А. А. ДРАГУНОВ
ИССЛЕДОВАНИЯ
ПО ГРАММАТИКЕ
СОВРЕМЕННОГО
КИТАЙСКОГО
ЯЗЫКА


ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
19 32
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
А.А Д РАГУНОВ
ИССЛЕДОВАНИЯ
ПО ГРАММАТИКЕ
СОВРЕМЕННОГО
КИТАЙСКОГО
Я 3 Ы КА
I
ЧАСТИ РЕЧИ
---------------Н2Я-------------
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА ------------------------ЛЕНИНГРАД
19 5 2
Ответственный редактор
проф. Г. Ф. Смыкалон
ПАМЯТИ
ДОРОГОГО УЧИТЕЛЯ И ДРУГА,
ЛЬВА ВЛАДИМИРОВИЧА ЩЕРБЫ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Настоящая книга преследует не только научно-исследовательские,
но отчасти и учебные цели. Она представляет собой (в расширенном
и переработанном виде) один из разделов университетского курса грам-
матики китайского языка, читанного автором в течение ряда лет в Ленин-
градском Государственном университете. Она предназначается для сту-
дентов-китаистов старших курсов, аспирантов и преподавателей, желаю-
щих углубить и привести в систему свои знания по китайской грамматике,
а также и для всех тех, кто интересуется китайским языком с точки
зрения общего языкознания. Она рассчитана, следовательно, не на
начинающих, а на лиц, уже обладающих известной подготовкой — китае-
ведной или, что важнее, общелингвистической.
В русской китаеведной литературе давно ощущалась необходимость
в достаточно полной грамматике китайского языка. Превосходная для
своего времени грамматика, составленная Н. Я. Бичуриным,* в настоя-
щее время во многом устарела и стала библиографической редкостью;
известный учебник проф. П. П. Шмидта** содержит ряд полезных
сведений, но не дает представления о системе китайской грамматики
в целом; наконец, книга проф. Е. Д. Поливанова*** хотя и содержит
ряд удачных мест, но в основе своей методологически неприемлема,
так как полностью растворяет синтаксис в морфологии. На смену всем
этим работам нет не только общих курсов грамматики современного
китайского языка, но даже и разрозненных монографических иссле-
дований.
Настоящая книга имеет целью до некоторой степени восполнить
этот пробел в нашей китаеведной литературе и создать научную базу
как для дальнейших монографических исследований, так в особенности
и для построения практических пособий, необходимость в которых
также всегда остро чувствовалась и особенно возросла сейчас в связи
с исторической победой великого китайского народа.
Проблема частей речи, в китаеведной литературе почти не разра-
ботанная, имеет большое теоретическое и практическое значение, так
* Китайская грамматика, сочиненная монахом Иакинфом. СПб., 1835.
** Опыт мандаринском грамматики. 2-е изд., Владивосток, 1915.
*** Е. Д. Поливанов. Грамматика современного китайского языка. Москва ,
1930.
6
Предисловие
как в них отражаются существенные различия грамматического строя
разных языков. Вне этих категорий невозможно понять ни синтаксиче-
ских, ни морфологических особенностей китайской речи, а следовательно,
и излагать грамматику китайского языка, будь то в научном или в прак-
тическом плане.
Представляя собой первый том исследования, настоящая моногра-
фия ставит своей задачей выяснить, какие части речи различаются
в современном китайском разговорном языке,* какую систему они обра-
зуют и какова совокупность смысловых и грамматических оснований
для их выделения. В этой связи в книге рассматривается ряд весьма
важных синтаксических и морфологических проблем, и, в частности,
большое место уделено модальным отношениям. Так как книга в весьма
значительной мере построена на диалектном материале, она может,
наконец, рассматриваться как один из разделов сравнительной грам-
матики северных китайских диалектов.
Автор.
* Поскольку настоящая книга посвящена современному языку, а не древнекитай-
скому, и к тому же не преследует особых фонетических целей, постольку все примеры
приводятся не в иероглифике, а в обычной русской практической китаеведной транс-
крипции. Так называемые „тоны“ здесь, как правило, не обозначаются, а в тех
немногих случаях, когда это вызывается необходимостью, они передаются общепри-
нятым цифровым способом, например: лш1, ла2, ма\ мсЛ. Примеры из диалектов,
за исключением Ганьсу и Шэньси, приводятся в орфографии, принятой для литера-
турного языка (байхуа). Примеры из диалектов Ганьсу и Шэньси приводятся в орфо-
графии, учитывающей фонетические особенности этих диалектов. Там, где это вызы-
вается необходимостью, отдельные слова, слоги или звуки даются в фонетической
транскрипции, заключенной в квадратные скобки.
ВВЕДЕНИЕ
СИСТЕМА ЧАСТЕЙ РЕЧИ СОВРЕМЕННОГО КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА
Гениальный труд И. В. Сталина „Марксизм и вопросы языко-
знания", открывший новую эпоху в науке о языке, ставит перед
советскими языковедами-китаистами целый ряд задач первостепенной
важности и показывает те пути, по которым должно итти их разре-
шение.
Одна из таких задач заключается в том, чтобы всесторонне опи-
сать грамматический строй китайского языка (в первую очередь со-
временного), ибо, как учит товарищ Сталин, „Главное в языке — его
грамматический строй и основной словарный фонд",* они „составляют
основу языка, сущность его специфики".**
Задача описания грамматического строя китайского языка, изло-
жения правил его грамматики в свою очередь теснейшим образом
связана с вопросом грамматической классификации его словар-
ного состава, с распределением его слов по различным лексико-грам-
матическим категориям, разрядам или классам, ибо „...словарный
состав, взятый сам по себе, не составляет еще языка, — он скорее
всего является строительным материалом для языка. Подобно тому,
как строительные материалы в строительном деле не составляют зда-
ния, хотя без них и невозможно построить здание, так же и словарный
состав языка не составляет самого языка, хотя без него и немыслим
никакой язык. Но словарный состав языка получает величайшее зна-
чение, когда он поступает в распоряжение грамматики языка, которая
определяет правила изменения слов, правила соединения слов в пред-
ложения и, таким образом, придает языку стройный, осмысленный
характер".***
Поскольку слова в китайском языке, как правило, не имеют внеш-
них, морфологических признаков, по которым их можно было бы
отнести к той или иной части речи, постольку при распределении их
по частям речи, естественно, на первый план выступают иные кри-
терии: а) различная способность определенных разрядов слов
* И. Сталин. Марксизм и вопросы языкознания. Госполитиздат, 1950,
стр. 28.
** Там же, стр. 26.
*** Там же, стр. 23.
8
Введение
выступать в роли того или иного члена предложения и б) раз-
личная соединимость их со словами других разрядов и с теми
или иными формальными элементами. Поясним это несколькими при-
мерами.
Возьмем две серии слов:
сюэшэн 'студент’;
шу 'книга’;
вэньти 'вопрос’;
шуй 'вода’;
ма 'лошадь’;
лай 'притти, прибыть’
пао 'бежать’;
чжыдао 'знать’;
узо гун 'работать’: *
нянь шу 'учиться’. **
Попробуем, абстрагируясь от частного и конкретного
как в словах, так и в предложениях, найти то общее в значении
и в Грамматике, что объединяет между собой слова первой серии и
отличает их от слов второй серии. При этом мы обнаружим, что
слова первой серии объединяет идея предметности, а слова второй
серии — идея действия.
Грамматически это проявляется в том, что слова первой серии
не могут самостоятельно, без помощи связки, выражать сказуемое,
не соединимы непосредственно с отрицанием бу 'не’ и т. п.; этим они
резко отличаются от слов второй серии, которые, наоборот, могут
самостоятельно выражать сказуемое и вместе с тем соединимы непо-
средственно с отрицанием бу 'не’ и т. п. Например:
та ШЫ сюэшэн	та лайла
'он (есть) студент’;	'он приехал’;
чжэ бу ШЫ чжунго шу	та бу нянь шу
'это нё (есть) китайская книга’; 'он не учится’.
Теперь сопоставим следующие две серии существительных:
сюэшэн 'студент’;
тунчжы 'товарищ’;
жэнь 'человек’;
хайцзы 'ребенок’;
шуй 'вода’;
вэньти 'вопрос’;
ма 'лошадь’;
чжоцзы 'стол’.
Попробуем, опять-таки абстрагируясь от частного и конкретного,
найти то общее в значении и грамматике, что объединяет каждую
серию и отличает ее от другой. При этом мы увидим, что существи-
тельные первой серии обозначают лиц и могут быть оформлены на
показатель коллективной множественности — суффикс -мынь (сюэшэн-
мынь 'студенты’, тунчжымынъ 'товарищи’), тогда как существительные
второй серии обозначают „не-лицл (предметы, вещества, абстрактные
Букв, 'выполнять работу’.
Букв, ’изучать книги*.
Система частей речи современного китайского языка
9
понятия и животных) и, как правило, не могут быть оформлены на
суффикс -мынь.
Такого рода разряды слов, каждый из которых характеризуется
общностью основного значения и грамматических
особенностей (в китайском языке в первую очередь синтаксических,
реже — морфологических и фонетических), мы и называем лексико-
грамматическими разрядами, или лексико-грамматическими,
категориями.*
Эти разряды, или категории, могут быть общие, подчиняющие
себе другие, и частные (различной степени подчиненности). Общие
лексико-грамматические категории представляют собой части речи;
для частных же лексико-грамматических категорий (т. е. для внутрен-
него подразделения частей речи) в языковедной литературе нет
установившегося термина, поскольку и сами-то эти категории в языко-
ведной литературе исследованы далеко не достаточно.
В наших примерах общие лексико-грамматические категории (части
речи) представлены существительными и глаголами, тогда как категории
лиц и не-лиц даны как примеры частных категорий.
Лексико-грамматические категории лежат в центре китайской
грамматической системы, отражаясь и в построении словосочетаний
и в разных типах предложений. Вне этих категорий нельзя понять
структурных особенностей китайской речи, и было бы невозможно
излагать грамматику китайского языка.**
* Мы говорим о лексико-грамматических, а не просто о грамматических катего-
риях, поскольку основное, что в китайском языке определяет синтаксические функ-
ции слова и его различные синтаксические связи — это значение слова. Ср. с этим
замечание акад. Л. В. Щербыв отношении русского языка: „Впрочем, едва ли мы
потому считаем стол, медведь за существительные, что они склоняются: скорее мы
потому их склоняем, что они существительные” („О частях речи в русском языке”,
сборн. „Русская речь”, вып. II, 1928, стр. 6, сноска); см. также „Синтаксис русского
языка” акад. А. А. Шахматова, где подчеркивается, что, помимо синтаксических
оснований различения частей речи, „имеются и более глубокие основания для такого
различения — основания семасиологические”.
** В последнем нетрудно убедиться, просмотрев любую работу на китайские
грамматические темы. В этом отношении нет, например, принципиальной разницы
между проф. А. Масперо (Н. Maspero), который отрицает наличие в китайском языке
частей речи, но рассуждает о видах китайского глагола, и многочисленными авто-
рами практических грамматик китайского языка, которые, не мудрствуя лукаво,
распределяют китайские слова просто по смыслу, исходя из традиционных частей
речи европейских школьных грамматик. Беда, однако, в том, что, классифицируя
китайские слова по тем или иным „категориям” (смысловым, психологическим, логи-
ческим, функциональным, понятийным и другим), авторы таких работ, как правило,
не дают грамматических обоснований для выделения этих категорий, которые при-
нимаются ими за готовую классификационную схему, а не выводятся из фактов
языка.
Поэтому не приходится удивляться, что и китайская морфология, и китайский
синтаксис, о важности изучения которого столько писалось и пишется в китаеведной
литературе, до сих пор исследованы весьма мало.
10
Введение
Лексико-грамматические категории, как общие, так и частные,
представляют собой категории исторические. Поэтому нельзя
думать, что они в разных языках или на протяжении истории одного языка,
или даже в различных диалектах одного языка должны и количественно
и качественно быть непременно одни и те же. „Крайне неуместно изме-
рять строй языка в известное время категориями какого-нибудь пред-
шествующего или последующего времени", — подчеркивал еще восемь-
десят лет тому назад проф. И. А. Бодуэн-де-Куртенэ;* „... видеть
в известном языке без всяких околичностей категории другого языка
не научно; наука не должна навязывать объекту чуждые ему категории
и должна отыскивать в нем только то, ^то в нем живет, обусловливая
его строй и состав".** „В сочинениях по общему языкознанию,—
писал ученик И. А. Бодуэна-де-Куртенэ, акад. Л. В. Щерба, 23 года
тому назад, — к вопросу [о частях речи] обыкновенно подходят с точки
зрения происхождения категорий «частей речи» вообще и лишь иногда
с точки зрения разных способов их выражения в разных языках, и
мало говорится о том, что и сами категории могут значительно раз-
ниться от языка к языку, если подходить к каждому из них как
к совершенно автономному явлению и не рассматривать его сквозь
призму других языков".***
Задача исследователя и заключается в том, чтобы, не навязывая
данному языку чуждых ему категорий, выяснить, какие же именно
общие и частные лексико-грамматические категории в нем различаются
и какую систему они образуют. Последнее чрезвычайно важно, так
как одно из основных отличий китайского языка от других языков,
в частности от русского, заключается отнюдь не в том, что в русском
языке имеются части речи, тогда как в китайском языке их якобы
нет, — а в том, что системы частей речи в этих языках не совпадают
друг с другом.****
Так, например, в системе частей речи русского языка прилагательные
вместе с существительными и числительными образуют более общую
категорию имени, тогда как в системе частей речи китайского языка
прилагательные близки к глаголу и образуют вместе с ним более
общую категорию предикатива.
Если мы подойдем к лексико-грамматическим категориям с точки
зрения тех процессов, которые происходят в современном китайском
* И. А. Бодуэн-де-Куртенэ. Некоторые общие замечания о языковеде-
нии и языке, 1871, стр. 26.
•• Там же.
*** См.: Л. В. Щерба. О частях речи в русском языке, стр. 5; он же.
Восточно-лужицкое наречие. 1915, стр. XIX, а также: Е. и А. Драгуновы. Части
речи в китайском языке. Сб. „Советское языкознание", 1937, т. III, стр. 117;
В. В. Виноградов. Русский язык. Грамматическое учение о слове. 1947, стр. 39.
**** О системе частей речи русского языка см.: В. В. Виноградов. Рус-
ский язык. Грамматическое учение о слове. 1947, стр. 43.
Система частей речи современного китайского языка
11
языке, то и здесь обнаружим несовпадение между китайским и русским
языком.
В то время как в современном русском языке краткие прила-
гательные в известных условиях отходят от категории имени и пере-
ходят в предикативно выраженное качественное состояние, сближаясь
тем самым с категорией глагола,* качественные слова в китайском
языке в известных условиях и по значению и грамматически обо-
собляются от категории предикатива и превращаются в и м я прила-
гательное.
Если, далее, мы сравним между собой систему лексико-граммати-
ческих категорий древнекитайского языка и систему лексико-грамма-
тических категорий современного китайского языка или же сопоставим
друг с другом системы лексико-грамматических категорий различных
современных китайских диалектов, то и в этих случаях опять-таки
обнаружим много различий. Так, например, в древнекитайском языке
числительные составляли единую лексико-грамматическую категорию;
в современном же языке эта категория раздвоена: мы находим
в нем две системы счета — абстрактную, математическую (морфоло-
гически не оформленную) и конкретную, предметную (морфологически
оформленную). Если в современном литературном языке (байхуа) и во
многих диалектах существительные распределяются по весьма много-
численным специализированным лексико-грамматическим категориям,
так называемым „классам", то в некоторых диалектах эти „классы" уже
унифицированы и в большей или меньшей степени поглощены нейтраль-
ным классом, который просто выражает предметность как таковую и
грамматически характеризуется особым классификатором.
Меняются, естественно, не только лексико-грамматические кате-
гории как таковые, но и критерии их грамматического разли-
чения.
Так, например, если для байхуа (литературного языка) и большин-
ства китайских диалектов основным критерием грамматического отличия
имен от предикативов (глаголов и прилагательных) является их раз-
личная способность самостоятельно, без помощи связки, выражать
сказуемое, то в диалектах провинции Ганьсу критерий различения
перемещается на различное морфологическое оформление именного
и глагольного сказуемого: именное сказуемое не требует морфологи-
ческого оформления, тогда как при глагольном сказуемом морфоло-
гическое оформление обязательно.
Посмотрим теперь, какие же части речи (общие лексико-граммати-
ческие категории) различаются в современном китайском языке и какую
систему они образуют.
* В. В. Вино градов. Русский язык. Грамматическое учение о слове. 1947,
стр. 266—270 и 402.
12
Введение
Мы находим в нем следующую систему.
	J Существительное	X о
	I. Имя	) тт ( Числительное	ь X
А. •		о $
	( Прилагательное	со X
	II. Предикатив < „ ( 1 лагол	со о
Б.	Наречие*	< о
Как видно из таблицы, существительные и числительные объеди-
няются в современном китайском языке в одну более общую катего-
рию имени, а прилагательные и глаголы — в другую общую кате-
горию, которую мы называем предикативом, так как ее основ-
ные грамматические признаки — это возможность самостоятельно, без
помощи связки, выражать сказуемое, непосредственная соединимость
с отрицанием бу не’ и модально-временной частицей ла, и т. п.*
При этом важно, что числительные, входя в категорию имени,
имеют ряд общих грамматических черт и с категорией предикатива^
а прилагательные, входящие в категорию предикатива, в свою очередь
имеют ряд общих черт с существительными.
Категории имени и предикатива, вместе взятые, соотносительны
с категорией наречия. В отличие от других частей речи, наречия
грамматически характеризуются некоторой ограниченностью своего
синтаксического употребления.
* Грамматическая общность прилагательных и глаголов характерна для ряда языков
Дальнего Востока, как родственных китайскому (вьетнамский и сиамский), так и не-
родственных ему (японский), и была уже давно обнаружена авторами грамматик
китайского языка (Ли Цзинь-си, Цзинь Чжао-цзы, Л. Вигэр, М. Куран и др.)г
например, Цзинь Чжао-цзы („Го-вэньфа чжы яньцэю", Шанхай, 1922) объеди-
няет прилагательные и глаголы в одну более общую категорию „слов-признаков".
Термин „предикатив" заимствую у М. Курана (М. С о u г a n t. La langue chinoise
parlee, 1914), который употребляет его, однако, в другом значении: предикативами
Куран называет такие слова, которые могут функционировать и в виде аттрибута
и в виде предиката (стр. 197, § 287). Любопытны причины, побудившие Курана
ввести новый термин „предикатив" при сохранении старого термина „имя"; они явст-
вуют из следующей его формулировки: „там, где нет форм, нет ни склонения,
ни глагола" (стр. 196, § 285), — иначе говоря, поскольку в китайском языке,
в отличие от французского, глагол не спрягается, Куран отказывается признавать
его за глагол — и обратно, поскольку имя в китайском языке, как и во французском,
не склоняется, Куран не отказывает ему в звании имени! При таком узко-морфо-
логическом взгляде на части речи (и к тому же сквозь призму французского языка)
Куран упустил из виду основной синтаксический признак предикативов — их спо-
собность самостоятельно, без помощи связки, выражать сказуемое — и не привел
никаких смысловых обоснований для объединения глаголов (предикативов действия)
и прилагательных (предикативов качества) в одну более общую категорию.
Система частей речи современного китайского языка
13
Как и в других языках, категории имени и предикатива перекре-
щиваются в китайском языке с категорией слов-заместителей —
местоимений и местопредикативов. Вместе с тем, слова-заместители в силу
-своего значения характеризуются рядом грамматических особенностей,
свойственных только им одним, и выделяются поэтому в отдельную
общую лексико-грамматическую категорию, в отдельную часть речи,
своеобразно повторяющую всю систему.
Части речи, „полные слова44 (по китайской грамматической номен-
клатуре), соотносительны с частицами речи, „пустыми словами44.
Последние также образуют свою систему, изложение которой выходит,
однако, за рамки настоящей работы. В отличие от полных, знаме-
нательных, слов, пустые, или служебные, слова грамматически харак-
теризуются отсутствием тональности и несоединимостью с именным
суффиксом -ды. Типичным примером пустых слов могут служить модаль-
ные фразовые частицы а, ма, ба, ла, ни\ на значении и функциях
некоторых из них мы остановимся в соответствующих разделах книги.
Этими двумя признаками — отсутствием тона и несоединимостью
с определительно-именным суффиксом -ды— служебные слова отли-
чаются, с одной стороны, от полузнаменательных наречий типа цзю
Ттотчас’, хай 'еще’, которые имеют свой индивидуальный тон, но не
допускают оформления их на суффикс -ды, а с другой стороны, от
личных местоимений, которые могут быть оформлены на суффикс -ды,
но в роли дополнения бывают лишены своего индивидуального тона.
Лексико-грамматические категории, как общие, так и частные, не
изолированы друг от друга. Как и в других языках, действие или
качество в китайском языке могут быть опредмечены, и наоборот,
слова с предметным значением представлены как действие или качество.
Достигается это, как известно, в основном синтаксическим путем.
Однако, в отличие от многих других языков, в китайском языке мы
в этих случаях, как правило, имеем дело не с различными, лишь
материально друг с другом совпадающими словами, а с различными
функциями — основной и неосновной — одного и того же слова, смыс-
ловое единство которого прекрасно осознается говорящими.
Так, например, слово да 'бить’ по своим лексико-грамматическим
свойствам представляет собой глагол. Как и всякий глагол, оно может
самостоятельно, без помощи связки, выражать сказуемое, может быть
оформлено на показатель прошедшего результативного времени,
суффикс -ляо || -ла и т. п., например во дала та 'я побил его’. Однако
в соответствующих синтаксических условиях это же слово может быть
опредмечено, что явствует, например, из такой фразы: гэйла та идунъ
хао да 'задал ему хорошую трёпку’. В первом примере слово да
функционирует в своей основной, глагольной роли, во втором же
случае — в неосновной, предметной.
Еще пример: словосочетание хэнъ сяо 'очень маленький’ по своим
лексико-грамматическим свойствам представляет собой прилагательное-
14
Введение
предикатив и, как и всякий предикатив, может самостоятельно, без
помощи связки, выражать сказуемое, например нэгэ сянцзы хэнь сяо
'этот ящик очень мал’. Однако в сочетании с глаголом-предлогом
(например иун хэнь сяо 'с малолетства, с самого раннего возраста’}
оно опредмечено, субстантивировано.
Опредмечиваться могут не только слова и словосочетания, но и
целые предложения. Так, например, предложение тайян да пин си
'солнце совсем зашло’, букв, 'совсем сравнялось с западом’, — во фразе
дэнла гэ тайян да пин си 'дождался [того, что] солнце совсем зашло’
опредмечено, функционирует в виде дополнения к глаголу дэнла
'дождался’, что явствует из наличия перед данным комплексом показа-
теля предметности, энклитики -гэ (§ 30).
Трудность, следовательно, заключается в том, что, подобно тому
как система частей речи китайского языка не совпадает с системой
частей речи русского языка, точно так же далеко не всегда совпа-
дают и те случаи, когда непредметное по своему значению слово или
словосочетание может быть опредмечено, субстантивировано.
Обратное, т. е. оглаголение существительных, встречается реже.
Хорошим примером может служить слово цяо 'мост’: по своим лексико-
грамматическим свойствам это слово представляет собой существи-
тельное, что явствует из возможности использовать его в таких слово-
сочетаниях, как бань цяо 'досчатый мост’ или го цяо 'перейти мост’;
во фразе же дибанъ цяола 'пол покоробился’, букв, 'смостился’, это же
слово оглаголено, выступает не в основном, а в производном значении.
Если оглаголение существительных встречается относительно редко,
то, как и в других языках, использование их в роли относительного
прилагательного — обычное явление. Так, слово мутоу 'дерево’ (как
материал) по своим лексико-грамматическим свойствам представляет
собой существительное, что явствует из возможности использовать это
слово в роли подлежащего, например в такой фразе, как мутоу го
синла 'дерево уже сгнило’. Однако в словосочетании мутоу чжоцзы
'деревянный стол’ это же слово употреблено в роли прилагательного;
предметность его отходит на второй план, а на первое место высту-
пает значение относительного качества; это явствует из того, что при
опущении существительного слово мутоу в значении ’деревянный’
должно быть обязательно оформлено на определительно-именной суф-
фикс -ды.
Аналогично обстоит дело, как мы уже говорили, и с частными
лексико-грамматическими категориями. Так, слово вань 'чашка’ в слово-
сочетании игэ ча вань 'чайная чашка’, букв, 'одна-штука чайная чашка’,
функционирует в своем основном, предметном значении; в словосоче-
тании же и вань ча '(одна) чашка чаю’ это же слово использовано
в побочной роли, в качестве единицы измерения.
В отдельных случаях при этом может иметь место и переход слово-
сочетания в слово: таковы, например, производные существительные
Части речи а китаеведной литературе
15
гэмин 'революция’ (из 'совершать переворот’), цзянцзюнь 'генерал’ (из
'вести войска’) и т. п. Иногда это может служить одним из отличи-
тельных признаков лексико-грамматической категории в целом. Так,
все наречия, относящиеся не к сказуемому, а к предложению в целом,
в китайском языке производны, — чем они, в частности, и отличаются
от всех других разрядов наречий (§ 197).*
Наконец, в отдельных случаях может наблюдаться не переход
отдельного слова или словосочетания из одной лексико-грамматической
категории в другую, в языке уже существующую, а образование новой
общей лексико-грамматической категории, новой части речи: так,
например, в современном китайском языке обстоит дело с категорией
имени прилагательного, категорией новой, находящейся в процессе
становления (§ 157).
Помимо чисто синтаксического (позиционного) способа образования
одной лексико-грамматической категории от другой в современном
языке все большее распространение начинает получать также способ
синтактико-морфологический. Здесь возможны два случая. В первом
случае используется определительно-именной суффикс -ды; таково,
например, происхождение многих существительных, обозначающих
действующих лиц и образованных от глаголов с дополнением, сравним:
нянь шу 'учиться’, букв, 'читать книги’, нянь шуды жэнь 'человек,
который учится', няныиуды 'тот, кто учится’, 'начитанный человек’.
Во втором случае слово оформляется на тот или иной словообразо-
вательный суффикс, обычно представляющий собою служебное произ-
водное соответствующего знаменательного слова; таково, например,
происхождение ряда абстрактных существительных, образованных при
помощи суффикса -чу (букв, 'место’) от прилагательных (реже, глаголов),
например дуаньчу 'минусы, отрицательные стороны’ (от дуань 'корот-
кий’), наньчу 'трудности’ (от нань 'трудный’) и т. п.
ЧАСТИ РЕЧИ В КИТАЕВЕДНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Имеются ли в китайском языке части речи или нет, — это вопрос
о грамматическом строе китайского языка в целом, так как именно
здесь, в частях речи, находят себе проявление основные различия
грамматического строя разных языков.
В западноевропейском китаеведении до сих пор господствует точка
зрения, будто части речи должны быть всегда морфологически
оформлены, — но так как в китайском языке слова, как правило,
такого оформления не имеют, то, следовательно, в нем нет и частей
речи, а если они и есть, то представляют собой не грамматические
* В связи со всем этим интересно отметить, что, если оставить в стороне пе-
реход знаменательных слов в служебные и полуслужебные (§§ 103, 104), то оказы-
вается, как это явствует и из наших примеров, что в большинстве случаев дело
идет не о словах-однослогах, а о словах-двуслогах.
16
Введение
категории, а какие-то иные — психологические или функциональные.
Эта точка зрения сама по себе не нова: она теснейшим образом свя-
зана со старыми „теориями" о мнимой примитивности китайского
языка, о „диффузности", „нерасчлененности", „недифференцирован-
ности" его грамматических категорий.
В китайском языке „ничто, грамматически, не отделяет имени от гла-
гола",— читаем мы у виднейшего представителя этого направления
в западной синологии, проф. А. Масперо (Н. Maspero);* „.. .китайские
слова не являются ни именами, ни глаголами, а представляют собой
нечто недифференцированное...", — продолжает Масперо дальше.**
Понятие частей речи, „классов слов", Масперо заменяет поэтому
понятием „классы отношений" (classes de relations), которые, однако,
перекрещиваются у него с делением китайского предложения на „имен-
ное" и „глагольное".*** Для Масперо это характерно: как только
от общих фраз он пытается перейти к конкретному изложению язы-
ковых фактов, то немедленно же начинаются рассуждения об „имен-
ном" и „глагольном" предложении, о „безличном характере [китайского]
глагола", о его видах и даже спряжении. Основное, что, по мнению
Масперо (доказательств он не приводит), характеризует „именное"
предложение, это простое соположение его компонентов, „нулевое
отношение" (non-relation); этим, по мнению Масперо, именное предло-
жение отличается от глагольного, для которого характерно определи-
тельное, детерминативное отношение между подлежащим и сказуемым.
Если же мы посмотрим, чем, по Масперо, выражено сказуемое
„именного" предложения, то найдем, что он имеет в виду предложения
типа чжэпи бу бу синь 'этот кусок материи не новый’, т. е. такие,
в которых сказуемое выражено прилагательным — частью речи, тесней-
шим образом связанной в китайском языке с глаголом. Естественно,
что Масперо, отрицающий наличие в китайском языке частей речи,
не придал значения этой близости: прилагательные (в виде именного
сказуемого) оказались у него искусственно отделенными от глаголов,
а грамматическая система в целом приобрела вид, отнюдь не соответ-
ствующий истинному положению вещей в китайском языке.****
• Henri Maspero. La langue chinoise. Conferences de I’Institut de linguistique
de I’Universite de Paris, 1934, стр. 35.
** Там же, стр. 36. Ср. с этим рассуждения акад. Н. Я. Марра и его учеников
о „недифференцированности** частей речи в китайском языке.
. *** Н. Maspero. Le chinois. Encyclopedic Fran^aise, I, 1939, стр. 402 — 426.
В литературе по общему языкознанию те же идеи мы находим в книге „Язык**
проф. Вандриеса, который, отрицая наличие в китайском языке имен и глаголов,
считает тем не менее возможным говорить о наличии в нем именного и глагольного
предложения.
**** Такую же ошибку в отношении аннамского (вьетнамского) языка задолго
до Масперо допустил известный французский лингвист М. Граммон (М. Grammont
et Le Qu a ng Trinh. Etudes sur la langue annamite. Mem о ires de la Societe de
Linguistique de Paris. 1911—1912, стр. 201—241 и 295—310).
Части речи в китаеаедной литературе
17
Тезисы о „примитивности" китайского языка и „диффузности" его
грамматических категорий у Масперо неразрывно связаны с восхвале-
нием языков индо-европейского строя и с реакционными рассуждениями
о „диффузном характере" мышления китайских логиков, которые,
по мнению Масперо, из-за „несовершенства" своего языка только
с трудом, да и то смутно, могли отличить простое соположение двух
понятий от их подчинения.*
С идеей отсутствия в китайском языке частей речи, а следова-
тельно, и с идеей „неполноценности" его грамматического строя,
связана и другая, не менее реакционная и притом весьма распростра-
ненная „теория" о малой эффективности грамматики для понимания
китайского текста, в особенности текста, написанного на древнем
языке.
По словам виднейшего представителя этого направления в запад-
ной синологии, проф. Б. Карлгрена (В. Karlgren), китайская грам-
матика „весьма скудна и в основном сводится к правилам порядка
слов в предложении и к функциям некоторого количества служебных
слов... Тот факт, что китайский язык не пользуется специальными сред-
ствами, вроде изменений основы или различных окончаний для указа-
ния, какая часть речи (word class) имеется в виду,... делает этот
язык до крайности сжатым и скудным", — пишет Карлгрен.** „Именно
этот недостаток уточняющих формантов и предъявляет большие требо-
вания к нашей способности отгадывать, и в этом и состоит величайшая
трудность китайского языка", — продолжает Карлгрен.***
„Если взять такой язык, как латинский или немецкий, —; поясняет
Карлгрен, — то читатель, знакомый с грамматикой данного языка
и располагающий словарем, должен суметь разобраться в значении
любого предложения (конечно, при том условии, что речь не идет
о таких вещах, с которыми он не знаком по существу). В китайском
же языке грамматический анализ гораздо менее эффективен для пони-
* См. „La langue ehinoise", стр. 51—54. В качестве одного из примеров Масперо
приводит известный парадокс китайского софиста III в. до н. э., который по-китайски
звучит бо ма фэй ма, что „на первый взгляд означает 'белая лошадь не есть ло-
шадь'. Но так как между словами бо 'белый’ и ма ’лошадь’ нет никаких обязатель-
ных показателей подчинительной связи, то это предложение также означает: 'белое
и лошадь не есть просто лошадь’" (стр. 52). Суть дела, однако, не в парадоксе
как таковом, а в комментариях Масперо. Оказывается, что „по-французски и то
и другое предложение в равной мере абсурдно", но отнюдь не по причинам язы-
кового порядка: „первое — потому что оно само себе противоречит, а второе — потому
что оно настолько самоочевидно, что нет необходимости его высказывать" (там же).
Дальше Масперо переносит комментарий в языковую плоскость: „ . . .в китайском
языке, — говорит он, — где налицо лишь одно предложение, в котором оба эти зна-
чения смешаны, именно это смешение и создает парадокс. Можно ли представить
себе подобное смешение в [древнегреческом языке? Уже один факт согласования
прилагательного с существительным делает его немыслимым" (там же).
** The Chinese Language, New York, 1949, стр. 68.
*** Там же, стр. 69.
18
Введение
мания текста. Единственное, что тут действительно приносит пользу —
это опыт, приобретенный в результате экстенсивного чтения, чувство
того, как китайцы строят свои предложения".*
„Для понимания китайского текста надо приобрести познание
китайской души, — пишет Карлгрен дальше,** — а к этому ведет один
путь: читать книги, читать и читать, чтобы приучить себя к ки-
тайскому образу мышления, читать, пока сам не будешь автомати-
чески думать, как китаец".
И только „после практики, измеряющейся годами", можно, по мне-
нию Карлгрена, „надеяться приобрести своего рода шестое чувство,'
языковое чутье, которое почти инстинктивно открывает нам истинное
значение той или иной фразы".***
Вывод отсюда ясен: китайский язык объявляется непознаваемым;
наука, и в частности грамматика, оказывается перед ним бессильна;
он может быть понят только интуитивно, гадательным путем, при
помощи некоего шестого чувства, — и, следовательно, если верить
Карлгрену, понимание китайских текстов оказывается доступным только
для избранных.
Если же обратиться к примерам, которые Карлгрен приводит в под-
тверждение своего тезиса, то оказывается, что они ничего загадоч-
ного не содержат, а легко могут быть переведены при помощи любой
мало-мальски сносной грамматики и более или менее полного словаря.
Читателю же, не знающему китайского языка (а на такового книга
Карлгрена и рассчитана), „комментарии" Карлгрена к этим примерам
могут только внушить ложную мысль о тех якобы „непреодолимых"
трудностях, с которыми ему неизбежно придется столкнуться, если ему
когда-либо придет в голову серьезно заняться этим языком.
Не приходится говорить, какой колоссальный вред приносили и
приносят „теории", защищаемые Карлгреном.**** Вместо того, чтобы
стимулировать разработку грамматических проблем китайского языка,
равно как и разработку его словарного фонда и словарного состава,
подобного рода теории только дезориентируют читателя и двигают
науку не вперед, а назад.*****
* Там же, стр. 59.
** Там же, стр. 62.
*** Sound and Symbol in Chinese, London, 1923, стр. 99.
**** Теории о „неполноценности14 китайского языка и отсутствии в нем частей
речи нашли себе отражение и.в ряде работ по китайской философии (Сузуки, Гак-
ман, Форке и др.); по мнению одного из „философов44 этого толка, Г. Гакмана
(Н. Hackmann), „настоящей44 грамматики в китайском языке нет, а есть всего лишь
ее „эрзац44 (см. его книгу „Chinesische Philosophic44).
***** Нельзя, понятно, ставить знак равенства между Карлгреном-грамматистом
и Карлгреном — автором ряда капитальных работ по исторической фонетике китай-
ского языка. Если его грамматические идеи могут вызвать к себе только отрица-
тельное отношение, то его изыскания в области древне-китайского произношения
(как я неоднократно имел случай отмечать в печати в своих статьях по историче-
Части речи в китаеведной литературе
19
Идея о подчиненной роли грамматики при интерпретации китай-
ского текста была задолго до Карлгрена высказана Вильгельмом
Гумбольдтом и четко сформулирована еще 125 лет тому назад, в 1826 г.,
в его известном письме к Абель-Ремюза: „В китайском языке смысл
контекста есть база для понимания, и из него зачастую должен вы-
водиться грамматический разбор. Даже глагол можно узнать только
по его глагольному значению. К китайскому языку никак не при-
меним метод, обычный при занятиях классическими языками, когда
розыскам слов в словаре предшествует грамматическая работа
[т. е. морфологический разбор] и анализ конструкций".* Этот тезис
Гумбольдта встретил возражения со стороны Г. Габеленца: „Это
несколько преувеличено; уже и при нынешнем [1881 г.] состоянии,
наших грамматических знаний мы очень часто отдаем себе ясный
отчет о частях речи и их синтаксических взаимоотношениях (Ве-
ziehungen), еще не зная материального значения соответствующих,
слов".**
Габеленц принадлежал к числу тех весьма немногих западноевропей-
ских лингвистов, которые защищали тезис о наличии в китайском
языке частей речи: .. слова («корни») [китайского языка] по своему
основному значению (Grundbedeutung) распадаются на более или менее
резко разграниченные классы, а эти классы — я их назвал разрядами,
слов (Wortkategorien)— различаются также и по своему синтаксиче-
скому поведению. Поэтому я считаю, — писал Габеленц, — что они суще-
ской фонетике китайского языка) весьма ценны и при достаточно критическом^
отношении могут быть очень полезны для китаистов любой специальности. Я не
буду здесь вдаваться в подробное рассмотрение такого расхождения между Карл-
греном-грамматистом и Карлгреном-фонетистом (это предмет отдельной статьи),
а отмечу только, что, в то время как в своих работах по древне-китайской фоне-
тике Карлгрен всегда исходит из системы в целом и привлекает для ее интерпре-
тации весьма большой материал, в вопросах грамматики он либо просто повторяет
те идеи о „неполноценности44 китайской грамматики, которые высказывались за-
долго до него, либо же касается отдельных частных вопросов, опять-таки исходя
из предвзятой идеи, будто китайский язык должен пройти все те стадии развития,,
что и индо-европейские языки. Поэтому попытки Карлгрена применить реконструи-
рованные им древне-китайские чтения иероглифов к разрешению вопросов китай-
ской грамматики, естественно, не могли увенчаться успехом. В этом отношении
типична его статья „Le proto-chinois, langue flexionnelle* (Journ. As., т. XV, 1920,
стр. 205—232), где он, ошибочно усмотрев в некоторых фонетических особенностях
личных местоимений древнекитайского языка остатки склонения, сделал необосно-
ванный вывод о флективном характере прото-китайского языка в целом (ср. по
этому поводу критические замечания А. Масперо в вышеупомянутой статье „La
langue chinoise44). Этот вывод был использован О. Есперсеном как один из дополни-
тельных аргументов в пользу его тезиса о превосходстве языков аналитического
строя, в первую очередь английского, над другими.
* Цитирую по Г. Габеленцу (Georg v. d. Gabelentz), „Chinesische Grammatik.
mit Ausschluss des niederen Stils und der heutigen Umgangssprache44, Leipzig, 1881,.
стр. 331, § 849 (примечание).
** Там же.
20
Введение
ствуют и в языковом сознании китайца, а если так, то в обязанность
грамматиста входит их установить".*
Однако выполнить это Габеленцу не удалось. Он искал выход из
положения в двойной классификации слов — по основному значению,
которое постоянно, неизменно, в некотором роде „естественным
образом" присуще слову, и по функциям в предложении, которые
изменчивы, переменны.** Слова вне контекста не принадлежат к какой-
либо определенной части речи,*** а различаются лишь по своему
основному значению, выражая различные предметы, качества, действия
и т. д. В предложении же слова принадлежат к той или иной опре-
деленной части речи, являясь либо существительными, либо прилага-
тельными, либо глаголами и т. д., так, „качественные слова бывают
прилагательными в двух случаях: а) когда они стоят перед суще-
ствительным в виде определения, и б) когда они выступают в роли
сказуемого"; между основным значением слова и его функциями
в предложении существует известное взаимоотношение: „Слова с пред-
метным значением обычно функционируют как существительные",
„слова с глагольным значением, как правило, представляют собой гла-
голы".****
Естественно возникает вопрос: а что же грамматически
характеризует в китайском языке существительные и глаголы и отли-
чает их как друг от друга, так и от прочих частей речи? Габеленц —
€ его двойной классификацией слов, которая к тому же перекрещи-
вается у него с членами предложения, — четкого и ясного ответа не
дает. Система частей речи древнекитайского языка, равно как и ее
специфические особенности, осталась им не вскрытой.*****
* Zur chinesischen Sprache und zur allgemeinen Grammatik. Internationale
Zeitschrift fur allgemeine Sprachwissenschaft, III, Leipzig, 1886, стр. 100—101. См.
также статью проф. *В. Зимона (W. Simon) «Has the Chinese Language Parts of
Speech?** (The Philological Society’s Transactions, Лондон, 1937, стр. 99—119), разви-
вающую некоторые идеи Габеленца.
** См.: Габеленц. Chinesische Grammatik, стр. 113, § 253; о н ж е. AnfangS-
^runde der Chinesischen Grammatik mit Uebungsstucken. 1883, §§ 27 и 167.
*** Г абеленц. Chinesische Grammatik, стр. 328, § 838; ср., одЯако, стр. 357,
§ 906а: „Односложное слово, или возникшее путем удвоения двусложное, принад-
лежит, как правило, к определенной части речи. Так обстоит дело с числительными
и с большинством местоимений и частиц, а также со многими существительными**.
**** Там же, §§ 867, 851, 883.
***** Идеи Габеленца и, в частности, его деление синтаксиса на аналитиче-
ский и синтетический оказали известное влияние на грамматическую систему
О. Есперсена. В свою очередь идеи Есперсена, и в том числе наиболее уязвимый
пункт его системы — теория о the three ranks, нашли себе отражение и в китаевед-
ной литературе: на западе — в статье П. Мериджи (Р. Meriggi. La structure
des langues groupantes, Journal de Psychologic, 1933, т. XXX, стр. 185—216),
в Китае же — в работах проф. Ван Ли; классификация слов по частям речи для
проф. Ван Ли оказалась нужной только постольку, поскольку без частей речи
применить к китайскому языку теорию о the three ranks Есперсена было бы
невозможно.
