистско-ленинской философии гегелевский диалектический метод подвергся переосмыслению и коренной переработке на материалистической, научной основе, А. Доз же хотел бы развивать его дальше на идеалистической основе. Поэтому он не приемлет марксистского деления диалектики на объективную и субъективную (когда субъективная диалектика признается отражением объективной), не приемлет того, что диалектический метод выражает в своих требованиях объективную диалектику и является выводом из истории развития познания и практики. Он не может согласиться с тем, что диалектика является наукой о всеобщих законах объективной действительности и о законах мышления. По его мнению, диалектика — это всецело логика, метод самодвижения, совпадающий с внутренними законами развития его содержания.
Однако дальнейшее развитие гегелевского метода на идеалистической основе невозможно, идеализм в плане развития диалектики исторически себя исчерпал. Все, что можно было 1 Doz A. L’usage et l’abus du mot «dialectique».— In: Dubarle D.t Doz A. Logique et dialectique. P., 1971, p. 230.
2 Ibid., p. 232.
51


сделать в рамках идеализма, Гегель сделал, доведя разработку диалектики до такого состояния, что она в значительной степени выглядела поставленным на голову материализмом. Поэтому единственным путем спасения гегелевского диалектического метода является переработка его с позиций материализма, согласование с достижениями современной науки и общественной практики. Этот путь как раз и избрали К. Маркс и Ф. Энгельс, этим путем шел в исследовании диалектики В. И. Ленин, разрабатывая ее как мировоззрение, как теорию познания и как диалектическую логику — метод познания и революционного преобразования действительности.
Совершенно оторванным от действительности, субъективным по своей природе выглядит диалектический метод у теологов. Они связывают его с созидательной деятельностью бога. «Диалектический путь», «диалектический метод»...— пишет известный швейцарский теолог К. Барт,— является единственным соответствующим факту пришествия Бога, который становится человеком, проникает со своей полнотой в нашу пустоту, со своим «да» в наше «нет»... Но как установить необходимую связь этих двух аспектов истины с их живым центром? Истинный диалектик знает, что этот центр нельзя ни схватить, ни созерцать; следовательно, он лишь позволяет иногда увлечь себя говорить о нем прямо, зная, что прямое утверждение этой истины, каким бы — положительным или отрицательным — оно ни было, невозможно и что оно не будет в действительности утверждением истины. Таким образом, нам остается (волнующее зрелище для тех, у кого не закружится голова) только связывать постоянно одну с другой две позиции, положительную с отрицательной, объяснять «да» посредством «нет» и «нет» посредством «да», никогда не останавливаясь на «да» или на «нет», то есть не говоря о божественном величии в создании, не подчеркивая, что бог полностью скрыт в природе, не говоря никоим образом о божественном сходстве человека, не напоминая, что человек, которого мы знаем,— это падший человек, ничтожест52


во... но также не говоря о грехе, не подчеркивая, что мы не знаем этого греха, если он нам не прощен» \
Рассуждения К. Барта наглядно свидетельствуют о том, какую мистификацию претерпел диалектический метод у теологов, превратившись из метода научного познания и творческого преобразования действительности в руководство по общению с богом, в метод достижения религиозного экстаза.
Крайне субъективистские представления о диалектическом методе развивает французский философ Л. Лавелль. По его мнению, метод ничего не привносит в сознание извне, никоим образом не принуждает сознание совершать те или иные действия, наоборот, он предоставляет ему полную свободу действий, поскольку является формой развития свободной деятельности, внутренне присущей природе духа. Диалектический метод, по Л. Лавеллю, включает в себя не больше правил, чем метод создания произведений искусства. «Как и артист, дух,— пишет он,— не сможет создавать по принуждению. Ему надо, чтобы его предоставили самой свободной и самой* естественной игре, надо, чтобы он шел своим собственным путем, в совершенной свободе, которая позволит ему воспринимать великодушные дары вдохновения» 1 2. Согласно Л. Лавеллю, «истину мы носим в себе, а метод — это то «тонкое искусство», которое располагает душу к признанию в результате чистого согласия... К истинному надо идти со всей своей душой: истину можно уловить лишь с помощью искренности и смирения. Она скрывается от всех усилий воли и честолюбия и в меньшей степени вверяется строгой дедукции, чем чистоте внимания, того внимания духа к самому себе, которое, без сомнения, является самым высшим его актом» 3.
Движение к истине у Л. Лавелля начинается с овладения субъектом самим собой и продолжается в процессе конструирования им самого себя. Диалектический метод — это способ 1 Doz A. L’usage et l’abus du mot «dialectique».— In: Dubarle D., Doz A. Logique et dialectique, p. 228—229.
2 Lavelle L. Le manuel de méthodologie dialectique. P., 1962, p. VI.
3 Ibidem.
53


конструирования субъектом самого себя. Но как же субъект конструирует себя? С помощью диалога. С кем? С самим собой. Дело в том, что, по Л. Лавеллю, сознание субъекта представляет собой результат живой связи между психологическим субъектом, трансцендентальным субъектом и абсолютным субъектом или, выражаясь проще, между индивидом, человеком и абсолютным бытием. «Психологический субъект,— пишет Л. Лавелль,— является центром индивидуальной перспективы; трансцендентальный субъект — центром всякой перспективы вообще; абсолютный субъект — центром без перспективы, не абстрактным центром всех частных перспектив, но конкретным центром, который одновременно и уничтожает их, и обосновывает. Но где же сознание? Разумеется, не в изолированном психологическом субъекте, который в предельном случае являлся бы только пассивным выражением тела, то есть освещаемым, а не освещающим и не способным дать самому себе свой собственный свет; не в трансцендентальном субъекте, о котором часто думают, что он заслуживает названия логического субъекта, и о способе деятельности которого мы можем судить только по ее результатам; не в абсолютном субъекте, который в том случае, когда пытаются изолировать его от психологического и трансцендентального субъекта, проявляется либо как тождественный вещи в себе, либо как цель стремления и объект веры. Сознание является результатом, так сказать, циркуляции между тремя аспектами одного и того же субъекта» к
Этот синтетический субъект играет доминирующую роль по отношению к действительности, он определяет три мира: чувственный мир, мир идей и мир ценностей. Связи, имеющие место между субъектами, являются первичными по отношению к связям между вещами, между идеями и между ценностями. Конечной причиной всего здесь выступает абсолютный субъект (бог), но действовать непосредственно на мир вещей он не может: он воздействует лишь через другие субъ1 Lavelle L, Le manuel de méthodologie dialectique, p. 60.
54


екты. «Бог,— указывает Л. Лавелль,— не создал ни идеи, ни вещи, по, создавая существа, то есть личности, он создал тем самым мир идей, то есть мир, общий всем сознаниям, и чувственный мир...» 1 В связи с тем, что абсолютный субъект, воздействуя на другие субъекты, обусловливает внешний мир, диалог между психологическим, трансцендентальным и абсолютным субъектами, который ведет человек в своем собственном сознании в диалектической форме, обеспечивает и познание чувственных вещей, и участие в их творении. Будучи творцом «через участие» в творении мира абсолютным субъектом, конкретный субъект (человек) проникает тем самым в самую сердцевину бытия.
Выражая суть диалектического метода Л. Лавелля, автор предисловия к его книге Жизель Бреле пишет: «Метод Лавелля — «диалектический» в подлинном смысле, ибо он всецело рождается из внутренней диалектики сознания: он является диалогом субъекта с абсолютным субъектом и со всеми другими субъектами. Диалектический метод не идет от небытия к бытию; он вращается в недрах бытия» 1 2. «Оригинальная черта диалектического метода в том,— отмечает сам Л. Лавелль,— что он исходит из самого сознания, рассматриваемого в его внутренней игре, которая... выступает условием возможности всего того, что мы можем знать» 3.
Однако диалог сознания с самим собой вне взаимодействия с объективной действительностью, с познаваемым объектом не способен привести к истине. И никакая диалектика духа, никакой диалектический метод, игнорирующий объективную диалектику, диалектику вещей, не в состоянии изменить этого факта. Конечно, в каждом конкретном человеке имеется и индивидуальное, присущее только ему, и общее, свойственная всем людям человеческая (родовая) сущность, и всеобщее (абсолютное), составляющее субстанцию бытия. Вместе с тем только в результате анализа своего сознания, 1 Lavelle L. Le manuel de méthodologie dialectique, p. 60.
2 Ibid., p. VIII.
3 Ibid., p. 84.
55


соотношения различных его моментов, без обращения к объективной действительности, без активных действий в отношении исследуемого или преобразуемого объекта человек никогда не сможет выявить этих, присущих ему характеристик, так же как и всеобщих, специфических, индивидуальных характеристик предметов й явлений внешнего мира.
Весьма распространенным в современной буржуазной философии является отрицание объективной диалектики. «Диалектика... —пишет, например, французский философ П. Обенк,— не является объектом, который можно выставить напоказ или по крайней мере очертить; она тем более не является наукой, успехи которой привели бы к единодушному признанию ее существования и законности; она не является даже методом, который неоспоримо доказывал бы свою состоятельность в той или иной области знания. Вместе с тем легко установить, что существует традиция диалектического мышления, которая со времен Сократа до наших дней существует в различных вариантах...» 1
Из рассуждений П. Обенка следует, что в объективной действительности, в вещах диалектики нет, что она не является ни наукой, ни даже методом познания, а представляет собой лишь установившуюся в далекой древности и ставшую традицией форму ведения диалога, спора, определенную «технику речи и человеческого поведения» 1 2. Ничего не отражая в объективной действительности, а представляя собой лишь произвольно установленную форму рассуждения, она (диалектика), естественно, не может опровергнуть утверждения противника, «она одна не способна установить действительную истинность какого-либо предложения», а делает его «лишь по видимости истинным» 3.
Одним словом, диалектика «не является ни наукой, ни средством наглядного представления: люди ведут диалог лишь 1 Aubenque P. Evolution et constantes de la pensée dialectique.— Les études philosophiques. P., 1970, № 3, p. 289.
2 Ibid., p. 290.
3 Ibid., p. 293.
56


в той мере, в какой они не видят сущности, о которой говорят,- п в какой они не довольствуются ее (сущности) сведением к одностороннему представлению, которое у них имеется». Будучи таковой, она «вполне может деградировать до простой болтовни, до отказа от каких-либо необходимых ограничений» 1.
Диалектика, представленная таким образом, конечно же не может выступать в качестве науки и соответственно не может быть научным методом познания и преобразования действительности. Но ведь когда марксисты говорят о том, что диалектика является последовательно научным методом познания и революционного преобразования действительности, они под диалектикой имеют в виду не то, что изобразил П. Обенк. И он это хорошо понимает. Он специально отмечает, что в процессе исторического развития черты диалектики, которые он указал, были заменены другими. «Под этим,— пишет он,— я понимаю превращение диалектики, являвшейся по своему происхождению искусством диалога, следовательно, техникой речи и человеческого поведения, в отражение процесса, происходящего в вещах» 1 2. Тем не менее в своих рассуждениях он исходит из того смысла понятия диалектики, который имел место в древности.
Конечно, П. Обенк волен вкладывать в термин «диалектика» какой угодно смысл, волен следовать какой угодно традиции. Но если он взялся за анализ диалектики как метода познания и практического преобразования действительности, он должен иметь в виду именно данный ее смысл, а не тот, который ему нравится. Если он не считает обоснованным положение, что диалектика как научная теория и метод отражает объективную диалектику вещей, то он должен показать это, а не подменять один смысл понятия диалектики другим. То, что автор избрал подобный путь критики, свидетельству-
1 Aiibenque P. Evolution et constantes de la pensée dialectique.— Les études philosophiques. P., 1970, № 3, p. 301.
2 Ibid., p. 290.
57


от лишь о том, что у него нет серьезных аргументов против диалектического метода.
В свете марксистско-ленинского понимания диалектики
как теории и метода, отражающих объективные диалектические закономерности, возможно объяснить наличие диалектики в речи, в различных формах диалога, которые П. Обенк отрывает от диалектики вещей и рассматривает в качестве самостоятельных, совершенно независимых от объективной действительности и человеческой деятельности, направленной на ее познание и преобразование. Функционирование и развитие речи, человеческого языка, являющегося формой реального существования и развития мышления, осуществляется не в отрыве от реальной действительности, а в органической взаимосвязи с нею в ходе практической и познавательной деятельности людей. Поэтому диалектика объективной действительности, вещей и целенаправленной познавательной п предметно-преобразующей деятельности людей необходи- мым образом отражается в языке, его функционировании и развитии, в формах духовного общения людей.
Против положения о связи диалектического метода познания с объективной действительностью, о том, что в его требованиях отражаются необходимые свойства и связи познаваемого и преобразуемого объекта, что и делает их обязательными для соблюдения субъектом, выступает также бельгийский философ, специалист по логике науки X. Перельман. По его мнению, диалектический метод должен быть методом свободного, независимого от объективной действительности диалога. Внешняя необходимость не должна влиять на ход мыслей, поэтому требования метода мышления не должны ее учитывать. Их назначение — обеспечить свободу развития мыслительного процесса, свободу принятия решения субъектом. «Вместо того,— утверждает X. Перельман,— чтобы фиксировать раз и навсегда с помощью устойчивых критериев, с помощью какой-либо наглядности или очевидности то, что дано субъекту и что им интерпретировано, то, чему он может лишь подчиняться и что объясняется принятым им решением, 58


то, что абсолютно, и то, что относительно, то, что составляет систему с присущими ей законами, и то, что позволяет выйти за ее пределы и переформулировать ее,— множество существующих разумных существ должны были бы осуществлять дифференцированный подход к исследуемым проблемам. Тогда они могли бы увидеть диалектику, происходящую от диалога, сопоставляющую различные мнения и различные перспективы. Тогда речь шла бы о диалектике, которая не вела бы необходимо к предсуществующей конечной цели в результате единообразного и необходимого развития, но оставляла бы некоторое место человеческой свободе с ее способностью переступить грань всей системы, всей данной целостности»
X. Перельмана беспокоит вопрос о свободе субъекта познания и действия. Он озабочен тем, чтобы вооружить его таким методом, который бы не устанавливал жестких рамок, определенного, обязательного порядка действий, а предоставлял бы ему свободу в выборе действий и их последовательности. Диалектико-материалистический метод его не устраивает, поскольку требования последнего основываются на объективных, необходимых связях действительности, на диалектике вещей и поэтому предписывают не любую форму движения мысли, какую пожелает субъект, не любую последовательность действий, а строго определенную, ту, которая соответствует закономерностям функционирования и развития объекта, его внутренней логике. Но именно этот диалектикоматериалистический метод обеспечивает реальную, а не мнимую свободу действий субъекта в отношении объекта, ибо свобода заключается не в «воображаемой независимости от законов природы», а в «познании этих законов и в основанной на этом знании возможности планомерно заставлять законы природы действовать для определенных целей». И это относится «как к законам внешней природы, так и к законам,
1 Perelman С. Dialectique et dialogue.— Les études philosophiques. P., 1970, № 3, p. 338.
59


управляющим телесным и духовным бытием самого человека...» \ Что же касается метода, который предлагает X. Перельман, то он может обеспечить не настоящую, а иллюзорную свободу мышления и действий в отношении объекта, поскольку его требования формулируются произвольно, не выражают (и не должны выражать) законов функционирования и развития объекта, его необходимых связей.
Забота о свободе действий человека приводит к отрицанию диалектики природы и Ж. Бастида, который на XIV конгрессе философских обществ стран французского языка, посвященном диалектике, говорил: «Будет задан вопрос: существует ли диалектика природы, по отношению к которой наша человеческая диалектика оказывается как бы частным проявлением в общем процессе? Велик соблазн ответить утвердительно как для представителей некоторого сциентистского и даже материалистического натурализма, так и для представителей некой теологии, которая стремится аргументировать, основываясь на космологии... Но возникает сомнение, сомнение в свободе. Не приводит ли нас диалектика природы к ног вой форме фатализма?.. Диалектические системы полагают даже, что противоречие и его преодоление необходимо ведут нас к свободе. Но что это за свобода, наступление которой запечатлено как необходимость природы, которая обязывает нас быть свободными? Нет ли тут эклектического соединения слов, словесной игры, которая создает иллюзию решения проблемы?» 1 2
Как следует из приведенного рассуждения, Ж. Бастида не устраивает свобода как осознанная необходимость. Он считает ее кажущейся свободой. Истинная же свобода, по его мнению,— это свобода поведения субъекта, не ограниченная никакой необходимостью, никакими законами природы. А если это так, то и диалектический метод, призванный обеспечить свободное мышление субъекта, свободу принятия 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 116.
2 Bastide G. Discours d’ouverture.— Les études philosophiques. P., 1970, № 3, p. 286-287,
60


решеппя и действий, не может основываться на объективной диалектике. Он должен быть не чем иным, как особым способом свободного диалога. «...Если диалектика родилась под небом Аттики,— пишет он,— на том перекрестке человечества, где самые различные люди занялись философствованием, то есть поисками в истине общественного блага Мудрости, если столько усилий было потрачено тогда и с тех пор, чтобы отличить софиста от философа, то это потому, что диалог является единственной дорогой мудрости и истины» L
Объявляя диалог диалектическим методом познания, формой диалектического мышления, Ж. Бастид, однако, полагает, что не всякий диалог отвечает нужным для этого требованиям, а лишь такой, который свободен от антагонистической борьбы, от проявления какого-либо насилия, который основан на дружбе и человеческом взаимопонимании. «Существуют антагонистические диалоги,— заявляет он,— цель которых — заставить противника замолчать, каковыми являются война, поношение бранью, вероломство, то есть принуждение и насилие... Не извращен ли здесь смысл диалектики, смысл, который мы считаем подлинно философским?» 1 2
Истинно диалектическим Ж. Бастид считает другой вид диалога, не антагонистический, а эвристический, стремящийся «к конституированию общечеловеческого, годного для всех опыта». Диалектика, к которой нас приводит такой диалог, продолжает он, «не имеет более ничего общего с антагонизмами, в которых конечное приведение к тождественности осуществляется в результате разрешения противоречия через смерть. Она является отношением взаимного человеческого понимания в дружеском состязании индивидуальных, устанавливающих истину сознаний» 3.
Таким образом, Ж. Бастид не разделяет не только положения о том, что требования диалектического метода позна- 1 Bastide G. Discours d’ouverture.— Les études philosophiques. P., 1970, № 3, p. 286-287.
2 Ibid., p. 288.
3 Ibidem.
61


пия отражают объективные диалектические закономерности, но и о том, чтобы они нацеливали на раскрытие противоположных сторон в объекте, свойственных ему противоречивых тенденций, на достижение единства путем разрешения противоречий. В особенности он протестует против того, чтобы диалектический метод использовался для теоретического осмысления и практического разрешения антагонистических противоречий, выступая против классовой борьбы как движущей силы социального прогресса. Нетрудно понять, чьи интересы выражает Ж. Бастид в своих рассуждениях об истинном диалектическом методе познания. Нет сомнения в том, что он заинтересован не в революционном ниспровержении исторически изжившего себя капиталистического общественно-экот номического строя, а в его сохранении.
С субъективной деятельностью человека всецело связывай ет диалектику и Э. Вейль. В объективной действительности, по его,мнению, никакой диалектики нет и не может быть. Она появляется там, где субъект начинает воздействовать на объективную действительность, и существует в отношениях между субъектом и объектом независимо от того, хочет этого сам субъект или нет. «Диалектика, хорошая, разумеется,— рассуждает Э. Вейль,— это не проявление дурной воли, это даже не поиски истины субъектом, который пытается найти свой путь среди мнений, утверждений, тезисов, циркулирующих в мире или среди ученых. Она обусловливается природой существенного отношения между человек ком и тем, что ему дано, но дано «как бы в зеркале», искажающем зеркале, образы которого надо исправить. Диалектика есть факт, свойственный человеку, но не на уровне рас- суждений; он ее конституирует вопреки себе, принимая всерьез, осознавая то, что представлено ему в качестве предт ставленного. Выражаясь парадоксально... диалектика — это объективная характеристика субъективности» \
1 Weil Е. De la dialectique objective.— Les études philosophiques, P., 1970, № 3, p. 340.
62


Выражая в своих принципах особенности, объективно присущие субъективным отношениям человека к действительности, диалектика как метод познания, утверждает Э. Вейль, не может вывести нас за рамки субъективности, не может обеспечить получение информации о самом объекте, о свойствах, присущих ему вне связи с человеком. Л это означает, что такой метод не в состоянии привести нас к объективной истине, содержание которой не зависит от человека. Э. Вейль пишет: «...не было бы никаких оснований говорить о реальности, стремиться ее осмыслить, если бы она непосредственно представлялась рассуждению... Ее диалектика — это диалектика мыслимого объекта и рассматриваемого объекта, того, который может быть схвачен лишь мышлением, но сам не является мыслью, который мыслим и познается как мысль, но по своей природе, по существу, ею не является». И далее: «...весьма возможно, что эта реальность, существующая вокруг нас, состоит из чистых теней, тем не менее только эти тени и составляют реальность, с которой мы имеем дело» 1.
Подобное рассуждение наглядно показывает, что отрицание объективной основы диалектики как формы мышления и метода познания неизбежно ведет к отрицанию познаваемости объективной действительности, а при последовательном развитии — и к идеализму.
Рассматриваемую концепцию диалектики и диалектического метода разделял также Ж.-П. Сартр. Он решительно отрицал наличие законов диалектики в объективной действительности, в природе. «Каждый,— писал он,— может верить или не верить, что в физико-химических законах проявляется некий диалектический разум; во всяком случае, это не научное утверждение по отношению к фактам в области неживой природы» 1 2. Положение марксизма о существовании диалектики в природе он объявлял догматическим, 1 Weil Е. De la dialectique objective.— Les études philosophiques. P., 1970, № 3, p. 342.
2 Sartre J-P. Critique de la raison dialectique. P., 1960, p. 129.
63


умертвляющим истипную диалектику1. Когда диалектику по< нимают «как фундаментальный закон природы», она «навязывается человеку как внешне данное», и в этом случае «природа человека должна будет заключаться вне его, в неком правиле a priori, в некой внечеловеческой природе, в некой истории, начинающейся в неких туманностях» 1 2.
По Ж.-П. Сартру, диалектика существует лишь в человеческой деятельности — в человеческой истории и познании. Поэтому и диалектический образ мышления, диалектический метод применим лишь к деятельности разума и человеку как свободному творцу истории. Диалектический разум, пишет он по поводу познания законов мыслительной деятельности, «есть разум, который конституируется в мире и миром, разум, растворяющий в себе все конституируемые разумы, с тем чтобы на их основе конституировать новые разумы и, в свою очередь, преодолевать их и расчленять» 3.
Признавая достоинства диалектического метода познания, Сартр лишает его научности. Он связывает его требования не с всеобщими законами объективной действительности, охватывающими природу, общество и мышление, а лишь с субъективной человеческой деятельностью, объявляя последнюю совершенно свободной, не ограниченной никакими законами, никакой внешней необходимостью. Руководствуясь диалектическим методом, человек у Сартра опирается не на объективную диалектику, отраженную в требованиях этого метода, а на субъективную, которая свойственна человеческой деятельности самой по себе, человеческому сознанию. «Нужно исходить из субъективности сознания» 4,— подчеркивал Сартр. Такая трактовка диалектического метода искажает его природу, превращает в субъективный метод, пригодный лишь для построения всевозможных произвольных мыслительных конструкций, выражающих желания, стрем- 1 Sartre J.-P. Critique de la raison dialectique, p. 670.
2 Ibid., p. 124.
3 Ibid., p. 119.
4 Sartre J-P. L’existencialisme est un humanisme. P., 1951, p. 14.
64


лонпя личности, по пе сообразующихся с реальной действительностью.
Аналогичную по существу точку зрения на диалектику п диалектический метод развивает и французский буржуазный философ П. Рикёр. «Мой тезис,—пишет он,— состоит в том, что единственной областью, в которой диалектика может быть более или менее правомерпо выявлена, является та область философии действия, где диалектика и практика совпадают. Но диалектике надлежит иметь возможность быть абстрагированной от своего первоначального ядра, чтобы сконструировать полуформальный стиль, оправдывающий некоторые экстраполяции. Именно в связи с этим можно говорить, но не без опаски, о «диалектическом методе». Можно расширить или ограничить его поле. Ограничивая это поле, достигают сведения диалектики к историческому материализму и делают из классовой борьбы ядро всей современной истории... Зато в результате расширения... можно говорить по аналогии о диалектике природы. На равном расстоянии от неподобающего ограничения и критикуемого расширения проявляется философия действия как место возникновения диалектики» L
Действительно диалектические законы проявляются в процессе практической деятельности людей, освоения природы человеком в историческом развитии, в развитии культуры. Диалектический метод является выводом из истории развития познания и практики (истории философии, истории отдельных конкретных наук, техники, языка). Но, говоря это, основоположники диалектического материализма утверждали, что в человеческой истории, в истории познания диалектические закономерности проявляются потому, что они выступают как всеобщие формы бытия, всеобщие законы движения и развития материи. Поэтому они с одинаковой необходимостью действуют в неживой и живой
1 Ricoeur P. Le «lieu» de la dialectique.— In: Dialectiques. Entretiens de Varna 15—22 Septembre, 1973. The Hague, 1975, p. 108.
б A. П. Шептулин 65


природе, в обществе, являющемся одной из форм движения материи, и в мышлении как форме отражения объективной действительности. У Рикёра, Сартра и других диалектика возникает в процессе человеческой деятельности, в историческом развитии, в мышлении. До возникновения человека, общества, до мышления никакой диалектики не было. Диалектика — необходимая сторона субъективности. Диалектические формы движения мысли, диалектический метод, утверждают они, субъективны по своей природе, им ничего не соответствует в объективной действительности. Но субъективность требований метода (требований, которые обусловливаются только внутренними мотивами и устремлениями субъекта) исключает получение положительного результата, достижение поставленной цели. Такой метод не может служить руководством в познавательной и предметно-преобра- зующей деятельности. Более того, отрицание объективной диалектики, диалектики природы, ведет к субъективизации диалектики и тем самым к ее ликвидации.
Некоторые западные авторы пытаются примирить концепции, отрицающие объективную диалектику, сводящие ее к определенным формам человеческой деятельности, и концепции, которые признают универсальность диалектических законов, действие последних не только в познании, в истории, но и в природе. К ним, в частности, относится английский буржуазный философ Р. Норман. Он считает, что положение, согласно которому «диалектика одинаковым образом применима к миру природы и человеческому социальному миру... устарело даже внутри марксизма». Возникло представление (ставшее, по мнению Р. Нормана, новой ортодоксией), что «диалектика присуща только человеческой мысли, человеческому обществу и истории, но не природе (а если и природе, то лишь постольку, поскольку она рассматривается как объект человеческой мысли или действия)»
1 Norman R. Dialectical Concepts and their Application to Nature.— In: Hegel, Marx and Dialectic: A Debate. Sussex, 1980, p. 145.
66


Хотя Р. Норман и относится благосклонно, с пониманием к этой «новой» точке зрения на диалектику, сам он не считает ее всецело правильной. Он не согласен с тем, что не существует диалектики природы, и ставит своей задачей защитить ее (диалектику природы), правда в ином ее понимании, отличном от того, которое она имеет у Ф. Энгельса. В частности, Р. Норман не согласен с Ф. Энгельсом в том, что последний пытается вывести диалектику из истории развития науки путем обобщения ее достижений. По мнению Р. Нормана, диалектика «является продуктом априорного размышления» \ она пе может создаваться на основе анализа достижений конкретных наук, быть результатом их суммирования и обобщения, потому что принадлежит к другому уровню мыслительной деятельности. Если бы диалектика принадлежала к тому же уровню, что и конкретные науки, то она не смогла бы выступать в роли метода познания, не смогла бы предписывать наукам определенные формы и направления познания. «Мне представляется,— пишет Р. Норман,— что можно говорить о том, что диалектика направляет исследования конкретных наук потому, что она не принадлежит к тому же уровню, что конкретные научные теории» 1 2.
В самом деле, диалектика не выводится непосредственно из достижений конкретных наук, для формулирования того или иного диалектического принципа или закона необходимо теоретическое мышление. Верно и то, что уровень теоретического обобщения в рамках той или иной конкретной науки и уровень теоретического обобщения в рамках философии существенно различаются. Но неправильно утверждение, будто философские положения не являются теоретическим обобщением (разумеется, самого высокого уровня) результатов конкретных наук, а представляют собой продукт априорного размышления. При всей универсальности положений диалектики, что, несомненно, отличает их от знаний 1 forman R. Dialectical Concepts and their Application to Nature.— In: Hegel, Marx and Dialectic: A Debate, p. 152.
2 Ibid., p. 153.
67


конкретных наук, опи не априорны, а основываются на достижениях конкретных паук, являются выводом из истории развития науки и практики. То, что диалектика выступает h роли всеобщего метода позпания, направляющего и регулирующего соответствующим образом познавательную деятельность представителей конкретных наук, свидетельствует не о том, что ее нельзя вывести из результатов познания, получаемых конкретными науками, а о том, что она присутствует в их содержании, существуя там в органической связи с частнонаучным знанием, и в ходе теоретического анализа этого знания может быть выделена и представлена в4 форме универсальных принципов, законов и категорий.
Утверждая, что диалектику нельзя вывести из результатов конкретных наук, Р. Норман ставит своей целью доказать, что в объективной действительности, в природных формах, диалектики нет, что она присутствует только в понятиях. Поэтому рассуждения Ф. Энгельса о том, что субъективная диалектика, диалектика понятий, является отражением объективной диалектики, диалектики вещей, он считает ошибочным «продуктом незрелой теории отражения»
Но в таком случае чем же отличается точка зрения Р. Нормана от концепций, относящих диалектику лишь к сфере деятельности субъекта — познанию, человеческому обществу, истории? Это отличие сам Р. Норман видит в том, что авторы, отрицающие диалектику в природе, исходят только из субъекта, учитывают лишь его деятельность, целенаправленное оперирование понятиями и игнорируют то, на что направлена эта деятельность, к чему прилагаются эти понятия. Если же обратить внимание именно на данную сторону дела, рассуждает он, то нетрудно заметить, что понятия, которыми пользуется субъект в своей мыслительной и практической деятельности, вполне приложимы к естественным, природным процессам. А раз так, то наряду с субъективной диалектикой есть и объективная диалектика — диалектика приро1 Norman R. Dialectical Concepts and their Application to Nature.— In: Hegel, Marx and Dialectic: A Debate, p. 161.
68


ды. «...Понятия имеют ие только носителей, по и приложение,— пишет Р. Норман.— Конкретно может оказаться, что диалектически соотносящиеся понятия имеют применение к природе. И именно это я хочу доказать. Я в основном останавливался на таком аспекте диалектики природы, как диалектика понятий Энгельса. Но эта диалектика понятий заслуживает также имени «диалектика природы», так как указанные понятия применяются к естественным процессам. Адекватное философское понимание естественного мира требует рассмотрения диалектического характера понятий, через которые он осмысливается»
Из данного рассуждения следует, что диалектика природы существует, ибо если бы она не существовала, то понятия, находящиеся между собой в диалектических связях, не могли бы применяться к осмыслению естественных процессов, протекающих в природе. И далее: если «адекватное философское понимание естественного мира требует рассмотрения диалектического характера понятий, через которые он осмысливается», то сам этот естественный мир (природа) имеет диалектический характер, ему свойственна диалектика.
Но Р. Норман не только не делает такого вывода из своих рассуждений, а пытается обосновать прямо противоположное положение: он считает, что свойства, отношения, характерные для понятий, отсутствуют в объективной действительности. В частности, отношения противоречивости, отрицания, свойственные понятиям, по его мнению, не существуют в объективной действительности. Сведя суть противоречия, взапмопроникновения противоположностей к единству противоположных понятий, он заявляет: «Я бы сказал, что это основной смысл данного понятия у Гегеля, и именно такой смысл я хотел бы придать ему в моем варианте диалектики природы. Он выражает, следовательно, отношение между понятиями. Но эти понятия приложимы к естественному миру. Таким образом, говоря, что термин «противорб-
1 Norman R. Dialectical Concepts and their Application to Nature.— In: Hegel, Marx and Dialectic: A Debate, p. 160.
69


чие» описывает отношение между понятиями, приложимыми к естественным процессам, мы не утверждаем того, что дан- пый термин описывает отношение между естественными процессами как таковыми»
Итак, диалектика, согласно взглядам Р. Нормана, существует только в мышлении, в отношениях между понятиями, в объективной же действительности, в природных процессах ее нет. Но поскольку диалектически связанные понятия применяются к естественным, природным процессам, эту диалектику («диалектику понятий») можно назвать «диалектикой* природы». Не трудно заметить, что такая «защита» диалектики природы в самом деле является ее ликвидацией. Автор, по существу, пытается лишь обосновать законность употребления термина «диалектика природы». Однако избранный им путь такого обоснования — применимость диалектики понятий к осмыслению объективных, естественных процессов — против его воли ведет к необходимости признания реальности объективной диалектики, реального существования диалектики в естественных, природных процессах. Никакие оговорки не могут изменить этого положения, такова логика вещей: если законы и категории диалектики применимы к объективной действительности, к природе, если их диалектическая взаимосвязь способствует «адекватному философскому пониманию естественного мира», если оно, это понимание, требует «диалектического характера понятии», через которые указанный естественный мир осмысливается, то диалектика не является чем-то, присущим только понятиям, мыслительной деятельности, она присуща самой объективной действительности и в мир понятий приходит из этой действительности в процессе ее познания и практического преобразования.
Все это свидетельствует о безуспешности и бесперспективности усилий соединить концепцию признания объектив-
1 Norman R. Dialectical Concepts and their Application to Nature.— In; Hegel, Marx and Dialectic: A Debate, p. 160—161.
70


ной диалектики с концепцией, которая ее отрицает, сводит к диалектике мышления.
Против положения о том, что требования метода познания обусловливаются необходимыми свойствами и связями объекта, а вместе с тем и против диалектико-материалистического метода выступает известный английский философ К. Поппер. Суть диалектического метода познания он сводит к триаде. В развитии научного познания, отмечает он, могут иметь место случаи, когда на смену выдвинутой теми или иными учеными теории, касающейся решения исследуемой проблемы (тезис), выдвигается новая теория (антитезис), а затем эта новая теория отвергается третьей (синтез), которая в последующем развитии будет выступать как тезис, обреченный на отрицание антитезисом — новой теорией, и так далее без конца. К. Поппер заявляет, что такое следование одной теории за другой — антитезиса за тезисом и синтеза за антитезисом — не является необходимым, обязательным. На смену той или иной теории может быть выдвинута не одна, а множество теорий, и среди них может не быть противоположной (они будут просто отличаться друг от друга). Новая теория, отрицающая впоследствии все эти теории, тоже может не оказаться синтезом предшествующих. Вместо необходимого следования антитезиса за тезисом и синтеза за антитезисом в действительности, полагает К. Поппер, происходит замена одних теорий, не выдержавших проверки, другими. Методом же развития научной мысли является но диалектический метод, требующий обязательного выдвижения противоположных суждений (теорий) и их снятия путем синтезирования в новом суждении (теории), более богатом по содержанию, а метод проб и ошибок, который предполагает выдвижение множества суждений (теорий) по поводу решения одной и той же проблемы, их проверку и отбор наиболее совершенного, наиболее обоснованного и исключение всех остальных. Этот метод, по мнению К. Поппера, является более широким и включает в себя диалектический метод движения от тезиса к антитезису и к синтезу.
71


Давая характеристику своему методу проб и ошибок, К. Поппер пишет: «Этот метод кратко может быть описан следующим образом: столкнувшись с определенной проблемой, ученый экспериментально предлагает определенный вид решения — теорию. Эту теорию наука принимает только предварительно, если вообще принимает; и наиболее характерно для научного метода то, что ученые, не жалея сил, будут критиковать и опровергать данную теорию. Теория критикуется со многих сторон, с тем чтобы выявить те места, которые могут быть уязвимы... Если результат проверки показывает, что теория ошибочна, то она исключается: метод проб и ошибок, по существу, есть метод исключения» \ Касаясь диалектического метода, он продолжает: «Диалектика... есть теория, которая утверждает, что все, особенно человеческое мышление, развивается по пути, характеризуемому тем, что называется диалектической триадой: тезис, антитезис, синтез... Такое диалектическое развитие может быть «объяснено» благодаря тому, что оно протекает в соответствии с методом проб и ошибок, который мы обсудили выше. Но должно быть признано, что это не то же самое развитие (описанное выше) теории проб и ошибок. Наше предыдущее описание метода проб и ошибок связано только с идеей и ее критикой, или, используя терминологию диалектиков, с борьбой между тезисом и его антитезисом: первоначально мы не делали никаких предположений о дальнейшем развитии, мы не имели в виду, что борьба между тезисом и антитезисом приводит к синтезу. Скорее мы высказываем предположение, что борьба между идеей и критикой или между тезисом и его антитезисом может привести к исключению тезиса (или, может быть, антитезиса), если он неудовлетворителен, и что конкуренция теорий привела бы к принятию новой теории, если только теории достаточно рассмотрены и пригодны для пробы» 1 2.
1 Popper К. Conjectures and Réfutations: What is Dialectic? L., 1972, p. 313.
2 Ibid., p. 313—314.
72


Утверждение о том, что диалектический метод движения познания от тезиса к антитезису п к синтезу можно представить как частный случай метода проб и ошибок, не соответствует действительности. Требование диалектического метода переходить от тезпеа к антитезису, а затем к их синтезу не является произвольным, как это обстоит с требованием метода проб и ошибок. Оно выражает объективные диалектические законы функционирования и развития объекта. В самом деле, любому объекту свойственны определенные противоположные стороны, тенденции, между которыми имеет место взаимодействие, обусловливающее их единство и борьбу. Единство и борьба противоположных сторон объекта определяют его сущность — всю совокупность присущих ему сторон и отношений и пх взаимозависимость. Но если это так, то, чтобы воспроизвести в системе идеальных образов сущность исследуемого объекта, необходимо выразить в теоретической форме свойственное объекту противоречие, его противоположные стороны. Они выражаются в противоположных суждениях (положениях), то есть в тезисе и антитезисе, а их единство — в синтезе, положении, объединяющем содержание тезиса и антитезиса. Ничего подобного нет в попперовском методе проб и ошибок. Его требования не отражают никаких необходимых свойств и отношений познаваемого объекта, они вообще ничего не говорят о том, какие суждения и в какой последовательности надо выдвигать, ничего не говорят и о том, что эти выдвигаемые суждения должны находиться в определенной взаимосвязи и взаимозависимости.
Метод проб и ошибок требует от субъекта познания лишь одного: выдвигать как можно больше различных суждений и тщательно их критиковать (проверять), быть может, какое-то из них окажется истинным. Но, спрашивается, почему надо выдвигать множество утверждений об одном и том же? Не лучше ли, опираясь на знание определенных свойств и связей объекта, сформулировать меньше суждений, но с большей уверенностью, что они отражают действитель73


ное положение вещей. Метод проб и ошибок не способен ориентировать субъекта в его познавательных действиях. Он рассчитан на случайный успех, на удачу. Этот момент подчеркивает и сам К. Поппер. Говоря о применении своего метода, он пишет: «Его успех в основном зависит от трех условий, а именно: должны предлагаться достаточно многочисленные (и остроумные) теории, предлагаемые теории должны быть достаточно разнообразными и они должны быть подвергнуты достаточно сильной проверке. В таком случае мы сможем, если нам повезет, получить выдерживающую проверку, наиболее подходящую теорию посредством устранения тех, которые менее пригодны» h
Диалектический метод, как уже отмечалось, является единством объективного и субъективного. Объективность метода обусловлена тем, что в его принципах отражаются всеобщие формы бытия, всеобщие законы действительности. Субъективность же его выражается в том, что эти всеобщие формы бытия, всеобщие законы действительности отражаются не в виде теоретических положений, системы идеальных образов, воспроизводящих всеобщие необходимые свойства и связи объекта, а в виде системы требований к субъекту, предписывающих ему совершать определенные действия. В требованиях диалектического метода выражается определенная нацеленность на решение соответствующей задачи, достижение того пли иного результата.
Далее, субъективность диалектического метода проявляется также в том, что он органически вплетается в деятельность субъекта по отношению к объекту, является ее необходимой стороной. Определенную субъективность диалектическому методу познания придает и то, что, отражая в своем содержании всеобщие диалектические закономерности, он отражает и закономерности развития познания, практической деятельности, является выводом из истории освоения человеком объективной (и субъективной) действительности.
1 Popper К. Conjectures and Réfutations: What is Dialectic?, p. 313.
74


В самом деле, в его требованиях выражаются лишь те диалектические закономерности, те всеобщие формы бытия, которые человеком открыты и теоретически осмыслены. Поэтому по мере развития науки и общественной практики, выявления новых всеобщих свойств и связей действительности он изменяется, совершенствуется, в его содержании появляются новые требования, уточняются ранее сформулированные. Все это обусловливает его исторический характер, необходимую связь с достигнутым уровнем развития пауки и общественной практики.
Подчеркивая исторический характер диалектического метода, Э. Калло пишет: «...для того, кто полагает, что философствовать — значит безразлично выдвигать ту или иную гипотезу и воздвигать взаимозаменяемые системы, наличие множества методов является очевидным. Но для тех, кто через все возможные решения преследует цель обнаружить и доказать единственное учение, удовлетворяющее ум и отвечающее на новые вопросы, философская разработка представляется длительным процессом, в котором знания постоянно уточняются и углубляются в одном и том же направлении и в соответствии с одним и тем же методом, становящимся все более и более строгим и требовательным, а также более обоснованным»
Мысль о том, что диалектический метод познания, диалектические законы мыслительной деятельности являются выводом из истории развития познания, проводит также Ж.-П. Коттен. Выразив свое согласие с В. И. Лениным, указывающим, что законы диалектики надо представить как квинтэссенцию научного познания, которую можно выделить лишь на определенном этапе его истории, Ж.-П. Коттен пишет: «В этом смысле законы могут быть выражены лишь посредством анализа целостности процесса научного позна-
1 Callot Е. Essais dialectiques et critiques sur l’être et le connaître, p. 15.
75


пчя, п они могут быть подтверждены лишь целостностью, движения научного познания» L
Связь диалектического метода с развитием познания выражается не только в том, что его принципы формулируются па строго определенных ступенях развития общественного познания п практики, но и в том, что использование этих принципов, реализация заложенных в них требований к мыслящему и действующему субъекту осуществляется лишь на строго определенных ступенях познания объекта. В самом деле, если познание объекта начинается с его выделения из массы предметов, с которыми он совместно существует и связан, с фиксации в нем единичных и общих, качественных и количественных свойств, далее переходит к выявлению причинно-следственных связей, отделению необходимого от случайного и установлению законов, а затем стремится представить выявленные необходимые свойства и отношения (законы) в их взаимосвязи, в виде целостной системы, то есть воспроизвести в системе идеальных образов, понятий, его сущность, то принципы диалектического метода будут вступать в действие не все сразу, а в определенной последовательности, каждый на той ступени развития познания, которой соответствуют требования, заключенные в его содержании.
Например, принцип каузальности, требующий обнаружения причины всякого явления, свойства, неприменим на ступени, когда происходит выделение объекта, фиксация его единичных и общих свойств, качественных и количественных характеристик. Он вступит в действие лпшь на последующей стадии развития познания, когда возникнет задача объяснить выявленные общие свойства, те или иные качественные характеристики. Аналогично обстоит дело и с применением принципа историзма, требующего представлять исследуемый объект в движении и развитии. Оп тоже не будет действовать на первых, начальных ступенях процесса познания, ко-
1 Cotien J.-P, Peut-on «isoler» la dialectique? — In: Sur la dialectique, p. 143.
76


гда осуществляется отделение общего от единичного, фиксация качественных и количественных характеристик, открытие первых необходимых связей, законов. Его применение становится необходимым на той ступени развития познания, когда начинает решаться проблема объяснения необходимых свойств и связей, выявленных у исследуемого объекта, когда нужно представить его в становлении и развитии.
Правда, здесь следует отметить, что субъективность, выражающаяся в зависимости требований диалектического метода, а также их применения от соответствующих ступеней развития познания, несколько отличается от других форм субъективности, в частности от связи его с деятельностью субъекта, с целями, которые он выдвигает, наконец, с выполнением регулятивной функции. Эта субъективность выражает не внутренние особенности действующего субъекта, не его желания, стремления, цели, не ту или иную форму проявления его активности, а, по сути дела, объективную сторону процесса познания и практики, закономерности их функционирования и развития. Единство субъективного и объективного, будучи формой выражения последовательной научности диалектического метода, составляет важнейший момент его сущности.
Одной из существенных черт диалектического метода познания является то, что он одновременно выступает и как метод познания, и как метод практической деятельности, метод преобразования природной и социальной действительности. В его требованпях отражаются всеобщие формы бытия, всеобщие диалектические закономерности, поэтому данные требования применимы к любым действиям субъекта по отношению к объекту: и к тем, которые направлены на его познание, и к тем, которые направлены на его изменение, преобразование. Например, такие требования диалектического метода, как объективный подход к объекту, всесторонность его рассмотрения, учет всех его связей и отношений, выявление в нем противоположных сторон и их взаимосвязи, раскрытие тенденций его изменения и развития, и другие 77


обязательны как для субъекта познания, так и для субъекта предметно-преобразующей деятельности.
Разумеется, среди требований диалектического методй познания имеются и такие, которые являются специфическими для него, так же как и в числе требований диалектического метода преобразования действительности можно обнаружить характерные только для него. Это вполне естественно, ибо процесс познания и процесс практической деятельности имеют свою специфику, специфические закономерности, которые неизбежно отражаются в методах, применяемых при их осуществлении.
Единство практической и познавательной направленности диалектического метода обусловливается и тем обстоятельством, что познание осуществляется не вне практики, а на ее основе, предполагает не пассивное созерцание действительности, а активное воздействие на нее. Если это так, то последовательно научный метод познания — а марксистский диалектический метод является именно таким — должен обладать способностью ориентировать людей в осуществлении и чисто мыслительных действий, и действий, направленных на изменение познаваемого объекта, то есть предметно-преобразовательных.
На это обстоятельство, в частности, обращает внимание Г. Климашевский: «...в диалектическом и историческом материализме существует единство между теорией диалектики и материалистически понятой практикой. Это не только дает основу для объяснения объективной диалектики исторического процесса, но и помогает обосновать историческую миссию рабочего класса». И далее: «Диалектический метод — метод познания и изменения действительности. Сведение его до положения только метода научно-теоретического познания представляет собой существенное ограничение и сужение его сущности и функции. Именно это единство познания и изменения (прежде всего в области социальной) является тем моментом, который делает диалектико-материалистический метод качественно иным по сравнению со всеми мето78


Дамп конкретных наук и помогает более ясно выразить его философско-мировоззренческое содержание» L
Важнейшей характеристикой диалектического метода является его революционно-критическая направленность. Он нацеливает людей на выявление противоречий в исследуемом объекте, на то, чтобы определять тенденции происходящих в нем изменений, направление развития и учитывать все это в своей практической, предметно-преобразующей деятельности. Он ориентирует их на то, чтобы рассматривать действительность не только с точки зрения ее настоящих состояний, но и будущих и вести борьбу за изменение существующего положения вещей, если оно исторически изжило себя, активно содействовать возникновению и развитию новых, более совершенных форм. Другими словами, диалектический метод нацеливает на критическое отношение к действительности, на необходимость ее революционного преобразования.
Критически-революционная природа диалектического метода сказалась и на функциях философии, они существенным образом изменилиоь. Если главной функцией домарксов- ской философии было объяснение мира, то функцией марксистской философии является не только объяснение мира, но и его революционное преобразование: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» 1 2.
Критическая направленность диалектического метода проявляется и применительно к познавательной деятельности. Важнейшим требованием диалектического метода при разработке всякой новой теории или выдвижении нового положения является обстоятельная, аргументированная критика существующих теорий, ранее утвердившихся положений. Классическим примером реализации данного требования диалектического метода может служить разработка 1 Klimaszewsky G. Die materialistische Dialektik als Einheit von Theorie und Methode.— Deutsche Zeitschrift für Philosophie, 1974, № 7, S. 816.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 266.
79


К. Марксом экономической теории капитализма, в которой критическая часть занимает значительное место и существенно влияет па понимание положительного раздела теории. Не случайно «Капитал» в качестве подзаголовка имеет: «Критика политической экономии».
Указывая на критическую направленность диалектического метода как на важнейшую его характеристику, мы не должны ее абсолютизировать, противопоставлять другим его чертам, в частности тому, что главной его задачей является не просто критика, а раскрытие сущности исследуемого объекта, его природы и опирающаяся на это знание деятельность по преобразованию объекта в интересах человека, общества.
Критически-революционная направленность- диалектического метода всецело соответствует интересам пролетариата, призванного выполнить историческую миссию преобразования капиталистического общества в коммунистическое. Поэтому пролетариат использует диалектический метод как острейшее оружие в классовой борьбе с буржуазией, в выработке программы и форм революционного преобразования общества. Подчеркивая связь диалектико-материалистической философии с исторической миссией пролетариата, К. Маркс писал: «Подобно тому как философия находит в пролетариате свое материальное оружие, так и пролетариат находит в философии свое духовное оружие...» 1 В этом положении выражается партийность диалектического метода, его необходимая связь с пролетариатом — классом, заинтересованным в развитии и последовательном применении данного метода в научно-теоретической и революционной предметно-преобразующей деятельности.
Партийность диалектического метода не исключает, а предполагает его последовательную научность, органическую связь с диалектикой, с всеобщими законами, действующими в природе, обществе и человеческом мышлении. Его требова] Маркс К., Энгельс Ф, Соч., т. 1, с. 428.
80


ния отражают именно эти универсальные законы, благодаря чему он применим для познания и преобразования любой области действительности, с успехом может использоваться в любой науке, в любой предметно-преобразующей деятельности.
Между тем некоторые авторы, абсолютизируя связь диалектического метода с классовой борьбой пролетариата против буржуазии, ограничивают его использование областью классовой борьбы и тем самым из универсального метода превращают в частный, специфический метод. Ход рассуждений этих авторов таков: материалистическая диалектика органически связана с классовой борьбой пролетариата, она возникает и проявляется в этой борьбе, поэтому и применение ее в качестве метода возможно лишь в социальной области, в области социального познания и преобразования общественной жизни на социалистических началах. «Я,— пишет, например, французский теоретик Э. Балибар,— выдвигаю следующий тезис: невозможно ориентироваться в материалистической (марксистской) диалектике, не зная (следовательно, не изучив) особенности всей ее истории. Но невозможно ориентироваться в этой истории, если не видеть, что материалистическая диалектика имеет двоякое отношение к классовой борьбе. С одной стороны, опа имеет своим объектом прежде всего (если не сказать единственно) классовую борьбу (я хочу сказать, что она до сих пор имела и сейчас имеет прежде всего этот объект: мы пока ничего не можем сказать о будущем) ; и, с другой стороны, она сама является продуктом, вернее, особой формой классовой борьбы,., которая в исторических условиях ее возникновения и развития может быть только пролетарской формой»И в другом месте: «...материалистическая диалектика никогда не имела... и не имеет другого объекта (анализа), кроме классовой борьбы, а точнее, классовой борьбы, которая противопоставляет буржуазию пролетариату. Она имеет своим действительным 1 Balibar Е. A nouveau sur la contradiction.— In: Sur la dialectique. P., 1977, p. 21.
6 A. П. Шептулин 81


объектом соотношение конкретных обстоятельств этой классовой борьбы с ее общей тенденцией...» 1
Однако объектом материалистической диалектики является не только классовая борьба и не только общество, но и природа (живая и неживая), а также познание, мышление. Именно из этих областей она выводит свои законы. «...История природы и человеческого общества,— подчеркивает Ф. Энгельс в «Диалектике природы»,— вот откуда абстрагируются законы диалектики. Они как раз не что иное, как наиболее общие законы обеих этих фаз исторического развития, а также самого мышления» 1 2.
В положении, что материалистическая диалектика является формой классовой борьбы, явно смешиваются объективный и субъективный аспекты диалектики, диалектика как совокупность всеобщих законов, действующих в объективной действительности, и диалектика как наука об этих законах. В самом субъективном аспекте также имеет место смешение диалектики как теории — системы идеальных образов (понятий), отражающих всеобщие законы действительности, всеобщие свойства и связи,— и диалектики как метода — совокупности требований к мыслящему и действующему субъекту, сформулированных на основе теории, на основе познанных всеобщих законов, диалектических закономерностей.
Что касается первого аспекта — проявления законов диалектики в объективной действительности, то применительно к нему можно сказать, что классовая борьба пролетариата против буржуазии действительно является формой проявлен ния диалектики, но не единственной. В этом смысле можно рассматривать и любой другой процесс, имеющий место в природе, обществе или познании.
Применительно ко второму аспекту диалектики — пониманию ее как науки о всеобщих законах — можно сказать, что она, будучи классовой, поскольку выражает и обосновы1 Balibar Е. A nouveau sur la contradiction.—In: Sur la dialectique, p. 24.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 384.
82


вает интересы пролетариата, выступает скорее в качестве формы отражения классовой борьбы, ее теоретического осмысления.
Наконец, о диалектике как методе познания и революционного преобразования действительности.
Хотя диалектический метод служит пролетариату, является его острейшим оружием в борьбе с буржуазией за изменение социального строя, от этого он не теряет своей универсальности, всеобщности. Отражая в своих требованиях всеобщие законы действительности, он применим в познании и преобразовании любой области действительности.
В качестве одной из характеристик диалектического метода познания следует отметить взаимосвязь и взаимозависимость его принципов, требований. Поскольку принципы диалектического метода отражают всеобщие законы действительности, всеобщие свойства и отношения, а последние в материальных образованиях существуют не изолированно, а в строго определенной, необходимой взаимосвязи, взаимозависимости и выявляются в процессе познания не все сразу, а в определенной последовательности, постольку и принципы диалектического метода не могут применяться изолированно друг от друга, вне связи с другими принципами. Такое применение их противоречило бы природе диалектического метода. Каждый принцип и требование диалектического метода занимает в нем строго определенное место, находится в необходимых отношениях со всеми другими и может эффективно использоваться только с учетом этих отношений, а также закономерностей развития познания и практической деятельности, которые определяют последовательность применения методологических принципов.
Итак, диалектический метод — не простая совокупность, а система взаимосвязанных и взаимозависимых принципов, требований, предписывающих строго определенный порядок осуществления действий, направленных на познание и преобразование объекта.