Части речи в китаеведной литературе
21
В отличие от западноевропейских ученых китайские языковеды,
в сущности, никогда не подвергали сомнению наличие в китайском
языке частей речи. Классификацию слов по частям речи мы находим
в превосходной для своего времени (1898) грамматике древнекитай-
ского языка Ма Цзянь-чжуна * и в работах современных китайских
лингвистов — Ян Шу-да, Ли Цзинь-си, Цзинь Чжао-цзы, Ван Ли (Ван
Ляо-и), Люй Шу-сяна, не говоря о многих других.** Так, например,
проф. Ван Ли в своей двухтомной грамматике современного китайского
языка различает в нем следующие части речи: I — полные слова,
с подразделением их на существительные, числительные, прилагатель-
ные и глаголы, и II — пустые слова, с подразделением их на полузна-
менательные наречия и связки, полуслужебные слова-субституты, союзы
и модальные частицы. Однако для китайских ученых части речи — это
все же не столько грамматические, сколько смысловые категории;
поэтому при отнесении слова к той или иной части речи основным
критерием для них всегда является содержание, значение слова, —
а критерии грамматические, если они вообще приводятся, остаются на
втором плане; иначе говоря, классификация по частям речи играет
у китайских грамматистов вспомогательную роль, — она им необходима
лишь постольку, поскольку без той или иной классификации по частям
речи было бы затруднительно излагать китайскую грамматику.*** Тем
не менее это не помешало китайским языковедам правильно наметить
основные контуры системы частей речи в китайском языке и, в част-
ности, верно подметить близость китайских прилагательных к глаголам.
Существенно отметить, что термины китайских грамматистов — „пол-
ные" (знаменательные) и „пустые" (служебные) слова — вошли и в обще-
лингвистический научный обиход и нередко используются как в работах
по общему языкознанию, так и в трудах русских синтаксистов.****
В советском китаеведении до появления основополагающих трудов
товарища Сталина по языкознанию наметились два направления
в трактовке частей речи в китайском языке.
* Ма Цзянь-чжун. Ма шы вэньтун. Шанхай, 1930, изд. 21. На этой работе
в очень значительной мере построен, как известно, „Практический словарь служеб-
ных слов литературного китайского языка" проф. А. Рудакова (Труды Государ-
ственного Дальневосточного университета, серия VI, № 6, Владивосток, 1927).
** Я н Шу-да. Гаодэн го-вэньфа. Шанхай, 1930; Ли Цзинь-си. Синь чжу гоюй
вэньфа. Шанхай, 1940, изд. 11; он же. Чжунго юйфа юй цылэй (второй выпуск
избранных произведений Ли Цзинь-си), изд. Пекинского педагогического инсти-
тута, Пекин, 1951; Цзинь Чжао-цзы. Го-вэньфа чжы яньцзю. Шанхай, 1922; Ван
Ли (Ван Ляо-и). Чжунго сяньдай юйфа. Чунцин, 1943; о н ж е. Чжунго юйфа ганъяо.
Куньмин, 1946; Люй Шу-сян. Чжунго вэньфа. Чунцин, т. I, 1942.
*** См., в частности, аргументацию Люй Шу-сяна и Чжу Дэ-си в „Жэньминг
жибао" от 6 июня 1951 г.
**** Китайскому делению слов на „полные" и „пустые" примерно соответ-
ствует деление у Ф. Ф. Фортунатова (равно как и у А. М. Пешковского) на „пол-
ные" и ,, частичные" слова; см. об этом: В. В. Виноградов. Современный рус-
ский язык, вып. 1, 1938, стр. 42.
22
Введение
Одно направление было представлено последователями так называе-
мого „нового учения о языке", которые, исходя из идей акад. Н. Я. Марра
и его непосредственных учеников о „примитивности" лексики и грам-
матического строя китайского языка, а соответственно и отсутствии
(или плохой дифференцированности) в нем частей речи,* усматривали
части речи только там, где они выражены морфологически; всё остальное
переносилось ими в план так называемых понятийных категорий.
„Определение понятийной категории, как «сознания невыраженной
внешне грамматической формы» означает, что в анализе лингвистиче-
ских явлений исследователь отныне должен (разрядка моя, — А. Д.)
учитывать помимо привычных доселе планов психологического созна-
ния (как содержания) и грамматического выражения (как формы)
еще и третий промежуточный план — план понятийных категорий",** —
декретировал один из представителей этого направления в нашем
китаеведении, проф. И. М. Ошанин, в связи с появлением статьи
акад. И. И. Мещанинова „Понятийные категории в языке".
„Совершенно очевидно, — писал далее И. М. Ошанин, — что любому
советскому лингвисту, не желающему, чтобы его участок отставал от
общей работы, необходимо по своей специальности продумать откры-
вающиеся теперь широчайшие научные горизонты [?!], собрать мате-
риал и с некоторыми предварительными выводами представить его
в распоряжение руководителей нашей научной мысли [т. е. акад.
И. И. Мещанинова], дабы содействовать этим скорейшему вскрытию
и учету закономерностей этого нового третьего плана".*** Соответ-
ственно с этим „новым третьим Планом" строилась и история китай-
ского языка, которая превращалась в безуспешную попытку показать,
как на базе этих внеисторических категорий развиваются в китайском
языке морфологически оформленные части речи. В этом отношении
типична двухтомная диссертация И. М. Ошанина „Слово и часть речи
в китайском языке. (Опыт периодизации истории китайского языка)".****
В этой докторской диссертации, в которой конкретное, вдумчивое
изучение языковых фактов подменено бездоказательными, антимарксист-
скими, вульгаризаторскими, а чаще всего просто фантастическими
рассуждениями вроде того, что „тональные категории связаны с дуали-
стической философией древнего Китая***** и имеют свою семанти-
* См.: Н. Я. Марр. Яфетическая теория. Программа общего курса учения
о языке. Баку, 1928, стр. 61 и 132. Эти рассуждения поразительно сходны с точкой
зрения Масперо и других западноевропейских синологов.
** См. статью проф. И. М. Ошанина „О понятийных категориях китайского
глагола" (Тр. ВНИЯ, № 1, 1945, стр. 41).
*** Там же, стр. 41.
*•** Архив Института Востоковедения Акад. Наук СССР, Ленинград, 1947, т. I,
стр. 1—214; т. II, стр. 215—433.
***** Машинопись диссертации, стр. 195; см. также рассуждения И. М. Ошанина
на стр. 198 и тезисы диссертации, в которых читаем: „Развиваясь как отражение
основной закономерности развития семантики слова (первичная абстракция и
Части речи в китаеведной литературе
23
ческую окраску",* или же „... максимальное развитие координат
аморфности в китайском языке совпадает с эпохой развития и упадка
города-государства",** И. М. Ошанин, следуя идеям акад. Н. Я. Марра
я акад. И. И. Мещанинова, отрицает наличие в древнекитайском
языке частей речи и констатирует „у односложного слова наличие
лишь понятийной окраски (предметность, действие, качество)",*** считая
„возможным выделить в особую лексическую группировку лишь
местоимения, которые, обладая супплетивными формами, составляют
первую четко выделившуюся категорию частей речи".**** Для современ-
ного китайского языка И. М. Ошанин допускает наличие частей речи,
но опять-таки только там, где имеется соответствующее морфологи-
ческое оформление. Там же, где этого нет, И. М. Ошанин, следуя
Марру и Мещанинову, видит лишь недифференцированные части речи,
„различающиеся только по понятийным категориям и положению
в предложении".*****
Не менее показательна и статья И. М. Ошанина „О частях речи
в китайском языке". За цитатами из Щербы, Шахматова и других
ученых, марристские идеи И. М. Ошанина безапелляционно объяв-
ляются в ней „нашей советской трактовкой частей речи",****** специфика
которой, по Ошанину, оказывается, заключается в том, что, в отличие
от западных синологов, считающих китайское слово „не принадлежащим
ни к какой определенной лексической группировке",******* у нас „уже
с первых шагов исследования" китайские слова классифицируются „по
понятийным категориям, отражающим связь данного слова с языковым
сознанием".******** Заявив в начале своей статьи (стр. 78), что в ее основу
„положен следующий тезис акад. Л. В. Щербы: «существование всякой
вторичная конкретизация), система тонов является в то же время дуалистиче-
ской. Такая система могла появиться лишь в связи с дуалистическим мировоз-
зрением китайского общества, т. е. не раньше эпохи Борьбы Уделов* (тезисы, стр. 2,
машинопись, архив Института востоковедения Акад. Наук СССР, Ленинград).
* О том, как представлял себе И. М. Ошанин эту „семантическую окраску*4,
можно судить хотя бы по его учебнику китайского языка (Москва, 1946), откуда
явствует, например, что так наз. третий пекинский тон „в смысловом отношении
связан с преисподней-женщиной, например женщина, вода, огонь, демон и т. д.“
(стр. 18). Для полного марровского ассортимента здесь нехватает только „руки**.
** И. М. Ошанин, машинопись диссертации, стр. 151.
•** И. М. Ошанин. Аннотация к докторской диссертации, машинопись, стр. 5.
Впрочем, в самой диссертации И. М. Ошанин добавляет: „Возможно, что следо-
вало бы отметить и еще некоторые [понятийные] категории. Мне, например, пред-
ставляется крайне желательным [разрядка моя, — А, ДД выделить в классифи-
кации слов еще и особую категорию чувств. . .“.
**** И. М. Ошанин, Аннотация к докторской диссертации, машинопись, стр. 5.
***** И. М. Ошанин. О частях речи в китайском языке, Труды ВИИЯ, № 3,
1947, стр. 91.
****** Там же, стр. 92.
*♦***•• Там же. Габеленц, с его классификацией слов по „основному значению*4,
•очевидно, в счет не идет!
♦ ***•♦♦ Там же.
24
Введение
грамматической категории обуславливается тесной, неразрывной связью
ее смысла и всех ее формальных признаков. Не видя смысла, нельзя
еще устанавливать формальные признаки, так как неизвестно, значат ли
они что-либо, а следовательно, существуют ли они, как таковые,
и существует ли сама категория. . . Само собой разумеется, что должны
быть внешние признаки и самих категорий»" (у Щербы: „какие-либо
внешние выразители этих категорий"), И. М. Ошанин всю свою статью
направляет против этого тезиса (вернее, тезисов). Хорошо известно,
что акад. Л. В. Щерба, как и все другие крупнейшие русисты, никогда
не сводил к одним только морфологическим признакам критерии выде-
ления и дифференциации частей речи: „Внешние выразители категорий
могут быть самые разнообразные: «изменяемость» слов разных типов,
префиксы, суффиксы, окончания, фразовое ударение, интонация, поря-
док слов, особые вспомогательные слова и т. д. и т. д.";* далее
Л. В. Щерба поясняет: „Признаки, выразители категорий, могут быть
положительные и отрицательные",** и делает отсюда важный вывод:
„Раз формальные признаки не ограничиваются одними морфологиче-
скими, то становится ясным, что материально одно и то же слово
может фигурировать в разных категориях". *** Совсем иное мы находим
в статье И. М. Ошанина, — для него, как и для всех последователей
„нового учения о языке", наличие внешних, морфологических признаков
является непременным условием для дифференциации частей речи; ****
там же, где этих признаков нет, там нет и частей речи, а есть всё те
же понятийные категории. С идеями Л. В. Щербы, таким образом,
марристские рассуждения Ошанина ничего общего не имеют, и ссылки
на Щербу понадобились ему исключительно для придания солидности
и наукообразия своей статье.
Нетрудно обнаружить ту идею, которая легла в основу всей „исто-
рической" концепции И. М. Ошанина: это всё та же старая, но под-
новленная понятийными категориями шлейхеро-марровская теория о про-
хождении каждым языком трех стадиальных типов — низшего, аморф-
ного, затем промежуточного, агглютинативного, и, наконец, высшего,
флективного.
Если же сопоставить концепцию И. М. Ошанина с „историческими"
концепциями западноевропейских синологов, А. Масперо и Б. Карл-
грена, то окажется, что при всем внешнем различии их объединяет
одна общая идея — для всех них флективный тип языка представляется
наиболее развитым типом человеческой речи, а индо-европейские языки
попрежнему остаются венцом творения. Различие же заключается в том,
что, по мнению Масперо, китайский язык всегда был и остается аморф-
ным, а следовательно, не имел и не имеет частей речи; по мнению-
* Л. В. Щ е р б а. О частях речи в русском языке, стр. 6.
** Там же, стр. 7.
*** Там же, стр. 8.
♦ И. М. Ошанин. О частях речи в китайском языке, стр. 84.
Части речи в китаеведной литературе	25
Карлгрена, он когда-то <ыл флективным, имел части речи, но потом
деградировал и утратил их,* и, наконец, по мнению И. М. Ошанина,
китайский язык в древности был аморфным и не имел частей речи,
а на современном этапе он в значительной степени перестал быть
аморфным и постепенно обзаводится частями речи, по образу и подо-
бию индо-европейских языков.**
Второе направление в трактовке частей речи в китайском языке,
исходящее из работ крупнейших русских и советских языковедов-руси-
стов— академиков А. А. Шахматова, Л. В. Щербы, В. В. Виноградова,
проф. А. М. Пешковского и других, рассматривает части речи как
категории прежде всего грамматические; представители этого
направления используют для выделения и дифференциации частей речи
не только морфологические признаки, но, что для китайского языка
имеет особое значение, также и синтаксические *** — различную способ-
ность определенных разрядов слов функционировать в роли того или
иного члена предложения и, что очень важно, различную соединимость
* Надо оговориться, что у Карлгрена мы находим некоторые колебания в вопросе
о том, что же считать „венцом творения" — флективные языки или же языки анали-
тического строя. При интерпретации примеров, т. е. там, где Карлгрен пытается
доказать „неполноценность" китайской грамматики, у него преобладает первая точка
зрения, при применении же данных исторической фонетики к истории китайского
языка — вторая.
** Замену частей речи понятийными категориями мы находим и в статье
Н. Н. Короткова „Проблема частей речи и генезис наречий с суффиксом жань
в китайском языке" (Труды МИВ, вып. № 3, 1946, стр. 181—202). Подчеркнув
(стр. 182), что „громадное большинство слов современного языка, не имея никакого
оформления, никаких внешних признаков принадлежности к той или иной части речи,
отчетливо осознается как принадлежащее к определенным категориям, выражающим
предметы, их признаки, признаки этих признаков, соединительные слова, служащие
для связи отдельных членов предложения и т. п." (ср. с этим классификацию
слов по „основному значению" у Г. Габеленца!), Н. Н. Коротков пишет далее:
„Это-то значение слова и определяет возможность его применения в роли того или
иного члена предложения, его синтаксические связи, и применение его в несвой-
ственной ему роли воспринимается как искусственное, временное, не вытекающее
из его постоянной функции" (стр. 183). Из этого правильного, хотя и не нового,
положения Н. Н. Коротков делает неоправданный вывод, будто „возможные синтак-
сические связи слова, роль его в предложении — как всецело обусловленные его
значением, семантикой — не могут являться основанием для причисления его к опре-
деленной грамматической (или лексико-грамматической) категории". Части речи
для Н. Н. Короткова — это опять-таки „понятийные категории лексических классов,
лишь частично и по-разному в рамках разных классов переходящие в грамматиче-
ские [т. е. морфологически оформленные] категории" (стр. 185).
*** Ср. у А. А. Шахматова: „Морфологические признаки отнюдь не составляют
сами по себе основания для различения частей речи" (Синтаксис русского языка,
1941, § 489); акад. В. В. Виноградов, выделив основные структурно-семантические
типы слов в русском языке и перечисляя те различия, которые обусловливают де-
ление слов-названий (частей речи) на основные грамматические категории, выдви-.
гает на первый план различие „тех синтаксических функций, которые выполняют
разные категории слов в связной речи, в структуре предложения" (Русский язык.
Грамматическое учение о слове, 1947, стр. 38); ср. также „Из записок по русской
•26
Введение
слов одного разряда как со словами других разрядов, так и с разного
рода формальными элементами.*
В китаеведной литературе точка зрения на части речи как на кате-
гории грамматические была впервые сформулирована и последова-
тельно проведена в начальной грамматике китайского языка (на китай-
ском языке), составленной А. Драгуновым и С. Чжоу.** Как подчер-
кивают авторы учебника в своем предисловии, „в отличие от других
грамматик китайского языка, в которых части речи различаются только
по смыслу, либо же не различаются вовсе на том основании, что
в китайском языке нет «определенных» частей речи, в настоящем
учебнике последовательно проведена точка зрения на части речи как
на грамматические категории («вэньфа-шанды фэньлэй»). Например,
существительные в нем рассматриваются не только как слова, обозна-
чающие предметы, но и как слова, которые в предложении не могут
самостоятельно выражать сказуемое и не соединимы непосредственно
с такими словами, как бу, ду и т. п.".*** Соответственно с этим и гла-
голы рассматриваются в этом учебнике не только как слова, которые
выражают действие, но и как слова, которые в отличие от существи-
тельных и местоимений могут самостоятельно выражать сказуемое,
соединимы непосредственно с отрицанием бу, могут быть оформлены
на частицу ла, и т. п.****
Эта точка зрения была в дальнейшем развита в статье Е. и А. Дра-
гуновых „Части речи в китайском языке".***** В этой статье, в частности,
категория предметности определяется следующим образом: „Значение
этой категории, как показывает ее название, — предметность в широком
смысле этого слова, конкретная и абстрактная. Ее формальные признаки:
невозможность самостоятельно выражать предикативность, — требуется
наличие связки...; несоединимость с видо-временными показателями;
несоединимость с наречного типа словами вроде ду, бу; соединимость
грамматике" А. А. Потебни, I — II, Харьков, 1888, стр. 25), где к числу основных
синтаксических признаков слова „верста44 Потебня относит неспособность слов
этого типа самостоятельно выражать сказуемое.
* Ср. использование критерия соединимости в работах акад. Л. В. Щербы.
„О частях речи в русском языке" и „Восточно-лужицкое наречие" (1915), а также
в книге проф. А. М. Пешковского „Русский синтаксис в научном освещении" (см.,
например, стр. 41, 75—77, 113, 116, 124, 125 3-го изд.).
** А. Лун хо С. Ч ж о у. Вэньфа чубу гяокошу (А. Драгунов и С. Чжоу.
Начальная грамматика китайского языка). Далькрайиздат, Москва—Хабаровск—Вла-
дивосток, 1934 (1-е изд.), 1935 (2-е изд.), 115 стр. В Китае эта грамматика, под
названием „Чжунго синьвэньцзыды вэньфа хо сефа", была в 1936 г. переиздана
в иероглифическом виде под редакцией проф. Вэй Луня сперва в Тайюане, а затем
в том же году несколько раз переиздавалась в Шанхае, в издательстве „Вомынъды
Шу".
*** Там же, стр. 3—4 первого издания.
**** Там же, стр. 52—57 первого издания и стр. 48—49 и 52—53 третьего шан-
хайского издания.
***** См. сборник „Советское языкознание", 1937, т. III, стр. 117—128.
Внутренние законы развития китайского языка и диалекты
27
с предлогами и послелогами. .соединимость (кроме местоименных
существительных) со счетно-детерминативными и другими прилагатель-
ными. .." (стр. 127).*
Дальнейшее развитие эти идеи нашли в курсе лекций по грамматике
современного китайского разговорного языка, читанном А. А. Драгу-
новым в течение ряда лет в Ленинградском Государственном универ-
ситете,** и, наконец, наиболее полное выражение находят в настоя-
щей работе, где даются грамматические обоснования как общих, так и
частных лексико-грамматических категорий.
Последнее тем более важно, что в грамматиках китайского языка во-
прос о частных лексико-грамматических категориях, в сущности, никогда
как следует и не поднимался (кроме разве отдельных попыток у Га-
беленца): мы находим в них иногда детально разработанные
классификационные схемы, но логические, а не грамматические;***
такие схемы могут быть весьма полезны, например при собирании и
классификации словарных диалектных материалов,**** но нельзя назвать
это „классификацией по частям речи", ибо суть дела в том, что
„существование всякой грамматической категории обуславливается тес-
ной, неразрывной связью ее смысла и всех ее формальных призна-
ков",***** а „если их нет, то нет в данной языковой системе и самих
категорий".******
ВНУТРЕННИЕ ЗАКОНЫ РАЗВИТИЯ КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА И ДИАЛЕКТЫ
Не ограничиваясь статическим описанием системы лексико-грамма-
тических категорий современного китайского языка, в настоящей работе
делается попытка по возможности вскрыть и некоторые из тех процес-
сов, которые происходят в его грамматическом строе, ибо, как учит
И. В. Сталин, „.. .главной задачей языкознания является изучение
внутренних законов развития языка".*******
* Ср. с этим перечень грамматических признаков несклоняемых существитель-
ных в русском языке в книге проф. А. М. Пешковского „Русский синтаксис в науч-
ном освещении" (изд. 4-е, 1938, стр. 90—91).
** См.: А. А. Драгунов. Грамматическая система современного китайского
разговорного языка. (Курс лекций, читанных в ЛГУ в 1937—1942 уч. годах), маши-
нопись, библиотека Восточного факультета ЛГУ). Эти работы нашли себе конспек-
тивное отражение в программах по введению в современный китайский язык и по
грамматике современного китайского языка, принятых на Восточном факультете ЛГУ
и утвержденных МВО.
*** См., например, второй выпуск избранных произведений Ли Цзинь-си,
(Пекин, 1951, стр. 20 и следующие).
**** См., например, только что цитированную работу Ли Цзинь-си, где на стр.
27—50 приводится весьма ценный словарный материал по двум диалектам северной
Шэньси, расположенный по такой логической классификационной схеме.
***** Л. В. Щерба. О частях речи в русском языке, стр. 8.
♦♦♦♦♦• Там Же, СТр, 6.
******* Ц. Сталин. Марксизм и вопросы языкознания. Госполитиздат, 1950,
стр. 30.
28
Введение
Процессы эти особенно отчетливо выявляются при сравнении
между собой различных китайских диалектов, принадлежащих к так
называемой северной, или мандаринской, группе.* Эта группа диалек-
тов— наиболее важная как по своему территориальному распростра-
нению и по числу говорящих, так и по своему культурному и полити-
ческому значению. Область распространения этих диалектов охваты-
вает всю северную, центральную, западную и юго-западную части
Внутреннего Китая, а также Маньчжурию, Внутреннюю Монголию
и отчасти Синьцзян, Цинхай и Сикан, с числом говорящих свыше
275 млн человек. Один из диалектов этой группы, а именно диалект
Пекина, столицы Китая, в течение многих веков играл и играет
в настоящее время крупнейшую политическую и культурную роль
в жизни страны. Он лежит в основе и современного китайского
национального языка, гоюй, и современного литературного языка —
байхуа. На этом же диалекте базируется почти вся литература о Китае,
учебники и словари китайского языка, равно как и системы русской
и европейской транскрипций китайских звуков.
Сравнительное использование диалектных данных в китаеведной
литературе само по себе, конечно, не ново. Однако до сих пор это
использование шло главным образом по линии сопоставления отдель-
ных особенностей пекинского диалекта (или китайского национального
языка гоюй, что практически одно и то же) с соответствующими-
особенностями других диалектов, принадлежащих к совсем иным
диалектным группам — У, Минь и Юэ.** Такого рода сопоставления
могут быть весьма интересны и поучительны, и в ряде случаев без
них обойтись невозможно. Они, однако, мало пригодны там, где речь
идет о процессах, происходящих внутри одной и той же группы
диалектов, и в особенности при детализации этих процессов.
По этой причине использование диалектных данных в настоящей
работе принципиально иное: в ней сопоставляются только такие
диалекты, которые принадлежат к одной и той же диалектной группе,
в данном случае к северной как наиболее важной; в основном это
диалекты провинций Хэбэй, Жэхэ, Ганьсу и Шэньси.*** Сопоставление
* Китайские диалекты обычно принято распределять по четырем основным
группам: 1) северная, или так называемая мандаринская, группа диалектов;
2) группа диалектов У; 3) группа диалектов Минь и 4) группа диалектов Юэ.
К этим четырем основным группам была впоследствии добавлена пятая группа —
диалекты провинции Хунань, описанная Е. и А. Драгуновыми в статье „Диалекты
Сянсян и Сянтань провинции Хунань" (ИОГН АН, 1932, стр. 239—269). В справоч-
ную и учебную литературу эта важная группа диалектов в дальнейшем вошла под
названием группы диалектов Сян (литературное название провинции Хунань).
*• См., например, статью Гао Мин-кая „Ханьюй цзюйчжунцыды яньцзю"
в Яньцзин сюэбао (1949, № 31, стр. 81—118), в которой сравниваются конечные
частицы в диалектах Пекина, Наньсюня, Фучжоу и Кантона.
*** Диалектный материал в основном почерпнут из следующих источников.
1. Провинция Хэбэй:
а) пекинский диалект — самые разнообразные источники, в частности учебные
Внутренние законы развития китайского языка и диалекты
29
как таковое также имеет здесь принципиально иной характер: оно
производится с учетом того, какое место каждый отдельный языковой
факт занимает в грамматической системе сравниваемых диалектов.
Последнее крайне важно, так как дает возможность сопоставлять
такие языковые факты, которые на первый взгляд могут казаться
совершенно идентичными и никак не отражающими тех процессов,
которые происходят в данных диалектах.
Поясним это следующим примером. Во всех северных диалектах
предложения типа '(всё) еще не кончил’ могут быть переданы через
хай мэй ванъ ни, букв, 'еще не кончил’, с добавлением конечной
морфемы ни. Однако в то время как в грамматической системе одних
из северных диалектов морфема ни представляет собой модальную
частицу, подчеркивающую, что данное действие все еще продолжается,
в грамматической системе других северных диалектов морфема ни из
модальной частицы превратилась в суффикс глагольного сказуемого
со значением настояще-будущего времени. В диалектах первого типа
морфема ни входит в систему модальных частиц и может быть опу-
щена, в диалектах же второго типа она входит в систему суффиксов
сказуемого, и наличие ее обязательно. В диалектах первого типа
предложение хай мэй ванъ ни зндчит 'всё еще не кончил’, в диалек-
тах же второго типа — 'еще не кончил’. Соответственно с этим изме-
нился и круг использования морфемы ни: в диалектах первого типа
эта морфема, в силу своего модального значения, может, например,
быть использована для подчеркивания вопроса, что в диалектах второго
типа уже невозможно.
Приведем другой пример. Во всех северных диалектах предложения
типа 'этот человек — рабочий’ передаются через чжэгэ жэнъ шы гун-
пособия; там, где пример заимствован из литературного произведения, указывается
автор и название произведения;
б) хэцзяньский диалект — обширные фольклорные тексты, собранные Л. ВигЭром
<(L. Wieger) и изданные им в 1903 г. в Китае под названием „Narrations populaires'*.
2. Провинция Ж э х э:
обширный материал грамматики Ж. Мюлли (J. Mullie) „The Structural Principles
of the Chinese Language'* (Бэйпин, т. I, 1932; т. II—III, 1937).
3. Провинция Ганьсу:
а) обширная общественно-политическая, учебная, научная и художественная
(оригинальная и переводная) литература, изданная на ганьсуйском диалекте языка
дунган (в большинстве случаев примеры приводятся из произведений дунганских
писателей Я. Шивазова и Ю. Яншансина);
б) записи автора, сделанные во время неоднократных экспедиций в ганьсуйские
селения дунган Киргизской и Казахской ССР.
4. Провинция Шэньси:
а) тексты (как опубликованные, так и неопубликованные), записанные у шэнь-
сийских дунган русскими этнографами дореволюционного времени (В. И. Цибузгин,
.А. Шмаков и Ф. В. Поярков);
б) записи автора, в основном фольклорного и бытового характера, сделанные
во время экспедиций к шэньсийским дунганам Казахской ССР.
30
Введение
жэнь, букв, 'этот человек (есть) рабочий’. Однако в то время как
в грамматической системе одних из северных диалектов морфема шы
представляет собой связку, в других диалектах этой группы она утра-
тила свою самостоятельность и превратилась в суффикс подлежащего
при именном сказуемом: чжэгэ жэн-сы гунжэн 'этот человек(-есть)
рабочий*. Это важно и интересно не только в том отношении, что
в конструкциях типа чжэгэ жэн-сы гунжэн 'этот человек(-есть) рабо-
чий’ мы имеем дело с конечным результатом весьма давнего, много-
векового процесса превращения указательного местоимения 'этог
сперва в местоименную выделительную, подчеркивающую частицу,,
затем в (модальную) связку* и, наконец, в суффикс подлежащего
при именном сказуемом, но также и тем, что этот процесс представляет
собой частное проявление более общей тенденции, весьма характерной
для северных диалектов, а именно тенденции к обязательному морфо-
логическому оформлению членов предложения. В тех диалектах, где
подлежащее при именном сказуемом морфологически оформлено, — ска-
зуемое, выраженное предикативом, также требует обязательного
морфологического оформления.
Внутри северной группы особый интерес представляют диалекты
провинций Ганьсу и Шэньси, поскольку в них нашли себе полное раз-
витие многие из тех процессов, которые в других диалектах в ряде
случаев только намечаются. Проиллюстрируем это одним примером.
В ряде северных диалектов, в частности в пекинском, мы находим
некоторую тенденцию к поглощению так называемых классов существи-
тельных одним общим классом „предмет", что явствует из нередких
колебаний в выборе так называемых классификаторов. В диалектах
провинции Ганьсу и Шэньси этот процесс нашел свое логическое
завершение и привел там к почти полной унификации классов существи-
тельных, а соответственно — и к полному вытеснению классификаторов
одним общим показателем категории предметности, суффиксом -гэ.
Грамматические особенности диалектов Ганьсу и Шэньси известны
нам, однако, главным образом по языку дунганского населения
Киргизской и Казахской ССР,** и поэтому вполне законен вопрос,
в какой мере эти особенности могут отражать процессы, происходя-
щие в современном китайском языке, а не являются результатом
двуязычия, не имеющего никакого отношения к китайскому языку как
таковому. Ответ на это будет различный в зависимости от того,
о каких процессах идет речь.
Для таких процессов, которые имеют место и в других северных
диалектах, предполагать иноязычное влияние*** нет решительно ника-
* ^Р’ русское ‘дети — это наше будущее’.
•• См. статью: Е. и А. Драгуновы. Дунганский язык. ЗИВ АН СССР,,
т. VI, 1938, стр. 117—131.
*** Как это, например, делал в своих работах Е. Д. Поливанов, приписывав-
ший фонетические и грамматические особенности как языка дунган, так и других.
Внутренние законы развития китайского языка и диалекты
31
ких оснований. В области фонетики к этим процессам относятся, напри-
мер, старый процесс смешения высокой и низкой серии тонов, в некоторых
районах Китая начавшийся еще несколько веков тому назад и приведший
в диалектах Ганьсу к сокращению числа тонов с восьми до трех;
в области грамматики — распадение старой системы модальных частиц,
тенденция к обязательному морфологическому оформлению членов
предложения, и т. п. Говорить в этих случаях о влиянии иноязычного
окружения не приходится даже и в том смысле, что вследствие
разрыва с иероглифической традицией и китайским литературным язы-
ком (байхуа) фонетические и грамматические процессы, казалось бы,
могли итти в языке дунган более быстрыми темпами, нежели в дру-
гих северных диалектах. Как показывает сравнение языка современ-
ных дунган с записями шэньсийских говоров дунган, сделанных в конце
прошлого века В. И. Цибузгиным, грамматический строй этих говоров,
несмотря на иноязычное окружение, не претерпел за это время реши-
тельно никаких существенных изменений.
Иную картину представляют собой такие особенности дунганской
речи, которые не находят себе параллели в других северных диалек-
тах. Особенности этого рода всецело объясняются двуязычием дунган
и теснейшим образом связаны с обогащением дунганского словаря
словами из других языков, в первую очередь русского.
Поясним это несколькими примерами.
1.	Из области фонетики. В отличие от китайских диалектов, в языке
дунган, рядом с обычным китайским ж-обраэным р, мы находим
и раскатистое, переднеязычное, двух-трех-уд арное р, но только
в заимствованных словах и в позиции перед гласным, например
рамазан, трактор. После гласных произносится обычное китайское
-р: лианир, трактор.
2.	Из области морфологии. Как и в китайском языке, суффикс
-му || -мынь служит в языке дунган показателем множественного
числа при существительных, обозначающих лица, как то: лохань~
~ лоханьму 'старик ~~ старики’, вава ~ ваваму 'ребенок дети’. В отли-
чие, однако, от других китайских диалектов, использование этого
суффикса в языке дунган распространилось и на существительные,
обозначающие коллективы, но только в тех случаях, если это суще-
ствительные заимствованные: говорят колхоз ~ колхсзму 'колхозы’
подобно колхозчжя ~ колхозчжяму 'колхозник — колхозники’, однако
только дуй 'отряд ~ отряды’ и т. п.
3.	Из области синтаксиса. В языке дунган, как и в китайском языке,
говорят, например, уюэ чу-и, букв, 'пятого месяца первое число
китайских диалектов языковому „скрещению", различного рода „конвергенциям"
и „дивергенциям", т. е. „схождениям" и „расхождениям"; см., в частности, его
статью „Из истории фонетических конвергенций" (Сб. Туркестанского восточного
института, Ташкент, 1923), где полузвонкий характер китайских согласных объяс-
няется как результат скрещения китайской фонетической системы с корейской (?!)_
32	Введение
декады’ = 'первое мая’. Однако при использовании заимствованного
слова май рядом с этим и даже чаще по-дунгански говорят чу-иды.
май 'первое мая’, с русским порядком слов.
Грамматические особенности этого рода, всецело связанные
с заимствованными словами и представляющие известный интерес
для проблемы двуязычия, не затрагивают, однако, основного
грамматического строя дунганской речи, продолжающего развиваться
по внутренним законам своего развития, общим для всех северных
китайских диалектов. По этой причине в настоящей работе особен-
ности языка дунган, связанные с заимствованными словами, вовсе не
затрагиваются, поскольку ее основная задача заключается в рассмот-
рении только таких особенностей дунганской речи, которые в равной
мере характерны и для других северных диалектов и отражают
те процессы, которые происходят в грамматическом строе китайского
зязыка как такового.
Глава первая
СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ (КАТЕГОРИЯ ПРЕДМЕТНОСТИ)
ОСНОВНЫЕ ГРАММАТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ
Отсутствие самостоятельной предикативности
как отличительная черта существительных
§ 1, Как мы уже говорили во „Введении" (стр. 12), в системе китай-
ских частей речи категория имени (существительные и числительные)
соотносительна с категорией предикатива (глаголами и прила-
гательными). Первый вопрос, естественно, заключается в том, каковы
грамматические отличия этих двух категорий друг от друга и, прежде
всего, в чем отличия существительных от глаголов.
Основное грамматическое отличие заключается в том, что суще-
ствительные, как правило (см., однако, §§ 41 и 43), не могут само-
стоятельно, без помощи связки, выражать сказуемое,* тогда как гла-
голы этой способностью обладают.
* Сказуемое в китайском языке в большинстве случаев совпадает с предикатом
сообщения, а подлежащее — с его субъектом. Иначе говоря, подлежащее в китайском
языке, как правило, выражает нечто уже заранее данное, нечто уже нам известное,
тогда как сказуемое выражает то новое, что сообщается о подлежащем. Поскольку
подлежащее в китайском языке, как правило, совпадает с субъектом сообщения,
постольку оно очень часто опускается, подразумевается, на что уже неоднократно
обращалось внимание в китаеведной литературе; частое совпадение подлежащего
с субъектом сообщения объясняет нам также возможность отделить подлежащее
(субъект сообщения) от сказуемого (предикат сообщения) в устной речи паузой,
а в письменной речи — запятой, в особенности при наличии длинного определения
к подлежащему, например: Су лай бу да хэ цзюды та, цы шы чжоула мэйтоу,
ибэй-ибэйды ван цзуйли гуань. . . (Мао Дунь. Перед рассветом). 'Обычно много
не пьющий он, на этот раз, нахмурив брови, вливал в себя рюмку за рюмкой. . .’
(§ 207).
Было бы, однако, неправильно, как это иногда делается в китаеведной литера-
туре, полностью отожествлять подлежащее с субъектом сообщения, а сказуемое —
с его предикатом: в ряде случаев они не совпадают. Я не собираюсь здесь подробно
останавливаться на этом вопросе, а ограничусь одним примером. А видит, что
Б что-то делает, и спрашивает его: ни цзай | гань шэмма? * что ты сейчас делаешь?’;
Б отвечает: во цзай | кань бао я сейчас читаю газету ; А продолжает: кань | шэмма
бао? 'какую газету [ты] читаешь?’, на что Б говорит: кань | чжунго бао 'читаю
34
Г лава первая. Существительное
Приведу несколько примеров:
Нэгэ жэнъ ШЫ гунжэнъ
'Этот человек (есть) рабочий’;
Чжэ шы та
'Это (есть) он’;
Чжэ ШЫ чудэн цзяоюйды цзибэнъ
'Это (есть) основы начального образования’.*
Однако:
Та кань чжунго бао
'Он читает китайскую газету’;
Нэгэ жэнъ лайла
'Тот человек пришел’ и т. п.
При глаголах связка возможна, но имеет тогда противопостави-
тельное, подчеркивающее, выделительное значение (§ 70), например:
Во бу чжыдао та сянъцзай ШЫ узо гун, ШЫ нянь шу
'Я не знаю, работает он сейчас или же учится’, букв, 'я не знаю,
он сейчас есть работает, есть учится’.
китайскую газету’. В первой паре примеров подлежащим, а одновременно и субъек-
том сообщения, являются местоимения ни 'ты’ и во 'я (к которым в качестве энкли-
тики примыкает частица цзай 'находиться в состоянии’, 'в данный момент’, ’сейчас’),
сказуемым же, а одновременно и предикатом сообщения, в этих примерах являются
слова гань шэмма? 'делаешь что?’ и кань бао 'читаю газету*. Во второй паре при-
меров соотношение иное: субъект сообщения выражен словом кань 'читать’, а под-
лежащее ни 'ты’ и во 'я* подразумевается; предикат же сообщения выражен словами
шэмма бао 'какую газету’ и чжунго бао 'китайскую газету’, а группа сказуемого
выражена словами кань шэмма j6ao? 'читаешь какую газету?9, кань чжунго бао
'читаю китайскую газету’. Показательно, однако, что и в таких случаях есть воз-
можность устранить это расхождение путем превращения глагола в отглагольное
имя, причастие, а тем самым и в подлежащее, глагольного же дополнения —
в связочное сказуемое. Это наблюдается в предложениях типа та каньды | шы
чжунго бао, букв, им читаемое есть китайская газета*, которые в подробностях
будут рассмотрены ниже (§§ 81—89).
Из всего этого следует также, что пауза используется в китайском языке не
столько для отделения подлежащего от сказуемого, сколько для отделения субъекта
от предиката, и оказывается между подлежащим и сказуемым именно тогда, когда
эти члены предложения совпадают с членами сообщения. Если пауза, таким образом,
является формальным признаком предиката, то сказуемое, как таковое, в китайском
языке грамматически характеризуется тем, что может быть отделено от предыдущего
такими полуслужебными словами, как бу *не’, цзю 'тотчас’ и т. п., а от последую-
щего— такими частицами, как ла, ни и т. п. (Об оформлении сказуемого в китай-
ском языке см. мою статью: О зависимых членах предложения в современном китай-
ском языке, Известия АН СССР, ОЛЯ, V, вып. 6, 1946, стр. 484—489).
* В ряде случаев связка шы при предметном сказуемом имеет значение не
только связочное, но и подчеркивающее. Такие предложения грамматически харак-
теризуются тем, что связка в них может либо отсутствовать, либо же быть заменена
глаголом ю 'иметься*, понятно, с соответствующим изменением значения целого.
Ср., например, та 25 суй 'ему 25 лет’, букв, он — 25 лет’, та шы 25 суй, бу шы
35 суй 'ему 25, а не 35 лет’, букв, 'он есть 25 лет, не есть 35 лет’, та Ю 25 суй
Основные грамматические особенности существительных
35
§ 2. Предложения с предметным связочным сказуемым, как и
во многих других языках, выражают в китайском языке либо подве-
дение субъекта под ту или иную категорию, либо же отожествление
его с предикатом, например:
а)	Та Ulbi сюэшэн
'Он (есть) студент’,
Лаоху Ulbi мэншоу
'Тигр (есть) дикое животное’;
б)	Чжэ Ulbi воды пэнъю, Ли тпунчжы
'Это (есть) мой друг, товарищ Ли’,
Та Ulbi воды фу цинь
'Он (есть) мой отец’.
В первом случае смысловой объем сказуемого шире смыслового
объема подлежащего, во втором же случае они совпадают. Как мы увидим
ниже (§ 35), это важное различие находит себе в ряде конструкций
и формальное выражение.
§ 3.	Второе важное отличие существительных от глаголов и вообще
от предикативов заключается в том, что существительные несовместимы
непосредственно с полузнаменательными наречиями бу 'не’, е 'также’
и т. п. (§ 198), а требуют в этих случаях обязательного наличия
связки,* тогда как при глаголах связка в этих случаях не нужна. При-
меры: чжэ бу Ulbi та 'это не (есть) он’, та е Ulbi ч'жунго-жэнь 'он
также (есть) китаец’; однако: та бу чоу янь 'он не курит’, та е лайла
'он также приехал’.
Критерий этот на первый взгляд очень прост, но тем не менее в сово-
купности с первым весьма важен при решении вопроса, имеем ли мы дело
с предметным словом или словосочетанием, или же с предикативом.
Поясним это несколькими примерами.
Как мы увидим ниже (§§ 43 и 41), некоторые предметные слово-
сочетания могут в китайском языке самостоятельно, без помощи связки,
выражать сказуемое и в этом отношении примыкают к категории
предикатива. Например: та тайтай Бэйцзин-жэнь 'его жена родом
из Пекина’, букв, 'его жена—пекинский человек’ или та эршы-у суй
'ему двадцать пять лет’, букв, 'он — двадцать пять лет’. Однако
отожествлять эти словосочетания с предикативами никак нельзя,
поскольку в силу своего предметного содержания они не соединимы
непосредственно с полузнаменательными наречиями, а требуют в этих
случаях обязательного наличия связки, например: та тайтай е Ulbi
Бэйцзин-жэнь 'его жена также родом из Пекина’, букв, 'его жена
'ему примерно 25 лет’, букв, 'он имеется 25 лет’. На некоторых предложениях
этого рода нам придется еще остановиться ниже (§§ 41, 42 и 178).