Глава IV
Принципы диалектического метода познания
Принципом диалектического метода познания (и диалектической логики) является положение, сформулированное на основе той или иной всеобщей формы бытия или диалектической закономерности и содержащее в себе определенные требования к мыслящему субъекту, ориентирующие его в познавательной деятельности.
Понятие «принцип» органически связано с понятием «закон науки», имеет с ним много общего. Принцип и закон, по сути дела, отражают один и тот же фрагмент действительности, но отражают его в разной форме: закон — в виде образа (положительного знания), принцип — в виде определенного требования (регулятивной нормы). Отличие принципа от закона выражается и в том, что он может быть сформулирован на основе не одного, а нескольких законов, а также той или иной всеобщей формы бытия, того или иного свойства материальных образований. Это, например, характерно для принципа историзма (рассмотрение объекта в его самодвижении 84


и развитии), который в своих требованиях отражает ряд всеобщих законов, а также движение как всеобщую форму бытия (атрибут) материи, для принципа всесторонности (рассмотрение объекта во всех его связях и отношениях), который тоже отражает одну из всеобщих форм бытия вещей, материальных образований.
По поводу принципов диалектического метода познания в марксистской литературе нет единого мнения. Различия касаются формулировок отдельных принципов, их числа, классификации, соотношения с требованиями общенаучных и специальных методов познания. Так, Ф. И. Георгиев различает пять принципов диалектического метода: отражение, развитие, единство исторического и логического, единство конкретного и абстрактного и связь теории и практики I М. Б. Митин различает четыре принципа, но совсем другие, а именно: всесторонний анализ конкретного положения, максимальный учет взаимосвязи и отношений действительности, обнаружение реальных противоречий и стадий в их развитии, принцип историзма1  2. П. В. Попов и В. Г. Виноградов — семь, среди которых четыре новых, не фигурирующих пи у Ф. И. Георгиева, ни у М. Б. Митина; это принципы: материальная обоснованность процесса познания, познаваемость, детерминизм, развитие, историзм, единство теории и практики и, наконец, партийность3. И. Д. Андреев — десять: объективность рассмотрения, всесторонность рассмотрения, рассмотрение предмета в его движении и развитии, единство исторического и логического, рассмотрение вещи как единства и борьбы противоположностей, принципы единства анализа и синтеза, бесконечного прогрессивного развития человеческого знания, диалектического отрицания, единства формы и 1 См.: Георгиев Ф. И. Категории материалистической диалектики. М.. 1960, с. 30.
2 См.: Ленинизм и философские проблемы современности. М., 1970. с ¿3.
8 См.: Основные принципы и методы научного познания. М., 1970, с. 5—50.
85


содержания, перехода количественных изменений в качествён- ные 1. В. С. Добриянов разделяет все методологические принципы на четыре группы. К первой он относит общефилософские принципы (отражение, единство исторического и логического, развитие, переход количественных изменений в качественные и обратно, единство и борьба противоположностей и др.); ко второй — принципы, обусловленные спецификой развития познания (восхождение от абстрактного к конкретному, хронология); к третьей — общенаучные методологические принципы; к четвертой — частнонаучные 1 2.
В. Сегет дает классификацию принципов диалектического метода в соответствии с группировкой элементов диалектики в «Философских тетрадях» В. И. Ленина. Он выделяет прежде всего принципы, касающиеся вещи в себе как предмета познания. Сюда он относит: объективность рассмотрения, рассмотрение вещи в ее взаимосвязи и рассмотрение вещи в ее развитии. Затем следуют принципы, отражающие закономерности изменения и развития вещи. К этой группе он относит: открытие в вещи единства и борьбы противоположностей, переходов и качественных перемен, определение направления развития вещи. Последний принцип он расчленяет на четыре самостоятельных принципа: соединение анализа и синтеза, расширение понимания, углубление понимания и выявление закономерных взаимосвязей3.
Приведенные примеры свидетельствуют о том, что при относительном единстве в трактовке сущности диалектического метода познания, в понимании его принципов, в их формулировании наличествует разнобой.
При рассмотрении принципов диалектического метода важно брать их, как уже отмечалось, в органической связи друг с другом, а также с соответствующими ступенями раз1 См.: Андреев И. Д, Проблемы логики и методологии познания, с. 66-78.
2 См.: Добриянов В. С. Методологические проблемы теоретического и исторического познания, с. 203.
3 Segeth W. Materialistische Dialektik als Methode, S. 76—118.
86


вития научного познания и общественной практики. От этого во многом зависит то, как овладевают диалектическим методом представители конкретных наук и практические работники, как они используют его в своих научных исследованиях и предметно-преобразующей деятельности, как способствует он формированию диалектического образа мышления у советских людей.
В данной главе мы предпримем попытку рассмотреть все более или менее существенные принципы диалектического метода познания, представив их в необходимой взаимосвязи и взаимозависимости, определив место каждого из них в целостной системе диалектических требований к мыслящему и действующему субъекту.
1. Принцип отражения
Принцип отражения сформулирован на основе материалистического решения основного вопроса философии, в частности второй его стороны. В соответствии с этим решением материя является первичной, независимой от сознания, сознание же — вторичным, зависимым от материи, обусловливаемым ею. Вторичность сознания по отношению к материи выражается, как известно, в том, что оно существует не всегда и не везде, а появляется лишь на особой стадии развития материи, лишь у высокоорганизованных материальных образований. Далее, оно вторично также потому, что представляет собой отражение внешнего мира, снимок с объективно существующих предметов, их свойств и отношений. Будучи отражением тех или иных предметов внешнего мира, оно не может существовать независимо от них, ибо отражающее не может существовать независимо от отражаемого, последнее же существует независимо от отражающего.
Если материя первична по отношению к сознанию, если она, существуя вечно, на определенной ступени своего развития порождает сознание, которое по своему содержанию (и 87


по форме) является отражением находящейся вне его действительности, реально существующих вещей, их свойств и отношений, то в процессе познания, при исследовании объекта, надо исходить не из мышления, не из наших субъективных мнений о нем, а из него самого, из его собственной природы, необходимо не мышлению подчинять предмет, а мышление предмету, не накладывать на объект субъективные схемы, ту или иную логику развития, а выводить эти схемы из объекта, воспроизводя в сознании, в движении идеальных образов логику его собственного развития. «...Принципы,— пишет по данному поводу Ф. Энгельс,— не исходный пункт исследования, а его заключительный результат; эти принципы не применяются к природе и к человеческой истории, а абстрагируются из них; не природа и человечество сообразуются с принципами, а, наоборот, принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют природе и истории» *. Другими словами, в познании любой области действительности надо соблюдать требование объективности, в объяснении исследуемого предмета исходить из него самого, из присущих ему свойств и отношений. Формулируя данное требование в своих «Философских тетрадях», В. И. Ленин указывает: «... объективность рассмотрения (не примеры, не отступления, а вещь сама в себе)» 1 2.
Здесь следует отметить, что в последние годы нападки со стороны буржуазных философов и ревизионистов на принцип отражения усилились. Его объявляют противоречащим самой природе познания, человеческому отношению к объективной действительности. Критики принципа отражения готовы признать некоторую его значимость применительно к взаимодействию предметов неживой природы или даже к взаимодействию животных и растительных организмов с окружающей средой, но он, по их мнению, совершенно неприменим к человеческому познанию, к подлинно человеческой деятельности, поскольку отражение по своей сущности пассивно.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 34.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 202.
88


Свойство отражения в самом деле присуще всей материи, но из этого вовсе не следует, что сознание не является отражением действительности. Сознание представляет собой высшую форму отражения, которая присуща человеку и возникает лишь в обществе на основе трудовой, производственной деятельности, изменяющей окружающую действительность в интересах человека. Поэтому, раскрывая сущность сознания, мы не можем игнорировать то обстоятельство, что оно представляет собой отражение действительности. Другое дело, что этой характеристики недостаточно для выявления специфики сознания. Указывая на то, что сознание является высшей формой отражения действительности, мы должны показать ее особенности в сравнении с другими формами отражения. Такой особенностью, в частности, является то, что сознание есть осознанное отражение действительности, понимание субъектом своего бытия и своего отношения к окружающему, что оно связано с целеполаганием и деятельностью, направленной на осуществление целей, а вместе с тем и на изменение действительности, другими словами, что оно является необходимым условием творческой деятельности. Ни одна из названных черт не свойственна другим, предшествующим сознанию формам отражения.
Но может быть, при определении специфической сущности сознания достаточно отметить вот эти моменты и ничего не говорить об отражении? Нет, недостаточно. Отражение действительности является фундаментальным свойством сознания, обусловливающим существование других его свойств. Потеря способности отражать действительность неизбежно ведет к потере всех других свойств сознания. В самом деле, сознание субъектом своего бытия и своего отношения к окружающей действительности есть не что иное, как отражение действительности; понимание субъектом происходящего вокруг достигается тоже лишь благодаря отражению, благодаря использованию получаемой в результате него соответствующей информации. Далее, целеполагание как определенная функция сознания осуществляется на основе имеющихся в 89


распоряжении человека сведении о свойствах и связях окружающей действительности, то есть на основе результатов отражения, и, кроме того, оно отражает потребности субъекта, а вместе с ними и его бытие.
Итак, тот факт, что отражение является всеобщим свойством материи, не только не исключает применимости принципа отражения к человеческому познанию, но и делает его необходимым, основополагающим принципом диалектико-материалистического метода, который опирается именно на всеобщие формы бытия, всеобщие свойства и связи действительности, отражает последние в своих требованиях.
Многие авторы, выступающие против принципа отражения, указывают на то, что сущностью человеческого отношения к действительности является творческое практическое отношение. Познание человека надо рассматривать не как отражение действительности, а как творение ее. «Когда мы говорим об отношении человека и человеческого познания к миру,— рассуждает М. Маркович,— мы должны исходить из того, что мы — практические существа, что мы прежде всего работаем. Это — основная наша характеристика. Поэтому... свойство отражения не является типичным для человеческого сознания... Для человеческого сознания и отношения человека к миру типическим является то, что это отношение творческое, активное, практическое» !.
По мнению сторонников данной точки зрения, человек не отражает, а творит, изменяет мир, и делает он это не только тогда, когда практически воздействует на него, но и тогда, когда интерпретирует, объясняет его. «Всякое объяснение, познание мира,— заявляет, например, Г. Петрович,— есть его создание, творение, но не отражение. Отражение несовместимо с творчеством. В нем нет ничего творческого» 1 2. Отсюда следует, что теория отражения «несовместима с пониманием человека как творческого, практического существа» 3. Тео- 1 Neki problemi teorije odraza. Bled, 1960, s. 140.
2 Petrovic G. Filozofija i marksizam. Zagreb, 1965, s. 257.
3 Ibid., s. 250.
90


рпя отражения, пишет Л. Веляк, несовместима с исторической диалектикой: «Созерцательность не может вести к революционной практике» !.
Посмотрим, насколько обоснованы приведенные рассуждения. Верно, что отличительной чертой человеческого отношения к действительности является ее преобразование в процессе практической деятельности. Верно и то, что из данного обстоятельства следует исходить при определении сущности сознания, которое возникло на основе трудовой деятельности людей и является необходимым условием ее осуществления и развития. Но отсюда вовсе не следует, что сознание только творит и ничего не отражает. Сознание не может творить, создавать новое, не отражая действительности, не опираясь на необходимые ее свойства и связи, законы ее изменения и развития, ибо все новое в объективной действительности, что создает человек в результате творческой деятельности своего сознания, должно подчиняться объективным законам, существующим вне и независимо от сознания.
.Далее, всякое истинное творчество является отражением и осуществлением в сознании и действительности реальных возможностей. Конечно, если под творческой деятельностью сознания понимать создание любых идей, независимо от того, соответствуют они действительности или не соответствуют, осуществимы они или нет, тогда верное отражение не будет являться необходимой стороной сознания. Но такое творчество не способно преобразовать действительность, служить удовлетворению потребностей общества. Если это так, то оно не может составлять сущности человеческого отношения к действительности. Для человеческого отношения к действительности характерно творчество, ведущее к реальному преобразованию окружающей действительности. Последнее возможно лишь тогда, когда оно основывается на отражении существующей действительности и свойственных ей реальных возможностей. По мнению же критиков ленинской тео- 1 УеЦак Магх1гат 1 1еоп]’а ©¿гага. 2акгеЬ, 1979, з. 216.
91


рпи отражения, творческая деятельность сознания не должна основываться на отражении. Если последнее и необходимо, полагают опп, то не для практического преобразования действительности, не для создания нового, а для познания созданного. Поэтому отражение осуществляется не в процессе творчества и не в предшествующий ему период, а когда творческая деятельность завершена. Получается, что люди творят вслепую, наугад, не зная, что выйдет.
Нетрудно понять, что подобное творчество, как и произвольное творение всевозможных мысленных конструкций, не составляет сущности человеческого отношения к действительности, необходимой функции сознания. Сущность человеческого отношения к действительности составляет творчество, основывающееся на отражении действительности и ее реальных возможностей, ее необходимых сторон и связей, объективных законов ее изменения и развития. Именно с такой творческой деятельностью связано сознание, именно она определяет его специфическую сущность.
В качестве другого аргумента против понимания сознания как отражения действительности обычно выдвигается то, что в сознании людей якобы имеются такие мысли, понятия, суждения, которые, будучи истинными, ничего не отражают в действительности. «Все мы,— пишет Г. Петрович,— ежедневно высказываем истинные суждения, в истинности которых ни на йоту не сомневаемся, хотя нельзя дать ответ на вопрос, что они отражают. Негативное экзистенциальное суждение является, например, истинным, если нет того, что оно отражает. Разве такое суждение можно интерпретировать как отражение действительности? Что отражает суждение «Нет кентавра» или суждение «Нет круглого квадрата»? Вся система математических суждений — это система истинных суждений, про которые трудно сказать, что они отражают. Что отражает суждение о прошлом, будущем, о возможности, невозможности?» 1
1 РМгоигс С, Е11ого!ца I тагкз12ат, э. 254
92


Автор приведенного рассуждения считает, что об отражении может идти речь лишь тогда, когда в сознании возникает мысль о том или ином реально существующем предмете, свойстве или отношении. Однако это далеко не так. Сознание фиксирует не только то, что существует, что присуще тому или иному предмету, но и то, что не существует, что пе характеризует предмет. И в первом, и во втором случае суждения, в которых осуществляется такая фиксация, являются истинными только потому, что они отражают действительное положение вещей.
Аналогичный недостаток характерен и для рассуждения Г. Петровича по поводу суждений о прошлом и будущем, о возможном и невозможном. Он полагает, что отражать можно только то, что существует сейчас, в данный момент, суждения же о прошлом и будущем, о возможном и невозможном касаются того, чего в данный момент нет, что сейчас не существует. Однако отражение бывает не только непосредственным, но и опосредствованным. При непосредственном отражении отражаемый объект должен существовать реально, в данный момент времени, при опосредствованном отражении объект реально в данный момент может и не существовать. Его воспроизведение в сознании осуществляется благодаря отражению других объектов, которые позволяют высказать те или иные суждения о нем. Но что в реально существующих объектах дает нам основание судить о том, что было и будет?
Воспроизведение в сознании прошлого и будущего на основе отражения настоящего возможно потому, что прошлое в снятом виде существует в настоящем. Отражая сущность того или иного материального образования, открывая законы его функционирования и развития, мы так или иначе воспроизводим процесс его становления, пройденные ступени развития, а вместе с этим и свойственные им черты. Далее, познав сущность реально существующего материального образования, выявив свойственные ему необходимые стороны и тенденции, мы можем судить о том, чем станет данное матери93


альное образование в будущем, при других условиях, как изменятся его свойства, во что оно превратится. И эти наши суждения будут истинными, будут отражать действительное положение вещей.
В таком же плане решается вопрос и об истинности суждений о возможности и невозможности. Мысль о возможности или невозможности основывается на отражении действительности, свойственных ей необходимых сторон и связей, законов ее изменения.
Критики теории познания как отражения действительности выдвигают и такой довод. Если познание есть не что иное, как отражение действительности, то его развитие в конце концов должно привести к исчерпывающему познанию всей природы и общества. Но тогда весь мир должен будет содержаться в нашем сознании, и оно, как человеческое сознание, должно будет исчезнуть, лишиться активности и превратиться в универсальное зеркальное отражение. Данное рассуждение тоже ошибочно, оно совершенно не учитывает реальных закономерностей развития познания. Во-первых, человеческое познание никогда не достигнет такого пункта в своем развитии, когда будет познано все до конца, когда весь мир будет отражен в сознании людей, ибо отражаемая действительность постоянно изменяется, развивается. Во-вторых, никакое развитие познания не может превратить сознание отдельного человека в универсальное сознание, поскольку возможности отдельного человека всегда ограниченны и он не в состоянии овладеть всеми знаниями, которыми располагает человечество. В-третьих, увеличение знаний не только не ликвидирует активности людей, но и усиливает ее, так как расширяет их творческие возможности и поле деятельности.
В критике марксистского учения о познании как отражении действительности много места отводится доказательству ложности ленинского положения об ощущении как субъективном образе объективной реальности. Доказательство это строится, как правило, следующим образом. Берут какое-нибудь ощущение, чаще всего ощущение того или иного цвета, 94


и показывают, что оно не является точной копией, снимком со световых волн соответствующей длины. А затем делается вывод о том, что ленинское учение об ощущениях как копиях, образах предметов внешнего мира ложно. Так поступают, в частности, английские философы Д. А. Грегор и X. Б. Эктон. Кажется, рассуждает, например, Д. А. Грегор, ленинское заявление о том, что ощущения суть копии или образы объектов, должно быть несомненным, но даже предварительный анализ сталкивается с определенными трудностями. «Первая трудность возникает из рассмотрения простых предикатов, которые должны определять объекты внешнего мира: что мы имеем в виду, например, когда говорим о вещи, что она красная? Красный цвет, который мы осознаем, не может быть сколько-нибудь серьезно представлен как «копия», «отражение» или «фотография» световой волны длиной в 647— 760 миллионных долей миллиметра» Ч «...Вибрация эфира и ощущения цвета,— пишет X. Б. Эктон, развивая ту же мысль,— очень отличны один от другого, так что странным кажется положение о том, что ощущаемые цвета являются копиями, снимками или зеркальными отражениями вибрации» 1 2.
Нетрудно заметить, что названные авторы в термины «копия», «снимок», «отражение» вкладывают тот смысл, который они имеют, когда используются для осмысления физических явлений. Под «копией» они понимают физическую копию, под «снимком» — фотографический снимок, под «отражением» — зеркальное отражение. Это, в частности, следует из такого заявления Д. А. Грегора: «Мы все очень хорошо осознаем, что мы подразумеваем, когда говорим об «образах» в смысле фотографии, мы также имеем в виду портретное сходство, когда говорим о портретном подобии» 3.
1 Gregor G. A. Lenin on the Nature of the Sensations.— Studies on the Left, VIII, № 2, 1963, p. 35.
2 Acton H. B. The illusion of the Epoch: Marxism-Leninism as a Philosophical Creed. L., 1965, p. 40.
8 Gregor G. A. Lenin on the Nature of the Sensations.— Studies on the Left, VIII, № 2, 1963, p. 35.
95


В. II. Ленин в указанные термины вкладывал другой смысл. Он подчеркивал, что ощущения являются субъективными образами вещей \ идеальными, а не физическими, не материальными снимками, копиями. Будучи субъективными образами, то есть образами, существующими только в сознании людей, ощущения испытывают на себе влияние не только отражаемого предмета, его свойств, по и отражающего человека, зависят не только от объекта, но и от субъекта, от его органов чувств, нервной системы, психического состояния. Другими словами, ощущение является результатом взаимодействия объекта и субъекта, представляет собой явление объекта субъекту и, как всякое явление, раскрывая сущность того или иного предмета, не совпадает с нею, отличается от нее. Ведь ощущение выражает сущность воздействующего на органы чувств человека объекта не в материальной, а в идеальной, субъективной форме. Из этого следует, что ощущение не может быть буквальной, полной копией, зеркально точным отражением предметов, а является своеобразным, видоизмененным соответственно особенностям отражающего субъекта воспроизведением тех или иных сторон, свойств объекта.. Нельзя признать обоснованным и возражение Д. А. Грегора против субъективности ощущений. «Если,— заявляет он,— нам дана только субъективная форма (ощущения), то где гарантия того, что мы можем предсказать объективное содержание чувственного опыта?» 1 2 Когда В. И. Ленин говорит о том, что ощущение есть субъективный образ объективного мира, он под субъективностью понимает принадлежность ощущений субъекту, то есть существование их в сознании человека в виде идеальных образований. Будучи субъективным по форме существования, ощущение имеет в своем содержании такие моменты, которые отражают соответствующие стороны предмета, воздействующего на органы чувств человека, и оно «не зависит от субъекта, не зависит ни от че1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 18, с. 120.
2 Gregor G. A. Lenin on the Nature of the Sensations.— Studies on the Left, VIII, № 2, 1963, p. 38.
96


ловека, ни от человечества». Наличие этих объективных моментов в содержании ощущений и является гарантией того, что чувственный опыт дает нам определенное истинное знание о внешнем мире, объективной реальности.
Некоторые авторы, в частности X. Б. Эктон, выдвигают и такое рассуждение против марксистского понимания ощущения как отражения, копии, объективной реальности. «Если воспринимающий субъект никогда не имеет непосредственного доступа к материальным реальностям, которые существуют вне его, а имеет доступ только к копиям, которые они производят в нем, то он не может знать, какие копии истинны, а какие ложны, какие сходны, а какие несходны с их оригиналами» L
Действительно, объективная реальность предстает перед человеком в виде субъективных образов, являющихся ее копиями, но это вовсе не значит, что человек не имеет к ней непосредственного доступа. Такой доступ обеспечивает ему практическая деятельность, в ходе которой он, руководствуясь имеющимися в его сознании идеальными копиями соответствующих сторон и связей этой реальности, преобразует ее и тем самым выявляет, соответствуют данные копии своим оригиналам или не соответствуют 1 2.
Мы рассмотрели основные аргументы, которые различные авторы выдвигают против понимания сознания и познания, как отражения действительности, и убедились в их несостоятельности. Сознание является особой, высшей формой отражения внешнего мира, и только поэтому оно способно ориентировать человека в окружающей действительности, а также творчески преобразовывать, изменять ее.
Но если сознание и такая важнейшая форма его развития, как познание, являются отражением действительности, то научный, диалектико-материалистический метод познания
1 Acton Н. В. The Illusion of the Epoch, p. 37.
2 См.: Кумпф Ф., Оруджев 3. Диалектическая логика: основные принципы и проблемы. М., 1979, с. 93—98; Суворов Л. Н. Материалистическая диалектика. М., 1980, с. 103—111.
7
А. П. Шептуяин
97


не может не выразить этой закономерности, не может не иметь среди своих принципов принцип отражения, содержащий требование объективности рассмотрения. Более того, этот принцип должен быть определяющим по отношению ко всем другим его принципам, ибо он в снятом виде содержит их в своем содержании. В самом деле, принципы диалектического метода формируются на основе всеобщих свойств и 'связей объективной действительности, законов, действующих одновременно в природе, обществе и человеческом мышлении, отражают их в виде требований, ориентирующих субъекта в его познавательной и предметно-преобразующей деятельности.
Требование объективности рассмотрения имеет исключительную важность применительно к познанию общественных явлений. Объект исследования здесь глубоко специфичен. В качестве своих важнейших необходимых моментов он включает в себя идеальное и субъективное, поскольку является результатом взаимодействия не стихийных сил, как это имеет место в природе, а существ, одаренных сознанием и волей, имеющих определенные интересы, ставящих соответствующие цели и совершающих известные действия, направленные на пх осуществление. Здесь объект познания (общество) выступает и в качестве субъекта, который творит себя, вызывает к жизни все социальные явления и осуществляет их познание, а через них и познание своей собственной сущности.
Применительно к социалистическому обществу данное положение очень хорошо выражено в следующих словах Л. И. Брежнева: «Буквально на наших глазах мир меняется и меняется в лучшую сторону. Наш народ, наша партия — пе пассивные созерцатели этих перемен. Нет, мы — активные их участники. Труд советского народа, строящего коммунизм, деятельность КПСС и Советского государства на международной арене — все это вносит достойный вклад в дело общественного прогресса» !.
1 Брежнев Л. И. Ленинским курсом. М., 1976, т. 5, с. 450.
98


Все это обусловливает необходимость дальнейшей конкретизации принципа объективности рассмотрения при исследо1 ванип общественной жизни, социальных явлений.
В социальном познании принцип объективности рассмотрения включает в себя требование не только исходить из самого объекта, из законов его функционирования и развития, не привносить в него ничего от себя, но и четко различать материальные и идеологические отношения, объективные и субъективные факторы, признавать материальные, объективные факторы (отношения) общественного бытия в качестве .определяющих, первичных, а духовные, идеологические явления общественного сознания — в качестве вторичных, обусловливаемых материальной жизнью людей, их экономическими отношениями. Только в таком специфическом выражении принцип объективности может правильно ориентировать субъекта в познании социальных явлений.
Необходимость выведения различных форм общественного сознания из материальных условий жизни людей, из общественного бытия К. Маркс считал важнейшей чертой научного материалистического метода социальных исследований. «...Много легче,— писал он,— посредством анализа найти земное ядро туманных религиозных представлений, чем, наоборот, из данных, отношений реальной жизни вывести соответствующие им религиозные формы. Последний метод есть единственно материалистический, а следовательно, единственно научный метод» к
Рассмотрение общества в качестве целостного организма, подчиняющегося своим собственным законам, и объяснение всех его сторон исходя из материальных, производственных отношений, представляющих экономический базис его функционирования и развития, В. И. Ленин объявил сутью диалектического метода в социологии. «Диалектическим методом — в противоположность метафизическому,— писал он,— Маркс и Энгельс называли не что иное, как научный метод в 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 383.
99


социологии, состоящий в том, что общество рассматривается как живой, находящийся в постоянном развитии организм (а не как нечто механически сцепленное и допускающее поэтому всякие произвольные комбинации отдельных общественных элементов), для изучения которого необходим объективный анализ производственных отношений, образующих данную общественную формацию, исследование законов ее функционирования и развития» Ч
Субъект познания социальных явлений не может игнорировать заинтересованность той или иной общественной группы, а также и своей собственной в соответствующем решении исследуемой проблемы, в том или ином развитии социального явления, в оценке того или иного положения вещей. Он вынужден (сознательно или неосознанно) вставать на позиции определенной группы, определенного класса и давать оценку исследуемых явлений с позиций данного класса, группы, то есть он неизбежно вынужден вводить оценочные суждения в разрабатываемую теорию того или иного социального вопроса, и они, эти суждения, будут обладать познавательной ценностью, более того, будут истинными, если познающий оценивает исследуемое явление с точки зрения прогрессивного класса, чьи интересы совпадают с потребностями дальнейшего общественного развития. Объективность рассмотрения в социальном познании, таким образом, предполагает последовательное проведение принципа партийности, игпорпрование которого искажает суть указанного требования, превращает его в объективизм, препятствующий достижению истинного знания исследуемого процесса.
Обязывая в объяснении объекта исходить из него самого, из присущих ему свойств и связей, законов его функционирования и развития, принцип объективности рассмотрения включает в себя принцип конкретности, предписывающий субъекту познания учитывать особенности исследуемого объекта, специфические условия его существования, а общие 1 Ленин В. И, Поли. собр. соч., т. 1, с. 165.
100


попятил и принципы, благодаря которым происходит осмысление объекта, рассматривать лишь в качестве ориентиров, указывающих пути проникновения в ого внутреннюю природу, в качестве средства воспроизведения его специфической сущности. «Метод Маркса,— пишет В. И. Лепин, подчеркивая важность требования конкретности,— состоит прежде всего в том, чтобы учесть объективное содержание исторического процесса в данный конкретный момент, в данной конкретной обстановке...» 1
Последовательное применение принципа конкретности в псследовании социального организма не позволяет превратить диалектический метод дознания в универсальную отмычку, якобы способную открыть любую истину, решить любую научную проблему. Абстрактный подход к осмыслению того или иного социального явления, шаблонное применение принципов диалектического метода познания лишает его действенности, перспективности, научной ценности. «...Материалистический метод,— пишет по данному поводу Ф. Энгельс,— превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты» 1 2.
2. Принцип активности
Говоря о принципе отражения, обусловливающем требование объективности рассмотрения, мы отвлекались от того обстоятельства, что сознание не просто отражает действительность, но отражает ее субъективно, не пассивно, а активно, с определенными изменениями, преобразованиями, не механически, а творчески. Активность субъекта в процессе познания является необходимым условием для раскрытия сущно1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 139.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 37, с. 351.
101


сти исследуемого объекта, для выявления присущих ему свойств и связей. Если субъект будет выступать в роли простого наблюдателя, созерцателя исследуемого объекта, он сможет отразить лишь некоторые его внешние свойства, проявившиеся в данных естественных условиях. Эти свойства не дадут представления о сущности объекта. Чтобы раскрыть сущность объекта, необходимо на него воздействовать, поставить его в иные связи и отношения, отличные от тех, в которых он находится. Изменяя естественное состояние исследуемого объекта, человек шаг за шагом проникает в его тайны, раскрывает присущие ему необходимые свойства и связи, законы, которым подчиняется его функционирование и развитие. Таким образом, активное воздействие на объект, его целенаправленное преобразование является не менее важным, чем объективность, требованием, которое должен соблюдать субъект в своей познавательной деятельности.
Здесь следует отметить, что воздействие субъекта на объект в процессе его познания имеет своей целью не создание нового предмета, не превращение его в жизненные средства, а выявление присущих ему необходимых свойств и связей, раскрытие его реальной сущности. Даже тогда, когда исследуемый объект в ходе целенаправленного его изменения преобразуется в вещь, имеющую практическое назначенце, выявленные в ходе этих действий необходимые свойства и связи, те пли иные закономерности касаются не новой, возникшей в результате преобразований вещи, а исходной, первоначальной, той, которая служила объектом исследования.
Итак, принцип активности познания требует изменения объекта с целью выявления присущих ему необходимых свойств и связей, раскрытия его сущности, а не с целью его преобразования.
Требование изменять объект в процессе его познания является важнейшим моментом принципа активности, однако оно не исчерпывает его содержания. В него входит и требование соответствующего изменения идеальных образов, возникающих в процессе познания объекта, образов, так или иначе 102


отражающих его свойства и связи. Дело в том, что хотя пассивное отражение объекта, его непосредственное восприятие и описание дает целостное представление о нем, но в пем не улавливается связь и взаимозависимость между фиксируемыми сторонами, свойствами; единичное и общее, случайное и необходимое даны здесь в единстве, слитно; сущность хотя и отражается, но отражается в искаженном виде, выступает в форме видимости, кажимости. Такое знание объекта не может ориентировать человека в его практической, предметно- преобразующей деятельности.
Для ориентации в окружающей действительности, для эффективного воздействия па мир, его целенаправленного изменения человеку нужно знание общего, повторяющегося у множества аналогичных предметов или явлений, нужно знание необходимого, неизбежно наступающего при соответствующих условиях, наконец, нужно знание законов, кото- рым подчиняется функционирование и развитие объекта, его сущности. Но все это предполагает существенную переработку чувственных образов, получаемых в результате непосредственного восприятия объекта, отделение общего от единичного, необходимого от случайного, формирование идеальных образов, понятий, отражающих общие, необходимые, существенные свойства и связи, создание идеальных моделей, воспроизводящих внутренние, необходимые стороны и связи объекта, его сущность. Эти создаваемые в процессе развития познания идеальные образования, модели являются плодом творческой деятельности сознания, мышления; в самой объективной действительности ничего подобного нет.
В самом деле, в идеальных образованиях, создаваемых в процессе абстрактного мышления, в понятиях, суждениях, теориях общее, необходимое, свойственное исследуемому объекту существует в чистом виде. В объективной же действительности ни общее, ни необходимое в чистом виде не существует, здесь они выступают в качестве определенных сторон отдельных материальных образований и существуют в них в органической связи с единичным, случайным.
103


Последние накладывают определенный отпечаток на них, обусловливают соответствующие отклонения в ту или иную сторону, видоизменяют и таким образом искажают их. В результате явлепие никогда не совпадает с сущностью, необходимое — со случайным, закон — с формами его проявления.
Поэтому задача познания —сведение внешнего к внутреннему, явления — к сущности, объяснение свойств и связей, проявляющихся у объекта познания вследствие его взаимодействия с другими, окружающими его образованиями, из внутренних причин, из взаимодействий элементов, его образующих, из присущих ему законов. И поскольку внешнее и внутреннее, явление и сущность объекта не совпадают, движение познания к сущности предполагает изменение идеальных образов, полученных в процессе восприятия объекта, преобразование чувственных данных, создание гипотез — идеальных моделей, призванных выразить внутреннее, необ-. ходпмое, сущность объекта, но не соответствующих и даже противоречащих чувственным данным, которые фиксируют явление.
Итак, проникновение человеческого ума в сущность исследуемого объекта, воспроизведение в идеальной форме присущих ему необходимых свойств и связей, законов его функционирования и развития предполагает изменение не только объекта, но и возникающих в процессе его отражения идеальных образов, создание новых идеальных конструкций, не имеющих непосредственных аналогов в объективной действительности, конструкций, которые, будучи субъективными формами познавательной деятельности, не теряют связи с объективной реальностью, а опосредствованно отражают ее. Показывая, что идеальные математические конструкции не являются плодами чистого мышления, а имеют корни в реальной действительности, Ф. Энгельс указывал: «Как понятие числа, так и понятие фигуры заимствованы исключительно из внешнего мира, а не возникли в голове из чистого мышления. Должны были существовать вещи, имеющие опреде101


ленную форму, и эти формы должны были подвергаться сравнению, прежде чем можно было прийти к понятию фигуры. Чистая математика имеет своим объектом пространственные формы и количественные отношения действительного мира, стало быть — весьма реальный материал. Тот факт, что этот материал принимает чрезвычайно абстрактную форму, может лишь слабо затушевать его происхождение из внешнего мира» Ч
Анализируя несовпадение сущности и явления, его преодоление в процессе познания путем преобразования данных, полученных в ходе наблюдения за протекающим процессом, создание идеальных образований, воспроизводящих внутренние, скрытые от непосредственного наблюдения необходимые тенденции, законы движения объекта, французский теоретик Ж.-П. Жуари попытался сформулировать методологический принцип, который, по его мнению, призван обеспечить диалектическое снятие иллюзий, возникающих у людей при осмыслении той или иной области действительности, а также способствовать уяснению действительного положения вещей.
Ж.-П. Жуари считает, что искаженное представление о том или ином процессе возникает в результате того, что субъект по той или иной одной его стороне, по отдельной его фазе судит о целом, а если и исходит из совокупности сторон (фаз), то не учитывает место каждой из них в рассматриваемом процессе, их необходимую взаимосвязь. «Через диалектические принципы движения и взаимодействия,— отмечает он,— любая фаза процесса представляется в кажущихся определениях. Хотя она и является действительным частным способом существования, объяснимым исходя из познания сущности этого процесса, тем не менее она остается иллюзорной. Таким образом, эти определения являются одновременно действительными и даже существенными, если хотят характеризовать рассматриваемую частную фазу, но также иллюзорными и несущественными по отношению к познанию
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 37. 105


целостного процесса, которое осуществляет адекватную оценку каждой частной фазы, в каждом ее частном аспекте» L
Преодоление данного искажения, возникших иллюзий, по мнению Ж.-П. Жуарп, достигается в результате рассмотрения объекта в его целостном движении. Поскольку в целостном движении все отклонения от закона, все искажения сущности объекта взаимно погашаются, постольку, рассматривая объект в целом, во всех его изменениях, мы сможем выявить и выразить закон в чистом виде. «Иллюзорная кажимость, приведенная в движение,— считает он,— стремится к чистой форме закона. Научная абстракция не является, следовательно, ни произвольной, пи сверхъестественной, она выражает фундаментальные свойства конкретного явления, находящегося в движении. Следовательно, именно само реальное, которое необходимо проявляется частным и иллюзорным образом, содержит свои законы как тенденции — тенденции, которые проявляются и осуществляются с железной необходимостью» 1 2.
Такой путь сведения видимости к сущности, единичного к общему, случайных форм проявления к закону Ж.-П. Жуари называет принципом целостного движения, составляющим, по его мнению, суть диалектического метода познания. Характеризуя этот принцип, он пишет: «...сердцевиной диалектического исследования является принцип целостного движения. Понимание действительности в ее целостности и в целостности ее движения объясняет единство того, что на первый взгляд кажется раздельным, что мышление регистрирует как раздельное и даже противоречивое. Именно систематическое применение данного принципа... позволяет извлечь чистую форму явления, которая выделяет, таким образом, сам объект научного анализа... В этом состоит важная функция диалектического мышления, проявляющаяся не 1 Jouari J-P. La dialectique objective et son apparence métaphysique.— Les cahiers du centre d’études et de recherches marxistes. P., 1977, № 137, p. 25.
2 Ibid., p. 28.
10G


только в ходе изложения материала, но также и в исследовании» L И далее, в другом месте: «Диалектический метод включает прежде всего необходимость охватить сущность в самой целостности явления и в целостности его движения... Само развитие процесса позволяет превзойти частичный характер неполных видимостей. Действительное движение проявляется при условии рассмотрения его в его целостности, устраняющей искажения процесса» 2.
Из приведенных рассуждений следует, что противоречие между сущностью и явлением, между законом и формой его действия, существующее в каждый данный момент движения объекта, в каждом конкретном проявлении его сущности, снимается в целостном движении, которое фактически ликвидирует различие между сущностью и явлением. Диалектическое мышление, делая своим объектом целостное движение, улавливает эту сущность (закон) и, опираясь на нее, дает объяснение каждого частного ее проявления, каждого момента движения, показывая реальную причину имевшей место иллюзорности.
Однако Ж.-П. Жуари исходит, с одной стороны, из того, что общее, закон, сущность при определенных условиях выступают в чистом виде, с другой — из того, что субъект познания, взяв объект в целостном движении, может их непосредственно отразить. В действительности же пи то, ни другое не является реальным. Общее, закон, сущность не могут существовать в чпстом виде не только применительно к определенным, отдельным моментам движения, к отдельным, конкретным его проявлениям, но и применительно к процессу в целом, к целостному движению. Дело в том, что материя, находясь в постоянном, непрерывном —- п в этом смысле абсолютном — движении, обладает определенной устойчивостью: ей свойствен относительный покой. Благодаря этому
1 	Jouari J.-P, La dialectique objective et son apparence métaphysique.— Les cahiers du centre d’études et de recherches marxistes, 1977, № 137, p. 40.
2 	Ibid., p. 46, 47.
107


она существует не в виде сплошной, неподвижной массы и не в виде непрерывного течения, в котором теряется всякая устойчивость, всякая качественная определенность, а в расчлененном па отдельные материальные образования виде. Каждое такое материальное образование, представляя собой относительно устойчивую систему движения, взаимодействует с другими, окружающими его материальными образованиями, в результате чего в проявляющихся у пего свойствах и связях выражаются, с одной стороны, его сущность, присущие ему необходимые свойства и связи, законы его функционирования, а с другой — особенности тех тел, с которыми оно взаимодействует. Эти особенности влияют на формы проявления сущности данного материального образования, искажают их, делая их неадекватными сущности, не совпадающими с ней. Следовательно, различие (и противоречие) между сущностью и явлением, между законом и формами его проявления существует всегда: и в том случае, когда материальное образование рассматривается в отдельных моментах его движения, в отдельных его проявлениях, и тогда, когда оно рассматривается как целостная система движения. Никакое движение в целом не в состоянии устранить это различие (противоречие), ибо никакое материальное образование ни на какой стадии своего развития ни в какой момент времени не может существовать вне связи с другими, окружающими его материальными образованиями, вне взаимодействия с ними.
Далее, поскольку окружение каждого материального образования в полной мере неповторимо, постольку и набор свойств и связей, проявляющийся в процессе его взаимодействия с этим окружением, обладает неповторимыми чертами, которые находятся в органической взаимосвязи с его общими свойствами и связями, в результате чего каждое отдельное материальное образование является единством единичного и общего. Общим в нем будут отдельные стороны, связи, повторяющиеся в других материальных образованиях, его сущность, единичным — стороны (свойства) и связи, 108


неповторимые, присущие только ему. «Общее,— указывает В. И. Ленин,— существует лишь в отдельном, через отдельное... Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охватывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее...» 1
Все это свидетельствует о том, что, как бы мы ни рассматривали объект познания — с точки зрения отдельных его проявлений, отдельных моментов его движения или с точки зрения целостности происходящих в нем процессов,— он не сможет представлять собой общего как такового, общего в чистом виде, а останется единством единичного и общего.
Если это так, если явление всегда отлично от сущности, всегда искажает ее, если общее всегда существует лишь в отдельном в органической связи с единичным и никогда не выступает в чистом виде, то субъект познания никогда не сможет непосредственно ухватить сущность, общее, закон. Чтобы отразить сущность, открыть закон, выделить общее, он должен произвести существенное преобразование данных, полученных путем непосредственного взаимодействия с объектом, творчески преобразовать их, создать соответствующие идеальные модели и, проверяя их истинность через практическое воздействие на объект, теоретически разрешить противоречие между явлением и сущностью, между видимостью и действительным положением вещей.
Говоря о необходимости изменения, творческого преобразования чувственных данных, эмпирического материала в процессе движения познания к сущности как об одном из требований принципа активности, мы должны подчеркнуть, что эти изменения, преобразования осуществляются субъектом не произвольно, не путем свободного, никакими внешними факторами не ограниченного .творчества, а в соответствии с реальными свойствами и тенденциями, выявленными у объекта и нашедшими определенное отражение в эмпириче1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 318.
109


ском материале. «С гносеологической точки зрения,— пишут Ф. В. Лазарев и М. К. Трифонова,— фундаментальным является тот факт, что человек может что-то мысленно схватывать и адекватно познавать, игнорируя все остальное как не имеющее отношения к делу. Но этот же факт может породить и иллюзию, будто природа допускает полный произвол со стороны человеческого мышления. В действительности же «свободная деятельность» ума только тогда ведет к истине, когда нам удается нащупать правильный путь. Игнорировать можно только то, что является посторонним — идет ли речь о тех или иных признаках рассматриваемого предмета или о факторах окружающей среды». Рано или поздно мы достигаем границы, когда потенциальное становится актуальным, независимое — зависимым. «Эта граница в познавательном процессе играет роль интервала абстракции, определяющего рамки однозначной применимости того пли иного понятия» Ч
Итак, принцип активности субъекта, требование изменять объект познания и получаемую о нем информацию для раскрытия его сущности имеет объективную основу. Осуществляемые изменения, преобразования должны соответствовать реальным закономерностям псследуемой области действительности, должны отражать ее реальные свойства и связи.
3. Принцип всесторонности
Требование объективности рассмотрения предписывает в процессе познания брать предмет как самостоятельно существующую вне и независимо от сознания субъекта реальность, как вещь в себе, в необходимых условиях ее бытия. Но необходимыми условиями реального существования вещи являются ее многообразные связи с другими вещами, определенная спстема ее отношений с ними. Из этого следует, что вещь, 1 Лазарев Ф. В., Трифонова М. К. Структура познания и научная революция. М., 1980, с. 74—75.
110


взятая в себе, должна рассматриваться не изолированно от необходимых условий ее существования, а в ее связях и отношениях.
Связь представляет собой прежде всего отношение между предметами и явлениями действительности. Но не всякое отношение является связью. Понятие «отношение» шире понятия «связь». Связью является такое отношение между двумя явлениями, когда изменение одного из них необходимо предполагает определенное изменение другого. Например, движение тела находится в органической связи с его массой, поскольку изменение первого неизбежно вызывает изменение второй; химические свойства элементов связаны с зарядом атомного ядра, ибо изменение последнего вызывает определенное изменение в этих свойствах; животные и растительные организмы находятся во взаимосвязи с внешней средой: определенные изменения среды неизбежно вызывают соответствующие изменения в организмах; орудия труда находятся во взаимосвязи с предметом труда, те или иные изменения орудий вызывают строго определенные изменения в предмете труда, на который воздействуют эти орудия. В свою очередь, изменение предмета труда неизбежно вызывает определенные изменения в орудиях труда и т. д.
Напротив, изолированность (раздельность) есть такое отношение между явлениями действительности, когда изменение одного из них не затрагивает других явлений, не сопровождается определенными изменениями последних. Например, изменения нравственных принципов не вызывают изменений природы, и наоборот, изменения, имеющие место в прпроде, не вызывают изменений нравственных принципов. Не связаны между собой такие, например, явления, как биологическая природа человека и классовая борьба, и другие.
Приводя примеры взаимосвязи и изолированности (раздельности), мы вовсе не хотим сказать, что одним явлениям свойственна только взаимосвязь, а другим — только изолированность. В рассмотренных выше случаях взаимосвязи имеет место и изолированность, так же как и в случаях изолирован- 111


пости имеет место взаимосвязь. Разница только в том, что в одних случаях па первый план выступает взаимосвязь, в других — изолированность, разделенность.
В мире все явления находятся между собой в состоянии взаимосвязи и изолпровапности. Они связаны в одних отношениях и не связаны в других, в них происходят и такие изменения, которые предполагают соответствующие изменения в других, и такие, которые изменений в других явлениях пе предполагают. Например, атомное ядро органически связано с электронной оболочкой и в то же время находится с пей в состоянии изолированности. В нем происходят и изменения, вызывающие изменение оболочки, и изменения, не затрагивающие ее. Так, изменение заряда ядра влечет за собой изменение электронной оболочки. Такие же изменения, как постоянный обмен нуклонов (протопов и нейтронов) мезопамп, сопровождающийся их превращением друг в друга, не вызывают изменения электронной оболочки, так же как и определенное изменение последней, в частности потеря или приобретение ряда электронов, не вызывает каких-либо изменений в ядре.
Наглядным примером единства связи и раздельности (изолированности) является отношение между организмом и средой. Организм органически связан со средой и в то же время отделен от нее, имеет определенную самостоятельность, обособленность. Одни изменения среды неизбежно вызывают определенные изменения организма, другие в нем никаких изменений не вызывают. Влияют на организм лишь такие изменения среды, которые связаны с его жизнедеятельностью, изменения же среды, не затрагивающие жизнедеятельности организма, не вызывают в нем изменений.
Итак, связь и изолированность (раздельность) всегда существуют вместе, являются необходимыми сторонами всякого конкретного отношения между явлениями действительности.
Первое философское осмысление связи и раздельности предметов внешнего мира, то есть осмысление их как всеобщих характеристик материи, мы находим уже в воззрениях 112


философов древности. Связь и раздельность предметов внешнего мира представлялись в виде единства, проявляющегося в многообразии наблюдаемых явлений. Согласно первым древнегреческим философам, наблюдаемые в мире явления при всей их качественной обособленности, раздельности, изолированности находятся между собой в органической связи, поскольку все они произошли из одного и того же начала, или первоосновы — воды (Фалес), воздуха (Анаксимен), алейрона (Анаксимандр), огня (Гераклит) — и при определенных условиях могут переходить друг в друга. Вот как, например, изображает взаимосвязь вещей Анаксимен, взявший за первооснову воздух: первооснова вещей, согласно его взглядам, бывает различной, соответственно тем веществам, в основе которых она лежит. «А различается [воздух] по своей плотности или разреженности своей сущности. При разрежении рождается огонь, а при сгущении — ветер, затем туман, вода, земля, камень. А из этого [возникает] все прочее» Ч
Значительный шаг в познании связи и раздельности (изолированности) как всеобщих свойств бытия сделал древнегреческий философ Аристотель. Связь между различными телами он представляет уже не только как единство, обусловленное общностью происхождения из единого начала, первоосновы (первоматерии), но и как взаимозависимость, взаимообусловленность тел. Аристотель специально подчеркивал, что соотнесенным, то есть взаимосвязанным, мы должны считать то, что находится во взаимной зависимости1  2. Заслугой древнегреческого философа является также то, что он впервые выдвинул термин «отношение» в качестве одной из основных категорий философии и тем самым придал понятию связи необходимую значимость и всеобщность.
Большое место исследованию категории «отношение» отводится в философии Канта. Данная категория объединяет у него целую группу других категорий, в частности субстан1 Антология мировой философии. В 4-х т. М., 1969, т. 1, ч. 1, с. 274.
2 См.: Аристотель. Соч. В 4-х т. М., 1978, т. 2, с. 67.
8
А. П. Шептулин
113


цию, явление, причину, действие, взаимодействие. Особенно много внимания Кант уделяет анализу категории отношения в своей теории суждения. Здесь он показывает, что отношение необходимо включает в себя и связь, и раздельность (изолированность). В любом суждении, согласно Канту, понятия одновременно п связаны между собой, и разделены, они фиксируют и наличие связи, и ее отсутствие. Например, в суждении «Волк есть животное», по мнению Канта, выражено и то, что волк относится к миру животных, связан с животными, и то, что он отделен, обособлен от других животных, например от собак и т. д.
Сделав некоторый шаг вперед в разработке категории связи и отношения применительно к мышлению, к области понятий, Кант, однако, по сути дела, отрицал наличие всеобщей закономерной взаимосвязи в объективной действительности. По его мнению, она привносится в мир явлений сознанием.
С критикой кантовского понимания взаимосвязи и отношения выступил Гегель. Он отверг положение Канта о том, что закономерная связь, единство привносится в мир явлений мыслящим субъектом, считая, что эта взаимосвязь, единство по своей природе, то есть существенным образом, присущи миру явлений, что они существуют объективно, вне человеческого сознания, и являются всеобщими формами бытия вещей. «Существенное отношение,— пишет Гегель,— есть определенный, совершенно всеобщий способ явления. Все, что существует, находится в отношении, и это отношение есть истина всякого существования» 1.
Критикуя Канта за субъективизм в истолковании всеобщей связи и отношений, Гегель, однако, критиковал его с идеалистических позиций, критиковал за то, что тот не был последовательным в проведении идеалистических принципов и колебался между идеализмом и материализмом. Доказывая, что всеобщая связь и отношения существуют объективно, вне 1 Гегель. Энциклопедия философских наук. М., 1974, т. 1, с. 301.
114


человеческого сознания, Гегель в то же время считал, что опл по своей природе идеальны, являются следствием и ступенью развития абсолютной идеи, порождающей на определенной стадии своего развития материю и существующей в виде отдельных чувственных вещей, явлений и их отношений.
В истории философии существовало и направление, представители которого в той или иной форме отрицали взаимосвязь явлений действительности. Сторонников этого направления можно встретить и в наши дни в современной буржуазной философии, биологии и других науках.
Появление данного направления связано с некоторыми особенностями развития общественного познания. Дело в том, что в древности, когда философы формировали представление о мире как о взаимосвязанном целом, почти отсутствовали научные знания об окружающей человека действительности. Общий взгляд на мир древних мыслителей основывался на непосредственном наблюдении, на созерцании того, что происходило на поверхности явлений. Однако развивающаяся общественная практика требовала все новых и новых знаний о явлениях внешнего мира, тщательного и глубокого исследования отдельных предметов и их свойств. Особенно бурно познание предметов и явлений, связанных с практической деятельностью людей, стало развиваться в XV—XVI вв., когда в лоне исторически изжившего себя феодального способа производства стали возникать капиталистические производственные отношения, предоставлявшие более широкие возможности для дальнейшего развития производительных сил.
Осуществляя исследование предметов и явлений, естествоиспытатели отделяли одни предметы от других, разлагали их на отдельные части и исследовали каждую часть в отдельности, вне связи с другими частями и с другими предметами. Когда данный метод исследования явлений внешнего^ мира превратился в господствующий, ученые стали представлять весь мир как механическую совокупность изолированных, не связанных между собой тел и явлений. Первоначально сформировавшийся в среде естествоиспытателей, этот способ 115


мышления был перенесен в философию Ф. Бэконом и Д. Локком, которые руководствовались им, в частности, при разработке метода познания.
Как известно, согласно учению Ф. Бэкона, предметы и явления внешнего мира состоят из конечного числа «природ», определяемых соответствующими формами. Познание предметов осуществляется путем мысленного расчленения их на простые «природы», изучения каждой из них в отдельности, а па основе полученных результатов составляется представление об изучаемой области явлений. «Природы» и определяющие их формы, по Бэкопу, вечны, поэтому, познав их, мы будем знать все предметы и явления, поскольку они состоят пз этих простейших «природ». Однако, разделив предмет на отдельные составляющие его элементы, мы неизбежно уничтожаем его как качественно определенное образование, в связи с чем познание этих элементов не может привести к позпаншо предмета, так как он представляет собой не механическое сочетание своих частей или свойств, не сумму входящих в пего элементов, а диалектическое единство, все части которого органически связаны и существуют не как таковые, а как стороны, или элементы, данного целого, только в этой их взаимосвязи. А если так, то и познание отдельных элементов и образуемого ими целого возможно только при всестороннем учете, исследовании существующей между ними взаимосвязи и взаимозависимости.
В отличие от метафизиков, отрицающих взаимосвязь между явлениями действительности, от идеалистов, привносящих или выводящих эту связь из сознания, духа, диалектический материализм признает наличие универсальной связи явлений и предметов материального мира, исходит из того, что все существующее в мире есть звенья единой материальной субстанции, различные ее состояния и формы существования. Мир представляет собой не хаотическое нагромождение предметов, а «некую систему, некую совокупную связь тел...» 1
1 Маркс К,, Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 392.
116


В самом деле, каждая вещь не просто сосуществует с другими вещами, а взаимодействует с ними. В процессе этого взаимодействия проявляются соответствующие ее свойства, через которые она раскрывает свою внутреннюю природу, обретает определенность и утверждает себя как относительно самостоятельную реальность. Лишь определенная система взаимодействий вещи с другими вещами делает ее тем, чем она является, то есть определенным устойчивым материальным образованием, обладающим соответствующим набором свойств. Изменение системы взаимодействий неизбежно приводит к изменению вещи, тех или иных ее свойств, а при соответствующих условиях и к ее исчезновению, превращению в другую вещь. Проявляющиеся у вещи свойства, таким образом, оказываются результатом ее взаимодействия с другими вещами, следствием установившихся связей. Связь вещи с другими вещами может быть непосредственной, когда она прямо взаимодействует с ними, и опосредствованной, когда взаимодействие преломляется через ряд звеньев, в роли которых выступают другие вещи (материальные образования). Связь вещи с другими вещами следует понимать не только в том смысле, что она связана с теми из них, которые ее окружают и с которыми она находится во взаимодействии, но и в том смысле, что она связана со всеми вещами, что ее связь является всеобщей, универсальной. «...Отношения каждой вещи (явления etc.),— подчеркивает В. И. Ленин,—не только многоразличны, но всеобщи, универсальны. Каждая вещь (явление, процесс etc.) связаны с каждой»1.
Такое понимание всеобщности связи в настоящее время разделяют не только философы, которые в разработке теории диалектики на основе обобщения достижений современного естествознания руководствуются им как исходным принципом, но и представители конкретных наук, учитывающие его при построении своих теорий. Так, академик М. А. Марков пишет: «Согласно современному пониманию структуры 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 203.
117