* О предложениях типа во бу гуань та фу цинь бу фу цинь, во бу па та 'мне
всё равно, отец он [мне или] нет, я его не боюсь’ (§ 35).
36
Глава первая. Существительное
также есть пекинский человек’ или та бу ШЫ эршы-у суй, ШЫ
санъшы-у суй 'ему не двадцать пять, а тридцать пять лет’, букв, 'он
не есть двадцать пять лет, есть тридцать пять лет’. Обратный пример:
в двуслоге иян 'одного сорта’ слово ян утратило свое предметное зна-
чение, и двуслог в целом перешел в разряд предикативов качества
со значением 'одинаковый’; это отразилось и на его синтаксических
особенностях: как и всякий предикатив, слово иян не только может
самостоятельно выступать в роли сказуемого, но и соединимо непо-
средственно с полузнаменательными наречиями вышеупомянутой группы,
например чжэ ляншуан се (бу) иян 'эти две пары сапог (не)одинаковы’.
§ 4.	Подлежащее при предметном сказуемом (как, впрочем, и при
глагольном) может принадлежать к двум основным типам: либо оно
выражено существительным (или местоимением), либо же оно выражено
отглагольным именем, в частности причастием, оформленным на опре-
делительно-именной суффикс -ды (§§ 80, 81). Например:
Та шы чжунго-жэнь
'Он (есть) китаец’;
Та шоды шы чжунго-хуа
'Он говорит именно по-китайски (а не на другом языке)’, букв, 'им
говоримое есть китайские слова’.
Эти два структурных типа отличаются не только тем, что под-
лежащее в первом из них выражено существительным, а во втором —
причастием, но и тем, что слово шы в первом из них имеет чисто
связочное, а во втором подчеркивающе-связочное значение.* Слово
шы подчеркивает, выделяет — 'говорит именно по-китайски, а не на
другом языке’.
Подчеркивающее значение связки шы объясняется ее происхожде-
нием: как известно, она восходит к указательному местоимению 'это’,**
и предложения та ШЫ чжунго-жэнь и та шоды ШЫ чжунго-хуа
буквально значили 'он — это китаец’ и 'им говоримое — это китайские
слова’.*** В современном языке подчеркивающее значение связки
в предложениях первого типа практически сведено к нулю, поскольку
рядом с та ШЫ сюэшэн нельзя сказать *та сюэшэн. Это значение,
однако, вполне отчетливо проявляется в предложениях второго типа,
поскольку рядом существуют и обычные глагольные бессвязочные
конструкции типа та шо чжунго-хуа 'он говорит по-китайски’, где
* Как мы увидим ниже (§ 89), суффикс -ды в этих случаях также имеет
смешанное, подчеркивающе-именное значение и указывает на то, что центр тяже-
сти данного сообщения лежит не в причастии как таковом, а в том, что за ним
следует.
** О местоименном происхождении связки шы см.: проф. Ван Ли. Чжунго
вэньфады сицы. Цинхуа сюэбао, XII, 1, 1937, стр. 1—68.
*** Ближайшей аналогией китайскому шы в русском языке является „связка**
это в предложениях типа „дети — это наше будущее**. См.: Л. В. Щерба. О ча-
стях речи в русском языке. Сб. „Русская речь**, вып. II, 1928, стр. 22.
Основные грамматические особенности существительных
37
мы имеем дело не с противопоставлением, а с простой констатацией
факта (§ 70).*
§ 5.	Процесс утраты связкой шы ее подчеркивающего, выделитель-
ного значения, который в байхуа и в ряде диалектов (Хэбэй, Жэхэ)
в основном ограничен предложениями типа та шы сюэшэн 'он (есть)
студент’, получил полное завершение в диалектах провинций Ганьсу
и Шэньси, где связка шы || сы не употребляется в подчеркивающем
значении. Соответственно с этим резко сузился и круг ее применения:
в диалектах Ганьсу и Шэньси говорят та-сы шюэсэн 'он-есть студент’,
но только та (роди чжунгуй-хуа, букв, 'им говоримое — китайские
слова’, т. е. 'он говорит по-китайски (а не на другом языке)’.
В отрицательных конструкциях и здесь, понятно, необходимо
наличие связки, поскольку, как мы уже говорили, существительные
не соединимы непосредственно с полуслужебными словами вроде б^'не’:
Та (роди бу-сы чжунгуй-хуа, та (роди вурус-хуа (Ганьсу)
'Он говорит не (-есть) по-китайски, он говорит по-русски’.
Интересно отметить, что процесс устранения связки в таких пред-
ложениях характерен не только для диалектов Ганьсу и Шэньси, мы
находим его и в других диалектах. Приведем несколько примеров.
— Та чанды (шы) шэмма гэ? — Та чанды (шы) „Шаонянь-сянъ-
фэн" гэ (Хубэй)
f —	Какую песню он поет? — Он поет песню: „Молодая Гвардия"’,
букв/ — То, что он поет, (есть) какая песня? — То, что он поет, (есть)
песня „Молодая Гвардия"’;
— Ни канъды (шы) шэмма бао?—Во каньды (шы) пЦзефан-
жыбао“
' — Какую газету вы читаете? — Я читаю „Цзефан-жибао"’, букв.
— fTo, что вычитаете, (есть) какая газета? — То, что я читаю, (есть)
„Цзефан-жибао"
— Та шоды ша? — Та шоды та минр лай (Хэбэй)
г —	Что он говорит? — Он говорит, (что) он придет завтра’, букв.
г — Им говоримое — что? — Им говоримое — он придет завтра’.
§ 6.	Всем этим дело, однако, не ограничивается. В современных
северных диалектах есть тенденция превратить связку из самостоя-
тельного слова в энклитику. В Пекинском диалере это, в частности,
проявляется в том, что при подлежащем, выраженном указательным
* Предложения типа та шоды шы чжунго-хуа он говорит (именно) по-китаиски’
двучленны и отвечают на вопрос та шоды ШЫ шэмма хуа? ’на каком языке он
говорит?’, тогда как бессвязочные предложения типа та шо чжунго-хуа ’он говорит
по-китайски* одночленны и отвечают на вопрос та гань шэмма? ’что он делает?’.
Отметим, что во всех этих примерах существительное имеет при себе опреде-
ление, и . . . ды (шы) подчеркивает не существительное как таковое, содержание
которого говорящему уже заранее известно, а новый элемент в составе предметного
сказуемого — определение.
38
Глава первая. Существительное
местоимением, связка не отделяется от подлежащего паузой: можно
сказать нэгэ жэнъ | ШЫ сюэшэн 'этот человек | есть студент’, но только
чжэ ШЫ | уянъби 'это есть | карандаш’. Полное завершение этот про-
цесс опять-таки нашел в диалектах Ганьсу и Шэньси. Утратив свое
подчеркивающее, выделительное значение, связка шы || сы в этих диалек-
тах из самостоятельного слова превратилась в энклитику, примыкает
фонетически к предшествующему слову и отдельно от него не мыслится.
В ответ на вопрос 'это кто?’ в байхуа можно ответить ШЫ во 'есть
я’, тогда как в диалектах Ганьсу и Шэньси можно ответить либо просто
во 'я’, либо же чжэ-сыы во 'это(-есть) я’, но никак не *сы во.
Больше того, превратившись в энклитику, сы || шы в этих диалектах
вообще начинает переставать осознаваться как связка и превращается
в своего рода суффикс подлежащего при предметном сказуе-
мом.* Доказывается это тем, что в отрицательных предложениях
суффикс -сы может стоять и после отрицания (что обязательно) и после
подлежащего (что не обязательно). Рядом с чжэгэ жэн бу-сы гунжэн
'этот человек не (есть) рабочий’ можно услышать в том же значении
и чжэгэ жэн-сы бу-сы гунжэн 'этот человек (есть) не (есть) рабочий’.
В байхуа и в других диалектах конструкция подобного рода в этом
значении была бы невозможна. С другой ритмической группировкой
слов (чжэгэ жэнъ ШЫ-бу-ШЫ гунжэнъ) она выражала бы вопрос 'он
рабочий или нет?’, что в свою очередь в диалектах Ганьсу и Шэньси
передается при помощи вопросительной частицы -ма, т. е. говорят
чжэгэ жэн-сы гунжэн ма, бу-сы гунжэн? букв, 'этот человек-есть
рабочий лн, не-есть рабочий?’.**
Одновременное использование энклитики сы и при подлежащем
и при отрицании в диалектах Ганьсу ограничено или, вернее, обуслов-
лено теми случаями, когда подлежащим является существительное.
При подлежащем-местоимении оно почти неупотребительно: говорят
только та бу-сы гунжэн 'он не (есть) рабочий’, но не * та-сы бу-сы
гунжэн. Объясняется это, повидимому, тем, что энклитика сы не
только утрачивает в этих диалектах свое связочное значение, но имеет
еще и некоторую тенденцию к взаимному смешению с распространен-
нейшим суффиксом существительных -узы || -зы (§ 50), который ника-
кого связочного значения не имеет и при местоимениях не возможен.
Это видно как из того, что предложения, вроде чжэгэ куэйЗЫСЫ води
'эти палочки для еды (есть) мои’, произносятся обычно или как чжэгэ
куэйсысы води, или же чжэгэ куэйсы води, так и из того, что вместо,
* Впервые это было констатировано в кн.: Е. Поливанов и Ю. Я и ш а н-
с и н. Грамматика дунганского языка (учебник для начальных школ, часть II, на
дунганском языке). Фрунзе, 1936, стр. 23, 24.
** См.: Е. и А. Драгуновы. Дунганский язык. ЗИВ_. т. VI, 1938, стр. 125—127.
Наряду с тенденцией превратить шы || сы в суффикс подлежащего при именном
сказуемом, для современных диалектов характерна также тенденция превратить
связку-энклитику шы || сы в суффикс полузнаменательных наречий типа цзюШЫ,
хаиШЫ, цайшы и т. п. (§ 200).
Основные грамматические особенности существительных
39
например, чжэгэ жэнсы гунжэн 'этот человек (есть) рабочий’ можно
услышать и чжэгэ жэнЗЫ гунжэн, с озвонченной энклитикой.
В диалектах Шэньси использование -сы и при подлежащем, и при
отрицании распространилось и на те случаи, где подлежащее выражено
местоимением.* Сравним: чжэгэ и>а-СЫ бу-СЫ хо ца, нгэ яо дочу та
'этот чай плохой, я его вылью’ и ни-сы бу-сы хо нюйжэн, ни ба нгэ
хунлё ты плохая женщина, ты обманула меня’.
Поскольку в диалектах Ганьсу и Шэньси энклитика сы свое свя-
зочное значение утрачивает, постольку она вообще в отдельных случаях
может быть опущена. Это имеет место в тех случаях, когда предмет-
ное сказуемое выражает не тожество субъекта и предиката, а качество
субъекта. Так, рядом с чжэгэ фуфан-сы хо фуфан 'эта школа (-есть)
хорошая школа’говорят и чжэгэ фуфан — хо фуфан 'эта школа — хо-
рошая школа’. К предложениям этого рода мы еще вернемся в главе,
посвященной категории качества (§ 152, стр. 166—167).
§ 7.	Тенденция к использованию в роли сказуемого предметных
слов и словосочетаний без связки, столь разнообразно проявляющаяся
в диалектах Ганьсу и Шэньси, не представляет собой изолированного
явления, а теснейшим образом связана с другой тенденцией, весьма
характерной для этих диалектов, о которой мы будем говорить ниже, —
а именно тенденцией к морфологическому оформлению сказуемого,
выраженного предикативом (глаголами и прилагательными). Иначе
говоря, различие между байхуа и диалектами Ганьсу и Шэньси заклю-
чается не только в том, "что в таких предложениях, как та шоды (шы)
чжунго-хуа 'то, что он говорит, есть китайские слова’, в байхуа тре-
буется обязательное наличие связки, а в диалектах Ганьсу и Шэньси
не требуется, но и в том, что параллельные глагольные конструкции
в байхуа не требуют обязательного морфологического оформления,
а в диалектах Ганьсу и Шэньси требуют. В байхуа (и в диалектах
типа Жэхэ) говорят та шо чжунго-хуа 'он говорит по-китайски’,
в диалектах же Ганьсу и Шэньси надо сказать та фо ( || шо) чжунго-
хуани.
Утрата подчеркивающего значения словом шы || сы в диалектах
Ганьсу и Шэньси и превращение его в обычную связку в свою оче-
редь не представляет собой изолированного явления, а тесно связаны
с тем, что происходит в современных диалектах с конечной частицей
-ды ||-ди. Частица эта, как мы увидим (§ 78), в диалектах Ганьсу и
Шэньси также утратила свое выделительное значение и употребляется
главным образом как определительно-именной суффикс. Если же
учесть, что конечные частицы -ли и -ни в диалектах Ганьсу также
утратили свое эмфатическое, подчеркивающее значение и превратились
* См. записи В. Цибузгина и А. Шмакова в их статье „Заметка о жизни дунган
селения Каракунуз, Пишпекского уезда, Семиреченской области'* (Зап. Семипалг.т.
отделения Зап.-Сиб. отд. РГО, вып. IV, Семипалатинск, 1909).
40
Глава первая. Существительное
в суффиксы сказуемого, выраженного предикативом (§ 112), то нельзя
не сделать весьма важного вывода, что все это представляет собой
различные проявления одного и того же процесса, общего всем
северным диалектам, а именно процесса распада старой китай-
ской модальной системы.
Функции существительного в предложении
§ 8.	Не менее отчетливо проявляется различие между существи-
тельными и глаголами и в тех случаях, когда они функционируют
в роли определения к существительным.
Поскольку глаголы могут самостоятельно, без помощи связки,
выражать сказуемое, постольку в позиции определения они требуют,
для устранения своей предикативности (§ 75), обязательного оформле-
ния их на определительно-именной причастный суффикс -ды, например:
май4 шуды жэнъ 'человек, который продает книги’, во нянъды шу
'книга, которую я читаю’, нэбянъ цзочжэды нэгэ жэнъ 'тот человек,
который там сидит’, и т. п. (§ 156).*
Поскольку существительные, в отличие от глаголов, не могут
самостоятельно, без помощи связки, выражать сказуемое, постольку
и определение, выраженное предметным словом или словосочетанием,
или вовсе не оформляется на суффикс -ды (например: чжунго шыбин
'китайские солдаты’, гоюй вэнъфа 'грамматика национального языка’,
гэмин юнъдун 'революционное движение’), либо же, при наличии
суффикса -ды, последний имеет значение притяжательное (например:
чжэцзюй хуады исы 'значение этой фразы’, чудэн цзяоюйды цзибэнъ
'основы начального образования’, нэгэ сюэшэнды цянъби 'карандаш
этого студента’) или значение подчеркивающее, выделительное и в этом
случае может быть опущен (§ 158). Показателен следующий пример, где
налицо оба способа выражения определительной связи:
Тунчжымынь, вомынъ сяньузай кайшы янъцзю гоюй вэньфа. Инъцы
вомынъ ингай сянъ вэнь, шэмма шы гоюй, шэмма шы гоюйды вэньфа
'Товарищи, мы сейчас приступаем к изучению грамматики китай-
ского национального языка. Поэтому мы прежде всего должны
выяснить, что такое китайский национальный язык, что такое грамма-
тика национального языка’.
В первом случае определительная связь между гоюй 'национальный
язык’ и вэнъфа 'грамматика’ выражена простым примыканием, поста-
новкой определения перед определяемым, во втором же случае, как
логически более важная, она подчеркнута суффиксом -ды.
§ 9.	В тех случаях, когда существительные, оформленные на опре-
делительно-именной суффикс -ды, функционируют в роли сказуемого,
* Понятно, что в составе сложных слов, в противоположность словосочетаниям,
не требуется суффикса -ды при глагольном корне с определительным значением.
Сравним, например, фэиды нэчжы няо ’эта летящая птица’ и фэйняо пернатые*.
Основные грамматические особенности существительных
41
суффикс -ды при них всегда имеет просубстантивное значение, и нали-
чие связки в этих случаях обязательно. Например:
Чжэбэнъ шу бу ШЫ воды, ШЫ во пэнъюды
'Эта книга не (есть) моя, а (есть) моего друга’;
Чжэба ицзы шы мутпоуды
'Этот стул (есть) деревянный’.*
Наоборот, в тех случаях, когда в роли сказуемого функционируют
причастия, оформленные на суффикс -ды, последний может и не иметь
просубстантивного значения, и наличие связки в этих случаях не
обязательно, например: Ни (шы) цзишы лайды? 'когда это вы при-
ехали?’ (§§ 76, 116).
§ 10.	Существительные, далее, характеризуются тем, что могут
самостоятельно, без дополнительного морфологического оформления,
функционировать и в роли подлежащего, и в роли дополнения, например:
Ван тунчжы кань бао
'Товарищ Ван читает газету’;
Тай ян чу лайла
'Солнце взошло’.
При глаголах, как мы увидим ниже (§ 90), дело обстоит иначе.
Соединимость существительных со служебными морфемами
§ и. Способность существительных в силу их значения функцио-
нировать в роли дополнения объясняет нам легкую соединимость
этих слов с многочисленными глаголами-предлогами (§§ 103—105) ба,
гэй, гэнъ, цун, цзай и т. п., а способность существительных самостоя-
тельно, без добавочного морфологического оформления, функциони-
ровать в роли определения (§ 8) в свою очередь исторически объясняет
нам их легкую соединимость с существительными-послелогами (§§ 44, 46)
-ли || -ни, -вай, -шан и т. п.** Например:
Во ба чжэбэнъ шу нянъванъла
'Я прочитал эту книгу’, букв, 'я, взяв эту книгу, прочитал’;
Ю игэ жэнъ цзай шуйли!
'В воде какой-то человек!’, букв, 'имеется один человек нахо-
диться-воды-внутрн’.
* Впрочем, в последнем случае чаще говорят: чжэба ии,зы шы мутоу цзоды
'этот стул (есть) сделан из дерева'.
** Отсюда не следует, что глаголы и прилагательные вовсе не могли бы соче-
таться с предлогами и послелогами. В отдельных случаях это возможно, но неизбежно
влечет за собой опредмечивание самих глаголов и прилагательных; сравним: во
нянь шу 'я читаю книги, я занимаюсь* и та на нянь шу, дан иизянь чжунъяоды
ты и ин 'он считает чтение книг за весьма важное дело*, букв, ’взяв чтение книг,
считает за . . Сравним еще: гао фанизы 'высокий дом* и ни ван гаоли цзюй
дэн ба/ (Жэхэ) подними-ка лампу повыше*, букв, 'ты направляться-высота-внутрь
подними-ка лампу’.
42
Глава первая. Существительное
§ 12.	Расхождение между существительными и глаголами проявляется
не только в их различной соединимости со связкой шы — бу шы
'есть’ — 'не есть’ (§ 1), но и в их различной соединимости с глаголом
ю ~ мэйю 'иметься’~'не иметься’ (§§ 73, 111).
В силу своего значения существительные весьма легко соединимы
с этим глаголом, например:
Во Ю цянъ — Во мэйю цянъ
'У меня есть деньги’ — 'у меня иет денег’, букв, 'у меня
имеются ..— 'у меня не имеется ...’;
Ю игэ жэнь лайла
'Пришел какой-то человек’, букв, 'имеется один человек, при-
шел’.
Значение глагола ю — мэйю при существительных довольно простое:
он указывает на наличие или отсутствие чего-либо, и только, и в этих
случаях он обязателен.* При глаголах, как мы увидим ниже
(§ 111), употребление ю — мэйю гораздо более ограничено и, что
очень важно, к значению „наличия" или „отсутствия" присоединяется
момент либо временной (для мэйю), либо субъективно-оценочный
(для ю) (§ 72).
§ 13.	Существительные, далее, характеризуются своей системой
счетных слов (§§ 15—32) и, в частности, легкой соединимостью
(в порядке приложения, ср. § 18) с одним из важнейших показателей
категории предметности, „неопределенным артиклем" -гэ (§ 30), напри-
мер: лайла (и)гэ жэнь 'пришел (какой-то) человек’, букв, 'пришел
(одна) штука человек’, дала гэ жоу 'купил (некоторое количество)
мяса’ и т. п.
Иногда это имеет немаловажное значение при решении вопроса
о том, имеем ли мы дело с предикативом или же с отпредикативным
именем.
Так, например, обстоит дело с глагольно-объектными словосоче-
таниями типа дала (гэ) чжао(р) 'окинуть взором’ от чжао 'смотреть’
и тинла гэ цинчу 'услышать ясно’, букв, 'услышать [до] ясности’
от цинчу 'ясный’, где возможность вставить между глаголом и дополне-
нием показатель предметности, морфему -гэ, с несомненностью гово-
рит о том, что с точки зрения современного языка слова чжао и
цинчу в таких словосочетаниях трактуются не как предикативы, а как
отпредикативные имена (§ 30, п. 5; §§ 53, 97).
* Есть, однако, такие частные случаи предложений с числительно-предметными
словосочетаниями, где глагол ю не является обязательным. Таковы, например,
предложения типа та изоула Ю сань ли лу 'он прошел около трех верст’, букв,
'он прошел имеется три версты’ наряду с та изоула сань ли лу он прошел три
версты’. Как явствует из этого примера, глагол ю в таких случаях имеет
модальный характер и вносит в предложение субъективную окраску приблизитель-
ного счета (§ 42, 178).
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных	43
§ 14.	Существительные, наконец, отличаются от глаголов и морфо-
логически, своей системой суффиксов. Значение и функции важней-
ших из них, ~(э)р и -цзы, мы в подробностях рассмотрим ниже
(§§ 50—69), а здесь ограничимся лишь указанием на то, что возмож-
ность оформить слово на показатель категории отвлеченной предмет-
ности, суффикс -(э)р, иногда может служить дополнительным крите-
рием при решении вопроса о том, имеем ли мы дело с предикативом
или с отпредикативным именем, например в глагольно-объектных
словосочетаниях вроде каньла гэ гор 'пробежать взглядом’ или вэнь
гэ хаор 'осведомиться о здоровье’ (§ 13).
ЧАСТНЫЕ ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ
ВНУТРИ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ
Существительные в китайском языке, как и в других языках,
распадаются внутри себя на ряд частных лексико-грамматических
категорий и, прежде всего, на две количественно неравные кате-
гории: на слова, обозначающие единицы измерения, и на слова, тако-
вых не обозначающие.
Единицы измерения
§ 15.	Существительные, обозначающие единицы измерения, соеди-
нимы непосредственно с любым числительным, тогда как для осталь-
ных это невозможно. Говорят санъ НЯНЬ 'три года’, у ли 'пять верст’,
эр чы 'два аршина’, санъ цзинь 'три фунта’, и дуй 'одна пара’, и ба
'одна пригоршня’, и гуньцзы 'одна связка’, и ХОЦЗЫ '(одна) толпа,
(одна) группа’ и т. п., но только и цзинь жоу 'один фунт мяса’,
сы чы бай бу 'четыре аршина белого полотна’, и дуй хуа ПШЩЗЫ
'(одна) пара ваз для цветов’, и ба ЯНЬ '(одна) пригоршня соли’,
и гуньцзы чайхо '(одна) связка хвороста’, и хоцзы жэнь '(одна)
толпа людей’, игэ ЖЭНЬ 'один (штука) человек’, упи ма 'пять (штук)
лошадей’, цзиба ицзы 'несколько (штук) стульев’.
Различие это особенно четко проявляется в тех случаях, когда
материально одно и то же слово используется то в своей основной,
предметной функции, то в качестве единицы измерения, например
игэ ча вань 'одна (штука) чайная чашка’, но и вань ча 'одна чашка
чаю’, или: итпяо коудай 'один (штука) мешок’, но и коудай доуфу
один мешок соевых бобов’.
§ 16.	Как видно из вышеприведенных примеров, обязательное
наличие между числительным и существительным той или иной единицы
измерения требуется не только в таких случаях, как и цзинь жоу
'один фунт мяса’ или и ба янь 'одна пригоршня соли’, но и в таких
случаях, как иба даоцзы 'один (штука) нож’ или и2Э жэнь 'одна
(штука) человек.’
44
Глава первая. Существительное
Объясняется это тем, что, взятое само по себе, любое существи-
тельное в китайском языке обозначает, как известно, не отдельный
индивидуальный предмет, а некую совокупность однородных
предметов — предмет, взятый как „класс", вроде русских: 'домашняя
птица’ или 'красная рыба’ (ср. § 106).
По этой причине в таких словосочетаниях, как иба даоцзы 'один
(штука) нож’ или у2Э жэнь 'пять (штук) человек’, речь всегда идет
не просто об одном или нескольких индивидуальных предметах, а об
одном или нескольких индивидуальных предметах, обособленных от
некой совокупности, выделенных из основной массы (ср. русские
„жемчужина" — „жемчуг", „дробинка" ~ „дробь").
Этим, в частности, объясняется и тот любопытный факт, что
наряду с единицами измерения, обозначающими пару (т. е. совокупность)
предметов — дуй, шуан, отчасти фу, — в китайском языке мы находим
также единицы измерения, обозначающие один из парных предметов,
как то: -чжы, -пи, например и шуан вацзы 'одна пара чулок’, но иЧЖЫ
ваизы 'один (из пары) чулок’.
§П. В ряде случаев числительное и 'один’ опускается (§ 188)
и единица измерения фонетически примыкает к предшествующему
слову, чаще всего к указательному местоимению, например: нэ игэ
жэнь 'тот (один) человек’ || нэгэ жэнь 'тот человек’ (§ 218).
Роль единиц измерения при указательных местоимениях та же,,
что и при числительных. Говоря нэгэ жэнь 'тот (штука) человек’, мы
не просто указываем на данного человека, а выделяем его из основ-
ной массы, обособляем от других людей.
Со всем этим связана также следующая важная синтаксическая
особенность китайских существительных: можно сказать, например, хао
жэнь 'хорошие люди’ (поскольку могут быть и плохие), но нельзя
сказать вне особого контекста *жэнь хао, так как это значило бы
'(все) люди хороши’. Предложения же типа нэгэ жэнь хэнь хао 'тот
человек (очень) хороший’ — обычны и представляют собой норму.*
§ 18.	Числительное плюс единица измерения синтаксически пред-
ставляет собой приложение к существительному и поэтому, как
и всякое определение в китайском языке, стрит не после существи-
тельного, а перед ним: игэ жэнь 'один (штука) человек’, саньтяо шэн-
цзы 'три (штука) веревки’.
Однако в двух случаях возможна постановка этих комплексов
после существительного.
Во-первых, при перечислении предметов, например: Чжоцзы, сань-
чжан 'столов, три штуки’, Иузы, циба 'стульев, семь штук’ и т. п.
* Об этом, но в другой связи, идет речь в книге проф. Ван Ли „Чжунго
линунь юйфам (т. I, Шанхай, 1944, стр. 102). Об использовании в этих конструкциях
наречия хэнъ 'очень см. ниже, §§ 143 и 202.
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных
45
Во-вторых, в тех случаях, когда говорящий желает путем инверсии
подчеркнуть, выделить существительное. Предложения этого рода
обычно бывают в той или иной степени эмоционально окрашены.
Сравним следующие два примера, первый без инверсии, второй
с инверсией:
Цзинътянь та цзованъла ичжуан яоцзиньды шыиин
'Сегодня он закончил одно важное дело’;
И та наянды шэньти, ю4 шанла нянъцзи, жо бу хуанъ наочун-
сюэу на цзю данчжэнъ шы гуай шы ичжуан\ (Мао Дунь. Перед
рассветом)
'Вот, если бы при его здоровье и преклонном возрасте с ним
кровоизлияния не произошло, тогда это было бы действительно
странное дело!’, букв, 'странное дело, одно’.
§ 19.	Единицы измерения не представляют собой единого целого,
а распадаются внутри себя на два основных разряда.
В первый разряд входят так называемые „меры" (цзинь 'фунт’,
ванъ 'чашка’, ли 'верста’ и т. п.), употребляющиеся при измерении
веществ, и слова вроде дуй 'пара’, хоцзы 'толпа’, 'группа’, гунъцзы
’охапка’ (§ 64) и т. п., которые используются при подсчете тех или
иных совокупностей предметов.
Во второй разряд входят единицы измерения, которые употреб-
ляются при подсчете индивидуальных предметов. Это многочислен-
ные суффиксы-классификаторы: -гэ 'штука’, ~ба 'рукоятка’, -тяо 'ветвь’,
-чжан 'плоская поверхность’ и т. п.
При единицах измерения в собственном смысле этого слова на пер-
вый план выступает счетное значение слова, а момент классифика-
ционный, грамматический, отходит на второй план. При единицах же
измерения типа -ба 'ручка’, -тяо 'ветвь’ и т. п. картина обратная: на
передний план выступает грамматическое, классификацион-
ное значение, а счетное значение отступает на второй план.
Это различие особенно отчетливо проявляется в таких сопоставле-
ниях, где материально одна и та же единица измерения в одном случае
использована как счетное слово, а в другом случае как суффикс-клас-
сификатор. Сань чжан чжы значит 'бумага, в количестве трех листов’,
однако саньчжан чжоизы отнюдь не значит 'столы в количестве трех
листов’, а значит 'столы в количестве трех единиц из класса предме-
тов, обладающих открытой плоской поверхностью’. Сань ба янъ значит
гсоль в количестве трех пригоршней’, однако саньба даоизы отнюдь
не значит 'ножи в количестве трех ручек’, а имеет значение 'ножи
в количестве трех единиц, относящихся к классу предметов, обладаю-
щих ручками’.
§ 20.	Смысловое различие отразилось и на некоторых грамматиче-
ских особенностях этих двух разрядов единиц измерения.
46
Глава первая. Существительное
Единицы измерения первого разряда, как правило, представ-
ляют собой счетные слова, тогда как единицы измерения второго
разряда, как правило, представляют собой полузнаменательные суф-
фиксы.*
Первые могут быть в ряде случаев отделены от числительного
вставкой других значимых элементов, вторые же этого не допускают.
Так, например, рядом с санъ ба янь 'три пригоршни соли’ можно ска-
зать и санъ мань ба янъ 'три полные пригоршни соли’. Однако
рядом с санъба даоцзы 'три (штуки) ножа’ не говорят, например,
*санъ да ба даоцзы, а только санъба да даоцзы 'три (штуки) боль-
ших ножа’.**
Счетные слова (единицы измерения в собственном смысле этого
слова) примерно одни и те же в разных диалектах. Наоборот, суф-
фиксы-классификаторы (но не классы существительных как таковые!)
сильно варьируют. Так, например, при слове жэнъли-чэ 'рикша’ в Пекине
употребляется классификатор -лян, в Шанхае 'бу, в Гуанчжоу -шэн,
в Чунцине -гуа, в Чанша -ба, в Куньмине -чжан.***
Суффиксы-классификаторы в ряде случаев варьируют также в зави-
симости от того, имеем ли мы дело с разговорным языком или же
с литературным (байхуа). Так, например, для существительных, обоз-
начающих предметы, обладающие ручкой или рукояткой, в разговорном
языке употребляется классификатор -ба 'рукоятка’, в литературном
языке----бин (с тем же значением).
Различие между единицами измерения в собственном смысле этого
слова и суффиксами-классификаторами находит себе отражение и в тех
процессах, которые происходят в современных китайских диалектах.
При том, что единицы измерения сохраняют свою индивидуальность,
многочисленные суффиксы-классификаторы, как мы увидим ниже (§ 31),
вытесняются в современных северных диалектах одним универсальным
показателем предметности, суффиксом -гэ 'штука’.
Интересен смысловой круг суффиксов-классификаторов. Мы
находим среди них названия для родственных, семейных отношений,,
как то: фан 'дом’ > 'семья’ (например ифан и-тпайтай 'один-дом
наложница’), мэнъцзы 'дверь’>'семья’; названия частей дерева — чжы
'ветка', гэнъ 'корень’, чжу 'ствол’, тяо 'ветвь’ (например иШЯО лу
* Полузнаменательный характер этих суффиксов проявляется в том, что они
тонированы и теряют свой тон только в тех случаях, когда числительное опущено
и они на правах энклитики примыкают к предшествующему слову. Исключение со-
ставляет суффикс -гэ, который полностью утратил свою знаменательность и поэтому
во всех условиях лишен тона.
** В тех редких случаях, когда это возможно, резко меняется и значение слово-
сочетания. Так, если ttCO да фанцзы значит ’(один) большой дом*, то и да СО
фанизы значит уже болыпой-преболыпой дом*.
*** Эти примеры заимствую из книги проф. Ван Ляо-и „Чжунго юйфа ганъяо*’
(Каймин шудянь, 1946, стр. 83, 84).
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных
47
одна-ветвь дорога’); названия частей тела — коу 'рот’ > 'отверстие’,
янь 'глаз’>'отверстие’ (например иЯНЪ цзин 'один-глаз колодец);
мянь 'лицо’ 'поверхность’; слова со значением места — чу, со,
изо 'место’ (например исо фанцзы 'одно-место дом ); названия частей
предметов, в порядке как непосредственной, так и коррелятив-
ной связи — ба, бин 'рукоятка’, цзя 'подставка’ (например иба
даоцзы 'одна-ручка нож’, иЦЗЯ ин 'одна-подставка ручной сокол’)
и т. п.
§ 21.	Отдельную группу счетных слов составляют такие, которые
относятся столько же к существительным, сколько и к глаголам,,
и обозначают „орудие** действия,* например:
Та седы и би хао цзы
'Он отлично пишет’, букв, 'он пишет одна кисть хорошие иерогли-
фы';
Тады и коу Бэйизин-хуа, изянды хэнъ хао
'Он прекрасно говорит по-пекински’, букв, 'его один рот пекинские
слова говорит очень хорошо’;
Чжэ U шоур хо нань цзо (Жэхэ)
'Эту работу трудно выполнить’, букв, 'эта одна рука работа трудно
выполнить’.
§22.	Особую группу счетных слов составляют, наконец, такие слова,
которые в основном употребляются при глаголах (§ 93) и использование
которых при существительных представляет собой вторичное явление.
Сюда относятся такие счетные слова, как чан, дунь, фанъ, бянь, пянъ
и ряд других. Они подчеркивают интенсивность того или иного явле-
ния. Например:
Цзай хуэйшан та бэй тунчжымынъ пипинла и дунь
'На собрании он был сильно раскритикован своими товарищами’.
По этой причине словосочетания, куда входят такие счетные слова,
нередко бывают эмоционально окрашены. В этом отношении показа-
телен, например, тот смысловой круг существительных, с которыми
комбинируется счетное слово чан'. все они, как правило, выражают
различного рода отрицательные (значительно реже — положительные)
явления и в той или иной степени эмоционально окрашены (ср. § 93,
группа 3), например:
и чан	да юй	'ливень, сильный дождь’ (как в отрицатель- ном, так и в положительном контексте);
и чан	баоцзы	'сильный град с ливнем’;
и чан	шуан	'мороз с инеем’;
* На этот разряд счетных слов мое внимание обратил тов. Чжоу Сун-юань, мой
соавтор по „Начальной грамматике китайского языка44.
48
Глава первая. Существительное
и чан да бин	'тяжелая болезнь’;
и чан яоцзы	'приступ лихорадки’;
и чан сюжу	'позор, стыд’;
и чан ии	'вспышка гнева’;
и чан да хо	'сильное бедствие’;
и чан гуанъсы	'судебный процесс’;
и чан сюй цзин	'пустая тревога’;
и чан жэнао	'скандал’, 'сумятица’, 'переполох’;
и чан мэн	'плохой сон’, 'кошмар’ (ср. игэ мэн
	'сон’);
и чан лун-ху доу	'битва тигра с драконами’ (Л у Синь.
Клич).
Классы существительных
§ 23.	Посмотрим теперь, на какие же разряды распадаются суще-
ствительные, не являющиеся единицами измерения, а обслуживаемые
таковыми.
И по значению и грамматически они также не представляют собой
единого целого, а распадаются на два разряда — на так называемый
разряд „вещество" (например шуй 'вода’, жоу 'мясо’, чжы 'бумага’
и т. п.) и разряд „не-вещество" (например жэнъ 'человек’, шанъ 'гора',
сиван 'надежда’, вэныпи 'вопрос’ и т. п.).
„Вещества" не допускают возможности индивидуального подсчета,
„не-вещества" его допускают. Первые обслуживаются единицами изме-
рения в узком смысле этого слова, т. е. „мерами", например
и цзинь жоу 'один фунт мяса , санъ ванъ шуй 'три чашки воды’. Вто-
рые обслуживаются либо счетными словами (§ 19), если речь идет
о счете по совокупностям предметов, либо же суффиксами-классифи-
каторами (§§ 19—21), если речь идет о счете по отдельным предметам,
например: и ХОЦЗЫ жэнъ '(одна) толпа людей’, но и?Э жэнъ 'один
(штука) человек’.
§ 24.	Существительные, входящие в разряд „не-вещество", т. е.
допускающие возможность индивидуального подсчета, в свою очередь
распределяются по многочисленным специализированным лексико-грам-
матическим категориям, так называемым „классам". В основе этой
классификации существительных лежит распределение предметов внеш-
него мира по тому или иному чувственно воспринимаемому признаку,
по той или иной внешней форме предмета или же по той или иной
соотносительной связи между предметами. Так, в один класс зачис-
ляются существительные, обозначающие предметы, обладающие откры-
той плоской поверхностью, например 'стол’, 'билет’, 'блюдо’, 'лицо’
и т. п.; в другой класс входят существительные, обозначающие пред-
меты, обладающие ручкой или мыслимые как схватываемые за ручку,
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных 4
-----------------------------------------------т----------
например 'нож’, 'веер’, 'стул’ и т. п.; третий класс объединяет существи-
тельные, которые обозначают длинные предметы, например 'веревка’,
"дорога’, 'галстук’, 'скамья’ и т. п.; четвертый класс включает суще-
ствительные, обозначающие предметы, связанные с подпоркой, стани-
ной или имеющие таковую, например 'виноградная лоза’, 'пулемет’,
'радиоприемник’ и т. п.
Грамматически распределение существительных по классам про-
является, как известно, в том, что при счете предметов или при ука-
зании на них, числительное (или указательное местоимение) оформляется
на тот или иной суффикс-классификатор, специфичный для одной опре-
деленной смысловой категории существительных. Так, например, при
счете предметов, обладающих открытой плоской поверхностью, числи-
тельное оформляется на суффикс-классификатор -чжан; при счете
предметов, обладающих ручкой или мыслимых как схватываемые
за ручку, — на классификатор -ба; при счете длинных предметов
употребляется классификатор -тяо; при счете предметов, тесно свя-
занных с подпоркой, станиной, рамой и т. п., мы находим классифика-
тор -цзя и т. п. Приведем несколько примеров.
Классификатор -чжан 'плоская поверхность’: ичжан чжоцзы '(один)
стол’, ичжан сипяо '(один) театральный билет’, ичжан кун панъ '(одно)
пустое блюдо’, ичжан фан лянъ '(одно) квадратное лицо’ и т. п.
Классификатор -ба 'ручка’: иба даоцзы '(один) нож’, иба со '(один)
замок’, иба шаньцзы '(один) веер’, иба ицзы '(один) стул’, иба тяочу
'(одна) метла’, иба чаху '(один) чайник’ и т. п.
Классификатор -тяо 'ветка’: итяо банъдэн '(одна) скамья’, итяо
шэнцзы '(одна) веревка’, итяо линцзы '(один) воротник’, итяо туй
'(одна) нога’, итяо юй '(одна) рыба’, итяо гоу '(одна) собака’, итяо
мин '(одна) жизнь’ и т. п.
Классификатор -цзя 'подставка’, 'станина’: ицзя путао '(одна) вино-
градная лоза’, ицзя ин '(один) ручной сокол’, ицзя хуар '(одна) кар-
тина’, ицзя усянъдянъ-шоуиньцзи '(один) радиоприемник’ и т. п.
В этом отношении показателен следующий литературный пример,
где использован целый ряд классификаторов:
Шысы чжэ тянъ цзаошан, шэнлипинг цзю чэньлецилайла, шыци-
ШЯО жыбэнъ санъбашы буцян, саньЧЖЫ шоуцян, цзишыгэ шоулю-
дань, иба чжанъдао, бадин ган куй, шылайЦЗЯНЬ дай. . . (Чжао
Шу-ли. Перемены в Лицзя-чжуане)
'И вот четырнадцатого, рано утром, была открыта выставка тро-
феев— семнадцать винтовок японского образца, три пистолета, не-
сколько десятков ручных гранат, один самурайский меч, восемь сталь-
ных касок и с десяток японских шинелей. .
§ 25.	Материально одно и то же существительное может входить
в разные классы в зависимости от того, какой предмет оно обозначает.
Так, говорят илян чэ 'повозка’, но иба чэ 'тачка’ (классификатор -ба
50
Глава первая. Существительное
'ручка’); говорят икуай шоуцзинь 'один(-кусок) носовой платок’, но
итяо шоуцзинь 'одно(-ветвь) полотенце’.*
В других случаях содержание существительного остается без изме-
нения, но меняется критерий классификации. Так, слово цяо— 'мост’,
рассматриваемый как средство сообщения, — подводится под категорию
длинных предметов и получает классификатор -тияо 'ветвь’; однако
то же слово цяо — 'мост’, рассматриваемый как сооружение, — подво-
дится под категорию недвижимых предметов, занимающих большую
площадь, и получает классификатор -цзо 'место, седалище’. В первом
случае говорят итпяо цяо 'одна-ветвь мост’, подобно итпяо хэ 'одна-
ветвь река’, итпяо шэнцзы 'одна-ветвь веревка’ и т. п.; во втором же
случае мы находим ицзо цяо 'одно-место мост’, подобно ицзо июнь
'одно-место гора’, ицзо гунчан 'одно-место завод’ и т. п.
В отдельных случаях для „перевода" существительного из одного
класса в другой требуется наличие определения, уточняющего форму
данного предмета. Так, слово чжоцзы 'стол’ относится к категории
существительных, обозначающих предметы с открытой плоской поверх-
ностью, и требует наличия классификатора -чжан*. говорят ичжан
чжоцзы 'один (плоская поверхность) стол’, ичжан фан чжоцзы 'один
(плоская поверхность) квадратный стол*, ичжан сяо юань чжоцзы 'один
(плоская поверхность) маленький круглый стол’ и т. п. Если же, напри-
мер, желательно специально подчеркнуть, что речь идет о длинном
столе, и соответственно „перевести“ слово 'стол’ в класс существи-
тельных, обозначающих длинные предметы, то недостаточно сказать
просто итпяо чжоцзы 'одна-ветвь стол’, а необходимо еще наличие
уточняющего определения, т. е. надо сказать итпяо чан чжоцзы
'одна-ветвь длинный стол’.