элементарных частиц, единичное — даниая элементарная частица немыслима без всех родов элементарных частиц... Важно, что понимание существования такого единства уже возникло. Опосредованно и непосредственно «Всё» в природе связано со «Всем». И это физически дает бесконечное число разнообразных связей, ведущих к богатству свойств единичного объекта. Можно думать, что со временем возникнет понимание единства элементарной частицы и вселенной, ультраболыпого и ультрамалого. Будет ли это единство раскрыто в теории, подобной теории фридмонов, или на каком- то другом пути, но эта тенденция соответствует духу материалистической диалектики» 1.
Но если вещь находится в органической взаимосвязи с другими вещами и эта взаимосвязь является необходимым условием и формой ее существования, обусловливает проявления соответствующих ее свойств, то, чтобы познать вещь, выявить характеризующие ее свойства, необходимо рассматривать ее не саму по себе, не изолированно от других вещей, а в органической связи с ними, учитывать всю «совокупность многоразличных отношений этой вещи к другим» 1 2. Только такое рассмотрение обеспечивает действительное познание вещи. «Чтобы действительно знать предмет,— отмечал В. И. Ленин,— надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования» 3.
Например, чтобы уяснить место, роль и значение протона в атомном ядре, надо исследовать его связи с другими элементарными частицами, входящими в ядро, в частности с нейтронами, мезонами, нейтрино, позитронами, антипротонами, электронной оболочкой и т. д. Чтобы позпать сущность человека, необходимо, рассмотреть его в отношениях производства и распределения материальных благ, полити1 Марков М. А. О понятии первоматерии.— Вопросы философии, 1970, № 4, с. 75.
2 Ленин В. И. Полп. собр. соч., т. 29, с. 202.
3 Там же, т. 42, с. 290.
118


ческих, идеологических, семейных' и других отношениях. Чтобы выяснить сущность капитала, необходимо исследовать товарно-денежные отношения людей, превращение рабочей силы в товар и ее соотношение с владельцем средств производства и т. д. Не случайно поэтому домарксовские социологи, изучавшие человека как изолированного индивида, вне его общественных связей и отношений, не могли раскрыть его действительной сущности, так же как не могли уяснить сущности капитала домарксовские буржуазные экономисты, рассматривавшие его не как особую форму отношений между владельцем средств производства и владельцем рабочей силы, а как определенную вещь, определенную совокупность материальных ценностей. И то и другое оказалось доступным только К. Марксу, который при исследовании указанных явлений уделил самое серьезное внимание связям п отношениям, в рамках которых они функционировали и развивались.
Требование охватить в процессе познания все стороны (свойства) исследуемой вещи, рассматривать ее во всех связях и отношениях на начальной стадии развития познания (на стадии выделения вещп из массы других вещей и выявления присущих ей свойств) не может быть реализовано полностью. Дело в том, что объект имеет бесчисленное множество сторон, свойств и выявление каждой из них потребовало бы рассмотрения бесчисленного множества связей и отношений данного объекта с другими объектами, а это неосуществимо. Не случайно В. И. Ленин, формулируя требование всесторонности, предполагающее охват в познании всех свойств и связей исследуемого предмета, подчеркивал, что «мы никогда не достигнем этого полностью». Тем пе менее этим требованием руководствоваться необходимо, оно ориентирует субъекта на получение как можно большей информации об объекте и тем самым предостерегает нас «от ошибок и от омертвения»
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 290.
119


Информация, получаемая на данной, начальной ступени познания объекта, не просто фиксируется. Выявляемые свойства п связи исследуемого объекта расчленяются на качественные и количественные характеристики. Те свойства и связи, которые указывают па то, что собой представляет объект, чем он является, используются для уяснения его качества, те же, которые указывают па его величину, размеры, используются для определения его количественной стороны.
Применительно к ступени познания качества исследуемого объекта принцип всесторонности выступает в виде требования выявлять множество качеств, присущих объекту. Поскольку качество вещи составляют свойства, а каждое свойство вещи проявляется лишь в определенных отношениях, связях ее с другими вещами, то в каждой конкретной системе связей вещи, в каждом конкретном отношении проявляются строго определенные ее свойства, совокупность которых показывает, что собой представляет вещь в данном отношении, в данной системе связей. Эти свойства и будут составлять качество вещи, обнаруживаемое в данных конкретных условиях. В других отношениях, в другой системе связей у вещи будут проявляться другие свойства, указывающие, что она собой представляет, и составляющие ее качество в данной, системе связей \ Таким образом, рассмотрение вещп в различных ее связях и отношениях позволяет выявить у нее множество качеств и использовать ее для осуществления различных целей, различных функций на практике.
Наличие у вещи множества качеств, возможность их выявления (при рассмотрении ее в различных отношениях) и использования в различных целях на практике В. И. Лепин наглядно показывает на примере стакана. «Стакан,— пишет он,— есть, бесспорно, и стеклянный цилиндр и инструмент для питья. Но стакан имеет не только эти два свойства или качества или стороны, а бесконечное количество других 1 См.: Лазарев Ф. В., Трифонова М. К. Структура познания и паучпая революция, с. 72—73.
120


свойств, качеств, сторон, взаимоотношений и «опосредствовании» со всем остальным миром. Стакан есть тяжелый предмет, который может быть инструментом для бросания. Стакан может служить как пресс-папье, как помещение для пойманной бабочки, стакан может иметь ценность, как предмет с художественной резьбой или рисунком, совершенно независпмо от того, годен ли он для питья, сделан ли он из стекла, является ли форма его цилиндрической пли не совсем, и так далее и тому подобное.
Далее. Если мне нужен стакан сейчас, как инструмент для питья, то мне совершенно не важно знать, вполне ли цилиндрическая его форма и действительно ли он сделан из стекла, но зато важно, чтобы в дне не было трещины, чтобы нельзя было поранить себе губы, употребляя этот стакан, и т. п. Если же мне нужен стакан не для питья, а для такого употребления, для которого годен всякий стеклянный цилиндр, тогда для меня годится и стакан с трещиной в дне или даже вовсе без дна и т. д.»
Качества, выявляемые в процессе рассмотрения вещи в различных ее отношениях, сначала фиксируются как сосуществующие в ней. Имеющаяся между ними связь, взаимозависимость ускользает из поля зрения исследователя, не просматривается, что становится существенным препятствием па пути уяснения этих качеств, раскрытия их природы. Возникает потребность выделить такое качество исследуемой вещи, которое позволяет объединить все другие ее качества, установить существующую между ними связь. И здесь требование всесторонности рассмотрения уступает место прямо противоположному требованию — односторонности, рассмотрения вещи через призму одного, основного качества.
Мысль о неизбежности перехода на определенной ступени развития к требованию односторонности рассмотрения объекта проводится в работе Ф. Кумпфа и 3. Оруджева «Диалек- 1 Ленин В. И, Поли. собр. соч., т. 42, с. 289.
121


тпческая логика: основные принципы и проблемы»: «В каждой области научного познания по мере приближения к теоретическому пониманию предмета в целом переход от количественной многосторонности знания предмета к качественной «односторонности» его неизбежен. Но этой стороной уже является не просто свойство (в том числе и существенное), тождественное качеству, а субстанциальное свойство»
Однако выявление основного качества, так называемого «субстанциального свойства» вещи, не конечная цель ее познания. Раскрыв основное качество вещи, субъект, исходя из него, начинает объяснять одно за другим все другие ее качества, представляя их в виде особых состояний данного единого качества, различных форм его проявления. Таким образом, одностороннее рассмотрение вещи необходимо превращается во всестороннее ее осмысление. Но всесторонность здесь иная, отличная от той, которая имела место на стадии выявления различных качеств при рассмотрении вещи во всех се отношениях. Если раньше ее качества рассматривались одно рядом с другим, то теперь — в органической взаимосвязи между собой и с основным, качеством.
Примером рассмотрения различных качеств исследуемого предмета как сосуществующих одно рядом с другим может служить характеристика, данная в свое время Н. Бухариным профсоюзам в ходе дискуссии о них. По мнению Бухарина, профсоюзы представляют собой, с одной стороны, школу коммунизма, с другой — часть хозяйственного аппарата, с третьей — часть аппарата государственной власти вообще и т. д. Показывая ошибочность и недиалектичность такого пути характеристики профсоюзов, определения их места и роли в социалистическом обществе, В. И. Ленин классически применил для их анализа принцип всесторонности. Он выделил основное качество профсоюзов, именно то, что они являются школой, п, исходя из него, объединил все другие их качэст- 1 Кумпф Ф., Оруджев 3. Диалектическая логика: основные принципы п проблемы, с. 118.
122


ва, подчеркнув, что последние являются различными формами проявления указанного основного качества. Критикуя Бухарина, Ленин писал: «Профсоюзы, с одной стороны, школа; с другой — аппарат; с третьей — организация трудящихся; с четвертой — организация почти только промышленных рабочих; с пятой — организация по производствам и т. д. и т. д. Никакого обоснования, никакого самостоятельного анализа у Бухарина нет и тени, чтобы доказать, почему надо взять первые две «стороны» вопроса или предмета, а не третью, четвертую, пятую и т. д. Поэтому и тезисы бухаринской группы — сплошь эклектическая пустышка. Бухарин в корне неверно, эклектически, ставит весь вопрос о соотношении «школы» и «аппарата».
Чтобы поставить этот вопрос правильно, надо от пустых абстракций перейти к конкретному, т. е. данному, спору... И в этом последнем вопросе, так, как он поставлен во всей брошюре-платформе Троцкого, неправильность состоит в непонимании того, что профсоюзы являются школой административно-технического управления производством. Не «с одной стороны, школа, с другой — нечто иное», а со всех сторон... профсоюзы суть школа, школа объединения, школа солидарности, школа защиты своих интересов, школа хозяйничанья, школа управления»
Итак, на ступени выявления, качества исследуемой вещи принцип всесторонности выступает сначала в виде требования выделять как можно большее число качеств. Затем это требование превращается в свою противоположность — выделять одно, основное качество, после чего оно снова переходит в требование рассматривать все качества вещи, но не одно рядом с другим, а в органической взаимосвязи между собой и с основным ее качеством.
Выделение основного качества вещи предполагает переход от рассмотрения ее внешних связей и отношений к рассмотрению свойственных ей внутренних связей и отношений, 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 42, с. 291—292.
123


к исследованию взаимодействий образующих ее элементов и выведению (объяснению) из них выявленных ранее (при рассмотрении вещи в ее отношениях с другими вещами) свойств. Совершая данный переход, субъект познания решает проблему отделения необходимого от случайного, выделения необходимых свойств и связей, составляющих природу вещи.
На этой ступени развития познания принцип всесторонности будет выступать уже пе в впде требования охватывать все стороны (свойства) вещи, рассматривать ее во всех связях и отношениях, а в виде требования выявлять все необходимые стороны (свойства) вещи, охватывать все присущие ей необходимые связп и отношения.
Но рассмотрение выявленных в процессе познания необходимых свойств и связей вещи как простой совокупности, где эти свойства и связи расположены рядом друг с другом, пе дает нам знания сущности исследуемой вещи. Сущность представляет собой пе простую совокуппость, не сумму необходимых свойств и связей, а их органическое целое. Сущность — совокупность необходимых свойств и связей вещи, взятых в их естественной взаимозависимости, в необходимых отношениях, определяющих место каждой стороны вещи, каждой ее связи в целостной системе, их роль в функционировании и развитии системы.. Чтобы воспроизвести в системе идеальных образов действительную сущность исследуемого объекта, необходимо выделить основу — определяющее свойство, отношение, которое выполняет системообразующую функцию в данном целом, играет интегрирующую роль, то есть перейти от всестороннего рассмотрения вещи к выделению (поиску) одной ее стороны.
Итак, на определенной ступени познания сущности объекта требование всесторонности его рассмотрения снова превращается в требование односторонности рассмотрения объекта через призму одной стороны (отношения), являющейся главной, определяющей в исследуемом целом и выступающей в качестве его основы.
124


Но после того, как определяющая сторона (отношение) в исследуемом целом будет выделена, она превращается в исходное начало для построения системы понятий, благодаря которой достигается теоретическое осмысление сущности исследуемого объекта, одна за другой выводятся все присущие ему необходимые стороны (свойства) и отношения, их взаимосвязь. Так одностороннее рассмотрение вещи в ходе дальнейшего развития познания необходимо превращается в свою противоположность — во всестороннее рассмотрение, позволяющее теоретически воспроизвести все необходимые стороны и отношения, присущие исследуемому объекту, в их необходимой взаимосвязи и взаимозависимости.
На ступени воспроизведения сущности объекта в системе понятий требование всесторонности реализуется полностью. В самом деле, на основе выделенной определяющей стороны (отношения) объединяются в единое взаимосвязанное целое все открытые необходимые стороны (отношения) исследуемого целого.
Так, в теории электричества на основе электрона и его взаимодействия с протоном дается объяснение всех известных необходимых свойств и связей, характерных для электрических явлений; в химии на основе заряда атомного ядра объясняются необходимые свойства и связи химических элементов; в социологии на основе производственных отношений объясняются все необходимые стороны и связи социального организма, законы, проявляющиеся на данной стадии его функционирования и развития.
Дальнейшее развитие науки и общественной практики неизбежно приводит к открытию новых необходимых стороп и отношений данного объекта, которые не учитывались при построении существующей теории. Требование всесторонности рассмотрения объекта, теоретического охвата всех присущих ему необходимых свойств и связей заставляет субъекта познания пересматривать существующую теорию объекта, вводить в нее новые положения, уточнения, делать ее более полной, более совершенной и тем самым осуществлять 125


переход от уяснения сущности одного порядка к уяснению сущности другого, более высокого порядка.
Итак, принцип всесторонности рассмотрения, позволяющий выявить у исследуемого объекта присущие ему свойства, действует и на последующих ступенях развития познания — познания качества, внутренних причинно-следственных связей, отделения необходимого от случайного, проникновения в сущность и воспроизведения ее в системе понятий. Но на этих ступенях необходимым образом включаются в дело и другие принципы диалектического метода. Принцип всесторонности, таким образом, органически связан не только с предшествующим ему принципом объективности, но и с последующими принципами, выражающими в своих требованиях другие диалектические закономерности, выявляемые на более высоких ступенях развития познания.
4. Принцип восхождения от единичного к общему и обратно. Единство индукции и дедукции
Как было отмечено, рассматривая вещь в различных ее связях п отношениях, субъект не только выявляет и фиксирует соответствующие ее свойства, но и обнаруживает, что одни из них присущи многим вещам, а другие — лишь данной, конкретной, то есть осознает одни свойства как единичное, другие — как общее.
Исторически познание развивается от единичного к общему, от осознания объекта как единичного к выявлению у него общих свойств, установлению его тождества с другими объектами. В самом деле, человек, формирующийся в процессе практического воздействия на окружающую действительность, необходимым образом вступает в соответствующие отношения с отдельными материальными образованиями, с отдельными вещами. Каждая вещь, с которой он впервые 126


сталкивается, сначала воспринимается им как единственная в своем роде, как то, чего он раньше не встречал, то есть как единичное. Если тот или иной обнаруженный предмет оказался способным прямо или косвенно удовлетворять какую-либо потребность человека, он запоминался. По мере обнаружения других предметов, удовлетворяющих эту же потребность, совершался переход (на практике и в сознании) от одного (единичного) предмета к нескольким предметам, к «многому». В результате сравнения многих предметов друг с другом и на практике и в сознании выявлялось, улавливалось их тождество (сходство). На основе обнаруженного тождества, сходства той или иной группы предметов они выделялись из всей массы других предметов, окружающих человека, и объединялись в единую группу, которая и в сознании людей начинала выделяться и отличаться от остального мира. Возникают общие представления, а затем и понятия, благодаря которым человек фиксирует и осмысливает выявленное практикой тождество тех или иных предметов.
Указывая на данную закономерность развития познания, К. Маркс писал: «Как и всякое животное, они начинают с того, чтобы есть, пить и т. д., т. е. не «стоять» в каком-нибудь отношении, а активно действовать, овладевать при помощи действия известными предметами внешнего мира и таким образом удовлетворять свои потребности. (Начинают они, таким образом, с производства.) Благодаря повторению этого процесса способность этих предметов «удовлетворять потребности» людей запечатлевается в их мозгу, люди и звери научаются и «теоретически» отличать впешние предметы, служащие удовлетворению их потребностей, от всех других предметов. На известном уровне дальнейшего развития, после того как умножились и дальше развились тем временем потребности людей и виды деятельности, при помощи которых они удовлетворяются, люди дают отдельные названия целым классам этих предметов, которые они уже отличают на опыте от остального внешнего мира... Но это словесное 127


наименование лишь выражает в виде представления то, что повторяющаяся деятельность превратила в опыт...» 1
Итак, исторически познание развивается от единичного к общему..
Данная закономерность четко прослеживается и приме- пптельпо к научному познанию. Правда, в отличие от первых начальных ступеней развития общественного познания, когда человек не имел общих понятий, когда движение познания от единичного к общему представляло собой процесс формирования первых общих представлений и эмпирических понятий, субъект научного познания располагает значительным арсеналом общих понятий (эмпирических и теоретических) и соответственно использует их при осмыслении исследуемого объекта. Но хотя здесь субъект подходит к объекту вооруженный определенными общими понятиями, определенным знанием общего и осмысливает его на основе этих общих понятий, этого общего знания, он тем не менее вынужден начинать с отдельного и идти от единичного к общему.
В самом деле, относя отдельно воспринимаемый предмет к той или иной уже известной группе предметов, ученый стремится обнаружить в нем еще неизвестные свойства. Для этого он вынужден анализировать чувственные данные — ощущения и восприятия. Ощущения же и восприятия, будучи наглядными образами предметов, явлений окружающего мира, всегда единичны, индивидуальны, ибо вещи и явления, ими отражаемые, всегда индивидуально окрашены и как таковые во всех своих деталях неповторимы. Но поскольку отдельные вещи и явления при всей своей единичности, индивидуальности, представляют собой единство единичного и общего, поскольку в них наряду с неповторимым имеют место моменты, стороны, общего, повторяющегося в ряде предметов, явлений или даже во всех них, люди уже в ощущениях и восприятиях фиксируют, отражают общее, которое, 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 377.
128


правда, сначала еще слито с единичным и осознается лишь путем сравнения воспринимаемых предметов, сопоставления одних чувственных данных с другими. В процессе сравнения общее отделяется от единичного, выделяется из отдельного п мыслится как таковое, как общее. В результате всего этого совершается переход от единичного к общему.
Например, в процессе исследования открывается какой- ппбудь новый химический элемент. Сначала он воспринимается как предмет, обладающий ранее неизвестными свойствами, то есть как единичное. Затем исследователи обнаруживают точно такое же явление в другой раз или в другом месте, затем еще и еще. Свойства, обнаруженные у отдельного предмета и воспринятые сначала как единичное, индивидуальное, осознаются теперь как общее, свойственное ряду предметов. Все эти предметы объединяются в одну группу и называются одним и тем же именем. Возникает общее понятие или представление о данном химическом элементе.
Подобное обобщение совершается всякий раз, когда открывается какое-либо новое явление или новое свойство. А поскольку всякое познание есть познание нового, ранее неизвестного, хотя бы и в известных так или иначе предметах, явлениях, оно всегда проходит данную, начальную стадию. На этой стадии научного познания обобщаются или объединяются в единые группы с общим именем лишь предметы, имеющие чрезвычайно большое сходство. Так было, например, с химическими элементами. Сначала все атомы того пли иного химического элемента признавались абсолютно тождественными (Дальтон). Но по мере накопления таких групп начинают сопоставляться друг с другом сами группы, и по мере обнаружения у них общих свойств опп объединяются в более широкие группы. Совершается переход от менее общего к более общему, от особенного к общему. Эти более широкие группы тоже подвергаются сравнению и в свою очередь рано или поздно объединяются в еще более широкую группу. В результате опять совершается переход от менее общего к более общему. То, что было общим
9 Л. П. Шептулин 129


в одном отношении, оказывается особенным в другом, п так до тех пор, пока все предметы на основании того или иного обнаруженного у них общего или всеобщего, необходимо присущего всем предметам свойства не объединятся в единую группу.
Все это опять-таки хорошо видно на истории познания химических элементов. Сначала открываемые простейшие вещества группировались лишь по отдельным химическим элементам. Число таких групп постепенно, но неуклонно росло. Так, в древности были известны уже следующие элементы: золото, серебро, медь, железо, олово, свинец, ртуть, сера, углерод и сурьма. В средние века были открыты висмут, цинк, фосфор и мышьяк. В XVIII—XIX вв. в связи с расширением добычи полезных ископаемых число химических элементов значительно возросло. Были открыты кобальт, никель, вольфрам и др. Вслед за тем одна за другой стали предприниматься попытки объединить все химические элементы в единую группу, отыскать и выделить у них общее и всеобщее. Указанное стремление увенчалось успехом. Д. И. Менделееву удалось выделить такое свойство (атомный вес), объединить все химические элементы в одну общую группу и завершить таким образом движение познания от единичного к всеобщему в данной области явлений.
Здесь мы проследили лишь один цикл движения от единичного к всеобщему, но их может быть очень много. Поскольку отдельные предметы обладают бесчисленным множеством различных свойств, они и группироваться могут по самым различным свойствам. Но по какой бы линии эти группировки ни осуществлялись, в конце концов они приведут к объединению всех группируемых предметов и позволят выделить те или иные их наиболее общие свойства.
В истории философии в качестве таких наиболее общих свойств часто выдвигались цвет, протяженность, форма и т. д. В разбираемом нами случае таким свойством оказался атомный вес. Но это вовсе не значит, что у химических элементов не было обнаружено других общих свойств. Все они счи130


тались протяженными, простыми, неразложимыми и т. д. На атомный вес мы указали лишь потому, что па него как на общее свойство всех известных тогда химических элементов обратил внимание Д. И. Менделеев, и потому, что именно атомный вес сыграл роль отправного момента в движении познания по новому пути. Таким образом, в процессе обобщения свойств исследуемых предметов люди выделяют стороны, свойственные всем этим предметам, то есть всеобщее.
Выделенное общее или всеобщее чрезвычайно бедно и абстрактно. Оно схватывает лишь отдельные стороны исследуемых предметов. Поэтому если составлять себе представление о данных предметах, исходя лишь из какого-либо всеобщего свойства, то оно будет абстрактным представлением, не включающим всего богатства особенного, специфического. Правда, некоторые авторы считают, что указанное общее является абстрактным лишь с точки зрения формальной логики, ибо лишь она в процессе выделения такого общего рекомендует отбрасывать все особенное. Что же касается диалектической логики, то она, по их мнению, требует при выделении общего не отбрасывать особенное, а удерживать его, оставлять всегда в поле своего зрения.
По поводу попыток включения в общее понятие всего богатства особенного В. И. Ленин, критикуя австрийского экономиста Ф. Герца, стремившегося ввести в понятие капитализма всевозможные частности (все особенное), писал: «И как характерна эта, столь модная в настоящее время, диаэьреалистическая, а на самом деле эклектическая погоня за полным перечнем всех отдельных признаков и отдельных «факторов». В результате, конечно, эта бессмысленная попытка внести в общее понятие все частные признаки единичных явлений...—попытка, свидетельствующая просто об элементарном непонимании того, что такое наука,— приводит «теоретика» к тому, что за деревьями он не видит леса» *.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 5, с. 142.
131


В самом деле, если бы человек, выделяя общее из отдельного, удерживал бы все многообразие особенного, он никогда не создал бы ни одного общего представления, не говоря уже об общем понятии, он никогда пе научился бы мыслить абстрактно. Всякий отдельный предмет обладает определенной индивидуальностью, имеет массу неповторимых черт, оттенков. И если бы человек, выделяющий общее в той или иной группе отдельных предметов, стремился удержать все это многообразие, он утонул бы в этих оттенках, в этом неповторимом — оно затмило бы, заслонило общее в данных предметах. В таком случае человек пе смог бы не только создавать новые орудия труда, но и пользоваться орудиями, обнаруживаемыми им в естественном виде в природе (палкой, камнем), не смог бы осуществлять элементарные трудовые операции. Ведь, чтобы пользоваться, палкой для добывания пищи или сделать из камня нож или топор, нужно уметь выделить (заметить) в многообразии неповторимого те общие черты, стороны, которые имеют значение для успешного совершения того или иного действия, и отвлечься от всех других сторон.
Ни одно общее понятие не может включить в себя все богатство особенного уже потому, что это богатство проявляется в связи с изменением обстоятельств, конкретных условий существования тех или иных явлений, а все подобные обстоятельства, конкретные условия и их изменение заранее знать нельзя. Переход от общего к особенному в каждом случае требует тщательного изучения всех конкретных обстоятельств, в которых будет применяться то или иное общее положение, выработанное на основе общего понятия, а отнюдь не самого общего понятия, в котором все якобы содержится в возможности.
Говоря о применении общих принципов коммунизма в тех или иных конкретных (особенных) условиях, В. И. Ленин всегда нацеливал партию на то, чтобы специфические формы применения этих принципов выводить не из самих же общих принципов, понятий, а из специфических условий и особен- 132


постои обстановки, в которой должно осуществиться применение данных общих принципов. Он писал: «...задача состоит... в том, чтобы уметь приложить общие и основные принципы коммунизма к тому своеобразию отношений между классами и партиями, к тому своеобразию в объективном развитии к коммунизму, которое свойственно каждой отдельной стране и которое надо уметь изучить, найти, угадать» Ч Или в другом месте: «...необходимо усвоить себе ту бесспорную истину, что марксист должен учитывать живую жизнь, точные факты действительности, а не продолжать цепляться за теорию вчерашнего дня, которая, как всякая теория, в лучшем случае лишь намечает ’основное, общее...» 1 2
Точка зрения, согласно которой общее понятие включает в себя все богатство особенного, на практике может привести к весьма вредным последствиям, ибо она не нацеливает на изучение конкретных условий действия того или иного закона, конкретных условий существования явлений, в отношении которых предстоит осуществить определенные действия, а направляет на ложный путь выведения всего особенного из самого же общего понятия. Это может привести к всевозможным произвольным выводам, к субъективистскому отбору фактов и в результате всего этого к искажению действительного положения вещей.
Выделение общего признака, свойственного всем исследуемым предметам, или движение от единичного к общему, является лишь первой стадией в процессе познания предметов окружающего мира. Она не приводит к познанию сущности изучаемых предметов, а лишь фиксирует, закрепляет в понятиях те или иные общие стороны, черты, непосредственно проявляющиеся на поверхности, то есть вычленяет общее из отдельного.
Между тем некоторые философы считают движение от единичного к общему и всеобщему достаточным и единственно истинным путем проникновения в сущность вещей.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч,, т. 41, с. 74.
2 Там же, т. 31, с. 134.
133


Еще Платой считал метод восхождения от единичного к обиде му и затем к всеобщему — к первым началам, исходным принципам — сутью метода познания. Иногда этот метод называют регрессивной диалектикой. «Регрессивная диалектика,— отмечает Э. Калло,— исходит из чувственных данных как из предполагаемых следствий, чтобы прийти к принципам как их посылкам через ряд опосредствований, которые составляют условия этого перехода. Выражаясь на платоновском языке, познание поднимается от общих и чувственных понятий, считаемых неясными и иллюзорными, к очень специализированным и чистым идеям, рассматриваемым как ясные и достоверные принципы, которые их обосновывают: таким образом, вещи объясняются идеями...» 1
Метод движения познания от единичного к общему и затем к всеобщему — к конечным причинам, исходным принципам — у Платона был связан с его идеалистической концепцией, согласно которой первичным, определяющим признавался мир идей, обусловливающий, творящий мир единичных вещей.
На материалистической основе этот метод был разработан Ф. Бэконом. Согласно его учению, познание сущности единичных вещей необходимо связано с познанием простых «природ», их составляющих. Оно осуществляется путем мысленного разделения единичных предметов на простые «природы» и их формы. Таким путем, по Ф. Бэкону, «мы намерены извлечь па свет истинное строение и схематизм тел (от чего зависит всякое скрытое и, как его называют, специфическое свойство и способность в вещах...)»1  2. Познание же простых «природ» и соответствующих им форм происходит путем восхождения от единичного к общему и всеобщему. Познающий субъект, по мысли английского философа, должен начинать исследование объекта с осмысления его как единичного, от единичного переходить к общему, от 1 Callot Е. Essais dialectiques et critiques sur l’être et le connaître, p. 18.
2 Бэкон Ф. Соч. В 2-х т. М., 1978, т. 2, с. 86.
134


менее общего к более общему и так постепенно до самых общих аксиом. Как правило, ученые, говорит Ф. Бэкон, от частностей сразу переходили к самым общим началам, а из них путем дедукции выводили менее общие положения. Такой метод развития познания он считает неправильным, поскольку в результате познание отрывается от чувственны?: данных, от практики. Его же собственный метод, по убеждению Ф. Бэкона, свободен от подобных недостатков, он все время держит исследователя в рамках практики, заставляет его то и дело сравнивать формулируемые положения с чувственными данными.
Основным методом познания истины Ф. Бэкон считал индукцию. Дедуктивные умозаключения, по его мнению, не могут гарантировать от ошибок, поскольку всецело основаны на понятиях, отвлеченных от вещей, а в процессе отвлечения неизбежны ошибки, неточности.
Всевозможные ошибки и неточности в абстрагирующей деятельности мышления, в процессе извлечения общего из отдельного, отделения его от единичного и превращения в целостный идеальный образ, общее понятие, действительно могут быть допущены, но недостаточность метода восхождения от единичного к общему и всеобщему, неспособность его обеспечить проникновение в сущность исследуемого объекта обусловливаются не ими.
Ошибки и неточности связаны с природой того знания, которое получается путем восхождения от единичного к общему и всеобщему, с природой, изменить которую невозможно простой последовательностью перехода от менее общего знания к более общему. Дело в том, что это знание (знание единичного и общего различной степени общности) касается внешних сторон, свойств и связей объекта, того, что непосредственно воспринимается органами чувств, то есть явления. В явлении же необходимое обнаруживается через случайное, которое видоизменяет и искажает его. Отделить необходимое от случайного на эмпирической стадии развития познания путем перехода от единичного к общему и от 135


менее общего к более общему невозможно. Поэтому указанный метод способен дать лишь вероятностное знание, а не истинное, способен описать явление, но не сущность. Для раскрытия сущности необходим другой метод, который способен отделить необходимое от случайного и обеспечить переход от внешнего к внутреннему, от воспроизведения явления в системе наглядных образов к воспроизведению сущности в системе идеальных образов, лишенных наглядности, в понятиях.
Некоторые философы в качестве метода, способного обеспечить проникновение в сущность исследуемого объекта, выдвигают метод движения от общего к особенному и единичному.
Впервые такой путь познания сущности вещей был предложен Аристотелем. Э. Калло так описывает соотношение его метода с платоновской диалектикой, с методом восхождения от единичного к общему и всеобщему: «Эта диалектика, относящаяся к вероятным мнениям, явным иллюзиям, неизбежным ошибкам, приводит, в свою очередь, только к смутным и сомнительным выводам: отсюда может получиться лишь вероятностное и неясное знание, сумма общих мест или частично истинных, частично неверных топик, дающих посредственное видение вещей, среднее между немотивированными мнениями и доказанными, достоверными фактами. Следовательно, такая диалектика есть философски несовершенное искусство, которое надо заменить другим, исходящим не из общих понятий, но из сущности вещей: это аналитика, процедура которой сливается с формальной логикой и которая, таким образом, зиждется на прочной теории умозаключения» Ч
Восхождение от общего к единичному рассматривал в качестве метода, обеспечивающего адекватное познание действительности, и Б. Спиноза. Он различал три рода познания.
1 Callot Е. Essais dialectiques et critiques sur l’être et le connaître, p. 19, ' -
130


Первый — позпаиие действительности через восприятие единичных вещей. Оно осуществляется путем движения от единичного к общему, от единичных образов к формированию общих понятий. Данный вид познания дает смутное, неадекватное знание. Вторым родом познания является у Спинозы выведение тех или иных знаний из имеющихся в душе адекватных общих понятий и идей о свойствах вещей. Третий род — познание, движущееся от адекватной идеи и сущности какого-либо атрибута к адекватному познанию сущности вещей. Второй и третий роды познания осуществляются путем движения от общего к единичному и дают, по мнению Спинозы, истинное, адекватное знание, поскольку основываются на выведении знаний из адекватных общих понятий, идей, имеющихся в душе.
Метод восхождения от общего к единичному, осуществляющийся в рамках дедукции и использующий силлогизм в качестве важнейшей формы движения мысли, обеспечивает необходимость выводов, необходимую связь предшествующих общих положений с последующими вплоть до единичных вещей. Обеспечение необходимости вывода рассматривается в качестве главного достоинства метода восхождения от общего к единичному.
Указанный метод познания охватывает процесс познания от выявления первоначал, конечных причин всего существующего, до раскрытия сущности специфических форм бытия и единичных вещей. Его иногда называют прогрессивной диалектикой. В качестве его важнейших характеристик отмечают способность обеспечить правильность и эффективность мышления, истинность и обоснованность выводов.
Восхождение от всеобщего к особенному и единичному, основывающееся на дедуктивном выводе, действительно способно обеспечить получение истинного знания. Но осуществить такое движение познания можно только тогда, когда общее (различной степени общности) и всеобщее вычленены из отдельного и выражены в соответствующих общих и всеоб- 137


щпх понятиях. А такое вычленение осуществляется путем восхождения от единичного к общему и всеобщему. Движение от единичного к общему является, как мы уже отмечали, первой стадией развития познания любого объекта. Хотя она, эта стадия, и не приводит к выявлению его сущности, а лишь фиксирует, закрепляет в понятиях те или иные общие свойства и связи исследуемого объекта, она абсолютно необходима. Ее миновать нельзя. Дорога к сущности идет через нее, ибо только в рамках данной стадии вычленяется общее из отдельного. А общее при всей его недостаточности, односторонности и бедности есть существенное звено, ухватившись за которое только и можно проникнуть внутрь вещей, познать их сущность.
Значит, движение познания от общего к единичному необходимо предполагает его движение от единичного к общему и без последнего просто невозможно. Из этого следует, что метод восхождения от общего к единичному может функционировать только в органической взаимосвязи, в единстве с методом восхождения от единичного к общему. Эти два метода не представляют собой двух диалектик — диалектику регрессивную и диалектику прогрессивную, а являются двумя сторонами одной и той же диалектики, двумя моментами единого диалектического метода познания, точнее, двумя органически связанными требованиями одного из принципов диалектического метода познания.
Таким образом, в процессе познания объекта необходимо устанавливать присущие ему свойства и связи путем восхождения от единичного к общему и от общего к единичному. Только такое его осмысление дает истинное объективное знание.
Восхождение от единичного к общему осуществляется путем индуктивных умозаключений, восхождение же от общего к единичному — путем дедуктивных умозаключений. Знание, полученное индуктивным путем, является, как правило, вероятностным, проблематичным, поскольку здесь общее положение формулируется на основе простой повторяемости. 138


Однако повторяемость того или иного свойства в рассматриваемых случаях не свидетельствует о том, что это свойство будет иметь место и в других, еще не исследованных явлениях. Оно может быть, а может и не быть. Его может не быть у всех явлений данного класса, если оно не связано с их природой и обусловлено внешними обстоятельствами. Установить же, необходимо это свойство или случайно, индукция не может. Для решения этого вопроса необходимо использовать и дедукцию. Не случайно поэтому выводы, полученные дедуктивным путем, в результате силлогистических умозаключений, являются истинными, разумеется, при условии истинности используемых посылок.
Хотя индукция и дедукция — самостоятельные формы мышления, они находятся в органической связи, предполагают друг друга и вне этого единства не способны обеспечить развитие познавательного процесса. Обобщая накопленный эмпирический материал, индукция подготавливает почву для предположений о причине исследуемых явлений, о существовании той или иной необходимой связи, для проверки истинности этих предположений. Дедукция же, теоретически обосновывая полученные индуктивным путем выводы, снимает их проблематичный характер и превращает в достоверное знание. «Индукция и дедукция,— писал Ф. Энгельс,— связаны между собой столь же необходимым образом, как синтез и анализ. Вместо того чтобы односторонне превозносить одну из них до небес за счет другой, надо стараться применять каждую на своем месте, а этого можно добиться лишь в том случае, если не упускать из виду их связь между собой, их взаимное дополнение друг друга»
Таким образом, принцип единства в познании восхождения от единичного к общему и от общего к единичному необходимо обусловливает требование единства индукции и дедукции.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 542—543.
139


5. Принцип взаимосвязи качественных и количественных характеристик
Восхождение от единичного к общему обеспечивает выделение общего из отдельного, отделение его от единичного, а также создание целостных идеальных образов, образование общих понятий и соответствующих общих суждений. Но оно не может отделить необходимое от случайного, в связи с чем не способно дать истинного знания. Восхождение от общего к единичному способно привести к истинному знанию, но при условии, если общие посылки, из которых выводятся менее общие и единичные,суждения, отражают необходимые свойства и связи действительности. Отделить же общие суждения (определения), отражающие необходимые свойства и связи, от общих суждений (определений), фиксирующих случайные свойства и связи, сама по себе дедукция не может. Для этого требуются новые формы мышления и особые формы связи субъекта с исследуемой действительностью. В частности, необходима разработка соответствующих гипотез и обращение к практике для их проверки. В разрабатываемых гипотезах прежде всего предпринимается попытка раскрыть обусловленность того или иного выявленного свойства соответствующими факторами, его детерминированность теми или иными обстоятельствами. Одной из форм детерминации свойств исследуемого объекта является обусловленность качественных его характеристик (изменений) количественными и, наоборот, количественных характеристик (изменений) качественными.
Рассматривая объект во всех его связях и отношениях, субъект выявляет присущие ему свойства и осмысливает их не только в плане принадлежности данному объекту или многим, но и с точки зрения того, что они характеризуют в объекте — качество или количество, указывают ли на то, чем объект является, или на его величину, размеры.
На первых, начальных ступенях познания объекта его выявляемые качественные и количественные характеристики 140


рассматриваются как самостоятельные, независимые друг от друга, как сосуществующие. Но по мере дальнейшего развития познания субъект начинает выявлять и фиксировать их взаимосвязь, взаимозависимость. Данную закономерность познания можно проследить на истории развития знаний о теплоте п электрических явлениях.
В самом деле, замечая случаи тепловых излучений, люди прежде всего направляли свое внимание на то, чтобы понять, что собой представляет это явление, то есть стремились уяснить его качество. С этой целью они сравнивали его с движением нагретого воздуха, световыми лучами (Шееле, 1778 г.) и другими явлениями. В результате исследований, в частности, было установлено (Ламберт, 1779 г.), что распространение и отражение «лучистой теплоты» происходит так же, как и световых лучей. По мере выявления качественных характеристик теплового излучения ученые стали переходить к исследованию количественной стороны данного явления. .
Значительный шаг в исследовании количественных характеристик теплового излучения сделал шотландский физик Джон Лесли. Он установил, что количество испускаемых телом тепловых лучей пропорционально повышению его температуры. Он также обнаружил, что способность лучеиспускания у различных тел не одинаковая. Д. Лесли нашел, что наибольшей способностью испускания тепловых лучей обладает сажа. Приняв ее лучеиспускательную способность за 100, он определил, что у бумаги она равна 98, у льда — 85, у ртути — 20, у олова, серебра, меди, золота — 12 и т. д. Несколько позже опыты Д. Лесли были повторены итальянским физиком М. Меллони, который получил примерно такие же данные. Исследуя количественную сторону лучеиспускательной способности, Д. Лесли выявил ее связь с лучепоглощательной способностью тел. Он установил, что тела, сильно излучающие тепло, имеют большую поглощаемость и, наоборот, чем меньше тело излучает тепла, тем меньше оно и поглощает его.
141


Мы видим, что качественные и количественные характеристики при изучении теплового излучения на первых порах рассматривались как вполне самостоятельные, не связанные между собой.
Эту закономерность можно наблюдать и на истории познания электрических явлений.
Например, обнаружив свойство натертого янтаря притягивать легкие тела, люди прежде всего задались целью понять, что собой представляет это явление, то есть выяснить его качественную сторону. Чтобы уяснить, какими особенностями оно обладает, они сравнивали его с другими явлениями. Сопоставляя электрические явления с магнитными, английский физик Д. Джильберт еще в XVII в. отметил, что электрическая сила возникает благодаря трению, что она исчезает прп соприкосновении с некоторыми телами, притягивает самые различные тела и т. д. Несколько позже немецкий физик О. фон Герике заметил, что ненаэлектризо- ванное тело сначала притягивается наэлектризованным, а затем, после того как они коснутся друг друга, отталкивается, и сделал отсюда вывод о том, что наряду с электрическим притяжением существует и электрическое отталкивание. Он установил также, что некоторые тела способны проводить электричество от одного тела к другому. В 1728 г. английский физик С. Грей, обобщая, ряд проведенных им опытов с электричеством, сделал вывод о том, что все тела делятся на проводники и изоляторы. Спустя некоторое время французский физик Ш. Дюфе установил, что электричество качественно неоднородно, что существует два его рода. К первому роду он отнес электричество, получаемое посредством трения в стекле, драгоценных камнях, волосах, шерсти и т. д., ко второму — получаемое в янтаре, смоле, шелке и т. д. Ш. Дюфе также определил, что тела, наэлектризованные электричеством одного и того же рода, отталкиваются, тела же, наэлектризованные электричеством разного рода, притягиваются. Затем физики Э. Клейст и Мусхенбрук открыли явления, связанные с заряжением и разрядкой бу- 142


тылкп, .названной впоследствии лейденской банкой, а английский физик Д. Кантон открыл такое явление, как способность тела, находящегося на изолированной подставке, наэлектризовываться в результате приближения к нему заряженного тела. В 1758 г. русский физик Ф. У. Т. Эпинус, сравнивая электрические силы с силами тяготения, высказал мысль о действии электрических сил ¡на расстоянии. Итальянский физик Джованни Беккарио заметил способность электричества разлагать воду и т. д.
Так, выявляя одно за другим свойства электричества, ученые составляли себе все более и более полное йредстав- ленпе о его качестве.
После определенного уяснения качественной стороны электрических явлений внимание исследователей стало переключаться на выявление их количественных характеристик. Решающий шаг в этом направлении был сделан французским физиком Ш. Кулоном. Используя созданный им прибор для измерения сил электрического воздействия (крутильные весы), он установил, что сила, с которой действуют друг на друга два одинаково наэлектризованных тела, уменьшается в том же отношении, в каком возрастает квадрат расстояния между ними. Вместе с тем Ш. Кулон показал, что электрическое притяжение или отталкивание возрастает с увеличением зарядов взаимодействующих наэлектризованных тел. Установив ряд существенных количественных характеристик электричества, французский физик вывел единицу измерения электричества.
Начиная с XIX в. наблюдается переход к исследованию взаимосвязи качественной и количественной сторон электрических явлений. В 1802 г. русский физик В. В. Петров установил, что электрический ток, достигший известной силы, проходя через угольные электроды, находящиеся на определенном расстоянии друг от друга, превращается в свет. В 1826 г. немецкий физик Г. Ом выявил зависимость сопротивления проводника от его длины, площади поперечного 143


сечения и природы вещества, из которого он сделан. Несколько позже немецкий физик Рисе открыл зависимость выделяющегося в проводнике тепла от количества электрического заряда, а русский физик Э. X. Ленц и английский физик Дж. Джоуль установили, что количество тепла, выделяющегося при прохождении электрического тока по проводнику, зависит от сопротивления проводника, силы тока и времени и т. д.
Точно так же качественные и количественные характеристики теплового излучения, вначале представлявшиеся как две самостоятельные, не связанные между собой группы свойств, при дальнейшем, более глубоком изучении обнаружили свою зависимость друг от друга. В 1800 г. английский астроном и оптик В. Гершель установил, что в различных частях спектра теплота распределяется неодинаково. Помещая термометр в каждый из семи главных цветов, он определил, что тепловой эффект особенно значителен в части спектра, соответствующей красному цвету, и в части спектра, ему предшествующей. По направлению к фиолетовому цвету тепловые действия лучей убывают. Несколько позже, в 1886 г., американский астрофизик С. Ланглей довольно точно установил распределение энергии в солнечном и других спектрах. Он, например, выявил, что места спектра, соответствующие волнам 0,55ц — 0,60 ц, то есть желтым и зеленым лучам, имеют максимальную величину энергии. Он также показал, что по направлению к красному и фиолетовому концам спектра энергия значительно падает. Далее, изучая спектр Солнца, С. Ланглей обратил внимание на то, что максимум энергии в нем перемещается в ту или иную сторону в зависимости от толщины атмосферного слоя, который вынуждены проходить идущие от Солнца лучи. Чем более топкий атмосферный слой они проходят (чем выше положение Солнца), тем больше максимум энергии в спектре перемещается к фиолетовому концу. И наоборот, чем более толстый слой атмосферы проходят лучи (чем ниже положение Солнца), тем больше максимум энергии
144


будет смещен в сторону красного конца спектра. Аналогичное явление С. Ланглей заметил и при изучении распределения энергии в инфракрасном спектре, излучаемом угольной сажей при разных температурах.
Следовательно, по мере накопления зпания о качественной и количественной сторонах исследуемого объекта познание переходит к выявлению их взаимной связи.
Взаимозависимость качественных и количественных характеристик впервые теоретически была осмыслена и выражена в виде всеобщего закона перехода количества в качество Гегелем. На материалистической и научной основе этот закон получил всестороннее осмысление и дальнейшую разработку в марксистской философии. Обобщая достижения естествознания своего времени, Ф. Энгельс показал, что взаимосвязь качественных и количественных характеристик материальных образований, переход количественных изменений в качественные и обратно имеет место во всех областях действительности, о чем наглядно свидетельствуют данные наук о природе и обществе. В физике, отмечает Ф. Энгельс, «каждое изменение есть переход количества в качество — следствие количественного изменения присущего телу или сообщенного ему количества движения какой-нибудь формы... Так, необходим определенный минимум сиды тока, чтобы платиновая проволока электрической лампрдки накаливания раскалилась до свечения... так, у каждой жидкости имеется своя определенная, при данном давлении, точка замерзания и кипения,— поскольку мы в состоянии при наших средствах добиться соответствующей температуры; так, наконец, и у каждого газа имеется своя критическая точка, при достижении которой давление и охлаждение превращают его в капельножидкое состояние. Одним словом, так называемые константы физики в значительной своей части суть не что иное, как обозначения узловых точек, где количественное прибавление или убавление движения вызывает качественное изменение в состоянии соответствующего тела,— где, следовательно, количество переходит в качест-
10 А. П. Шептулин 145


во» \ Обращаясь к химии, Энгельс продолжает: «Но свои величайшие триумфы открытый Гегелем закон природы празднует в области химии. Химию можно назвать наукой о качественных изменениях тел, происходящих под влиянием изменения количественного состава... Как отличен веселящий газ (закись азота ИгО) от азотного ангидрида (пяти- окпси азота 1Ч2О5)! Первый—это газ, второй, при обыкновенной температуре,— твердое кристаллическое тело. А между тем все отличие между ними по составу заключается в том, что во втором теле в пять раз больше кислорода, чем в первом, и между обоими расположены еще три других окисла азота (NO, КгОз, КОг), которые все отличаются качественно от них обоих и друг от друга» 1 2. Данные факты, так же как и факты из общественных наук, приведенные Энгельсом в «Анти-Дюринге» и «Диалектике природы», убедительно показывают, что переход количественных изменений в качественные является всеобщим законом; действующим во всех областях действительности.
Некоторые западные философы, враждебно относящиеся к марксизму, отвергающие его теоретические положения, выступают и против данного Ф. Энгельсом обоснования всеобщности основных законов диалектики. Так, французский философ П. Раймон пишет, касаясь закона перехода количественных изменений в качественные: «Закон взаимопревращения количества и качества присутствует в обеих работах (имеются в виду работы Ф. Энгельса «Диалектика природы» и «Анти-Дюринг».— А. Ш.)... То деньги, накапливаясь, превращаются в капитал, то прибавление атомов дает определенное вещество, то мамлюки, увеличиваясь в количестве, становятся из победителей побежденными, то от физики происходит переход к химии, то движения взаимно превращаются друг в друга., то свойства тел меняются в зависимости от их температуры... Но разве изменения всегда 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 387.
2 Там же, с. 387—388. . _
146


являются только количественными? Так, например, недостаточно накопить денег, чтобы сделать из них капитал, именно функция денег различает эти дьа термина, а не количество их; недостаточно увеличивать число атомов, чтобы получить другое вещество, ведь в то ясе время изменяется и их организация; недостаточно изменить число мамлюков, чтобы они стали побежденными, но именно их специфическая организация и методы ведения сражения способствуют пли препятствуют победе, в зависимости от их количества. Приводя эти примеры, Энгельс, таким образом, в свою очередь игнорирует действительность экономики, химии и тактики, а его «диалектика» игнорирует науку»!.
Когда П. Раймон говорит о том, что недостаточно накопить деньги, чтобы они превратились в капитал, так же как недостаточно увеличить числю атомов, чтобы получить новое вещество, ибо в первом случае нужно еще добиться того, чтобы деньги стали выполнять соответствующую функцию, а во втором — изменить организацию атомов в молекуле, он в принципе вырая^ает правильную мысль. Действительно, для того, чтобы количество превратилось в качество, необходимо, чтобы количественные изменения тех или иных факторов вызвали изменение качества, преобразование свойств и связей, указывающих на то, что собой вещь представляет. Но эту-то мысль как раз и обосновывает Ф. Энгельс. Количественные изменения не непосредственно переходят в новое качество, а через качественные изменения, представляющие собой скачок, перерыв непрерывности.
Аналогичным образом обстоит дело и с мамлюками. Ф. Энгельс специально подчеркивает, что увеличение числа мамлюков влияет на победу не само по себе, а лишь в преломлении через определенную их организацию.
Таким образом, не Ф. Энгельс игнорирует действительное положение вещей, «реальность экономики, химии,
1 Raymond P. Matérialisme dialectique et logique. P., 1977, p. 117. 147


тактики», данные пауки, а автор, пытающийся его критиковать. В самом деле, П. Раймон хочет убедить нас в том, что закон перехода количественных изменений в качественные пе действует в природе и обществе, а действительность и изучающие ее науки свидетельствуют о том, что он действует повсюду, во всех областях действительности, во всех материальных образованиях.
Марио Бунге, отвергая два других закона диалектики — законы единства и борьбы противоположностей и отрицания отрицания,— готов признать данный закон, но сопровождает это различными оговорками и уточнениями.
Во-первых, он считает невозможным сам переход количественных изменений в качественные и обратно. Во-вторых, по его мнению, качество и количество не являются противоположностями. «В любом случае,— заявляет он,— количество пе противополагается качеству, если последнее принимается тождественным свойству»1. В третьих, из всего содержания закона М. Бунге рассматривает как имеющую смысл лишь вторую его часть, то есть обусловленность количественных изменений качеством, но и та, по его мнению, сама по себе не относится к диалектике, поскольку не выражает противоречия. Он пишет: «Вторая часть почти тривиальна: если свойство А переходит в свойство В, то способ изменения В отличен от способа изменения А. Но отметим, что, поскольку эта гипотеза не содержит типично диалектического понятия противоположности, она сама по себе пе является типично диалектическим утверждением, если, конечно, не совершается та ошибка, что и количество и качество не рассматриваются как взаимно противоположные»1  2. В-четвертых, даже в таком «уточненном», а в действительности очищенном от диалектичности виде закон перехода количественных изменений в качественные и обратно, по Бунге, не может быть законом. В лучшем случае его 1 Bunge М. A Critical Examination of Dialectics.— In: Dialectics. International Institute of Philosophy. The Hague, 1975, p. 72.
2 Bunge M. Method, Model and Matter. Dordrecht, 1973, p. 182.
148


можно считать гипотезой: «...тезис количества — качества имеет смысл и даже может быть истинным. Тем не менее его следует принять скорее как гипотезу, а не как то, чему следует слепо доверять...» 1
Таким образом, уточнения формулировки закона перехода количественных изменений в качественные и обратпо, по сути дела, выхолащивают его диалектическую суть, с тем чтобы сделать его приемлемым для мышления, отрицающего какие-либо противоречия в объективной действительности, а вместе с этим и переход противоположностей друг в друга.
Но современное развитие пауки доказывает, что в объективной действительности господствует диалектика, что ее законы охватывают все области действительности, все материальные образования, являются универсальными. «...Именно диалектика является для современного естествознания наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой» 1 2.
Но вернемся к закону перехода количественных изменений в качественные. Итак, качество и количество в вещи находятся в органической взаимосвязи и взаимозависимости. Качественная определенность существенным образом зависит от количества соответствующих элементов, образующих вещь, изменения взаимодействий между ними, а также изменений количественных характеристик тех или иных ее сторон, которые эти взаимодействия вызывают.
Однако следует иметь в виду, что не всякое количественное изменеппе вызывает изменение качества. Существует определенная самостоятельность качественной и количественной определенностей, особые границы, в пределах кото1 Bunge М. A Critical Examination of Dialectics — In: Dialectics, p. 72.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 367.
149


рых количественные изменения не вызывают изменения качества. Эта относительная самостоятельность качественных и количественных характеристик и обусловливает то обстоятельство, что на первых, начальных ступенях познания того пли иного материального образования его качественные и количественные характеристики рассматриваются как сосуществующие, не связанные между собой.
Взаимосвязь качества и количества — единство противоположностей. В самом деле, количественная и качественная определенности имеют противоположные тенденции: количество постоянно изменяется, качество относительно устойчиво, остается одним и тем же, пока количественные изменения не достигнут определенного предела, не выйдут за рамки меры. Выход количественных изменений за эти рамки обусловливает изменение качества, его преобразование в другое качество. Но с появлением нового качества изменяются и количественные характеристики, возникает новая количественная определенность, которая, изменяясь в рамках данного качества, при достижении известного предела вызывает его изменение, и т. д. без конца. Материя развивается путем постепенного накопления количественных изменений, перехода их в свою противоположность — качественные изменения, обусловливающие соответствующие количественные изменения, формирование нового качественного состояния и т. д. без конца.
Если качественные характеристики зависят от количественных характеристик, а количественные, в свою очередь, от качественных, то в процессе познания объекта следует не только фиксировать эти характеристики, но и выявлять их взаимосвязь, взаимообусловленность, составляющую важнейший момент его сущности.
Взаимообусловленность качества и количества, качественных изменений и изменений количественных в исследуемой области действительности может служить исходным методологическим принципом при построении теории. В частности, принцип взаимообусловленности качества и коли150


чества играл такую роль при построении периодической системы химических элементов Д. И. Менделеевым. Он обратил внимание на то, что всем химическим элементам свойствен определенный атомный вес, цричем каждый элемент имеет свой, сугубо специфический атомный вею. Д. И. Менделеев предположил, не определяется ли их природа, а вместе с тем и их свойства атомным весом. С этой целью он распределил различные химические элементы в порядке возрастания их атомных весов и заметил, что их свойства периодически повторяются. Это уже говорило о том, что свойства химических элементов зависят от их атомных весов. После выделения общей количественной стороны необходимо было, исходя из нее, объяснить специфические качественные характеристики, свойственные отдельным группам химических элементов, а также присущие атомам одного и того же элемента.
В той мере, в какой это было возможно при том уровне развития науки, Д. И. Менделеев решил данную задачу. Исходя из атомного веса как общего принципа или общей основы группировки всех химических элементов и учитывая свойства, присущие той или иной группе элементов, он объединил их в стройную систему, которая не только включила в себя уже известные химические элементы и уточнила их особенные свойства, но и дала возможность предсказать существование новых, еще не открытых элементов, раскрыть новые, еще не известные особенные свойства.
«Менделеев доказал,— писал Ф. Энгельс по данному поводу,—что в рядах сродных элементов, расположенных по атомным весам, имеются различные пробелы, указывающие на то, что здесь должны быть еще открыты новые элементы. Он наперед описал общие химические свойства одного из этих неизвестных элементов,— названного им экаалюмини- ем, потому что в начинающемся с алюминия ряду он непосредственно следует за алюминием,—и предсказал приблизительно его удельный и атомный ве»с и его атомный объем. Несколько лет спустя Лекок де Буабодран действительно 151


открыл этот элемент, и оказалось, что предсказания Менделеева, с совершенно незначительными отклонениями оправдались. Экаалюминий получил свою реализацию в галлии... Менделеев,— заключает Ф. Энгельс,— применив бессознательно гегелевский закон о переходе количества в качество, совершил научный подвиг, который смело можно поставить рядом с открытием Леверье, вычислившего орбиту еще не известной планеты— Нептуна» ’.
Итак, закон перехода количественных изменений в качественные и обратно обусловливает требование учитывать в процессе познания взаимосвязь качественных и количественных характеристик, качественных и количественных изменений.
6. Принцип детерминизма
Рассматривая вещь во всех ее связях и отношениях, субъект познания выявляет и фиксирует одно за другим ее свойства и, осмысливая их через категории «единичное» и «общее», «качество» и «количество», составляет о ней определенное представление, а затем и понятие. По мере накопления знаний о единичных и общих свойствах исследуемого объекта, о его качественных и количественных характеристиках субъект предпринимает попытку объяснить то или иное свойство и тем самым переходит от фиксации свойств объекта к их осмыслению как обусловленных соответствующими причинами. Формулируя данную закономерность развития познания, В. И. Ленин указывал, что в процессе познания субъект идет «от сосуществования к каузальности и от одной формы связи и взаимозависимости к другой, более глубокой, более общей»1  2.
На этой стадии развития познания ведущую роль начи1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 389.
2 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 203.
152


нает ппрать принцип детерминизма, требующий выявления необходимой обусловленности каждого свойства, отношения, открываемого у исследуемого объекта. Принцип детерминизма формируется прежде всего на основе причинной обусловленности явлений как всеобщей формы бытия, признания необходимой связи причины со «следствием, а также обусловленности качественных характеристик (изменений) объекта количественными, формы — содержанием, структуры — природой элементов, явления — сущностью и др. Данный принцип связан с той ступенью развития общественного познания, на которой человек выявляет и теоретически осмысливает причинность и необходимость как моменты всеобщей связи явлений действительности, как всеобщие, формы бытия.
Если принцип детерминизма органически связан с причинностью, формулируется на ее основе, то мы должны остановиться здесь на трактовке причины и следствия, на характеристике причинно-следственной связи.
Причинность как проявление всеобщей взаимосвязи явлений действительности уходит своими корнями во взаимодействие, выражает его связь с изменениями, которые оно вызывает. В самом деле, взаимодействие тех или иных материальных образований вызывает в них соответствующие изменения, поэтому взаимодействие выступает в отношении этих изменений как их причина, а изменения в отношении взаимодействия выступают как следствие. При соответствующих условиях взаимодействующие материальные образования, вызывая определенные изменения друг в друге, образуют новое, более сложное материальное образование, превращаясь тем самым в элементы некоторого целого, новой, относительно устойчивой системы движения. Взаимодействие элементов, образовавших целостную систему, по отношению к ее специфическим свойствам можно рассматривать тоже в качестве причины, а появление и сохранение этих свойств — как следствие. В первом случае, когда взаимодействие тех или иных материальных образований, 153


вызывая соответствующие изменения их свойств, не ликвидирует их относительной самостоятельности, мы имеем дело с внешней причиной, во втором, когда взаимодействие материальных образований приводит к образованию новой целостной системы, оно будет выступать в качестве внутренней причины.
Например, столкновение двух двигавшихся навстречу друг другу железных шариков, обусловившее изменение скорости и направления их движения, но не повлекшее за собой образования новой, относительно устойчивой системы, является внешней причиной; взаимодействие же между атомами натрия и хлора, приведшее к перестройке электронной оболочки того и другого элемента и образованию нового вещества — поваренной соли, обладающей новыми свойствами, отличными от свойств хлора и натрия, будет представлять собой внутреннюю причину.
Мысль о том, что именно взаимодействие является причиной происходящих в мире изменений, впервые обосновал Ф. Энгельс, преодолевший тем самым ограниченность до- марксовских материалистов, которые в качестве причины рассматривали вещь, воздействующую на другую вещь. Согласно такому пониманию, получалось, что причина каждой вещи находится не в ней самой, а вне ее, в другой вещи. Показывая ограниченность представления о причине как силе, в одностороннем порядке воздействующей на то или иное тело, Энгельс подчеркивал, что все процессы природы предполагают по меньшей мере два воздействующих друг па друга фактора, что причина всякого изменения представляет собой не одностороннее действие, а взаимодействие. «Все процессы природы,— писал он,— двусторонни: они основываются на отношении между, по меньшей мере, двумя действующими частями, на действии и противодействии. Между тем представление о силе, благодаря своему происхождению из действия человеческого организма на внешний мир и, далее, из земной механики, предполагает мысль о том, что только одна часть — активная, действенная, дру- 154


тая же — пассивная, воспринимающая...» 1 Показывая наглядно, что всякое изменение есть результат взаимодействия, Энгельс продолжает: «Сила преломления света заключается столько же в самом свете, сколько в прозрачных телах. В случае явлений прилипания и капиллярности «сила» заключается безусловно столько же в твердой поверхности, сколько в жидкости. Относительно контактного электричества одно во всяком случае несомненно: а именно то, что здесь играют роль оба металла; а «сила химического сродства», если и находится где-либо, то во всяком случае в обеих соединяющихся частях» 1 2.
Так же обстоит дело п в обществе. В самом деле, что является причиной возникновения, существования и развития государства? Взаимодействие (борьба) антагонистических классов в обществе. В чем заключается причина социальной революции? Во взаимодействии ушедших вперед в своем развитии производительных сил и устаревших производственных отношений.
Понимание причины как взаимодействия позволяет в процессе познания переключить внимание субъекта с внешних воздействий па внутренние процессы, обусловливающие качественную определенность вещи, на выявление внутренних причин ее возникновения, функционирования и развития.
Это имеет большое мировоззренческое значение, ибо позволяет объяснить все происходящие в мире изменения без привлечения каких-либо потусторонних, находящихся вне материального мира, сил, показать, что материя причину своих изменений, движения и развития имеет в себе.
Развивая мысль о взаимодействии как конечной причине всех изменений материи, ее вечного самодвижения и развития, Ф. Энгельс писал: «Взаимодействие — вот первое, что выступает перед нами, когда мы рассматриваем движущуюся материю в целом с точки зрения теперешнего естество1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 404.
2 Там ясе.
155


знания... Так естествознанием подтверждается то... что взаимодействие является истинной causa finalis (конечной причиной.— Ред.) вещей. Мы не можем пойти дальше познания этого взаимодействия именно потому, что позади его нечего больше познавать. Раз мы познали формы движения материи... то мы познали самое материю, и этим исчерпывается познание» L
В нашей литературе существуют разные точки зрения на причину как взаимодействие. Г. А. Свечников предпринял попытку в известной мере определить причину как тело, воздействующее на другое тело. Это, по его мнению, имеет смысл применительно к тем случаям причинно-следственных связей, когда можно абстрагироваться от обратного воздействия, которое вызывает изменения1  2. Абстрагироваться от обратного воздействия вещи при действии на нее другой вещи, конечно, можно, и тогда двусторонний процесс взаимодействия действительно будет выглядеть как одностороннее действие, вызывающее соответствующее изменение. Но оправдано ли такое абстрагирование? Способствует ли оно проникновению в сущность причинно-следственной связи, более глубокому ее уяснению? Нам представляется, что нет. Такое абстрагирование, отражая определенный момент причинно-следственного отношения, все же искажает действительное положение вещей, дает одностороннее представление о причине. Мы здесь согласны с Е. Ф. Солоповым, который пишет: «Всякое рассуждение о связях-взаимодействиях и связях-односторонних воздействиях в любом случае оказывается нестрогим и непоследовательным, допустимым лишь в частном, более или менее ограниченном аспекте рассмотрения явлений, а не в философском их описании и объяснении...» 3
1 Маркс К., Энгелъ$ Ф. Соя., т. 20, с. 546.
2 См.: Свечников Г. А. Диалектико-материалистическая концепция причинности.— Современный детерминизм. Законы природы. М., 1973, с. 129.
3 Солопов Е, Ф. Материя и движение. Л., 1972, с. 102.
156


Некоторые авторы, считая причину взаимодействием, не все взаимодействия относят к причинам. Причинами, по их мнению, являются лишь те взаимодействия, которые обусловливают формирование и изменение сущности вещи, взаимодействия я^е, обусловливающие нюрмальпое функционирование (существование) вещи, не являются причинами. «...Причинные отношения,— пишет, например, А. Я. Райбе- кас,— имеют место там, где идет процесс формирования сущности новой вещи, а также при воспроизводстве или кардинальном изменении сущности уже существующей вещи. Все же изменения, которые происходят в рамках меры данной вещи (т. е. в рамках ее данной качественной определенности), хотя и обусловлены взаимодействием данной вещи с другими вещами и существуют на базе ее собственных генетических отношений, не являются, однако, причинными» L
И все же причинная обусловленность является всеобщей формой бытия, всеобщим законом, которому подчиняются все происходящие в мире изменения: и те, которые касаются сущности, и те, которые касаются явления. Причинно обусловлены не только формирование сущности, но и ее функционирование, изменения, не только нарушающие меру вещи, но и протекающие в ее рамках. Беспричинно ничего не происходит. Каждое изменение, каким бы оно ни было: внутренним или внешним, необходимым или случайным, качественным или количественным,— имеет свою причину, обусловливается, вызывается к жизни соответствующими взаимодействиями.
Отсюда неизбежно следует вывод, требование к мыслящему, познающему субъекту: при исследовании любого материального образования необходимо открыть его причину — взаимодействие элементов, обусловивших его возникновение, функционирование и развитие; при объяснении любого свойства исследуемого материального образования
1 Райбекас А. Я. Вещь, свойство, отношение как философские категории. Томск, 1977, с. 187—188.
157


веооходимо выявить причину, вызвавшую его к жизни,— соответствующие взаимодействия элементов, составляющих материальное образование, и взаимодействие последнего с другими материальными образованиями.
Будучи взаимодействием материальных образований (вещей или элементов, образующих одну и ту же вещь), причина во времени всегда предшествует следствию — изменениям, возникающим во взаимодействующих образованиях (элементах), ибо требуется определенный (в каждом отдельном случае свой) интервал времени, прежде чем то или иное взаимодействие даст результат. Если бы между взаимодействием п его результатом (соответствующими изменениями) не было определенного временного интервала, не было бы никакой истории, никакого развития. Тогда все изменения произошли бы в одно мгновение и материя в бесконечно далеком прошлом осуществила бы все свои возможности и вынуждена была бы существовать в застывшем состоянии. Между тем материя находится в вечном движении, переходит из одних своих качественных состояний в другие, превращается из одних материальных образований в другие, то есть переживает действительную историю, непрерывно развивается.
В нашей литературе можно встретить рассуждения о том, что причина и следствие возникают одновременно, что, пока не появилось следствие, не может быть и причины. Чем же обусловлена данная точка зрения на временное соотношение причины и следствия? На наш взгляд, она является, во-первых, результатом смешения гносеологического и онтологического аспектов причинно-следственной связи; во- вторых, результатом неправильного употребления понятия причины и следствия. В самом деле, если говорить об истории появления категорий «причина» и «следствие», а также об их использовании, то они действительно выступают одновременно: вместе формируются и вместе используются для осмысления той или иной исследуемой причинно-следственной связи. Но одно дело отражение причинно-следст158


венной связп в сознании, другое — ее объективное проявление. В мыслительном процессе, воспроизводящем причинно- следственную связь, понятия «причина» и «следствие» используются одновременно: нельзя употреблять одно, не имея в виду другое. В реальной же действительности причина всегда предшествует следствию, нужно определенное время, чтобы то или иное взаимодействие вызвало соответствующее изменение, породило следствие.
Одпако некоторые авторы, говоря об одновременности причины и следствия, имеют в виду не историю формирования понятий и не их использование в познавательной деятельности, а сам объективный процесс. Так, А. И. Уемов и С. В. Остапенко пишут: «Время само по себе действия не производит... Если все, что нужно для действия, налицо, почему же оно не происходит?.. В самом деле, почему требуется ждать появления действия, когда уже существует все, что для него достаточно?» 1
Следует заметить, что авторы здесь под причиной понимают «все события, достаточные для действия», то есть материальные образования, которые должны действовать, а под следствием — действие. Но причина-то, согласно диалектическому материализму,—не вещь, а взаимодействие, то есть сами действия. «Причина, которая не действует,— подчеркивал Ф. Энгельс,— не есть вовсе причина» 1 2. Значит, речь должна идти не о соотношении вещей, которые налицо и вступили в контакт, а также их действий (взаимодействий) , а о соотношении действий вещей (взаимодействий) и измепений, которые в результате этого возникают. В первом случае нет никакой причинно-следственной связи, здесь имеет место момент образования причины — вступление тех пли иных вещей (факторов) во взаимодействие. Их появление, а также соответствующее взаимодействие между ними происходит действительно одновременно. Во втором 1 Уемов А. И., Остапенко С. В. Причинность и время.—Современный детерминизм. Законы природы, с. 224, 225.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 570.
159


же случае, где мы имеем дело с причинно-следственпои связью, одновременности нет. Сначала совершаются действия (взаимодействия) тех или иных материальных образований, а затем появляется их результат — соответствующие изменения во взаимодействующих материальных образованиях I
Некоторые авторы считают, что причина и предшествует следствию во времени и не предшествует ему, появляется одновременно с ним. «Раз причина вызывает следствие,— пишет А. Е. Фурман,— то она не может не предшествовать этому следствию... Однако положение о том, что причина во времени предшествует следствию,— не вся истина, а лишь часть ее. Другая часть истины заключается в том, что причина может существовать как причина лишь одновременно со своим следствием. До тех пор, пока нет следствия, причина не является действительной причиной... Следствие делает причину именно причиной, т. е. между ними всегда существует взаимодействие. Таким образом, причина существует как причина лишь одновременно со своим следствием» 1 2.
Из данного рассуждения следует, что причина во времени предшествует следствию не в качестве причины, а в качестве чего-то другого, но когда эта предшествующая следствию реальность становится действительной причиной, опа появляется одновременно со следствием. Нетрудно заметить, что ничего нового по сравнению с рассмотренной выше точкой зрения здесь нет. Это та же самая концепция одновременности появления причины и следствия. Ново здесь лишь обоснование одновременности появления причины и следствия через их взаимодействие. То, что следствие
1 Убедительная, па наш взгляд, критика положения об одновременности появления причины и следствия содержится в работах Я. Ф. Аскина. См.: А скин Я. Ф. Философский детерминизм и научное познание. М., 1977.
2 Фурман А. Е. Материалистическая диалектика. Основные категории и законы. М., 1969, с. 101.
160


оказывает обратное воздействие на причину, сомнения пе вызывает, но отсюда не следует вывод об одновременности их появления. Данное обстоятельство указывает лишь на то, что причина и следствие не являются застывшими моментами действительности, что в процессе ее развития они переходят друг в друга: следствие становится причиной, а •причина — следствием. Но это свидетельствует не об одновременности, а о строго определенной последовательности •появления причины и следствия во времени. «Когда имеет место взаимное действие причины и следствия,— пишет по данному поводу Я. Ф. Аскин,— последнее само становится причиной по отношению к породившей его причине. Они, таким образом, меняются местами, но временное направление самого процесса причинения при этом не меняется» 1. Причина во времени всегда предшествует следствию.
Из данной особенности причинно-следственной связи можно сделать соответствующий вывод для познавательной деятельности людей, сформулировать требование к познающему субъекту, которое будет его определенным образом ориентировать в осуществлении мыслительных операций. В самом деле, если причина во времени всегда предшествует следствию, то при познании того или иного явления, объяснении тех или иных изменений причину, их обусловившую, следует искать во взаимодействиях, предшествующих по времени этим явлениям, изменениям.
Другой особенностью причинно-следственной связи является ее необходимый характер. Причина со следствием связана необходимым образом. Если есть причина, следствие наступает неизбежно. Причинная обусловленность является всеобщей формой существования необходимости. Данная мысль подчеркивается многими авторами. Однако в связи с развитием современной физики, выявлением специфики движения элементарных частиц широкое распространение
1 Аскин Я. Ф. Философский детерминизм и научное познание, с. 107.
Ц А. П. Шептулин 161


получила концепция, согласно которой между причиной и следствием отсутствует необходимая связь.
Из-за невозможности определить траекторию движения элементарной частицы, предсказать ее местонахождение в тот или иной момент времени, в частности ее попадание в ту или иную точку на экране, некоторые авторы (физики и философы) стали утверждать, что связь причины со следствием в микромире является случайной, что закон причинности в этой области действительности теряет силу, что та или иная причина может породить не одно-единственное, а множество различных следствий и какое из них реализуется в данном конкретном случае — всецело определяется случайностью. А поэтому невозможно точно предсказать наступление или пенаступление какого-либо следствия. Пользуясь вероятностными методами, можно определить лишь степень вероятности появления того или иного результата (следствия).
Анализ рассуждений авторов, разделяющих данную точку зрения, показывает, что они находятся в плену домарк- совской, механистической концепции причинности, под причиной понимают не взаимодействие, а материальное образование. Например, говоря о движении электрона от источника через отверстие диафрагмы к экрану, они в качестве причины рассматривают электрон, а не его взаимодействия с полями по пути к экрану и с диафрагмой па микроуровне. В результате из того факта, что следующие друг за другом электроны, в отличие от макротел (например, шариков одинаковой величины, движущихся с одинаковой скоростью в одном и том же направлении), не попадают в одно и то же место, а рассеиваются по экрану, что мы не можем предсказать место попадания электрона, как в случае с движущимися шариками, делают вывод о том, что связь электрона как причины со следствием — определенным попаданием на экране — случайна. Но такое рассуждение не выдерживает критики. Причиной в данном случае является не электрон, а его взаимодействия с полями по пути к экрану и с элемен162


тарными частицами краев отверстия диафрагмы. Эти’ же взаимодействия в своей совокупности (сложная причина) с необходимостью обусловливают попадание электрона в строго определенное место на экране.
Нам могут сказать: если связь электрона, взаимодействующего на мпкроуровне с различными факторами по пути движения к экрану, с местом его попадания на экране необходима, то почему же другие электроны, проходящие то же самое пространство, попадают в другие места на экране, а не в то же самое место? А потому, что каждый из них взаимодействует с иными факторами, отличными от тех, с которыми взаимодействовал предшествующий электрон, ибо после того, как через поля прошла заряженная частица, в них произошли существенные изменения, так же как и в краях отверстия диафрагмы. При движении к экрану каждого но* вого электрона образуется другая, отличная от предшествующих причина. Она с необходимостью и приводит электрон в другое место на экране.
Могут также сказать: если в рассматриваемом случае связь причины со следствием необходима, то почему мы не можем предсказать траекторию движения элементарной частицы и место ее попадания на экране? Предсказание того или иного следствия предполагает знание определенных характеристик причины и закономерностей ее действия. В нашем случае мы должны располагать знанием координат и импульса электрона, состояния полей и закономерностей взаимодействия с ними. Как известно, на данной стадии развития физической науки всех данных, необходимых для расчета траектории движения электрона, мы получить не можем. Однако то, что мы не располагаем достаточными знаниями для предвидения движения элементарной частицы, ни в коем случае не означает отсутствия необходимой связи причины со следствием в этой области. Необходимость причинной обусловленности явлений существует объективно, независимо от того, познали мы ее или нет, используем в своей практической деятельности или не используем.
163


Мы согласны с Л. Я. Райбекасом, который пишет: «Отношение причина — действие не носит вероятностный характер, и, стало быть, никакой особой «вероятностной» причины не существует, а есть лишь вероятностный способ описания ожидаемого обнаружения действия при некоторой неоднозначности условий осуществления причинного отношения»
Итак, связь причины со следствием всегда необходима.
Но если связь причины со следствием всегда ’необходима и причинная обусловленность изменений является всеобщей формой бытия, всеобщим законом действительности, то не следует ли из этого вывод, что нельзя говорить об объективном существовании случайности? В самом деле, всякое явление имеет свою причину и связь его со своей причиной необходимая, значит, всякое явление необходимо, случайности в объективной действительности нет. Как согласовать необходимый характер причинно-следственной связи с объективным существованием случайности?
Связь определенного взаимодействия (причины) с его результатом — соответствующими изменениями (следствием) — необходимая. Но необходимо ли само взаимодействие? Необходима ли встреча взаимодействующих материальных образований между собой? Обусловливается ли она природой материальных образований или внешними факторами, стечением обстоятельств?
В одних случаях встреча и соответствующее взаимодействие тех или иных материальных образований являются необходимыми, обусловлены их природой, в других случаях они обусловлены внешними факторами, стечением обстоятельств. Например, определенные взаимодействия между людьми в процессе производства и распределения материальных благ, столкновение классов, имеющих прямо противоположные интересы, и возникновение классовой борьбы являются необходимыми, обусловлены самой социальной
1 Райбекас А. Я. Вещь, свойство, отношение как философские категории, с. 193.
164


природой данных явлений. Необходимым, вытекающим из природы живых организмов предстает их взаимодействие с определенными факторами окружающей среды, необходимым является взаимодействие протонов и электронов в атоме, нуклонов в атомном ядре, взаимодействие планет между собой и с солнцем в солнечной системе. Случайным оказывается столкновение данной молекулы газа с другой, взаимодействие града с растительными организмами, попадание в организм тех или иных болезнетворных микробов и соответствующее заболевание. «Для отдельного животного случайно, где оно родилось, какую среду оно находит вокруг себя для жизни, какие враги и сколько именно врагов угрожают ему,— писал Ф. Энгельс.— Для материнского растения случайно, куда ветер разносит его семена, для дочернего растения случайно, где находит себе почву для прорастания то зерно, из которого оно вырастает...» 1
Таким образом, случайное существует в области пе отношений причин с их следствиями, а образования причин. Но все элементы взаимодействия, составляющего какую-либо случайную причину, имеют свои причинно-следственные ряды, которые обусловили их включение в данное взаимодействие. Каждый такой причинно-следственный ряд является необходимым, случайным же является его пересечение с другими причинно-следственными рядами. Случайность, таким образом, возникает в моментах пересечения необходимых причинно-следственных рядов1  2, где как раз и образуются новые причины, включаются во взаимодействия новые элементы.
Итак, признание необходимой связи между причиной и следствием не исключает объективного существования случайностей, которые со своими причинами связаны тоже необходимым образом.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 535.
2 См.: Плеханов Г. В. Избранные философские произведения. В 5-ти т. М., 1956, т. 2, с. 323.
165


Если в объективной действительности связь всякого явления со своей причиной является необходимой, то и в сознании, отражающем эту связь, в процессе мышления, воспроизводящего в идеальных образах причинную обусловленность исследуемого объекта или его свойств, мысли должны следовать друг за другом с необходимостью, должны быть связаны необходимым образом.
Далее, если необходимость — это то, что при соответствующих условиях наступает неизбежно, то установление той или иной необходимой связи между вещами и их свойствами позволяет распространять ее на все аналогичные случаи, делать вывод о ее существовании в каждом объекте, относящемся к соответствующему классу.
Мы рассмотрели требования, принципа детерминизма, вытекающие из причинно-следственной связи. Но содержание данного принципа, как было отмечено ранее, не исчерпываг ется требованиями, сформулированными на основе причинности. В него входит и ряд требований, формулируемых на основе других категорий диалектики, в частности содержания и формы, элемента и структуры, структуры и функцйи, элемента и системы, части и целого.
Содержание представляет собой совокупность элементов, образующих вещь, взаимодействий между ними и соответствующих изменений, которые эти взаимодействпя вызывают.
В процессе возникновения того или иного материального образования в результате взаимодействия соответствующих элементов устанавливается определенная система связей, отношений между этими элементами, придающая возникающему образованию необходимую устойчивость и целостность. Совокупность относительно устойчивых связей, отношений элементов, образующих вещь, в рамках которых осуществляются их взаимодействия и соответствующие изменения, составляет форму вещи.
Поскольку устойчивая система связей вещи устанавливается в результате взаимодействий элементов, ее образую-' 166


щих, а также изменений, которые они вызывают, можно сделать вывод, что форма определяется содержанием. Но, возникнув, форма приобретает определенную устойчивость и самостоятельность по отношению к содержанию. Будучи обусловлена природой взаимодействующих элементов, она в своей основе необходима и составляет важнейшую сторону сущности вещи. Как относительно устойчивая система необходимых связей, форма оказывает непосредственное воздействие на содержание вещи. Итак, содержание обусловливает соответствующую форму, а возникшая форма оказывает влияние на содержание, придает ему соответствующую устойчивость и определенность. Из этой закономерности следует вывод для субъекта познания, определенное требование, призванное известным образом ориентировать его: в процессе познания объекта, выявления моментов его содержания и устойчивой системы связей необходимо учитывать взаимообусловленность содержания и формы, их взаимосвязь и взаимозавпсимость.
При более детальном исследовании содержания того или иного, материального образования возникает необходимость выявить отношение между отдельными моментами его содержания и его структурой, в частности между элементами, образующими вещь, и устойчивой системой связей, в которой они находятся. Диалектика этих отношений отражается в категориях «элемент» и «структура».
Элемент есть относительно устойчивая, качественно определенная реальность, находящаяся во взаимосвязи с другими относительно устойчивыми, качественно определенными реальностями и образующая вместе с ними “целостную систему. Структура — это относительно устойчивая система связей элементов, образующих целое (вещь). Учитывая, что связь является необходимой стороной отношения, которое включает в себя и обособленность, раздельность, структуру можно определить и как совокупность устойчивых отношений между элементами. Наконец, поскольку структуру образуют необходимые общие устойчивые отношения, связи. 167


обусловленные природой взаимодействующих элементов, которые отражаются через категорию «закон», постольку ее можно представить и в качестве совокупности законов, выражающих связь элементов в целостной системе.
Элементы и структура находятся в органической взаимосвязи, взаимообусловливают друг друга. Характер связи между элементами, образующими целое, система их отношений в рамках целого зависят от природы элементов, их качества и количества. С другой стороны, качество элементов, их свойства, место, роль и значение в целом в определенной мере зависят от системы связей, в которых они находятся, от структуры целого. Изменение элементов, составляющих то пли иное целое, их количество и качество, обусловливает изменение структуры, а появление новой структуры вызывает соответствующие изменения в элементах, в нее входящих, у них появляются новые свойства, новые качественные и количественные характеристики. На основе всего этого можно также сформулировать требование к субъекту: в процессе познания объекта необходимо объяснять его структуру из природы элементов, которые его образуют, а при объяснении качества элементов учитывать воздействие на них структуры — установившейся между ними необходимой системы связей.
Соотношение элементов с устойчивой совокупностью образуемых ими связей, со структурой не охватывает закономерности взаимодействий элементов целого и его структуры. Между тем они играют существенную роль в уяснении механизма функционирования и развития материального образования. Для отражения этой группы закономерностей возникли понятия «структура» и «функция».
Понятие функции обозначает воздействие друг на друга элементов целостной системы, а также ее взаимодействие с другими системами (вещами), обеспечивающее ее устойчивое существование. «...Функция,— пишет А. Я. Райбекас,— есть такое отношение элемента к целому, которое делает действие элемента с точки зрения «интересов» данной системы 168


целесообразным и таким образом служит обеспечению сохранения целого» \
Понятие «структура» в соотношении с понятием «функция» обозначает относительно устойчивую систему связей элементов, образующих вещь, включающую в себя в качестве определенных звеньев и сами элементы. Здесь структура выражает все устойчивое в вещи и противопоставляется взаимодействиям и обусловленным ими изменениям. «Структура материальных объектов,— пишет Н. Ф. Овчинников,— всегда относительно постоянна, устойчива во времени. Устойчивость — характерная особенность структуры вообще» 1 2. Понимание структуры как единства элементов и отношений между ними встречается у ряда авторов. Правда, они не связывают его с диалектикой взаимосвязи структуры и функции, а рассматривают в качестве единственного категориального смысла данного понятия.
Структура и функции представляют собой взаимосвязанные моменты каждого элемента целостной системы, каждого ее звена. Всякая сформировавшаяся структура, предопределив место того или иного элемента в целостной системе, обусловливает его функции, направление и характер взаимодействий. Но в процессе взаимодействий элементов, образующих целостную систему, и самой системы с другими материальными образованиями возникают соответствующие изменения и в элементах и в системе в целом. По мере накопления этих изменений начинают меняться функции отдельных элементов и самой системы. Изменение функций приводит к изменению структуры материального образования, оно переходит на новую ступень развития или превращается в другое материальное образование3.
Структура, таким образом, определяет функции, а изменение функции вызывает изменение структуры. Учет взаи- 1 Райбекас Л. Я. Вещь, свойство, отношение как философские категории, с. 156.
2 Овчинников Н. Ф. Принципы сохранения. М., 1966, с. 263.
3 См.: Аверьянов А. Н. Система: философская категория и реальность. М., 1976, с. 148—149.
169


мообусловлеппости структуры и функции в процессе познания материального образования, объяснение функции из специфики структуры, а структуры из специфики функции является важнейшим требованием принципа детерминизма.
Структура, в каком бы плане мы ее ни рассматривали (в соотношении ли с содержанием, или с элементами, или с функцией), играет определяющую роль в образовании и существовании вещи. Именно она превращает взаимодействующие материальные образования в элементы системы, а вместе с тем и в части целого. Для системы характерны расчлененность на отдельные, относительно самостоятельные элементы, определенный тип их взаимосвязи и целостность, которая не входит в содержание понятия структуры.
Понимаемая таким образом система оказывается тождественной вещи, материальному образованию. В самом деле, вещь представляет собой расчлененное на отдельные, относительно самостоятельные элементы целое, в котором эти элементы находятся в органической взаимосвязи и взаимозависимости !.
Будучи целостной системой, вещь не изолирована от других вещей, она с ними взаимодействует и при соответствующих условиях образует новые, более сложные системы (вещи), становясь их элементом. А эти последние, взаимодействуя с другими целостными системами (вещами), образуют. еще более сложные системы, превращаясь в их элементы, и т. д. без конца. В результате «материальный мир предстает перед нами в виде последовательных ступеней развития, образованных иерархией систем, где системы каждого уровня являются в свою очередь элементами следующего, более высокого уровня» 1 2.
1 См.: Уемов А. И. Вещи, свойства и отношения. М., 1963, с. 59; Райбекас А. Я. Вещь, свойство, отношение как философские категории, с. 154.
2 Зелъкина О. С. Категория «структура» в системе категорий диалектики,— Современные проблемы материалистической диалектики. М., 1971, с. 162-163.
170


Из закономерностей взаимосвязи элемента и системы следует соответствующий вывод для познания, составляющий одно из требований принципа детерминизма! в процессе познания объекта необходимо расчленить его на относительно самостоятельные элементы, выявить необходимую связь между ними и объяснить сущность целого исходя из природы элементов и характера их взаимосвязи; при объяснении сущности элемента, входящего в определенную систему, необходимо учитывать его связи с другими элементами, а также природу системы, ее специфическую сущность.
Вещь как система, как единство взаимосвязанных элементов представляет собой целое, а составляющие ее элементы выступают в качестве ее частей. Частью является материальное образование, входящее в состав другого материального образования и выступающее в качестве момента его содержания или формы. Целым является материальное образование, включающее в себя в качестве взаимосвязанных элементов другие материальные образования и обладающие свойствами, которые не сводятся к свойствам составляющих его частей.
Поскольку элементы, образующие целостную систему, выступают в качестве ее частей, возникает необходимость в сопоставлении категорий «часть» и «элемент».
Некоторые авторы различие этих понятий видят в том, что часть имеет смысл лишь по отношению к строго определенному целому, несет черты его качественной определенности и не существует самостоятельно. Элемент же якобы может быть компонентом многих систем, он не выражает их качества, а обладает своим, отличным от пих качеством. Другие авторы развивают прямо противоположную точку зрения. По их мнению, различие между понятиями «элемент» и «часть» заключается в том, что частью является предмет, который находится в сочетании, образующем целое, и не находится в нем, элемент же вне целого, вне системы, существовать не может. В действительности же и понятие «часть», и понятие «элемент» имеют смысл лишь в 171


отношении к определенному целому. Часть вне целого представляет собой не часть, а самостоятельное материальное образование, вещь. Точно так же обстоит дело и с элементом. Пока та или иная реальность не вступила во взаимодействие с другими реальностями и не образовала вместе с ними целостную систему, она пе является элементом, а представляет собой вещь. Лишь ее вхождение в соответствующую структуру, вступление во взаимосвязь с другими реальностями, приводящую к возникновению новой целостной системы, превращает ее из вещи в элемент. Далее, и часть и элемент выражают специфику целого, являются носителями его свойств, качественной определенности.
Действительное различие понятий части и элемента заключается в том, что первое обозначает и компоненты, образующие целое, и их взаимодействие между собой, и свойственные им отношения, второе же применимо лишь к компонентам, находящимся в определенной взаимосвязи и образующим в результате этого целостную систему. Следовательно, элементами смогут быть лишь такие реальности, которые, обладая определенной самостоятельностью, участвуют во взаимодействии, образуют ту или иную целостную систему и выполняют в ней строго определенные функции. Понятие «часть», таким образом, является более общим, чем понятие «элемент», оно применимо к элементам, образующим вещь (все они являются ее частями), к их отдельным связям и даже ко всей их совокупности, то есть к структуре. Здесь мы согласны с А. Н. Аверьяновым, который пишет: «Часть — более общее, более абстрактное понятие, чем элемент. По существу оно является промежуточным, или особенным, между понятиями «система» и «элемент» Ч
Часть и целое находятся между собой в органической взаимосвязи и взаимозависимости. Природа целого, его сущность, качественные и количественные характеристики зависят от природы составляющих его частей. Но сами части
1 Аверьянов А. Н. Система: философская категория и реальность, с. 29.
172


испытывают на себе воздействие целого, в состав которого они входят, так или иначе выражают его сущность, качественную определенность. Часть вне целого — не часть, а самостоятельное материальное образование, обладающее своими собственными частями и специфическими, характерными для пего как для целого свойствами. Из закономерностей взаимосвязи Части и целого следует методологическое требование: при объяснении сущности целого необходимо учитывать природу частей, его составляющих, при объяснении же специфики частей — природу целого, его сущность.
Диалектика взаимосвязи части и целого включает в себя диалектику взаимосвязи элемента и системы, по пе сводится к ней. Дело в том, что частями являются не только элементы, образующие целое, но и связи между элементами, их взаимодействие. Диалектика категорий части и целого, отражая закономерности взаимосвязи элементов (которые являются частями) и системы (которая представляет собой органическое целое), отражает также взаимозависимость целого и отношений (связей, взаимодействий) между элементами, его образующими.
Мы рассмотрели основные формы детерминации, характерные для каждого материального образования, его сторон и отношений, и сформулировали соответствующие методологические требования, призванные ориентировать субъекта в его познавательной деятельности. Эти требования составляют содержание принципа детерминизма.
Некоторые из них в определенной степени выражены в формально-логическом законе достаточного основания, предполагающем обоснованность каждой выдвигаемой мысли, каждого высказываемого суждения, их обусловленность другими мыслями, суждениями, их необходимое следование друг за другом. Однако этот закон не включает все содержание указанного принципа. Оно значительно богаче. Принцип детерминизма, проявляясь через закон достаточного основания, прорывает узкий горизонт формально-логического мышления, обеспечивающего необходимое следование одних мыс- 173


леи за другими, требует не только обусловленности одной мысли другой, необходимой их связи в процессе мыслительной деятельности, по и воспроизведения в движении мыслей причинной обусловленности исследуемых явлений, их необходимой связи, их объективной детерминации.
7. Принцип историзма
Принцип детерминизма предполагает требование рассматривать вещи в самодвижении и развитии. В самом деле, причинная обусловленность явлений, их свойств и отношений необходимым образом связана с взаимодействием вещей, элементов, их образующих, с возникающими в результате этих взаимодействий количественными и качественными изменениями. А если это так, то использование принципа детерминизма в научном исследовании неизбежно переводит внимание субъекта познания с описания устойчивого состояния объекта, фиксации его свойств и отношений на выявление происходящих в нем изменений, на анализ протекающих в нем процессов, установление свойственной им закономерности. Одним словом, принцип детерминизма нацеливает исследователя на изучение объекта познания в движении и развитии.
Данное требование выражено в принципе историзма, который в четкой, лаконичной форме был сформулирован В. И. Лепиным в «Философских тетрадях». Суть этого принципа сводится к следующему: в процессе познания вещи в мышлении во взаимосвязи идеальных образов (понятий), в их движении, взаимопереходах должно воспроизводиться «развитие этой вещи (...явления), ее собственное движение, ее собственная жизнь»
Принцип историзма в своих требованиях к познающему субъекту выражает атрибутивность движения материи, его
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 202. 174


всеобщий характер. В самом деле, если движение является атрибутом материи, способом ее существования, если все материальные образования (вещи) представляют собой относительно устойчивые системы движения, возникающие и развивающиеся по определенным законам, если форма движения определяет их сущность, то, чтобы познать вещь, необходимо рассматривать ее в движении, в становлении и развитии, ибо, только выявляя основные стадии, которые вещь проходит в своем развитии, можно понять, объяснить присущие ей необходимые свойства и связи, качественные и количественные характеристики.
Показывая важность данного принципа диалектического метода познания для общественной науки, В. И. Лепин подчеркнул: «Самое надежное в вопросе общественной науки и необходимое для того, чтобы действительно приобрести навык подходить правильно к этому вопросу и не дать затеряться в массе мелочей или громадном разнообразии борющихся мнений,— самое важное, чтобы подойти к этому вопросу с точки зрения научной, это — не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь»
Требование рассматривать вещь в ее движении и развитии составляет важнейший момент содержания принципа историзма. Это требование, как правило, имеется в виду при характеристике историзма, или историцизма (некоторые авторы предпочитают употреблять этот термин), как метода познания объективной действительности, и в частности метода познания социальных явлений, человеческого общества.
Первые формулировки данного требования можно найти уже у Платона, который применительно к познанию вещей
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 67..
175


(но пе понятий, являющихся у него вечными, неизменными идеальными сущностями) рекомендовал представлять «их в становлении, созидании, гибели и изменчивости»
Более последовательно эту идею развил Аристотель, органически связав ее с движением как фундаментальнейшим свойством природы. «Так как природа,— писал он,— есть начало движения и изменения, а предмет нашего исследования — природа, то нельзя оставлять невыясненным, что такое движение: ведь незнание движения необходимо влечет за собой незнание природы» 1 2.
В четкой форме требование познавать действительность в движении, изменении, историческом развитии было выражено Ф. Бэконом и Б. Спинозой. Ф. Бэкон специально подчеркивал, что «для того чтобы познать претерпевания и процессы материи, необходимо понимание в целом всего сущего — и того, что было, и того, что есть, и того, что будет...» 3 Спиноза считал данное требование сутью метода, которым мы должны руководствоваться в познании природы. «...Метод истолкования природы,—указывал он,— состоит главным образом в том, что мы излагаем собственно историю природы, из которой, как из известных данных, мы выводим определения естественных вещей...» 4  *
Показывая становление исторического подхода к познанию действительности, следует отметить И. Канта, хотя основу его взгляда на познание составил априоризм. «...Знание естественных вещей — как они есть теперь,— писал он,— всегда заставляет желать еще и знания того, чем они были прежде, а также через какой ряд изменений они прошли, чтобы в каждом данном месте достигнуть своего настоящего состояния» б.
1 Платон. Соч. В 3-х т. М., 1970, т. 2, с. 245.
2 Аристотель. Соч. В 4-х т. М., 1981, т. 3, с. 103.
3 Бэкон Ф. Соч. В 2-х т., т. 2, с. 254.
4 Спиноза Б. Избранные произведения. В 2-х т. М., 1957, т. 2,
с. 106.
6 Кант И. Соч, В 6-ти т. М., 1964, т. 2, с. 452.
176


Историзм как методологический принцип использовал в своей философской концепции Ф. Шеллинг, который, в частности, писал: «В целях полного и точного изображения этого исторического развития главнейшей обязанностью автора было не только тщательное различение отдельных эпох, а затем выделение в них тех или иных моментов, но и установление также той их последовательности, при которой... не опущено ни одно необходимое промежуточное звено. Именно так только может быть достигнута внутренняя связность целого...» 1
Высшим этапом развития принципа историзма до Маркса была философия Гегеля.
Особенно большой интерес у философов, социологов, историков и представителей других социальных и экономических наук появился к историческому подходу в конце XIX в.— первой половине XX в. Выходят специальные работы, посвященные разработке этой проблемы. Среди них книги Э. Трёльча «Историзм и его проблемы» (1913), К. Манн- гейма «Историзм» (1924), Ф. Мейнеке «Возникновение историзма» (1936). В книгах названных и других буржуазных авторов историзм рассматривается в качестве общей философской концепции, которая коренным образом преобразовывает рассмотрение истории и проникает во все сферы жизни. Он характеризуется как фундаментальное открытие современного разума, как самый зрелый продукт развития современного мышления, как реальная опора в исследовании мира.
Понимая историзм как требование рассматривать исследуемый объект в движении и развитии, буржуазные авторы, однако, сводили такое рассмотрение к простому прослеживанию изменений, происходящих в объекте, к описанию его индивидуальной истории, без выявления каких-либо общих законов, обусловливающих эти изменения. Более того, они
1 Шеллинг Ф. В. И. Система трансцендентального идеализма. М.—Л., 1936, с. 5.
12 А. П. Шептулин 177


отрицали существование таких законов, что приводило их, по существу, к индивидуализму и релятивизму.
Это характерно, в частности, и для Э. Трёльча, который исторический подход связывал в первую очередь с познанием общественных явлений. Подобно Дильтею, Виндельбанду, Риккерту, Трёльч считал, что, в отличие от природы, где действуют естественные законы, в обществе никаких законов пет, что здесь каждое явление сугубо индивидуально, непрерывно изменяется и поэтому понять его можно, рассматривая лишь применительно к соответствующему момепту времени и пространству.
Отрицание устойчивости, повторяемости, а вместе с этим и законов в жизни общества, абсолютизация единичного, индивидуального, в социальных явлениях неизбежно вели к релятивизму. Э. Трёльч осознавал эту опасность, но верил, что опа может быть преодолена в процессе развития познания. В отличие от него К. Мапнгейм отождествил историзм с динамическим пониманием, с признанием исторической действительности в качестве процесса и относительности его структуры, считая при этом, что релятивизм является необходимой стороной историзма и что его нельзя избежать посредством признания перспективного характера нашего знания.
Если историзм всецело связать с индивидуальностью социальных явлений, их полной изолированностью, как это делают Э. Трёльч и К. Маннгейм, то он действительно будет включать в себя релятивизм — относительность, несоизмеримость исследуемого объекта с другими объектами. «...Действительно ли историзм должен содержать в себе релятивизм или приводить к релятивизму?..— пишет современный английский философ Р. Грюнер.— Ответ должен быть утвердительным, если только он необходимо обусловливает понимание индивидуального как замкнутой системы, а целого как чего-то независимого и не связанного ни с чем находящимся вне его. Таким образом, если только цивилизация показана как полностью углубленная в себе и изолированная, то мож178


но утверждать, что понятия, ценности, убеждения, принятые в ней, являются несоизмеримыми с другими понятиями, ценностями, убеждениями, принятыми в любых других цивилизациях, и если утверждать только это, тогда необходимо отрицать существование стандартов, посредством которых они могли бы быть сравнимы и оценены»
Концепция Э. Трёльча и К. Мапнгейма получила дальнейшее развитие у Ф. Мейнеке. Для последнего историзм как метод исследования представляет собой замену обобщающего рассмотрения исторических явлений индивидуализирующим рассмотрением, является «основным элементом современного мышления». Если у Э. Трёльча и К. Манн- гейма в трактовке принципа историзма акцент делался на изменении, развитии, то Ф. Мейнеке на первый план выдвигает индивидуальность. Но фиксация только индивидуального по существу исключает возможность выявить связь между предшествующими и настоящими формами бытия. Историзм в таком случае будет сводиться к фиксации следующих друг за другом единичных явлений, к простому набору исторических фактов, расчленяющих единый процесс на отдельные неподвижные моменты, звенья. Впрочем, такой вывод следует как из концепции Ф. Мейнеке, так и из понимания историзма Э. Трёльчем и К. Маннгеймом. «...Согласно взгляду человека, подобного Трёльчу и Мейнеке,— пишет Р. Грюнер,— категория процесса органически вытекает из категории индивидуальности или даже вызывается ею. Но дело в том, что нам не показали, как это возможно. Трёльч, например, первый допустил, что там, где категория индивидуальности является решающей, исторический объект мыслится преимущественно как покоящийся и как целостный... Он в конце концов и делает вывод, что понятие исторической индивидуальности приводит к тому, что содержание становления или, как это часто называют, развития сохра-
1 Gruner R. Historism: Its Rise and Decline.—Clio, v. 8, № 1, 1978, p. 36-37.
179


няется, но он не объясняет, как понятие развития возникает из этой индивидуальности» \
Отрицание общего, необходимости, законов в человеческой истории лишает принцип историзма познавательной ценности, ибо прослеживание изменений объекта с целью фиксации у него каких-то свойств в тот или иной момент или с целью выявления его индивидуальности мало что дает научному познанию. Главной задачей науки является открытие необходимых связей, законов, действующих в той или иной области действительности. Не случайно поэтому рассматриваемая концепция историзма подвергается критике, причем со стороны как материалистов, так и идеалистов.
Определенную критику релятивистской тенденции, а также описательности в понимании историзма Э. Трёльчем, К. Маннгеймом и Ф. Мейнеке дал итальянский философ Б. Кроче. Критикуя указанных авторов за искажение сути исторического подхода к человеческой истории, Б. Кроче соглашался с ними в трактовке историзма как необходимого результата развития современного мышления. Он считал исторпзм преемником наследства, оставленного послекантов- ским идеализмом и гегелевской диалектикой, высшей формой рационализма, приведшего к признанию рациональности исторического процесса. Формируя свои воззрения в борьбе с эмпиризмом и материализмом, Б. Кроче разработал идеалистическую, близкую к гегелевской концепцию развития человеческой истории. В его представлении она выступала как саморазвитие духа, включающего в себя всю действительность.
Как и у Э. Трёльча, К. Маннгейма и Ф. Мейнеке, структура исторического процесса у Б. Кроче индивидуализирована, но эта индивидуализация осуществляется благодаря всеобщему, которое проявляется через индивидуальное, рационализируя его. Таким образом, каждая сторона действи-
1 Gruner R, Historism: Its Rise and Decline.— Clio, v. 8, № 1, 1978, p. 30.
180


телыюсти исторически обусловлена, но релятивизм исключается, поскольку в основе истории, согласно Б. Кроче, находятся абсолютные принципы, определяющие ее рациональность.
Несостоятельность рассматриваемой концепции историзма пытался в свое время показать и немецкий историк Л. фон Ранке. Касаясь исторического познания, он отмечал, что историк должен не просто описывать все детали прошлого, «не просто рассказывать о событиях прошлого, о том, как они появлялись, а, идя за событиями, преобразовывать прошлое, выявлять закономерное в том, что было» Л. фон Рап- ке призывал историков переключить свое внимание с изучения особенного, индивидуального, в событиях па выявление общих законов, существующей между ними необходимой связи. Однако он не считал возможным отразить все это в общих, абстрактных понятиях и разработать ту или иную историческую теорию. Исторические законы и связи, по его мнению, должны интуитивно улавливаться.
Предпринимались попытки преодолеть релятивизм историзма на основе веры.,Это характерно, в частности, для работ современного итальянского буржуазного философа А. Мо- мильяпо. Понимая, что простой набор фактов, касающихся тех или иных социальных явлений, не в состоянии обеспечить их познание, он пришел к выводу о необходимости введения в метод исторического познания такой категории, как вера, которая, по его мнению, способна выделить устойчивость в меняющейся действительности, придать определенную целостность разрозненным фактам, поставить их в необходимые отношения и связь. «Мы изучаем изменения,— рассуждает А. Момильяно,— потому, что мы сами изменяемся... Из-за изменений наше знание изменений никогда не будет закопченным... Но наше знание изменения является достаточно реальным. По крайней мере мы знаем то, о чем говорим... Все, что мы можем сделать, так это получить фак-
1 Dictionary of the History of Ideas. N. Y., 1973, vol. II, p. 458. 181


ты, которые подгоняются под нашу модель или гипотезу, которым факты соответствуют. Вскоре мы услышим от наших коллег... что существующие факты могут быть лучше объяснены другой гипотезой или моделью» к Наше знание истории постоянно меняется, и мы беспомощны что-либо предпринять, чтобы придать ему необходимую устойчивость. «...Я,— продолжает А. Момильяно,— не могу предвидеть историю, которая когда-нибудь станет наукой, изучающей неизменяемое» 1 2.
И в заключение он делает неожиданный вывод: «Правильный ответ, я полагаю, лежит в дилемме: или мы обладаем религиозной, то есть моральной, верой, независимой от истории и позволяющей нам выносить суждения об исторических событиях, или мы должны отбросить моральные суждения... Даже понятие изменяющейся истории посредством изучения истории подразумевает историческую веру»3.
Итак, чтобы преодолеть релятивизм, различить устойчивое в меняющихся исторических событиях, установить между ними необходимую связь, согласно А. Момильяно, нужна вера — вера в предустановленный порядок, в какой-то абсолют. Она должна служить критерием для отбора фактов, их объединения, объяснения и оценки. Но вера — это определенное психическое состояние субъекта, она не сможет выступать в роли объединяющего начала исторических событий, происходящих в объективной действительности, не может придать устойчивость изменяющимся явлениям. Такое начало* должно существовать не в субъекте, не в его психике, а в самой объективной действительности, в самих изменяющихся исторических событиях. Науке известно такое объединяющее начало, обусловливающее устойчивость и необходимую взаимосвязь событий, его составляют объек1 Momigliano A. Historicism Revisited. London — Amsterdam, 1974, p. 6.
2 Ibidem.
3 Ibid., p. 7.
182


тивные законы, которым подчиняются функционирование и развитие действительности, взаимосвязь и взаимопереходы природных и исторических явлений.
Научный историзм, позволяющий воспроизводить развитие того или иного социального явления, выявлять необходимую связь между историческими событиями и таким образом делающий возможным существование науки об обществе, основывается не только на диалектике, по и на материализме, на органической связи диалектики и материализма с историей.
Поэтому, говоря о таком требовании принципа историзма, как необходимость рассматривать объект (включая и общество) в его самодвижении и развитии, мы имеем в виду не описание происходящих в нем изменений, не простую фиксацию его сменяющих друг друга качественных состояний, а выявление объективной необходимой связи между следующими друг за другом явлениями, объективных законов, обусловливающих функционирование и развитие объекта, его настоящее бытие и возможность превращения в новое качество, являющееся отрицанием и в то же время продолжением прежнего, сохранением его впреобразованном виде. Выявив необходимую связь качественных состояний, образующих историю формирования и развития исследуемого целого, законы, обусловливающие его функционирование и изменение, переход с одной стадии развития на другую вплоть до зрелого состояния и превращения в свое другое, или в противоположность, можно объяснить присущие ему качественные и количественные характеристики, понять его сущность.
Наглядным примером использования данного требования диалектического метода познания является исследование К. Марксом капиталистической общественно-экономической формации в «Капитале». Для К. Маркса, писал один из рецензентов его труда, «одно важно... именно — найти закон тех явлений, которые он исследует, и притом особенно важен для него закон изменения, развития этих явлений, перехода 183