Наконец, там, где классификаторы по своему значению близки
между собой (ср. тпяо 'ветвь’, чжы 'ветка , гань 'прут’), выбор класси-
фикатора, с точки зрения современного языкового мышления, опре-
деляется языковой практикой, а в отдельных случаях оказывается
делом, довольно безразличным: например, о винтовке или ружье можно
сказать игань цян, итяо цян, ичжы цян. Так, в романе Мао Дуня
„Перед рассветом" находим (в диалоге):
„Тин шо ю байлай-ЧЖЫ цян ба!*.— „Байлай-ТПЯО цян ма?
Па шэмма!"
'„Говорят, что у них около ста [классификатор -члгы] винтовок!"’—
'„Около ста [классификатор -тяо] винтовок? Чего же тут бояться!"’.
* ЛюбоВытЯо, что b диалектах Ганьсу, где классификаторы вытеснены
Ьдним общим показателем предметности -гэ, различие между икуай. шоуцзинь ’один
(-кусок) носовой платок’ и итяо шоуцзинь 'одно(-ветвь) полотенце’ перенесено
со счетного суффикса на различное морфологическое оформление существительного.
В первом случае говорят игэ шучжиньЗЫ (с оформлением существительного на суф-
фикс -зы), во втором же случае—иго шучжинь.
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных
51
§ 26.	В тех крайне редких, единичных случаях, когда в китайский
язык заимствуется существительное из другого языка, оно также под-
водится под один из этих классов и получает соответствующий клас-
сификатор. Например, слово мада 'мотор’ подводится под класс суще-
ствительных, обозначающих предметы, имеющие подпорку, станину (клас-
сификатор -цзя): говорят ицзя мада 'один (станина) мотор’, подобно
тому как говорят ицзя усянъдянъ-шоуинъцзи 'один (станина) радио-
приемник’. Слово сюэцзя || сюэга 'сигара’ подводится под класс суще-
ствительных, обозначающих предметы продолговатой формы (класси-
фикатор -чжы 'ветка’): говорят ичжы сюэцзя 'одна (ветка) сигара’,
подобно тому как говорят ичжы цянъби 'один (ветка) карандаш’ и т. п.
§ 27.	В тех случаях, где классификационный признак предмета
вполне ясен и отчетлив, там, как правило, отчетливо осознается
и лексическое значение классификатора как такового, например, иба
шанъцзы 'одна-ручка веер’, итпяо лу 'одна-ветвь дорога’.
В других случаях, однако, классификационный признак предмета
представляется довольно широким, расплывчатым, и классификатор
выполняет чисто формальную, грамматическую роль. Так, например,
обстоит дело с классификатором -чжы ЛЕ. В современном языке его
лексическое значение не ясно ('один из пары’? 'штука’?), и поэтому
в текстах он нередко условно передается созвучным иероглифом
который сам по себе никакого отношения к классификаторам не-имеет
и означает 'только’.*
Класс существительных, внешним выразителем которого является
-чжы, также довольно не определенен и не четок. В этот класс, с одной
стороны, входят существительные, обозначающие один из парных
предметов (части тела, предметы одежды, животных), а с другой сто-
роны,— существительные, обозначающие предметы „среднего размера4*,
как то:
а)	шоу 'рука’, янъцзин 'глаз’; вацзы 'чулок’, сюцзы 'рукав’; лаошу
'крыса’, гунцзи 'петух’, лаоху 'тигр’;
б)	чуанъ 'лодка’, силянъ пэнъцзы 'таз для умывания’, хочай-хэцзы
'спичечная коробка’, цянъби 'карандаш’, фанчэ 'прядильный станок’,
латай 'подсвечник’ и т. п.
§	28. Рядом с классификатором -чжы ЛЕ 'один из пары* существует
и его омоним, который в письме передается иероглифом что зна-
чит 'ветвь’, и употребляется при счете продолговатых предметов: каран-
дашей, сигар и т. п. Поскольку, с одной стороны, оба эти классифи-
* См., например, роман Ма Цзя „Долина реки Хуто“ (ч. I, Шанхай, 1946),
в котором в качестве суффикса-классификатора не употребляется иероглиф чжы
’штука’, а употребляется либо созвучный с ним иероглиф чжы ‘только*,
либо же иероглиф чжы ’ветвь’.
52
Глава первая. Существительное
катора произносятся одинаково, а с другой стороны, продолговатый
предмет может быть и 'среднего размера’или'одним из пары’(и наоборот),
то в разговорном языке оба эти классификатора фактически совпали
в одном общем классе -чжы, внутри которого, с известными оговор-
ками, выделяются подклассы продолговатых и парных предметов. По
этой причине, например, разговорное ичжы цянъби может в равной
степени означать и 'одна-штука карандаш*, и 'одна-ветвь карандаш’.
Смысловая расплывчатость класса -чжы и его „комплексный" харак-
тер приводит к тому, что этот класс в современном языке решительно
вытесняется обширным нейтральным классом, который просто выра-
жает предметность как таковую (§ 29). Внешне это проявляется
в нередком чередовании классификатора -чжы с классификатором
нейтрального класса -гэ (§ 31). Так, например, без изменения смысла
целого можно сказать и иЧЖЫ сяо чуанъ и игэ сяо чуанъ 'одна
маленькая лодка’, иЧЖЫ биянъ-ху и игэ биянъ-ху 'одна табакерка*.
Класс -чжы (подкласс 'продолговатых предметов’) в свою очередь
нередко чередуется с классом -тяо ('длинные предметы*)5 например
иЧЖЫ туй || итяо туй 'одна нога’, иЧЖЫ цян || иШЯО цян 'одна
винтовка’, иЧЖЫ гоу || итяо гоу 'одна собака’. Это приводит к тому,
что показатель нейтрального класса, суффикс -гэ, не только вытесняет
классификатор -чжы, но проникает и в класс -тяо. Так, например, без
изменения смысла целого можно сказать иТПЯО гоу, иЧЖЫ гоу 'одна-
ветвь собака’ и игэ гоу 'одна-штука собака’, иШЯО ню 'одна-ветвь
бык’ и и2Э ню 'одна-штука бык’ и т. п.
Поскольку/ далее, класс -тяо и класс -чжы семантически частично
совпадают с классами -гань 'прут’ и -гэнъ 'корень’, то показатель ней-
трального класса -гэ проникает и в эти классы, т. е. во все те классы
существительных, которые обозначают длинные или продолговатые
предметы. Без изменения смысла целого можно сказать игэнь чжытоу
'один-корень палец’ и игэ чжытоу 'одна-штука палец’ и т. д.*
§29	. Специализированные лексико-грамматические категории (классы
существительных) противостоят обширной основной категории, ней-
тральному классу, который просто выражает предметность как
таковую и грамматически характеризуется наличием суффикса-класси-
фикатора -гэ 'штука’,
К нейтральному классу относятся прежде всего все те существи-
тельные, которые не входят в специализированные классы.
Мы находим здесь многочисленные существительные, обозначающие
материально неосязаемые предметы или же абстрактные понятия, — что
Проф. Юй Минь в рецензии на книгу Форреста (R. A. D. Forrest) „Китайский
язык" пишет, что на вопрос, как вернее сказать: итяо иба 'один(-ветвь) хвост’
или же игэнь иба ’один(-корень) хвост’, девятнадцать из двадцати пекинцев отве-
тило: игэ иба 'один(-штука) хвост’ (см. „Яньцзин сюэбао“, 1949, июнь, № 36,
стр. 320).
Частные лексика-грамматические категории внутри существительных
S3
вполне естественно, поскольку ни те, ни другие не допускают класси-
фикации их по тем или иным внешним, чувственно воспринимаемым
признакам. Сюда относятся такие слова, как анъхао 'пароль’, доучжэн
борьба’, синъвэнь 'новости’, mu-и 'предложение’, сиван 'надежда’, мин-
лин 'приказ’, цзихуа 'план’, яоцю 'просьба’, вэнъти 'вопрос’, фацзы
'способ’, чжэнфу 'правительство’, сюэсяо 'школа’, учебное заведение’,
шыхоу 'время’, дифан 'место' и т. п. Этим нейтральный класс резко
отличается от специализированных классов. Существительные, входя-
щие в эти классы, в массе своей обозначают конкретные, материально
осязаемые предметы, и число слов отвлеченного, абстрактного содер-
жания здесь поразительно невелико, в основном это слова типа итяо
мин '(одна-ветвь) жизнь’ (§ 37), иузянъ шы '(одна-штука) дело’ (§ 51, д).
Вполне понятно, что одно и то же существительное может входить
и в нейтральный класс и в специализированный, в зависимости от того,
какой предмет оно обозначает. Так, например, слово дянъбао 'теле-
грамма’ в смысле 'текст’ подводится под нейтральный класс, в смысле же
'телеграфный бланк’ это слово подводится под класс „предметов
с открытой плоской поверхностью". Слово гунчан 'завод’ в смысле
'предприятие’ относится к нейтральному классу, в смысле же 'соору-
жение’— к классу „предметов, занимающих большую площадь".
В нейтральный класс, далее, входят многочисленные существитель-
ные, обозначающие лиц, как то: жэнъ 'человек’, тунчжы 'товарищ’,
ганъбу 'кадровый работник’, сянъшэн 'учитель’, каньху-фу 'медсестра’,
пэнъю 'друг’, уиньжэнь 'родственник’, даледы 'охотник’, хайцзы 'ребе-
нок’, нюйи,зы 'девушка’ и т. п. Некоторые из существительных этого
типа могут, как известно, входить и в класс „почтенных" лиц; так,
рядом с и2Э тунчжы 'товарищ’ (нейтрально) находим ивэй тунчжы
(почтительно), рядом с игэ пэнъю 'друг’ (нейтрально) находим ивэй
пэнъю (почтительно).
В нейтральный класс входят, наконец, многочисленные существи-
тельные, обозначающие конкретные, материально осязаемые предметы,
которые, однако, по тем или иным причинам не подводятся ни под
один из специализированных классов. Сюда относятся, например, такие
существительные, как ванъ 'чашка’, суаньпань 'счеты’, узечжы 'кольцо’
(на палец), пицзяцзы 'бумажник’, коуцзы 'пуговица’, тидао 'бритва’,
данъцзы 'пуля’, тйцзы 'лестница’; тоу 'голова’, сюнпу грудь’, бачжан
'ладонь’; чы 'пруд’, юанъцзы 'сад’ и многие другие.
§	30. Идея предметности, лежащая в основе значения морфемы
-гэ, проявляется не только в том, что эта морфема функционирует
в качестве суффикса-классификатора в определительных словосочета-
ниях типа саньгэ жэнъ 'три человека’ или нэ2Э жэнъ 'тот человек’.
Круг функционирования этой морфемы гораздо шире.
Фонетически морфема -гэ представляет собой типичную энклитику,
т. е. всегда примыкает к тому слову, после которого она стоит
54
Глава первая. Существительное
(ср. § 17). Грамматически же морфема -гэ всегда относится к тому
слову или словосочетанию, перед которым она стоит: она показы-
вает, что к какой бы лексико-грамматической категории это слово ни
принадлежало, оно в данном случае мыслится в именном, предметном
значении. Такова основная функция морфемы -гэ. Рассмотрим теперь
частные случаи употребления этой морфемы.
1.	Мы находим морфему -гэ в качестве сокращенного варианта „не-
определенного артикля" игэ (§ 188) в глагольно-субъектных (реже
объектных) словосочетаниях типа:
Лайла (и)гэ жэнъ
'Пришел какой-то человек’;
Лайла (и)гэ син Ванды
'Пришел некто по фамилии Ван’.
2.	Сюда же примыкает употребление этой морфемы в качестве
показателя неопределенного количества при существительных, обозна-
чающих вещества, в глагольно-объектных словосочетаниях типа:
Дала 2Э жоу
'Купил мяса’;
Чыла гэ ча
'Отведал чаю’.
3.	Очень интересно использование этой морфемы при собственных
именах, а также при других существительных, обозначающих единич-
ные понятия.
Дело идет о предложениях типа хужанъ лайла гэ Ван Шу-ли
'(н вот) неожиданно пришел (не кто иной, как) Ван Шу-ли’. В этих слу-
чаях морфема -гэ выполняет две функции: во-первых, она подчеркивает,
что внутри группы сказуемого наиболее важным элементом, предика-
том сообщения, является не глагол, а собственное имя (не кто иной,
как.. .), а во-вторых, указывает и на то, что хотя данное лицо гово-
рящему и известно, но здесь оно появляется в новой ситуации и, сле-
довательно, имя собственное требует наличия перед собой „неопре-
деленного артикля". Показательно, что такие предложения нередко
содержат наречия типа хужанъ 'неожиданно, внезапно’ и т. п.
Хорошим примером использования морфемы -гэ в этой двой-
ной функции могут служить слова известной китайской народной
песни:
Дунфан хун,
Тайян шэн,
Чжунго чу ла гэ Мао Цзэ-дун
Восток алеет,
Солнце встает,
[И вот] в Китае родился [не кто иной, как] Мао Цзе-дун’.
В своей первой функции морфема -гэ частично совпадает с анало-
гичной функцией морфемы -ды, о которой речь будет в подробностях
ниже (§§ 81—89). В этом отношении любопытны данные диалектов
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных
55
Ганьсу, в которых вопрос типа „Как вас зовут?" и ответ на него,
например, „Меня зовут Ма" может быть выражен трояко:
— Ни чжёди са?—Во чжёди Ма;
— Ни чжёди гэ са? — Во чжёди гэ Ма;
— Ни чжё гэ са? — Во чжё гэ Ма,
букв/ — Вы зоветесь как? — Я зовусь Ма’.
Во всех этих случаях морфемы -ди, -ди гэ, гэ выполняют
одну и ту же функцию: они выделяют, подчеркивают предикат сообще-
ния — в данных примерах местоимение са и собственное имя Ма*
4.	Мы находим, далее, морфему -гэ при качественной или резуль-
тативной характеристике глагола-сказуемого, в глагольно-объектных
словосочетаниях типа:
Лайла гэ цзао (Жэхэ)
'Пришел рано’;
Сылинь-бацзяды насегэ фанцзы ду шаола гэ ганьцзин (Хэбэй)
'Все окрестные дома сгорели дотла’, букв, 'дочиста’;
Ни сянь чы гэ дин бао, цзай цзоу ба! (Жэхэ)
'Ты сперва поешь досыта, а затем уже иди’.
Морфема -гэ, с одной стороны, указывает на то, что мы имеем
здесь дело с отвлеченными именами, образованными от прилагатель-
ных, а с другой стороны, подчеркивает, что внутри данного сказуемого
наиболее важным элементом, предикатом сообщения, является не гла-
гол, а его характеристика, в наших примерах выраженная словами
цзао 'рано’, ганьцзин 'дочиста’, дин бао 'до полной сытости’.
5.	Морфему -гэ мы находим, наконец, в качестве показателя отвле-
ченных имен, образованных от непереходных глаголов и прилагатель-
ных (ср. §§ 13, 53, 97), в глагольно-объектных словосочетаниях типа;
Вэнь гэ хао
'Осведомиться о здоровье’ (от хао 'быть хорошим’);
Та мэй гэ пао
'Для него нет спасения’ (от пао 'убегать’).
Разнообразие функций морфемы -гэ в современном байхуа и север-
ных диалектах объясняется тем, что в ней совпали классификатор -гэ
(отсюда значение „неопределенного артикля") и определительно-имен-
ной суффикс -гэ, имеющий примерно то же значение, что и суффикс
-ды.** Отсюда подчеркивающее, выделительное значение морфемы -гэ
и наличие ее в тех случаях, где мы ожидали бы суффикс -ды. С этим
* Из всего этого следует, что понятие „неопределенного артикля11 не совпадает
я китайском и европейских языках. То, что обычно в европейских языках называется
неопределенным артиклем, в китайском языке представляет всего лишь частное
проявление более общей грамматической идеи, лежащей в основе значения мор-
фемы -гэ.
** Как известно, в целом ряде диалектов, принадлежащих к иной, не северной
диалектной группировке (например в диалектах Юэ), суффикса -ды вообще нет и
ясе его функции выполняет суффикс -гэ.
56
Глава первая. Существительное
связано также нередкое чередование -гэ и -ды в таких словах, как
чжэнъды || чжэньгэ 'правильно’, беды || бегэ 'другой’ (ср. также § 223), и,
наконец, наличие суффикса -гэ в таких словах со значением времени
и места, как изиэргэ 'сегодня’, думбангэ (Ганьсу) 'восток’, 'на востоке’.
§31. В современных китайских диалектах, а отчасти и в байхуа, ней-
тральный класс все более и более поглощает специализированные
классы, что внешним образом проявляется во все большем и большем
распространении суффикса -гэ, в вытеснении им других суффиксов-клас-
сификаторов. Этому способствуют следующие факторы:
а)	само значение нейтрального класса (предметность как таковая),
позволяющее подвести под него любое существительное и вообще всё
то, что говорящий желает представить в виде „предмета";
б)	большой удельный вес нейтрального класса, а соответственно и
крайне частая встречаемость суффикса -гэ; *
в)	широкий объем значения самого суффикса -гэ, резко отличающий
его в этом отношении от всех других суффиксов-классификаторов;
г)	в ряде случаев неясность классификационного признака, по кото-
рому существительное относится к тому, а не к иному классу пред-
метов;
д)	смешение нескольких классов в одном (например класс чжы);
е)	частичное смысловое совпадение ряда классов (например клас-
сов тяо, чжы, гань, гэнь);
ж)	крайняя дробность отдельных классов (например класс дин 'вер-
хушка’— для шапок и паланкинов) и т. д. и т. п.
§	32. Логическое завершение этот процесс получил в диалектах
провинции Ганьсу, где классы существительных почти полностью уни-
фицированы, а их многочисленные показатели либо вытеснены одним
общим показателем предметности, суффиксом -гэ, либо же, что очень
важно, из суффиксов-классификаторов превратились в счетные суф-
фиксы. Проиллюстрируем это следующими примерами.
В современном китайском языке существительные, обозначающие
различного рода деревья, объединяются в один класс и имеют суф-
фикс-классификатор -кэ: говорят икэ шу 'одно дерево’, икэ суншу
'одна сосна’, икэ гошу 'одна яблоня’ и т. п. В диалектах Ганьсу, по-
скольку классов существительных в них нет, в этих случаях говорят:
игэ фу 'одно дерево’, игэ сунфу 'одна сосна’; однако там, где речь
идет о фруктовых деревьях, употребляют суффикс -кэ, поскольку
фруктовые деревья относятся к числу таких предметов, которые играют
* Так, например, по подсчетам Е. Г. Кемаевой, в романе Мао Дуня „Перед
рассветом* из свыше 2000 случаев употребления счетных слов и суффиксов-клас-
сификаторов на долю суффикса -гэ приходится свыше 30% (при этом не учиты-
вается использование суффикса -гэ в других функциях). Прочие суффиксы-класси-
фикаторы используются гораздо реже; в частности, на долю одного из относи-
тельно часто встречающихся, -тяо, приходится всего 3.5%.
Частные лексика-грамматические категории внутри' существительных 57
весьма важную роль в хозяйстве дунган и требуют специального учета:
говорят, например, санькэ гуофу три яблони’. Соответственно с этим
изменилось и грамматическое значение суффикса -кэ: из суффикса-
классификатора он превратился в счетный суффикс. Словосочетания
типа санъкэ гуофу в диалектах Ганьсу означают уже не „яблони
в количестве трех единиц из класса деревьев и растений", а „яблони
в количестве трех кэ“ (ср. русское „яблони в количестве трех корней").
Это явствует из следующего: в китайском языке классификатор
-кэ, подобно любому другому классификатору, может быть присо-
единен как к числительному, так и к указательному местоимению,
например: икэ гошу 'одна яблоня’, нэкэ гошу 'та яблоня , нэ икэ гошу
'та одна яблоня’ и т. п. Поскольку в диалектах Ганьсу “Кэ представ-
ляет собой счетный суффикс, постольку он возможен только при чис-
лительных: можно сказать икэ гуофу 'одна яблоня, нэ икэ гуофу,
букв, 'та одна яблоня’, но не говорят 'нэкэ гуофу. При суффиксе -гэ,
поскольку он представляет собой не счетный суффикс, а показатель
категории предметности, картина иная: он возможен и при числитель-
ных и при указательных местоимениях, например: игэ фу 'одно дерево’,
нэгэ фу 'то дерево’, нэ игэ фу 'то (одно) дерево’.*
Собственные имена
§	33. Как и в других языках, особое место в кругу существитель-
ных занимают в китайском языке собственные имена. Граммати-
чески они характеризуются тем, что в силу своего значения они имеют
некоторые сходные черты с личными местоимениями.
Подобно местоимениям, собственные имена не терпят перед собой
определения, выраженного числительным, а соединимы с числитель-
ными только в порядке приложения. Говорят Ван сань 'Ван третий’,
Ли сы 'Ли четвертый’ (ср. с этим вомынъ ля 'мы двое’), но санъ дэн
'третий сорт’, эр саоузы 'вторая невестка’ и т. п. Аналогично обстоит
дело и в таких случаях, как Лаоэр, Лаосанъ, Лаосы, букв. 'Почтен-
ный-Второй’, 'Почтенный-третий’, 'Почтенный-четвертый (о втором,
третьем и четвертом брате), но эрюэ, санъюэ, сыюэ, букв, 'второй
месяц’, 'третий месяц’, 'четвертый месяц’ (о феврале, марте, апреле).
С этим связан и другой грамматический признак собственных имен,
опять-таки сближающий их с личными местоимениями. В тех случаях,
когда собственное имя функционирует как определение к термину
родства, оно, подобно притяжательным местоимениям, не всегда оформ-
ляется на именной суффикс -ды. Так, в диалектах Ганьсу говорят:
Нурди йейе и Нур йейе 'дедушка Нура’, подобно тпади йейе и тпа йене
'его дедушка’ (§ 214). В отличие, однако, от конструкций с притяжа-
• Об этом см. автореферат кандидатской диссертации А. Калимова „Граммати-
ческие особенности счетных слов, счетных суффиксов и единиц измерения в совре-
менном дунганском языке** (Л., 1951, стр. 4 5).
58
Глава первая. Существительное
тельными местоимениями, такие словосочетания как Нур йейе допу-
скают двойное истолкование: они означают либо 'дедушка Нура’ (опре-
деление), либо же 'дедушка Нур’ (приложение). Поэтому суффикс -ди
при собственных именах может быть опущен только тогда, когда кон-
текст совершенно недвусмысленно указывает, о чем идет речь.
Близость собственных имен к местоимениям проявляется, далее, в том,
что такие предложения, как, например, 'я терпеть не могу МэйшьГ,
строятся не по существительному типу, а по местоименному, т. е.
говорят: во хэньды Мэйшы хуан, подобно во хэньды та хуан 'я тер-
петь ее не могу’ (§ 209).
Близость собственных имен к личным местоимениям проявляется,
наконец, и в том, что при некоторых глаголах собственные имена,
подобно местоимениям, могут выступать в роли так называемого при-
тяжательного дополнения и в этих случаях оформляются на именной
суффикс -ды. Сравним: цин тады кэ 'пригласил его в гости’, букв,
'пригласил его гостя’, и цин Лао Янды кэ 'пригласил Лао Яна в гости’,
букв, 'пригласил Лао Яна гостя’ (§ 101).
Лица и не-лица
§	34. Как и в других языках, в системе китайских существительных
большую роль играет различие между лицамщи не-лицам и (т. е.
предметами как неодушевленными, так и одушевленными). Это разли-
чие прежде всего отражено в системе вопросительных местоимений
(§ 215): по отношению к лицам употребляется местоимение шуй (шэй,
сый) 'кто?’, а по отношению к не-лицам — местоимение шэмма (шымма,
ша, са, ма) 'что?*. Это явствует, например, из следующих сопоставле-
ний (диалекты Ганьсу):
— Чжэ-сы сый?— Чжэ-сы шюэсэн
'— Это(-есть) кто? — Это(-есть) студент’;
— Чжэ-сы са?— Чжэ-сы фузы
'— Это(-есть) что? — Это(-есть) письмо’.	f
Аналогично обстоит дело в байхуа и в других диалектах.
Существительные, обозначающие лиц, и существительные, обозна-
чающие не-лиц, характеризуются, далее, своими сериями словообразо-
вательных слов-суффиксов:* так, для некоторых категорий лиц упо-
требляются слова-суффиксы -жэнь 'человек (гунжэнъ 'рабочий’, баожэнъ
'поручитель’, бинжэнь 'больной*, нанъжэнь 'мужчина’), -цзян 'ремеслен-
ник’ (муцзян 'плотник*, тецзян 'кузнец’), -фу 'мужчина* (чэфу 'возница*,
* Полузнаменательный характер этих слов-суффиксов проявляется по линии
содержания в том, что к ним может быть задан вопрос, например: та шы шэмма
жэнь? ‘что он за человек?’ — та шы гунжэнь 'он рабочий (человек)’, чжунго-жэнь
’китаец’, букв, 'китайский человек* и т. п. По форме же слова-суффиксы характери-
зуются тем, что в трехсложных словах (в отличие от двусложных) они сохраняют
свою тональность, например чжун^го-жэнь2 при двусложном гун^жэнь.
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных 5Q
мафу 'конюх’) и ряд других. Для некоторых категорий предметов
в свою очередь используются такие слова-суффиксы, как -шу 'дерево
(суншу 'сосна’, саншу 'тутовое дерево’, яншу 'тополь’), -фэн 'род насе-
комого’ (мифэн 'пчела’, мафэн 'оса’) и ряд других.
Особое место внутри категории лиц занимают существительные,
обозначающие действующих лиц. Все они образованы от глаголов
с дополнением путем оформления их на определительно-именной
суффикс -ды: сунсиньды 'письмоносец’, цзоходы 'работник, си-
ифуды 'прачка’, даледы 'охотник’ и т. п. Синтаксическое происхо-
ждение существительных этого типа вполне прозрачно и явствует,
например, из такого сопоставления, как:
Та шы игэ май-шуды жэнь, шы гэ май-шуды
'Он человек, который продает книги, он книготорговец’.
Различие между лицами и не-лицами проявляется, далее, в том, что
существительные, обозначающие лиц, за отдельными исключениями,
легко соединимы с показателем коллективно-множественного числа
-мынь: хайцзымынь 'дети’, гэрмынь 'братья’, сюэшэнмынъ 'учащиеся’,
гунжэньмынъ 'рабочие’, ганъбумынь 'руководящие работники’ и т. п.
При существительных, обозначающих не-лиц, оформление на этот суф-
фикс либо вовсе невозможно (например, имея в виду 'столы’, нельзя
сказать *чжоцзымынь), либо же объясняется олицетворением, наделе-
нием данного предмета человеческими свойствами. Отсюда нередкое
(особенно в фольклоре) оформление на этот суффикс существитель-
ных, обозначающих животных: хулимынь 'лисы’, гоумынъ 'собаки’.
Интересный в этом отношении пример находим у Лу Синя (,,Клич“),
где олицетворение применено к слову янъцзин 'глаза’:
Чжэсе янъцзинМЫНЬ сыху лянъчэн ици, ицзин цзай нали яо тады
линхунь
'Эти [волчьи] глаза словно соединились в один и впились в его душу’.
Насколько большую роль играет в китайском языке различие между
лицами и не-лицамп, показывает и следующее интересное обстоятельство.
В ряде диалектов (Хэбэй, Жэхэ, Шаньдун) на суффикс -мынь могут
быть оформлены не только существительные, обозначающие лиц как
таковых, но и некоторые отвлеченные существительные, обозначающие
различного рода проявления человеческой деятельности, как то: шэр-
мынъ 'дела’, хуармынь 'слова’, лиэрмынъ 'доводы, резоны’ (§ 51).
Противопоставление лица не-лица в известной степени пере-
крещивается в китайском языке с противопоставлением одушевлен-
но с т и неодушевленности. Так, например, в байхуа и в некоторых
диалектах провинции Ганьсу на суффикс -л<ынь||-л<17 могут быть оформ-
лены не только существительные, обозначающие лиц, но и суще-
ствительные, обозначающие крупных животных и птиц: янмынь 'бараны’,
гоуму 'собаки’, ланму 'волки’, ловаму 'вороны’.
Различие между одушевленными и неодушевленными предметами
находит отражение и в личном местоимении та 'он, она, оно’ (§ 210).
60
Глава первая. Существительное
§	35. Очень любопытное место внутри категории лиц занимает
группа существительных, обозначающих лиц по их функциям, и притом
в данном контексте, как правило, передающих единичные понятия;
выступая в роли связочного сказуемого, они поэтому выражают тоже-
ство, а не подведение под категорию (§ 2). Сюда относятся такие
слова, как чжуси "председатель’, вэйюанъ депутат’, юаныао "истец',
и>ю ичжан 'начальник округа’ и т. п., например: та ты вомынъды чжуси
он (есть) наш председатель’; сюда также относятся и такие термины
родства, как фуцинь "отец’ и муцинь "мать’.
Обозначая лиц по их функциям, такие существительные граммати-
чески характеризуются тем, что они в известных условиях могут высту-
пать в роли предикативов со значением „выполнять функции того-то
и того-то", „являться тем-то и тем-то“; при этом они, как и любой
предикатив, могут самостоятельно выражать сказуемое, соединимы
непосредственно с бу "не’, цзю "тогда’ и т. п.*
Использование таких существительных в роли предикативов чаще
всего встречается в уступительных (в том числе и альтернативных)
предложениях при перечислении или повторе бессвязочного сказуемого,
выраженного словами этого типа. Проиллюстрируем это примерами.
„. . .тин шо, та данла цзанъ чжэ и цюйды июйчжан." — „Цюйчжан бу
цюйчжан, на ди шэмма шы?“ (Чжао Шу-ли. Перемены в Лицзя-чжуане)
"„...[Я] слышал, что он стал начальником нашего района". — „На-
чальником [или] не начальником, какое это имеет теперь значение?"'.
В первом предложении слово цюйчжан "начальник района’ выступает
в своем основном, предметном значении и использовано в качестве
присвязочного члена к глаголу-связке дан "служить кем-либо,’ "выпол-
нять функции кого-либо’; во втором же предложении оно выступает
в роли предикатива "быть начальником’, "являться начальником’, исполь-
зовано в качестве бессвязочного сказуемого и при повторе имеет
непосредственно перед собой отрицание бу "не’.**
* Метафорически в роли таких предикативов могут быть использованы и назва-
ния животных; хороший пример приводит А. Масперо в статье „La langue chinoise"
(Conferences de 1’Institut de linguistique de 1’Universite de Paris, 1934, стр. 41): бу
гуанъ ню-бу-ню дыляо, букв, ’не обращайте внимания, бык я или не бык’, т. е.
’излагайте свое дело безотносительно к тому, способен я его понять или нет’.
Однако вместо того, чтобы выяснить, какие же именно существительные могут
употребляться в роли предикативов этого типа и в каких именно условиях, Масперо
приводит этот пример только в качестве одного из „доказательств" того, что в ки-
тайском языке не существует различия между именем и глаголом и что в роли гла-
гола (это при „отсутствии“-то частей речи!) может быть использовано любое суще-
ствительное.
** Так обстоит дело с точки зрения современного языка. Исторически же эти
конструкции отражают прежнее, т. е. архаично-китайское положение вещей, когда
такие существительные весьма легко могли выступать в роли предикативов, ср. изюнъ
князь’ -** бу цзюнь ’не быть князем’, т. е. ’не вести себя так, как подобает князю*.
См. также § 111.
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных
61
Бу лунь та шэмма чжэнфу, шэмма вэйюань, шэмма чжангуанъ,
шуй лай узамынь гэнь та шуй цзян ли, тяньванъе лайла, е бу па
та! (Чжао Шу-ли.. Перемены в Лицзя-чжуане)
'Кто бы там ни приехал: любое правительство, любой депутат,
любой начальник, — правду мы свою всегда докажем! Пусть сам небес-
ный владыка пожалует — и он не страшен!’, букв. 'Безразлично, [будь]
он любым правительством, любым депутатом, любым начальником, кто
приедет, мы с тем и будем говорить откровенно. .
Мэйжэнъ шо: „По-и шы хао по-и, циньузянь, хуэй го гуанцзин,
цзю чжы игэ «маобин», цзэн шы чуйгушоуды нюйжэнъ. Ни игэ бань-
чжу, е сюй сянь та дила дянъ ба?“. Ли Бу шо: „Чуйгушоу, цзю
чуйгушоу-ба, та ицзин сыла, юй по-и ю ша гуаньси?. . “ (Дин Лин.
В северной Шэньси)
'Сваха сказала: „Жена она будет хорошая, бережливая, и жить
умеет; у нее только один «недостаток» — она была женой музыканта.
Может быть, тебе, директору труппы, не понравится, что она ниже
тебя по положению?". Ли Бу ответил: „Музыкант, так музыкант; он
уже умер, какое отношение он имеет к жене?"’.
Как видно из этого ответа, существительное чуйгушоу 'музыкант'
употреблено здесь в роли предикатива со значением 'быть музыкантом’,
'являться музыкантом’; отсюда его бессвязочная предикативность и
наличие перед ним при повторе служебного наречия цзю 'так’.*
Использование слов разбираемого типа в роли предикативов значи-
тельно реже встречается в тех случаях, где подлежащее, выраженное
личным (или вопросительным) местоимением или собственным именем,
оформлено на выделительный суффикс -ды,** например:
Сяньшэн, ниды юаньгао, ни сянь шо! (Чжао Шу-ли. Перемены
в Лицзя-чжуане)
'Господин учитель, вы ведь [являетесь] истцом, вам первому и
вы ступать’;
Цзинътянь шуйды чжуси ?
'Кто же сегодня [будет] председателем?’.
В этом отношении интересен следующий пример, где первое пред-
ложение бессвязочное, второе же обычное, связочное, и выражает под-
ведение под категорию:
Ли Жучжэньды хуэйчжан, Сяо Мао шы гоутуй (Чжао Шу-ли.
Перемены в Лицзя-чжуане)
* Иначе объясняет это С. Е. Яхонтов: по его мнению, существительное высту-
пает здесь не как таковое, а лишь как название самого себя (ср. русское „не
потерплю никаких «но»!*), и поэтому обычные правила употребления служебных
слов в таких случаях не применимы.
** Возможно, что суффикс -ды (ср. §§ 83—89 и 132) в этих случаях исторически
связан с глаголом-связкой дан 'служить кем-либо’, 'выполнять функции кого-либо*,
но понятно, что этот вопрос требует специального выяснения.
62
Глава первая. Существительное
^Помещик] Ли Жучжэнь же [там] начальником союза, а Сяо Мао
(есть) [его] прихвостень’.*
Термины родства
§ 36. Внутри категории лиц особое положение занимает группа
существительных, в которую входят термины родства и ряд дру-
гих слов, по значению близких родственной терминологии —соседи,
друзья, односельчане.
Грамматически эта группа существительных характеризуется рядом
интересных особенностей в употреблении при них притяжательных
местоимений, что придает всей этой группе до некоторой степени
архаичный колорит. Как уже отмечалось рядом авторов, притяжатель-
ные местоимения при терминах родства не требуют обязательного
оформления на притяжательный суффикс -ды, например: во фуиинъ
емой отец’, та гэ 'его брат’, ни диньшэцзя 'твой сосед’. Наличие
суффикса -ды при словах этого типа в основном определяется двумя
факторами:
а)	размером определяемого слова, т. е. соображениями ритмиче-
ского порядка: так, в диалектах Ганьсу говорят во да 'мой отец’,
но во(ди) дада — то же, с необязательным -ди; та гэ 'его старший
брат’, но та(ди) гэгэ— то же;
б)	желанием выделить, подчеркнуть определяемое слово (§ 8).
Сравним: та фуцинь 'его отец’ (не подчеркнуто) и тады фуцинь
то же (подчеркнуто).**
При других существительных оформление притяжательных место-
имений на суффикс -ды, как правило, обязательно, т. е. говорят
тады фанцзы 'его дом’, воды шу 'моя книга’, ниды ма 'твоя лошадь’.
Исключения единичны и в основном представляют собой отвлечен-
ные существительные, обозначающие различного рода понятия, нераз-
* Ближайшей аналогией к этим конструкциям является русский творительный
падеж в предложении типа „он был офицером" (временное тожество) в противополож-
ность именительному „он был офицер" (постоянное, вневременное тожество).
** В этом отношении любопытно сопоставить два примера из фольклорных
текстов Вигэра (диалект Хэцзянъ-фу):
Ю игэ чан хуцзы чайжэнъ, начжэ буцзы, канъла игэ гор, шо, та муцинь хай
ю цэю няньды яншоу
'Там находился прислужник с длинной бородой, который, взяв книгу жизни,
заглянул в нее и сказал, что его [человека по имени Судао] мать имеет еще
в запасе девять лет жизни';
Ю дайляо изю няньды гунфу, тады муцИНЪ чжэньгэ цзю сыла
*И вот, через девять лет, мать его, действительно, взяла и умерла*.
В первом примере дело идет о простой констатации факта, и поэтому место-
имение та 'его' не оформлено на суффикс -ды. Второй же пример носит явно
подчеркнутый характер (на это указывает, в частности, наличие слова чжэньгэ
‘действительно’), что и объясняет нам наличие суффикса -ды после притяжатель-
ного местоимения.
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных
ЬЗ
рывно связанные с человеком, как то: во(ды) минр 'моя жизнь’,
ни(ды) лянъсиэр 'твоя совесть’, та(ды) хуэр 'его душа’, та(ды) гун-
мин 'его звание’ (§§ 37, 51, г).
Другая синтаксическая особенность терминов родства и прочих
слов этой группы заключается в том, что, когда они имеют при себе
определение, выраженное другим существительным, между определе-
нием и определяемым ставится местоимение та 'его’, например: нэгэ
жэнь та де 'отец того человека’, букв, 'тот человек, его отец’;
Аминэ та ма 'мать Аминэ’, букв. 'Аминэ, ее мать’; Эрда-е та цунь-
лиды гунжэнъмынь 'односельчане Эрда-е’, букв. 'Эрда-е, его одно-
сельчане’.
Весьма любопытно то, как в диалектах Ганьсу выражается понятие
'его’, 'их’ при терминах родства. В этих диалектах рядом с такими
обычными конструкциями, как та да фоди. . . 'его отец сказал’ или же
тади дада фоди (см. выше), в этом же значении можно сказать
и д ад ад и фоди. . . с опущенным местоимением и с существительным,
оформленным на притяжательный суффикс -ди. Аналогично обстоит
дело и при других словах этой группы: гэгэди фоди. .. 'его старший
брат сказал’, мамади фоди... 'его мать сказала’, линъчжюди. фоди...
'его сосед сказал’ и т. п. (§ 214). При других существительных такого
рода конструкции не возможны.
И по значению, и грамматически к терминам родства примыкают
некоторые названия коллективов и проявлений коллективной жизни,
как то: цзя 'дом’, 'семья’, го 'государство’, цзюнь 'армия’, цзяо 'рели-
гия’. Грамматически эти слова опять-таки характеризуются рядом
особенностей в употреблении при них притяжательных местоимений.
При обычных существительных единственное и множественное число
притяжательных местоимений дифференцировано — воды цянь 'мои
деньги’, но вомынъды цянь 'наши деньги’. При названиях же неко-
торых коллективов и проявлений коллективной жизни это различие
отсутствует и местоимение во столько же значит 'мой’, сколько
и 'наш’, например: во го 'наше (мое) государство’, во цзюнь 'наша
(моя) армия’ и т. п.; при обычных существительных, как мы уже го-
ворили, требуется оформление притяжательных местоимений на суф-
фикс -ды, тогда как при названиях коллективов это оформление либо
не обязательно — вОМЫНЬ(ды) сюэсяо 'наша школа’, либо даже не
возможно.
Рассмотренные нами особенности в оформлении притяжательных
местоимений при терминах родства и названиях коллективов объяс-
няются, повидимому, тем, что синтаксические отношения в данных
словосочетаниях прежде были иными, имели не определительный
характер, а выражали тожество: словосочетания та фуцинь,
ни гэ, во го значили не столько 'его отец’, 'твой брат’,
'наше государство’, сколько 'он отец’, 'ты брат’, 'мы государ-
ство’.
64
Главе первая. Существительное
Неотчуждаемая принадлежность
§ 37.	Такое же примерно положение, какое внутри категории лиц
занимают слова, обозначающие термины родства, внутри категории
не-лиц занимают существительные, обозначающие предметы так назы-
ваемой неотчуждаемой принадлежности. Сюда относятся, с одной
стороны, существительные, обозначающие части тела и растений
(например тоу 'голова'’, дуцзы 'живот’, бицзы 'нос’, синь 'сердце’,
ецзы 'листья’, чжьщзы 'ветви’ и т. п.), а с другой стороны, существи-
тельные, обозначающие: а) различного рода понятия отвлеченного
характера, неразрывно связанные с человеком и предметами (напри-
мер цзинр 'сила’, 'энергия’, вэр 'вкус’, дулян 'вместимость’), б) различ-
ные проявления человеческой деятельности (например сяоси 'новости’,
гушэр 'отговорки’) и в) свойства предметов, пространственные величины
и т. п. (даолу 'дорога’, димянъ 'поверхность’).
Говорим „с одной стороны" ~ „с другой стороны", поскольку при
одинаковых синтаксических особенностях (о чем ниже, §§ 38—42)
эти два разряда существительных морфологически оформляются раз-
лично: первые (части тела и растений) в ряде случаев допускают
оформление не только на суффикс -цзы, но и на суффикс -fajp, тогда
как вторые, как правило, только на суффикс ~(э)р, о чем в подробно-
стях мы будем говорить ниже (§ 51).