их из одной формы в другую? из одного порядка общественных отношений в другой. Поэтому Маркс заботится об одном: показать точным научным исследованием необходимость данных порядков общественных отношений, констатируя со всей возможной полнотой те факты, которые служат для пего исходными и опорными пунктами. Для этой цели совершенно достаточно, если он, доказывая необходимость настоящего строя, доказывает вместе с тем и необходимость другого строя, который неизбежно должен вырасти из предыдущего,— все равно, верят ли люди в это или не верят, сознают ли они это или не сознают. Маркс рассматривает общественное движение как естественноисторический процесс, подчиняющийся законам, не только не зависящим от воли, сознания и намерений людей, а, напротив, определяющим их волю, сознание и намерения» Ч
Буржуазные критики марксистско-ленинского понимания историзма не могут смириться с признанием существования объективных законов социального развития и возможности предсказывать на их основе будущее человечества, замену одного общественно-экономического строя другим. Особенно их пугают выводы марксистов о неизбежности превращения капиталистического общества в социалистическое, полученные в результате применения принципа историзма к исследованию капиталистической общественно-экономической формации.
К таким критикам, в частности, относится К. Поппер. В своей книге «Нищета историцизма» он сделал попытку показать научную несостоятельность марксистского принципа историзма, обусловленную, по его мнению, именно тем, что он включает в свое содержание требование открывать объективные законы развития человеческого общества и предсказывать на их основе предстоящие социальные изменения. Согласно К. Попперу, «историзм — не только интеллектуальное заблуждение профессиональных философов, но
1 Цпт. по: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 166. 184


и основной источник моральных и политических опустошений»; «он используется для оправдайия .особого отношения к политическим реформам», сторонники историзма «должны работать с историческими законами, чтобы изменить все условия общества» L Наиболее развитую и наиболее опасную форму, по мнению К. Поппера, историзм приобретает в марксизме. Давая определение историзму, он пишет: «Историзм является особым подходом к общественным наукам, который предполагает, что его главной целью является историческое предсказание, и который считает эту цель достижимой в результате раскрытия «ритма» или моделей, законов или тенденций, которые определяют эволюцию истории» 1 2.
К. Поппера не интересует, отражает ли принцип историзма какие-либо законы действительности или не отражает, способствует ли воспроизведению в сознании сущности исследуемого объекта или не способствует. Он с порога отрицает объективную диалектику, а вместе с ней и диалектический метод вообще. «Диалектика, которую я до сих пор представлял только как историческую доктрину...— пишет он,— может оказаться... очень сложной доктриной: она может быть в одно и то же время логической теорией... и теорией мира. Это — два важных утверждения, но они не имеют никаких оснований. Действительно, они основываются ни на чем ином, кроме как на неясном, путаном способе изложения» 3.
Пытаясь доказать ошибочность принципа историзма, К. Поппер отрицает существование исторической необходимости, каких-либо объективных законов социального развития. А поэтому невозможно и никакое предвидение развития общества. Отсюда, полагает он, бесперспективным является призыв марксистов к изменению существующего социального строя, к осуществлению социалистической революции. 1 Passmore J. The Poverty of Historism Revisited.—History and Theory: Studies in the Philosophy of History, vol. 14, 1975, № 4, p. 30.
2 Popper K. The Poverty of Historicism. Boston, 1957, p. 3.
3 Popper K. Conjectures and Réfutations: What is Dialectic?, p. 316.
185


«...Учение об исторической необходимости,— пишет он в предисловии к немецкому изданию своей книги «Нищета историцизма»,— является чистейшим суеверием и остается таковым, несмотря на то что оно может показаться «историческим», пбо ход истории нельзя рационально предусмотреть... Мы должны довольствоваться никогда не прекращающейся задачей облегчать страдания, побеждать преодолимое зло, ликвидировать неполадки, всегда помня о неизбежных нежелательных последствиях нашего вмешательства, которые мы никогда полностью не можем предусмотреть и которые слишком часто сводят баланс наших улучшений к пассиву»
Значит, поскольку человек не может предвидеть результатов своих действий, он пе должен вмешиваться в естественный ход исторических событий, вести борьбу за изменение социального строя, политической власти. Он должен довольствоваться устранением различных неполадок, смягчением страданий и т. п.— одним словом, приспособиться к существующему положению вещей, к существующему социальному и политическому строю. Нетрудно догадаться, чьи интересы защищает К. Поппер, высказываясь столь решительно против историзма как метода познания социальных явлений. Он против коренных перемен в обществе, где господствует капиталистическая собственность на средства производства и эксплуатация пролетариата буржуазией. Он за то, чтобы любыми путями сохранить капитализм.
Некоторые буржуазные авторы, согласные с попперов- ской критикой марксизма, возражают против его наладок на историзм вообще, считая, что его критика принципа историзма является необоснованной, искусственной. «Поппер,— пишет, например, по данному поводу английский философ Дж. Пазморе,— использует слово «историзм» как средство для обходного маневра. В результате он часто пишет так, 1 Роррег К. Ваз Е1еп<1 йез ШзЩгшзтиз. ТйЫгц^еп, 1965, Б. VIII— IX.
186


будто ои опровергает положение «А», в то время как па самом деле его аргумент направлен только против положения «В», которое только эпизодически связано с положением «А» и никоим образом не влечет его за собой»
Дж. Пазморе хочет сказать, что обоснование невозможности предвидеть историческое развитие, данное К. Поппером, и в чем он его полностью поддерживает, не доказывает ложности историзма. Ибо сутью последнего, по мнению Дж. Пазморе, является объяснение настоящего на основе прошлого, а не предвидение будущего, как это представляет К. Поппер. Поэтому опровержение положения о возможности предвидения будущего вовсе не требует отрицания исторических законов. Последние могут существовать в качестве законов отдельных исторических периодов и служить основой для объяснения явлений, возникающих в рамках этих периодов, но они не могут выступать в качестве основы для предвидения будущих исторических событий. Дж. Пазморе в принципе не возражает против того, чтобы в содержание псторизма включить и требование предвидения будущего на основе прошлого, но в таком случае он предлагает различать два вида историзма: периодический (объяснительный) и пророческий. В содержание первого не будет входить требование предвидения будущего, в содержание второго будет включаться такое требование. При такой постановке вопроса, рассуждает Дж. Пазморе, критика К. Поппера будет касаться второго вида историзма, но ни в коем случае не первого: «Будет правильно взять одно место... попперовской критики, где он отвергает взгляд, характерный для немецкой школы исторических экономистов... часто подвергавшийся осуждению как «историцистский», согласно которому так называемые «общественные законы» как экономические законы имеют место только внутри отдельных общественных периодов. Давайте назовем это учение «периодическим историзмом», чтобы отличить его от «пророческого историзма», который
1 Passmore J. The Poverty of Historism Revisited, p. 31.
187


Поппер явно намеревался погубить. Далее, не вызывает сомпепия то, что есть авторы, например некоторые марксисты, которые являются как «периодическими», так и «пророческими» историцистами» 1.
Однако предсказания можно делать на основе не только общих законов, действующих на всех стадиях развития общества, но и специфических законов, проявляющихся лишь на одной какой-либо стадии, в рамках одного периода, например в рамках одной общественно-экономической формации. Разница только в том, что в первом случае предсказание будет касаться перспектив социального развития, а во втором — изменений, совершающихся в рамках существующей социальной системы. Таким образом, попытка Дж. Паз- море лишить историзм предсказательной функции, чтобы сделать его приемлемым для буржуазии, которую страшит будущее, предсказываемое марксизмом на основе законов функционирования и развития капиталистического общества, оказалась безуспешной.
Противоречивым является и его рассуждение о том, что существуют лишь специфические законы, характерные для отдельных периодов исторического развития, что нет общесоциологических законов, охватывающих все периоды человеческой истории. Ибо если мы признаем существование исторической необходимости применительно к отдельным периодам истории, то мы должны признать ее и применительно ко всей истории. Действуя в рамках одного периода существования общества, необходимость не может бесследно исчезнуть с переходом его в другую, новую стадию существования, а затем снова появиться неизвестно откуда. Действуя в рамках одного периода развития в форме соответствующих законов, историческая необходимость проявляется и в период перехода общества на другую ступень своего развития и в рамках этой новой ступени. Дело только в том, что здесь сохраняются лишь те необходимые связи, те законы, которые 1 Passmore J, The Poverty of Historism Revisited, p. 21.
188


выражают общую природу социальной формы движения материи, те же связи, законы, которые составляют специфику топ пли иной конкретной ступени, периода исторического развития, с переходом общества на новую ступень прекращают свое действие. Именно наличие двух видов законов — общих и специфических — позволяет общественным наукам путем воспроизведения истории возникновения, становления и развития того или иного явления объяснить присущие ему необходимые свойства и связи, раскрыть его сущность, предсказывать тенденции его дальнейшего развития и осуществлять практическое преобразование. «...Подлинно исторический подход к выявлению тенденций дальнейшего развития исследуемого явления состоит в том,— подчеркивает В. П. Кохановский,— чтобы, во-первых, изучить и проанализировать по возможности все имеющиеся пути его дальнейшего развития, во-вторых, выделить главный путь, основную тенденцию развития, в-третьих, практически реализовать эту тенденцию, создать все условия для его быстрейшего осуществления» Ч
Дж. Пазморе упрекает К. Поппера в упрощении своего противника, в искажении сути диалектико-материалистического понимания историзма, снижающем действенность его критики. «Прежде всего,— пишет он,— каждый может отметить, что попперовская критика эволюционного историзма направлена против «воображаемого противника». К. Поппер правильно считает, что за рациональный аргумент не может быть взято «общество как целое», если под ним понимаются все содержащиеся в обществе свойства и отношения. Но эволюционный историцист всегда предполагает, что существует несколько социальных факторов (например, производственные отношения), зная которые мы можем вывести сущность других свойств общества. Зная законы, которые определяют развитие этих факторов, мы можем предсказать, 1 Кохановский В. П. Историзм как принцип диалектической логики. Ростов, 1978, с. 136.
189


как будут развиваться другие общественные образования. И это никоим образом не является доказательством того, что необходимо знать все свойства и все отношения внутри об' щества, чтобы предсказать его будущее» L
Итак, принцип историзма предполагает выявление законов, определяющих возникновение, функционирование и развитие объекта исследования, объяснение на основе этих законов настоящего, присущих ему необходимых свойств и связей, выведенных из истории, которая рассматривается в ее необходимых тенденциях и формах, а вместе с этим и «теоретическое воссоздание процессов развития изучаемых явлений в целом» 1 2.
В связи с применением в познании принципа историзма, соблюдением требования рассматривать объект в его самодвижении и развитии возникает проблема выбора такой формы существования объекта, таких его качественных состояний, которые наиболее приемлемы для анализа. Естественным казалось бы начинать исследование с зародышевых форм существования объекта, а затем в ходе анализа, прослеживая изменение этих форм, переходить к более развитым и, наконец, к той, которая выражает зрелое состояние. Однако такое решение вопроса является ошибочным. Анализ незрелых форм существования объекта не позволяет выявить необходимые тенденции его развития, раскрыть законы, обусловливающие формирование свойств и связей, характеризующих сущность исследуемого целого. Дело в том, что зачатки тех или иных свойств и связей, составляющих сущность исследуемого объекта, можно заметить в образованиях, представляющих начальные, незрелые формы его становления и развития, только в том случае, если они познаны применительно к зрелому состоянию объекта, если выявлены их место, роль и значение в развитом целом. «Анатомия человека,— писал К. Маркс,— ключ к анатомии обезьяны. Намеки 1 Passmore J. The Poverty of Historism Revisited, p. 35.
2 Французова H. П, Исторический метод в научном познании. М., 1972, с. 302.
190


же на более высокое у низших видов животных могут быть поняты только в том случае, если само это более высокое уже известно. Буржуазная экономика дает нам, таким образом, ключ к античной и т. д. Однако вовсе не в том смысле, как это понимают экономисты, которые смазывают все исторические различия и во всех формах общества видят формы буржуазные. Можно понять оброк, десятину и т. д., если известна земельная рента, однако нельзя их отождествлять с последней» \
Исторический подход предполагает не только воспроизведение в познании развития исследуемого объекта, но и выявление необходимой связи между сменяющими друг друга явлениями, законов, обусловливающих переход от одной стадии формирования и развития объекта к другой; поэтому историческое в диалектическом методе не исключает логическое, а находится с ним в органической связи. Историческое выступает здесь в очищенном от случайностей виде, подправленное соответственно законам самого исторического процесса. Оно является формой движения логического, отражающего необходимые связи и отношения, проявившиеся в процессе становления и развития исследуемого объекта. Давая характеристику метода К. Маркса, примененного им в «Капитале», Ф. Энгельс специально подчеркивает в нем единство исторического и логического. «...Этот метод,— указывает он,— в сущности является не чем иным, как тем же историческим методом, только освобожденным от исторической формы и от мешающих случайностей» 1 2.
Требование воспроизводить в логике движения понятий историю возникновения, становления и развития объекта в ее внутренней необходимости предполагает также, что исследование должно начинаться не с зародышевых, а с развитых форм, с зрелого состояния. В самом деле, чтобы в логическом движении мысли отразить реальную историю возникновения, функционирования и развития объекта в соответст1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 42.
2 Там же, т. 13, с. 497.
191


вии с присущими ему законами, необходимыми свойствами и связями, эта история должна осуществиться, объект должен пройти необходимые стадии в своем становлении и развитии, должен приобрести развитую форму.
Отделение необходимого от случайного в ходе анализа процесса становления, функционирования и развития объекта в известной мере позволяет выделить его в чистом виде. Выделение явления в чистом виде играет важную роль в научном познании. Благодаря этому субъект пробивается сквозь толщу случайных свойств и связей, искажающих и тем самым скрывающих внутреннюю природу объекта, и переходит от описания внешних сторон явления к постижению его внутренних необходимых сторон и отношений. Такой переход не простое дело, он требует осведомленности в исследуемой области и высокой культуры мышления. Придавая большое значенпе умению исследователя выделять рассматриваемое явление в чистом виде, известный советский физик А. Ф. Иоффе подчеркивает: «Талант экспериментатора сказывается в умении выделить в чистом виде изучаемое явление, освободив его от побочных влияний» Ч
Данный прием — по существу прием логический, однако он, как мы видим, представляет собой необходимую, сторону принципа историзма. В самом деле, выделенное в чистом виде, то есть освобожденное от случайностей и побочных обстоятельств, исследуемое явление рассматривается не в статике, а в движении, функционировании. В ходе теоретического анализа воспроизводится реальный процесс развития, взятый в его необходимых связях и отношениях.
Данный прием научного исследования широко использовался К. Марксом в «Капитале». В частности, таким путем был проделан анализ закона стоимости, развития форм стоимости, производства прибавочной стоимости и т. д. Анализируя образование капитала, К. Маркс пишет: «Если цены действительно отклоняются от стоимостей, то необходимо их 1 Иоффе А. Ф. Встреча с физиками. М., 1960, с. 23. 1
192


сначала свести к последним, т. е. отвлечься от этого обстоятельства как совершенно случайного, чтобы иметь перед собой в чистом виде явление образования капитала па почве товарного обмена и при исследовании его пе дать ввести себя в заблуждение побочными обстоятельствами, затемняющими истинный ход процесса»
Принцип историзма, ориентирующий исследователя рассматривать объект в его движении и развитии, выявлять необходимую связь сменяющих друг друга явлений, законы, обусловливающие переход данного целого из одного качественного состояния в другие, органически включают в себя принцип детерминизма, а вместе с ним и требования объективности, а также рассмотрения предмета во всех его связях и отношениях. Включая таким образом в свое содержание требования предшествующих принципов, принцип историзма в ходе своего применения делает необходимым введение новых требований, формулировку новых принципов диалектического метода.
8. Принцип противоречия
Чтобы рассматривать объект в движении и развитии, раскрыть законы, обусловливающие его переход из одного качественного состояния в другое, из одной стадии развития в другую, необходимо выявить источник происходящих в нем изменений. Источником движения и развития материальных образований являются свойственные им противоречивые тенденции, содержащиеся в них и между ними противоречия, борьба противоположностей.
Ф. Энгельс писал: «Пока мы рассматриваем вещи как покоящиеся и безжизненные, каждую в отдельности, одну рядом с другой и одну вслед за другой, мы, действительно, не наталкиваемся ни на какие противоречия в них. Мы находим
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 176—177.
13 Л. П. Шептулин 193


здесь определенные свойства, которые частью общи, частью различны илп даже противоречат друг другу, ио в этом последнем случае они распределены между различными вещами и, следовательно, не содержат в себе никакого противоречия. В пределах такого рода рассмотрения вещей мы и обходимся обычным, метафизическим способом мышления. Но совсем иначе обстоит дело, когда мы начинаем рассматривать вещи в их движении, в их изменении, в их жизни, в их взаимном воздействии друг на друга. Здесь мы сразу наталкиваемся на противоречия» Но если каждая вещь содержит в себе противоречия, имеет противоположные тенденции, взаимосвязь и взаимодействие которых обусловливают ее функционирование и развитие, то важнейшим условием познания объекта, воспроизведения в идеальных образах его сущности должно быть познание его.как «единства противоположностей», раскрытие свойственных ему «внутренне противоречивых тенденций», их борьбы1  2  3. «Условие познания всех процессов мпра в их «самодвижении», в их спонтаней- ном развитии, в их живой жизни,— подчеркивает В. И. Ленин,— есть познание их как единства противоположностей»8.
Данное требование диалектического метода познания выражено в принципе раздвоения единого.
Этот принцип диалектического метода играет важную роль не только в познании вещей как движущихся и развивающихся объектов, но и в объяснении всего многообразия присущих им различных и противоположных свойств, качественных состояний, при выявлении необходимой взаимосвязи между ними, переходов из одного в другое и в свою противоположность.
Так, чтобы правильно сориентироваться в сложнейшей обстановке капиталистической действительности, понять смысл совершающихся там процессов, необходимо исходить из основного противоречия капиталистической формации, то 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соя., т. 20, с. 123.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 202.
3 Там же, с. 317.
194


есть из противоречия между производительными силами и ка- питалистпческимп производственными отношениями, проявляющегося в форме противоречия между общественным характером производства и частной формой присвоения. Исходя из этого противоречия, можно понять суть и причины экономических кризисов, сосредоточения богатства па одном полюсе, нищеты — на другом, безработицы, стремления капиталистов к милитаризации и фашизации государства и т. д.
Классическим примером того, как раздвоение объекта познания на противоположные стороны обеспечивает воспроизведение его развития, перехода из одного качественного состояния в другое, может служить анализ К. Марксом сущности капиталистпческой общественно-экономической формации. Выделив основное простейшее отношение буржуазного общества — обмен товаров, он раскрыл связанные с ним и имеющиеся в нем противоречия, а затем, прослеживая их развитие, воспроизвел в виде системы категорий все другие, обусловленные этим развитием противоречия и свойства и тем самым представил капиталистическую общественно-экономическую формацию, во-первых, в ее возникновении и развитии, во-вторых, в диалектическом единстве всех необходимых ее сторон, показал сущность этой формации.
Анализируя процесс познания К. Марксом капиталистического общества, В. И. Ленин писал: «У Маркса в «Капитале» сначала анализируется самое простое, обычное, основное, самое массовидное, самое обыденное, миллиарды раз встречающееся, отношение буржуазного (товарного) общества: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом простейшем явлении (в этой «клеточке» буржуазного общества) все противоречия (respective зародыши всех противоречий) современного общества. Дальнейшее изложение показывает нам развитие (и рост и движение) этих противоречий и этого общества, в S (в сумме.— Ред.) его отдельных частей, от его начала дс его конца» L
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 318.
195


Другим примером движения познания к сущности через раскрытие противоречий является тот период позпания электрических явлений, который пачинается с открытия электрона, а затем и протона. Накопленные к концу XIX века сведения об электричестве касались лишь отдельных сторон, отдельных законов, свойственных электрическим явлениям. Они не были объединены в единое целое, не были представлены в их необходимой взаимосвязи и взаимозависимости. Другими словами, до конца XIX века не было знания сущности электричества. С открытием электрона — носителя отрицательного электрического заряда, а затем и протона, имеющего положительный заряд, было выявлено то противоречие, опираясь на которое стало возможным объяснить и объединить в единое целое все электрические явления и тем самым воспроизвести в сознании сущность электричества.
В самом деле, с открытием электрона и протона атом стал рассматриваться как материальное образование, состоящее из определенного равного количества электронов и протонов. Заряженность тела теперь объясняется тем, что в нем в силу тех пли иных причин число электронов не соответствует числу протонов. Если электронов меньше, чем протонов, тело считается положительно заряженным, если же в нем электронов больше, чем протонов, оно считается заряженным отрицательно.
Электризация тел в свете этих воззрений представляет собой не что иное, как создание в них недостатка или излишка электронов путем передачи их другим телам или заимствования у последних. Стало ясно, почему появление определенного электрического заряда в одном теле неизбежно влечет за собой появление такого же количества противоположного заряда в другом. Исходя из взаимодействия между электронами и протонами, легко объяснялось и распределение заряда между заряженным и незаряженным телами при их соприкосновении, исчезновение заряда при соединении между собой тел, заряженных разноименными зарядами, а также электростатическая индукция и т. д.
196


Открытие электрона как составной части атома любого вещества позволило также понять, почему одни тела проводят электричество, а другие нет. Исходя из электронного строения вещества, можно объяснить явление гальванического тока, термоэлектричество, электромагнитную индукцию и т. п.
Так противоречие, связанное с взаимодействием электрона и протона, оказалось основным, решающим звеном, тем отношением, из которого появилась возможность шаг за шагом объяснить всю массу электрических явлений, представить их как единое взаимосвязанное целое, как единую цепь проявлений так называемой электронной природы вещества. Была познана сущность электричества, электрических свойств (явлений) в их внутренней необходимой взаимосвязи и взаимозависимости.
Раскрыв противоположные стороны в объекте, выявив их взаимосвязь и осуществляющееся в ее рамках взаимодействие противоположностей, их борьбу, субъект познания прослеживает и соответственно воспроизводит в мышлении во взаимосвязи понятий обусловливаемые этим взаимодействием (борьбой) изменения объекта. Обнаружение противоречий в самой вещи, таким образом, позволяет субъекту объяснить происходящие в ней изменения и воспроизвести в логике понятий объективную логику ее функционирования и развития.
С такой постановкой вопроса никак не могут согласиться противники диалектического материализма. Они с порога отвергают мысль о существовании каких-либо противоречий в объективной действительности, в самих вещах. Вещь, по их мнению, пе может содержать в себе никаких противоречий. Противоречивыми могут быть лишь человеческие суждения, высказывания, мысли.
«Противоречие,— заявляет французский философ П. Фулькес,— это феномен, который относится к человеческим рассуждениям. Как бы то ни было, мы иногда забываем об этом. Однако это обстоятельство обнаруживается в языке, 197


если присмотреться повнимательнее» \ Английский философ Р. Дж у нн квалифицирует точку зрения, признающую противоречия в вещах, как пантеистическую, анимистическую. «Понятие о диалектике природы...— пишет он,— является анимистическим и антропоморфическим и поэтому несовместимо с материализмом». И далее, «признание диалектики природы является пантеистическим и анимистическим, поскольку оно приписывает ей сугубо человеческие свойства, свойства... теологического существования, то есть оно приписывает свойство действовать в соответствии с задачами и целями естественным (то есть не теологическим) процессам... Я предполагаю, что конфликт противоречия находит настоящее применение в сфере значительных структур (концептуальных или социальных), где конфликты являются конфликтами теоретических или практических значений. Противоречия не могут существовать между простыми предметами и физическими силами... они могут существовать только между способами мышления и способами жизни» 1 2.
Признание противоречий (и диалектики вообще) в объективной действительности, в природе, Р. Джунн считает противоестественным, несовместимым с материализмом. Однако он не указывает, с каким материализмом несовместимо признание противоречий в природе: с диалектическим или с метафизическим? Если иметь в виду метафизический материализм, то утверждение Р. Джунна правильно. Но развитие науки и общественной практики давно опровергло исходные принципы метафизического материализма и показало, что противоречия существуют не только в человеческом мышлении, не только в человеческой целенаправленной деятельности, но и в природе, в объективной действительности. Более того, в мышлении, в целенаправленной деятельности людей противоречия (и диалектика в целом) имеют место лишь по1 Foulques P. Le «non».— Archives de philosophie. P., 1974, t. 37, c. 3, p. 407.
2 Junn R. Is Nature Dialectical? — Marxism today. L., February, 1977, p. 45, 47, 48.
198


тому, что они существуют в объективной действительности, ибо мышление и субъективная деятельность в целом представляют собой отражение окружающего человека внешнего мира, осуществляются по единым, всеобщим законам.
Объективное существование противоречий отрицает и американский буржуазный философ С. Хук. По его мнению, термин «противоречие» неприменим к вещам. Противоречивыми могут быть лишь мысли, суждения, а не вещи. Он пишет: «Основным положением всех законов диалектики является убеждение, что противоречие «объективно присутствует в вещах п процессах». Это по меньшей мере странное использование термина «противоречие», поскольку со времени Аристотеля общим местом логической теории являлось то, что противоречивыми бывают предложения, суждения или утверждения, а не вещи или события» \ Свою точку зрения С. Хук обосновывает так: «Если все существующее противоречиво... тогда непоследовательность была бы неизбежным признаком логичности. И науки, рассматривающие последовательность как необходимое условие истины, не могли бы сделать ни шагу». И далее: «Если все существующее противоречиво, тогда Энгельс едва ли был вправе говорить, что мысль, являющаяся продуктом природы, должна «соответствовать» природе вместо того, чтобы противоречить ей» 2.
Что касается такой противоречивости, как непоследовательность мысли, то она действительно присуща лишь мышлению, причем неправильному мышлению. Поэтому данный вид противоречивости не является следствием отражения в познании протпворечивости вещей, а вместе с тем и не может быть логическим принципом правильного мышления. Однако противоречивость существует не только в виде непоследовательности мысли, но прежде всего в виде противоположных сторон и тенденций, свойственных вещам и явлениям внешнего мира. Правильное мышление, имеющее своей
1 	Hook S. Dialectical Materialism and Scientific Method. Manchester, 1955, p. 7.
2 	Ibid., p. 7.
199


целью воспроизвести в сознании в системе идеальных образов действительное положение вещей, реальные связи и отношения исследуемого объекта, не может игнорировать этой противоречивости вещей, так же как оно не может игнорировать и определенной последовательности явлений. А еслц это так, то среди логических принципов мышления наряду с требованием последовательности должно быть требование необходимости раздвоения объекта мысли на противоположные стороны и познания его противоречивой природы. Признание противоречивости вещей и необходимости учитывать ее в процессе познания, мышления не только не противоречит положению о том, что мысли должны соответствовать действительности, по и является одним из важнейших условий достижения этого соответствия.
Противники диалектического материализма придерживаются иной точки зрения. «Что обозначает выражение «объективная диалектика»? — рассуждает Э. Вейль.— Если оно имеет смысл, то оно может обозначать не что иное, как существование противоречий в действительности, противоречий, предшествующих рассуждению или независимых от него. Это не перестает шокировать нас. В конце концов, само слово «противоречие» от корня «речь». И это оказывается неслучайным: два человека могут противоречить друг другу или же один человек себе самому в разные моменты своего существования; тезисы могут противоречить себе при переходе па другой уровень абстракции. Но как действительность, которая не говорит, придет к противоречиям или впадет в противоречия?.. Противоречие возникает только там, где имеет место мышление, объект же ни в какой степени не затрагивается мыслительными актами, он остается тождественным самому себе и не может противоречить себе, поскольку не говорит, не мыслит» L
Э 	. Вейль старается показать необоснованность и даже абсурдность положения о том, что на основе обнаружения про-
1 Weil Е. De la dialectique objective.— Les études philosophiques, 1970, № 3, p. 339.
200


тиворечпй в субъективной, мыслительной деятельности людей можно заключить о существовании противоречий в объективной действительности. В самом деле, нельзя переносить то, что обнаруживается в субъективной деятельности людей по поводу объекта, на сам объект, выводить логику функционирования и развития объекта из логики мыслительной деятельности, направленной па его познание. Если бы Э. Вейль утверждал только это, то не было бы никакой необходимости спорить с ним. Но он утверждает не только это. Он считает, что именно сторонники диалектического материализма непозволительно переносят субъективную диалектику на объективную, почему и учение о противоречивости вещей, об их диалектическом развитии он объявляет ложным. Но диалектический материализм не переносит субъективную диалектику в объективный мир, а, наоборот, объясняет субъективную диалектику из объективной, рассматривает законы развития мыслительной деятельности как отражение всеобщих диалектических закономерностей объективной действительности.
Сторонники диалектического материализма просто забыли, утверждают его критики, что сначала они перенесли диалектику мыслительной деятельности на мир вещей, а затем стали выводить ее из этого мира и рассматривать в качестве образа последнего. «...В учебниках по диалектическому материализму,— пишет, например, французский философ П. Обенк,— больше не ссылаются на этимологический смысл слова «противоречие» и восхваляют Гераклита, который, однако, не выработал никакой теории диалога, за то, что он открыл диалектику. Диалектика, согласно Энгельсу («Анти-Дюринг»),—это «наука о противоречиях в самих вещах». По Ленину («Философские тетради»), опа должна быть «теорией единства противоположностей». Хотя и существует неустранимая связь слова «противоречие» с языком и с тем фактом, что слово «противоположность» получает точный смысл лишь в рамках логики, тем не менее забывают о связи диалектики с диалогом и просто-напросто с логосом... 201


и более пе противопоставляют науку о вещах и диалог людей, по пз этого последнего делают, пусть даже бессознательпо, высший прообраз первой, ибо теперь уже называют диалектикой саму реальность, а исходя пз этого — и науку, изучающую эту реальность» \
Сторонники материалистической диалектики выводят законы развития мыслительной деятельности из всеобщих законов развития вещей в силу материалистического решения основного вопроса философии, в силу признания вторичности, производности сознания от материи, признания того, что его содержание, законы и формы развития являются отражением объективной действительности, свойств и отношений материальных образований.
Необходимость раздвоения познаваемого целого на противоположные стороны и выявления взаимосвязи между ними проистекает из того, что каждое материальное образование (вещь, предмет) представляет собой единство противоположностей, содержит в себе противоположные тенденции. Будучи относительно устойчивой системой движения, оно в результате взаимодействия элементов, его образующих, а также взаимодействия с другими вещами (целостными системами) непрерывно изменяется и вместе с тем сохраняет себя, свое качество. Значит, в одно и то же время, в одних и тех же отношениях она является и собой и другим, то есть тождеством противоположностей. И пока существует это тождество, существует п вещь, нарушение же его на определенной стадии развития противоречия приводит к уничтожению данной вещи и возникновению другой, которая тоже будет представлять собой единство изменения и устойчивости, то есть тождество противоположностей.
Итак, противоречие, единство и борьба противоположностей являются всеобщей формой бытия материи, присущи каждому материальному образованию, обусловливают его су-
1 Aiibenque P. Evolution et constantes de la pensée dialectique.— Les études philosophiques, 1970, № 3, p. 291.
202


ществованпе, функционирование и развитие. Но противоречие выполняет свою роль всеобщей формы бытия, всеобщей движущей силы, источника движения и развития через взаимодействие, которое, как известно, является конечной причиной всех изменений. Взаимодействие — это реально существующее, функционирующее противоречие. Оно выступает как отношение, включающее действие и противодействие. Каждая сторона взаимодействия действует на другую сторону и в то же время оказывает сопротивление (противодействие) ее воздействию. Налицо отношение, члены которого, являясь относительно устойчивыми, самостоятельными реальностями, обладающими противоположными тенденциями, ведут между собой борьбу. Исключая друг друга, они находятся в органической взаимосвязи, составляют единство противоположностей.
Поскольку каждая вещь представляет собой систему взаимодействующих элементов и существует лишь в строго определенной системе взаимодействий с другими вещами, ее внутренняя природа и внешние формы поведения противоречивы. Противоречие является основой возникновения вещи (всякое материальное образование возникает в результате взаимодействия соответствующих факторов), ее существования (она существует постольку и до тех пор, пока имеют место эти взаимодействия, составляющие необходимое условие ее существования), развития (изменение ее сущности, переход в новую’, более высокую стадию обусловливается взаимодействием между противоположностями) и уничтожения (преобразование данной вещи в другую является следствием столкновения противоположностей на определенной стадии их взаимодействия, разрешения противоречия).
Показывая роль внутренних и внешних противоречий в развитии вещи, американский марксист М. Массачиа пишет: «...противоречивость, противоположность внутренних сторон в самой вещи является основной причиной ее развития, в то время как ее взаимоотношение и взаимодействие с другими вещами — вторичными причинами. Внутренние факторы 203


являются основой изменения, а внешние факторы обусловливают это изменение» L
Всеобщими формами существования противоречия являются: взаимосвязь действия и противодействия, изменения и устойчивости, абсолютности движения и относительности покоя, непрерывности и прерывности бытия, конечного и бесконечного в каждой вещи, материальном образовании.
Если каждая вещь реально существует лишь как единство (тождество) противоположностей, если она функционирует и развивается в результате их взаимодействия (борьбы), то проникновение в сущность исследуемого целого необходимо предполагает выявление противоположных тенденций в пем, установление взаимосвязи между ними и выведение из нее присущих объекту качественных и количественных характеристик.
Чтобы воспроизвести в познании противоречивую природу вещи, необходимо попользовать противоположные понятия, суждения, ставить их в определенную взаимосвязь. Л если это так, то существование противоречий в познании является необходимым условием достижения истины.
Но этого обстоятельства не учитывают авторы, которые, признавая существование диалектических противоречий в объективной действительности, отрицают их существование в познании, в мышлении. Ход их рассуждения таков. Общее реально существует только в отдельном, через отдельное. Поэтому реально противоречия могут существовать лишь в конкретных материальных образованиях, процессах в виде взаимодействующих противоположных сторон, тенденций. Будучи вычлененными в ходе познания и выраженными через общие понятия, суждения, они теряют свою реальность и становятся мнимыми, псевдопротиворечиями.
Против требования раздвоения единого на противоположности п позпания их взаимосвязи выступает, например, П. Раймон. Он считает, что противоположные стороны мате-
1 Massachio М. On Contradiction in Dialectical Materialism- Science and Society, vol. 41, № 3, 1977, p. 258.
204


риальных образований не составляют диалектики, что она имеет место лишь в соотношении противоположных понятий, которые вовсе не отражают того, что мы фиксируем как противоположности в объекте. Особенно это касается взаимосвязи, взаимопроникновения противоположностей. По мнению П. Раймона, их невозможно отразить в мышлении, оно должно фиксировать их как расчлененные, не связанные между собой, ибо только при этом условии обеспечивается развитие научного познания. Он пишет: «Закон взаимопроникновения противоположностей... двусмыслен: о чем идет речь — о противоположностях или контрарностях? Что означает «взаимопроникновение»? Диалектика может иметь место в том случае, если есть два противоположных, или исключающих друг друга, термина, которые, однако, тесно связаны... или один термин, содержащий два непримиримых между собой аспекта. Но если два полюса магнита «плюс» и «минус» находятся на двух конечностях стержня, если электрические полюсы находятся на двух концах цепи, если притяжение и отталкивание являются двумя противоположными силами, которые могут сочетаться, если так же дело обстоит в биологии с изменчивостью и наследственностью, то непонятно, где тут диалектика, поскольку либо противоположности дополняют друг друга, либо они сочетаются, либо они остаются в положении контрарностей» И далее: «...научное мышление является антиподом метода, проповедуемого Энгельсом; он возвращается к еще непонятому чувственному миру, вместо того чтобы видеть, что взаимопроникновение противоположностей должно быть разделено, чтобы дать дорогу анализу, которому нечего делать с противоположностями и их взаимопроникновением» 1 2.
Метафизическое мышление действительно не знает, что делать с противоположностями, с их взаимопроникновением, опо чувствует себя хорошо лишь тогда, когда противоположности разъединены, изолированы. Лишь при этих условиях 1 Raymond P, Matérialisme dialectique et logique, p. 115.
2 Ibidem.
205


опо может осуществлять теоретический анализ. Но невольно напрашивается вопрос: а что дает такой теоретический ана- лпз? Приведет ли он к познанию истины, позволит ли воспроизвести в понятиях, в их соотношении действительное положение вещей? Ответ может быть только один: нет, не приведет. Почему? Да потому, что в объективной действительности, в исследуемом материальном образовании противоположные стороны находятся в необходимой взаимосвязи и взаимозависимости, взаимно проникают друг в друга, а в познании, в мышлении их разъединили, изолировали, представили как самостоятельные, независимые друг от друга стороны. Значит, мышление не будет отражать действительности. Не случайно П. Раймон упрекает Ф. Энгельса за то, что он постоянно «возвращается к еще непонятому чувственному мпру». Поэтому Энгельсу, который выводит диалектический метод из внешнего мира и считает, что такой метод должен отражать в своих требованиях всеобщие законы объективной действительности, всеобщие свойства и связи, П. Раймон предпочитает Платона, который имеет дело с понятием, выводит чувственный мир из понятий и к тому же отвергает требование взаимосвязи противоположностей. «...Платон,— рассуждает П. Раймон,— был диалектиком в большей степени, чем Энгельс, когда он объявил, что раздельный анализ противоположностей, которые кажутся поначалу взаимно проникающими друг в друга, является истинным условием прогресса науки; диалектика Платона требовала отказаться от взаимопроникновения противоположностей»
Некоторые современные буржуазные философы готовы признать противоречия в познании, но не в качестве необходимой формы движения мышления, не в виде одной из закономерностей его функционирования и развития, а как случайное, противоестественное явление, которое при желании можно не допустить или устранить. «Диалектики,— пишет 1 Наутопй Р, МагёпаНзше сНаксНдие е1 1(^1дие, р. 116.
206


К. Поппер,— говорят, что противоречия плодотворны, продуктивны, способствуют прогрессу, и... это в некотором отношении правильно. Однако истиной это является лишь до тех пор, пока мы не намерены мириться с противоречиями и стремимся изменить любую теорию, которая содержит противоречия, другими словами, пока мы не намерены признавать противоречие... Но если мы изменим свое отношение к противоречиям, решим примириться с ними, то они сразу же потеряют всякую плодотворность и не будут движущей силой интеллектуального прогресса... Таким образом, мы должны сказать диалектику, что он не сможет допускать оба эти случая. Если он заинтересован в продуктивности противоречий, то он не должен принимать их. Если же он признает их существование, то он исключает их продуктивность и делает невозможным интеллектуальный прогресс»
Нетрудно заметить, что К. Поппер смешивает формальнологические противоречия и противоречия диалектические. Что касается формально-логических противоречий, то с их существованием действительно нельзя мириться. Их необходимо устранять. Но в диалектике имеются в виду не эти противоречия, несомненно встречающиеся в процессе познания, а те, которые воспроизводят противоречивую природу объекта, которые через взаимосвязь и взаимопереходы противоположных понятий отражают его изменение и развитие. Эти противоречия устранить нельзя. Обеспечивая движение мысли, переход от одних сторон и связей исследуемого объекта к другим, они органически вплетаются в саму ткань научной теории и существуют в качестве необходимого момента ее содержания.
Близкой к попперовской точке зрения на противоречие придерживается и М. Бунге. В принципе он не отрицает существования противоречий в объективной действительности, но не считает их универсальной формой бытия. Что же касается познания, мышления, то здесь, по его мнению, 1 Роррег К. СощесЩгез ап<1 Не1и1аИоп8, р. 316—317.
207


противоречий ne может быть, ибо опи несовместимы с самой сущностью мыслительной деятельности, которая не имеет никакого отношения к миру физических объектов, а оперирует своими собственными (идеальными) конструктами и подчиняется своим законам, отличным от законов внешнего мира.
М. Бунге пытается доказать, что диалектика вообще и закон единства и борьбы противоположностей в частности не являются всеобщими законами, что они выполнимы лишь в некоторых, весьма ограниченных случаях. С такой поправкой он даже готов признать диалектику: «...вариант диалектики, очищенный от всего лишнего, подчеркивающий разнообразие и изменение, но не настаивающий на том, что полярность, противоречие, единство и борьба противоположностей — универсальные характеристики, может быть сформулирован во вразумительных терминах, и можно показать, что он подтверждается современной наукой» \ М. Бунге рассматривает различные варианты понимания противоречия, часто вкладывая в этот термин весьма произвольный смысл, который никто из марксистов не имеет в виду, и доказывает, что не может быть противоречивости применительно к вещам. Если она и имеет смысл, то лишь применительно к некоторым свойствам вещей в сугубо специфических условиях. Например, он трактует противоречие как наличие у каждой вещи антивещи и рассматривает четыре его варианта: 1) антивещь данной вещи есть отсутствие вещи; 2) антивещь данной вещи — окружение вещи; 3) антивещь есть то, что при соединении с данной вещью уничтожает ее; 4) антивещь — это то, что в соединении с данной вещью дает третье, превосходящее ту п другую. Проанализировав все эти случаи, М. Бунге заключает: «...ни одно из четырех определений не подходит для целей диалектики. Следовательно, либо положение о том, что каждая вещь имеет свою антивещь, неверно, либо надо пайти пятый вариант» 1 2. И он находит его у Аристотеля, ко-
1 Bunge И. Method, Model and Matter. Dordrecht, 1973, p. 183.
2 Bunge M, A Critical Examination of Dialectics, p. 65.
208


торый связывает противоречивость лишь со свойствами: «Если обратиться к Аристотелю, то окажется, что он учил, что диалектические противоречия касаются скорее черт или свойств (актуальных или потенциальных), чем вещей» *.
Никто из марксистов не будет спорить о том, что противоречивость характерна для свойств, но она касается не только свойств, но и вещей. Вещь содержит в себе свою противоположность, или антивещь (если угодно так выражаться М. Бунге). Она представляет себя и другое, во что она при соответствующих условиях необходимо превратится. И это другое, содержащееся в вещи, является ее противоположностью. Почему противоположностью, а не отличным от нее другим? Да потому, что содержащееся в ней другое представляет собой возможность, реализующуюся при соответствующих условиях, а сама вещь является реальностью.
Значит, антивещь есть, она существует в каждой конкретной вещи как возможность ее Превращения при соответствующих условиях в другую вещь. Данный вариант М. Бунге не анализирует, хотя он довольно часто рассматривается основоположниками диалектического материализма. Понимание противоречивости как соотношения противоположных свойств — свойства и антисвойства — М. Бунге рассматривает применительно к четырем вариантам: 1) антисвойство есть не-свойство; 2) антисвойства — это все другие свойства (кроме данного); 3) антисвойство — то, которое должно сбалансировать или нейтрализовать данное свойство, и 4) антисвойство — это то, что в сочетании с данным свойством дает третье, которое подчиняет первые два. В результате анализа он приходит к выводу, что противоречие иногда имеет смысл лишь применительно к третьему и четвертому случаю. А если это так, то противоречивость — не универсальная форма бытия, а весьма частная характеристика физических объектов.
Рассматривая различные варианты понимания противоположного свойства (антисвойства), М. Бунге игнорирует
1 Bunge М. A Critical Examination of Dialectics, p. 65.
14 А. П. Шептулин 209


существующее в марксистской литературе определение противоположностей как свойств, имеющих противоположные тенденции функционирования и развития 1. Зато он легко показывает ошибочность того или иного смысла понятия противоположности, который искусственно придумывает.
Аналогичным образом М. Бунге пытается опровергнуть и диалектическое положение о том, что каждая вещь есть единство противоположностей. В данном случае он рассматривает лишь один вариант этого положения: вещь представляет собой единство противоположностей, поскольку она включает противоположные компоненты. «...Некоторые системы,— пишет он,— имеют компоненты, которые противоположны ДРУГ другу в некоторых отношениях» 1 2. Из данного утверждения он делает вывод: «Таким образом, главный тезис о единстве противоположностей оказывается ограниченным сложными системами и, более того, некоторыми их аспектами. Ничего не говорится о простых системах (если таковые существуют); ничего не утверждается также об аспектах или свойствах какой-либо системы. Значит, положение о вещи как единстве противоположностей не универсально, оно не может быть частью всеобъемлющей теории изменения» 3.
Однако тот случай, когда вещь состоит из противоположных компонентов, есть не единственный возможный вариант единства противоположностей. В марксистско-ленинской философии положение о вещи как единстве противоположностей отражает наличие в ней не только противоположных элементов, но и противоположных свойств, сторон, имеющих противоположные тенденции, направления изменений, а также то, что вещь противоречит себе, содержит в себе свою противоположность — возможность превратиться при наличии соот- 1 Обстоятельный анализ марксистского понимания диалектического противоречия дан в книгах: Диалектическое противоречие. М., 1979; Ильенков Э. В. Диалектическая логика. Очерк истории и теории. М., 1974, с. 232-249.
2 Bunge М, A Critical Examination of Dialectics, p. 70.
3 Ibidem,
210


ветствующпх условий в Другую вещь. Все это нами было показано выше.
Итак, требование раздвоения единого на противоположности и познания взаимосвязи между ними является выводом из всеобщности противоречия, из закона единства и борьбы противоположностей, указывающего источник движения и развития объективной действительности и познания. Оно выражает суть диалектического метода познания. «Раздвоение единого и познание противоречивых частей его...— подчеркивает В. И. Ленин,—есть суть (одна из «сущностей», одна из основных, если не основная, особенностей или черт) диалектики» 1.
Принципы историзма и раздвоения единого на противоположности связаны с той ступенью развития познания, на которой выявляется противоречивая природа объекта и воспроизводится в системе идеальных образов вся совокупность его необходимых свойств и связей, взятых в их естественной взаимозависимости, в живой жизни. Эта ступень развития общественного познания отражается в категории сущность. Однако познание противоречии начинается гораздо раньше. Первые шаги в этом направлении предпринимаются на стадии выявления качественных и количественных характеристик.
Первым, начальным моментом познания противоречия является открытие в исследуемом объекте различных и противоположных явлений, которые сначала рассматриваются как совершенно самостоятельные, независимые, сосуществующие.
В ходе дальнейшего познания устанавливается их взаимосвязь, взаимополагание и взаимопереход друг в друга, в результате чего они начинают рассматриваться как неразрывно связанные стороны одного и того же явления, как единство противоположностей. Данная закономерность движения 1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 316.
211


познания хорошо прослеживается на истории развития знаний об электричестве.
Как известно, впервые электрические явления были замечены в далекой древности у янтаря, который после натирания обретает способность притягивать другие легкие тела. Впоследствии эта способность была открыта у агата, алмаза, горного хрусталя, серы и других веществ. Во второй половине XVII в. О. фон Герике обнаружил, что наряду с электрическим притяжением существует электрическое отталкивание, и сделал вывод о том, что электрическое притяжение проявляется при взаимодействии наэлектризованного тела с непаэлектризованным, электрическое же отталкивание — между наэлектризованными телами.
Электрическое притяжение и отталкивание рассматривались при этом как два самостоятельных, не связанных друг с другом явления, которые, правда, вызываются к жизни одной п той же электрической силой. Но вскоре Ш. Дюфе установил, что не все наэлектризованные тела отталкиваются, что некоторые из них, например смола и золото, притягиваются. На основе исследования этого явления он заключил, что имеются два различных вида электричества, которые, притягивая друг друга, отталкивают себе подобное. Но каждый из этих двух видов электричества представлялся существующим независимо от другого и связанным с ним лишь внешним образом, то есть случайно.
Б. Франклин в 1747 г. попытался объяснить электрическое притяжение и отталкивание из единого начала, представить их как различные проявления или состояния одного и того же рода электричества. Согласно его точке зрения, существует единая электрическая материя (флюид), пронизывающая все тела. Частицы этой материи отталкиваются друг от друга, но притягиваются частицами тел. Когда тело содержит в себе столько электрической материи, сколько оно в состоянии вместить, оно не проявляет электрических свойств, является ненаэлектризованным, когда же в теле появляется излишек электрической материи, оно становится наэлектри- 212


зованпым положительно (стеклянное электричество). Но бывают случаи, когда в теле электрической материи меньше, чем оно в состоянии вместить, и тогда оно оказывается наэлектризованным отрицательно (смоляное электричество).
Электризацию тел Б. Франклин объяснял тем, что при трении электрическая материя переходит от одного тела к другому, в связи с чем у одного из них оказывается электрической материи больше нормы, у другого — меньше нормы. Взаимоотталкивание положительно заряженных тел он выводил из того положения, что частицам электрической материи вообще свойственно отталкивание; притяжение разноименно заряженных тел он объяснял тем, что тела, заряженные положительно, стремятся отдать излишнюю электрическую материю, а тела, имеющие отрицательный заряд, стремятся восполнить недостающее ее количество. Стремлением электричества распределяться равномерно он объяснял и притяжение наэлектризованного тела ненаэлектризованным.
Опираясь на теорию Б. Франклина, русский физик Ф. У. Т. Эпинус дал объяснение открытию Дж. Кантона, который установил, что при приближении положительно заряженного тела к металлическому цилиндру, помещенному на стеклянную подставку, он наэлектризовывался. Причем на конце, обращенном к заряженному телу, появляется отрицательный заряд, а на противоположном конце — положительный. Это явление Эпинус объяснял так: когда положительно заряженное тело приближается к цилиндру, то электричество, находящееся в цилиндре, отталкивается к его дальнему концу. Поэтому дальний конец электризуется положительно, а ближний, откуда электричество отталкивается,— отрицательно. Свое предположение Эпинус доказывал тем, что при прикосновении пальцем к цилиндру положительное электричество уходит в землю, а цилиндр оказывается заряженным отрицательно.
Теория Б. Франклина, однако, пе смогла удовлетворительно объяснить, почему отталкиваются тела, имеющие отрицательный заряд. Ссылка на то, что частицам тел, не имеющим 213


нормального количества электрической материи, должно быть свойственно отталкивание, выглядела, искусственной. Поэтому данная теория не смогла вытеснить точку зрения о существовании двух видов электричества, которую продолжал разделять целый ряд ученых. В частности, определенный шаг в ее разработке сделал Симмер. Обобщая свои опыты с электризацией шелка, он пришел к выводу, что во всех телах содержится два противоположных вида электричества, которые, будучи в равных количествах, связывают или нейтрализуют друг друга и поэтому не выявляются. Наэлектризованным тело становится тогда, когда в нем оказывается избыток какого-либо электричества. Электризацию тел трением Симмер объяснял тем, что при натирании одного тела другим положительное электричество переходит в одно из них, а отрицательное — в другое, в связи с чем одно тело оказывается заряженным положительно, другое — отрицательно. Будучи противоположными, заряды этих тел оказываются равными по величине.
Нетрудно заметить, что, в отличие от Ш. Дюфе, который считал, что два противоположных вида электричества независимы друг от друга, существуют сами по себе, в различных телах, Симмер полагал, что они существуют в одном и том же теле и своим взаимодействием «нейтрализуют» и «связывают» друг друга, то есть составляют определенное единство.
Последовательно научное объяснение противоречия, лежащего в основе электрических явлений, стало возможно лишь в конце XIX в., после открытия электрона (Крукс, 1879, Д. Томсон, 1897), носителя отрицательного электрического заряда, и протона (Гольдштейн, 1886), имеющего положительный заряд, взаимодействие которых позволило уяснить противоречия, обусловливающие электрические явления как единство и борьбу противоположностей, переходящих при соответствующих условиях друг в друга.
Итак, развитие знания об электричестве свидетельствует о том, что познание противоречий осуществляется через об- 214


паруженпе в исследуемом объекте различных противоположных явлений и установление взаимосвязи и взаимозависимости между ними.
Аналогичная закономерность наблюдается и в истории познания теплоты, в частности теплового излучения.
В ходе исследования теплоты было замечено, что одни тела испускают тепловые лучи, а другие поглощают тепло. Испускание тепловых лучей связывалось с процессами горения, с тем, что тело раскалено, нагрето, а поглощение тепла — с тем, что соответствующее тело имеет более низкую температуру по сравнению с телами, излучающими теплоту. Сначала эти противоположные явления рассматривались как самостоятельные, независимые друг от друга, распределенные между различными телами. Затем, в конце XVIII в., начинают предприниматься попытки установить связь между ними. Так, женевский физик П. Прево в 1791 г. выдвинул мысль о том, что тепловое излучение и поглощение свойственны всем телам, что каждое тело всегда испускает в пространство и поглощает притекающие к нему от других тел тепловые лучи. Согласно его точке зрения, количество испускаемых и поглощаемых лучей зависит от температуры тела и состояния окружающей среды. Если тело излучает столько же тепла, сколько к нему поступает от других окружающих его тел, то между этими телами устанавливается тепловое равновесие. Если же часть тел окажется более нагретой, то они будут испускать большее количество тепловых лучей, чем поглощать, а менее нагретые тела — испускать меньше, чем поглощать.
Мы видим, что в представлении П. Прево лучеиспускание и лучепоглощение выступают уже не изолированно, а во взаимосвязи, они свойственны не различным телам, а одному и тому же телу, они взаимодействуют между собой, и в ходе этого взаимодействия ведущей; преобладающей оказывается то одна, то другая тенденция. Одним словом, П. Прево рассматривал испускание и поглощение тепловых лучей как единство противоположностей, ведущих между собой постоянную борьбу.
215


Еще более обстоятельное исследование связи между ис- пусканием и поглощением тепловых лучей провел шотландский ученый Дж. Лесли. Он, в частности, обнаружил, что тела, сильно излучающие, имеют и большую поглощаемость и, наоборот, чем меньше тело излучает тепла, тем меньше оно и поглощает его. Английский физик У. Ричи, продолжая исследование Дж. Лесли, установил, что лучеиспускательная способность тела равна его поглощательной способности.
Теоретическое обоснование единства испускательной и поглощательной способности тел дал немецкий физик Г. Р. Кирхгоф в 1854 г. Он сформулировал закон, названный его именем, суть которого состоит в том, что для всех тел, независимо от их природы, отношение спектральной лучеиспускательной способности к спектральной лучепоглощательной способности есть одна и та же функция от длины волны и температуры и равно испускательной способности черного тела при данной температуре.
Итак, познание противоречия, связанного с тепловым излучением, осуществлялось благодаря фиксации противоположных явлений, изучению каждого из них в отдельности, вне связи с другими, а затем устанавливалась их взаимообусловленность и борьба. В результате тепловое излучение осознавалось как единство, тождество взаимоисключающих и взаимополагающих друг друга противоположностей.
9. Принцип диалектического отрицания
Диалектическое отрицание характеризуется тем, что оно обусловливается развитием внутренних противоречивых тенденций, то есть является самоотрицанием и представляет собой такое отрицание, которое не просто уничтожает отрицаемое, но удерживает от него все положительное, соответствующее новому уровню развития, то есть оно представляет собой единство уничтожения и сохранения, форму связи низшего с высшим в процессе развития. Следовательно, качест216