§ 38.	Значение существительных, обозначающих предметы так
называемой неотчуждаемой принадлежности, находит свое отражение
и в структуре предложения. Особенность предложений типа та тоу
тэн 'у него болит голова’, букв, 'он — голова болит’, заключается
не только в том, что в них тоу тэн 'голова болит’ в целом является
сказуемым к подлежащему та 'он’, но и в том, что подлежащее в них
имеет притяжательное значение и, будучи выражено личным место-
имением, при эмфазе может в некоторых случаях быть оформлено
на суффикс принадлежности -ды, т. е. рядом с та тоу тэн можно
сказать и тады тоу тэн, букв, 'его — голова болит’. Что в этих
случаях тады 'его’ не является определением по отношению к слову
тоу 'голова’, а представляет собой особого рода подлежащее, дока-
зывается во-первых местом предикативной паузы: безразлично, офор-
млено подлежащее на суффикс -ды или же не оформлено, преди-
кативная пауза приходится или может приходиться после подлежащего,
т. е. непосредственно перед сказуемым: та | тоу тэн, тады | тоу
тэн. Во-вторых, это доказывается также и тем, что оформление под-
лежащего на суффикс -ды возможно и в тех случаях, когда предложе-
ние содержит вопросительное местоимение шэмма: HU | шэмма тэн?
Ниды | шэмма тэн? букв, 'ты | что болит?’, 'твоя | что болит?’. Как
мы увидим ниже (§ 207), местоимения в китайском языке, как и место-
имения в других языках, не терпят перед собой определения, и поэтому
Частные лексика-грамматические категории внутри существительных 65
интерпретировать ниды в предложениях типа ниды шэмма тэн 'твоя
что болит’ как обычное определение вряд ли возможно. Во всех пред-
ложениях этого рода мы имеем дело с притяжательным подлежа-
щим, значение которого в переводе на русский язык лучше всего
передавать как: 'у него болит голова’.*
В диалектах Ганьсу есть тенденция это соотношение вещей нару-
шить, т. е. превратить притяжательное подлежащее в притяжательное
определение, а конструкцию в целом — в обычное предложение типа
ОП—С. Это явствует из следующего: притяжательное подлежащее,
безразлично, выражено оно существительным или местоимением,
должно быть всегда оформлено на суффикс -ди, т. е. говорят, напри-
мер, тпади ту тэнни, букв, 'его голова болит’, ланьгань вавади гу-
шэр до', букв, 'ленивого мальчика отговорок много’;** предикативная
пауза, там, где она вообще возможна, приходится не после притяжа-
тельного подлежащего, а перед вторым сказуемым: например, в изве-
стных контекстовых условиях (при заминке и т. п.) можно сказать
тади ту | тэнни 'его голова | болит’. Процесс превращения притяжа-
тельного подлежащего в притяжательное определение в этих диалектах,
однако, отнюдь не закончился. Это явствует из того, что парал-
лельные вопросительные предложения опять-таки содержат вопроси-
тельное местоимение са 'что?’ (например: тади са тэнни?, букв,
'его что болит?’, ланьгань вавади са до? 'ленивого мальчика что
много?’), и, следовательно, рассматривать в этих случаях притяжатель-
ное местоимение как обычное определение вряд ли возможно. Это
подтверждается также и тем, что вопросительные предложения вроде
тади са ходихэн, букв, 'его что хорошее?’ возможны, естественно,
только по отношению к предметам неотчуждаемой принадлежности:
на этот вопрос можно ответить, например, тади пичи ходихэн, букв,
'его характер хороший’, но никак, например, не *тади фу ходи-
хэн 'его книги хорошие’.
Эти сдвиги в значении предложений типа та тоу тэн 'у него
голова болит’ в русском переводе можно было бы передавать в виде
'(у н)его голова болит’.
* Ж. Мюлли, уделивший в своих работах много внимания анализу
этих конструкций, не разглядел, однако, самого главного, т. е. связи -этих
конструкций с категорией неотчуждаемой принадлежности. По этой причине притя-
жательная природа подлежащего этих конструкций осталась им, как, впрочем,
и всеми другими авторами, не распознанной. См. двухтомную грамматику Мюлли
„The Structural Principles of the Chinese Language" (т. I, Бэйпин, 1932, стр. 169—171;
т. II—III, 1937, стр. 51—54) и его же статью „Le double nominatif en Chinois"
(Тун бао, т. XXX, 1933, стр. 231—236).
** Поэтому в этих диалектах в целях эмфазы прибегают к совсем иной кон-
струкции: ср. ниди даньзы да ’ты смел* = *твоя печень велика’ (без эмфазы) и
ниди хо да даньзы/ 'ты очень смел!’, букв. *твоя — очень большая печень! (с эм-
фазой).
66
Глава первая. Существительное
Сказуемое в таких предложениях представляет собой целое пред-
ложение, в свою очередь распадающееся на подлежащее и сказуемое; *
так, например, шоу тэн 'голова болит’ состоит из подлежащего тоу
голова’ и сказуемого тэн 'болит*. Приведем несколько примеров:
чжэгэ муцзян шоу ЦЯО 'у этого плотника руки искусны’='он искус-
ный плотник’, сян бицзы чан 'у слона хобот длинный’, чжэгэ яо
цзиныпоу бу СЯО 'у этого лекарства сила не мала, это сильно-
действующее лекарство’ и т. п.
Второе сказуемое в этих конструкциях выражается прилагатель-
ными (в наших примерах: цяо 'искусный*, чан 'длинный’, сяо 'малень-
кий’), за одним весьма важным исключением — это глагол тэн 'болит’.
Это исключение объясняется тем, что данный глагол, в отличие от
других глаголов, специфичен для категории неотчуждаемой принад-
лежности, т. е. может сочетаться только с такими существительными,
которые обозначают части тела, например, та я тэн 'у него болят
зубы’, та дуцзы тэн 'у него болит живот’. Немаловажное значение
имеет здесь и то, что глагол тэн принадлежит к группе глаголов
не-действия (§ 91) и, следовательно, в этом отношении имеет ряд
общих черт с прилагательными (§ 149).**
§ 39.	Большинство предложений рассматриваемого здесь типа
в современном языке употребляется не в своем основном, а в пере-
носном значении, например: та ляньпицзы бо 'он застенчив’,
букв, 'у него кожа лица тонкая’, ни эрдо жуань 'вы легковерны’,
букв, 'у вас уши мягкие’, та даньцзы да 'он храбр’, букв, 'у него
печень велика’ и т. п. Сдвиги в значении нашли себе отражение
и в структуре сказуемого: из словосочетания оно во многих случаях
превратилось в слово. Это явствует из того, что в далеко зашедших
случаях такие наречия, как бу 'не’ или хэнъ 'очень’, ставятся не перед
бывшим вторым сказуемым (т. е. прилагательным), а перед комплексом
* Так интерпретируют эти конструкции Мюлли (см. его работы, цитированные
выше) и другие авторы. Мюлли прав в том отношении, что в предложениях типа
та mog твн 'он — голова болит’ к подлежащему предицируется группа сказуемого
в целом, но что собой представляет первый элемент группы сказуемого, в данном
случае слово тоу ’голова* — подлежащее или же своего рода обстоятельство ('болен
головой’, 'болен в отношении головы’) — требует, с моей точки зрения, дальней-
шего уточнения, и думаю, что скептицизм В. Зимона (W. Simon) не лишен извест-
ных оснований, по крайней мере по отношению к некоторым предложениям этого
рода. (См. рецензию В. Зимона на грамматику Мюлли в „Orientalistische Literatur-
zeitung44, 1932, № 11, стр. 709—710).
Надо иметь в виду, что предложения типа та тоу тэн 'он — голова болит
могут служить ответом как на вопрос та ШЭММа тэн *он — что болит?’, так и на
вопрос та нар тэн 'он — где болит?’.
** Поскольку Мюлли не заметил связи этих конструкций с категорией неотчуж-
даемой принадлежности, постольку и использование в них глагола тэн болит’
осталось для Мюлли непонятным исключением. (См. цит. выше статью Мюлли
„Ее double nominatif en Chinois44, стр. 236).
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных 67
в целом: например, можно сказать та ХЭНЬ няньцин 'он очень молод’,
букв. 'он очень года-легки’, но не говорят *тиа нянь хэнь цин. Там,
где этот процесс еще не закончился, такие наречия ставятся непосред-
ственно перед вторым сказуемым, например: ни эрдо туй жуань,
букв, 'твои уши слишком мягки’='ты слишком легковерен’. Это
является нормой в тех случаях, где предложение сохраняет свое
основное значение, например: чжэгэ яо цзинътоу бу сяо, букв, 'это
лекарство сила не мала’='это сильно действующее лекарство’ или
та цзысин ХЭНЬ хао 'у него память очень хорошая’.
В ряде случаев возможны диалектные колебания. Так, по данным
Мюлли, в диалектах Жэхэ говорят та бу даолу шэн 'дорога ему
известна’, букв, 'он не дорога-неизвестна’, в некоторых же диалектах
провинции Шаньдун (мои записи) в том же значении можно сказать
только та даор бу шэн, букв, 'он дорога не неизвестна’. В отдельных
случаях обе конструкции встречаются и в пределах одного диалекта.
Так, например, обстоит дело с глаголом тэн 'болит' в пекинском
диалекте: в одном и том же значении можно сказать, например,
и та тоу бу тэн, букв, 'он голова не болит’ и та бу тоу тэн,
букв, 'он не голова болит'. В других диалектах (Шаньдун) есть тен-
денция закрепить за первой конструкцией буквальное значение дан-
ного предложения, а за второй — переносное, например в такой фразе,
как во бу тоу-тэн чжэян шыцин 'меня это дело мало беспокоит’,
меня это дело не касается , букв.'я не голова-болит такого рода дело’.
§ 40.	Качественное сказуемое в предложениях типа сян бицзы чан
'слон — хобот длинный’ имеет свою параллель в таких сложных гла-
голах, как, например:
лу + юй 'дорога + встретиться’=='встретиться на дороге’,
цзя + цюй 'дом + вернуться’='вернуться домой’,
коу + као 'рот + обследовать’ = 'устно расследовать’,
мянь + цзянъ 'лицо + увидеть’ = 'лично свидеться’,
шоу + на 'рука + брать’='взять рукой, взять в руку’,
цзуй+шо 'рот + говорить’='(ртом) сказать,
цзяо + чай 'нога + топтать’='топтать ногой’,
цы + ай 'нежность + любить’='любить с нежностью’и т. п.,
например в такой фразе, как та коучэн шы та шоды 'он признался
(букв, 'ртом + признал’), что это сказал он’.
Как явствует из примеров, первый элемент этих сложных глаголов
выражен морфемами, относящимися к категории неотчуждаемой при-
надлежности: коу, цзуй 'рот’, мянь 'лицо’, шоу 'рука’, цзяо 'нога’; цы
'нежность’; цзя 'дом, семья’, лу 'дорога’ и т. п. В отличие, однако, от
качественного сказуемого вроде бицзы чан 'хобот длинный’ или шоу
цяо 'руки искусны’ и т. п., элементы которого относятся друг к другу
как подлежащее и сказуемое (см., однако, сноску к § 38), в слож-
ных глаголах цзуй + шо 'рот + говорить’, цы + ай 'нежность + любить’,
68
Глава первая. Существительное
лу + юй 'дорога + встретиться’ и т. п., первый элемент представляет
своего рода обстоятельство: 'ртом говорить’, 'с нежностью любить’,
'дорогой встретиться’ и т. п.
§ 41.	Существительные, обозначающие предметы неотчуждаемой
принадлежности, синтаксически характеризуются, далее, тем, что
в составе числительно-предметных и качественно-предметных слово-
сочетаний они могут самостоятельно, без помощи связки шы или гла-
гола ю 'иметься’, выражать сказуемое,* например:
Нэгэ жэнь хун тоуфа
'Этот человек — рыжие волосы’='У этого человека рыжие воло-
сы’ = 'Этот человек — рыжеволосый’;
Чжэчжан чжоцзы саньтяо туй **
'Этот стол — три ножки’='У этого стола три ножки’='Этот стол
с тремя ножками’;
Та эршы-у суй
'Он — двадцать пять лет’='Ему двадцать пять лет’.
Связка здесь возможна, но имеет тогда подчеркивающее значение:
она выделяет или качественный, или числовой элемент в составе
предметного сказуемого, например:
Во жэньдэ та шы гэ да тоулянъ, чан хуцзы, бу нэн ханьху
(Хэбэй)
'Я знаю, что у него было большое лицо и длинная борода, я не
могла ошибиться’;
Воды сань ШЫ эршы-U тинр (Хэбэй)
'У моего зонтика (есть) двадцать-одна спица [а не иное число]’;
Та бу шы эршы-у суй, шы саньшы-у
'Ему не (есть) двадцать-нять лет, а (есть) тридцать-пять’.
§ 42.	В тех случаях, когда сказуемое в предложениях этого рода
выражено числительно-предметным словосочетанием, предложение мо-
жет содержать глагол ю 'иметься’, который в таких случаях вносит в пред-
ложение значение примерного, приблизительного счета,*** например:
— Чжэ кэжэнъ Ю дода нянъцзиэр ? Моу жэнь шо: Санъ-шы у-лю
суэр (Хэбэй)
* Наличие бессвязочных именных предложений в современном китайском языке
известно; однако дальше простой регистрации фактов, в сущности, дело не пошло.
Так, например, проф. Ян Лянь-шэн в своей рецензии на работы проф. Ван Ли
(см.: Harvard Journal of Asiatic Studies, т. 10/1, 1947, стр. 67, 68) приводит целую
серию бессвязочных именных предложений, никак их, однако, не классифицируя
и не делая ни малейшей попытки их объяснить.
** Ср. § 42; предложения этого рода нельзя смешивать с такими предложениями,
как, например, та иканъ, чжоцзышан сань чжан чжы *он посмотрел, а на столе
три листа бумаги’ или же вомынь саныэ жэнь и чжо ‘мы трое — за одним столом’,
о которых речь будет ниже (§§ 173, 174).
’** См. также стр. 42, сноску к § 12.
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных 69
'— Сколько же этому гостю примерно лет?’ (букв, 'этот гость —
имеется сколько лет?’). 'Кто-то ответил: Да лет 35—36’.
Без глагола ю это предложение значило бы просто: 'Сколько лет
этому гостю?' букв. 'Этот гость — сколько лет?’.
Сравним также: чжэчжан чжоцзы санътяо туй 'у этого стола —
три ножки’ в том смысле, что он так и сделан с тремя ножками,
и чжэчжан чжоцзы Ю санътяо туй 'у этого стола имеется три
ножки’, но возможно, что у него было четыре и одна обломилась.
§ 43.	К этим предложениям примыкают также и такие предложе-
ния, в которых сказуемое выражено предметным словосочетанием,
в состав которого входят существительные, обозначающие „место",
например:
— Ни (шы) нар(ды) жэнъ? — Во (шы) Шаньдун жэнъ
'—Вы откуда родом? — Я из Шаньдуна’, букв. 'Вы — откуда(шний)
человек? — Я — шаньдунский человек’.
Возникает вопрос, как объяснить самостоятельную предикатив-
ность словосочетаний рассматриваемого здесь типа. Причина этому
двойная: с одной стороны, это зависит от значения предложения
в целом (отожествление целого и части), а с другой стороны, и от
того, что в состав этих словосочетаний входят, на правах определе-
ния, слова, в той или иной мере обладающие предикативными свой-
ствами — числительные (§ 172), прилагательные (§ 142)
и слова со значением места (§ 46). Было бы, однако, неправильно
приравнивать эти словосочетания к обычным предикативам: поскольку
в состав этих словосочетаний входят, в качестве определяемого,
существительные, постольку эти словосочетания не соединимы непо-
средственно с такими наречиями, как бу 'не’, а требуют в этих
случаях наличия связки, т. е. можно сказать во бу ШЫ шанъдун-
жэнъ 'я не (есть) шаньдунец’, но не говорят *во бу шанъдун-жэнъ; можно
сказать та бу ШЫ эршы-у суй 'ему не (есть) двадцать пять лет’, но
не говорят *та бу эршы-у суй и т. п.
Место и время
§ 44.	Особую группу внутри категории предметности образуют
существительные, содержащие в себе идею места или времени.
Сюда относятся: все географические названия, как то: Чжунго 'Ки-
тай’, Бэйцзин 'Пекин’, Шанхай 'Шанхай’ и т. п.; такие слова, как
дифанр, дичу 'место’, сянъ 'уезд’, цюйюй 'округ’, шыхоур 'время’;
названия частей света, например дунбяр || дунтоу || думбангэ (Ганьсу)
'восток’; серия слов типа литоу || лимянъ || либянъ 'внутренность’ ~
'внутри’, шантоу || шанмянъ || шанбяр 'верх’ -** 'над’, дися 'земля, 'пол’
'под’, чжунъян 'середина’'посередине’, чжэр 'здесь’, нэтар (Ганьсу)
’там’ (§ 224) и т. п.
70
Глава Первая. Существительное
Г рамматически эти существительные характеризуются тем, что
в силу своего значения они не нуждаются в обязательном оформлении
их на послелоги (§ 46), а соединимы в чистом виде с глаголами-
предлогами вроде цзай '(находиться) в’, гань 'к’ < 'достигать’ и т. п.,
например: цзай Бэйцзин 'в Пекине’, цзай нэгэ дифанр 'в том месте’,
цзай нэгэ шыхоур 'в то время’, цзай дися 'на земле, 'внизу’, гань
минтянъ 'завтра’, 'к завтрашнему дню’, гань доцзань 'когда?’,
'к какому времени?’ и т. п.
При обычных существительных картина иная. Поскольку они сами
по себе не содержат идеи места или времени, постольку для выраже-
ния этой идеи они должны быть оформлены на соответствующие
послелоги, в частности на послелог -ли || -ни * 'в’, например: (цзай)
фанцзыли '(в) доме + в’, (цзай) чэизыли '(в) автомобиле + в’, (цзай)
пудоурли '(в) кармане +в’, СунчаоЛИ 'во времена Сунской династии’
и т. п. В тех случаях, однако, где речь идет не о пространственных,
а о функциональных отношениях, оформления существительного на
послелог не требуется; например, говорят та цзай гунчан цзо гун
'он работает на заводе’, поскольку завод в данном случае рассматри-
вается не как „место", а как „учреждение".
В связи с этим по-новому выявляется и грамматическая роль после-
логов в современном китайском языке: она заключается в том, что
послелоги „переводят" обычные существительные в разряд существи-
тельных со значением места или времени и тем самым приравнивают
их к таким словам, как дифанр 'место’, Бэйцзин 'Пекин’ и т. п.
§ 45.	Существительные, выражающие идею места или времени,
в свою очередь распадаются на две группы. В одну группу входят
такие слова, которые мы будем называть наречными суще-
ствительными, например литоу 'внутри’, чжунцзяр 'посередине3,
памбяр 'около’, нар || нали 'там’, цзор 'вчера’, нянъшы 'прошлый год’
и т. п. В другую же группу входят такие слова, как дифанр 'место’,
шыхоур 'время’, сянь 'уезд’, Шанхай 'Шанхай’ и т. п.
Слова первой группы, употребляясь часто в роли обстоятельств,
несколько отошли от обычных существительных и сблизились с наре-
чиями. Это явствует из того, что перед ними нельзя поставить счетно-
детерминативного определения: невозможно сказать, например, *игэ
литоу или *игэ цзор. При словах второй группы (за исключением
географических названий) это вполне возможно, например игэ дифан
'одно место’, нэге шыхоур 'то время’ и т. п.
Наречные существительные только сблизились с категорией наречия,
но отнюдь, однако, с ней не совпали. Это явствует из того, что,
* Произношение -ли || -ни варьирует по диалектам: так, в пекинском диалекте
говорят -ли, в диалектах Ганьсу и Шэньси-ни; в диалекте Хэцзянь-фу, судя по
записям Вигэра, встречается и то и другое произношение.
Частные лексико-грамматические категории Внутри существительных
71
подобно обычным существительным, они могут выступать в предложе-
нии не только в роли обстоятельств, но и в роли других членов
предложения — подлежащего, дополнения, присвязочного члена, опре-
деления, например:
Цзинътянь шы уюэ чуи.
'Сегодня (есть) первое мая’;
Нар* шы нар3 ?
'Где это там?5, букв, 'там есть где?’.
§ 46.	Если предлоги в китайском языке, как мы увидим ниже (§ 103),
исторически представляют собой глаголы, то послелоги исторически
представляют собой существительные, функционирующие в роли допол-
нения к глаголам-предлогам: например, современное словосочетание
типа ЦЗай шуйли 'в воде-в’ буквально значило: 'находиться воды-
внутренность’.
Употребляясь часто в роли дополнения к глаголам-предлогам
цзай || дай '(находиться) в’ или дао '(доходить) до’ (§ 103), существи-
тельные со значением места и времени (а в том числе и предметно-
послеложные комплексы) сами в известной степени „оглаголились",
приобрели ряд предикативных свойств.
Это наложило отпечаток и на структуру предложения, в которое
входят слова этого типа. Мы уже знаем, что существительные не могут
в китайском языке самостоятельно, без помощи связки, выражать
сказуемое. Однако такие словосочетания, как шаньдун-жэнь 'шань-
дунец’, букв, 'шаньдунский человек’, в силу предикативного характера
существительных, обозначающих место, этой способностью обладают
(§ 43), например:
— Ни нар(ды) жэнь? — Во шаньдун-жэнь
'—Вы откуда родом? — Я из Шаньдуна’, букв. 'Вы откуда(шний)
человек? — Я шаньдунский человек’.
В диалектах провинции Хэбэй (Пекин и Хэцзяньфу) существитель-
ные с послелогами и географические названия в определенных усло-
виях могут и самостоятельно выражать сказуемое: это бывает в тех
случаях, когда подлежащее выражено оформленным на суффикс -ды
отглагольным именем (§ 84). Приведем примеры.
Диалект Хэцзяньфу:
Баофу дяоды хэли
'Сверток упал в реку’, букв, 'сверток упал + ды (подлежащее) —
река-в (сказуемое)’;
Ба нэгэ юй чжаоды голи
'Положи эту рыбу в котел’;
Гань хэваньла, цзю ба нэгэ цзюбэй тпуньды сю лила
'Выпив вино, он спрятал кубок в рукав’;
Цзоды та нян памбяр
'Уселась рядом с матерью’.
72
Глава первая. Существительное
Диалект Пекина:
Бе шуйды дися
'Не спи на земле’, букв, /не спи »- ды (подлежащее) — на земле
(сказуемое)’;
— Ни чжуды нар? — Во чжуды Бэйизин
'—Где вы живете? — Я живу в Пекине’;
Жэнды шуйли цюйла
'Бросил в воду’.
Конечно, возникает вопрос, чем объяснить наличие таких конструк-
ций рядом с обычными предложными конструкциями. Об этом в по-
дробностях мы будем говорить ниже (§ 84), здесь же отметим, что
такого рода конструкции представляют собой одно из частных про-
явлений характерной для современного китайского языка общей тен-
денции — где только возможно, отожествлять логическое и граммати-
ческое сказуемое, превращая в грамматическое сказуемое все то, что
и логически является для говорящего наиболее важным.
Очень ярко выраженной предикативностью обладает местоимение
на2 'где?’ в диалектах Шэньси. Оно может не только самостоятельно
выражать сказуемое, но и иметь непосредственно перед собой наречие
ду 'всё’, 'сполна’, типичное для предикативов (§§ 71, 198), например:
.Дадади хуэйлэй, вэн лопуозыни: Чжэгэ дань ду на? Лопуозы фосы,
нюр ду чываньли
'Вернулся их отец домой и спрашивает жену: Где все яйца? (букв,
эти яйца — всё где?). Жена ответила, что дочки всё съели’.
§ 47.	Не менее любопытным образом проявляются предикативные
свойства существительных с послелогами и в тех случаях, когда они
функционируют в роли определения.
В китайском языке существует известный параллелизм между ска-
зуемым и определением. Он заключается в том, что все те слова и
словосочетания, которые могут самостоятельно выражать сказуемое,
в роли определения требуют обязательного оформления на нейтрали-
затор сказуемости, определительно-именной суффикс -ды. Так, напри-
мер, говорят хэнъ хаоды шу 'очень хорошая книга’, поскольку можно
сказать в виде законченного целого чжэбэнъ шу хэнъ хао 'эта книга
очень хорошая’ (§§ 143, 155, 165, табл.); но говорят хао шу 'хорошая
книга’ (не оформляя определение на суффикс -ды), поскольку нельзя
сказать в виде законченного предложения *чжэбэнъ шу хао. Так же
ведут себя и существительные с послелогами. Поскольку они могут
самостоятельно выражать сказуемое, постольку в роли определения они,
как правило, требуют обязательного оформления на суффикс -ды, на-
пример:
(Цзай) фанлиды дунси
'Вещи, которые (находятся) в комнате’, букв, '(находиться) ком-
ната + в + ды вещи’, 'внутрикомнатные вещи’;
Частные лексика-грамматические категории внутри существительных
43
(Цзай) чжоцзышанды шу
'Книги, которые (находятся) на столе’, букв, '(находиться) стол
+ на + дь4 книги’.
Особенно ярко это проявляется в диалектах Ганьсу, где существи-
тельные с послелогами могут определять не только существительные,
но и вопросительное местоимение са 'что?’, например:
— Фушанди са люлюрди ?— Фушанди йейезы люлюрди
' — Что на деревьях совсем зеленое? — Листья на деревьях совсем
зеленые’, букв. '(Находящееся) на деревьях что — совсем зеленое? —
(Находящиеся) на деревьях листья — совсем зеленые’;
— Таньниди са ду кэйли?— Таньниди хуар ду кэйли
' — Что (всё) расцвело на полях? — Цветы на полях все расцвели’,
букв. '(Находящееся) на полях что — всё расцвело? — (Находящиеся)
на полях цветы — все расцвели’.
Эта особенность диалектов Ганьсу опять-таки тесно связана
с предикативным характером существительных с послелогами. Как мы
увидим ниже (§ 207), перед местоимениями возможно только такое
определение, которое выражено либо предикативом, либо же словами,
обладающими предикативными свойствами.
§ 48.	Остановимся на тех случаях, где существительные с после-
логами выступают в роли исходного пункта сообщения, подлежащего.
Как мы увидим ниже (§§ 80, 81), предикативы, выступая в роли под-
лежащего, как правило, оформляются на те или иные именные суффиксы,
в частности на суффикс -ды. Сравним та кань чжунго бао 'он читает
китайские газеты’ (констатация факта) и та канъды ШЫ чжунго бао
'то, что он читает (им читаемое) — есть китайские газеты’ (противо-
поставление).
В диалектах Ганьсу так же ведут себя и существительные с после-
логами.
В силу их предикативного характера они в роли подлежащего
оформляются на нейтрализатор предикативности, суффикс -ды. При-
ведем несколько примеров.
Вому юанъзыниди — хо лир дэй гуозы
'В нашем саду, — хорошие сливы и яблоки’, букв. 'То, что [нахо-
дится] в нашем саду,—хорошие сливы и яблоки;
— Гониди с а? — Г они ди жоу
f—Что в горшке? — В горшке — мясо’.
— Фанзыниди ду сы сый? — Фанзыниди ду сы вомуди чинъчи
'—Кто [что за люди] в доме? — В доме всё мои родственники’.
Ср. с этим:
Вому юанъзыни МОЮ хо лир дэй гуозы (Ганьсу)
'В нашем саду нет (букв, 'не имеется’) хороших слив и яблок’.
Предложения первого типа двучленны и имеют подчеркнутое, выде-
лительное значение ('то, что [находится] в нашем саду,—хорошие
74
Глава первая. Существительное
сливы и яблоки*), предложения же второго типа—одночленны и упо-
требляются для простой, нерасчлененной констатации факта.
Наличие в диалектах Ганьсу конструкций первого типа связано
с тем, что в этих диалектах, как мы уже знаем (§ 5), связка шы не
употребляется в противопоставительном, выделительном значении и
эту роль выполняет суффикс -ды.
В других диалектах и в байхуа в этих случаях используется связка,
например:
Хуан: „Шуньчжэ чжэтяо лу чуисяцюй, цяньмянь ШЫ итяо да
хэ, та паобуляо" (народная драма „Седая девушка")
'Хуан: „Бежим за ней по этой дороге, впереди (есть) большая река
[известно, что впереди что-то есть и это „что-то" есть большая река,
а не что-либо иное], она не сможет убежать".’*
В тех случаях, когда дело идет не о выделении, то опять-таки
используется глагол ю 'имеется’, например (из той же драмы) реплика
Сиэр, которая бежит от преследователей, ищет, куда ей скрыться, и
видит заросли камыша:
Набянъ Ю гэ цаоцзы ди, во кусцг цанцилай
'Там (есть) камыши, поскорее в них спрячусь’.
§ 49.	Остановимся, наконец, еще на одной особенности пред-
метно послеложных комплексов и наречных существительных. Когда
они выступают в роли подлежащего, сказуемое, если в его состав
входит числительное, не требует наличия глагола ю 'иметься’,**
например:
Ни уз я ли цзикоу жэнь?—Во цзяли санъкоу жэнь
'Сколько человек у вас в семье? — У нас в семье три чело-
века’;
Таму цзэй танни чжяньли йигэ чёр вовозы. Вовозыни ЛЯН2Э
дань (Ганьсу)
'В поле они увидели гнездо какой-то птички. В гнезде оказалось
два яичка’.
Такие предложения весьма распространены как в байхуа, так и
в диалектах. Все они употребляются там, где дело идет о простой,
нерасчлененной констатации некоей реальной действительности. Мы
еще остановимся на них ниже (§ 173).
* Если присвязочный член (либо же определение, которое может входить в его
состав) необходимо особо выделить, поскольку речь о нем уже была, то вместо шы
используется цзюшы, например (из той же драмы):
Цяньбянь цзюшы да хэ, та паодао нар цюй?
*Но впереди ведь (есть) большая река, куда же она убежала?’.
•* Где этих условий налицо нет, там, понятно, необходим глагол ю 'иметься’,
например: та ю шу ’у него есть книги’, та ю санъбвнь шу 'у него (есть) три
книги’,
Суффиксы -(з)р и -цзы
75
СУФФИКСЫ -(э)р и -Ц364*
§ 50.	Наш обзор категории предметности был бы неполон, если бы
мы не остановились подробно на значении и функциях двух важней-
ших и распространеннейших показателей этой категории — суффиксов
-э(р) и -цзы. Оба эти суффикса специфичны для категории предмет-
ности и составляют ее характернейшую морфологическую особенность,
с той, однако, оговоркой, что в ряде случаев использование суффикса
-(э)р выходит за рамки этой категории, охватывая также и некоторые
разряды наречий.
В связи со служебным характером морфем -цзы и -(э)р, они пре-
терпели ряд изменений в своей фонетической структуре.
Суффикс -цзы в зависимости от диалекта произносится: [tzw], [tz“],
[tzA], [tzg], [tza], [гы], [za],** [гэ], [z’], [Зэ], [Зэ], [sbi], [s]*** и т. п.
Суффикс -(э)р **** фонетически характеризуется тем, что не просто
присоединяется к знаменательному корню, а теряет свой слоговой
характер и „сплавляется" с предшествующим слогом, нарушая фоне-
тическую структуру последнего (ср. §§ 190, 217). Степень „сплавле-
ния" может быть различна и варьирует как по диалектам,***** так и
в зависимости от фонетического состава знаменательного корня.
В пекинском диалекте мы находим следующую картину.
а	> ар	ай	> ар	анъ	> ар	; ан	> анр	ао > аор
	>-уар	-уай>	-у ар	-уань	> -уар		>-уанр	— —
я	> яр	—	—	янь	> яр	1 ян	> янр	яо^> яор
—	—	—	—	юань	> юар	! —		1
	> ыэр	-ы, -эй 1	> эр	энь	> эр	1	> энр ;	оу > Оур
“О	> -ор	' -уи:	> -уэр	-унъ	>-уэр	-ун^		У> УР
е Z	> ер	и Z	> иэр	инь	> иэр	ин	> инр i	ю> юр
юе Z	> юер	| юй Z	> юэр	юнъ	>юэр	юн	>юнр	— —
Примечания. 1. В таблице даны лишь сокращенные формулы, причем
начальные согласные не принимаются во внимание, например формулу ань^ар
• Этот раздел представляет собой (с небольшими изменениями) статью автора
„Категории зависимой и независимой предметности в современном китайском раз-
говорном языке (суффиксы -(э)р и -цзы)“, опубликованную в сб. „Советское востоко-
ведение", т. VI, 1949, стр. 102—119.
** Ср. русское дальневосточное заимствование фанза ’дом’.
*** Например в шэньсийских диалектах, см. статью: Е. и А. Драгуновы.
Дунганский язык, т. VI. ЗИВ, 1938, стр. 121.
**** Китайское -р, как известно, резко какуминальное, звонкое, недрожащее.
♦*♦♦♦ Так, например, в некоторых шаньдунских диалектах артикуляция знаме-
нательного слога в целом оказывается в этих случаях несколько сдвинутой назад
и приобретает р-образную окраску.
76
Глава первая. Существительное
надо понимать так: присоединение суффикса -эр к знаменательному слогу, кончаю-
щемуся на -ань, дает слог, кончающийся на -ар.—2. Между слогами -янь и -яр
наблюдается разница в качестве гласного звука: в -янь он более передний, в -яр —
более задний. — 3. Во всех слогах -нр обозначает назалированный звук -р.—
4. В передаче слогов с конечным -э и их производных, мы в этой таблице
отступаем от обычной русской транскрипции, чтобы отразить различие в качестве
гласных: дело в том, что во всех четырех тонах гласный звук в составе -эр
(из конечного -э), обозначенного здесь как -ыэр, отличается (долготой и более
задним произношением) от того гласного звука, который входит в состав -эр
из конечных -энъ, -эй и -ы. Таково же соотношение между -ор и -уэр. —
5. В передаче слогов с конечным -юэ и их производных, мы в этой таблице
пользуемся условными обозначениями -юе, -юер; в 1“ и 2м тоне гласный звук
в составе -юэр из конечнего -юэ -отличается (долготой и более передним произноше-
нием) от гласного звука в составе -юэр из конечных -юнь и -юй (в 3м и 4м тоне
этого различия нет). Таково же соотношение между -ер и -иэр.
Наш разбор значения и функций этих суффиксов мы начнем с суф-
фикса -(э)р.
Суффикс ~(э)р
§ 51.	а) Суффикс -(э)р мы находим прежде всего в тех случаях,
когда существительное, на него оформленное, означает предмет,
являющийся частью другого предмета. Примеры весьма многочис-
ленны, ограничимся следующими: фан мэр 'дверь дома’, шанъ лор
'склон горы’, хэ яр 'берег реки’, чжоизы мяр 'поверхность стола’,
го гар 'крышка котла’, цзянь гэр 'древко стрелы’, мяо тар 'башня
пагоды’, дэн няр 'фитиль лампы’, мэн сяр 'порог двери’, ма тер
'подкова лошади’, цян фэнр 'трещины в стене’, се тунр 'голенище
сапога’, билянр 'переносица’ (букв, 'хребет носа’), цзилинр 'перо
(птицы)’, жэнь инр 'тень человека’, хули цзунр 'следы лисы’, хуа бар
'тема разговора’ и т. п.
Целое может и не быть выражено, а только подразумеваться.
Суффикс ~(э)р и в этих случаях сохраняет свое партитивное значение,
служит своего рода напоминанием об этом целом, показателем того,
что мы имеем дело с неразрывной частью какого-то другого предмета:
мэр 'дверь’, коур 'пуговица’, фатяор 'пружина’ (например часов), яр
'берег’, инр 'тень’, чоутиэр 'ящик’, пяр 'страница’, чэр 'колея’, чжэр
'складка’, диэр 'дно’, узюэр 'угол’, бяр 'край’ и т. п.
б)	Отсюда использование этого суффикса в многочисленных нареч-
ных существительных, обозначающих различного рода простран-
ственные (а отсюда и временные) отношения: памбяр 'около’,
'возле’, вайтоур 'во вне’, хоуяр 'позади’, ияр 'впереди’, равно как
'и в существительных типа дифанр 'место’, узор 'сидение’, 'место’,
димяр 'поверхность’, 'площадь’, лур, даор, даолур 'дорога’; шыхоур
'время’, кунр, гунфур 'свободное время’, цзиэргэ 'сегодня’, минргэ
завтра’, няр 'год’, хуэр 'момент’ и т. п. С этим связано и неред-
кое использование суффикса -(э)р в словосочетаниях с послелогами
Суффиксы •( э)р U -изы
77
типа ли 'внутри’ или шан 'наверху’: так, рядом с юаньЦЗЫли 'во
дворе’, говорят также юарли, рядом с боЦЗЫшан 'на шее’, находим
также боршан. Сюда же примыкает нередкое употребление суффикса
~(э)р в таких словосочетаниях, в состав которых входят глаголы,
обозначающие нахождение где-либо или же направление куда-либо:
так, рядом с чжу фанЦЗЫ 'жить в доме’ говорят чжу фанр, рядом
с цзинь у ЦЗЫ 'войти в комнату’ возможно и цзинь ур и т. п.
в)	Поскольку суффикс ~(э)р является выразителем части целого,
он, естественно, обычен в таких словах, которые уже сами по себе,
своей лексикой, выражают идею доли или части, как то: фэр
’часть’, бар 'половина’, дуар 'отрезок’, цзер 'сочленение’, тинр 'со-
ставная часть чего-либо’, цзиэр 'доза’, тяор 'полоска, кусочек’ и т. п.
г)	Суффикс -(э)р в этом его значении мы находим, далее, в ряде
отвлеченных существительных, обозначающих разного рода абстракт-
ные понятия, неразрывно связанные с человеком или предметами,
как то: хуэр 'душа’, циэр 'дух, дыхание’ (и, понятно, многочислен-
ные производные, куда в качестве второго элемента входит эта мор-
фема, типа пициэр 'нрав, характер’), синр 'природа, сущность’, цзинр
'сила, энергия’ (опять-таки с весьма многочисленными производ-
ными), минр 'жизнь’, вэр 'вкус’ (со многими производными), янъшар
'цвет’, минр 'имя’, вайхаор 'прозвище’, нянъцзиэр, суйшур, коур
'возраст, лета’ и т. п.
д)	К этой группе слов тесно примыкают отвлеченные существи-
тельные, обозначающие различного рода проявления челове-
ческой деятельности, как то: шэр 'дело’, хуар 'слова’, бур
'шаги’, хар 'крик’, гэр, цюэр 'песня’, ар 'судебный процесс’, лиэр
‘церемонии’, инр 'ремесло’, хор, гунр 'работа’, лиэр 'доводы, резоны’,
цюэр 'интерес’, дунцзинр ‘движение’, дасуар 'рассуждение, расчет’,
сяосиэр 'известие’ и т. п. Любопытно, что связь их с целым и, в част-
ности, с человеком проявляется не только в возможности оформить
эти слова на суффикс -(э)р, но также и в том, что некоторые из них
допускают оформление и на показатель коллективности -мынь, специ-
фичный, как известно, для категории лиц. Можно сказать шэр мынь
‘делА’, хуармынь ‘слова’, лиэрмынъ 'аргументы’, подобно гэрмынъ
'братья’, сюэшэнмынь 'студенты’, — обстоятельство, в китаеведной
литературе до сих пор остававшееся неразъясненным.
§ 52. а) Суффикс -(э}р, далее, Мы находим в тех случаях, где
существительное употреблено не в своем основном, а в перенос-
ном значении. Эта функция суффикса -(э)р теснейшим образом свя-
зана с его партитивной функцией. Подобно тому как часть неизбежно
предполагает наличие целого, так и переносное значение слова
неизбежно предполагает наличие основного. В обоих случаях
суффикс -(э)р является внешним выразителем этого отношения, пере-
житочным показателем обязательности этой связи. Эта функция суф-
78
Глава первая. Существительное
фикса -(э)р весьма выразительна, поскольку рядом с переносным зна-
чением слова сосуществует, как правило, и его основной вариант.
Проиллюстрируем это на следующих примерах: ъиэньЦЗЫ 'тело’, но
ци шэр 'отправиться в путь’ (букв, 'подняться + тело’), сяньЦЗЫ 'нить’,
но ла сяр 'распутать узел’ (букв, 'тащить нить’), чжы 'бумага’, но дяо
гэ чжэр 'выразить письменное соболезнование’, фэн 'ветер’, но во
шоды хуа ни на дан эрпан фэнр 'все, что я говорю, ты пропускаешь
мимо ушей’ (букв, 'считаешь за ветер мимо ушей’), шоу 'рука’, но
лао шоур 'человек, опытный в чем-либо’ (букв, 'старый + рука’) и т. п.
б)	К этой же категории относится и нередкое использование суффикса
-(э)р в тех случаях, когда существительное употреблено в роли счет-
ного слова, т. е. опять-таки использовано не в своем основном, а в по-
бочном значении, например: шэнъЦЗЫ 'тело’, но ишэр ишан 'одно-тело
одежда’, т. е. 'комплект одежды’; шоу 'рука’, но ишоур хоцзи '(одна-
рука) работа’; со 'место’, но исор фанцзы '(одно-место) дом’ и т. п.
в)	Переносной функцией суффикса -(э)р объясняется также частое
использование его в названиях таких частей тела, как сиэр 'сердце’
>'душа’, ляр 'лицо’ > 'честь’, коур 'рот’ > 'возраст’, тпоур 'голова* >
> 'глава’, янъцзин >'глаз’ (прямой смысл) яр (переносный смысл).
г)	Понятно, что в ряде случаев переносная и партитивная функции
суффикса ~(э)р могут и перекрещиваться, например шу пиэр 'обложка
(букв, 'кожа’) книги’, чуанху яр 'форточка’ (букв, 'глаз окна’), хуа бар
'тема (букв, 'ручка, рукоятка’) разговора’ и т. п.
§	53. Суффикс -(э)р, далее, мы находим в многочисленных суще-
ствительных абстрактного содержания, образованных от непере-
ходных глаголов и прилагательных, а также от числительных. Эта
функция суффикса ~(э)р опять-таки теснейшим образом связана с его
партитивной и переносной функциями. Подобно тому как часть пред-
полагает наличие целого, а переносное значение слова — наличие
основного, так и производное значение слова естественно предполагает
как свой исходный пункт наличие непроизводного значения. Проиллю-
стрируем это рядом примеров.
а)	Непереходный глагол>отвлеченное существи-
тельное: дао гэ сиэр 'принести свои поздравления’ (от си 'радо-
ваться’), канъла гэ гор 'пробежал взглядом’ (от го 'проходить’), сяла
гэ добанъ сэр 'испугался до полусмерти’ (от сы 'умереть’), мэй чарла
'не будет ошибки’ (от ча 'ошибаться’), цзюэчжэ мэй таор 'почувство-
вал, что спасения нет’ (от тао 'избегнуть чего-либо, спастись’) и т. п.