венное состояние или материальное образование, возникшее в процессе диалектического отрицания, соотносится с отрицаемым состоянием или образованием не случайным образом, а необходимо, оно имеет в нем основание своего возникновения, является его другим. Более того, оно содержит отрицаемое в снятом виде в себе, в своей природе.
Некоторые буржуазные авторы не считают диалектическое отрицание всеобщей формой движения и развития материи и познания. «Отрицание,— пишет, например, П. Фуль- кес,— это действие, направленное на отрицание чего-либо. Но во Вселенной, которая существует без содействия человеческого разума и без человеческих рассуждений, нет повода отрицать что-либо. Это верно и по отношению к людям, поскольку они существуют в мире рядом с другими вещами, которые в нем находятся» Ч
П. Фулькес признает наличие изменений в мире, но сводит их к смене одной ситуации другой. Будучи отличными друг от друга, эти ситуации располагаются рядом без какого-либо вмешательства извне, без отрицания. «В этом мире,— пишет он,— ситуации следуют одна за другой в соответствии с определенными модальностями. Ситуации отличаются одна от другой. Зеленый лист вянет и становится желтым, он падает и гниет, чтобы смешаться с почвой. Один цвет уступает место другому, одна конфигурация уничтожается и уступает место другой, эти ситуации следуют одна за другой. Нужно учитывать, что в этой последовательности речь всегда идет о ситуациях, а не о перерыве вследствие вторжения чего-то, что было бы в данном процессе отрицающим» 1 2.
Из приведенных рассуждений видно, что под отрицанием П. Фулькес понимает перерыв в развертывающихся естественным путем ситуациях, возникающий в результате вторжения в естественный процесс чего-то извне. Но такое понимание не имеет ничего общего с диалектическим отрицанием.
1 Foulques P. Le «non».— Archives de philosophie, 1974, t. 37, s. 3, p. 407.
2 Ibidem.
217


Последнее представляет собой не внешнее вмешательство в естественный процесс, а форму его внутреннего развертывания. Диалектическое отрицание есть результат взаимодействия внутренних противоречивых тенденций, по природе свойственных объекту. В результате его осуществляется не только перерыв в существовании того или иного качества (образования), но отрицаемое качество (образование) связывается с другим, возникающим, благодаря чему имеет место непростое уничтожение чего-то, но развитие — отрицание с удержанием положительного.
Здесь уместно привести слова В. И. Ленина из «Философских тетрадей», раскрывающие специфическую сущность диалектического отрицания: «Не голое отрицание, не зряшное отрицание, не скептическое отрицание, колебание, сомнение характерно и существенно в диалектике,— которая, несомненно, содержит в себе элемент отрицания и притом как важнейший свой элемент,— нет, а отрицание как момент связи, как момент развития, с удержанием положительного, т. е. без всяких колебаний, без всякой эклектики»
Доказывая отсутствие отрицания в объективной действительности, П. Фулькес, однако, считает правомерным его существование в мышлении. Здесь оно является, с его точки зрения, формой деятельности человека, с помощью которой фиксируется различие между ситуациями, формой проявления его свободы. «...Ситуации,— пишет П. Фулькес,— в их некоторой последовательности отличаются друг от друга... для передачи этого язык пользуется отрицанием. Лист, когда-то зеленый, в настоящее время не является таковым, растительная материя, существовавшая когда-то в форме листа, в настоящий момент не является им. «Нет» — отрицание в человеческом рассуждении — указывает, следовательно, что ситуации не являются застывшими в неподвижности сферами Парменида, по что имеет место изменение, различие» 1 2.
1 Ленин В, И. Поли. собр. соя., т. 29, с. 207.
2 Foulques P. Le «non».— Archives de philosophie, 1974, t. 37, с. 3, p. 407.
218


Однако если отрицание в мышлении отражает изменения, происходящие в объективной действительности, то в этой объективной действительности отрицание должно существовать независимо от человека, до человека. Человек лишь фиксирует, отражает его в мышлении, а выявив необходимые стороны отрицания, законы, по которым оно осуществляется, он может целенаправленно изменять естественно складывающиеся ситуации и тем самым проявлять свою свободу. П. Фулькес, по существу, признает это, когда пишет: «...отрицание есть средство, которое, как мы отметили, позволяет нам выразить в речи течение вещей в сериях ситуаций, подверженных изменению и превращению. Кроме того, противоречие предлагает человеку оценить альтернативу в каждой ситуации. А это источник свободы. Человек осознает тот факт, что он сам может вмешиваться, чтобы изменить в некоторой степени ход событий. Правда, для этого надо сначала знать модальности, в соответствии с которыми происходят вещи в мире... Именно зная, как происходят события, удается повернуть их ход»
Итак, пытаясь доказать, что отрицание характерно только для мышления и целенаправленной человеческой деятельности, что оно отсутствует в объективной действительности, II. Фулькес, по существу, доказал, что оно существует прежде всего в объективной действительности, а в мышлении человека и его целенаправленной деятельности, преобразующей мир,— лишь постольку, поскольку они отражают объективную действительность.
Аналогичную по существу точку зрения на диалектическое отрицание отстаивает Р. Норман. Он считает термин «отрицание», так же как и термин «противоречие», неприменимым к осмыслению естественных процессов, явлений природы, существующих независимо от целенаправленной человеческой деятельности. Они, по его мнению, имеют смысл лишь применительно к мышлению, к соотношению одних понятий 1 Foulques P, Le «поп»,—Archives de philosophie, 1974, t. 37, с. 3, p. 409.
219


с другими, а также к сознательным человеческим действиям. «...Диалектические понятия «отрицание» и «противоречие» могут быть использованы для того, чтобы описать отношения между понятиями; они также могут применяться к человеческим мыслям и действиям, поскольку человек представляет собой существо, обладающее сознанием, мыслящее, использующее понятия. Но эти понятия не могут применяться к естественным (природным) процессам без того, чтобы не вызвать антропоморфный, анимистический взгляд на природу... Я не удовлетворен примером Энгельса с зерном ячменя как проявлением закона «отрицания отрицания». Утверждение, что зерна отрицаются ячменем и что новые зерна, порождаемые ячменем, есть отрицание отрицания,— этот анимистический способ изложения был бы безвреден, если бы не явился существенной основой, на которой строится диалектика природы» I
Р. Норман не признает действия законов диалектики в природе, в объективной действительности, считает, что они характерны лишь для мыслительной деятельности и применительно к мышлению их проявление хорошо показано Гегелем. Ф. Энгельс же, по его мнению, будучи сторонником Гегеля, распространил их на всю природу. «...Диалектическая концепция природы,— подчеркивает Р. Норман,— неотделима от гегелевского идеализма, и Энгельс привносит в свою позицию от гегелевского идеализма больше, чем сам думает»1  2.
Таким образом, Р. Норман, доказывая проявление законов диалектики в мышлении, отрицает их действие в природе. Тогда неизбежно возникает вопрос: «Откуда они попали в мышление и какова природа последнего?» Если мышление обусловлено не материей, если его содержание, законы функционирования и развития не имеют ничего общего с внешним миром, проистекают не из него, а из чего-то принципи1 Norman R. Dialectical Concepts and their Application to Nature, p. 146. 162.
2 Ibid., p. 163.
220


ально иного, обусловлены иным началом, значит, это начало по своей природе духовное, идеальное. И если, будучи обусловлено духовным началом и функционируя в соответствии со своими собственными законами, мышление овладевает истиной, что специально подчеркивает Р. Норман, значит, внешний мир, природа не изолированы от сознания, а связаны с ним. Сознание или обусловливается внешним миром, отражает его, или обусловливает внешний мир. Первое Р. Норман категорически отрицает, следовательно, хочет он этого или нет, он стоит на второй позиции, которая является идеалистической. Выходит, то, в чем Р. Норман обвинял Ф. Энгельса, характерно не для Энгельса, а для него самого.
Против объективности диалектического отрицания и закона отрицания отрицания выступают также М. Бунге и П. Раймон. Они объявляют эти положения неясными, путаными. «Отрицание,— заявляет М. Бунге,— это концептуальная операция без онтологических аналогов: оно оперирует с утверждениями и их отрицаниями, а не с борьбой онтологических противоположностей... Понятие «диалектическое отрицание» туманно... Диалектический тезис, провозглашающий «спиральный» характер всякого развития, будь то в природе, обществе или мышлении,., неясен из-за неопределенности выражения «диалектическое отрицание» I И в другом месте: «...принцип диалектики относительно спирального характера прогресса не является законом» 1 2. Аналогичные высказывания имеют место и у П. Раймона: «Что, например, означает отрицать «себя»? Является ли это результатов некоего решения? Как практически последующий этап идет вслед за предшествующим? Происходит ли это просто «как есть»?.. Что означает «отрицание» вне лингвистического панлогизма, такого, как у Гегеля?.. На деле этот закон колеблется между тривиальностью и подтасовкой. Тривиальность, когда в процессах наличествует тождественность: становиться — значит 1 Bunge M. A Critical Examination of Dialectics, p. 68, 70, 71.
2 Bunge M, Method, Model and Matter, p. 182.
221


необходимо отрицать себя и восстанавливать себя в своем отрицании, чтобы ие утратить тождественность себе, не оставаться без изменения... Повсюду этот закон приводит к торжеству мессианского мифа о первоначале посредством фальсификации действительной истории» L Если бы П. Раймон интересовался истинным положением дела, у него не возникли бы перечисленные выше вопросы, ибо на них он смог бы получить исчерпывающие ответы и в работах самого Ф. Энгельса, критике которых, по сути дела, посвящена рассматриваемая работа П. Раймона, и в другой марксистской литературе. Но его не интересует истина, он поставил перед собой задачу — опровергнуть диалектику как учение о всеобщих законах, действующих в природе, обществе и мышлении, как метод познания и преобразования действительности.
В марксистской литературе выражение «Вещь отрицает себя» означает, что отрицание объекта происходит на основе его внутренних законов, в результате развития присущих ему внутренних противоречивых тенденций, а не вследствие воздействия каких-либо внешних сил. К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин специально подчеркивают, что отрицание — объективный процесс, действительное изменение, качественное преобразование одной вещи в другую, а не результат некоего решения субъекта. «Ни в одной области,— пишет, например, К. Маркс,— не может происходить развитие, не отрицающее своих прежних форм существования» 1 2. Ф. Энгельс подчеркивает: «Истинное — естественное, историческое и диалектическое — отрицание как раз и есть... движущее начало всякого развития: разделение на противоположности, их борьба и разрешение, причем (в истории отчасти, в мышлении вполне) на основе приобретенного опыта вновь достигается первоначальный исходный пункт, но на более высокой ступени.— Бесплодным же отрицанием является отрицание чисто субъективное, индивидуальное, представляющее собой пе стадию развития самого предмета, а привнесенное извне 1 Raymond P. Matérialisme dialectique et logique, p. 114, 118.
2 Маркс R-, Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 297.
222


мнение» ]. И в другом месте: отрицание отрицания — «весьма общий и именно потому весьма широко действующий и важный закон развития природы, истории и мышления...»1  2. Аналогичные высказывания имеются и в работах В. И. Ленина3.
Таким образом, диалектическое отрицание прежде всего объективно, является законом, оно осуществляется в результате борьбы противоположностей, свойственных вещи, является результатом разрешения определенного противоречия. В ходе отрицания происходит преобразование вещи, исчезновение у нее одного качества и появление другого, что и означает переход ее с одного этапа развития на другой, происходит в соответствии с естественными, объективными законами. Из приведенных высказываний классиков марксизма-ленинизма ясно также, что диалектическое отрицание и закон отрицания отрицания’, действуя в объективной действительности, проявляются и в познании, мышлении, но это их проявление как логического закона не является определяющим, первичным (как у Гегеля). Определяющим, первичным выступает их действие в объективной действительности, здесь же, в познании, мышлении они представляют собой отражение первых. «Так называемая объективная диалектика,— указывает Ф. Энгельс,— царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе движения путем противоположностей, которые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борьбой и своим конечным переходом друг в друга, геэр. (соответственно.— Ред.) в более высокие формы» 4.
По поводу тривиальности формулировки закона, которую приводит П. Раймон («...становиться — значит необходимо отрицать себя и восстанавливать себя в своем отрицании, чтобы не утратить тождественность себе, не оставаться 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 640—641.
2 Там же, с. 145.
3 См.: Ленин В. И. Полы. собр. соч., т. 29, с. 207.
4 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 526.
223


без изменения...»), мы полностью согласны с ним. Она действительно тривиальна. Но такой формулировки закона отрицания отрицания у К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина и вообще в марксистской литературе пет, ее пет и у Гегеля. Ее сочинил сам П. Раймон, видимо, для того, чтобы легче было опровергнуть марксистское решение проблемы.
Наконец, о подтасовке, в которой он обвиняет Ф. Энгельса в связи с обоснованием объективности и всеобщности закона отрицания отрицания. Подтасовку П. Раймон видит в том, что приводимые в «Анти-Дюринге» примеры действия данного закона не воспроизводят всей сложности происходящих реальных процессов развития, что многое, имеющее место в действительности, Энгельсом опущено. Но это вполне естественно и правомерно. Закон пе может отразить всей полноты реального процесса, оп схватывает лишь строго определенные необходимые отношения (связи) и берет их в чистом виде, то есть освобождая от случайностей, от исторической формы. Потому всякий закон «узок, неполон, приблизителен...— подчеркивает В. И. Ленин.— Закон есть отражение существенного в движении универсума» \
Итак, критика П. Раймоном марксистского учения о диалектическом отрицании и о законе отрицания отрицания как всеобщем законе развития не является убедительной, она рассчитана на неосведомленного, не знакомого с марксизмом читателя.
Из особенностей диалектического отрицания следует соответствующее требование к познающему субъекту. Суть его сводится к следующему: в процессе познания отрицание одного положения другим необходимо осуществлять так, чтобы выявление различия между утверждаемым и отрицаемым положениями сочеталось с выявлением связи между ними, с отысканием отрицаемого в утверждаемом.
Содержание данного принципа В. И. Ленин излагает следующим образом: «По отношению к простым и первоначаль1 Лепин В. И, Полп. собр. соч., т. 29, с. 136, 137.
224


ным, «первым» положительным утверждениям, положениям etc. «диалектический момент», т. е. научное рассмотрение, требует указания различия, связи, перехода. Без этого простое положительное утверждение неполно, безжизненно, мертво. По отношению к «2-му», отрицательному положению, «диалектический момент» требует указания «единства», т. е. связи отрицательного с положительным, нахождения этого положительного в отрицательном. От утверждения к отрицанию — от отрицания к «единству» с утверждением,— без этого диалектика станет голым отрицанием, игрой или скепсисом» L
Специфическим выражением принципа диалектического отрицания применительно к развитию научных теорий является сформулированный в 1913 г. Н. Бором принцип соответствия, согласно которому теории, объясняющие ту или иную область явлений, с возникновением новых, более общих теорий не устраняются как нечто ложное, но включаются в новую теорию как ее предельный или частный случай и сохраняют свое значение для прежней области. Принцип соответствия обязывает при разработке новой теории обращать внимание не только на ее отличие от старой, но и на ее связь с нею, на выявление определенного содержания старой теории в содержании новой.
Открытие данного принципа явилось следствием того, что Н. Бор, анализируя отличительные особенности выдвинутой им новой теории строения атома, обратил серьезное внимание на ее связь со старой теорией. Согласно классической механике и электродинамике, испускаемый атомом спектр электромагнитных волн должен быть непрерывным. Н. Бор выдвинул теорию, согласно которой атом может находиться не в любых состояниях, как это следовало из классической механики, а только в некоторых из них. Эти состояния он назвал стационарными. Находясь в них, атом не испускает электромагнитного излучения. Испускание или поглощение излуче*
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 208.
15 А. П. Шептулин 225


пая имеет место лишь при переходе из одного стационарного состояния в другое, который сопровождается переходом электрона с одной орбиты на другую. Вместе с этим Н. Бор отказался от ранее принимавшегося положения о тождественности частот излучения и частот механического движения электронов в атоме. Но отрицая старое представление о строении атома и показывая его отличие от нового, Н. Бор обратил внимание на то, что состояния атома, характеризуемые большим квантовым числом и соответствующие случаям наибольшего удаления электронов от ядра, согласуются с требованиями классической теории о совпадении частоты движения электрона и частоты испускаемого им излучения. В таких случаях «уровни энергии» сближаются, уподобляясь непрерывной последовательности значений энергии в классической теории. Этому факту Н. Бор придал тцшнципиальное значение и, обобщая его, а также другие аналогичные факты, сформулировал свой принцип соответствия.
Последующее развитие физических теорий подтвердило правильность данного принципа, являющегося по существу принципом диалектического отрицания, и он стал одним из основных принципов современного научного исследования.
Требования принципа диалектического отрицания, сформулированные марксистско-ленинской философией, часто не принимаются в расчет буржуазными авторами. Говоря о данном принципе, они, как правило, имеют в виду его гегелевское выражение, отождествляющее его содержание с триадой. Это, в частности, характерно для К. Поппера. «Диалектика в современном смысле, то есть особенно в том смысле, в котором это понятие употреблял Гегель,— пишет он,— есть теория, которая утверждает, что все, особенно человеческое мышление, развивается по пути, характеризуемому тем, что называется диалектической триадой: тезис, антитезис, синтез. Сначала существует некоторая идея, или теория, или движение, которое может быть названо тезисом. Такой тезис часто служит причиной появления своей противоположно226


сти, потому что, как большинство вещей в этом мире, он, вероятно, будет ограничен и будет иметь свои слабые места. Противоположная идея, или движение, называется антитезисом, так как он направлен против первого тезиса. Борьба между тезисом и антитезисом продолжается до тех пор, пока не достигается определенное решение, которое в известном смысле следует как за тезисом, так и за антитезисом посредством признания их соответственных значений и стремления сохранить их достоинства и избежать ограничения обоих. Это решение, являясь третьей ступенью, называется синтезом. Будучи достигнутым, синтез, в свою очередь, становится первой ступенью новой диалектической триады...» 1
Представив таким образом суть диалектического отрицания как метода развития познания, К. Поппер начинает его критиковать. Он считает, во-первых, несерьезным утверждение, что «синтез производится борьбой между тезисом и антитезисом», поскольку существует много примеров бесплодной борьбы. Во-вторых, мысль о том, что синтез сохраняет лучшие стороны тезиса и антитезиса, он объявляет неправильной, поскольку положение, рассматриваемое в качестве синтеза, наряду с элементами, содержавшимися в тезисе и антитезисе, «будет заключать в себе новые идеи, которые не могут быть сведены к ранней стадии развития». В-третьих, объяснение, по его мнению, не всегда начинается с выдвижения одного положения (тезиса),, таких положений может быть выдвинуто много, и они могут быть независимыми друг от друга. В-четвертых, положение, противопоставляемое исходному, может быть не противоположным ему, а лишь отличным от него. Наконец, он утверждает, что если даже все три положения (тезис, антитезис, синтез) будут следовать одно за другим, то они не выражают развития знания, а представляют собой лишь эмпирическое описание последовательности определенных его стадий. Последнее свое замечание К. Поппер формулирует следующим образом: «Диалектика, или, более 1 Popper К. Conjectures and Refutations, р. 313—314.
227


точно, теория диалектической триады, утверждает, что определенные типы развития или определенные исторические процессы происходят определенным типичным образом. Поэтому она представляет собой эмпирическую описательную теорию, сравнимую, например, с теорией, которая утверждает, что большинство живых организмов увеличивают свои размеры в течение определенного периода своего развития, затем остаются такими же и, в конце концов, уменьшаются до тех пор, пока не погибнут; или с другой теорией, которая утверждает, что мнения вначале бывают догматичными, затем скептичными и только после этого на третьей стадии становятся научными, т. е. критичными. Диалектика, так же как и эти теории, является непригодной...» 1
Выдвинутые К. Поппером доводы против диалектического отрицания как методологического принципа нельзя признать обоснованными. Они направлены в лучшем случае против гегелевской триадичной схемы и, по существу, не затрагивают требований указанного принципа. В самом деле, согласно диалектическому отрицанию, каждое вновь возникающее положение (теория), если оно является результатом дальнейшего познания объекта, должно учитывать существующее положение (теорию), должно отрицать его не абстрактно, а конкретно, не просто отвергая его, а критически перерабатывая, удерживая то положительное, что в нем обязательно есть, поскольку оно представляет собой научное положение, которое в той или иной степени отражает объект исследования. И все это необходимо повторится, когда на смену вновь возникшему положению (теории) в результате дальнейшего развития познания появится новое. Отрицая существующее, оно должно удержать его положительное содержание, включив его в переработанном виде в свое содержание. Но кроме того, что удержано им из предшествующего положения (теории), что перешло к нему от отрицаемого, оно обязательно будет обладать новым содержанием, полученным в ходе ис1 Popper К, Conjectures and Refutations, р. 322.
228


следования объекта, иначе оно не смогло бы отрицать существующее положение.
Далее, вновь возникающее положение (теория) всегда выступает по отношению к предшествующему, которое оно призвано заменить как противоположное, но не в том смысле, что оно содержит противоположную мысль (хотя и такое не исключено), ибо мысль, содержащаяся в нем, просто отлична от топ, которая заключена в предшествующем положении, а в том, что оно является утверждаемым, в то время как предшествующее — отрицаемым. Вновь возникающее положение противоположно отрицаемому положению по тенденции: ему свойственна тенденция возникновения, становления, отрицаемому же — тенденция исчезновения. И становление всякого нового положения, выдвигаемого на смену существующему положению, происходит в «борьбе», разумеется, не его самого, а его авторов и сторонников с авторами и сторонниками существующего положения (теории). Чтобы убедиться, что все происходит именно так, достаточно ознакомиться с тем, как утверждала себя упоминавшаяся нами новая теория строения атома Н. Бора.
Что же касается последнего довода К. Поппера относительно того, что теория диалектического отрицания ничего не дает, что она представляет собой эмпирическое описание — не больше, то мы должны заметить, что таковым является как раз метод проб и ошибок, который К. Поппер предлагает вместо диалектического метода, ибо он не отражает никаких закономерностей развития познания и познаваемой действительности, а описывает процес стихийной, не опирающейся ни на какой научный метод познавательной деятельности.
Принцип диалектического отрицания, опирающийся на всеобщий закон развития объективной действительности и познания, своими методологическими требованиями обращает внимание субъекта на то, что, разрабатывая новое положение (теорию), касающееся исследуемого объекта, он должен критически осмыслить существующее положение (теорию) и, показывая отличие нового от существующего, взять из послед229


него все, что подтверждено опытом, практикой, и найти ему соответствующее место в новой концепции. Тем самым данный принцип определенным образом ориентирует субъекта в познавательной деятельности.
10. Принцип восхождения от абстрактного к конкретному
В процессе диалектического отрицания одних материальных образований или качественных состояний другими происходит движение от менее богатого, одностороннего, и в этом смысле абстрактного содержания ко все более богатому, многогранному, конкретному содержанию.
Данную закономерность развития материи впервые заметил Аристотель. У него в качестве исходного начала развития выступает так называемая первоматерия, которая, будучи неопределенной и неоформленной, почти не обладает никаким содержанием, даже лишена реального существования. Она представляет собой лишь возможность. Превращение неопределенной первоматерии в определенную, по Аристотелю, осуществляется путем соединения с нею какой-либо формы. В результате возникают те или иные вещи, в частности вода, воздух, земля, которые уже имеют определенное конкретное содержание. Так осуществляется переход от неопределенного к определенному, от абстрактного к конкретному. Возникшие таким путем вещи, в свою очередь, могут соединяться с другими формами и образовывать новые вещи, продолжая присутствовать в их содержании в виде общего субстрата, материи. Возникновение новых, все более сложных и богатых по содержанию образований, по мнению Аристотеля, происходит до тех пор, пока не будут исчерпаны все формы. Высшей и самой совершенной из них является бог. Он представляет собой вершину развития.
Ограниченность аристотелевского понимания развития бытия на идеалистической основе была преодолена в фило230


софии Гегеля. Нам нет надобности прослеживать весь путь движения гегелевской абсолютной идеи. Главное, что развитие представлялось им как обусловливаемое внутренними противоречиями движение от абстрактного ко все более конкретному содержанию, через отрицание одного другим и сохранение в снятом виде положительного содержания отрицаемого. «...Движение вперед,—писал Гегель,—определяет себя прежде всего таким образом, что оно начинает с простых определенностей и что следующие за ними определенности становятся все богаче и конкретнее. Ибо результат содержит свое начало, и движение этого начала обогатило его новой определенностью» Г
Гегель рассматривал указанную закономерность лишь как закономерность развития идеи, духа и отрицал ее применимость к природе. Природа, по его мнению, неспособна к развитию. Ее формы не представляют собой последовательно связанных ступеней развития. Они лишь сосуществуют в пространстве. Развитие характерно только для понятия природы, которое и лежит в основе всех,происходящих в ней явлений, связывает их между собой. «Здесь,— замечает Гегель,— нет естественного процесса порождения, а есть лишь порождение в лоне внутренней идеи, составляющей основание природы. Метаморфозе подвергается лишь понятие как таковое, так как лишь его изменения суть развитие» 1 2.
Всестороннее осмысление и дальнейшую разработку на материалистической, научной основе закономерность, о которой идет речь, получила лишь в марксистской философии. Здесь она подверглась исследованию применительно и к природе, и к обществу, и к познанию. В результате было установлено, что закономерность — движение от образований с менее богатым содержанием к образованиям со все более богатым содержанием, то есть от абстрактного к конкретному,— является всеобщей.
1 Гегель. Наука логики. М., 1972, т. 3, с. 306.
2 Гегель. Энциклопедия философских паук. М., 1975, т. 2, с. 33.
231


Будучи всеобщей, данная закономерность должна учитываться при разработке метода познания, должна быть выражена в определенных требованиях к познающему субъекту. Гегель показал, что познание следует начинать с простейших, абстрактных понятий и переходить к понятиям все более конкретным, отрицающим предшествующие понятия и включающим последние в себя в качестве момента и ступени развития своего содержания. Характеризуя свой метод, он писал: «В абсолютном методе понятие сохраняется в своем инобытии, всеобщее — в своем обособлении, в суждении и реальности; на каждой ступени дальнейшего определения всеобщее возвышает всю массу своего предыдущего содержания и не только ничего не теряет от своего диалектического движения вперед, не только ничего не оставляет позади себя, но несет с собой все приобретенпое и обогащается и сгущается внутри себя» к
Достоинством данного метода Гегель считал то, что он снимает вопрос об обосновании первоначала, исходного общего положения. Вопрос же этот, как известно, был камнем преткновения почти для всех философских систем. Многие философы трудились над его разрешением. С одной стороны, истинными признавались лишь такие положения, которые обосновывались другими достоверными положениями, выводились из них, а с другой — первоначало, от которого обычно отталкивался тот или иной философ и из которого выводил положения своего учения, оказывалось необоснованным, его не из чего было выводить, оно признавалось без доказательства. Но если начало, из которого выводились все другие положения, не было обоснованным, то ставилась под сомнение истинность всей системы знаний.
В гегелевской философии данного противоречия нет. У Гегеля познание начинается с самой простой, самой тощей абстракции, с абстрактного всеобщего, которое лишено какого-либо определенного содержания. Но если начало не имеет
1 Гегель. Наука логики, т. 3, с. 306—307. 232


никакого определенного содержания, то нет необходимости в его обосновании, ибо обосновывать нечего. Это абстрактное всеобщее, развиваясь само через себя, порождает и тем самым обосновывает последующие понятия, имеющие уже некоторое определенное содержание. А указанные понятия, обособляясь, порождают другие, еще более конкретные понятия и т. д., пока все это движение не возвратится к первоначалу, к исходному понятию, которое теперь уже выступает как результат предшествующего развития, как обоснованное и выведенное из предшествующих понятий. Поэтому каждый шаг вперед в познании, согласно методу Гегеля, является в то же время и шагом назад, возвращением в первоначало. «Именно таким образом,— пишет он,— каждый шаг вперед в процессе дальнейшего определения, удаляясь от неопределенного начала, есть также возвратное приближение к началу, стало быть, то, что на первый взгляд могло казаться разным,— идущее вспять обоснование начала и идущее вперед дальнейшее его определение,— сливается и есть одпо и то же» к Результат есть то же самое начало, но обогащенное конкретным содержанием, является тем же самым всеобщим, по в отличие от первого, которое было только всеобщим, то есть абстрактно всеобщим, как выражается Гегель, это такое всеобщее, которое включает в себя все богатство особенного и единичного.
Рассуждения Гегеля о методе движения познания от абстрактного к конкретному содержат в себе много рационального. Однако в той форме, в какой данный метод изложен у Гегеля, он неприемлем. Никакое понятие, тем более абстрактное, лишенное какого-либо определенного содержания, как бы оно ни противопоставляло себя самому себе, сколько бы раз ни отрицало свое содержание, йе в состоянии породить, извлечь из себя конкретную, определенную сущность исследуемого объекта.
Научное обоснование и дальнейшую разработку на мате-
1 Гегель. Наука логики, т. 3, с. 307. 233


рпалистической основе метод восхождения от абстрактного к конкретному получил в работах К. Маркса. До К. Маркса при исследовании той или иной области явлений ученые применяли, как правило, метод восхождения от чувственноконкретного к абстрактному. Согласно данному методу, исследование нужно начинать с конкретного целого. В ходе исследования целого необходимо выделять отдельные его стороны, свойства, исследовать их как таковые и в результате получать самые простые понятия, отражающие отдельные общие или всеобщие свойства. Выяснение общих или всеобщих простейших свойств или отношений считалось достаточным для познания исследуемого целого, для создания определенного представления о нем.
Большое внимание теоретическому обоснованию данного метода уделили в своих трудах Т. Гоббс и Дж. Локк. Его использовали экономисты XVII в., которые в своих исследованиях всегда начинали с конкретного целого, в частности с населения, а затем шли «ко все более и более тощим абстракциям», пока, наконец, не приходили к простейшим понятиям, таким, как «труд», «разделение труда», «меновая стоимость» и т. д. «...Экономисты XVII столетия,— писал К. Маркс,— всегда начинают с живого целого, с населения, нации, государства, нескольких государств и т. д., но они всегда заканчивают тем, что путем анализа выделяют некоторые определяющие абстрактные всеобщие отношения, как разделение труда, деньги, стоимость и т. д.» Ч
Выделив отдельные стороны или свойства исследуемого целого и выразив полученный результат в простейших общих понятиях, согласно данному методу, достаточно было механически соединить данные понятия, абстракции, чтобы получить знание сущности целого. Разумеется, никакого знания сущности, руководствуясь таким принципом познания, получить нельзя, ибо сущность представляет собой не механическое целое, не простое соединение свойств или сторон
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 37. 234


предмета, а их диалектическое единство, диалектическое целое, все стороны которого находятся в естественной необходимой взаимосвязи и взаимозависимости.
Поэтому, будучи необходимым на первой, начальной стадии развития познания, на стадии выделения и фиксации отдельных простейших свойств, сторон и связей исследуемого целого, данный метод совершенно неприемлем для познания сущности этого целого, для воспроизведения в сознании всей совокупности его необходимых сторон и связей (законов) в их взаимодействии, в их естественной взаимозависимости.
Принцип восхождения от абстрактного к конкретному и является как раз таким требованием диалектической логики, соблюдение которого позволяет проникнуть в сущность исследуемого предмета, представить во взаимосвязи и взаимозависимости все его необходимые стороны и отношения.
Согласно этому принципу, исследование должно начинаться не с конкретного, а с абстрактного, с понятий, отражающих простейшие общие или всеобщие стороны, отношения объекта познания. Причем в качестве исходного звена следует брать не любую (простую, всеобщую) сторону, а такую, которая является решающей в исследуемом целом, определяющей все другие его стороны. Выделив главную, решающую сторону, мы должны взять ее в развитии, то есть проследить, как она возникла, какие стадии прошла и как влияла на все другие стороны данного материального образования. Таким образом, шаг за шагом воспроизводится в сознании процесс становления исследуемого материального образования, а вместе с тем и вся совокупность необходимых сторон и связей, свойственных ему, то есть его сущность.
Примером познания, осуществлявшегося путем восхождения от абстрактного к конкретному, является механическая теория теплоты, созданная во второй половине XIX в. В предшествующий период внимание ученых было обращено на изучение отдельных свойств теплоты, отдельных связанных с нею явлений. В результате исследований был выработан целый ряд общих абстрактных понятий, отражающих опре235


деленные стороны и связи тепловых явлений, например понятия теплопроводности, тепловых излучений, точки плавления, точки кипения, теплоемкости и т. д. Были открыты также некоторые общие, необходимые отношения — законы, свойственные теплоте. Так, английский химик и физик Р. Бойль сформулировал закон постоянства точек плавления тел, Г. Галилей открыл закон постоянства точки кипения воды. Французский математик Ж. Б. Ж. Фурье экспериментально пашел закон, согласно которому поток тепла, проходящий через определенный слой, прямо пропорционален разности температур на границах слоя, площади слоя и обратно пропорционален толщине слоя.
Но объединить все эти знания в единое целое, вывести их из единого принципа удалось только на основе механической теории теплоты. Согласно этой теории, теплота представляет собой хаотическое поступательное, вращательное или колебательное движение мельчайших частиц: молекул, атомов, иопов, электронов и т. д., постоянно обменивающихся между собой энергиями. В результате стало возможно объяснить все связанные с нею явления, в частности теплопроводность, тепловое излучение, переход из одного агрегатного состояния в другое, разные для различных веществ точки плавления и кипения и т. д.
Так, в ходе движения от общего, абстрактного понятия теплоты как особой формы движения мельчайших частиц, связанного с обменом энергией между ними, ко все более и более конкретному знанию объясняются и объединяются в единое взаимосвязанное целое все тепловые явления и тем самым достигается познание сущности исследуемого объекта.
Такова суть принципа восхождения от абстрактного к конкретному Ч
1 Принцип восхождения от абстрактного к конкретному рассматривается в ряде работ, например в книгах: Кумпф Ф., Оруджев 3, Диалектическая логика: основные принципы и проблемы. М., 1979, с. 135—144; Материалистическая диалектика. Краткий очерк теории. М., 1980, с. 196-209.
236


Как и другие принципы диалектического метода познания, он подвергается критике со стороны некоторых современных западных философов. Остановимся в этой связи па суждениях французского философа Л. Лавелля. Он считает, что такой путь развития познания не обеспечивает раскрытия целостной сущности объективной действительности, поскольку при восхождении от абстрактного к конкретному мы имеем дело с однолинейным движением от минимума знания к максимуму, в то время как мир многопланов. Далее, восхождение от абстрактного к конкретному, по мнению Л. Лавелля, ставит субъекта познания вне мира, превращает его в простого наблюдателя того, что происходит в нем, в то время как субъект является не пассивным зрителем, а творцом и находится не вне мира, а в нем самом, в его центре. Он не только наблюдает происходящее в мире, но и участвует в его творчестве. Поэтому в качестве исходного момента мы должны брать не ту или иную сторону действительности, а самого субъекта и, отправляясь от него, выводить все аспекты действительности.
«Характерное заблуждение почти всех методов,— пишет он,— состоит в том, что полагаю^, будто рефлексия позволяет нам извлечь нас из Вселенной и затем реконструировать ее одними силами нашего разума, как некий логический объект... Но это поверхностное представление, ибо сама рефлексия, которая ставится вне Вселенной, поскольку... делает из нее свой объект, не может быть помещена вне самого бытия. Она есть один из ее модусов... Итак, вместо того чтобы вынуждать нас помещаться вне Вселенной, метод должен помещать нас во Вселенную, различные проявления которой он описывает» !.
По Л. Лавеллю, подлинно диалектический метод не имеет ничего общего с восхождением от абстрактного к конкретному, целью которого является воспроизведение в познании в идеальной форме процесса становления и развития исследуе-
1 Lavelle L. Le manuel de méthodologie dialectique, p. 116. 237


мого целого в его необходимых тенденциях. Диалектический метод представляет собой, с его точки зрения, способ творения и способ осознания субъектом всей действительности, которая всецело содержится в его сознании. Благодаря тому что в сознании индивида присутствует не только его индивидуальный, по и общечеловеческий, и абсолютный разум, он в процессе осуществления познавательной деятельности превращается в центр всего существующего и из себя выводит (объясняет и в то же время творит) все многообразие конкретных форм бытия. Таким образом, он идет не от абстрактного к конкретному, а от конкретного, существующего в идеальной форме в его сознании, к конкретному, реализующемуся в виде данных материальных образований, вещей, их свойств и отношений, от возможного к действительному1.
Приведенные рассуждения об истинном диалектическом методе, которые ставят субъекта (познающего индивида) в центр мира и превращают его сознание в исходное начало познания, не имеют ничего общего с наукой и носят идеалистический характер.
11. Принцип единства исторического и логического
Принцип восхождения от абстрактного к конкретному включает в себя в снятом виде требования всех предшествующих принципов: объективность рассмотрения, активность познания, всесторонность рассмотрения, детерминизм, рассмотрение объекта в движении и развитии, раздвоение единого на противоположности и т. д. Но, включая в свое содержание все предшествующие принципы, названный принцип обусловливает и ряд дополнительных требований, составляющих содержание других самостоятельных принципов диалектического метода познания. Такими принципами являются, в ча1 Lavelle L. Le manuel de méthodologie dialectique, p. 109.
238


стности, принцип единства исторического и логического и принцип единства анализа и синтеза.
Под историческим в марксистско-ленинской философии понимается объективная действительность, рассматриваемая в движении и развитии. Логическое же означает определенную необходимую связь мыслей (понятий, суждений), отражающих в сознании человека объективный мир в виде идеальных образов. «...Логическое в самом широком смысле слова,— пишут Ф. Кумпф и 3. Оруджев,— это необходимое в движении мыслей» Историческое, таким образом, является первичным, логическое — вторичным, определенным снимком, копией с исторического.
Отражая действительный исторический процесс, логическое может соответствовать историческому, но может и не соответствовать ему. Логическое соответствует историческому тогда, когда в процессе познания, мышления, во взаимосвязи понятий, суждений и умозаключений воспроизводится действительная история исследуемого объекта, когда ход мыслей соответствует реальному процессу его становления и развития. Правда, соответствие логического историческому никогда не бывает полным, абсолютным. «История часто идет скачками и зигзагами»,— писал Ф. Энгельс. И если бы мы попытались в познании воспроизвести все подробности истории, то нам «пришлось бы не только поднять много материала незначительной важности, но и часто прерывать ход мыслей» 1 2, ибо в логике мыслей, понятий отражается не всякая связь, а лишь необходимая, закономерная. Таким образом, соответствие логического историческому касается лишь небхо- димых связей и отношений, представляющих собой проявление законов объективно развертывающегося процесса.
Логическое не соответствует историческому тогда, когда связи понятий, суждений, ход мыслей не отражают действительной истории, не воспроизводят процесса становления и 1 Кумпф Ф., Оруджев 3. Диалектическая логика: основные принципы и проблемы, с. 147.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 497.
239


развития объекта. Это характерно, в частности, для мышления, руководствующегося только законами и принципами формальной логики. Логическая связь, построенная с помощью индуктивных и дедуктивных умозаключений, как правило, не отражает исторической связи, не воспроизводит развития предмета мысли. Нет соответствия логического историческому в мыслительных процессах, развертывающихся от чувственно-конкретного к абстрактному, от единичного к общему.
Как было отмечено, исходным пунктом' движения познания от абстрактного к конкретному являются такие общие, абстрактные понятия, которые отражают основные, определяющие стороны или отношения исследуемого целого. Эти стороны (отношения) рассматриваются в их движении, развитии, и на их основе осуществляется восхождение к конкретному, воспроизводящее действительную необходимую связь сторон исследуемых материальных образований. Но если это так, то восхождение от абстрактного к конкретному есть не что иное, как воспроизведение исторического в логическом.
В самом деле, отыскав те общие стороны или отношения, которые определяют все другие стороны исследуемых материальных образований, и прослеживая их развитие, изменение, мы в сознании, в логике мышления как бы повторяем историю развития данных материальных образований.- И поскольку материальные образования развиваются от простого к сложному, от менее богатого к более богатому содержанию, движение нашего познания от абстрактного к конкретному представляет собой не что иное, как снимок с реального движения явлений объективного мира. Это снимок, разумеется, приблизительный, исправленный, освобожденный от случайностей, но в целом, в основном, он отражает действительный ход исторического развития исследуемых явлений.
«С чего начинает история,— пишет Ф. Энгельс,— с того же должен начинаться и ход мыслей, и его дальнейшее движение будет представлять собой не что иное, как отражение исторического процесса в абстрактной и теоретически после-
240


довательной форме; отражение исправленное, но исправленное соответственно законам, которые дает сам действительный исторический процесс...» 1
Итак, принцип единства исторического и логического требует начинать исследование объекта с тех его сторон, отношений, которые исторически предшествовали другим. На первый взгляд это требование противоречит принципу восхождения от абстрактного к конкретному, согласно которому следует начинать не с исторически первого, а с основного, определяющего, с тех сторон, отношений объекта, которые играют в нем главную роль, которые определяют все другие стороны, отношения. Как же согласовать эти два положения? И далее, что воспроизводить в движении мысли от одного понятия к другому: необходимые исторические связи между отражаемыми сторонами или связи, установившиеся между ними на данной стадии развития объекта, в данных условиях его существования?
В приведенном выше высказывании Ф. Энгельса, взятом из работы, посвященной анализу метода, примененного в «Капитале» К. Маркса, ясно выражена мысль о том, что начинать исследование надо с исторически первого и в движении мысли от одной категории к другой отражать закономерности развития действительного исторического процесса. Сам же К. Маркс рекомендует начинать не с исторически первого, а с определяющего, основного, и в движении мысли считает необходимым воспроизводить не историческую последовательность, в которой выступали те или иные явления, а их действительное соотношение в исследуемом целом: «...было бы неосуществимым и ошибочным,— указывает он,— трактовать экономические категории в той последовательности, в которой они исторически играли решающую роль. Наоборот, их последовательность определяется тем отношением, в котором они находятся друг к другу в современном буржуазном обществе, причем это отношение прямо противоположно тому,
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 497.
16 А. П. Шептулин 241


которое представляется естественным или соответствует последовательности исторического развития. Речь идет не о том положении, которое экономические отношения исторически занимают в различных следующих одна из другой формах общества. Еще меньше речь идет о их последовательности «в идее» (Прудон), этом мистифицированном представлении об историческом процессе. Речь идет о том месте, которое они занимают в структуре современного буржуазного общества» !.
Может показаться, что К. Маркс и Ф. Энгельс расходятся между собой во взглядах па исходный пункт исследования объекта, на исходные категории для построения системы. Однако это не так. Маркс и Энгельс развивают одну и ту же точку зрения, но подчеркивают различные стороны в рассматриваемом вопросе. Энгельс, делая упор на принцип единства исторического и логического, говорит о воспроизведении в системе абстрактных понятий необходимых соотношений в развитии исследуемого объекта. Только в этой связи он и касается исходного начала. Но, рассматривая исходное начало в свете единства исторического и логического, мы неизбежно придем к выводу, что исследование того или иного целого нужно начинать с того, с чего начинается история. У Маркса же в центре внимания находится вопрос об исходном начале, о критериях его выделения, и только в связи с этим вопросом он касается исторической последовательности появления понятий, отражающих рассматриваемое целое. Определяя важнейший признак исходного начала, исходных отношений, Маркс подчеркивает, что им не является свойство быть исторически первым. Исходными сторонами, отношениями, по Марксу, могут быть лишь такие стороны, отношения, которые являются основными, определяющими.
Но эти исходные стороны (отношения), будучи определяющими в исследуемом целом, неизбежно должны выступать как исторически первые по отношению к другим сторо-
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 46, ч. I, с. 44—45. 242


нам и связям данного целого, поскольку то как моменты его специфической сущности сформировались под непосредственным определяющим воздействием исходных сторон (отношений), то есть после них. Другими словами, определяющие стороны по отношению ко всем другим сторонам данного целого будут всегда исторически первыми, но не все исторически первое является определяющим. Поэтому в качестве критерия исходного начала, исходных сторон (отношений) К. Маркс выдвигает не свойство быть исторически первым, а свойство быть определяющим в рассматриваемом образовании.
К. Маркс использовал данный критерий при исследовании категорий капиталистической политической экономии. В качестве исходной клеточки капиталистического общества он взял товар, товарное отношение, которое здесь является основным, определяющим. В ходе анализа товара Маркс вскрывает в нем противоположные стороны — потребительную стоимость и стоимость, взаимодействие которых составляет противоречие, обусловливающее движение товара и возникновение отношений между различными товарами. Противоречие, свойственное каждому из них, развертывается в противоречие между различными товарами, каждый из них выражает свою стоимость в потребительной стоимости другого.
Прослеживая развитие товарных отношений и свойственного им противоречия, К. Маркс выявляет различные формы стоимости и соответственно переходит от категорий, связанных с товаром, к категориям, связанным с указанными формами, а затем и к категории «деньги». Анализ развития товарно-денежных отношений позволил Марксу вычленить, с одной стороны, тенденцию концентрации денег в руках отдельных лиц, с другой — тенденцию вовлечения в сферу товарно-денежных отношений рабочей силы, превращения ее в товар, а вместе с этим установить необходимые предпосылки возникновения капитала. Дальнейший анализ вскрывает закономерности функционирования капитала, производства прибавочной стоимости, а также и взаимосвязь экономических 243


категорий, отражающих эти закономерности. Раскрыв внутренние законы функционирования и развития капитала, процесса самовозрастания стоимости, Маркс показывает, как производимая масса прибавочной стоимости в виде средней прибыли на вложенный капитал распределяется между различными капиталистами, принимая форму ссудного процента, предпринимательского дохода, торговой прибыли, ренты и т. д.
Устанавливаемое в ходе этого анализа соотношение категорий отражает действительный исторический процесс возникновения, функционирования и развития капитала, но взятый в чистом, то есть очищенном от исторических случайностей, виде. Подчеркивая необходимость соответствия движения мысли от одной категории к другой движению действительного исторического процесса, согласно методу, примененному К. Марксом в «Капитале», Ф. Энгельс писал: «При этом методе мы исходим из первого и наиболее простого отношения, которое исторически, фактически находится перед'нами, следовательно, в данном случае из первого экономического отношения, которое мы находим. Это отношение мы анализируем. Уже самый факт, что это есть отношение, означает, что в нем есть две стороны, которые относятся друг к другу. Каждую из этих сторон мы рассматриваем отдельно; из этого вытекает характер их отношения друг к другу, их взаимодействие. При этом обнаруживаются противоречия, которые требуют разрешения. Но так как мы здесь рассматриваем не абстрактный процесс мышления, который происходит только в наших головах, а действительный процесс, некогда совершавшийся или все еще совершающийся, то и противоречия эти развиваются на практике и, вероятно, нашли свое разрешение. Мы проследим, каким образом они разрешались, и найдем, что это было достигнуто установлением нового отношения, две противоположные стороны которого нам надо будет развить...» 1
Таким образом, логически первым может быть лишь такое 1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 13, с. 497—498.
244


исторически первое, которое в то же время является основным, определяющим в исследуемом объекте, ибо только это исторически первое помогает воспроизвести в процессе восхождения от абстрактного к конкретному действительное соотношение сторон исследуемого целого и понять место и значение каждой из них. Поэтому не случайно исследование капиталистической общественно-экономической формации К. Маркс начинает с товара, а не с земельной собственности, хотя последняя и существовала исторически раньше товарного производства. Далее, он не случайно исследует прибыль раньше земельной ренты, промышленный капитал — раньше торгового капитала, хотя земельная рента исторически предшествовала прибыли, так же как и торговый капитал предшествовал промышленному капиталу. Маркс начинает с товара потому, что он является главным, определяющим звеном капиталистического общества, развитие которого обусловило формирование этого общества и всех присущих ему сторон и связей.
Исходя из товара и возникшего вследствие его развития капитала, можно понять место, роль и значение земельной собственности в капиталистическом обществе. Исходя же из земельной собственности, нельзя понять ни товара, ни капитала. Далее, исходя из промышленного капитала, можно понять сущность и значение торгового капитала в капиталистическом обществе, исходя же из торгового капитала, нельзя уяснить сущность и значение промышленного капитала. Аналогично обстоит дело и с земельной рентой и с прибылью. Исходя из прибыли, можно понять суть земельной ренты, исходя же из земельной ренты, сущности прибыли уяснить нельзя.
Итак, восхождение от абстрактного к конкретному в процессе познания сущности исследуемого объекта предполагает единство исторического и логического, воспроизведение в логике движения понятий необходимой исторической связи между сторонами, присущими данному объекту, логики его возникновения, формирования и развития.
245


12. Принцип единства анализа и синтеза
Познание представляет собой процесс отражения в сознании человека объективной действительности, совершающийся на основе практической деятельности людей. Человек, по словам К. Маркса, начинает с производства, сущность которого заключается в том, что, используя определенные свойства предметов природы, он воздействует на другие предметы, изменяет их, делает пригодными для удовлетворения своих потребностей
Для производственной деятельности характерно то, что в процессе ее происходит, с одной стороны, классификация предметов и явлений окружающего мира на отдельные группы, выделение некоторых из них. С другой стороны, выделенные предметы соединяются в новые сочетания, включаются в новые отношения, вызывающие такие взаимодействия, которые способны изменить отдельные свойства предметов. Другими словами, производственная деятельность представляет собой единство двух процессов: выделения тех предметов и явлений окружающего мира, которые представляют интерес для человека, и соединения выделенных предметов в новые сочетания.
Характеристики, свойственные практической деятельности, осмысливаются человеком, переводятся в духовно-теоретическую сферу. В своих мыслительных операциях человек повторяет те же действия, которые повседневно совершаются им на практике, в предметно-чувственной деятельности. Вслед за практической группировкой предметов, а также их соединением в новые сочетания он производит их «теоретическое» расчленение и соединение. Будучи отражением и обобщением практической деятельности, теоретическая, познавательная деятельность человека также представляет собой единство двух процессов — расчленения, сопровождаю-
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 377.
246


щегося выделением одних элементов и отвлечением от других, и соединения выделенных элементов в новые сочетания, в новое единство.
Выделение в сознании тех или иных сторон исследуемого целого, а также соединение их с целью получения нового знания является существенным аспектом теоретического овладения предметами и явлениями внешнего мира. «...Мышление,— указывает Ф. Энгельс,— состоит столько же в разложении предметов сознания на их элементы, сколько в объединении связанных друг с другом элементов в некоторое единство» \
В ходе исследования закономерностей человеческой познавательной деятельности, и в частности процессов расчленения предмета мысли на отдельные элементы или же соединения последних в определенные сочетания, в целях достижения истинного знания были выработаны категории анализа и синтеза. Содержание этих категорий, разумеется, не оставалось неизменным с момента их возникновения, оно менялось, расширялось и усложнялось по мере развития практики человека и познания окружающего мира. Но при всех изменениях в содержании этих категорий неизменным оставалось то, что они отражают процессы разложения и соединения, свойственные человеческой деятельности и познанию.
Взаимосвязь аналитических и синтетических процессов объективно присуща человеческому познанию. Она проявляется независимо от того, осознает ее познающий или нет, учитывает ли сознательно их в своей познавательной деятельности или не учитывает. Известная самостоятельность и качественная определенность аналитических и синтетических процессов при метафизическом подходе к ним, естественно, маскировали взаимосвязь между ними, в результате чего формировались неправильные представления и о самих процессах. Одни мыслители (Кондильяк, Кузен и пр.)
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 41. 247


чрезмерно преувеличивали роль аналитических процессов в познании, абсолютизировали аналитический метод, считали его единственным методом, способным привести к истинному знанию. Другие (Конт, Спенсер и др.) превозносили синтетические процессы, в связи с чем в качестве единственно правильного метода познания выдвигали синтетический метод. Те же, кто был свободен от подобных односторонних увлечений и отводил одинаковую роль аналитическим и синтетическим процессам в познании (Гоббс, Локк и др.), не видели их органической связи, их единства, изображали их как сосуществующие.
Действительную взаимосвязь между этими процессами впервые обнаружил, хотя и на идеалистической основе, Гегель. Оп показал несостоятельность как противопоставления аналитических и синтетических процессов, так и их разрыва. Согласно его учению, аналитические и синтетические процессы органически связаны друг с другом, представляют собой диалектическое единство. Каждый шаг развития идеи (познания) у Гегеля настолько же аналитичен, насколько и синтетичен. Когда, по Гегелю, абсолютная идея находит и познает определенное в своем предмете или в самой себе, она аналитична. Предмет расчленяет себя в самом себе на себя и другое. Но она также и синтетична, ибо предмет в процессе познания являет себя как некоторое другое, определяет себя из себя самого как другое по отношению к себе и существует с этим другим в единстве, как единое целое. Диалектический метод, или, как выражается Гегель, метод абсолютного познания, представляет собой единство анализа и синтеза. Но в силу идеализма своей философии Гегель во многом мистифицировал данпую проблему.
Материалистически взаимосвязь аналитических и синтетических процессов в познании была впервые осмыслена лишь в марксистской философии.
В чем же суть взаимосвязи аналитических и синтетических процессов в познавательной деятельности людей? На первый взгляд этп процессы несовместимы. Разложение еди248


ного целого на отдельные элементы (стороны) исключает их соединение в единое целое. В действительности же аналитические и синтетические процессы не только совместимы, но и предполагают друг друга, не могут существовать друг без друга. Аналитический процесс (или, короче, анализ) невозможен, если не совершился синтез, ибо анализ должен разлагать на отдельные элементы (стороны, свойства) какое-то целое, всякое же целое есть результат синтеза, соединения определенных элементов. Для того чтобы был возможен анализ, например, какого-либо чувственного восприятия или представления, это восприятие или представление должно возникнуть. А возникает оно в результате синтеза, в результате соединения отдельных ощущений в единое целое.
Точно так же обстоит дело и с синтезом. Синтез невозможен, если предварительно не осуществлен анализ. Синтез должен соединить отдельные элементы (стороны, свойства) в единую целостную систему, отдельные же элементы возникают в результате анализа, вследствие разложения какого- либо целого на его составные части. «Синтез,— пишет Б. М. Кедров,— есть именно связывание, соединение частей, на которые перед тем был разложен данный объект, есть его восстановление в его исходном виде из его частей, но только после того, как эти части были уже из него получены. Поэтому синтез вообще немыслим без предшествующего анализа, точно так же, как и анализ без предшествующего синтеза не дает относительно завершенного знания изучаемого предмета»
Итак, анализ предполагает существование своей противоположности — синтеза, так же как и синтез предполагает существование анализа. Анализ делает возможным синтез, синтез делает возможным анализ.
Далее, анализ не только предполагает синтез, который создает возможность его возникновения, но и сопровождается синтезом. В процессе анализа каких-либо явлений осу-
1 Кедров Б. М. Противоречивость познания и познание противоречия.—Диалектическое противоречие. М., 1979, с. 11—12. 249