В эту же серию входят и многочисленные идиомы с глаголом да 'бить,
делать что-либо’ в виде сказуемого, как то: дала гэ фэр 'убил на лету,
в полете’ (от фэй 'лететь’), дала гэ чжаор 'окинул взором’ (от чжао
'смотреть’), дала гэ цзяр 'произвел шум плеска’ (от цзянъ 'всплеснуть’),
дала гэ лэн чжар 'затрясся от холода’ (от чжанъ 'дрожать’), да гуэр
4беспрерывно ворочаться, кататься по чему-либо’ (от гунъ 'кататься,
Суффиксы ~(э)р и -ЦЗЫ
79
ворочаться’), да минр 'кукурекать’ (от мин 'кукурекать’), да болар
'мешать, препятствовать’ (от боланъ 'мешать, ставить препоны’) и т. п.
б)	П р и л а г а т ел ь н о е > о т в л е ч е н н о е существительное:
хао 'хороший’, но вэнъ хаор 'осведомиться о здоровье’, 'послать при-
вет’; хун 'красный’, но тайян мао хунр 'рассветает’ (букв, 'солнце
исходит-краснота’); дуанъ 'короткий’, но ла дуар 'судачить о недостат-
ках кого-либо’; гао 'высокий’, но пэнла гэ гаор 'высоко подпрыгнул’;
чжэнъ 'истинный, справедливый’, но чжэр 'правда’; иза 'разнообразный’,
но да цзар 'выполнять различного рода мелкие поручения’ и т. п.
К этой же серии примыкают и такие слова, как гаосяр 'по высоте, в вы-
соту’, чане яр 'по длине, в длину’ и т. п.
в)	Числительное > отвлеченное существительное:
цзи 'сколько’, но цзиэргэ шы узиэр ? ’’которое сегодня число?’; саньшы
'тридцать’, но минргэ шы санъшэр 'завтра будет тридцатое (число)’,
сы 'четыре’, но Сэр 'Четвертый (из братьев)’ (см. ниже, д) и т. п.
г)	Суффикс -(э)р в этой его функции мы находим, наконец, и
в отвлеченных существительных, образованных от модальных слов-
связок фэй 'нет, не есть’ и шы 'да, есть’, например: ти та жэнь
гэ бушэр 'принести за него свои извинения’ (букв, 'признать неправоту’).
д)	С отвлеченно-предметной и производной функцией суффикса
-(э)р связано и частое использование его в собственных именах
и прозвищах, поскольку и те и другие, как известно, представляют
собой слова-названия и лишены материально-предметного содержания.
Приведем несколько примеров: шуй 'вода’, но Цзинь ЛяншуЭр 'Цзинь
[по прозвищу] Прозрачная Вода’; хуай 'плохой’, но Цзян Санъхуар
'Цзян [по прозвищу] Третий Негодник’; бао 'драгоценность’, но Баор
'Золотце’, си 'радоваться’, но Сиэр 'Радость’; сы 'четыре’, но Сэр
'Четвертый (из братьев)’ и т. п. Как мы увидим в следующем пара-
графе, отвлеченно-предметная функция суффикса -(э)р нередко пере-
крещивается в этих случаях с его субъективно-оценочной, ласкатель-
ной функцией.
е)	Отвлеченное и переносно-отвлеченное значение суффикса -(э)р
объясняет, наконец, и крайне частое использование этого суффикса
в различного рода производных „наречиях", как-то: цзюлиэр(ды) 'тот-
час же’, кэцяор 'к счастью’, куайлюрды 'поспешно’, хобуларды 'вне-
запно’, юйбуданрды 'неожиданно’, мэйшэнрды 'беззвучно’, янъцзинрды
'очевидно, несомненно’, няньбуцзэрды 'исподтишка’, гуиэрды 'умыш-
ленно’ и т. п. Сюда же могут быть отнесены и многочисленные на-
речные существительные (типа памбяр 'около, рядом’ или изиммыр
сегодня’), о которых мы говорили выше (§§ 44, 51, б).
§ 54. а) В связи со всем тем, что говорилось выше, представляется
в новом свете и общеизвестное использование суффикса ~(э)р в его
субъективно-оценочной, уменьшительной функции. Подобно тому
как часть предполагает наличие целого, а переносное значение.—
80
Глава первая. Существительное
наличие основного, так и уменьшительность предполагает как свой
отправной пункт наличие не-уменыпительности. Суффикс ~(э)р и в этих
случаях является внешним, морфологическим показателем обязатель-
ности этой связи. Суффикс -(э)р, следовательно, не создает, как пра-
вило (см. ниже), категорию уменьшительности (она вытекает из значения
слова или словосочетания), а лишь подчеркивает, дублирует ее, и во
многих случаях может быть опущен без изменения значения целого,
например: сяо даор 'маленький ножик’ при даоЦЗЫ 'ножик’, дар сяо
трусливый’ (букв, 'печень мала’) при данъЦЗЫ да 'храбрый’ (букв,
'печень велика’) и т. п. В эту же серию, естественно, входит исполь-
ЗОВ1НИЗ суффикса ~(э)р в таких словах, которые обозначают минималь-
нейшую, ничтожнейшую часть чего-либо, как то: дяр 'точка’, 'капелька’,
'небольшое количество’, сер 'немножко, чуточку’, сэр 'минимальнейшая
часть чего-либо’, синр 'чуточка чего-либо, намек на что-либо’.
С уменьшительной функцией суффикса ~(э)р связано и нередкое
использование этого суффикса в существительных, обозначающих раз-
личного рода мелкие предметы, как то: цяр 'чохи, мелкие монеты’,
тунцзэр 'медяки’, шытоуцзэр 'мелкие камешки’ и т. п. (ср. § 55).
Отметим в этой связи использование данного суффикса в целой серии
существительных, обозначающих различного рода мелких животных, птиц
и насекомых, как то: маор 'кошка’, тур 'заяц’, хоур 'мартышка’, цзиэр
курица’, яр 'ласточка’, фур (Ганьсу) 'пчела’, маичур (Ганьсу) 'муравей’.
б) И по значению, и грамматически особое место внутри уменьши-
тельной функции суффикса ~(э)р занимает использование этого суф-
фикса в отрицательных конструкциях — обстоятельство, остав-
шееся не замеченным авторами китайских грамматик, писавшими об
уменьшительной роли этого суффикса. Конструкции эти представляют
собой едва ли не единственный случай, где значение уменьшительности
не вытекает из значения слова или словосочетания, а привносится
непосредственно самим суффиксом -(э)р и соответственно и проявляется
максимально ярко и выразительно. Любопытно при этом изменение
значения словосочетания в целом: суффикс ~(э)р в этих конструкциях
не только создает уменьшительность как таковую, но одновременно
сообщает категории отрицания своеобразное усиление. Это явствует
из следующих сопоставлений: цзоуды бу юань 'прошел не далеко’
и цзоуды бу юар 'прошел не особенно далеко’, бу лоу шуй 'не пропу-
скает воды’ и бу лоу шуэр 'не пропускает ни капли воды’, чыбуся
дунси 'не может проглотить еды’ и чыбуся дунсиэр 'не может про-
глотить ни крошки еды’, бу чжыдао ма 'ничего не знать’ и бу чжыдао
мар 'ровно ничего не знать’.
в) Как и во многих других языках, значение уменьшительности
перекрещивается в китайском языке со значением ласкательност и,
нередко перерастая в последнее. Ласкательно-уменьшительная функция
суффикса -(э)р объясняет нам частое использование его в именах
детей, например: Сиэр (букв. 'Радость), Хур (букв. 'Тигренок’), Баор
Суффиксы -(э)р U -ЦЗЫ'
al
('Золотце’, букв. 'Драгоценность’), Нур, Мыр, Сюэр, Хунр и т. п.,
равно как и в ласкательных обращениях типа воды хар или воды нюэр
'дитя моеГ или Ху гэр 'Братец Ху!’.
Этим объясняется также использование суффикса -(э)р в такой
группе слов, как шуахар 'куклы’, банъ-будаор 'ванька-встанька’, пицюэр
'мячик’, тпанжэр 'человечек из сахара (лакомство)’, не говоря уж о самом
слове ванъиэр, вар 'игрушка’.
Отметим также использование суффикса -(э)р в ласкательно-умень-
шительной функции в диалектах Ганьсу в таких существительных, как
додор 'ножичек’ при додоЗЫ 'ножик’ и доЗЫ 'нож’; ванъвар 'чашечка’
(ласкательно-уменьшительное) при ванъваньЗЫ 'чашечка’ (уменьшитель-
ное) и ваньЗЫ 'чашка’.
§ 55.	Суффикс ~(э)р может выражать не только часть целого (§ 51),
но в ряде случаев (и это очень важно) также и целое как совокуп-
ность составляющих его частей. Типичными примерами этого рода,
вообще очень немногочисленными, могут служить такие слова, как
икуар, иду эр, иляр, ибар 'вместе, сообща’, предикатив дор 'много’
(§ 168), а также некоторые существительные с собирательным значе-
нием, например: дахор 'толпа, все присутствующие’, дуэр 'куча’, шулиэр
'лес’(как совокупность частей), тишэр 'тело’ (как совокупность частей),
цяр 'деньги’ (можно сказать нэсе цянь 'эти деньги’, но не *нэ£Э цянь),
юэр 'дождь’. На этом мы еще остановимся ниже, в разделе, посвя-
щенном суффиксу -цзы.
§ 56.	Суффикс -fafp, далее, мы встречаем не только в тех случаях,
где дело идет о связи между частью и целым или же между целым
и его частями, но также и в тех случаях, где дело идет о связи между
частным и общим и между общим и частным.
Первое, т. е. использование суффикса ~(э)р в ограничительной
функции, мы имеем в таких, например, случаях, как мошуй(р) 'чернила’,
цишуЭр 'содовая вода’, лушуЭр 'роса’, сяншуй(р) 'одеколон’ при шуй
'вода’ (ср. § 53, д); чжугар 'бамбуковый шест при ганъЦЗЫ 'шест’;
хуалар 'корзина для цветов’ при ланьЦЗЫ 'корзина’; чжанъмаор
'фетровая шляпа’ при маоЦЗЫ $'шляпа’; яшуар 'зубная щетка’ при
шуаЦЗЫ 'щетка’; дасаор 'первая жена старшего брата’ при саоЦЗЫ
'жена старшего брата’ (ср. § 65); наор 'мозги’ (еда) при наоЦЗЫ 'мозг’
(орган) и т. п.
Второе, т. е. использование суффикса -(э)р в обобщающей
функции, мы находим в таких, например, случаях, как (фэй)няор
'птицы, пернатые’ при яоЦЗЫ 'коршун’, гэЦЗЫ 'голубь’, хуамэйЦЗЫ
'серый дрозд’, янъЦЗЫ 'ласточка’; бинр 'болезнь’ при яоЦЗЫ 'лихо-
радка’, ляньянъЦЗЫ 'трахома’, чжэнъЦЗЫ 'скарлатина’; уцзяр 'различ-
ного рода утварь’ при куайЦЗЫ 'палочки для еды’, пинЦЗЫ 'бутылка’,
ицзы 'стул’ и т. п.
82
Глава первая. Существительное
Использование суффикса -(э)р в обобщающей функции объясняет
нам также наличие этого суффикса в таких производных существи-
тельных (ср. § 96) с обобщающим значением, как чэр или чыхэр 'еда’,
образованных от глаголов чы 'есть’ и хэ 'пить’, шаор 'топливо’ от гла-
гола шао 'жечь’, 'нагревать*, баПшэр 'обстановка, меблировка’ от байшэ
'расставлять в определенном порядке’, илиэр 'одежда’ (букв, 'платье
и обувь’) и в некоторых других.
§ 57.	Всем этим дело, однако, не ограничивается. Суффикс ~(э)р
мы встречаем не только там, где дело идет о неразрывной связи
между частью и целым, между целым и его частями, между частным
и общим и общим и частным, но также и в тех случаях, когда суще-
ствительные, оформленные на этот суффикс, обозначают предметы,
находящиеся в соотносительной связи друг с другом, и где,
следовательно, одно из понятий неизбежно предполагает наличие
другого.
а)	Сюда прежде всего относятся такие пережиточно бытующие
в некоторых современных диалектах термины родства, как ер ля 'отец
и ребенок, двое’, нянр ля 'мать и ребенок, двое’, гэр ля 'старший и
младший брат, двое’, цзер ля 'старшая и младшая сестра, двое’.
Особенность слов этого типа, придающая им сугубо архаичный коло-
рит, заключается в том, что, обозначая (подобно нем. Geschwister)
одновременно оба соотносительных понятия, они образованы [при
помощи суффикса ~(э)р\ только от одного из них, а именно от названия
того или иного старшего родственника. Так, слово гэр 'старший и
младший брат’ морфологически распадается на гэ 'старший брат’ плюс
суффикс -(э)р; ер 'отец и ребенок’ морфологически распадается на е
'отец’ плюс суффикс -(э)р, и т. п.
Соотносительная функция суффикса -(э)р в словах этого типа
нередко перекрещивается с функцией субъективно-оценочной, „воз-
вышающе-снижающей". В этом отношении показательны смысловые
сдвиги в значении слова гэр*. в современном языке оно, как известно,
не только значит 'старший и младший брат’, но также 'старший и
младший’, 'Вы (почтительно) и я (уничижительно)’, 'он и я’.
б)	Суффикс -(э)р в его соотносительной функции мы находим, далее,
в таких парах, как дадиэр ~ сяодиэр 'взрослые и дети’, 'стар и млад’,
лаоермэр ~ лаонянрмэр 'мужчины и женщины’, 'старики и старухи’,
лаотоур ~ лаопор 'старик и старуха’, лаоер ~ лаомур 'солнце и луна’
(букв, 'батюшка и матушка’), пар ~~ вар 'тарелки и чашки, посуда’,
чжэр ~ нар 'здесь и там’ и в некоторых других.
В отличие от предыдущего типа, оба соотносительных понятия
выражены здесь самостоятельными словами, и суффикс -(э)р в каждом
из них служит, следовательно, напоминанием об их коррелятивной,
противопоставительной связи.
Суффиксы “(э)р и ~ЦЗЫ
83
в)	В отдельных случаях понятие соотносительности сводится к по-
нятию парности предметов. Так, обычно говорят банцзы 'плечо, плечи ,
но мы находим банр в тех случаях, когда говорящий желает специально
подчеркнуть, что дело идет о паре предметов или же об одном из эле-
ментов пары, например, в таком словосочетании, как каочжэ банр
'плечом к плечу’. Аналогично обстоит дело и в производных существи-
тельных: так, мы имеем шуан 'пара, два’, но идуй шуанр 'близнецы’.
§ 58. В предыдущих параграфах мы констатировали, что понятие
частичности, морфологическим показателем которого является суф-
фикс -(э)р, теснейшим образом связано с понятием переносного и
производного значения слова, а тем самым и с категорией отвлеченной
предметности. Аналогичную картину мы имеем и при соотноситель-
ности, но в несколько ином плане: соотносительность, через катего-
рию парности, связана в современном китайском разговорном языке
с отвлеченно-грамматической категорией удвоения. Проявляется это
в самом широком использовании суффикса ~(э)р в словах и слово-
сочетаниях, построенных либо по принципу удвоения корней, либо же
по принципу грамматического параллелизма. Мы находим этот суф-
фикс:
а)	в существительных — июйцюэр 'сверчок’, гогор 'род саранчи’,
ваньвар 'чашечка’, додор 'ножичек’ (Ганьсу);
б)	в местоимениях — гэ-узы-гэр 'лично, сам’;
в)	в предикативах качества — хаохаорды 'хорошенько’, дадарды
'великоватый’, хунлянлянрды 'светло-пресветло’, хуэй-дин-хуэрды
'постоянно’, 'снова и снова’;
г)	в глаголах — сян-исянр 'подумать’, канъ-икар 'посмотреть’;
д)	в глагольных словосочетаниях с однокоренным объектом — хуа
хуар 'рисовать рисунок’, гай гар 'покрыть крышкой’, тяо тяор 'нести
ношу’;
е)	в производных „наречиях" вроде саньянъ-уюэрды 'в немногих
словах’ и т. п.
В ряде случаев эта функция суффикса -(э)р перекрещивается с его
субъективно-оценочной, уменьшительной, а иногда (Ганьсу) и ласка-
тельной функцией, например в словах типа манъмарды 'помедленней’,
сян-исянр 'подумать’, додор 'ножичек’ (ср. § 54).
§ 59.	Мы рассмотрели, таким образом, все основные функции суф-
фикса ~(э)р. При всем их кажущемся разнообразии, все они, в истори
ческом плане, могут быть объединены одной, общей для них всех
грамматической идеей — идеей неразрывности, обязатель-
ности связи между частью и целым, целым и его частями, между
частным и общим, общим и частным, между переносным и основным
значением слова и, наконец, между одной составной частью пары и
другой. Эта же общая грамматическая идея лежит, в конечном счете, и
84
Глава первая. Существительное
в основе использования суффикса ~(э)р в качестве показателя категории
отвлеченной предметности и категории удвоения, равно как и
в основе его субъективно-оценочной функции.
Нельзя, конечно, ставить знак равенства между всеми функциями
суффикса -(э)ру рассмотренными в нашем обзоре. Удельный вес их
в языке и степень актуальности весьма различны. Одни из них —
например использование суффикса -(э)р в словосочетаниях типа- ер ля
'отец и сын, двое’ или нянр ля 'мать и дочь, двое’ — носят явно пере-
житочный характер и встречаются далеко не во всех диалектах: так,
в диалектах Ганьсу говорят ефу ля 'отец и сын, двое’, нянму ля
'мать и дочь, двое’. Другие функции суффикса ~(э)р более актуальны,
и в некоторых диалектах (Жэхэ, Хэбэй) в достаточной степени про-
дуктивны. Сюда относится, в частности, использование суффикса ~(э)р
в качестве показателя отвлеченной предметности, а также в некоторых
разрядах наречий. Особенно, конечно, ярка и продуктивна субъек-
тивно-оценочная (уменьшительно-ласкательная и возвышающая) функ-
ция этого суффикса. Она весьма характерна и для литературного
языка (байхуа), и для всех диалектов, правда, не в одинаковой сте-
пени.
Суффикс -ЦЗЫ
§ 60.	В грамматической системе современного китайского языка
с суффиксом -(э)р соотносителен суффикс -цзы.
В отличие от суффикса -(э)р, в основе значения суффикса -у>зы
лежит грамматическая идея отсутствия неразрывной, обязательной
связи между предметами.
Если, в историческом плане, суффикс -(э)р является в китайском
языке внешним, морфологическим показателем категории зависимой,
несамостоятельной предметности,* то суффикс -узы является, наоборот,
морфологическим показателем предметности независимой,
самостоятельно й.**
С различием в общем значении этих двух суффиксов связан и целый
ряд частных различий между ними. К рассмотрению их мы сейчас
и переходим.
§ 61.	В отличие от суффикса -fajp, который, как мы видели (§ 51),
оформляет существительные, обозначающие части предметов, суффикс
-цзы мы находим, наоборот, в таких существительных, которые в массе
своей обозначают либо целые, неделимые, самодовлеющие
* С той оговоркой, что идея зависимости, лежащая в основе значения суф-
фикса -(э)р, выходит, в ряде случаев, за рамки категории предметности (§ 189).
** Термины „зависимая предметность** и „независимая предметность" заимство-
ваны мной у А. М. Пешковского, который, однако, пользуется ими, как известно,
в совсем ином значении, см. его „Русский синтаксис в научном освещении** (изд. 3-е,
М.—Л., 1928, стр. 82, 83).
Суффиксы -(э)р и -цзъ1
85
предметы, либо же предметы, мыслимые как нечто целое, самодов-
леющее.
Примеры весьма многочисленны, ограничимся здесь немногими:
хайцзы 'ребенок’, даоцзы 'нож’, ицзы 'стул’, фанцзы 'комната’, пуцзы
'лавка*, лоцзы 'мул’, цзицзы 'курица’ и т. п.
Различие это находит себе отражение и в области словообразова-
ния. Например: чжэ 'складывать’ чжэр 'складка (бумага)’ чжэЦЗЫ
'бумага, сложенная гармоникой’; бэй 'спина’ бэр 'оборотная сторона
монеты’, однако бэй 'нести на спине’ бэйцзы ’груз, который несется
на спине’ и т. п.
Отсюда отнюдь не следует, что суффикс -цзы был бы невозможен
в словах, которые обозначают часть целого. В литературном языке
(байхуа) это обычное явление, в разговорном же языке встречается
реже, но тем не менее вполне возможно: так, рядом с пор 'склон
горы’ говорят и поЦЗЫ, рядом с инр 'тень’ — инЦЗЫ, что, однако,
в целом картины не меняет, так как речь сейчас идет о разговорной
норме, а не об отклонениях от нормы.*
§ 62.	Мы видели выше (§§ 51, 53), что одной из характернейших
особенностей суффикса -(э)р является широкое использование его
в существительных отвлеченного, абстрактного содержания. Для суф-
фикса -цзы характерно обратное. Основная масса существительных,
оформленных или допускающих оформление на этот суффикс, обозна-
чает предметы сугубо конкретные, отнюдь не отвлеченные, допу-
скающие возможность индивидуального подсчета (§ 23).
а)	Если суффикс -(э)р мы находим в отвлеченных существительных,
обозначающих различные понятия, неразрывно связанные с человеком
или предметами, как то: хуэр 'душа’, циэр 'дух, дыхание*, синр 'при-
рода, сущность’, цзинр 'сила, энергия’ (§ 51, г), то суффикс -цзы
мы находим, наоборот, в таких словах, как шэнъцзы 'тело’, дуцзы
'живот’, цзуйцзы 'рот’, санцзы 'горло’, бицзы 'нос’, боцзы 'шея\ хуцзы
'борода’, банцзы 'плечо’, туйцзы 'нога', фэйцзы 'легкие’ и т. п.
б)	Если суффикс -(э)р мы находим в отвлеченных существительных,
обозначающих различного рода внешние проявления человеческой
деятельности, как то: шэр 'дело’, хор 'работа’, лиэр 'церемонии’, хуар
'слова’ (§ 51, д), то суффикс -цзы мы находим, наоборот, в весьма
многочисленных существительных, обозначающих различные материаль-
ные продукты и орудия деятельности человека, как то: фуцзы 'топор’,
* Интересны некоторые статистические данные. Так, в фольклорных текстах
Л. Вигэра (диалект Хэцзянь-фу) слово мэнъ ‘дверь’ в 79 случаях оформлено на суф-
фикс -(э)р, но всего в 6 случаях на суффикс -цзы, и при этом в трех из них
(стр. 594, 680 дважды) это оформление определенным образом мотивировано (§ 65).
Справедливо и обратное: в этих же текстах слово швн ‘веревка’ в 14 случаях оформ-
лено на суффикс -узы, но только в 2 случаях на суффикс -(э)р (стр. 572, 628),
и опять-таки эти „исключения'* легко находят себе объяснение.
86
Глава первая. Существительное
тпицзы 'флейта’, фанцзы дом’, бэньцзы 'тетрадь’, данъцзы 'метла',
чыцзы 'ложка’, цицзы 'флаг’, луцзы 'печь’, цяоцзы 'мост’, вацзы 'чулки’,
баоцзы 'пышка’, цзянцзы 'клейстер’, ицзы 'мыло’ и т. п.
в)	Не менее четко проявляется это различие и в словообразовании.
Мы имеем, с одной стороны, такие пары, как ча 'ошибаться’ ~~ чар
ошибка’, хун 'красный’~ хунр 'краснота’ (§ 53, б), с другой же стороны,
такие пары, как тпоу 'бросать’ — тоуЦЗЫ 'игральная кость’, цзянъ
'резать’ — цзянъЦЗЫ 'ножницы’, чжуй 'протыкать’ чжуйЦЗЫ 'шило’,
хэй 'черный’ ~~ хэйЦЗЫ 'родинка, пигментация’, тяо 'прыгать’ тяо-
ЦЗЫ 'блоха’.
В этом отношении весьма показательны и следующие сопоставле-
ния: дуй 'противостоять, соответствовать’ цзо дуэр 'действовать про-
тив’ дуйЦЗЫ 'парные свитки с параллельными текстами’; си 'радо-
ваться’ сиэр 'радость’ —' сиЦЗЫ 'паучок [по поверью, приносящий
счастье]’.
Число существительных отвлеченного содержания, которые допу-
скали бы оформление их на суффикс -цзы, очень невелико. Все они
имеют и параллельный вариант с оформлением на суффикс -(э)р (фаЦЗЫ ||
фар 'способ’, янЦЗЫ || янр 'сорт, род, вид’), и, что очень важно, наличие
в них суффикса -цзы, как правило, бывает определенным образом
мотивировано (§ 69).*
§ 63.	Мы уже говорили выше (§ 56), что суффикс ~(э)р, помимо
существительных с отвлеченным содержанием, употребляется при суще-
ствительных, обозначающих различного рода общие, родовые понятия,
вроде чэр 'еда’, шаор 'топливо’, бинр 'болезнь’, няор 'птица’. Для
суффикса -цзы характерно обратное: мы опять-таки находим его при
существительных, обозначающих вполне конкретные, материальные
предметы, не общие, родовые, а, как правило, частные, видовые
понятия.
Так, мы имеем няор 'птица’, но гэЦЗЫ 'голубь’, яньЦЗЫ 'ласточка’
(ср. яр, § 54, а), байлинЦЗЫ 'род жаворонка’, хуамэйЦЗЫ 'серый дрозд’,
яоЦЗЫ 'коршун’ и т. п. Мы имеем бинр 'болезнь’, но чжэнъЦЗЫ 'скарла-
тина’, ланъяньЦЗЫ 'трахома’, лайЦЗЫ 'парша, чесотка’, хоцзеЦЗЫ 'нарыв’,
яоЦЗЫ 'малярия’, холуанъцзы 'хЪлера’ и т. п. (этот последний список
существительных весьма показателен для суффикса -цзы*. речь идет
не о любых болезнях или патологических состояниях, а только о таких,
которые имеют ярко выраженные внешние, „материальные* проявле-
ния).
м Напомню опять, что дело идет о разговорной норме, а не о литературном
языке. Так, в фольклорных текстах Л. Вигэра (диалект Хэцзянь-фу) мы находим
только фар 'способ’; в материалах двухтомной грамматики Ж. Мюлли (диалекты
провинции Жэхэ) — и фар и фаЦзы (но в таких существительных, как се фар 'способ
написания’,—только фар)} в сборнике же рассказов Лу Синя „Клич“, написанных
на литературном языке, — только фаЦЗЫ.
Суффиксы -(э)р и -ЦЗЫ
87
§ 64.	Идея самостоятельной, независимой предметности, лежащая
в основе значения суффикса -цзы, объясняет нам также частое исполь-
зование этого суффикса при существительных, обозначающих различ-
ного рода совокупности лиц или предметов, мыслимых как одно
неделимое целое, как некое коллективное или собирательное
единство, как то: (и) гуньцзы 'связка’, (и) чжоцзы 'узел’, (и) тяо-
цзы 'ноша’, (и) доцзы 'груз’, (и) бацзы 'стадо, сборище’, (и) хоцзы
'толпа, группа’ и т. п. Отметим попутно, что слова этого типа, будучи
оформлены на суффикс -цзы, как правило, бывают оформлены и на
префикс и в значении 'весь, целый’.*
Суффикс -(э)р, в силу своего партитивного значения, в существи-
тельных этого типа встречается относительно редко (§ 55); наличие
его указывает на то, что совокупность в этих случаях трактуется не
как неделимое целое, не как некое единство, а как соединение энного
количества частей: ср. дахор 'толпа’ (как совокупность частей), но
(и) хоЦЗЫ 'толпа’ (как неделимое целое).
Справедливо и обратное. В силу своего непартитивного значения,
суффикс -цзы, в отличие от суффикса -(э)р (§ 51), редко употребляется
с существительными, имеющими значение части или доли. В тех слу-
чаях, когда это имеет место, „часть" опять-таки трактуется как нечто
самодовлеющее, как самостоятельное, отграниченное целое.**
§ 65.	Суффикс -цзы мы находим, наконец, в серии слов, обозна-
чающих родственные отношения, — цзяцзы 'семья, дом’, лао-
ецзы 'отец’ (ср. ер 'отец и сын’), мэйцзы 'младшая сестра’ (ср. цзер
'старшая и младшая сестра’, § 57), эрцзы 'сын’,*** саоцзы 'жена стар-
шего брата’ (ср. дасаор 'старшая невестка’, § 56),**** чжыцзы 'племян-
* Интересный пример этого рода мы находим в текстах Л. Вигэра: цуэр 'деревня,
деревушка* (8 раз), но и цуньЦЗЫ ’вся деревня’ (2 раза, стр. 296 и 324).
** В этом отношении весьма показательно слово бэй ’жизнь, поколение . В текстах
Л. Вигэра это слово в 48 случаях оформлено на суффикс -цзы и трактуется как
самодовлеющее целое, а именно:
и бэйцзы ’вся жизнь, целая жизнь’—40 раз,
ся бэйЦЗЫ ‘будущая жизнь’ — 5 раз,
санъ бэйЦЗЫ ‘три поколения’ — 1 раз (стр. 236),
бань бэйцзы 'полжизни’—2 раза (стр. 396, 644),
например: (руии ля гола бань бэйЦЗЫ, мэй эр, мэй нюй 'супруги прожили полжчзни,
но не имели ни сыновей, ни дочерей’.
В 9 случаях это же слово оформлено на суффикс -(э)р и трактуется тогда как
соотносительное понятие, как часть целого, а именно:
цянь бань бэр 'первая половина жизни’ — 1 раз (стр. 396),
хоу бань бэр 'вторая половина жизни’ — 3 раза (стр. 416, 476, 638),
да бэр ’старшее поколение (в противоположи, младшему) — 2 раза (стр. 294, 456),
бэрли ‘в течение ряда поколений’—2 раза (стр. 230, 556),
бэйбэр ‘из поколения в поколение’ — 1 раз (стр. 506).
*** Однако нюэр ’дочь’ ео нюйизы 'девушка, женщина*.
?*** В текстах Л. Вигэра находим 23 раза саоЦЗЫ, 2 раза дасаор (стр. 300 и 690).
88
Глава первая. Существительное
ник’ (ср. сяо чжэр, да чжэр), шэнъцзы 'жена младшего брата’ и в не-
которых других словах этого типа.
Этот же суффикс мы находим и в некоторых существительных,
которые сами по себе терминами родства не являются и для которых
использование их в этом смысловом кругу представляет вторичное
явление. Так, например, слово мэнъ 'дверь’ в составе чу мэр 'выйти
из ворот, отправиться в путешествие’ оформлено на суффикс -(э)р
в силу партитивного значения слова мэнъ (§ 51, а) и партитивно-
переносного значения словосочетания в целом (§ 52, а); однако в чу
мэнъЦЗЫ 'выйти замуж’ слово мэнъ вводится в круг родственной
терминологии и соответственно и оформляется на суффикс -цзы. Ана-
логично обстоит дело и в тех случаях, когда слово мэнъ 'дверь’, 'семья’
функционирует в виде счетного слова при некоторых существительных,
принадлежащих к кругу родственных отношений: так, говорят имэнъ-
ЦЗЫ цинъци 'одна (семья) свадьба’ (ср. § 21).
Использование суффикса -цзы в родственной терминологии объяс-
няется тем, что исторически он связан со словом цзы 'сын’. В иеро-
глифической письменности суффикс -цзы передается, как известно, тем же
иероглифом, что и слово цзы 'сын’, а суффикс -(э)р тем же иерогли-
фом, что слово эр 'дитя, ребенок’. Отношения между этими знамена-
тельными словами и соответствующими суффиксами в современном
языке сложились довольно своеобразно и отлично иллюстрируют раз-
личную смысловую природу суффиксов -(э)р и -цзы.
Понятие „сын" в современном разговорном языке выражается словом
эр. Подобно другим словам, принадлежащим к терминам родства, это
эр обычно бывает оформлено на суффикс -цзы: говорят эрЦЗЫ 'сын’,
подобно мэйЦЗЫ 'младшая дочь’, саоЦЗЫ 'невестка’ и т. п.
Слово же цзы 'сын’ в современном разговорном языке используется
главным образом в переносно-партитивном значении и поэтому и бы-
вает обычно оформлено на суффикс ~(э)р. Говорят хуацзэр 'семя
букв, 'сын’ цветка’, цзицзэр 'яйцо (= сын) курицы’, юйцзэр 'икра
= сын) рыбы’, цянцзэр 'пуля (= сын) ружья’ и т. п.
§ 66.	Суффикс -цзы мы находим, далее, в серии существительных,
обозначающих лиц, и в частности, занимающихся теми или иными
профессиями, как то: сицзы 'актер’, цзяоцзы 'кули’, чуцзы 'повар’,
гулуцзы 'жестяник’, чжуцзы (рядом с чжур) 'хозяин’ и в ряде других.
Объясняется это тем, что генетически суффикс -цзы связан
не только со словом цзы в значении 'сын’, но и со словом цзы
в значении 'философ, учитель, Вы’ и является служебным дериватом
их обоих.
§ 67.	Отсюда использование суффикса -цзы в современном языке
также и в качестве показателя субъективной оценки. В отличие, однако,
от возвышающей, ласкательно-уменьшительной функции суффикса -(э)р,
Суффиксы -(з)р и -илы
89
суффикс -цзы в этой своей роли имеет отрицательное, снижаю-
щее значение.
Сюда относится, например, использование суффикса -цзы в таких
существительных, обозначающих лиц, как хуацзы 'нищий’, хунхуцзы
'хунхуз’, лунцзы 'глухой’, шацзы 'глупец’ и в очень многих других/
Отрицательно-оценочное, снижающее значение суффикса -цзы осо-
бенно отчетливо проявляется, естественно, в тех случаях, когда с формой
на -цзы сосуществует и нейтральный дублет того же слова. Так, на-
пример, в некоторых диалектах обстоит дело в таких парах, как лао-
тпоур 'старик (нейтрально) — лао тоу ЦЗЫ (отрицательно),** жыбэньжэнъ
'японец’ ~~ жыбэнъЦЗЫ 'япошка’.
§ 68.	Отрицательно-оценочная функция суффикса -цзы не ограни-
чивается кругом лиц, а распространяется и на некоторые другие раз-
ряды существительных.
а)	Мы находим суффикс -цзы прежде всего в небольшой, но весьма
важной для понимания взаимоотношений между -(э)р и -цзы группе
слов: синр ~~ синЦЗЫ 'природа, сущность’, циэр ~~ циЦЗЫ 'дух, дыха-
ние’, синъяр ~ синъянъЦЗЫ 'наклонности, ум’ и в некоторых других.
Существительные этого рода, обозначающие различные понятия,
неразрывно связанные с человеком, или же различные внешние про-
явления его деятельности, по причинам, изложенным выше (§ 51),
обычно бывают оформлены на суффикс -(э)р\ однако, либо в силу
собственного отрицательного значения некоторых из них (ар ~~ анъЦЗЫ
'судебное дело’), либо же в силу того отрицательного значения, кото-
рое они приобретают в том или ином контексте, они допускают оформ-
ление их и на суффикс -цзы. Поясним это несколькими примерами:
говорят мутоу го синрла 'дерево уже сгнило’ (букв, 'у дерева ушла
его сущность’), но та синЦЗЫ бао, кэнъ нао гэ пициэр 'у него вспыль-
чивый характер, он часто выходит из себя’; говорят та мэйла циэрла
'он был уже без дыхания’, но во ду циЦЗЫ, дала та игэ цзуйбацзы
'вне себя от гнева, я ударил его по лицу’.***
В отдельных случаях это приводит .к смысловой дифференциации
слова. Так, двуслог чуанъ мэр, оформленный на суффикс -(э)р по при-
чинам, изложенным выше (§ 65), значит 'отдавать визиты’ и является
разговорным эквивалентом более литературного бай кэ, но чуанъ
мэнъЦЗЫ имеет уже отрицательную окраску и означает 'ходить по
гостям от нечего делать’.
* См. мою статью в сб. „Советское востоковедение” т. VI, 1949, стр. 114, 115.
** Ср.: П. П. Шмидт. Опыт мандаринской грамматики, 1902, стр. 55:
„В Пекине второе слово считается уничижительным вроде нашего «старикашка»”.
*** В этом отношении опять-таки показательны некоторые статистические дан-
ные. Так, в текстах Л. Вигэра слово jzu 'дыхание, дух* в 26 случаях оформлено на суф-
фикс -(э)р (из них 1 раз в составе ду циэр ’рассердиться’, стр. 294) и только
3 раза — на суффикс -цзы (исключительно в составе ду циЦЗЫ, стр. 42, 74, 98),
90
Глава первая. Существительное
В ряде случаев отрицательно-оценочное содержание существитель-
ных рассматриваемого здесь типа проявляется внешне не в том, что
они сами оформляются на суффикс -цзы, а в том, что на этот суффикс
оформляются относящиеся к ним классификаторы и счетные слова.
В этом отношении показательны следующие сопоставления: итао цзяшы
'набор инструментов’, но итаоЦЗЫ хуа ’набор слов’; игу лудаор ’отре-
зок пути’, но игуЦЗЫ синвэр ’плохой запах’; итяо гоу ’собака’, но
итяоЦЗЫ шэр ’неприятное, докучливое дело*; ипянъ шуй ’водное про-
странство’, но ипянъЦЗЫ ся хуа ’пустая болтовня’; идунъ фанъ ’обед’,
но идунъЦЗЫ чоу ’горе’; итяо шэнцзы ’веревка’, но итяоЦЗЫ синь
’забота’; илу сян ’свеча для курения благовоний’, но илуЦЗЫ хао да
’хорошая взбучка’ (ср. § 22).
Как мы видели выше, использование в счетных словах суффикса
-(э)р обусловлено совсем иными причинами — переносно-производным
содержанием счетного слова (§ 52, б).
б)	С отрицательно-оценочной функцией суффикса -цзы связано на-
личие его и в некоторых производных отвлеченных существительных,
как то: чаоЦЗЫ ’ссора, спор’ от чао ’ссориться, спорить’, луаньЦЗЫ
’неприятности’ от луанъ ’беспорядочно’, куЦЗЫ ’страдание, бедствие’
от ку ’горький, несчастный’.
Как мы видели выше, нормой для производных существительных
отвлеченного содержания является оформление их отнюдь не на суф-
фикс -цзы, а на суффикс ~(э)р. По этой причине в отдельных слу-
чаях могут быть и колебания в выборе суффикса, так, рядом с да та
цзи сяЦЗЫ ’нанес ему несколько ударов’, находим в том же значении
да та цзи сяр.
в)	Суффикс -цзы в его отрицательно-оценочной, а вместе с тем и
материально-предметной функции мы находим, наконец, в небольшой
группе существительных, обозначающих разные болезни и их проявле-
ния, а также некоторые отрицательные явления природы, например
чжэнъцзы ’скарлатина’, лайцзы ’парша’, доуцзы, мацзы ’оспины’, люй-
цзы, юцзы, моцзы ’опухоли’; баоцзы ’град', лэнцзы ’снег с дождем’ и т. п.
(ср. § 22). Любопытно, что в отдельных случаях на суффикс -цзы
оформляется не само (или не только само) существительное, а опять-таки
относящееся к нему счетное слово, например ифацзы вэньцзай ’эпи-
демия’.
§ 69. Мы уже говорили выше, при рассмотрении суффикса ~(э)р
(§ 59), что нельзя ставить знак равенства между всеми его функциями-
Аналогично обстоит дело и с суффиксом -цзы: удельный вес каждой
из его функций и степень их актуальности — весьма различны. Неко-
торые из его функций (например использование этого суффикса при
терминах родства) носят явно пережиточный характер. Другие, наобо-
рот, весьма актуальны и продуктивны, по крайней мере в некоторых
диалектах; сюда относится, например, использование этого суффикса
Суффиксы -(э)р и -цзы
91
в качестве показателя категории материальной предметности и в субъ-
ективно-оценочной, снижающей роли.
Для современного китайского языка характерна тенденция расши-
рить круг функционирования суффикса -^зы, распространив его также
и на слова с партитивным, а отчасти и с отвлеченно-предметным со-
держанием, а тем самым сузить круг функционирования суффикса
-(э)р, ограничив использование этого последнего категорией субъек-
тивной оценки и некоторыми группами наречий. Отсюда нередкие
колебания в выборе суффикса: ер ~ еЦЗЫ 'листья’, пор ~~ по ЦЗЫ 'склон
горы’, динр ~ динЦЗЫ 'крыша’, инр ~ инЦЗЫ 'тень’, фар ~ фаЦЗЫ
'способ’, без видимого изменения значения целого.
Процесс этот идет неравномерно. В одних диалектах в этих слу-
чаях преобладают формы с -(э)р (§ 61), в других — с -цзы. Так, в диа-
лектах провинции Ганьсу как норму находим: йеЗЫ 'листья’, динЗЫ
'крыша*, йинЗЫ 'тень’, фазы 'способ’.
Соответственно с этим меняется и содержание суффикса -цзы. Из
показателя категории независимой, материальной предметности он пре-
вращается в современном языке в показатель категории предмет-
ности вообще, в суффикс существительности как таковой.
Глава вторая
ГЛАГОЛ (КАТЕГОРИЯ ДЕЙСТВИЯ)
ОСНОВНЫЕ ГРАММАТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ГЛАГОЛОВ
Предикативность как отличительная черта глаголов
§ 70. В отличие от существительных, глаголы синтаксически харак-
теризуются прежде всего тем, что они могут самостоятельно, без по-
мощи связки, выражать сказуемое, например та кань бао 'он читает
газету’, во лайла я пришел’.
Таким образом, в современном китайском языке различаются два
основных типа фразы — глагольный (точнее, предикативный, бес-
связочный) и предметный (точнее, именной, связочный).*
Однако дело обстоит не так просто: связка возможна и при гла-
гольном сказуемом, но она имеет тогда подчеркивающее, выделитель-
ное, противопоставительное значение, например:
Во лай ШЫ ю цзянъ шы
'Я пришел по одному делу’, букв, 'я пришел есть имеется одно
дело’;
Во бу чжыдаоу та сяньузай ШЫ цзо гун, ШЫ нянь шу
'Я не знаю, работает он сейчас или учится’, букв, 'я не знаю, он
сейчас есть работает, есть учится’.
Такое модальное, выделительное значение связка шы имела раньше,
а отчасти имеет и сейчас, и при предметном сказуемом (§ 2, примеч.):
как известно, предложения вроде та ШЫ сюэшэн не столько значили
'он есть студент’, сколько 'он — это студент’. В современном языке
* Промежуточное место занимают такие предложения, как та эршы-у суй
ему двадцать пять лет’, нэгэ жэнъ хун тоуфа *у этого человека рыжие волосы*,
та тайтай Бэйизин~жэнъ *его жена родом из Пекина*. По причинам, о которых мы
говорили выше (§§ 41 и 43), словосочетания эршы-у суй 'двадцать пять лет’, хун
тоуфа рыжие волосы’, Бэйи,зин-жэнъ 'родом из Пекина*, букв, 'пекинский человек’,
обладают предикативными свойствами; однако, в отличие от подлинных предикати-
вов, они не соединимы непосредственно с отрицанием бу. Эти предложения можно
было бы назвать предметно-предикативными; их необходимо отличать от предикативно-
именных, вроде та ШЫ дои,занъ лайды? 'когда именно он приехал?* (§§ 77,
79, 116).
Основные грамматические особенности глаголов
93
выделительное значение связки в таких предложениях практически
сведено к нулю, поскольку рядом с та шы сюэшэн нельзя сказать
*та сюэшэн, но вполне отчетливо проявляется в таких случаях, как
та шоды ШЫ чжунго хуа 'он говорит именно по-китайски’ (а не на
другом языке), букв, 'им говоримое есть китайские слова’, поскольку
параллельно можно сказать и та шо чжунго хуа 'он говорит по-китай-
ски’ (где мы имеем не противопоставление, а простую констатацию
факта).
Из всего этого естественно напрашивается вывод, что в историческом
разрезе современное противопоставление „предметное, связочное ска-
зуемое" ~~ „непредметное, бессвязочное сказуемое" возникло на фоне
более широкого противопоставления: „сказуемое выделительное, свя-
зочное" ** „сказуемое невыделительное, бессвязочное". Приведем при-
меры.
Выделительный, связочный тип фразы:
— Та ШЫ шуй?— Та ШЫ чжунго жэнъ
' — Он (есть) кто? — Он (есть) китаец’, этимологически 'Он — это
кто? — Он — это китаец’;
Чжэ бу ШЫ чжунго шу, ШЫ эго шу
'Это не (есть) китайская книга, а (есть) русская’;
— Ни каньды ШЫ шэмма пянъцзы?—Во каньды ШЫ чжаньшы
синъвэнь пянъцзы
' — Какой фильм вы смотрели? (букв, 'то, что вы смотрели, — есть
какой фильм?) — Я смотрел военную кинохронику’(букв.'то, что я смо-
трел,— есть военная кинохроника’);
Та бу ШЫ эршы-у суй, ШЫ санъшы-у суй
'Ему не (есть) двадцать пять, а (есть) тридцать пять лет;
Чжэчжан чжы ШЫ байды, бу ШЫ хунды
'Эта бумага—(есть) белая, а не (есть) красная’;
Тамынь цзяли ШЫ хэнъ цюн
'В доме у них — (было) бедно-пребедно’;
Во лай ШЫ ю цзянъ шы
'Я пришел, [поскольку] у меня имеется одно дело’ (букв, 'я пришел,
есть имеется одно дело’);
Тинцзянъ шо ШЫ ни мэй цзай цзя
'Я слышал, что вас не было дома* (букв, 'слышал говорили — есть
вас не было дома’);
Кань шы хаоканъ, хао чы бу хао чы ни?
'На вид-то красиво, но вот вопрос, вкусно ли?’ (букв, 'посмотреть —
есть красиво, но.. .?*);
Тунчжымынъ! Цзинътянъды хуэйи шы таолунъ вомынь гунцзоды
цинсин, цзяохуанъ вомынъды цзинъянъ
'Товарищи, задача сегодняшнего собрания заключается в том, чтобы
обсудить состояние нашей работы и обменяться опытом’ (букв, 'сегодня-
шнее собрание — есть обсудить..., обменяться...’).
94
Г лава вторая. ГлагоЛ
Невыделительный, бессвязочный тип фразы:
Та эршы-у суй
'Ему двадцать пять лет’;
Тамынь цзяли хэнъ цюн
'В доме у них бедно-пребедно’;
Во ай кань литы пянъцзы
'Я люблю смотреть исторические фильмы’;
Цяншан гуачжэ Чжунго диту
'На стене висит карта Китая’;
Мэнъ сочжэ ни
'Дверь закрыта’;
Фэйузи фэйды тин гао
'Самолет летит очень высоко*;
Во бу чоу янь
'Я не курю’;
Та цзю лайла
'Он сейчас придет’.
Как мы увидим (§ 158), сходную картину дает и определение.
Соединимость глаголов с видо-временными и модальными
показателями
§71.	С бессвязочной предикативностью глаголов связана и другая
особенность, отличающая их от существительных: глаголы непосред-
ственно соединимы с наречиями бу 'не’, е 'также’, ду 'всё’, 'сполна’
и т. п. (§ 198), например во бу чжыдао 'я не знаю’, та е лайла 'он
также приехал’.
Отрицание бу при предметном сказуемом не имеет ни временного,
ни модального значения. Наоборот, при глаголах оно всегда имеет
временную или модально-временную окраску (§§ 110, 94), например:
Та бу чоу янь
еОн не курит’ (не имеет этой привычки — настояще-будущее время)
или 'он не хочет курить’;
Во канъбуцзянъ
'Я не в состоянии увидеть’, букв, 'я смотрю, [но] не вижу’.
§ 72.	В отличие от существительных, глаголы в силу своего значе-
ния легко ассоциируются с идеей изменчивости, переменности, как во
времени, так и (реже) в степени интенсивности. Отсюда ряд синта-
ксических и морфологических особенностей, отличающих категорию
глагола от категории предметности. Остановимся на некоторых из них.
Как мы уже говорили (§ 12), глагол ю —мэйю при существитель-
ных обозначает просто наличие или отсутствие чего-либо; при глаго-
лах к значению отсутствия или наличия присоединяется либо времен-
ной момент (мэйю), либо же момент оценочный (ю).
Основные грамматические особенности глаголов
95
Мэйю (или мэй) отрицает наличие действия или состояния в про-
шлом или в момент речи (§ 110), например:
Та мэй(ю) лай
'Он не пришел’;
Мэнъ сочжэ мэй(ю) сочжэ?
'Дверь закрыта или нет?’.
При ю речь идет о наличии действия в энной степени, о той или
иной степени интенсивности действия. Предложение в этих случаях
всегда содержит слова типа дяр 'небольшое количество’ (§§ 54, 150),
се—то же (§ 193), иногда в сочетании с наречиями по 'очень’ и хэнь —
то же (§ 201), например:
Та де нэгэ бин, во цзун Ю дяр фансинъ-буся (Жэхэ)
'Болезнь его отца меня все время немного беспокоит’, букв, 'у меня
все время иметься немного быть не в состоянии успокоиться’.
§ 73.	Любое действие или результаты любого действия могут быть
представлены в виде длящегося состояния. Для этого требуется лишь
оформить глагол на суффикс состояния -члгэ, например: та сяоЧЖЭ
шо 'он, смеясь, сказал.. .’ или мэнь соЧЖЭ ни 'дверь закрыта’. Суще-
ствительные же, поскольку они не совместимы с идеей изменчивости,
переменности, этого оформления не допускают.
Глаголы, далее, могут быть оформлены на видо-временные показа-
тели, суффиксы -го и -ла,* например та цюйго 'он когда-то там был’
или во лайла 'я приехал’. Существительные опять-таки не допускают
этого оформления.
Сказуемое, выраженное глаголом, может быть оформлено на модаль-
ную частицу ла, выражающую идею противопоставления, — 'раньше
было иначе, а сейчас стало так-то’, например: ся юй ла 'пошел дождь ,
мэйю ла 'больше уже нет’, хуэй шо чжунго хуа ла 'уже научился
говорить по-китайски’. При сказуемом, выраженном существительными,
оформление это хотя и возможно, но только в определенных контекс-
товых условиях,—в частности, при наличии в составе сказуемого
отрицания бу 'не’ или же таких наречий, как цзю 'тотчас’, например:
'Сяньцзай бу ШЫ нэгэ шыхор Ла
'Сейчас уже больше не то время!’;
* Любопытно, что в современном языке есть тенденция использовать суффиксы
для выражения видо-временных отношений, инфиксы для выражения модальных от-
ношений („потенциальное наклонение“) и префиксы — для выражения залоговых
отношений, как то:
суффиксы: паоЛа ’убежал’, чыго ’когда-то ел’ (§ 108);
инфиксы: каньдэизянъ ‘быть в состоянии увидеть’, канъбуцзянь ’не быть в со-
стоянии увидеть’ (§§ 94, ПО);
префиксы: гэй фанла ’отпустил [в чью-либо пользу или во вред]’, бэй дала
‘был побит’ (§ 105).
Некоторые из этих аффиксов (видо-временные и отчасти модальные) будут в по-
дробностях рассмотрены ниже.
96
Г лава вторая. Глагол
Во хэ ни, бу шы фур-ля ла!
'Мы с тобой больше уже не отец и сын!’;
Ихур, цзю шы дунтянъ ла!
‘Момент, и вот уже зима!’;
На ду шы гоцюйды шэр ла!
‘Всё это дела, уже минувшие!’;
Та со цюды бу ШЫ чжэлэй дунси ла! Та цюды шы шымма дунси,
та цзыцзи бу чжыдао (Лу Синь. Клич)
'Эти вещи отнюдь не были тем, что он искал! Но что за вещи он
искал, он и сам не знал’.
§ 74.	Различие между существительными и глаголами проявляется
и еще в одном важном пункте. Подобно существительным, глаголы
в китайском языке, как мы увидим ниже (§ 93), имеют свою систему
счетных слов. Но в то время как счетные слова при существительных
стоят перед ними, на правах числительного определения, приглаголь-
ные счетные слова стоят после глагола, на правах числительного
дополнения.
Приведем несколько примеров.
Та сянла и-СЯН, цзю цзоула
‘Он подумал (букв, ‘подумал одно-думание’) и тотчас ушел’;
Лянгэ жэнъ дуй канъла 11-ЯНЬ
‘Они оба взглянули друг на друга*, букв, ‘посмотрели однн-глаз’;
Тады муцинъ да кула шыцзи-чан
‘Мать его ревмя-ревела раз десять’;
Та фанла сань-цян
‘Он выстрелил три раза’, букв, ‘трн-ружья’.
Аналогично обстоит дело и с единицами измерения, например:
Та няньла СЫ2Э ЮЭ
'Он обучался четыре месяца’.
Это позиционное различие между приглагольными и припредмет-
ными счетными словами особенно наглядно проявляется в тех случаях,
когда глагол употреблен в роли существительного. В этих случаях
счетное слово, естественно, стоит перед данным „глаголом". Срав-
ним:
Та ЦЗЯОла U-ШЭН
'Он закричал’, букв, ‘закричал один-голос’;
Чжэ шы ле бо сыды и-ШЭН гуай ЦЗЯО (Мао Дунь. Перед рас-
светом)
‘Это был странный крик (букв, ‘один-голос странный крик’), похо-
жий на треск раздираемого полотна’;
Та лэн СЯО и-ШЭН
‘Она холодно засмеялась’, букв, ‘холодно засмеялась один-звук’;
Чжэ 11-ШЭН лэн СЯО (Мао Дунь. Перед рассветом)
‘Этот холодный смех’, букв, ‘этот один-звук холодный смех’.
Отглагольное имя
97
Дополнение, выраженное счетными словами, в известных условиях
может быть поставлено и перед глаголом (§ 94). Это бывает в двух
случаях.
1. Глагол модифицирован служебными наречиями типа бу 'не’ или
е 'также’, и числительное дополнение, как и любое другое дополнение,
может быть вынесено вперед и поставлено либо в начале группы ска-
зуемого, либо перед подлежащим (с соответствующим изменением зна-
чения целого), например:
И-ШЭНр, е бу дайн
'Не ответил ни звука’, букв, 'один-звук, и то не ответил’;
И~хуэй, ни е мэй лаобан во
'Вы не помогли мне ни одного раза’, букв, 'один раз, вы и то не
помогли мне’.
2. Глагол имеет результативное или результативно-направительное
значение и состоит из основной глагольной морфемы и морфемы-
модификатора, например:
Тайци шоу лай, и-ЯНЪ канъцзянь Гао Шэн шоули начжэ лянчжан
минпянь (Мао Дунь. Перед рассветом)
'Подняв голову, он сразу увидел, что Гао Шэн держит в руке две
визитных карточки’, букв, 'один-глаз увидел’ (результативный глагол
хань 'смотреть’ -+- цзянъ 'осознать, увидеть’).
ОТГЛАГОЛЬНОЕ ИМЯ
Отглагольное имя в роли определения
§ 75.	Поскольку глаголы могут самостоятельно, без помощи связки,
выражать сказуемое, постольку, выступая в роли определения к суще-
ствительным, они должны быть обязательно оформлены на ней-
трализатор сказуемости, определительно-именной суффикс -ды,
т. е. превращены в причастие, например: дися цзочжэды нэгэ жэнь
'тот человек, который сидит внизу’, букв, 'внизу сидящий тот чело-
век’; май шуды жэнь 'человек, который продает книги’, букв, 'про-
дающий книги человек’; во нянъды шу 'книга, которую я читаю’, букв,
'мною читаемая книга’ и т. п.*
При определении, выраженном существительным, суффикс -ды, как
мы видели (§ 8), либо отсутствует (чжунго гунжэнъ 'китайские рабо-
чие’, гоюй вэньфа 'грамматика национального языка’, гэмин юньдун
'революционное движение’), либо же имеет или подчеркивающее, или
притяжательное значение.
* Если глагольный корень используется в определительном значении без оформ-
ления его на суффикс -ды,—налицо не словосочетание, а слово (ср. § 8, сноска).
Это явствует, например, из следующих сопоставлений: фэйняо пернатые’, но фэй-
ды нэчжы няо 'птица, которая летит’, лайжэнь 'посредник’, но изотянь лайды
жэнь 'человек, который приехал вчера’.
98
Г лава вторая. Глагол
В тех случаях, когда существительное имеет при себе определение,
выраженное счетно-детерминативным словом, другое определение, выра-
женное причастием, может стоять как непосредственно перед существи-
тельным, так и перед счетно-детерминативным словом, например: НЭ2Э
цзотянъ лайды жэнъ, букв, 'тот вчера приехавший человек’ и цзотпянъ
лайды нэгэ жэнъ, букв, 'вчера приехавший тот человек’ (§ 156).
Как мы увидим ниже (§ 207), местоимения в китайском языке харак-
теризуются тем, что не могут иметь при себе определения, выражен-
ного существительным. Однако определения, выраженные причастием,
в современном байхуа при местоимениях представляют собой обычное
явление, например:
Су лай бу да хэ цзюды та, цы шы чжоула мэйтоу, ибэй-ибэйды
ван цзуйли гуанъ. . . (М а о Д у н ь. Перед рассветом)
'Он, обычно никогда много не пивший, на этот раз, нахмурив брови,
вливал в себя рюмку за рюмкой .. букв. 'Обычно много не пивший
ои, на этот раз...’.
Отглагольное имя в роли сказуемого
§ 76.	В то время как употребленные в роли сказуемого предмет-
ные слова, оформленные на определительный суффикс -ды, всегда
имеют просубстантивный характер и поэтому требуют обязательного
наличия связки (§ 9), например чжэбэнъ шу ШЫ во пэнъюды 'эта
книга (есть) моего приятеля’, чжэчжан чжоцзы ШЫ мутоуды 'этот
стол (есть) деревянный’ и т. п., — глагольное сказуемое, оформленное
на суффикс -ды, имеет прежде всего выделительное, подчеркивающее
значение.
Оформляя глагольное сказуемое на определительный суффикс -ды
и превращая глагол в имя, говорящий нейтрализует его предикатив-
ность и тем самым подчеркивает, что центром тяжести, предикатом
данного сообщения, является отнюдь не глагол как таковой (поскольку
содержание его — величина уже заранее известная), а какое-то другое,
наличествующее в данном предложении слово или словосочетание.
Сюда относятся различного рода обстоятельства (времени, места,
образа действия), различного рода определительные глагольно-объект-
ные словосочетания, наречия степени и т. п., например:
Иа! Шы Лэй цанъмоу! Цзишы лайды?.. (Мао Дунь. Перед
рассветом)
'А! Это Вы, штаб-офицер Лэй! Когда это Вы приехали?’, букв,
'приехавший’.
Весьма часто в роли предиката сообщения выступает и само подле-
жащее, особенно в тех случаях, когда оно выражено вопросительным
местоимением 'кто?’, например:
Та хайцзыды муцинъ ганъман паолай вэнъ: „Шуй пэндао ниды,
шуй пэндао ниды?“ („Путешествие Лао Цаня")
От г.шголъное имя
99
'Мать мальчугана поспешно подбежала и спросила его: „Кто это
тебя сшиб, кто это тебя сшиб?"’.
В предыдущем примере именная форма сказуемого выделяет обстоя-
тельство цзишы 'когда именно’ (when was it. .. ?), во втором примере —
подлежащее шуй 'кто именно’ (who was it. .. ?).
Чэфу дао: „Ху гоцюйла!". Цзы Пин дао: „Ху цзэнъян гоцюйды?
Игэ жэнь мэйю шан-ма?“ („Путешествие Лао Цаня")
'Возница сказал: „Тигр уже ушел!". Цзы Пин в ответ спросил:
„Каким образом? (букв. 'Тигр каким образом ушел-ь-ды?’). Никто
не пострадал?"’.
В первом предложении (глагольном) говорящего интересует тот
факт, что тигр исчез, что его уже больше нет; отсюда оформле-
ние глагола-сказуемого на перфектную, модальную частицу ла
(§ 113). Во втором же предложении (глагольно-именном) собеседник
заинтересован узнать, каким образом исчез тигр; отсюда имен-
ное оформление сказуемого (своего рода дисквалификация гла-
гола), а тем самым и выделение обстоятельства цзэнъян 'каким
образом’.
Тайян и чу, и дин чулайды. Тайян чу лайла, тамынь цё ду бу
цзянъ (Лу Синь. Клич)
'Как только солнце покажется, они [речь идет о пропавших кроли-
ках], несомненно, и появятся. Солнце появилось, а кроликов тем не
менее всё не было видно’.
В первой фразе сказуемое оформлено на именной суффикс -ды и
тем самым подчеркнуто обстоятельство идин 'обязательно, конечно’.
Во второй фразе на первый план выступает новое положение вещей
и поэтому сказуемое-глагол оформлено на перфектную частицу ла
(§ 113).
Не следует думать, что наличие в предложении обстоятельственных
или определительных слов или словосочетаний обязательно влечет за
собой именную форму сказуемого. Оформление сказуемого на опре-
делительный суффикс -ды в рассматриваемых нами конструкциях
всегда факультативно. Оно отражает личную точку зрения говоря-
щего и поэтому (как, впрочем, и оформление сказуемого на любую
другую частицу) всегда в той или иной степени модально окрашено
(§ 116).
В этом отношении показательно сопоставление следующих двух
примеров:
Лао Ли ни? Та е лайды ма?
'Ну, а Лао Ли? Он также приехал?’;
Ха! Чжан тунчжы, ни е лайла ма?
'А! Товарищ Чжан, Вы, оказывается, тоже здесь?’.
В первом примере говорящий заинтересован узнать, не приехал лк
в числе прочих лиц также и Лао Ли. Отсюда именная форма ска-
зуемого и тем самым выделение наречия е 'также’ в качестве
100
Глава вторая. Глагол
предиката сообщения. Во втором же примере на передний план высту-
пает удивление говорящего при неожиданной встрече с товарищем
Чжаном, и поэтому, несмотря на наличие в этом предложении наречия
е 'также’, глагол оформлен на модально-перфектную частицу -ла
<§ 113).
С выделительным характером глагольно-именных конструкций рас-
сматриваемого здесь типа нередко связана и эмоциональная окраска их.
Сравним спокойно-повествовательное во хэнъ сихуанъ тпа 'он мне
очень нравится’ и эмоционально окрашенное во ШЫ хэнъ сихуанъ
тады! 'мне он очень нравится!’. В последнем случае наречие хэнъ
’очень’ подчеркнуто дважды: негативно, путем оформления сказуемого
на суффикс -ды, и позитивно, путем использования связки шы, нали-
чие которой в этих конструкциях, однако, вовсе не обязательно и
роль которой в этих случаях опять-таки сводится лишь к усилению
модальности высказывания. В этом отношении показателен, например,
следующий диалог:
— Нэма, во сянъ цюй май пяо цюй ба!
— Бу юн май, во чжэр ю лянчжан пяо.
— Вэйшэмма ШЫ ни май пяо ни ?
— Бу ШЫ во майды.
— Шуй майды?
— Шы вомынъ сюэсяоли сун гэй воды
'— Ну хорошо, я тогда пойду заранее куплю билеты.
— Не надо, у меня тут есть два.
— А почему это опять ты покупаешь билеты? (Местоимение ни
*ты’ подчеркнуто позитивно, путем использования шы).
— Это вовсе не я покупал. (Местоимение во 'я’ подчеркнуто
дважды — позитивно, путем шы, и негативно, путем -ды).
— А кто же? (Местоимение шуй 'кто?’ подчеркнуто негативно,
путем -ды).
— А это мне прислали из нашей школы’. (Словосочетание вомынъ
сюэсяоли 'из нашей школы’ подчеркнуто дважды — путем шы и -ды).
§ 77.	В число обстоятельственных слов, которые могут быть вы-
делены или подчеркнуты при помощи именной формы глагольного
сказуемого, входят, как мы уже видели, также и обстоятельства, выра-
жающие ту или иную степень достоверности действия, например наре-
чие идин 'несомненно, конечно, обязательно’.
Наречия этого рода могут, однако, в предложении и отсутствовать,
и в этих случаях модальность высказывания создается самим фактом
присоединения к глагольному сказуемому именного суффикса -ды. Роль
его в этих случаях та же, что и в случаях, рассмотренных нами в пре-
дыдущем параграфе: он подчеркивает, что центр тяжести данного
сообщения лежит не в содержании глагола (оно уже дано заранее),
а в уверенности говорящего в том, что данное действие на самом
Отглагольное имя
101
деле имело, имеет или будет иметь место. Поясним это рядом при-
меров.
Ни лайды? Ни цзишы лайды?
'(Так) вы приехали? Когда это вы приехали?’.
В первом вопросе именная форма сказуемого подчеркивает досто-
верность приезда, во втором — время приезда. В обоих случаях содер-
жание глагола является исходным пунктом, субъектом, а не предика-
том сообщения.
— Ни даого Мосыкэ-ма?— Даогоды
'— Вы бывали в. Москве? — (Конечно,) бывал’.
Использование суффикса -ды в этой модальной функции (как само-
стоятельно, так и в сочетании со связкой) является обычным (§ 116)
при таких глаголах, как чжыдао 'знать’, при глаголах с „инфинитивом"
(типа 'должен спросить’, 'собирается поехать’), и в отрицательных
конструкциях.
Например:
Та е чжыдаоды
'Он [это] также прекрасно знает’;
Вэй шэмма бу вэнъ ни? Ни ингай вэнъвэнь тады! (Мао Дунь.
Перед рассветом)
'Ну, а почему же ты его не спросишь? Ты (обязательно) должен
его спросить!’;
Цзоу луды жэнъ коу кэла, чжэ игэ гуа чы, вомынъ чжэли шы бу
суанъ тоуды (Л у Синь. Клич)
'Если какой-либо прохожий захочет пить и сорвет арбуз, то мы
здесь это (никогда) за воровство не считаем’.
Поскольку глагольно-именные предложения этого рода все имеют
выделительное, подчеркивающее значение, постольку основная сфера
их применения (как явствует и из наших примеров) — это диалоги-
ческая, разговорная речь.
В повествовательном стиле и в языке научной статьи они, есте-
ственно, встречаются гораздо реже и, как правило, в сочетании
с модальной связкой шы. Приведем несколько примеров.
Хоулай вомынъ вэнъ та, цай сяодэ, та бин бу ШЫ дяо цзай
шуйлиды
'Потом мы расспросили его, и тогда только выяснилось, что он
вовсе и не думал падать в воду’.
Как явствует из этого примера, подчеркнутость выражена в нем
двояко: лексически — бин бу 'отнюдь не...’ и грамматически —
. .. шы .. -ды.
Co-и ю шыхоу ци-шы ванъ-шы бу жунъи фэнъ, дань цзай дадошу
лечжун ШЫ кэи фэнъды
'Поэтому иногда начало действия и конец действия различить
не легко, однако в большинстве случаев разграничить их вполне
(... шы .. -ды) возможно’;
102
Глава вторая. Глагол
Цзай гу инь данчжун, чжо-инь шэнмуды цзы би цин-инь шэнмуды
цзы ди идянь, чжэ ШЫ дацзя чжыдаоды
'Всем хорошо (. . . шы .. .-ды) известно, что в древнекитайской
фонетической системе тон звонких согласных был несколько ниже
тона глухих согласных'.
§ 78.	Глагольно-именные предложения рассматриваемого здесь
типа, весьма характерные для байхуа и современного разговорного
языка, встречаются, однако, не во всех диалектах. Так, например,
в диалектах Ганьсу мы, как правило, находим эти конструкции только
в изолированных вопросах и ответах анкетного порядка, главным
образом о годе и месте рождения. Например:
— Ни-сы нани янхади?—Во-сы Йимпаньни янхади
'— Где вы родились? (букв. 'Вы-есть где родившийся?’) — Я ро-
дился в Импани (букв. 'я-есть в Импани родившийся’)’.
Во всех других случаях пользуются обычной глагольной конструк-
цией, например:
Ни дуохур лэй?
'Когда вы приехали?’.
Если же обстоятельство 'когда’ желательно специально выделить
или подчеркнуть, то предложение в целом оформляется на особую
модальную частицу са, т. е. говорят:
Ии дуохур лэй са?
'Когда именно вы приехали?’.
Можно ли в этом последнем случае употребить глагольно-именную
конструкцию? Можно, но, во-первых, это не является языковой нор-
мой; во-вторых, предложение в целом, как правило, должно быть
оформлено и на модальную частицу са, т. е. надо сказать:
Ни-сы дуохур лэйди са?
'Когда именно вы приехали?’, букв, 'вы-есть когда приехавший
именно?’.
Последний факт, т. е. оформление таких предложений на модаль-
ную частицу са, весьма показателен и говорит о том, что, взятые
сами по себе, глагольно-именные конструкции в диалектах Ганьсу,
в сущности, утратили свою модальную окраску; отсюда почти пол-
ное вытеснение их обычными глагольными предложениями.
Все это опять-таки не представляет собой изолированного явле-
ния, а связано с тем, что и частица сы || шы в этих диалектах, как
мы уже видели (§ 7), не употребляется в модальной функции, а только
в связочной. И то и другое представляет собой частные проявления
распада старой модальной системы в современных диалектах.
§ 79.	На разборе предложений типа ни лайды? ни цзишы лайды?
мы видели (§§ 76, 77), что именная форма глагольного сказуемого
подчеркивает или какое-либо сопутствующее обстоятельство ('когда
Отглагольное имя
103
именно вы приехали?’), или же достоверность совершения самого дей-
ствия (?так значит, вы приехали?’). На базе этих модальных конструк-
ций мы находим в современном китайском языке тенденцию исполь-
зовать суффикс -ды для выражения прошедшего времени. Это
явствует как из того, что предложения типа ни изишы лайды?
в зависимости от контекста могут означать и 'когда это вы приехали?’
(модальное значение), и 'когда вы приехали?’ (временное значение),
так и из того, что можно сказать во изотпянъ (^ цзинътянь) лайды
'я приехал вчера (~ сегодня)’, но нельзя сказать *во минтянъ лайды
'я приехал завтра’. На этом мы еще остановимся ниже (§ 116).
Весьма показательно, что, поскольку в диалектах Ганьсу не упо-
требительны такие выделительные конструкции, постольку и суффикс
-ды в этих диалектах никогда не используется для выражения про-
шедшего времени.
Отглагольное имя в роли подлежащего
§ 80.	Глаголы, далее, характеризуются тем, что в отличие от
существительных (§ 10) они не могут самостоятельно, без добавоч-
ного морфологического оформления, выступать в роли подлежащего.
Они либо должны быть оформлены на один из именных суффиксов
-чжэ (§ 132), -ды || -дэ (§§ 96,132), -цюй || -чи (§ 100) и, следовательно, пре-
вращены в отглагольное имя, либо же должны иметь при себе допол-
нение, которое, как мы увидим ниже (§§ 95, 106), играет в китай-
ском языке, но не во всех диалектах, не только лексическую, а и
морфологическую роль. Приведем несколько примеров.
ЦзоЧЖЭ би чжаньЧЖЭ шуфу (Хэбэй)
'Сидеть удобнее, чем стоять’;
Цзочи би цзанъди хо (Ганьсу)
'Сидеть лучше, чем стоять’;
ФоЧи хо фо, цзвучи кэ нанъ цзву (Ганьсу)
'Сказать-то легко, а вот сделать — трудно’;
Та шоды шы чжунго хуа
'Он говорит [именно] по-китайски’, букв, 'им говоримое есть китай-
ские слова’;
Фэйцзи фейдэ тин гао (Жэхэ)
'Самолет летит очень высоко’ (сказуемое) (§§ 86, 70);
Нянь шу шы хао шыцин (Шаньдун)
'Учиться (букв, 'читать книги’) есть хорошее дело’.
В тех диалектах (Ганьсу), где дополнение перестало играть роль
оформителя сказуемого (§ 106), одного его наличия при глаголе оказы-
вается уже недостаточно для того, чтобы глагол мог самостоятельно,
без добавочного морфологического оформления, выступать в роли под-
лежащего. В этих случаях группа глагола в целом оформляется на пока-
затель инфинитива, суффикс -чи, например:
104
Г лава вторая. Г лагол
Нянь фуЧ11— хо, нэ йо хохор тань шиньни
’Учиться (букв, ’читать книги’) — хорошо, но только нужно весьма
стараться’;
Цзуо фэнчуанъчи би цзуо хуочэчи кэ фанбянъ
’Лететь самолетом удобнее, чем ехать поездом’.
В диалектах Ганьсу и Шэньси глагол (~ предикатив) в роли под-
лежащего может быть иногда оформлен и на именной суффикс -сы,
представляющий особой бывшую связку (§ 6). Однако использование
в роли подлежащего таких отглагольных (-* отпредикативных) имен
весьма ограниченное: или это предложения типа та фо-сы та мир
лэйни (Шэньси, редко—Ганьсу) ’он говорит, что придет завтра’, или
же это предложения типа хо-сы хо, кэ гуйдихэн ’хорошо-то хорошо,
но очень дорого’.
§ 81.	Использование в роли подлежащего отглагольных имен,
оформленных на суффикс -ды || -ди || -дэ (причастий), представляет
собой, наоборот, обычнейшее явление, одну из характернейших черт
современного китайского языка, как разговорного, так и литературного
(байхуа). Мы находим эти причастия не только в таких предложениях,
как та шоды шы чжунго хуа, букв, ’им говоримое есть китайские
слова’, но и в таких, на первый взгляд, семантически весьма разно-
родных предложениях, как ма паоды куай ’лошадь бежит быстро’,
баофу дяоды хэли (Хэбэй) 'сверток упал в реку’, та фоди та-сы
чжунгуй-жэн (Ганьсу) ’он говорит, что он китаец’, и т. п.
В основе предложений этого рода, получающих все большее и
большее распространение как в байхуа, так и в северных диалектах,
лежит отчетливо выраженная тенденция к устранению расхождения
между логическим и грамматическим сказуемым, к превращению
в грамматическое сказуемое всего того, что и логически является для
говорящего наиболее важным. Поясним подробно это важное поло-
жение на разборе ряда примеров.
§ 82.	’ОН ЧИТАЕТ КИТАЙСКИЕ ГАЗЕТЫ’. В современном китайском
языке — как в байхуа, так и в диалектах — предложения этого рода,
как известно, могут быть переданы двояко. Если дело идет о простой
констатации факта, предложение строится по обычной формуле: под-
лежащее—сказуемое—дополнение, т. е. говорят, например, та кань
чжунго бао. Если же говорящий желает подчеркнуть, что наиболее
важным элементом в предложении является чжунго бао ’китайские
газеты’ (ответ на вопрос ’какие газеты он читает?’), то требуется
совсем иная конструкция предложения, с чжунго бао в виде сказуе-
мого и та кань в виде подлежащего. Поскольку, однако, глагол
кань сам по себе (в отличие от существительных!), как норма, не
может функционировать в роли подлежащего, а предметное слово-
сочетание чжунго бао (в отличие от глаголов!) — в роли сказуемого,
Отглагольное имя
105-
ТО глагол оформляется на нейтрализатор предикативности (§ 80), имен-
ной суффикс -ды, а перед предметным словосочетанием ставится связка
шы. Предложение в целом принимает, таким образом, следующий вид:
та канъды ШЫ чжунго бао, букв, 'им читаемое есть китайские газеты’.
Для современных диалектов, однако, как мы уже говорили (§ 5),
характерна тенденция связку в этих случаях устранить. В байхуа и
в некоторых диалектах это имеет место только в вопросительно-место-
именных конструкциях и в ответах на них (та няньды шэмма шу?
'какую книгу он читает?’— та няньды чжунго шу 'он читает китай-
скую книгу’), тогда как в диалектах Ганьсу бессвязочная конструк-
ция совершенно вытеснила связочную. Она обычна там, где дело
идет о противопоставлении или перечислении, например:
— Ниму нянъди са фу? Вурус фу ма, чжунъянь фу?—Вому
нянъди вурус фу
'— Какие книги вы читаете? Русские или дунганские? — Мы читаем
русские книги’;
Во няньсыгэ нянъди вурус фу, чжыхур во ба нянь чжунъянь
фуди шюэхали
'В прошлом году я читал русские книги, а теперь научился читать,
и дунганские’;
Ту-йигэ гэгэ дэй ди-эргэ гэгэ йитянь до хи чуаньди хо йишан,
чиди хо ма. Ди-саньгэ шюнди йитянь до хи фон яндини
'Старшие братья с утра до вечера одевались в прекрасные одежды,
ездили на отличных конях. А младший брат целый день пас баранов’;.
Салир Хахазы тунзы чанди „Нанъчар дань фи“, „Чумынь жэра
цзэй даньлинди чюйзы
'Товарищ Салир Хахазы пел (букв, 'то, что пел. . .’) „Наньчар
дань фи“, „Чумынь жэр“ и другие песни’;
Ту-йихуэй ни чыди фу пир, ди-эрхуэй ни чыди баньгуар, дисань-
хуэй ни чыди... шэнбар!
'Первый раз ты съела верхний слой, второй раз ты съела пол-
горшка, а в третий раз ты съела... остатки!’.
Важно отметить, что, наряду с тенденцией устранить связку в пред-
ложениях рассматриваемого здесь типа, в современных диалектах и
в байхуа наблюдается и обратная картина — сохранить связку, но
устранить оформление подлежащего на именной суффикс -ды. Так, в
повести Чжао Шу-ли „Перемены в Лицзя-чжуане“, например, находим:
Шо дао чы фань вэньти, Ван Ань-фу дао: „Дао во нали чы ба!
Во хайцзымынъ чы ШЫ шу е, кэ хай гэй во лаохань лючжэ се мии
'Когда разговор зашел о еде, то Ван Ань-фу сказал: „Ну, а есть
пойдемте ко мне! Мои домашние, правда, едят листья с деревьев.
(букв,. '[то, что] мои дети едят,—есть древесные листья’), но для
меня, старика, наверно припасли немного рису“’.
Объясняется это тем, что в предложениях рассматриваемого здесь
типа суффикс -ды и связка шы дублируют друг друга и по суще-
106
Глава вторая. Глагол
ству выполняют одну и ту же роль — они грамматическим
путем выделяют наиболее важный элемент, предикат сооб-
щения.
§ 83.	'НА СТЕНЕ ВИСИТ КАРТА КИТАЯ’. Как и в предыдущем слу-
чае, здесь возможны два структурных варианта. Если дело идет о про-
стой констатации факта, то говорят цяншан гуаЧЖЭ чжунго диту,
с глаголом, оформленным на показатель состояния — суффикс -чжэ
(§§ 132, 73) — в виде сказуемого. Если же говорящий желает подчерк-
нуть, что наиболее важным элементом является не глагол, а слово-
сочетание чжунго диту 'карта Китая’, то говорят цяншан гуады ШЫ
чжунго диту, букв, 'то, что висит на стене, есть карта Китая’. Связка
в этих конструкциях наличествует опять-таки не во всех диалектах.
Так, она не имеет обязательного характера в диалектах Ганьсу.
Как мы увидим ниже (§ 132), для современных диалектов характерна
тенденция устранить показатель категории состояния, суффикс -чжэ,
вытеснить его суффиксом -ды. Процесс этот нашел свое завершение
в диалектах Ганьсу и, в частности, привел там к тому, что конструк-
ции типа чянъиан гуади чжунгуй диту 'то, что висит на стене, —
карта Китая’ полностью вытеснили в этих диалектах обычные глаголь-
ные конструкции и соответственно утратили свое выделительное,
противопоставительное значение. Приведем ряд примеров из этих
диалектов:
Во чжинли фанзыни, фанзыни чжуоди чилузы, чилузышан дади
уахву
'Когда я вошел в комнату, в комнате был зажжен примус, а на
примусе был поставлен чайник’;
Каншан фанди чжунъянъ чжуозы
'На кане стоит дунганский столик’;
Вэйту са шиндун ду моюди, гуан тинди юанъчфурди гу нёди
шэнчи
'На улице все было тихо, только был слышен отдаленный лай
собак’;
До йигэ дифаншан лэй, йигэ чжидан гэнчянъ цзаньди шезы жэн
'Дошли они до одного места, а там около столба стоят несколько
человек’;
Та канниса, литу води гэ лан
'Он посмотрел — оказывается, внутри лежит волк’.
§ 84.	’СВЕРТОК УПАЛ В РЕКУ’. Предложения этого рода в байхуа
и в современных диалектах передаются обычно через глагольно-пред-
ложную конструкцию: баофу дяо цзай хэли или баофу дяо дао
хэли. Поскольку, однако, в этих предложениях логически наиболее
важным элементом является не глагол с предлогом дяо цзай или
дяо дао 'падать в’, а существительное с послелогом хэли 'река-в’
Отглагольное имя
107
(важно не то, что сделалось со свертком, а то, куда упал сверток),
постольку в некоторых современных диалектах (Хэбэй) имеется тен-
денция глагольно-предложную конструкцию заменить конструкцией
с отпредикативным именем, т. е. сказать баофу дяоды хэли.
Приведем несколько примеров.
ДиалектПекина:
Та чжуды нар?~тпа чжу цзай ( || дай) нар?
Тде он живет?’;
Бе шуйды диСЯ^бе шуй цзай (Цдай) дися
’Не спи на земле’;
Жэнды шуйли цюйла ~ жэн дай ( || дао) шуйли цюйла
’Бросил в воду’.
Диалект Хэцзяньфу:
Гань хэванъла, цзю ба нэгэ цзюбэй дунъды дай, дао) сюлила
’Кончив пить, он спрятал кубок в, рукав’;
Ба нэгэ юй чжаоды (~дай, дао) голи
’Положи эту рыбку в котел’;
Цзоды (~ дай) та нян памбяр
’Уселась рядом с матерью’.
С точки зрения генезиса предложений этого типа показательны,
конечно, случаи, где обе конструкции чередуются, например:
Чжэ цзи, кэ фан цзай нала ни? Жо фанды дунтоу, ситоу
тинбуцзянь цзяо, жо фанды ситоу, дунтоу тинбуцзянь цзяо
(Хэбэй)
’Этого петуха, куда же мы его все-таки поместим? Если поместим
на востоке, то на западе не будет слышно, как он кричит, а если
поместим на западе, то не будет слышно на востоке’.
В первом предложении мы имеем обычную глагольно-предложную
конструкцию, во втором же и в третьем, где запад и восток противо-
поставлены друг друту, мы находим конструкцию с отглагольным
именем.
Образованию конструкций с отглагольным именем содействуют
в этих случаях два обстоятельства: фонетическая близость суффикса
-ды и предлогов-энклитик цзай || дай || дэй и дао || до, а также извест-
ная предикативность предметно-послеложных комплексов типа хз+ли
'река+в’, о которой мы говорили выше (§ 46).
§ 85.	’МЫ ЕЖЕДНЕВНО РАБОТАЕМ ПО ВОСЕМЬ ЧАСОВ’. Конструкции
с отглагольным именем в диалектах Ганьсу распространились и на
такие случаи, где в состав предложения входит числительно-предметное
словосочетание (например, ответ на вопрос ’сколько часов в день вы
работаете?’), полностью вытеснив при этом обычные глагольные кон-
струкции и утратив свое выделительное значение. Соответственно
с этим в диалектах Ганьсу изменилась и роль отглагольного имени:
в предложениях рассматриваемого здесь типа оно используется не
108
Глава вторая. Глагол
для выражения подлежащего, а для выражения финитного сказуемого
(§ 82). Приведем примеры:
В ому тянътянъ узвудй ба сышэнди хо
'Мы ежедневно работаем по восемь часов’ (сказуемое 'работаем*
выражено отглагольным именем). Ср. с этим вомынъ тянътянъ узо
бадянъ цжунды хо в других диалектах и в байхуа, где сказуемое
выражено обычным неоформленным глаголом узо 'делать.
Тади фан мэнъ кэйди гэ бань янзы
'Дверь его комнаты была открыта наполовину’. Ср. в этих же
диалектах тади фан мэнъ кэйдини 'дверь его комнаты была открыта’,
где мы имеем обычное глагольное предложение.
Вомуди ню тянътянъ гида бань ганзы до нэйзы
'Наша корова дает свыше полуведра молока’.
Как и в случаях с предметно-послеложными комплексами типа
шуй+ли 'вода+в’, рассмотренных нами в предыдущем параграфе, обра-
зованию конструкций с отпредикативным именем и здесь способствовал
предикативный характер числительно-предметных словосочетаний,,
о чем еще речь в подробностях будет ниже (§§ 171—180).
§ 86.	’ЛОШАДЬ БЕЖИТ БЫСТРО*. Переходим теперь к тем случаям,,
когда центром сообщения является различный характер проявления
того или иного действия. Типичным примером может служить предло-
жение ма паоды куай 'лошадь бежит быстро’.