ществляется пе только их расчленение на отдельные элементы (свойства), но и объединение их отдельных свойств. В частности, свойства, повторяющиеся у ряда наблюдаемых предметов, объединяются в единое целое и выражаются одним общим понятием. Например, еще в далекой древности была замечена способность тепла переходить от одного тела к другому. В ходе анализа проявлений данного свойства у различных тел было установлено, что оно наблюдается у всех металлов, что все они являются хорошими проводниками тепла. Затем ученые выявили, что свойством проводить тепло обладают и жидкости. Вскоре теплопроводность была замечена у газов. Ее открыл в 1860 г. французский физик Магнюс у водорода. Позднее австрийский физик Й. Стефан доказал налпчпе теплопроводности у других газов и у воздуха. В ходе дальнейшего познания выделялись все новые и новые тела, способные проводить тепло, все новые и новые элементы, составляющие объём понятия «теплопроводность». Предметы внешнего мпра разделялись на обладающие теплопроводностью и пе обладающие ею, то есть совершался анализ. Вместе с тем осуществлялся и синтез. Тела, у которых обнаруживалась способность проводить тепло, объединялись в единую группу и, как связанные между собой общностью указанного свойства, охватывались единым понятием. Цель анализа, таким образом, не только в том, чтобы «разложить» «данное конкретное» явление, но и в том, чтобы «придать форму абстракции» отдельным сторонам его» \ а это уже функция синтеза, ибо всякое общее понятие возникает в результате синтеза и представляет собой соединение в идеальном образе свойств, «распределенных» между многими предметами и явлениями. «Совпадение понятий с «синтезом», суммой, сводкой эмпирии, ощущений, чувств,— писал В. И. Ленин,— несомненно для философов всех направлений» 1 2.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 215—216.
2 Там же, с. 257.
250


Могут сказать, что процесс анализа не всегда сопровождается образованием новых понятий. Это верно, но всякий анализ сопровождается осмыслением определенных сторон анализируемого предмета, они подводятся под уже существующие общие понятия, а это — тоже своего рода синтез.
Таким образом, в момент осуществления анализа имеет место и синтез, то есть анализ сопровождается синтезом, неразрывно связан с ним.
Но синтез, в свою очередь, сам сопровождается анализом. Всякое синтезирование, соединение в единое целое тех или иных элементов, свойств, сторон тел, сопровождается анализом последних, в них выделяются те или иные моменты, определяющие их место в данном целом. Например, ставя в определенное соотношение теплопроводность различных тел, датский физик Л. Лоренц подверг тщательному анализу степень проявления этого свойства у всех тел, включенных им в специально разработанную таблицу. Взяв теплопроводность серебра за 100, он путем тщательного измерения и сопоставления определил, что у меди она составляет 74, у золота — 53, у латуни — 23, у цинка — 19, у олова — 15, у железа — 12, у свинца — 9, у висмута — 2 и т. д.
Но если в момент осуществления синтеза имеет, место анализ, а в момент осуществления анализа имеет место синтез, то не ликвидируется ли тогда всякое различие между синтезом и анализом, не стирается ли качественная определенность каждого из указанных процессов? Разумеется, нет. Являясь взаимосвязанными, пронизывая друг друга, данные процессы, однако, не теряют своей качественной определенности, не растворяются друг в друге, сохраняют свою специфику. Хотя процесс расчленения единого целого на составные элементы и сопровождается процессом их соединения, но соединяются они уже не друг с другом, а с другим целым или с элементами других целостных систем. Например, еще в древности люди заметили, что воздух расширяется при нагревании. По мере развития познания свойство расширяться при нагревании было обнаружено и у других веществ, 251


в частности у воды, спирта, ртути и т. д. В ходе анализа указанных веществ это свойство соединялось с аналогичным свойством других тел, то есть со способностью расширяться при нагревании. Данное соединение не уничтожает результатов расчленения, наоборот, придавая некоторую самостоятельность выявленным свойствам, оно закрепляет расчлененность.
Или вот еще один показательный пример. Исследуя бек- керелевы лучи, английский физик Э. Резерфорд поставил на пх пути топкую алюминиевую пластинку. В результате интенсивность излучения резко понизилась. Зафиксировав данный факт, Э. Резерфорд поставил на пути указанных лучей еще одну такую же пластинку и заметил, что интенсивность излучения опять понизилась, но в значительно меньшей степени. Анализируя проделанный опыт, он заключил: если бы беккерелевы лучи состояли из лучей только одного вида, то после прохождения через одинаковые пластинки одной и той же толщины их поток ослаблялся бы в одно и то же число раз. Однако в действительности указанный поток лучей ослабляется в разной степени; значит, беккерелевы лучи состоят из двух различных видов лучей. Одни из них проходят через алюминиевую пластинку, другие не проходят. Воздействуя на эти лучи электрическим полем, Э. Резерфорд заметил, что одни из них притягиваются электрическим полем, другие отталкиваются в противоположную сторону. Первые он назвал бета-лучами, они представляют собой отрицательно заряженные частицы, вторые — альфа-лучами, они являются потоком положительно заряженных частиц. Спустя некоторое время в беккерелевых лучах был обнаружен еще один вид лучей, которые были названы гамма-лучами. Эти лучи не отклоняются ни электрическим, ни магнитным полями и представляют собой поток незаряженных частиц. Так произошло разложение беккерелевых лучей на их составные элементы. В ходе этого расчленения — анализа — беккерелевых лучей имел место и синтез — соединение между собой лучей, представляющих один и тот же вид. Однако такой 252


синтез не противодействовал анализу, а способствовал его последовательному осуществлению, не ликвидировал произведенное расчленение, а закреплял его, придавая каждому вычлененному элементу (альфа-, бета- и гамма-лучам) необходимую самостоятельность и качественную определенность.
Таким образом, хотя синтез и присутствует в анализе, сопровождает его, он не уничтожает, не ликвидирует его как анализ. Синтез как раз способствует осуществлению стоящих перед анализом целей, позволяет осмыслить его результаты.
Подобное явление имеет место и при синтезе. Например, при составлении целостпого представления или понятия о каком-либо объекте имеет место анализ понятий или представлений, отражающих отдельные стороны данного объекта, анализ, который не только не препятствует, а, наоборот, способствует соединению этих понятий или представлений в единое целое, возникновению целостного понимания данного предмета.
Например, когда Э. Резерфорд создавал свою планетарную модель атома, то, прежде чем поставить в определенную связь (синтезировать) элементы, составляющие атом, он подверг их самому тщательному анализу, что, несомненно, способствовало выявлению целого ряда действительных отношений, существующих между некоторыми элементарными частицами, входящими в атом, и улучшению модели атома, ранее созданной Дж. Томсоном. Известно, что Дж. Томсон представил атом как положительно заряженную шарообразную массу, в которую входят электроны, расположенные слоями. Число электронов в атоме равно порядковому номеру химического элемента. Сумма отрицательных зарядов равна сумме положительных, поэтому атом в целом нейтрален. Пропуская альфа-частицы через металлические пластинки, Э. Резерфорд обратил внимание на то, что одни из них прп прохождении пластинки перемещаются прямолинейно, другие резко изменяют направление движения. Размыш253


ляя над причиной, обусловливающей такое отклонение, Э. Резерфорд сделал вывод, что та или иная альфа-частица резко изменяет свой путь, столкнувшись с положительным зарядом, который ее как положительную частицу отталкивает, ибо одноименные заряды отталкиваются. Исходя из существовавших тогда представлений о строении вещества, альфа-частица могла столкнуться только с атомом, но атом, согласно модели Дж. Томсона, был в целом нейтральным. Представление Дж. Томсона о строении атома оказалось неправильным. Наблюдаемое Э. Резерфордом явление свидетельствовало о том, что положительный заряд атома сосредоточен в одном месте — в ядре, а не равномерно распределен по всему атому, как полагал Дж. Томсон. Столкновение альфа-частиц с ядром атома и вызывает резкое изменение направления их движения. Те же альфа-частицы, которые не сталкиваются с положительно заряженными ядрами атома, свободно проходят через вещество, не изменяя своего направления. Учитывая, что в большинстве своем альфа-частицы свободно проходят через вещество и лишь в редких случаях отклоняются от первоначального направления движения, Э. Резерфорд заключил, что ядро занимает ничтожно малую часть объема атома. Вокруг ядра по круговым орбитам вращаются электроны, подобно тому как планеты вращаются вокруг Солнца.
Приведенный пример показывает, что создание Э. Резерфордом повой модели атома, осуществленное в основном путем синтеза — соединения в единое взаимосвязанное целое известных в то время элементов, входивших в атом,— неразрывно связано со всесторонним анализом каждого из этих элементов, особенно положительного заряда атома. Иначе разработка указанной модели была бы невозможна. Анализ элементов, из которых Э. Резерфорд синтезировал свою модель атома, не только не препятствовал соединению этих элементов в единое целое, но и способствовал выявлению действительных отношений между ними.
Итак, при всем единстве, при всем взаимопроникновении 254


анализа и синтеза, они представляют собой качественно различные процессы.
Рассмотренные закономерности взаимосвязи анализа и синтеза в познавательной деятельности людей имеют свою объективную основу. Они являются специфическим проявлением общих закономерностей, свойственных всем явлениям окружающего мира.
В самом деле, всякое материальное образование представляет собой некое целое, состоящее из определенных элементов. Например, молекула воды как целое состоит из одного атома кислорода и двух атомов водорода. Вокруг ядра атома кислорода в молекуле воды вращается десять электронов, причем в первом слое имеется два электрона, во втором — восемь. Из этих восьми четыре вращаются только вокруг ядра атома кислорода, а другие четыре являются общими: два — с одним атомом водорода, два — с другим, в результате чего они вращаются не только вокруг ядра атома кислорода, но и вокруг водорода. Каждый атом и каждый электрон, входящие в молекулу воды, являясь элементом целого, сохраняют в этом целом специфическую качественную определенность, известную обособленность и самостоятельность. Это и позволяет им занимать строго определенное .место, играть определенную роль в целостной структуре. Молекула, таким образом, представляет собой расчлененное целое, включающее в себя определенные элементы, части, имеющие свое специфическое содержание. Их специфическое содержание, их специфическая роль в целом определяются не только их особенной природой, но и общей природой целого. Поэтому в своей специфической роли они выступают не сами по себе, а как части целого. С другой стороны, общая природа целого (в нашем случае молекула) зависит от специфической природы составляющих его частей (атомов), от характера связи их между собой.
Следовательно, расчлененность материального образования на части является необходимым условием существования его как целого, имеющего свою особую природу. Взаимосвязь 255


же частей в целом является необходимым условием их су- ществоваппя как данных частей, обладающих специфической сущностью.
Расчлененность материального образования па отдельные части и органическая связанность в нем этих частей особен- но четко обнаруживаются при рассмотрении предметов и явлений внешнего мира с точки зрения диалектики элементов и структуры. Элементы — это компоненты, составляющие какое-либо целое и находящиеся между собой в определенной взаимосвязи и взаимозависимости. Структура есть способ сочетания п взаимосвязи элементов целого. Каждый элемент, будучи качественно обособленным, обладает определенной самостоятельностью, относительной независимостью в рамках целого, по вместе с тем он существенным образом зависит от других элементов, составляющих данное целое, от характера связи с ними. Этими связями в той или иной степени определяются его место и роль в целом, его качественные и количественные характеристики. С другой стороны, сама связь между элементами завпсит от их природы, от их качественных и количественных характеристик. Например, характеристики нуклона, являющегося составным элементом атомного ядра, органически связаны с природой целого ряда других элементарных частиц, входящих в ядро, в частности с мезонами, гиперонами, антинуклонами и т. д. В свою очередь, свойства этих частиц существенным образом зависят от нуклонов. Так, превращение л-мезона в протон и антипротон связано с воздействием нуклонов и антинуклонов, с существующим во? круг него полем сил, квантами которого являются нуклоны. Посредством этого же нуклонного поля обеспечивается взаимодействие между самими л-мезонами.
Итак, свойства элементов зависят от структуры того целого, которое они образуют, а структура целого зависит от составляющих его элементов, их природы и количества. Единство элементов и структуры составляет объективную основу взаимосвязи аналитического и синтетического методов: познать предмет как систему или как элемент соответствующей 256


системы путем одного анализа нельзя, анализ должен сочетаться с синтезом.
Далее, всякое возникновение или исчезновение какого- либо явления представляет собой единство двух процессов — распада того или иного целого на определенные элементы и возникновения новых качественно определенных образований. Так, процесс уничтожения (распад) нейтрона является в то же время процессом рождения других частиц — протона, электрона и нейтрино. А процесс образования молекулы, например, хлористого натрия, есть в то же время и процесс разложения молекул хлора и натрия на отдельные атомы, а также процесс соединения этих атомов в новые молекулы. В живых существах данная закономерность особенно наглядно проявляется в процессах ассимиляции и диссимиляции.
Таким образом, процессы расчленения целого на составные части и соединения отдельных частей в целое, закономерности, проявляющиеся при этом, характерны не только для познавательной деятельности людей, они имеют место в каждом материальном образовании, в каждом конкретном явлении. Эти процессы являются универсальными, всеобщими. Всеобщность взаимосвязи аналитических и синтетических процессов в познавательной деятельности людей позволяет использовать их при разработке принципов диалектического метода познания.
Сознательное использование людьми той или иной закономерности аналитических и синтетических процессов в своей познавательной деятельности существенным образом связано с соответствующей ступенью развития познания, оно зависит от степени познания человеком окружающего мира и степени осмысления самих познавательных процессов. Каждая новая стадия в познании окружающего мира приводит к более глубокому постижению отдельных закономерностей познавательной деятельности людей, что, в свою очередь, позволяет совершенствовать метод познания. Все это обязывает нас рассмотреть анализ и синтез как определенные стороны
17 А. П. Шептулин
257


метода познания па фоне поступательного движения по- эпаппя.
Оно начинается с эмпирического восприятия предметов и явлений окружающего мира, с живого созерцания. Данной стадии развития познания соответствует особый вид анализа и синтеза, так называемый прямой анализ и синтез. Анализ выступает здесь как непосредственное мысленное расчленение воспринимаемых предметов или явлений на отдельные элементы (свойства), а синтез — как непосредственное соединение в единое целое вычлененных в процессе анализа их отдельных сторон (свойств). Процессы анализирования и синтезирования здесь еще органически не связаны друг с другом, а объединены механически. В данном своем выражении анализ и синтез хотя и приводят к вычленению общего из отдельного и отделению его от единичного, но не могут обеспечить различение существенного от несущественного, необходимого от случайного. Эта форма анализа и синтеза полезна и необходима на первой, начальной стадии познания. Одпако ее нельзя возводить в абсолют, объявлять единственным методом истинного знания. Между тем именно такое положение данный вид синтеза и анализа занимал в теориях познания Т. Гоббса и Дж. Локка.
Расширение сферы применения данного вида анализа и синтеза, использование его для осуществления целей больших, чем простое ознакомление с фактами или первоначальная обработка чувственных данных, требует не только регистрации явлений и их общих сторон (свойств), лежащих на поверхности. Познание стремится проникнуть внутрь этих явлений, разгадать их причину и объяснить из нее наблюдаемые свойства.
При переходе познания со стадии фиксирования общих свойств к определению причин, их обусловливающих, к объяснению их природы прямой вид анализа и синтеза становится непригодным. Возникает необходимость в новом виде анализа и синтеза, который мы впредь будем называть возвратным, или качественным. Он представляет собой уже не 258


механическое расчленение целого на составные части и не восстановление целостного предмета путем механического объединения его частей. Аналитические и синтетические операции при данном виде анализа и синтеза органически вплетены в единый процесс раскрытия причин того или иного явления. Здесь, в процессе разложения целого на части и соединения частей в целое, осуществляется не просто ознакомление с исследуемыми предметами или явлениями, как это было при прямом анализе и синтезе, но прежде всего выявление определенной причинно-следственной связи. Причинно-следственная связь является здесь своего рода стержнем, вокруг которого вращается вся аналитическая и синтетическая деятельность мышления и который направляет и объединяет эту деятельность. В самом деле, имеющееся следствие, а затем и предполагаемая причина определяют здесь и отбор явлений для анализа, и порядок расчленения их на части, и выделение тех сторон, которые представляют наибольший интерес для исследования, и, наконец, направленность синтезирования.
Наглядным примером данного вида анализа и синтеза является проведенное французским астрономом У. Ж. Ж. Ле- верье исследование причин неправильностей, имеющих место в движении планеты Уран. Задавшись целью отыскать причины этих неправильностей, Леверье сначала проанализировал весь накопленный материал, касающийся Урана, рассмотрел каждое наблюдение в отдельности (которых насчитывалось в то время 256), затем объединил их в отдельные группы (примерно по 10 наблюдений в каждой) и, синтезируя наблюдения, входящие в эти группы, вывел 26 «идеальных» наблюдений (среднее в рамках каждой группы). После этого он проанализировал все известные влияния на движение Урана, рассмотрев влияние каждой планеты Солнечной системы в отдельности, и, синтезируя полученные результаты, определил предполагаемую орбиту Урана. Затем, взяв за основу эту предполагаемую орбиту, он вычислил положение Урана в каждой точке, соответствующей одному из 259


положений имеющихся 26 «идеальных» наблюдений, и определил разницу между действительными (зафиксированными) положениями и предполагаемыми. В ходе данного исследования у него возникла догадка о причине отклонений в движении Урана. Он высказал предположение о существовании неизвестной планеты, вращающейся вокруг Солнца за Ураном, которая своим влиянием и вызывает определенные отклонения в его движении. Учитывая ее влияние, как и влияние других, уже известных планет на Уран, а также расстояния планет Солнечной системы от Солнца и орбиты их движения вокруг светила, Леверье определил местонахождение предполагаемой планеты (Нептуна), которая и была действительно обнаружена астрономами (Галле) в указанном Леверье месте.
В приведенном примере, как мы видим, анализ и синтез представляют собой необходимые звенья единой цепи мыслительных операций, направленных на выяснение причины имеющегося следствия. Расчленение целого на части и соединение отдельных частей в единое целое производится здесь в направлении, предопределяемом имеющимся налицо следствием и предполагаемой его связью с другими явлениями, иными словами, предполагаемой причинно-следственной связью. Именно она объединяла и направляла все аналитические и синтетические операции в мыслительной деятельности исследователя.
Другим примером единства анализа и синтеза в научной деятельности может служить открытие датским астрономом О. Рёмером причины отклонений во времени наступления некоторых затмений Юпитера Луной. В результате тщательного анализа отдельных затмений он обнаружил, что во время одних (январских) Юпитер находится ближе к Земле, чем во время других (июльских). Выведя все следствия из данного обстоятельства, Рёмер обнаружил его связь с явлением, которое он исследовал. Отклонение во времени наступления затмений Юпитера Луной вызывалось тем, что свету, идущему от Юпитера к Земле, приходилось преодолевать раэ- 260


ное расстояние, в связи с чем в момент июльского затмения он опаздывал на 16 минут 36 секунд в сравнении с январским.
Отсюда видно, что возвратный вид анализа, в отличие от прямого, является не просто расчленением какого-либо целого на части (стороны) и рассмотрением каждой части (стороны) в отдельности, а- расчленением, направленным на выяснение причины изучаемого явления, так же как синтез данного вида представляет собой уже не простое соединение частей с целью получить общее представление об объекте, а соединение, осуществляемое в процессе (или с целью) воспроизведения какой-либо причинно-следственной связи.
При данной форме анализа расчленяют лишь то, что непосредственно связано с постигаемой причинно-следственной связью, так же как синтез соединяет лишь то, что предполагается обусловленным искомой причинно-следственной связью. Анализ и синтез еще не слиты здесь органически, но уже связаны более тесно, чем в первом случае. Например, хотя синтез и следует после анализа, но он уже не представляет собой самостоятельного, независимого от анализа процесса. По сути дела, он продолжает и завершает анализ. В самом деле, анализ непременно приводит к какому-то предположению о причине исследуемого явления, но, чтобы убедиться в истинности сделанного предположения, исследователь должен объяснить исследуемое явление из предполагаемой причины и превратить тем самым гипотезу в достоверное знание. Если бы анализ не дополнялся здесь синтезом, а синтез не продолжал анализ, то воспроизведение причинно- следственной связи было бы невозможно.
Наиболее детальную разработку данный вид анализа и синтеза получил в учении Ф. Бэкона об индуктивном методе познания и в методах исследования причинно-следственной связи, разрабатывавшихся английским философом Д. С. Миллем (в частности, в методах сходства, различия, остатков, сопутствующих изменений). В отличие от прямого анализа и синтеза он уже дает возможность переходить от несущест261


венного общего к существенному, обеспечивает раскрытие природы того или иного свойства, но он также недостаточен для познания сущности исследуемых явлений. Чтобы познать сущность материального образования, необходимо знание не отдельных сторон, а всей системы, и сторон не как таковых, а в их взаимоотношениях с другими сторонами исследуемого целого. Этого-то как раз и не может дать возвратная форма анализа и синтеза, ибо она исследует отдельные свойства и стороны как таковые, сами по себе, в отрыве от других свойств и сторон данного целого. Таким образом, данный вид анализа и синтеза дает знание неполное, оно впоследствии может изменяться, дополняться, уточняться. Будучи недостаточным, такое знание, однако, абсолютно необходимо для проникновения в сущность материальных образований. В самом деле, чтобы воспроизвести в сознании исследуемый объект как систему взаимосвязанных сторон, необходимо иметь знание, и притом существенное знание, каждой из этих сторон. Основываясь на нем, познание может продолжить свой путь к сущности исследуемого материального образования.
В дальнейшем, в процессе развития пауки, познание от объяспения отдельных сторон материальных образований, от определения природы отдельных свойств переходит к более или мепее полному воспроизведению их сущности. Новая стадия познания обусловливает возникновение нового вида анализа и синтеза, который можно назвать структурно-генетическим. Данный вид анализа- и синтеза характеризует то, что здесь расчленение целого на части и объединение частей в целостную систему осуществляется в процессе движения познания от основы к обоснованному. Его применение связано с методом движения познания от абстрактного к конкретному, разработанным Гегелем и Марксом. Согласно данному методу, как отмечалось ранее, познание сущности исследуемых предметов должно осуществляться путем вычленения решающих сторон, звеньев или отношений, историческое развитие которых обусловливает формирование сущности иссле262


дуемых материальных образований. Эти сущностные отношения принимаются за исходное начало, за исходную «клеточку», п затем прослеживаются все этапы их развития, возникновение одного следствия за другим и образование шаг за шагом всего исследуемого целого. Анализ и синтез, осуществляемые в процессе такого исследования, повторяют в сознании процессы расчленения и соединения, характерные для развивающегося объекта.
Таким образом, движение нашего познания представляет собой здесь не что иное, как отражение реального движения явлений объективного мира *. Движение мысли, анализирующей и синтезирующей предмет, и движение самого исследуемого предмета проходят здесь одни и те же этапы, идут в одном и том же направлении. И поскольку мышление в своем движении воспроизводит все основные этапы, которые прошел предмет в своем развитии, постольку и результаты мышления более или менее точно воспроизводят результаты развития предмета — его сформировавшуюся сущность.
Примером данного вида анализа и синтеза могут служить анализ и синтез, примененные Д. И. Менделеевым при исследовании химических элементов. В качестве решающей стороны, определяющей все другие свойства химических элементов, Д. И. Менделеев выделил атомный вес. Взяв за исходное начало его простейшее выражение (атомный вес водорода), великий русский химик проследил его изменение, а также соответствующее изменение свойств от одного химического элемента к другому и объединил тем самым все элементы в определенную систему, в которой каждый элемент занял строго определенное место, обусловливаемое его атомным весом.
Тот факт, что Д. И. Менделеев взял за исходную (определяющую, решающую) не ту сторону химического элемента, которая является таковой в действительности (заряд атомного ядра), не изменяет характера анализа и синтеза, стихийно примененных им в процессе исследования, ибо
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соя., т. 13, с. 497. 263


атомный вес химического элемента находится в очень тесной связи с зарядом его ядра и изменения атомного веса в большинстве случаев соответствуют изменениям последнего. Этим и объясняется то обстоятельство, что Д. И. Менделееву удалось более или менее точно воспроизвести действительную связь элементов.
Всестороннюю разработку и широкое применение структурно-генетический вид анализа и синтеза получил в работах К. Маркса, особенно в его «Капитале». Здесь данный вид синтеза и анализа был применен для познания сущности буржуазного общества, капиталистической общественно-экономической формации. Начав с товара как одного иэ наиболее общих, простейших отношений, проследив его развитие и влияние на все другие стороны общественной жизни, Маркс воспроизвел в системе абстрактных понятий сущность буржуазного общества, дал конкретную картину его развития и функционирования.
Одной из характерных особенностей рассматриваемого вида анализа и синтеза является то, что они находятся здесь в органическом единстве, то есть совершаются одновременно. Например, объяснение таких явлений буржуазного общества, как деньги, прибавочная стоимость, рабочая сила, капитал и т. д., из развития товарных отношений представляет собой не только анализ, но и синтез, не только расчленение анализируемого объекта на его отдельные проявления, но и воспроизведение всей системы отношений данного объекта с явлениями, порожденными им в процессе своего развития.
При использовании данного метода в познании того или иного объекта анализ и синтез повторяют и воспроизводят в сознании в идеальной форме действительный процесс движения объекта. Здесь наблюдается совпадение диалектики, логики и теории познания. В самом деле, закономерности расчленения и соединения, свойственные всякому материальному образованию, всякому явлению, совпадают с объективными закономерностями аналитических и синтетических процессов познавательной деятельности человека.
264


Итак, в процессе движения познания от явления к сущности анализ и синтез как определенные стороны метода познания не остаются неизменными. В связи с переходом познания с одной стадии на другую они изменяются, развиваются, от низших своих форм или видов переходят ко все более высоким, все более соответствующим объективным закономерностям аналитических и синтетических процессов познавательной деятельности людей, а также все более и более адекватно отражают закономерности внешнего мира.
С возникновением высшего вида анализа и синтеза низшие их виды не исчезают, не ликвидируются, а применяются всякий раз, когда познание проходит те стадии, которые вызвали их к жизни и на которых они абсолютно необходимы. Когда осуществляется первое ознакомление с исследуемыми явлениями, всегда применяется прямой вид анализа и синтеза. Там же, где познание переходит к объяснению отдельных сторон исследуемых явлений, раскрытию причинно-следственной связи отдельных явлений, этот вид неизбежно сменяется возвратным анализом и синтезом. Применение структурно-генетического вида анализа и синтеза становится необходимым тогда, когда более или менее полно изучены отдельные стороны исследуемого явления, когда имеется налицо реальная возможность правильно выделить основную, решающую его сторону, определяющую конкретное состояние всех других сторон данного целого. Одним словом, каждый из указанных видов анализа и синтеза имеет свою область применения и поэтому не исключает других видов.
Нетрудно заметить, что прямой и возвратный анализ и синтез применяются на стадии движения познания от чувственно-конкретного, единичного, к абстрактному, общему. На стадии же движения познания от абстрактного к конкретному необходим структурно-генетический вид анализа и синтеза. В качестве наглядного примера применения всех указанных видов анализа и синтеза в познавательной деятельности можно рассмотреть исследование В. И. Лениным империалистической стадии капитализма.
265


Работая над книгой «Империализм, как высшая стадия капитализма», В. И. Лепин прежде всего подверг анализу имевшийся материал об империализме. В процессе его исследования он вычленял отдельные стороны, характеризующие данную стадию капитализма в отличие от его предшествующей стадии. Среди пометок, сделанных им в тетрадях, посвященных империализму, в которые он выписывал интересующие его места из прорабатываемой литературы, довольно часто встречаются следующие фразы — «раздел мира», «эпоха картелей», «банки и крахи предприятий», «финансовый капитал и правительство». На данной стадии исследования В. И. Ленин применял прямой анализ, с помощью которого он вычленял лишь отдельные стороны, отдельные проявления и выделял те из них, которые казались ему наиболее характерными. Анализ сопровождался и соответствующим синтезом. Соединение выделенных сторон в целое на этой стадии исследования предстает еще как простая совокупность, а не как диалектическое единство, не как органическое целое. Стороны соединяются здесь не в той последовательности, в которой они соединены в самой действительности, отношения между ними еще не воспроизводят действительного объективного взаимоотношения их между собой.
Наглядное представление о синтезе, осуществлявшемся на данной стадии исследования, дает следующее замечание, в котором В. И. Ленин объединяет отдельные вычлененные им стороны в единое целое и дает предварительную характеристику империализму:
«Примерно: NB
Империализм =
(1) 	банковый капитал
(2) 	монополии (тресты etc.)
(3) 	раздел мира. [Колонии]
(4) 	союз (связь, слияние) банкового (финансового) капитала с государственной машиной
(5) 	высшая степень концентрации» Ч
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 91.
266


Здесь еще не выделено главное, решающее звено. Такое, например, свойство, как «высшая степень концентрации», которое обусловило появление монополии, а через нее и всех других свойств, характеризующих империализм, стоит на последнем месте, в то время как в действительности это его свойство выступило раньше других. Далее, монополия здесь еще не выдвигается на первый план, не ставится в качестве исходного начала и т. д.
Одним словом, данное сочетание сторон империализма представляет собой результат первоначального ознакомления с материалом, результат прямой формы анализа и синтеза. Вслед за данным видом анализа и синтеза, а иногда и вместе с ним осуществлялись анализ и синтез, в процессе которых В. И. Ленин устанавливал причину того или иного свойства, старался определить его природу. В процессе такого исследования он пришел к выводу, что монополия есть результат чрезмерной концентрации производства 1. Далее, делая выписку из книги Е. Агада «Крупные банки и всемирный рынок», которая сообщала о том, что «парижское банковое трио», располагающее миллиардами франков, контролирует ряд других крупных банков и некоторые промышленные концерны, «близко стоящие к этим банкам», Ленин записывает свои соображения о причине данного явления — новой роли банков при империализме — и видит ее в концентрации в одном учреждении огромного количества денег. Он пишет: «Количество переходит в качество и здесь: чисто банковое делячество и узкобанковский специализм превращаются в попытку учета широких, массовых, общенародных и всемирных взаимоотношений и связей... просто потому, что миллиарды рублей (в отличие от тысяч) подводят к этому, упираются в это» 1 2. В другом же месте, подводя итог анализа причин, обусловивших появление финансового капитала, и его природы, Ленин записал: «55 = финансовый капитал (монополии, банки, олигархия, подкуп etc.) не случайный 1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 177.
2 Там же, с. 92—93.
267


нарост на капитализме, а неустранимое продолжение и продукт капитализма...» 1
По мере установления причин отдельных особенностей империалистической стадии капитализма, по мере определения значения и роли каждой из них в функционировании капиталистического производства создавалась возможность проведения высшего, структурно-генетического вида анализа и синтеза. Только такой анализ способен был обеспечить воспроизведение в научных понятиях сущности империализма. В. И. Ленин блестяще осуществил его. В качестве исходного звена, определяющего все стороны империалистической стадии капитализма, он выделил монополию. Именно она является той клеточкой, появление и развитие которой обусловило возникновение всех других черт империализма, формирование империалистической сущности капитализма. Монополия возникает как следствие закономерностей развития капитализма, в частности присущей ему тенденции к концентрации производства. Достигнув определенной степени, концентрация производства неизбежно порождает монополию, а вместе с появлением монополии капитализм вступает в свою высшую и в то же время последнюю стадию развития. «...Порождение монополии концентрацией производства, — пишет Ленин,— вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма» 1 2.
Взяв за исходное монополию и прослеживая ее развитие, В. И. Ленин шаг за шагом воспроизводит сущность империализма. В самом деле, монополия в производстве приводит к ликвидации свободной конкуренции «раздробленных и не знающих ничего друг о друге хозяев, производящих для сбыта на неизвестном рынке» 3 и обеспечивает возможность приблизительного учета производства, размеров рынка, источников сырья в данной стране и даже во всем мире, который делится между монополистическими союзами. Монополия в 1 Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 28, с. 172.
2 Там же, т. 27, с. 315.
3 Там же, с. 320.
268


банковском деле превращает банки из скромных посредников во властных распорядителей «почти всем денежным капиталом всей совокупности капиталистов и мелких хозяев, а также большею частью средств производства и источников сырья в данной стране и в целом ряде стран» Ч Все это приводит к слиянию или сращиванию банков с промышленностью, к возникновению финансового капитала 1 2, к господству рантье и финансовой олигархии, к выделению немногих государств, обладающих финансовой «мощью», огромным избытком капитала, что обусловливает необходимость его вывоза в другие страны. Последнее ведет к разделу мира между союзами капиталистов и между великими державами.
В. И. Ленин проследил весь процесс формирования империализма, выразив кратко его сущность в известном определении: «Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрел выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами ц закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами» 3.
Так, применяя диалектический метод познания, В. И. Ленин использовал все три вида анализа и синтеза, каждый из них на соответствующей стадии исследования был необходим и полезен.
«...Соединение анализа и синтеза» 4 в диалектическом методе познания происходит не внешним образом, не в результате произвольных действий субъекта познания, а обусловлено объективной логикой исследуемого целого, взаимосвязью дифференцирующей и интегрирующей тенденций в нем. Поэтому диалектический метод познания в одно и то же время является и аналитическим и синтетическим5.
1 Ленин В. И, Поли. собр. соч., т. 27, с. 344.
2 См. там же.
8 Там же, с. 387.
4 Там же, т. 29, с. 202.
1 См. там же, с. 201.


Глава V
Соотношение всеобщего метода познания и методов частных наук
Методы разрабатываются на основе познания законов, свойственных исследуемой и преобразуемой человеком действительности. В требованиях каждого метода, если он является последовательно научным, отражаются соответствующие законы. Всеобщий, философский метод отражает всеобщие законы, проявляющиеся в природе, обществе и человеческом мышлении, частнонаучные методы — законы, характерные для той или иной формы движения материи, той пли пной отдельной области действительности. Например, физические методы основываются на законах, действующих в физической форме движения материи, биологические — на законах, которым подчиняется функционирование и развитие живых организмов, социологические — на законах функционирования и развития общества, экономические — на законах, свойственных экономической области общественной жизни.
Если философский, диалектический метод и частнонаучные методы связаны с соответствующими законами, то их со270


отношение будет так или иначе определяться взаимосвязью всеобщих законов и законов частных, составляющих предмет исследования специальных наук.
Как же соотносятся они между собой? В философской литературе существуют две прямо противоположные точки зрения на решение данной проблемы.
Одни авторы (М. М. Розенталь, Г. Е. Глезерман, В. П. Чертков и др.) утверждают, что общие законы проявляются через специфические законы, действующие в той или иной группе явлений, на той или иной ступени их развития. «Говоря о действии общих и специфических законов,— пишет М. М. Розенталь,— следует отметить, что общие экономические законы действуют не изолированно от специфических законов каждой исторической ступени производства. Напротив, они находят свое конкретное выражение в специфических законах, действуют через посредство последних»1. Г. Е. Глезерман . отмечает: «...общие законы действуют в неразрывной связи со специфическими, они взаимно проникают друг в друга. Поэтому неправильно было бы представлять себе, что это — два параллельных ряда законов, которые проявляются совершенно самостоятельно, независимо друг от друга» 1 2.
Другие авторы считают, что хотя общие законы и связаны со специфическими, но они не проявляются через них, а действуют самостоятельно, наряду со специфическими (В. П. Тугаринов, В. П. Рожин, А. Д. Сирин и др.). «Общий закон,— заявляет В. П. Тугаринов,— может существовать и действовать самостоятельно, хотя и в связи со специфическими законами. Каждый закон выражает собой одну отдельную связь между явлениями, поэтому и общий, и специфический законы выражают просто различные связи, 1 Розенталь М. М. Вопросы диалектики в «Капитале» Маркса. М., 1955, с. 84.
2 Глезерман Г. Е. Законы общественного развития: их характер и использование. М., 1979, с. 224.
271


отношения в явлении или между явлениями» I Аналогичным образом представляет соотношепие между общими и частными законами А. Д. Сирин: «Отношение между законами, регулирующими общие стороны предметов, и законами, означающими связи между частными, специфическими моментами, есть отношение между общим и частным, но каждый из них обладает своим особым статусом, отличным от другого, и не входит в него как часть в целое. Частный закон не включен в общий и не является одной из форм его проявления» 1 2.
Указанные точки зрения имеют прямое отношение к вопросу о взаимосвязи общих и специфических методов познания. В самом деле, если все общие законы проявляются лишь через специфические, то всякий общий метод, разработанный на основе каких-либо общих законов, может с успехом использоваться для познания любых явлений той области, где данные общие законы действуют, принимая при этом в каждом конкретном случае ту или иную специфическую форму, то есть превращаясь каждый раз в сугубо специфический метод.
Если же общие законы осуществляются не через специфические, а наряду с ними, самостоятельно, то всякий общий метод, разработанный на основе общих законов, не может быть использован для познания специфического явления. Он может обеспечить познание лишь общего. Специфическое же должно познаваться с помощью метода, основывающегося на специфических законах.
В объективной действительности имеет место и та, и другая взаимосвязь, специфические (частные) законы могут существовать самостоятельно, рядом с общими законами, и быть проявлениями общих законов.
Возьмем для примера закон зависимости свойств хими- 1 Тугаринов В. П, О взаимоотношении объективных законов общественного развития.— Вестник ЛГУ, 1954, № 9, с. 49.
2 Сирин А. Д. Классификация общественных законов.—Специфика законов общества. Иркутск, 1974, с. 79.
272


ческпх элементов от величины заряда их атомных ядер. Как соотносится этот закон с частными законами, характеризующими обусловленность свойств конкретных химических элементов соответствующими зарядами их атомных ядер? В данном случае общий закон является звеном, стороной частных законов. Содержание последних включает в себя содержание общего закона. Конкретные свойства, характеризующие водород как химический элемент, зависят от заряда атомного ядра, состоящего из одного протона. Именно данный, конкретный заряд обусловливает свойства определенного химического элемента. Этот момент повторяется в отношениях зарядов атомных ядер к соответствующим свойствам во всех других химических элементах. Прочие же моменты, характеризующие взаимоотношение заряда атомного ядра в один протон со свойствами водорода как химического элемента, не повторяются в атомах других химических элементов. Точно так же будет обстоять дело с отношением заряда атомпого ядра к характерным свойствам в любом другом химическом элементе. В любом из них соотношение общего и частного законов, рассмотренных нами, выразится в соотношении одного момента, повторяющегося в атомах всех химических элементов, с другими моментами, повторяющимися лишь в атомах данного химического элемента.
Рассмотрим другой закон, например закон смещения Фа- янса-Содди. Согласно этому закону, атом радиоактивного элемента, подвергающийся распаду, испытывает следующие превращения. С испусканием альфа-частицы заряд ядра исходного элемента уменьшается, в результате чего элемент оказывается сдвинутым в периодической таблице влево по отношению к исходному элементу. С испусканием же бета- частицы возникает новый элемент, сдвинутый по отношению к исходному вправо, соответственно увеличению заряда ядра и, следовательно, атомного номера. Данный закон является общим законом, ибо он имеет силу для ряда радиоактивных элементов. Но как он проявляется: самостоятельно или через другие, специфические законы? Он тоже проявд, П. Шептулин
273


ляется через специфические законы, и его содержание составляет момент или сторону содержания этих законов. Например, радий, подвергаясь альфа-распаду, превращается в радон с атомным весом 222 и зарядом 86, который в периодической таблице находится на два столбца левее радия. В этом законе прежде всего фиксируется процесс превращения радия в радон, но одним из моментов данного превращения является потеря ядром радия двух протонов и соответственно перемещение в периодической таблице на два столбца влево.
Перемещение влево на два столбца — момент, повторяющийся у всех радиоактивных элементов при испускании альфа-частицы ядрами их атомов. Превращение же радия именно в радон, а не в какой-нибудь другой химический элемент свойственно лишь атомам радия.
Уран при альфа-распаде превращается в торий, тоже находящийся в периодической таблице левее его на два столбца, то есть имеющий атомный заряд на 2 единицы меньше атомного заряда урана. Данное превращение является законом только для урана, но в качестве момента в содержании этого закона мы находим известное нам смещение.
Таким образом, соотношение общего и частного законов здесь также выражается в том, что содержание общего закона выступает как часть, сторона содержания всякого частного закона, через который он проявляется.
Рассмотрим еще несколько примеров. В физике известен закон, характеризующий ускорение движения свободно падающего тела. Он указывает, что в данном месте Земли оно для всех тел одинаково. Закон касается всех тел, находящихся в состоянии свободного падения, и, стало быть, является общим законом. Но проявляется он только через частные, специфические законы, действующие в каждом конкретном месте земного шара.
Теперь о действии общих и специфических законов в социальной форме движения материи. Возьмем для примера закон определяющей роли общественного бытия по отноше274


нию к общественному сознанию. Названный закон выражает тот момент, что общественное сознание людей формируется не произвольно, не случайно, а с необходимостью определяется материальными условиями их жизни, их общественным бытием. Он указывает: каково общественное бытие людей, таково и пх общественное сознание. Данный закон схватывает то общее, что имеет место во взаимосвязи общественного бытия и общественного сознания в любЬй общественно-экономической формации, в любом обществе. Но он не выражает в своем содержании и не может выразить, каково именно бытие или сознание в том или ином конкретном обществе. Это конкретное содержание отражают частные законы, свойственные определенным общественно-экономическим формациям. Те материальные условия жизни людей, которые имеют место, например, в рабовладельческом обществе, порождают не любое господствующее общественное сознание, а характерное именно для него. Везде, где имеют место такие же материальные условия жизни, такой же экономический строй, мы непременно обнаруживаем аналогичное в основном общественное сознание. Это не случайное совпадение, а закон, свойственный данному обществу. Для капиталистического общества характерен другой способ производства, другое общественное бытие, там мы находим и другое общественное сознание, повторяющееся во всех странах с капиталистическим способом производства. Соответствие общественного сознания, господствующего в капиталистическом обществе, именно тем материальным условиям жизни, которые свойственны этому обществу, является законом для него. Наконец, тот факт, что под воздействием материальных условий жизни, экономических отношений, господствующих в нашей стране, формируется именно социалистическое общественное сознание, а не какое-либо другое, является законом для социалистического общества. Он повторяется в каждой стране, где появляются соответствующие экономические отношения, материальные условия жизни. Стороной, или моментом всех указанных частных законов и является закон 275


определяющей роли общественного бытия по отношению к общественному сознанию.
Точно так же обстоит дело и с проявлением такого общего закона, как закон расширенного воспроизводства. Он действует в нескольких общественно-экономических формациях. Его основное содержание состоит в том, что между производством средств производства (первое подразделение) и производством средств потребления (второе подразделение) должно существовать строго определенное соотношение, которое выражается формулой I (у + т) > II с. То есть сумма переменного капитала и прибавочной стоимости первого подразделения должна быть больше постоянного капитала второго подразделения, или, если эту же мысль высказать применительно не только к капиталистическому обществу, рост производства средств производства должен преобладать над ростом производства средств потребления. Настоящий закон тоже действует через частные законы. Так, в капиталистическом обществе он действует через закон капиталистического воспроизводства, в социалистическом обществе — через закон социалистического воспроизводства.
Закон капиталистического воспроизводства включает в свое содержание наряду с указанной закономерностью такие черты, как стихийность, цикличность, прерывность воспроизводства, то, что оно сопровождается периодическими кризисами перепроизводства, и, наконец, то, что оно содержит в себе самом источник обострения противоречий капиталистического общества. Закон же социалистического воспроизводства содержит в себе иные черты, прежде всего то, что оно осуществляется планомерно, подчиняется цели максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всех членов общества и дальнейшего развития социалистических производственных отношений, то, что ему не свойственны прерывность, кризисность и т. д. Таким образом, в социалистическом воспроизводстве, так же как и в капиталистическом, ' есть общее и специфическое, общее выражается общим законом расширен276


ного воспроизводства, специфическое — частными законами. В содержание частных законов, характеризующих социалистическое воспроизводство, так же как и в содержание частных законов, свойственных капиталистическому воспроизводству, в качестве момента или стороны входит содержание указанного общего закона расширенного воспроизводства.
Итак, рассмотренные примеры свидетельствуют о том, что общие законы, свойственные человеческому обществу, могут проявляться через частные, действующие только в рамках той или иной конкретной общественно-экономической формации.
В связи с этим возникает вопрос: всегда ли общие законы проявляются через частные? Если внимательно рассмотреть приведенные нами примеры, нетрудно заметить, что во всех случаях общий и частный законы касаются одной и той же связи, одного и того же отношения. Например, общий закон, выражающий зависимость свойств химического элемента от величины заряда его атомного ядра, и частный закон зависимости конкретных свойств водорода от величины заряда атомного ядра в один протон касаются одной и той же связи — связи свойств химических элементов с зарядом их атомных ядер. Аналогичное положение имеет место и в случаях проявления общего закона смещения через частные законы превращения одного химического элемента в другой в процессе радиоактивного распада, общего закона постоянства ускорения свободного падения тела — через частные законы, указывающие на величину этого ускорения в том пли ином конкретном районе Земли, общего закона расширенного воспроизводства — через частные законы воспроизводства, характерные для отдельных общественно-экономических формаций. Иначе и быть не может. Ибо если закон есть связь, отношение между явлениями или внутри явления между отдельными его сторонами, то одна связь (закон) может существовать или проявляться через другую связь (закон) только тогда, когда эти связи касаются одних и тех же явлений или одних и тех же их сторон. Если же эти связи 277


касаются различных явлений, различных их сторон, то они никак не могут проявляться одна через другую, они будут просто сосуществовать, проявляться одна рядом с другой, разумеется, взаимодействуя и определенным образом влияя друг на друга.
Например, общий закон, указывающий на способность атомов всех химических элементов испускать фотоны строго определенных энергий, никак не может проявляться через закон смещения или через закон постоянства периода полураспада, которые являются частными законами, действующими лишь в радиоактивных химических элементах. Первый закон выражает связь между атомами химических элементов и производимыми ими электромагнитными излучениями, второй касается процесса естественного превращения атомов одного радиоактивного химического элемента в атомы другого, третий — продолжительности распада того или иного количества радиоактивного вещества. Каждый из указанных законов имеет свое содержание, не только не входящее в содержание общего закона, но вообще не совпадающее ни в какой части с ним. Таково же соотношение общего для всех общественно-экономических формаций закона соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил и частного закона — основного экономического закона социализма. Проявляется ли первый закон через второй? Нет, не проявляется, ибо эти законы касаются различных отношений. Первый характеризует связь между характером и уровнем развития производительных сил и производственными отношениями, второй — между непрерывным ростом производства и потребностями людей. Содержание первого закона указывает на необходимость изменения производственных отношений по мере роста производительных сил. А содержание второго указывает на цель производства и на средства ее осуществления. Очевидно, что и тот, и другой законы вполне самостоятельные, хотя они связаны между собой, оказывают друг на друга соответствующее воздействие. ~
278


Приведенное здесь доказательство возможности существования и действия общих законов не через частные, специфические законы, а непосредственно через явления, представляющие собой совокупность единичных свойств и связей, обнаруживающихся в результате взаимодействия материальных образований между собой, основывается на анализе конкретных общих и частных (специфических) законов, которые открыты наукой. В связи с этим нам могут сказать, что подобное обоснование положения о возможности самостоятельного действия общих законов не является достаточным. Ведь в ходе дальнейшего развития науки может быть открыт такой специфический закон, который выступит в качестве формы проявления тех общих законов, у которых ранее не было обнаружено соответствующих частных законов. Такое возражение имеет реальное основание. Но доказываемое нами положение вытекает не только из известных в настоящее время случаев проявления общих законов непосредственно через явления, но и из закономерностей развития самой материи.
Известно, что материи в качестве одного из ее атрибутов свойственно развитие, движение от низшего к высшему. В процессе этого развития осуществляется отрицание одних материальных образований и возникновение других, представляющих более высокую стадию развития. Всякое материальное образование более высокой стадии развития включает в себя в снятом виде то, что было свойственно материальному образованию более низкой стадии. Но наряду с этим у материальных образований более высокой стадии развития появляются и новые специфические свойства, возникающие в результате появления новых видов взаимодействия, новых отношений и связей.
Например, молекула, удерживая в своем содержании все то, что было обусловлено взаимодействием элементарных частиц, образующих атом, имеет и свои специфические свойства, обусловливаемые новыми отношениями, новым видом взаимодействия, взаимодействием атомов между собой. При 279


переходе от бесклеточных живых организмов к организмам с клеточным строением последние, сохраняя определенные отношения и связи, присущие первым, приобрели новые связи и отношения, новое качество. Аналогичное явление имеет место и при переходе общества от одной общественно-экономической формации к другой.
В молекуле наряду с законами, регулирующими взаимоотношения элементарных частиц, составляющих атомы, начинают действовать новые законы, регулирующие взаимоотношения атомов. В социалистическом обществе наряду с некоторыми законами, свойственными и предшествующим формациям (закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил, закон расширенного воспроизводства и др.), начинают действовать и новые законы (например, основной закон социализма, закон социалистического распределения по труду и др.). Эти новые законы являются специфическими по отношению к старым общим законам, перешедшим в новые материальные образования вместе со старыми, сохранившимися связями и отношениями. Первые действуют лишь в материальных образованиях, представляющих высшую стадию развития, а вторые — и в материальных образованиях более низких стадий развития.
Будучи специфическими, вновь появляющиеся законы не могут быть формой проявления старых законов, поскольку они регулируют качественно новые отношения, отражающие новую, более высокую стадию развития.
Авторы, утверждающие, что всякий общий закон проявляется через специфические, а всякий специфический является лишь проявлением общего закона, не учитывают именно этой закономерности развития материи, того, что в процессе ее развития происходит не только «другая комбинация» старого (старых связей и отношений), но и возникновение новых связей и отношений, а вместе с ними и новых законов. Если признать, что новые специфические законы представляют собой проявление старых законов, то нужно 280


признать и то, что новые связи и отношения, которые регулируются новыми законами, представляют собой проявление старых связей и отношений. Таким образом, в объективной действительности имеются случаи проявления общих законов через специфические, частные, и случаи существования общих законов наряду с частными. Общие законы проявляются через частные тогда, когда те и другие законы касаются одной и той же связи или отношения. Общие законы не проявляются через частные, когда они касаются различных связей или отношений.
Какое же из этих двух соотношений общих и специфических законов характерно для соотношения законов диалектики с законами конкретных наук?
Законы диалектики и соответствующие законы конкретных наук касаются одних и тех же связей и отношений, одних и тех же процессов, поэтому законы диалектики самостоятельно, непосредственно не проявляются, а действуют лишь через другие, специфические, частные по отношению к ним законы.
Например, закон перехода количественных изменений в качественные не существует помимо конкретных закономерностей взаимосвязи качественных и количественных изменений, свойственных конкретным формам движения материи и конкретным явлениям, он действует только через них. Закон единства и борьбы противоположностей самостоятельно тоже не существует. Действуя в каждом конкретном явлении, он обнаруживается через конкретные законы,, характеризующие единство и борьбу противоположных сторон данного явления. Точно так же обстоит дело и с другими наиболее общими законами, которые изучает марксистская философия.
Однако законы диалектики имеют и свое особое содержание, что позволяет говорить о них как о самостоятельных законах. Их особым содержанием выступает именно то, что повторяется во всех соответствующих частных законах и процессах. То же, что является специфическим, особенным 281


для каждой конкретной области, где обнаруживается тот или иной закон диалектики, не входит в содержание всеобщего закона.
Анализируя закон отрицания отрицания, Ф. Энгельс писал: «...я ничего еще не говорю о том особом процессе развития, который проделывает, например, ячменное зерно от своего прорастания до отмирания плодоносного растения, когда говорю, что это — отрицание отрицания. Ведь отрицанием отрицания является также и интегральное исчисление... Когда я обо всех этих процессах говорю, что они представляют собой отрицание отрицания, то я охватываю их всех одним этим законом движения и именно потому оставляю без внимания особенности каждого специального процесса в отдельности»1. Особенное (специфическое), характерное.для того или иного конкретного процесса, как раз и составляет основное содержание специфических, частных законов. Именно поэтому познания того или иного закона диалектики недостаточно для управления каким-либо конкретным процессом. Для этого прежде всего необходимо знание специфических законов, которым подчиняется данный конкретный процесс.
! Итак, законы диалектики, будучи всеобщими законами, действующими во всех формах движения материи, имеют свое особое содержание, позволяющее отличать их от других, менее общих законов. Самостоятельно они не действуют, но проявляются через другие законы, являющиеся по отношению к ним специфическими. Отсюда следует вывод, что общий метод познания и действия, выработанный на их основе, должен применяться в каждом случае по-особому, преломляясь через специфические законы, действующие в познаваемом явлении.
В отличие от всеобщего, философского, диалектического, метода специальный (частнонаучный) метод, разработанный на основе общих законов той или иной области явлений, мо1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 145.
282


жет применяться к познанию лишь таких явлений, в которых данные общие закопы действуют. Причем применение частнонаучного метода в каждом конкретном случае должно быть сугубо специфическим. Специфичность обусловливается частными законами, действующими в данном явлении.
Говоря о том, что всеобщий, диалектический метод познания должен применяться в конкретных науках, преломляясь через частнонаучные методы, разработанные на основе специфических законов, проявляющихся в исследуемом объекте, мы не думаем, что он не может использоваться сам по себе, самостоятельно. Мы здесь согласны с П. Белчевым, который указывает, что диалектический метод «может использоваться во всех науках и определять общее направление научного исследования как через другие методы, так и самостоятельно» Ч Диалектический метод познания преломляется через частные методы тогда, когда эти методы уже разработаны и когда в их требованиях выражены те специфические законы объекта, через которые проявляются всеобщие законы диалектики. Если же эти специфические закопы еще не открыты, то соответствующие принципы, требования диалектического метода познания могут применяться самостоятельно, наряду с теми или иными требованиями, правилами частнонаучных методов, используемых в данной пауке. И такое применение принципов диалектического метода познания будет, несомненно, плодотворным, поскольку они будут ориентировать субъекта в познавательных действиях, нацеливать его на выявление строго определенного типа связей, сторон, свойств.
В самом деле, принцип раздвоения единого на противоположные стороны и выявления их взаимосвязи, их взаимопере- ходов, сформулированный В. И. Лениным, может применяться сам по себе, без преломления через специфические отношения, свойственные объекту, если последние еще не открыты данной конкретной наукой. Применение названного принци1 Велчев П. Диалектика и научно познание. София, 1978, с. 69.
283


па будет нацеливать исследователя на раскрытие свойственных объекту противоположных сторон, тенденций и их взаимосвязи. А после того, как такие стороны, тенденции будут выявлены и выражены в соответствующих требованиях, правилах частных методов, применяемых в данной науке, принцип раздвоения единого на противоположности должен будет применяться, преломляясь через требования частнонаучных методов.
Аналогичным образом используются в частнонаучных исследованиях и другие принципы диалектического метода познания, например рассмотрение объекта в движении и развитии, во всех его связях и отношениях, как единства единичного и общего, необходимого и случайного. До тех пор, пока не выяснены формы движения и развития объекта, не установлены его взаимосвязи с другими объектами, не выделены его единичные и общие, необходимые и случайные свойства и отношения, указанные требования диалектического метода будут применяться непосредственно. И они будут весьма полезными для субъекта, будут его соответствующим образом ориентировать в познавательной деятельности, способствовать достижению поставленной цели. По мере же раскрытия особенностей движения объекта, направления и форм его развития, его связей, по мере фиксации присущих ему свойств и отношений полученные результаты будут учитываться при разработке частных методов, их требований, правил. Указанные принципы диалектического метода познания также будут конкретизироваться, видоизменяться, обогащаться новыми моментами, дополнительными требованиями, выражающими специфические закономерности, открытые в исследуемом объекте.
Итак, всеобщий, диалектический метод познания может использоваться в специальных науках, преломляясь через частные методы, применяемые в соответствующей науке, и самостоятельно, когда в требованиях частных методов данной науки не выражены те или иные требования диалектического метода познания.
284


Рассуждения о том, что всеобщий, диалектический метод познания действует только через методы частных наук, не способствуют его внедрению в современное естествознание и тем самым существенно снижают его роль в научном исследовании. На эту сторону дела, в частности, обращает внимание Г. Климашевский: «...методы частных наук не могут рассматриваться как формы проявления диалектико-материалистического метода. Представление, согласно которому диалектический метод действует лишь через методы специальных наук и в них самих, в прошлом проявлялось иногда довольно широко и вело к снижению теоретико-критической функции диалектико-материалистического метода как такового» \
Наглядным примером самостоятельного применения диалектического метода в специальном научном исследовании является использование этого метода К. Марксом в «Капитале». В письме Л. Кугельману он писал по поводу высказывания Ф. Ланге, относившегося отрицательно к использованию метода Гегеля в научном исследовании: «Ланге пренаивно говорит, что в эмпирическом материале я «двигаюсь на редкость свободно». Ему и в голову не приходит, что это «свободное движение в материале» есть не что иное, как парафраз определенного метода изучения материала — именно диалектического метода» 1 2.
К непосредственному использованию диалектического метода, диалектических законов мышления в осмыслении процессов, происходящих в природе, призывал естествоиспытателей Ф. Энгельс. «К диалектическому пониманию природы,— писал он,— можно прийти, будучи вынужденным к этому накопляющимися фактами естествознания; но его можно легче достигнуть, если к диалектическому характеру этих фактов подойти с пониманием законов диалектического 1 Klimaszewsky G. Die materialistische Dialektik als Einheit von Theorie und Method.— Deutsche Zeitschrift für Philosophie, 1974, № 7, S. 825.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 32, с. 571—572.
285


мышления. Во всяком случае естествознание подвинулось настолько, что оно не может уже избежать диалектического обобщения. Но оно облегчит себе этот процесс, если не будет забывать, что результаты, в которых обобщаются данные его опыта, суть понятия и что искусство оперировать понятиями не есть нечто врожденное и не дается вместе с обыденным, повседневным сознанием, а требует действительного мышления... Когда естествознание научится усваивать результаты, достигнутые развитием философии в течение двух с половиной тысячелетий, оно именно благодаря этому избавится, с одной стороны, от всякой особой, вне его и над ним стоящей натурфилософии, с другой — от своего собственного, унаследованного от английского эмпиризма, ограниченного метода мышления»
Выполняя регулятивную функцию через соответствующие требования частпонаучных методов познания и непосредственно, всеобщий, диалектический метод оказывает определяющее воздействие на общее направление развития познавательного процесса, на формирование общенаучных методов и методов каждой конкретной науки.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 14.


Глава VI
Диалектический метод и общенаучные специальные методы познания
Диалектический метод как совокупность принципов, требований, сформулированных на основе всеобщих законов действительности, закономерностей формирования и развития общественного познания, принципов, ориентирующих человека в его познавательной деятельности, не исключает разработки и использования общенаучных специальных методов и приемов познания. Такие методы и приемы связаны с решением тех или иных конкретных познавательных задач, они применяются на строго определенных стадиях развития научного познания, обусловливающих возникновение этих задач.
Наиболее плодотворная разработка и использование общенаучных специальных методов и приемов научного исследования осуществляются в том случае, когда они учитывают требования диалектического познания. Другими словами, в требованиях указанных методов в снятом виде должны присутствовать соответствующие требования диалектического метода познания.
287


Рассмотрим общенаучные методы и приемы познания применительно к основным стадиям развития научного познания.
Первой, начальной ступенью научного познания является получение соответствующих данных об исследуемом объекте, установление фактов, дающих определенную информацию о его свойствах и связях.
Факты — это воспринятые человеком и зафиксированные в определенной форме те или иные стороны, моменты действительности. Важнейшей особенностью научного факта является его истинность, допускающая опытную проверку. Факты составляют эмпирический базис науки. Лишь опираясь на них, ученый может проникнуть в сущность исследуемого явления. Факты, по выражению И. П. Павлова,— это воздух ученого.
Для получения необходимых фактов в науке используются такие методы познания, как наблюдение, эксперимент, моделирование.
Наблюдение представляет собой целенаправленное, преднамеренное восприятие явлений, касающихся исследуемого объекта. Оно предполагает предварительную постановку цели, определение способов ее осуществления и контроля за поведением объекта.
Ведущую роль в наблюдении играют органы чувств человека. Но их возможности в восприятии тех или иных сторон действительности, как известно, ограниченны. Поэтому при наблюдении широко используются приборы, которые способны усиливать эффект наблюдения и расширять круг явлений, доступных восприятию. Например, человек не может непосредственно воспринять элементарные частицы, структуру молекулы и атома, значительно удаленные небесные тела и т. д. С помощью же приборов все это становится доступным наблюдателю. Успешное применение приборов для исследования самых различных объектов свидетельствует о том, что принципиально ненаблюдаемых явлений не существует.
288


В связи с применением приборов и других технических средств принято различать наблюдения непосредственные и опосредствованные. Непосредственным называется наблюдение, в процессе которого объект прямо воздействует на органы чувств наблюдателя, опосредствованным — наблюдение, в котором воздействие объекта на органы чувств наблюдателя опосредствовано прибором. В современном научном исследовании эти два вида наблюдения в чистом виде, как правило, не используются, а выступают в качестве сторон единого сложного процесса получения информации о свойствах и связях исследуемого объекта.
Использование приборов в ряде случаев вносит определенные изменения в наблюдаемый объект и тем самым лишает наблюдателя возможности воспринять его в том виде, как он существует в естественных условиях. В частности, влияние прибора на наблюдаемую микрочастицу настолько значительно, что она действительно выступает перед субъектом наблюдения в измененном виде. Но данное обстоятельство не является непреодолимым препятствием, как считают позитивисты, для познания объективных свойств микрообъекта. Оно лишь обязывает наблюдателя в своих выводах учитывать свойства прибора, закономерности его взаимодействия с исследуемым объектом.
Необходимой стороной научного наблюдения является описание. Описание представляет собой фиксацию в той или иной форме результатов наблюдения, информации об исследуемом объекте. При описании используются естественные и искусственные средства выражения информации: научные понятия, знаки, схемы, графики и т. д. Важнейшими требованиями к научному описанию являются: точность, логическая строгость и простота. На современной стадии развития науки эти требования реализуются на основе широкого использования искусственного языка.
В процессе наблюдения субъект отражает и фиксирует качественные и количественные характеристики объекта, в связи с чем описание делится на два вида: качественное и
19 А. П. Шептулин
289


количественное. Качественное описание предполагает фиксацию свойств, указывающих, что собой представляет объект, какие свойства, процессы, явления для него характерны. Количественное описание имеет дело с более или менее точным выражением количественной стороны наблюдаемого явления (процесса, свойства). Оно выступает, таким образом, в виде измерения.
Измерением называется познавательная операция, обеспечивающая численное выражение измеряемых величин. Оно осуществляется благодаря соотношению, сравнению измеряемого свойства или стороны наблюдаемого объекта с тем или иным образцом, принятым за единицу измерения, и поэтому позволяет зафиксировать не только свойства, но и определенные отношения объекта. Измерение бывает двух видов: прямое и косвенное. Прямое измерение представляет собой непосредственное сравнение измеряемого явления, свойства с соответствующим эталоном, косвенное — определение величины измеряемого свойства на основе учета определенной зависимости от других величин. Косвенное измерение помогает произвести определение величин в таких условиях, когда непосредственное измерение осложнено или невозможно (измерение тех или иных свойств космических объектов, микротел и т. д.).
Наблюдение призвано выявлять и фиксировать те свойства и связи, которыми обладает объект, находясь в естественном состоянии. Но субъекту познания важно знать и другие свойства и связи, которые не наблюдаются у него в естественной обстановке, а проявляются в иной ситуации, при вступлении в иные взаимодействия. Для получения информации о свойствах и связях объекта, не наблюдаемых в обычных условиях, используется эксперимент.
Экспериментом является такой метод научного исследования, который предполагает соответствующее изменение объекта или воспроизведение его в специально созданных условиях с целью получения информации о его свойствах и связях.
290


В отличие от наблюдения, когда субъект не вмешивается в исследуемое явление, а ограничивается фиксацией его естественного состояния, эксперимент предполагает активное, целенаправленное вмешательство субъекта в исследуемую область явлений, с нарушением естественного положения вещей, с постановкой объекта в специально предусмотренные условия. Тем самым исследователь заставляет объект проявлять новые, не наблюдаемые в естественном состоянии свойства. Изменяя эти условия в том или ином направлении, он прослеживает тенденцию изменения наблюдаемых свойств и таким образом получает богатый материал, характеризующий поведение объекта в различной обстановке. Поскольку при эксперименте исследуемый объект наблюдается в заранее создаваемых и контролируемых условиях, при необходимости его можно повторить и тем самым проверить наблюдения.
Проводя тот или иной эксперимент, исследователь исходит из имеющихся у него сведений о данной области явлений, опирается на них в выборе способа и конкретных путей проведения эксперимента. Каждый конкретный эксперимент ставится им с целью решения определенной задачи, научной проблемы. Например, французский физик А. Беккерель, обертывая фотопластинку светонепроницаемой бумагой и кладя на нее соль урана с последующим облучением ее солнечными лучами, имел в виду решить вопрос о соотношении рентгеновских лучей и флюоресценции; И. П. Павлов, наблюдая реакцию собаки на звонок, предшествующий появлению пищи, ставил перед собой задачу — раскрыть механизм образования условных рефлексов у животных; итальянский физик А. Вольта, образуя замкнутую цепь из различных металлов, имел своей целью выявить причины появления электрического тока. Другими словами, хотя эксперимент и является средством получения новых данных об исследуемом объекте, в то же время он призван подтвердить или опровергнуть определенное предположение, касающееся исследуемого объекта. Поэтому он связан не только с чув- 291


ствеппыми формами познания, но и с абстрактным мышлением.
Однако имеются объекты, на которые субъект не может непосредственно воздействовать или такое воздействие его затруднено, экономически невыгодно и т. д. Например, мы не можем непосредственно воздействовать на процесс естественного образования алмазов, зарождения жизни на Земле, па процессы, происходящие на Солнце, и т. д. В подобных случаях эксперимент проводится не на самом объекте, а на другом, который в том или ином отношении сходен с первым, воспроизводит те или иные его свойства или связи. Данный вид эксперимента называется модельным экспериментом, а сам метод исследования моделированием.
Моделирование представляет собой воспроизведение определенных свойств и связей исследуемого объекта в другом, специально созданном объекте — в модели с целью их более тщательного изучения. В качестве примера модели можно назвать кибернетические машины, имитирующие свойства человеческого мозга, специальные установки, воспроизводящие невесомость, состояние повышенной радиоактивности, сверхвысокое и сверхнизкое давление и т. д.
Модели бывают материальные и идеальные. Материальными моделями называются такие специально созданные или отобранные человеком объекты, которые физически воспроизводят те или иные свойства и связи, характерные для исследуемого явления. Такого рода моделями являются, например, макеты моста, плотины, электростанции, корабля, самолета, широко применяемые в настоящее время -в технических пауках. Идеальные модели представляют собой мысленные конструкции, теоретические схемы, воспроизводящие в идеальной форме свойства и связи исследуемого объекта. Эти модели фиксируются при помощи определенных знаков, рисунков и других материальных средств.
Важнейшей особенностью модели является сходство с оригиналом в тех свойствах, связях, которые подлежат исследованию. Именно данное обстоятельство и служит осно- 292


ванпем для переноса зпапий, полученных при исследовании модели, па сам оригинал. Формой мышления, осуществляющего такой перенос, является аналогия.
Аналогия представляет собой умозаключение, в ходе которого па основе сходства объектов в одних свойствах, связях делается вывод об их сходстве и в других свойствах, связях. Подобная форма мышления применяется обычно тогда, когда субъект, сравнивая достаточно исследованное явление ,с другим, подлежащим исследованию, обнаруживает их сходство в целом ряде существенных признаков. Учитывая это, он делает заключение о том, что исследуемый объект подчиняется закономерностям, свойственным первому явлению. Основанием для такого предположения является тот факт, что между свойствами, присущими предметам, имеются необходимая связь и взаимозависимость, вследствие чего наличие одних свойств предполагает существование других.
Умозаключение по аналогии играет существенную роль в развитии научного познания. Многие важные открытия сделаны путем переноса закономерностей, свойственных одной области явлений, на явления другой области. Так, нидерландский ученый X. Гюйгенс сделал вывод о волнообразной природе света на основе сходства последнего в целом ряде свойств с таким явлением, как звук. Немецкий физик А. Крё- ниг, сопоставляя движение молекул газа с движением упругих шаров и обнаружив некоторые общие свойства в протекании указанных процессов, объяснил движение газа. Наконец, выявление определенного сходства между отражательными процессами живого организма и некоторыми физическими процессами способствовало созданию кибернетических устройств.
Хотя перенос свойств, выявленных у модели, на оригинал и имеет некоторое основание, он не гарантирует исследователя от ошибок. Знания об объекте, полученные таким путем, являются вероятностными. Однако, несмотря на это, роль моделирования в современном научном познании все 293


больше возрастает. Оно широко используется в физике, химии, биологии, физиологии, для раскрытия механизмов психической деятельности и в познании социальных явлений.
Факты, устанавливаемые в результате наблюдения, эксперимента, моделирования, не просто фиксируются, они осмысливаются, анализируются. В ходе научного анализа происходит отделение единичного от общего, выявляются устойчивые, повторяющиеся свойства и связи, формируются общие представления и эмпирические понятия, соответствующие выводы, суждения. В качестве методов научного исследования при этом используются сравнение, абстрагирование, обобщение.
Сравнение представляет собой выявление тождества и различия в исследуемых явлениях, установление общего и индивидуального (единичного) в объекте. Именно в ходе сравнения одного объекта с другими, данных, полученных в одно время и в одних условиях, с данными, полученными в другое время и в других условиях, субъект устанавливает общее, тождественное.
Результаты, полученные в процессе сравнения, оформляются, закрепляются и получают самостоятельное существование благодаря абстрагированию, которое представляет собой выделение определенных свойств и связей исследуемого объекта при отвлечении от других, присущих ему характеристик, не представляющих интереса для субъекта. Выделенные исследователем свойства и связи превращаются в самостоятельные идеальные образования — абстракции и выступают в виде соответствующих эмпирических понятий. Абстрагирование является важнейшим приемом мыслительной деятельности, применяемым в той или иной форме на всех ступенях развития научного познания.
На рассматриваемой ступени познания абстрагирование осуществляется в органической связи с обобщением. Выделенное в процессе анализа исследуемых фактов, отделенное от своего носителя, объекта, и превращенное в самостоя294


тельный идеальный образ свойство, благодаря такому мыслительному приему, как обобщение, распространяется на все явления данного рода. В результате возникает общее эмпирическое понятие или представление. Процесс обобщения протекает в форме индукции, которая позволяет на основе фактов, касающихся части явлений, сделать соответствующий вывод о всех явлениях данного рода. Такая индукция является неполной, или популярной. Наряду с нею па данной стадии познания применяется и полная индукция, которая принимает в расчет все явления, составляющие данный класс, и соответствующий вывод основывается на установлении фактической принадлежности того или иного свойства всем предметам рассматриваемого класса.
Выводы, полученные в ходе анализа фактов, сопровождающегося абстрагированием и обобщением, носят вероятностный, проблематичный характер. Это касается и тех выводов, которые получены путем полной индукции. Дело в том, что на данной ступени познания субъект не знает причин, вызвавших к жизни исследуемые явления, их свойства, не в состоянии отделить необходимого от случайного, а поэтому не может с достоверностью судить о том, всегда ли зафиксированные у объекта свойства будут ему присущи, обусловлены ли они его природой или случайными обстоятельствами. Все общие положения, сформулированные на этой стадии познания, являются по существу гипотезами.
Гипотеза представляет собой предположение о причине, обусловливающей соответствующие явления, о той или иной их необходимой связи. Однако не всякое предположение о причине или необходимой связи какого-либо явления можно назвать научной гипотезой. Научная гипотеза должна отвечать ряду требований: 1) опираться на все факты, касающиеся исследуемой области явлений; 2) учитывать установленные наукой и подтвержденные практикой положения; 3) объяснять известные факты; 4) быть способной предсказывать новые факты и 5) допускать возможность экспериментальной проверки.
295


Прп выдвижении гипотез о причинно-следственной связи в науке широко используются разработанные Ф. Бэконом и Д. С. Миллем методы: сходства, различия, остатка и сопутствующих измепений.
Метод сходства предполагает отбор ряда случаев, в которых наблюдается исследуемое явление. Необходимо установить, в чем эти случаи сходны. Повторяющиеся моменты предположительно можно считать причиной исследуемого явления. Например, А. Беккерель, рассматривая случаи засвечивания фотопленки, обернутой светонепроницаемой бумагой, при соприкосновении ее с тем или иным веществом выделил некоторый повторяющийся момент. Им оказалось наличие в веществе солей урана. На основе этого А. Беккерель сделал предположение, что причиной засвечивания фотопластинки являются особые лучи, испускаемые ураном и проникающие через светонепроницаемую бумагу. При разработке данной гипотезы французский физик использовал метод сходства.
Метод различия предполагает анализ двух весьма сходных случаев, в одном из которых исследуемое явление наблюдается, а в другом нет. В ходе анализа следует выявить моменты, отличающие случаи, где явление обнаруживается, от другого, где оно не имеет места. Выделенные моменты можно принять за предполагаемую причину рассматриваемого явления. В качестве примера разработки гипотезы методом различия может служить упомянутое выше раскрытие О. Рёмером причины отклонения во времени наступления отдельных затмений Юпитера Луной. В результате тщательного анализа отдельных затмений и положения в эти моменты Земли он обнаружил, что в январские затмения Юпитер находится ближе к Земле, чем в июльские.
Метод остатка рекомендует в поисках причины явления Л взять для анализа такой объект, в котором наблюдаются явления а, в, с, ди. известно, что явление а порождается причиной А, явление в порождается В, с — С. Выявленный в ходе такого анализа остаток — обстоятельство О можно предполо296


жительно рассматривать в качестве причины исследуемого явления (1. Наглядным примером использования метода остатка при разработке гипотезы является проанализированный выше процесс изучения У. Ж. Ж. Леверье отклонений, наблюдаемых в движении Урана. Он проанализировал влияние всех известных планет на движение Урана и определил отклонение, которое не объяснялось их влиянием. Тогда Леверье выдвинул предположение о существовании неизвестной планеты, которая своим воздействием вызывает рассматриваемое отклонение.
Метод сопутствующих изменений требует рассматривать исследуемое явление в изменении и при этом фиксировать, какие стороны в объекте соответственно изменяются. Такие стороны можно считать предполагаемой причиной происходящих изменений. Примером использования данного метода при выдвижении гипотезы служит разработка Д. И. Менделеевым периодической системы элементов. Прослеживая изменения ряда свойств химических элементов, Д. И. Менделеев отметил и изменение их атомного веса. Тогда он расположил химические элементы в порядке возрастания их атомных весов и обнаружил определенную периодичность в изменениях химических свойств. На основе этого он высказал предположение о зависимости химических свойств элементов от их атомных весов.
Будучи сформулированной в качестве предположения о причине или о необходимой связи тех или иных исследуемых явлений, гипотеза предполагает выведение соответствующих следствий, одни из которых должны объяснять извесь ные явления, а другие — предсказывать явления еще не известные.
Того, что гипотеза позволяет объяснить ранее установленные научные факты, еще недостаточно, чтобы сделать окончательный вывод об ее истинности, поскольку те же самые явления можно объяснить и другим путем, из других оснований. Ведь одно и то же явление может порождаться различными причинами. Поэтому для окончательного решения 297


вопроса об истинности той или иной гипотезы необходимо, опираясь на нее, предсказать новые, не известные еще явления и вызвать их к жизни, создав соответствующие условия. Примером данного способа обоснования гипотезы, превращения ее в истинное знание может служить объяснение итальянским физиком Э. Ферми факта усиления радиоактивности облучаемого нейтронами вещества в присутствии каких-либо легких веществ. Проводя опыты по облучению нейтронами радиоактивных веществ, Б. М. Понтекорво и Э. Амальди заметили, что степень радиоактивности, приобретаемой веществом в результате его облучения, зависит от находящихся рядом предметов. Например, при облучении серебряного цилиндрика в свинцовом ящике его радиоактивность была незначительной; когда же облучаемый цилиндр находился на деревянной подставке, она значительно возросла. Проанализировав указанные обстоятельства, Э. Ферми сделал предположение о причине увеличения радиоактивности.
Суть его предположения заключается в следующем. Попадая в вещество и сталкиваясь с тем или иным ядром, нейтрон теряет часть своей энергии. Но какое именно количество энергии он теряет в каждом конкретном случае, зависит от того, с каким — тяжелым или легким — ядром он столкнется. Если он столкнется с тяжелым ядром, например с ядром атома свинца, то, ударившись о него, он отскочит, имея почти ту же самую скорость, то есть потеряет очень мало энергии. Если же он столкнется с легким ядром, скажем с ядром атома водорода, то, передав ему часть своей энергии, он отскочит, имея меньшую скорость. Таким образом, чем легче ядро, тем больше энергии потеряет нейтрон в результате столкновения с ним. Но уменьшение скорости нейтрона увеличивает его шансы быть захваченным ядром атомов вещества, через которое он проходит, ибо, двигаясь медленнее, оп более продолжительное время взаимодействует с встречающимися на пути ядрами. Поэтому, когда рядом с облучаемым веществом находятся легкие тела, например дерево, содержа298


щее в себе большое количество водорода, нейтроны, попадая в него, чаще захватываются ядрами, что вызывает увеличение радиоактивности.
Определив предполагаемую причину увеличения радиоактивности, Э. Ферми вывел из нее соответствующее следствие: радиоактивность облучаемых нейтронами веществ должна увеличиваться в присутствии любого легкого вещества. Желая проверить истинность своего вывода, он решил провести облучение серебра в парафине, который содержит в себе гораздо больше атомов водорода, чем дерево. Облученное в парафине серебро приобретало еще большую радиоактивность, чем та, которая наблюдалась при облучении его на деревянной подставке. Этот факт наглядно подтвердил правильность сделанного Э. Ферми предсказания новых явлений, а вместе с тем и истинность выдвинутой им гипотезы.
Для обоснования гипотезы широко используется мысленный эксперимент, представляющий собой создание таких комбинаций из мыслительных образов, которые позволяют выделить процесс в чистом виде и уяснить сущность исследуемого явления. Ситуация, создаваемая посредством мысленного эксперимента, как правило, практически неосуществима, однако она отражает (правда, в идеализированной форме) определенные свойства и связи действительности. Ярким примером такого эксперимента является мысленная ситуация, предложенная Г. Галилеем для опровержения аристотелевского положения, что движущееся тело останавливается после прекращения воздействия на него определенной силы, и для того, чтобы показать истинность выдвинутого им принципа инерции. Галилей предложил представить движущуюся по горизонтальной поверхности тележку, которую кто-то толкнул. Пройдя определенное расстояние, тележка должна остановиться в результате трения. Но если мы будем уменьшать трение, делать оси тележки, на которых находятся колеса, и дорогу все более и более гладкой, то тележка будет проходить все большее и большее расстояние. И если, продолжает рассуждать Галилей, трение будет сведено к нулю, тележка, 299


получив толчок, будет находиться в состоянии движения вечно. Данная ситуация практически неосуществима, но она дает наглядное представление о процессе, протекающем в идеализированных условиях, и тем самым позволяет убедиться в истинности проверяемой гипотезы.
Другим примером мысленного эксперимента, позволившим уяснить некоторые закономерности работы паровой машины благодаря идеализации исследуемого явления, может служить рассуждение С. Карно об идеальной паровой машине. По поводу данного эксперимента Ф. Энгельс заметил, что С. Карно, исследуя паровую машину, обнаружил, что в ней основной процесс не выступает в чистом виде, а заслонен всякого рода побочными процессами. Устранив эти безразличные для главного процесса побочные обстоятельства, он «сконструировал идеальную паровую машину... которую, правда, так же нельзя осуществить, как нельзя, например, осуществить геометрическую линию или геометрическую плоскость, но которая оказывает, по-своему, такие же услуги, как эти математические абстракции: она представляет рассматриваемый процесс в чистом, независимом, неискаженном виде» 1.
Говоря о методах проверки гипотезы, способах ее превращения в истинное знание, следует подчеркнуть, что главным из них является практика, практическое осуществление вытекающих из нее следствий.
По мере накопления знания отдельных причинно-следственных связей, отдельных необходимых свойств и отношений, касающихся какой-либо области действительности, возникает потребность объединить все эти знания в единую логически стройную систему, вывести их из единого принципа. Данная познавательная задача решается благодаря построению теории.
Теория представляет собой систему идеальных образов, отражающих всю совокупность необходимых свойств и связей объекта, взятых в их естественной взаимозависимости.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 544.
300


В теории каждое понятие, положение занимает строго определенное место и необходимым образом связано с другими понятиями и положениями. Важнейшими характеристиками теории являются: полнота охвата отражаемой области действительности, проверяемость, объяснение существующих свойств и связей объекта и предсказание их изменения в будущем, возможности появления новых свойств и связей, новых явлений, качественных состояний.
При построении теории широко используется аксиоматический метод, суть которого сводится к следующему. Устанавливается набор исходных положений (аксиом, постулатов), затем по строго определенным правилам из них выводятся другие положения, из этих — третьи и т. д. вплоть до построения целостной, логически связанной системы знания. Примером теории, построенной аксиоматическим методом, является геометрия Евклида. Опираясь на пять исходных постулатов, он построил систему знаний, в которой каждое звено выводится, обосновывается исходя из предшествующих. С помощью аксиоматического метода осуществлял построение теории механики Ньютон. Сначала он определил общие исходные понятия и принципы, характеризующие механическое движение (масса, количество движения, сила, основные законы механики и т. д.). Затем из них был выведен ряд специальных законов механического движения, в частности закон вращения тела, закон колебания, и предложены способы решения различных механических задач.
На первых, начальных ступенях развития научного знания аксиоматический метод был содержательным, имел дело с понятиями и положениями (аксиомами), которые так или иначе обобщали накопленный эмпирический опыт и рассматривались как интуитивно очевидные. «Но впоследствии, по мере дальнейшего развития математики и логики, содержательная сторона аксиоматического метода стала вытесняться чисто формальными построениями. Аксиомы вводятся как описания абстрактной системы отношений, не имеющие жесткой связи с какой-либо реальной областью действитель301


ности. Высказывания, получаемые в результате дедуктивного выведения из этих аксиом, представляют собой звенья единой теории. После создания такой теории возникает проблема ее интерпретации — распространения на ту или иную предметную область. Интерпретация формальной теории предполагает наличие правил, позволяющих связать термины, входящие в исходные аксиомы, с характеристиками той или иной реальной области действительности, а сами аксиомы — с отношениями между этими характеристиками. В отличие от содержательной теории, которая объясняет строго определенную область действительности, формальная может быть использована для объяснения нескольких различных областей действительности, приобретая некоторые дополнительные определения при той или иной интерпретации.
В результате широкого использования аксиоматического метода при построении формальных систем он превратился в метод построения формализованных систем.
Формализованная аксиоматическая система строится как определенный формализованный язык. Термины, на основе которых формулируются аксиомы, превращаются в исходные знаки, а они по особым правилам соединяются в основные формулы, выступающие в роли аксиом. Из этих формул выводятся другие, производные формулы, и таким образом шаг за шагом создается абстрактная знаковая модель, которая, будучи интерпретированной применительно к той или иной области действительности, становится определенной теорией, теоретическим знанием.
Построение научной теории часто осуществляется гипоте- тико-дедуктивным методом, суть которого заключается в том, что создается система дедуктивно связанных гипотез, а из них выводятся соответствующие суждения, подлежащие эмпирической проверке. Различаются два вида гипотетико-дедуктив- ного метода. Один из них имеет дело с построением содержательных гипотез, второй — с построением формальной системы, требующей соответствующей интерпретации. Первый вид предполагает введение исходных содержательных поня- 302


тип, которые впоследствии могут подвергаться математическому описанию, второй — разработку математического аппарата, который затем в процессе построения теории интерпретируется.
При разработке научной теории широко используются такие методы научного исследования, как идеализированное и знаковое моделирование, выделение исследуемого процесса в чистом виде, введение идеализированных объектов («идеальный газ», «идеальный математический маятник», «абсолютно упругое тело», «абсолютно черное тело», «точка», «прямая», «плоскость» и т. д.). Все эти приемы научного познания способствуют отделению необходимого от случайного, существующих в органическом единстве, а также выражению в системе идеальных образов необходимых свойств и связей, составляющих сущность исследуемых объектов.


Глава VII
Некоторые закономерности взаимосвязи форм мышления в свете диалектического метода
В формальной логике формы мышления рассматриваются как неизменные, одна рядом с другой, поэтому разрабатываемые в ее рамках классификации не отражают исторического процесса их возникновения и развития, не выясняют необходимой взаимосвязи и взаимозависимости между ними. Такую классификацию форм мышления мы находим у основоположника формальной логики Аристотеля, у Канта и других философов.
Гегель впервые попытался представить формы мышления в развитии. Исходным пунктом в их движении у Гегеля взято понятие, хотя исторически ему предшествует целый ряд других, более простых форм мышления, подготавливающих почву для его возникновения. Понятие является результатом развития и взаимосвязи таких форм мышления, как суждение, умозаключение. Именно на их основе возникают, формируются понятия. Формируясь, понятие отрицает их и включает в себя в снятом виде, в качестве необходимых мо304


ментов своего содержания. По Гегелю же, наоборот, развитие понятия обусловливает появление суждений, а затем и умозаключений.
Развитие форм мышления связано с развитием познания. С переходом познания на новые, более высокие стадии, ступени, выявляются новые стороны объективной действительности, новые связи и отношения, которые требуют соответствующих средств выражения и фиксации. Все это неизбежно приводит к изменению, совершенствованию старых и появлению новых форм мышления, новых видов суждений, умозаключений и понятий.
Как же развивались формы мышления?
Простейшей его формой является суждение, поэтому развитие форм мышления целесообразно прежде всего проследить на суждении.
Как уже отмечалось, познание окружающего мира начинается с осмысления отдельного как единичного, с выявления тех или иных единичных, ранее не встречавшихся свойств. Данное знание выражается и фиксируется в единичных суждениях типа: «Отдельное есть единичное»; «СССР — страна, где впервые победила социалистическая революция»; «В СССР существует общественная собственность на основные средства производства». Еще один пример. В далекой древности, натирая янтарь шерстью или шерстяной тканью, люди заметили у него неизвестное ранее свойство — способность притягивать к себе другие тела. Свое знание люди выразили в суждении рассматриваемого типа: «Янтарь, будучи натертым, притягивает к себе другие тела».
1. 	«8 есть Р».
Подобные суждения сначала выступают как неопределенные единичные суждения, так как еще не известно, принадлежат ли свойства, фиксируемые в них, другим материальным образованиям или не принадлежат. Дальнейшее развитие познания может показать, что эти свойства не принадлежат другим предметам данной группы. В таком случае неопределенное единичное суждение становится суждением определен20
А. П. Шептулин
305


ным и выражается в следующей форме: «Из всех предметов данной группы только этот предмет обладает данным, ранее неизвестным свойством»; «Из всех европейских стран только СССР является страной, где впервые победила социалистическая революция»; «Из всех исследованных предметов только янтарь, будучи натертым, обнаруживает свойство притягивать другие тела».
2. 	«Из всех исследованных Э только данное 8 есть Р».
По мере расширения круга исследуемых предметов, по мере того, как выясняется, что свойство, выраженное в определенном единичном суждении, не принадлежит не только предметам данной группы, но и предметам других групп, определенное единичное суждение развивается в выделяющее единичное суждение.
3. 	«Из всех 8 только данное 8 и только оно есть Р».
Если же в ходе исследования других предметов данной группы обнаружится, что свойство, которое встречается у ранее исследованного предмета и которое выразили в неопределенном единичном суждении, принадлежит и другим исследуемым предметам данной группы, то единичное неопределенное суждение превращается в единичное суждение типа «Отдельное есть общее»; «Янтарь (но не только он), будучи натертым, притягивает к себе другие тела».
4. 	«Э (но не только оно) суть Р».
Суждение «Отдельное есть общее», указывая на то, что данный отдельный предмет обладает тем или иным общим свойством, утверждает тем самым, что этим свойством обладают и другие отдельные предметы. Отсюда единичное суждение данного типа неизбежно превращается в частное суждение: «Некоторые отдельные предметы обладают данным свойством».
5. 	«Некоторые 8 суть Р».
Частное суждение выступает как неопределенное суждение, поскольку неизвестно, принадлежит данное свойство другим предметам или нет. При исследовании других предметов данной группы может обнаружиться, что им не принаД306


лежит рассматриваемое свойство. В таком случае неопределенное частное суждение превращается в определенное частное суждение.
6. 	«Из всех 8 только некоторые 3 суть Р».
В дальнейшем, по мере обнаружения того, что данное свойство не принадлежит не только некоторым предметам рассматриваемой группы, но и никаким другим предметам вообще, определенное частное суждение превращается в выделяющее частное суждение.
7. 	«Только некоторые 3 и только они суть Р».
В ходе исследования предметов различных групп может обнаружиться, что рассматриваемое свойство присуще не только некоторым предметам данной группы, но и предметам других групп. В таком случае определенное частное суждение превращается в суждение включающее.
8. 	«Некоторые 8 (но не только они) суть Р».
Но дальнейшее познание может пойти и в другом направлении. При исследовании других предметов данной группы может обнаружиться, что все они обладают данным свойством. Тогда неопределенное частное суждение развивается в общее суждение.
9. 	«Все 8 суть Р».
Общее суждение сначала выступает как неопределенное суждение, ибо неизвестно, только ли данным предметам или и предметам других групп принадлежит данное свойство. Возможно, что у предметов ряда исследуемых групп указанного свойства не обнаружится. В таком случае неопределенное общее суждение превращается в определенное общее.
10. 	«Из всех исследованных Э только данное Э суть Р».
Если будет установлено, что то или иное свойство материальных образований у всех других групп отсутствует, то определенное общее суждение развивается в выделяющее общее суждение.
11. 	«Только данные 8 и только они суть Р».
Но по мере развития познания может выявиться, что то или иное свойство, зафиксированное в неопределенном общем 307


суждении, принадлежит предметам, относящимся к другим группам. В этом случае общее суждение превращается в более общее.
12. 	«Все 8 (но не только они) суть Р».
Данное более общее суждение, в свою очередь, будет развиваться, с одной стороны, по горизонтали, то есть может превратиться в суждение определенное и затем выделяющее, а с другой — по вертикали, превращаясь в еще более общее суждение, пока не будут выявлены всеобщие свойства, то есть свойства, присущие всем предметам исследуемой группы или всем предметам вообще.
Итак, на стадии движения познания от единичного к общему и всеобщему суждения развиваются от суждений единичных к суждениям частным и затем к общим. Вместе с тем каждая из указанных групп, в свою очередь, развивается из суждений неопределенных к суждениям определенным, выделяющим и включающим. В результате познания, с одной стороны, происходит уточнение, выделение особенного, с другой — выделение общего и всеобщего.
Применительно к рассмотренным видам суждений классификация их будет выглядеть следующим образом:
А. 	Единичные суждения
(1) 	неопределенное единичное
(Этот предмет обладает свойством Р);
(2) 	определенное единичное
(Из всех исследованных предметов только данный предмет обладает свойством Р);
(3) 	выделяющее единичное . <
(Из всех вообще предметов только данный обладает свойством Р);
(4) 	включающее единичное
(Этот предмет (но не только он) обладает свойством Р).
Б. Частные суждения
(1) 	неопределенное частное
(Некоторые предметы имеют свойство Р);
(2) 	определенное частное
308


(Из всех предметов данной группы некоторые имеют свойство Р);
(3) 	выделяющее частное
(Из всех вообще предметов некоторые обладают свойством Р);
(4) 	включающее частное
(Некоторые предметы (но не только они) обладают свойством Р).
В. 	Общие суждения
(1) 	неопределенное общее
(Все предметы данной группы обладают свойством Р);
(2) 	определенное общее
(Из всех исследованных предметов только предметы данной группы (все) обладают свойством Р);
(3) 	выделяющее общее
(Из всех вообще предметов только предметы данной группы (все) обладают свойством Р);
(4) 	включающее общее
(Все предметы данной группы (но не только они) обладают свойством Р).
Выделение данных 12 видов суждений осуществлено на основе закономерностей развития познания от единичного к особенному и всеобщему и вместе с тем от неопределенного ко все более определенному. В качестве основания деления берется принадлежность утверждаемого свойства тому или иному множеству предметов (одному, некоторым, всем предметам) и степень их изученности (констатация факта, выражение результата изучения некоторого класса предметов, результата изучения всего множества объектов).
Все рассмотренные виды суждений фиксируют лишь то, что непосредственно наблюдается, что лежит на поверхности явлений, и поэтому познавательная ценность их невелика. Например, общие суждения па этой стадии познания (в отличие от единичных и частных суждений, истинность которых несомненна, ибо они фиксируют то, что есть) являются 309


проблематичными, ибо все предметы более или менее широкого класса наблюдать сразу невозможно. Отсюда вывод о том, что всем предметам того или иного класса присуще какое-либо общее свойство, предположителен. Он основан на простой повторяемости, на том, что все наблюдаемые предметы той или иной группы обладают этим свойством.
Но познание не останавливается на данной стадии развития, на констатации общих свойств, оно стремится объяснить общие свойства предметов из их природы, раскрыть их сущность. Люди начинают строить гипотезы о причинах, обусловливающих появление тех или иных общих свойств. Предположение о причинах того или иного свойства выражается в суждении возможности: «Возможно, данное обстоятельство является причиной исследуемого явления»; «Способность проводить электричество, возможно, зависит от толщины проводника».
13. 	«8 возможно есть Р».
В данном суждении фиксируется предполагаемая связь следствия с его причиной.
При исследовании причинно-следственной связи обычно строится не одна гипотеза, не одно предложение, а несколько, поэтому суждение возможности заменяется суждением разделительным: «Способность проводить электричество зависит или от длины проводника, или от его состава».
14. 	«Э суть или Р1 или Рг».
В ходе проверки истинности того или иного предположения из него выводятся следствия, которые непременно должны быть, если предполагаемая причина является действительной причиной исследуемого свойства. Данное движение мысли осуществляется в форме условного суждения: «Если способность проводить электричество зависит от толщины проводника, то толстые проводники любого состава должны проводить электричество».
15. 	«Если Э есть Р1, то 8 есть Рг».
Результаты проверки предполагаемого следствия фиксируются в категорических суждениях, в безусловной форме 310


выражающих то, что установлено: «Толстый проводник из шелка не проводит электричества».
16. 	«Э есть Р»; «Э не есть Р».
Категорическое суждение фиксирует то, что есть, поэтому оно, по сути дела, есть суждение действительности в отличие от суждения возможности, с которым мы имеем дело в начальный момент исследования причинно-следственной связи.
На основе результатов проверки делаются выводы о наличии или отсутствии причинно-следственной связи между исследуемыми явлениями, выражающиеся обычно в форме категорических суждений: «Способность проводить электричество зависит от состава вещества»; «Способность проводить электричество не зависит от толщины проводника».
Но в отличие от категорических суждений, фиксирующих результаты проверки (суждения действительности), данные суждения являются суждениями необходимости, поскольку они фиксируют не просто то, что есть, а то, что неизбежно наступает при определенных условиях: «Способность проводить электричество необходимо зависит от состава вещества».
17. 	«8 необходимо есть Р».
Итак, в процессе движения познания от следствия к причине, от внешнего к внутреннему, необходимому осуществляется переход от суждений возможности через суждения разделительные, условные и категорические к суждениям действительности и необходимости. Суждения разделительные, условные и категорические выступают в виде звеньев, связывающих суждения возможности с суждениями действительности и необходимости.
От выявления отдельных необходимых связей познание в своем развитии направляется к сущности — воспроизведению необходимой взаимосвязи внутренних сторон исследуемых материальных образований. На этой стадии движения познания появляются новые формы суждений.
Если окинуть взглядом все отмеченные выше суждения, то нетрудно заметить, что одни из них фиксируют то, что 311


лежит па поверхности, то, что есть, что возникло и существует во всей непосредственности как единство случайного и необходимого, другие же фиксируют необходимые связи. В первых необходимое еще не отделено от случайного, во вторых оно мыслится как таковое, без связи со случайным. Первые суждения, как мы видели, возникали на стадии движения познания от единичного к общему, вторые — на стадии движения от следствия к причине, от внешнего к внутреннему, от случайного к необходимому. Первую группу суждений Ф. Энгельс называет суждениями единичности, вторую — суждениями особенности.
Для суждений единичности характерно то, что в них фиксируется наличное бытие, бытие как факт. Они еще не отражают, не воспроизводят в идеальной форме внутренних необходимых связей явления. Например, в суждениях «Трение порождает теплоту», «Уран обладает радиоактивностью» фиксируется то, что есть, то, что обнаружено. Здесь еще не раскрывается природа фиксируемого, оно не объясняется, не выводится.
18. 	«Э есть Р».
Но человек не ограничивается фиксированием наличного бытия. Он стремится объяснить это бытие из внутренних связей, отношений, стремится понять его как необходимое. Выражение знания необходимого осуществляется, как мы уже говорили, в суждениях необходимости, которые представляют собой суждения особенности, поскольку они фиксируют необходимую связь одной особой группы явлений с другой особой группой при строго определенных условиях. Речь идет о таких суждениях, как: «Всякое механическое движение в процессе трения необходимо превращается в теплоту»; «Уран при альфа-распаде необходимо превращается в торий».
19. 	«Все Э необходимо суть Р».
По мере накопления знаний об отдельных необходимых сторонах той или иной группы явлений люди, выделив одну, основную сторону, начинают шаг за шагом воспроизводить всю совокупность внутренних необходимых сторон иссле312


дуемых явлений, их сущность. На этой стадии познания у них формируются суждения всеобщности, например: «Любая форма движения материи при строго определенных для каждого случая условиях может превратиться и неизбежно превращается в любую форму движения материи».
20. 	«Все Э необходимо суть все Р».
В данном суждении фиксируется уже не только наличное бытие, не только то, что есть, но и то, что необходимо наступает, и не только отдельная необходимая связь, а система необходимых связей, которая охватывает все предметы данной группы и все их основные стороны. Суждение всеобщности и по содержанию и по форме является высшим. Дальнейшее развитие знания класса предметов, охватываемых этим суждением, не может изменить его форму, ибо оно фиксирует связь каждого предмета данного класса с каждым другим его предметом. В настоящем суждении каждому предмету соответствующей группы, по сути дела, приписываются все свойства, присущие этой группе предметов (и уже открытые, и еще не открытые).
Появление в той или иной области науки данного вида суждений — прямое свидетельство того, что наука в этой области достигла знания сущности исследуемых предметов.
Теперь об изменении умозаключений и понятий в процессе движения познания от одной ступени к другой.
На первой стадии движения познания мышление функционирует в форме индуктивного умозаключения, в котором из нескольких посылок, фиксирующих отдельные единичные факты, делается вывод о принадлежности или непринадлежности того или иного свойства, связи или отношения всем предметам исследуемой группы. В индуктивных умозаключениях мысль развивается от единичного к общему и всеобщему.
На стадии установления причинно-следственной связи и отделения необходимого от случайного мысль развивается в форме дедуктивных умозаключений. Она идет при этом от общего к частному, от общего к общему, от частного к част313


ному. Дедуктивные умозаключения имеют много различных форм. На стадии обнаружения причинно-следственной связи и установления необходимости они выступают в форме разделительно-категорического и условно-категорического силлогизмов. Когда мы, высказав ряд положений о предполагаемых причинах того или иного явления и проверив каждое из них, делаем соответствующее умозаключение, мы выражаем свои мысли в форме разделительно-категорического силлогизма.
Когда же мы делаем соответствующие выводы из предположения и проверяем, как все обстоит на самом деле, а затем решаем, является ли данная связь причинно-следственной или нет, мы выражаем свои мысли в условно-категорическом силлогизме.
Выводы результатов проверки того или иного предположения, как мы уже отмечали, выражаются в суждениях необходимости. Но это значит, что они отражают такие стороны, свойства, которые присущи всем явлениям, составляющим объем субъекта данного суждения. Следовательно, суждения необходимости можно использовать для распространения знания, входящего в их содержание, на каждый конкретный предмет, на каждый особенный случай, относящийся к объему субъекта указанного суждения. Это происходит на стадии движения познания от выявления отдельных общих сторон исследуемых предметов к воспроизведению их сущности (совокупности необходимых внутренних сторон в их органической связи), на стадии использования тех или иных знаний в практической деятельности людей. Данное движение мысли выражается в категорическом силлогизме. Например:
«Заряд ядра, равный единице, обусловливает такие химические свойства, которые присущи водороду.
Данный химический элемент имеет заряд ядра, равный единице.
Значит, он представляет собой водород».
Итак, различные формы умозаключения не являются застывшими, раз и навсегда данными, существующими одна 314


рядом с другой, они находятся в движении, в необходимой взаимосвязи, которая обусловлена развивающимся процессом познания, его переходом с одной ступени на другую.
Оперируя суждениями и умозаключениями, люди вырабатывают, формируют определенные представления и понятия, в которых они фиксируют познанное и которые ^являются своего рода узловыми пунктами сложного, противоречивого пути познания человеком окружающей действительности. Отражая процесс движения и развития познания, формируясь в ходе этого процесса, понятия изменяются, развиваются по мере изменения и развития их содержания.
На первой стадии познания возникают конкретные представления, отражающие предмет как целое, в единстве присущих ему свойств, сторон. Однако эта конкретность представляет собой еще чувственную конкретность, беспорядочное, хаотическое представление о целом.
Затем, когда познающий субъект, анализируя чувственноконкретные данные, начинает ввгдёлять отдельные стороны, свойства исследуемых предметов, переходит от единичного к общему, формируются абстрактные понятия, отражающие лишь отдельные стороны предметов. По мере того как субъект познания шаг за шагом проникает в сущность исследуемых материальных образований, воспроизводит в сознании, переходя от одного звена к другому, всю систему внутренних, необходимых связей, отношений, снова появляются конкретные понятия. Но данное конкретное, в отличие от конкретного на начальной стадии познания, не является чувственно наглядным, хаотическим представлением о целом, а отражает внутреннюю природу материальных образований, их сущность.
Таковы некоторые закономерности развития форм мышления в свете диалектического метода познания.


Заключение
Диалектический метод является выводом из истории развития познания. Его принципы формулируются на основе всеобщих свойств и связей объективной действительности, закономерностей функционирования и развития познания, выраженных в законах и категориях диалектики. Эти принципы представляют собой соответствующие нормы, требования к мыслящему субъекту, ориентирующие его в познавательной и предметно-преобразующей деятельности.
Каждый принцип диалектического метода связан со строго определенной ступенью развития познания, на которой выявляются, выражаются в соответствующих категориях и теоретически осмысливаются всеобщие свойства и связи действительности. Будучи сформулированным и введенным в мыслительную деятельность, тот или иной методологический принцип не прекращает своего действия с переходом познания на новую, более высокую ступень, а продолжает действовать вместе с методологическими принципами, вызванными к жизни новой ступенью познания и призванными 316


обеспечить нормальное функционирование и развитие познавательной деятельности в рамках этой ступени. Так, принцип объективности, связанный с первой, начальной ступенью развития познания, продолжает действовать и на следующей его ступени, когда субъект преобразует исследуемый объект и полученную о нем информацию, когда вступает в действие принцип активности субъекта. Его требования остаются в качестве важнейших требований и на всех последующих ступенях познания: ступени выявления единичных и общих свойств, качественных и количественных характеристик исследуемого объекта, ступени раскрытия присущих ему внешних и внутренних причинно-следственных связей, отделения необходимого от случайного, раскрытия в объекте противоположных сторон, тенденций, прослеживания его возникновения и основных стадий развития, уяснения механизма его перехода из одного качественного состояния в другое, воспроизведения в системе понятий его сущности — всей совокупности его необходимых сторон (элементов) и закономерностей их взаимосвязи и взаимозависимости.
Аналогичным образом обстоит дело и с принципом активности субъекта познания. Вступив в действие вслед за принципом объективности рассмотрения, он продолжает наличествовать и на всех последующих ступенях развития познания. В самом деле, субъект должен быть активным и при выявлении единичных и общих свойств, качественных и количественных характеристик, рассматривая объект во всех его связях и отношениях и на ступени раскрытия причинно- следственных связей объекта, отделения необходимого от случайного и т. д. Все это характерно и для принципа всесторонности рассмотрения. Субъект должен учитывать все доступные ему стороны и связи не только при выявлении общих свойств, познании качественной и количественной определенности объекта, но и при раскрытии его причинно-следственных связей, содержания, формы и т. д. вплоть до воспроизведения его сущности в системе идеальных образов.
317


Тот факт, что каждый методологический принцип, вступив в действие па определенной ступени развития познания, пе сходит со сцены с переходом его на последующие ступени, а продолжает действовать, свидетельствует о том, что принципы диалектического метода познания при решении той или иной проблемы применяются одновременно и в определенной взаимосвязи. Диалектический метод представляет собой не простую совокупность принципов, расположенных один рядом с другим, а целостную систему, в которой каждый принцип занимает строго определенное место и необходимым образом связан со всеми другими. Поэтому в процессе познавательной деятельности нельзя ограничиваться применением какого-либо одного принципа, пусть он будет самым важным, основным, принципом, а нужно применять все принципы, всю их совокупность в определенной последовательности, учитывая конкретную ступень проникновения человеческого ума в исследуемую область действительности.
Из всего этого следует вывод: овладеть диалектикой как методом познания, методом мышления — значит усвоить все ее принципы, все требования и уметь применять не только каждый из них в отдельности, но и все вместе, в необходимой взаимосвязи, в определенной последовательности, то есть системно.
Требование системности в процессе познания выражается не только в том, чтобы объект познания рассматривался в качестве системы — целостного образования, элементы которого находятся в органической взаимосвязи и взаимозависимости,— но и в том, чтобы методологические принципы, входящие в содержание данного требования, тоже применялись в органической взаимосвязи и взаимозависимости. И это касается не только требований, составляющих диалектический метод познания, но и требований общенаучных и специальных методов познания, соотношения последних с диалектическим методом.


ОГЛАВЛЕНИЕ
ПРЕДИСЛОВИЕ 3
Глава I
ТЕОРИЯ И МЕТОД 5
1. 	Понятие метода —
2. 	Метод и методология 10
3. 	Взаимосвязь теории и метода 20
Глава II ДИАЛЕКТИКА КАК ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ 29
Глава III ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МЕТОДА 44
Глава IV ПРИНЦИПЫ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МЕТОДА ПОЗНАНИЯ 84
1. Принцип отражения 87
2. Принцип активности 101
3. Принцип всесторонности 110
4. Принцип восхождения от единичного к общему и обратно.
Единство индукции и дедукции 126
5. 	Принцип взаимосвязи качественных и количественных ха-
рактеристик 140
6. 	Принцип детерминизма 152
7. 	Принцип историзма 174
8. 	Принцип противоречия 193
9. Принцип диалектического отрицания 216
Принцип восхождения от абстрактного к конкретному 230
11. Принцип единства исторического и логического 238
12. Принцип единства анализа и синтеза 246
319


Александр Петрович Шептулин ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МЕТОД ПОЗНАНИЯ
Заведующая редакцией Р. К. Медведева Редактор М. М. Беляев Младшие редакторы Ж. П. Крючкова, Е. С. Молчанова Художественный редактор Г. Ф. Семиреченко Технический редактор Ю. А. Мухин
ИБ № 3781
Сдано в набор 01.07.82. Подписано в печать 01.12.82. Формат 70х1081/32. Бу-' мага типографская № 1. Гарнитура «Обыкновенная новая». Печать высокая.' Условн. печ. л. 14,0. Условн. кр.-отт. 14,18. Учетно-изд. л. 15,57. Тираж 50 тыс. экз. Заказ 2502. Цена 1 р. 10 к.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А.-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий», 103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 10.
Глава V
СООТНОШЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МЕТОДА ПОЗНАНИЯ И МЕТОДОВ ЧАСТНЫХ НАУК 270
Глава VI
ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МЕТОД И ОБЩЕНАУЧНЫЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ МЕТОДЫ ПОЗНАНИЯ 287
Глава VII НЕКОТОРЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ ВЗАИМОСВЯЗИ ФОРМ МЫШЛЕНИЯ В СВЕТЕ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МЕТОДА 304
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 316