Такие предложения весьма показательны с точки зрения взаимо-
отношений между логическим и грамматическим подлежащим и сказуе-
мым. И действительно, в плане членов сообщения мы здесь имеем: ма
паоды (субъект) — куай (предикат); это деление формально выражено
(или может быть выражено) паузой между ними; новым в сообщении
является не то, что лошадь именно бежит, а то, как она бежит.
В плане членов предложения соотношение иное: ма (подлежащее) —
паоды куай ( сказуемое); это деление явствует из возможности поста-
вить перед сказуемым такие наречия, как, например, ду 'всё’, 'сполна’.
Сказуемое паоды куай, в свою очередь, выражено целым предложе-
нием, в котором паоды является подлежащим, а куай сказуемым; это
явствует (помимо самого порядка слов) как из того, что глагол пао
оформлен на именной суффикс -ды, так и из того, что можно спросить,
например, паоды куай-бу-куай? 'бежит быстро или нет?’, букв, 'быстро-
не-быстро?’ (ср. чжэбэнъ шу хао-бу-хао? 'эта книга хорошая или нет?5,
букв, 'хорошая-не-хорошая?’). Приведем еще несколько примеров.
Фэйузи фэйды тин гао
'Самолет летит очень высоко’;
Чжэгэ кан шаоды тин жэ
'Эта лежанка натоплена очень жарко’;
Чжэгэ уян моды бу юнъхо, кэнкэнвавады
'Эта стена оштукатурена очень неровно, она вся в ямках’;
Отглагольное имя
109
Чжэгэ шэнцзы шуаньды цзешы, цзебукай
'Веревка завязана слишком крепко-, никак нельзя развязать’.
Исторически мы в этих случаях имеем дело с вытеснением именным
суффиксом -ды глагольных морфем дэ 'достичь’ и дао 'дойти до’
(ср. § 89), и в некоторых диалектах, например Пекинском и в диа-
лектах пров. Шаньдун, мы и сейчас наряду с глагольно-именными
предложениями находим и глагольные предложения (например ма пао-
дао куай)9 которые, однако, решительно вытесняются первыми.
Именной суффикс -ды и совпавшая с ним глагольная морфема
дэ в современном языке произносятся одинаково [-<7э],* а так как
глагольное дэ наряду со своим основным значением имеет и модаль-
ное значение возможности совершения действия (§§ 117, 94), то и
конструкции типа ма паоды (|| дэ) куай в зависимости от контекста
могут означать не только 'лошадь бежит быстро’, но и 'лошадь может
бежать быстро’. В отрицательных конструкциях, однако, эти два зна-
чения, как известно, формально четко разграничены: 'лошадь бежит не
быстро’ передается через ма паоды f[| дэ) бу куай, тогда как'лошадь
не может бежать быстро’ —через ма паобукуай (ср. каньдЭцзянъ
'в состоянии увидеть’ ~~ канъбуцзянъ 'не быть в состоянии увидеть’).
Образованию и широкому распространению предложений этого
рода опять-таки содействуют два фактора — фонетическая близость
суффикса -ды и глагольных морфем дэ и дао, а также предикатив-
ный характер прилагательных (наречий), о чем подробно мы будем
говорить ниже.**
§ 87.	*ОН ТАК УСТАЛ, ЧТО БОЛЬШЕ УЖЕ НЕ МОГ ИТТИ’. К предло-
жениям с качественным сказуемым примыкают предложения с гла-
гольным сказуемым, , в которых центром сообщения является различ-
ная степень проявления того или иного действия. Подлежащее в этих
предложениях бывает выражено отглагольным именем, а сказуемое
либо глаголом, либо же, в свою очередь, целым предложением,
например:
* В графике они условно продолжают различаться и пишутся разными иеро-
глифами, хотя и тут наблюдаются колебания.
** В предложениях этого рода в роли подлежащего, как известно, может высту-
пать и качественное слово, а в роли сказуемого — некоторые наречия степени
хэнь, хуан и (реже) цзи (§ 203), например:
Нэгэ хаоды хэнь а!
Это очень хорошо*, букв, ‘это хорошо [в степени] очень’;
Вэйсяньды изи („Путешествие Лао Цаня“).
'Крайне опасно*, букв, 'опасно [в степени] крайне'.
Как мы увидим ниже (§§ 205, 206), предложения с наречиями хэнь и хуан в виде
сказуемого играют чрезвычайно большую роль в тех процессах, которые происходят
в современном китайском языке. В ряде диалектов сочетания -ды + хэнь, ~ды + хуан
превратились в морфологические показатели предикативно выраженного свойства
или качества предмета.
110
Глава вторая. Глагол
Та лэйды цзоубудунла
'Он так устал, что больше уже не мог итти’;
Сяодэ шобучу хуа лай
'Смеялся так, что не мог сказать ни слова’;
Наодэ дацзя бу нэн шуйцзяо
'Шумели так, что никто не мог заснуть’;
Та чоуды и е мэй шуйчжэ
'Он был так огорчен, что не спал всю ночь’;
Во хэнь та, хэньды тинцзянъ та минцзы, цзю шэн ци
'Я его так ненавижу, что выхожу из себя при одном упоминании
его имени’.
§ 88.	‘ОН СКАЗАЛ, ЧТО ПРИДЕТ ЗАВТРА’. Предложения этого рода,
в состав которых входят глаголы „говорения и чувствования" (§ 102),
в современном китайском языке — как в байхуа, так и в диалектах —
передаются глагольно-объектной конструкцией та шо та минр лай
'он сказал, он завтра придет’, в которой глагол шо 'сказал’ представ-
ляет собой сказуемое, а предложение та минр лай 'он завтра при-
дет’— своего рода дополнение к нему.
Поскольку, однако, в этих предложениях логически наиболее важ-
ным элементом является не сказуемое, а дополнение (важно не гово-
рение как таковое, а его содержание), постольку в некоторых совре-
менных диалектах (Ганьсу) есть тенденция устранить это расхождение
между логическим и грамматическим сказуемым и превратить глагол
шо || фо 'сказал’ в подлежащее, а та минр лай 'он завтра придет’ —
в сказуемое. Достигается это уже известным нам способом: глагол фо
'сказал’ оформляется на нейтрализатор предикативности, именной суф-
фикс -ди, и превращается в имя, а тем самым и в подлежащее пред-
ложения. Приведем примеры:
Во да фоди, гу гэчжя, лянь йихозы цо, кань чанчун нёхади гэ-
чжяди шанни
'Мой отец сказал (подлеж.), собаки сами, особой травой, лечатся
от укусов змеи (сказуемое)’;
Харки фоди: Во нэй чы путо дихэн
'Харки сказал (подлежащее): Я очень люблю есть виноград (сказуемое)’;
Во сылянди та минр лэйни
'Я думаю (подлежащее), он придет завтра (сказуемое)’;
Та сымуди цзаму да чжэму цзву
'Он полагает (подлежащее), мы так и сделаем (сказуемое)’;
Ваваму ду паньчанди чжисы фан шюэни
'Ребята все мечтают (подлежащее), когда наступят каникулы (ска-
зуемое)’;
Харки тинди та гэ ги Москва хуэйлэйдини
'Харки услышал (подлежащее), его брат возвращается из Москвы
(сказуемое)’.
Отглагольное имя
111
Распространению предложений этого рода в диалектах Ганьсу спо-
собствует и то обстоятельство, что при глаголах чувствования дело
идет не столько об оформлении именно этой категории глаголов на
именной суффикс -ди, сколько опять-таки о вытеснении этим суффик-
сом показателя состояния, суффикса -чжэ (§ 83). Это явствует из
сравнения с аналогичными предложениями в других диалектах, где
глаголы чувствования в этих случаях бывают оформлены на суф-
фикс -чжэ, например:
Та датинЧЖЭ чжэ цзэй литоу ю ля Сучжоу жэнь (Хэбэй)
Юн узнал, что среди пойманных разбойников было два человека
из Сучжоу’.
Как же, спрашивается, можно в этих диалектах превратить допол-
нение в сказуемое, в предикат сообщения? Опять-таки уже известным
нам способом — путем использования модальной связки шы, постанов-
кой ее перед предикатом сообщения, например:
Во дасуанъЧЖЭ ШЫ та лайла
'Я полагаю, что он приехал’, букв. 'Я полагаю (подлежащее)— есть,
он приехал (сказуемое)’.
В диалектах Ганьсу, поскольку связка в них не используется
в модальном значении (§ 5), конструкции эти как норма, естественно,,
не возможны.
§ 89.	Мы рассмотрели, таким образом, целый ряд предложений
с отглагольным именем в роли подлежащего: 'он читает китайские
газеты’, 'на стене висит карта Китая’, 'сверток упал в реку’, 'мы еже-
дневно работаем по восемь часов’, 'лошадь бежит быстро’, 'он так устал,,
что не мог итти дальше’, 'он сказал, что придет завтра’.
Как мы уже говорили, все они представляют собой частные прояв-
ления одного и того же процесса, общего для байхуа и для всех се-
верных диалектов — устранения расхождений между логическим и грам-
матическим сказуемым, — в основе чего опять-таки лежит стремление
говорящего выделить наиболее важный элемент, предикат сообщения,,
превратить его в грамматическое сказуемое. В отдельных случаях это
приводит к полному вытеснению параллельных глагольных конструк-
ций и в конечном счете к утрате конструкциями с отпредикативным
именем их выделительного характера.
Внешне этот процесс проявляется во всё большем и большем рас-
пространении конструкций с отпредикативным именем в роли подле-
жащего, в вытеснении суффиксом -ды как показателя категории со-
стояния суффикса -чжэ || -чжы (§ 132), так и глагольных морфем дэ,_
дао и дай || цзай (ср. также § 35, сноска).
Если мы теперь сопоставим все то, что говорилось выше (§§ 76, 77)
о модально-сказуемостной функции суффикса -ды, с тем, что мы гово-
рили сейчас (§§ 81—89) о его субъектной роли, то заметим, что*
в обоих случаях суффикс -ды в конечном счете играет одну и ту же
112	Глава вторая. Глаюл
роль: он показывает, что не глагол как таковой является наиболее
важным элементом (предикатом) данного сообщения. Разница лишь в том,
что в первом случае предикат сообщения и грамматическое сказуемое
не совпадают, а во втором случае они, как правило, совпадают.
Единство значений суффикса -ды в этих двух его функциях осо-
бенно отчетливо проявляется в таких случаях, где фраза содержит
предложения и со сказуемостным и с субъектным -ды, например:
Ни цзю гаосу та, шуйшуй лайды, шоды шэмма-шэмма хуа
(Жэхэ)
'Скажи ему сейчас же, что кто-то там пришел и говорит то-то и
то-то’.
В первом предложении (шуйъиуй лайды 'кто-то там пришел’) пре-
дикатом сообщения является слово шуйшуй 'кто-то’, а грамматическим
сказуемым — слово лайды 'пришел’; во втором же предложении (шоды
шэмма-шэмма хуа 'говорит то-то и то-то’) шэмма-шэмма хуа является
одновременно и предикатом сообщения, и грамматическим сказуемым,
и предложение это буквально означает: 'сказанное (есть) такие-то
и такие-то слова’.
Отглагольное имя в роли дополнения
§ 90.	Глаголы характеризуются еще и тем, что, в отличие от суще-
ствительных (§ 11), они не могут самостоятельно выступать в роли
дополнения к глаголам-предлогам ба или на (§ 103—105).
В литературном языке (байхуа) и в диалектах Жэхэ или Хэбэй гла-
гол в этих случаях должен иметь при себе дополнение, которое, как
мы увидим ниже (§§ 95, 106), играет по отношению к глаголу не
только лексическую, но и грамматическую роль, например:
Та на нянь шу дан ицзянъ чжунъяоды шыцин
'Он считает чтение книг за весьма важное дело’, букв, 'взяв чи-
тать книги, считает за...’.
В диалектах Ганьсу и Шэньси, в которых дополнение к глаголу
уже перестало играть роль оформителя сказуемого (§ 106), глагольная
группа в целом должна быть в этих случаях оформлена на именной
суффикс -ди, например:
Та ба нянь (руби, дан сыдихэн (Ганьсу)
'Он считает чтение книг за весьма стоящее дело’, букв., 'взяв
читать книги -ди, считает за. . .’.
В этих диалектах в роли предложного дополнения могут выступать
и непереходные глаголы, но опять-таки обязательно с оформлением
на суффикс -ди, т. е. в причастной форме, например:
Шюэсэн цзу ба та да нани лэйди, цзу нани чиди, ги (роли
(Ганьсу)
'Студент тогда рассказал, откуда он приехал и куда направляется’,
букв., 'взяв он откуда приехать -ди, куда ехать -ди..., все рассказал’.
Частные лексико-грамматические категории внутри глагола
113
ЧАСТНЫЕ ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ ВНУТРИ ГЛАГОЛА
Глаголы не-действия
§ 91.	Как и категория предметности, общая категория глагола распа-
дается внутри себя на ряд частных лексико-грамматических категорий.
Внутри категории глагола прежде всего выделяется относительно
небольшая, но и по значению и грамматически весьма четко очерчен-
ная группа глаголов, которые не выражают действия и по отношению
к которым, следовательно, неприменим вопрос „что делает подлежа-
щее?". В эту группу входят:
а)	глаголы помышления и чувствования: чжыдао, жэньдэ 'знать’,
жэныиы 'быть знакомым с..дун, мимбай 'понимать’, сылян 'пола-
гать’, синь 'верить’, хайпа 'бояться’, сю 'стыдиться’, ай'любить’и т. п.;
б)	глаголы состояния: тэн 'болит’;
в)	модальные глаголы: нэн 'мочь’, юанъи 'желать’;
г)	полузнаменательные глаголы: цзай 'быть в наличности’, син
'именоваться’, сян 'быть похожим’.
Эту категорию глаголов мы в дальнейшем будем называть глаго-
лами н е - д е й ст в и я. *
Поскольку такие глаголы не выражают действия, они не допускают
количественных изменений и потому мало совместимы с приглаголь-
ными счетными словами (§§ 74, 93). Например, рядом с кань 'смотреть’
можно сказать кань (и-)кань 'посмотреть’ (букв, 'смотреть одно смо-
трение’) и рядом с цзоу 'итти’ можно сказать цзоу и-ЦЗОу 'пройтись’
(букв, 'итти одно хождение’), но нельзя сказать *чжыдао (и) -чжыдао
или *нэн (и-) нэн и т. п. В этом отношении глаголы не-действия за-
нимают внутри категории глагола такое же место, какое внутри кате-
гории предметности занимают существительные, не допускающие воз-
можности индивидуального подсчета (§ 23). Глаголы этой группы харак-
теризуются, далее, тем, что не допускают и качественно-результа-
тивных изменений, характерных для глаголов действия, а поэтому и
не образуют форм потенциального наклонения (§ 94).
Сказуемое, выраженное этими глаголами, в диалектах Ганьсу
н Шэньси бывает обычно оформлено на суффикс -ни (настояще-буду-
щее время, §§ 128, 129) и с большим трудом, в специальном контек-
сте, допускает оформление на суффикс -дани || -чжэни (настоящее
время в смысле момента речи, § 138). Последнее возможно лишь
тогда, когда дело идет о двух параллельно протекающих процессах
(настоящее относительное время, § 138), например во чжыдони 'мне
известно’, но во е чжыдодини 'мне также известно’.
С этим связана и другая особенность глаголов не-действия. По-
скольку отрицания бу и мэй вместе с суффиксами -ни и -дини обра-
’ Об этих глаголах см. также мою монографию „Исследования в области дун-
ганской грамматики14 (Тр. Инет, востоковед., т. XXVII, 1940, стр. 51—56).
114
Глава вторая. Глагол
зуют единую систему, постольку вполне естественно, что глаголы не-
действия легко комбинируются с отрицанием бу (настояще-будущее
время), но с трудом сочетаются с отрицанием мэй (в смысле момента
речи). Отметим некоторые колебания (в байхуа) при глаголе цзай 'на-
ходиться’: на вопрос „он дома?“ можно ответить и тпа бу цзай цзя
и та мэй цзай цзя 'его нет дома’.
Частица ла при глаголах не-действия всегда имеет фразовое (мо-
дально-временное), а не глагольное (результативно-временное) значе-
ние, выражает идею противопоставления, перехода из одного состоя-
ния в другое: ю ла '[раньше не было, а теперь] есть’, хуэй шо эго
хуа ла '[раньше не умел] говорить по-русски, [а теперь] умеет’ (§ 114).
По этой же причине и именная форма (с суффиксом -ды) глаголов
не-действия в функции сказуемого всегда имеет модальное значение
(§ 77) и не превращается в категорию прошедшего времени. Сравним,
с точки зрения модально-временных соотношений: та е чжыдаоды!
'он ведь также знает!’ (модальное -ды) и та бадянъ чжун чыды фанъ
'он пообедал в восемь часов’ или та е лайды 'он также приехал*
(временное -ды, прошедшее время).
С отсутствием идеи действия связан и именной характер некоторых
глаголов этой категории. Так, в ряде диалектов провинции Шаньдун
подлежащее-местоимение при таких глаголах, как чжыдао 'знать’, мо-
жет быть оформлено на притяжательный суффикс -ды: рядом с та
чжыдао 'ему известно’, говорят тады чжыдао, букв, 'его известно’.
Что притяжательное оформление подлежащего связано здесь с идеей
отсутствия действия, доказывается тем, что в этих диалектах такая
конструкция возможна и при глаголах действия, но только с отрица-
нием, следовательно, когда действия как раз не происходит: так, рядом
с та бу цюй 'он не пойдет’ в этих диалектах говорят и тады бу цюй,
букв, 'его не пойдет’.
В диалектах провинции Ганьсу эти глаголы в силу своего значения
(отсутствие действия) соединимы непосредственно с показателем со-
стояния в прошлом, суффиксом лэй( || лай), тогда как глаголы дей-
ствия требуют предварительного оформления их на именной суффикс
-ды: говорят чжы до ЛЭй 'было известно’, ю ЛЭй 'имелось’, но только
нянъди лэй или нянъфуди лэй 'был занят учебой’. В этом отношении
сказуемое, выраженное глаголами не-действия, сходно со сказуемым,
выраженным существительными или прилагательными, например: санъшы
нянь цзычянъ восы йигэ нянъчин шёхуозы лэй 'тридцать лет тому
назад я был молодым подмастерьем’; Октябрь Революция ди цзычянъ
вурус гунжэнъди гуанъин ду нанъ ЛЭй 'до Октябрьской Революции
жизнь русских рабочих была тяжелой’.
В тех же диалектах сказуемое, выраженное глаголами этой кате-
гории, в ряде случаев не требует обязательного оформления на суф-
фиксы сказуемого, например: во чжыдо(ни) 'мне известно’, та хуэй
фо вурус хуа(ни) 'он умеет говорить по-русски’ (§§ 128, 129).
Частные лексико-грамматические категории внутри глагола
115
§ 92.	Внутри себя глаголы не-действия распадаются на ряд групп,
каждая из которых также имеет свои грамматические особенности;
в частности, особую группу внутри этой категории глаголов состав-
ляют полузнаменательные глаголы: сан 'именоваться по фамилии. ..’,
сян 'быть похожим на...’, цзай 'находиться в’,, 'быть в наличии’ и т. п.:
Та сан Ма 'Его фамилия (букв, 'он именуется’) Ма’;
Бу сян лаоху 'Не похож на тигра’;
Та цзай Бэйцзин 'Он (находится) в Пекине’.
Полузнаменательные глаголы грамматически характеризуются тем,
что сохраняют свой индивидуальный тон (сян4, цзай4, син4), но не
допускают морфологического оформления и, в частности, не могут
быть оформлены на именной суффикс -ды. Первая их особенность
сближает их со знаменательными словами, а вторая — со служебными.
К этим полузнаменательным глаголам примыкает связка шы4, ко-
торая также имеет свой индивидуальный тон (правда, далеко не всегда*),
но не может быть оформлена на именной суффикс -ды. От этой
группы глаголов связка шы отличается тем, что, не будучи глаголом,
имеет, кроме чисто-связочного, и модально-связочное значение, что
в свою очередь объясняется ее местоименным происхождением (§ 4).
Глаголы действия
Количественные изменения
§ 93.	В отличие от глаголов не-действия, глаголы действия ха-
рактеризуются прежде всего тем, что допускают различного рода к о-
личественные изменения. Изменения эти осуществляются либо
путем удвоения глагольного корня (кань 'смотреть’ канькань 'по-
смотреть’, ц»зоу 'итти’ ~~ цзоуцзоу 'пройтись’, шанлян 'обсуждать’
шанлян-шанлян 'обсудить как следует’),** либо же системой пригла-
гольных счетных слов. По-русски мы скажем: 'звал несколько раз’,
* Например, связка ШЫ утрачивает свой тон при подлежащем, выраженном ука-
зательным местоимением, — ср. чжэ4 ШЫ та1 ’это (есть) он* и ЧЖЭ*гэ жэнъ2 шы*
сюэ2шэн ’этот человек (есть) студент*.
** Удвоение глагольного корня в зависимости от контекста выражает: а) усиле-
ние действия или б) ослабление действия. Приведем примеры.
а) Чжэ идянь цзамынъ дэй хаохаоды СЯНСЯН
’Этот пункт мы должны хорошенько обсудить’; .
Сои бу нэн бу КЛНЬКанЬ тады шефа
Поэтому мы не можем не рассмотреть [всесторонне] его аргументацию’;
б) Во цзотянь и^заочэнь чуцюй, дао шулиньцзыли цюй, цзоуцзоу
’Вчера утром я вышел из дому и направился в лес немного пройтись’;
Чыгола ваньфань СЮСН-СЮСи, дао шыдянь санькэ шуйи^эяо
’После ужина я немного отдыхаю, а затем около одиннадцати ложусь спать’.
В тех случаях, когда усиление (многократность) действия желательно специально
подчеркнуть, перед вторым глагольным корнем может быть поставлено наречие ю*
еще раз, снова’, например: та сянла Ю* сян ’он подумал раз, подумал другой’.
116
Глава вторая. Глагол
’посмотрел один раз', по-китайски же говорят: цзяола хаоцзи-ШЭН
’звал несколько-голос’, канъла U-ЯНЪ или каньла и-кань ’посмотрел
один-глаз’ или ’посмотрел одно-смотрение’ и т. п.
И по значению, и грамматически приглагольные счетные слова
распадаются на три основные группы.
Первая группа. Счетное слово представляет собой тот же
глагольный корень, использованный в виде единицы измерения, как то:
каньла и-кань ’взглянул’, букв, 'посмотрел одно-смотрение’, сянла
и-с ЯН 'подумал о дно-думание’. Счетные слова этой группы могут
<5ыть оформлены на именной суффикс ~(э)р, т. е. можно сказать канъла
и-кар, сянла и-сянр (§ 58).
Вторая группа. Счетное слово представляет собой предметный
корень, в том или ином отношении семантически неразрывно связан-
ный с данным действием: чаще всего это орудие действия и реже —
его объект, например, банла и-шоу 'раз помог’, букв, 'помог одна-
рука’, мала та и-цзуй 'выругал его’, букв, 'выругал его один
рот’, дуй каньла и-ЯНЬ 'посмотрели друг на друга’, букв, ’друг
на друга посмотрели один-глаз’, дала та и-ЧЖЭНЬ 'сдьлвл ему
укол’, букв, 'уколол его одна-игла’, файла санъ-ЦЯН 'выстрелил три
раза’, букв, выстрелил три-ружья’, цзю ла во U-MUH 'раз меня спас’,
букв, 'спас меня одна-жизнь’ (ср. цзю мин 'спасти’, букв, 'спасти
жизнь’).
В отличие от счетных слов первой группы, счетные слова этой
группы в известной степени представляют собой слова-классификаторы
(§§ —21). Например, счетное слово шэн 'крик, голос, звук’ упо-
И обратно, в тех случаях, когда требуется подчеркнуть ослабление (однократ-
ность) действия, перед вторым глагольным корнем, выступающим здесь в виде
счетного слова, может быть поставлено числительное 11 ’один’, например:
Цзяжу ча U-ча Legge изидэ Дуань Юй-цаи Шии,зин юньлэй. . .
’Если хотя бы бегло просмотреть шицзинские рифмы Дуань КЭйцая, зарегистри-
рованные Леггом, то..
Нимынь ся кэ ихоу, е яо нянь 11-НЯНЬ, се H-Св, бу яо ванляо!
’После уроков вам надо также уделить время и чтению и письму, не следует
об этом забывать!’.
Использование удвоенного глагольного корня для выражения усиления и ослаб-
ления действия („интенсивный вид") характерно только для литературного языка.
В разговорном же языке, в особенности в диалектах, имеется отчетливо выраженная
тенденция закрепить за интенсивным видом только одн^значение — значение одно-
кратности или ослабленности действия. Особенно далеко этот процесс пошел
в некоторых диалектах провинции Ганьсу, где удвоение глагольного корня [и при-
том с обязательной инфиксацией числительного и ’один* и оформлением второго
глагольного корня на суффикс ~(э)р. § 58] возможно только в повелительном накло-
нении, например кань 11-кар ‘посмотри-ка!’.
Ограничение функций „интенсивного вида" выражением ослабленности, одно-
кратности действия затрагивает только односложные глаголы и не касается дву-
сложных. Последние вообще не допускают инфиксации числительного и ’один’,
и вопрос о том, в каких случаях при этих глаголах речь идет об усилении действия,
а в каких о его ослаблении, решается только контекстом.
Частные лексико-грамматические категории внутри глагола
117
требляется с такими глаголами, действие которых неразрывно связано
со звучанием, с голосом, и которые, следовательно, в этом отноше-
нии образуют особую лексико-грамматическую группу; сюда относятся
такие глаголы, как хань, цзяо, ханъцзяо, нахань, хэ 'кричать, звать’,
Luo 'говорить’, ма 'ругать’, янь/ой 'сказать’, чан 'петь, дайн 'ответить
,,да“’, сяо 'смеяться’, хэн 'хмыкнуть’, хэ 'стонать’ и некоторые другие.
Отдельную группу образуют такие глаголы, которые выражают идею
смотрения и грамматически объединяются счетным словом янь 'глаз’,
например: кань 'смотреть’, ван 'устремить взор’, дэн 'уставиться’, пе
'бросить взгляд’ и т. п. В отличие, однако, от существительных, внутри
глагола таких серий или, точнее, лексико-грамматических групп не
так много; употребление некоторых счетных слов ограничено одним-
двумя глаголами, что вполне естественно, так как считать действия
приходится гораздо реже, чем предметы.
Третья группа. В отличие от предыдущих, счетные слова этой
группы представляют собой единицы измерения в узком смысле этого
термина. За исключением наиболее нейтральных из них, вроде цы раз’,,
большинство этих слов (чан, дунь, фанъ, тан, тун, бянь и т. п.) ука-
зывает еще и на ту или иную степень длительности, а отсюда и интен-
сивности действия, и в связи с этим нередко имеет эмоциональную
окраску (§ 22), например:
Цзай хуэйшан та бэй тунчжымынь пипинла идуяь
'На собрании он был сильно раскритикован своими товарищами’;
Сисиды шола ибянъ (Жэхэ)
'Рассказал всё в подробностях’;
Тады муцинь да кула шыцзи-чан, тады лаопо тяола сань-
хуэй цзин (Л у Синь. Клич)
'Мать его ревмя-ревела раз десять, а жена три раза бросалась
в колодец’;
Сянчжэ чу и-тан мэр (Жэхэ)
'Думал отправиться в поездку’.
Качественные изменения
§ 94.	В отличие от глаголов не-действия, глаголы действия характе-
ризуются, далее, тем, что допускают различного рода качествен-
ные изменения, а соответственно и образуют формы „потенциального
наклонения", например шодэ—'смочь сказать’—шобудэ 'не смочь
сказать’ или каньдэцзянь 'в состоянии увидеть’ ~ каньбуцзянъ 'не
в состоянии увидеть’.
В силу своего результативного значения — например, хуа 'тратить*
+ цин 'чистый’, хуацин 'истратить дочиста’, гуанъ 'закрывать’ +шан
'верх’,* гуанъшан 'закрыть’ — модифицированные глаголы, в отличие от
Ср. англ. up.
118
Глава вторая. Глагол
немодифицированных, мало совместимы с идеей длительности, протяжен-
ности процесса,— обстоятельство, уже не раз отмечавшееся в китаевед-
ной литературе.
Отсюда ряд важных грамматических особенностей модифицирован-
ных глаголов. Так, например, они легко соединимы с показателем
завершенности действия, суффиксом -ла, но не совместимы с показа-
телем нахождения в том или ином состоянии, суффиксом -чжэ: можно
сказать сешанЛа 'написал’, каньцзяньли 'увидел’, но нельзя сказать
*сешанчжэ или *каньи)зяньчжэ. По этой же причине модифициро-
ванные глаголы с трудом соединимы с показателем настоящего вре-
мени в смысле момента речи, суффиксом -чжэни || -дичи. В тех редких
случаях, когда это имеет место, суффикс -дани относится уже не
к действию как таковому, а к наличию в момент речи результатов
уже закончившегося действия, например:
Э, дай до Эрли хань цзэйни ма, чжё чан до хань дадёлидини
(Г аньсу)
'Ах, кто знает, жив ли еще Эрли, может быть, он уже (-ли) убит
{дадё) разбойниками [и, следовательно, сейчас мертв] (-дани)’.
Малая совместимость модифицированных глаголов с идеей протя-
женности процесса проявляется также и в том (§ ПО), что, в отличие
от отрицания мэй, отрицание бу не может, как правило, стоять перед
модифицированным глаголом, а всегда инкорпорируется в него, но
уже с модальным значением отрицания не самого действия, а возмож-
ности довести действие до тех или иных результатов: можно сказать
мэй сешан 'не написал’, но не говорят *бу сешан, а только себушан
'не быть в состоянии написать’. В тех редких случаях, когда отрица-
ние бу все же стоит перед модифицированным глаголом, оно отрицает
не само действие, а желание его произвести, т. е. опять-таки имеет
модальное значение, например: чжэ яньцзюар цзун бу саньдяо 'этот
кружок дыма никак не хотел рассеяться’ или во ба ни бу фанкэй!
(Ганьсу) 'я вас пустить не желаю!’.* В свою очередь, отрицание мэй
при таких глаголах всегда имеет значение прошедшего времени и не
имеет значения настоящего времени в смысле момента речи.
Интересно также, что счетное дополнение при результативных
глаголах ставится перед глаголом, а не после него. Сравним:
Тайци тоу лай, U-ЯНЪ каньцзянъ Гао Шэн шоули начжэ лян
чжан минпянь (Мао Дунь. Перед рассветом)
'Подняв голову, он сразу увидел (букв, 'один-глаз увидел’), что
Гао Шэн держит в руке две визитные карточки’;
Чжан Сусу каньла та и-ЯНЬ (там же)
'Чжан Сусу посмотрела на него’, букв, 'посмотрела на него один*
глаз’.
* А. Драгунов. Исследования в области дунганской грамматики. Тр. Инет,
востоковед. АН СССР, т. XXVII, 1940, стр. 7.
Частные лексико-грамматические категории внутри глагола
119
Переходные и непереходные глаголы
§ 95.	Глаголы действия, в свою очередь, и по значению и граммати-
чески распадаются на два основных разряда — глаголы переходные и
глаголы непереходные. Первые характеризуются тем, что требуют
после себя наличия прямого дополнения,* тогда как вторые этого не
требуют, например: та кань бао 'он читает газету’, но та лайла 'он
пришел’.
В китайском языке переходные глаголы весьма тесно связаны
с дополнением. На вопрос „что он делает?" по-русски можно ответить,
например, „говорит", „пишет", „работает", „спит", „рисует" и т. п.,
тогда как по-китайски этого недостаточно, и требуется обязательное
наличие дополнения, т. е. невозможно ответить просто шо, се, узо,
шуй, чы, хуа и т. п., а надо сказать шо хуа 'говорит слова’, се цзы
'пишет иероглифы’, изо гун 'делает работу’, шуй цзяо 'спит сон’, чы
фань 'ест еду’, хуа хуар 'рисует рисунок’.
Дело в том, что дополнение в китайском языке выполняет две функ-
ции — лексическую, уточняющую значение глагольного корня, и
грамматическую, превращающую глагольную морфему из простого
наименования действия в семантически и грамматически законченное
целое, в переходный глагол. Этим, в частности, и объясняется обилие
в китайском языке глаголов с пустым объектом, который лексически
ничего нового в значение глагола не вносит и наличие которого требуется
исключительно для „оформления" глагольного корня — шуй цзяо 'спать
сон*, чы фань 'есть еду’, хуа хуар 'рисовать рисунок’ и т. п.
Что дополнение в китайском языке играет не только (а часто и не
столько) лексическую роль, но и формальную, доказывается рядом
фактов и, в частности, сопоставлением этих глаголов с непереходными
глаголами. Так, в ряде диалектов, на вопрос та гань шэмма? 'что
он делает?* можно ответить в виде законченного целого — предложе-
ния— та кань бао 'он читает газету’, но только та (цзай) цзоуЧЖЭ
он идет’, с обязательным оформлением глагола на показатель состоя-
ния, суффикс -чжэ. И обратно, можно ответить та (цзай) каньЧЖЭ
'он читает’, с обязательным оформлением глагола на суффикс -чжэ,
но та цзоу лу 'он идет (дорогу)’, без всякого морфологического
оформления глагола, поскольку глагол уже „оформлен" пустым объ-
ектом.
В повелительных предложениях оформление может быть нулевым
как у переходных, так и у непереходных глаголов, например: чы/'ешь’,
се! 'пиши’, пао! 'беги’, тин! 'слушай’.
* Под прямым дополнением мы разумеем такое дополнение, которое может быть
превращено в объект глагола-предлога ба (§§ 103, 105) и вместе с последним по-
ставлено перед основным глаголом на правах деепричастного определения, напри-
мер во ба чжэбэр шу няньваньляо *я прочитал эту книгу до конца', букв. *я, взяв
эту книгу, прочитал до конца'.
120
Глава вторая. Глагол
§ 96.	Различие между переходными и непереходными глаголами
проявляется и в структуре результативных глаголов (§ 94). Подавляю-
щее большинство морфем, служащих для качественного изменения
основной глагольной морфемы, представляет собой корни с глагольно-
непереходным или же с качественным (т. е. опять-таки непереход-
ным) содержанием, как то: чжун 'попасть в цель’, чэн 'превратиться’,
по 'разломиться’, цо 'ошибиться’, сы 'умереть’, дяо 'упасть’, тпоу
'проникнуть’, кай 'открыться’, 'отделиться’, ся 'спуститься’, чу
'выйти’, лай 'притти’; хао 'хороший’, цин 'чистый’, чжэнъ 'подлинный’,
гоу 'достаточный’, бао 'сытый’ и т. п. С этим, в свою очередь, связано
и то обстоятельство, что в ^лагольно-объектных результативных сло-
восочетаниях типа шп гэ мимбай 'сказать так, чтобы всё было ясно’
(§ 30), объект опять-таки всегда бывает выражен словами глагольно-
непереходногоили же качественного содержания.
В некоторых диалектах причастия от переходных глаголов могут
субстантивироваться, превращаться в существительные, например
(Ганьсу): чиди 'еда', хэди 'питье’, чуанъди 'одежда’ (ср. § 56). При-
частия же от непереходных глаголов, например паоды от пао 'бежать’
или лайды от лай 'приходить’, как правило, не субстантивируются;
они могут выполнять в предложении различные функции, в частности,
быть подлежащим, но от этого они существительными не становятся.
§ 97.	С различием в переходности непереходности связано также
и то обстоятельство, что оформленные на суффикс -узы производные
существительные в подавляющем большинстве образованы от переход-
ных. глаголов и обозначают конкретные, материально-осязаемые пред-
меты (§ 62): тпоуЦЗЫ 'игральная кость’ от тоу 'бросать’, цзянъЦЗЫ
'ножницы’ от цзянъ 'резать’, чжуйЦЗЫ 'шило’ от чжуй 'протыкать’, хэЦЗЫ
'коробка с крышкой’ от хэ 'закрывать’ и т. п.
Наоборот, отпредикативные имена, оформленные на суффикс -(э)р,
в подавляющем большинстве образованы либо от непереходных гла-
голов, либо от прилагательных (§§ 53, 151) и обозначают отвле-
ченные понятия, например: цзюэчжэ мэй таор 'почувствовал, что
спасения нет’ (от тао 'избегнуть чего-либо, спастись ), канъла гэ гор
'пробежал взглядом’ (от го 'проходить’), сяла гэ до бань сэр 'испу-
гался до полусмерти’ (от сы 'умереть’), тайян мао хунр 'рассветает’,
букв, 'солнце исходит краснота’ и т. п.
Глаголы направления движения
§ 98.	Внутри непереходных глаголов, в свою очередь, выделяется
небольшая, но весьма важная группа глаголов, выражающих направле-
ние движения: чу 'выйти’, цзинь 'войти’, шан 'подняться’, ся 'спуститься’,
дао 'дойти*, лай 'притти’, цюй 'уйти’ и некоторые другие.
Эти глаголы грамматически характеризуются тем, что в силу своего
результативного значения они не оформляются на показатель состоя-
Частные лексико-грамматические категории внутри глагола
12L
ния, суффикс -чжэ, но весьма легко соединимы как с результативной
глагольной морфемой -ла || -ляо 'закончить’ (чуЛа мэнъ 'вышел из две-
рей’, лайла 'пришел’), так и с глагольной морфемой -ды || -дэ 'достичь ,
например в обстоятельственных оборотах чудэ мэнъ 'выйдя из дверей’,
шандэ ганцзы 'взойдя на горный хребет’, даодэ да тпан 'дойдя до
большого зала’ и т. п.
Глаголы направления движения грамматически характеризуются,
далее, тем, что все они, как известно, могут выступать в роли мор-
фем-модификаторов как при глаголах движения (налай 'принести’, пао-
чуцюй 'выбежать’, цзоудао 'дойти’), так и при глаголах с другой
семантикой (сянЦилай 'вспомнить’, гуанъшан 'закрыть’). В послед-
нем случае некоторые из этих модификаторов (шан 'направляться
вверх*, ся |] ха 'направляться вниз’) имеют тенденцию превратиться
в видовые суффиксы, в показатели своего рода „совершенного
вида".
Сложные глаголы, в состав которых на правах модификаторов-
входят глаголы направления движения, фонетически характеризуются
тем, что всегда имеют сильное ударение на первом слоге, т. е. на
основной морфеме, например 'налай 'принести’, 'паочуцюй 'выбежать’,
гуанъшан 'закрыть’ и т. п., в отличие от результативных глаголов
вроде нянъвань 'прочесть до конца’ или хуацин 'истратить дочиста’,
в которых сильное ударение приходится, как правило, на морфему-
модификатор.
Различие между глаголами направления движения (цзинь 'войти’,
ся 'спуститься’, ци 'подняться’ и т. п.) и обычными глаголами движе-
ния (цзоу 'итти’, фэй 'лететь’, пао 'бежать’, на 'нести’ и т. п.) любо-
пытным образом отражено в диалектах Ганьсу, где глаголы первой
группы соединимы непосредственно с глагольными морфемами лэй
'приходить’ и чи 'уходить’ (§§ 99, 100): можно сказать чжинЛЭйли
'вошел’, халэйли 'спустился’, чеЛЭйли 'поднялся’ и т. п. Глаголы вто-
рой группы этого не допускают и должны быть предварительно оформ-
лены на именной (деепричастно-причастный) суффикс -ды. В этих диа-
лектах говорят: цзуди лэйли 'пришел’, букв, 'идя пришел’, фэйди
лэйли 'прилетел’, букв, 'летя пришел’, поди чи 'убежал’, букв. '*бежа
ушел’, нади чи 'унес’, букв, 'неся ушел’ и т. п.*
§ 99.	Внутри глаголов направления движения, в свою очередь, особое
место занимают глаголы -лай 'приходить’ и -цюй || -чи 'уходить’.
В качестве морфем-модификаторов они указывают на направление
действия либо в сторону говорящего (лай), либо прочь от него (цюй),
как в прямом смысле, например: налай 'принести’, нацюй 'унести’, так;
и в переносном: сянцилай 'вспомнить’, и т. п.
Ср. англ, came running, нем. kam gelaufen и т. п.
122
Глава вторая. Глагол
Приведем примеры:
Дань та шоули мэйю ган бянь, юйшы чжыдэ пушанцюй, шэнь
шоу цюй ба Сяо D'ды бяньцзы. Сяа D и шоу хучжула цзыцзиды
бянъгэнъ, и шоу е лай A-Q* ды бяньцзы (Лу Синь. Клич)
'Но так как в руке у него не было стальной плети, то он просто
ринулся вперед и, протянув руку (цюй), схватил Сяо Дэна за косу.
Сяо Дэн, одной рукой защищая основание собственной косы, другой
рукой в свою очередь схватил (лай) за косу А-Гуя’;
Лян фэн суйжанъ фуфуды чуйдун та баньбайды дуанъфа, чу-
дунды тайян цё хайшы нуаньхэды лай шай та (Лу Синь. Клич)
'Хотя холодный ветерок слегка шевелил его седые волосы, однако
совсем еще теплое солнце начала зимы согревало его’.
В этой служебной роли глаголы лай и цюй, как известно, грам-
матически характеризуются тем, что могут быть отделены от основ-
ного глагола или от другой морфемы-модификатора дополнением, напри-
мер на шуй лай 'принести воду’, дяо цзин цюйла 'упал в колодец’,
дли зависимым подлежащим, например сяци юй лайла 'пошел дождь’.*
§ 100.	В современном языке, как в разговорном, так и в особен-
ности в литературном, есть тенденция использовать глаголы лай и
цюй в качестве своего рода формальных показателей для выражения
идеи целевого перемещения (реального или только мыслимого), кото-
рое предшествует основному действию, и, в частности, использовать
эти глаголы для введения целевого „инфинитива", например:
Во чу мэнъ цюй май дяр дунси
'Я вышел из дому, чтобы кое-что купить’;
Во цзюй чжэцзи тяоле лай чжэнмин.. .
'Я привел эти несколько примеров, чтобы показать...’;
* О понятии „зависимого (или послеглагольного) подлежащего" см. мою статью
_,,О зависимых членах предложения в современном китайском языке" (Изв. АН СССР,
ОЛЯ, т. V, вып. 6, 1946, стр. 484—489).> Ж. Мюлли и другие авторы пользуются
термином „недетерминированное подлежащее", что мало удачно, так как затушевы-
вает суть дела. Основное различие между предложениями типа кэжэнь лайла 'гости
пришли’ и лайла кэжэнь ’пришли гости* заключается не в том, что в первом случае
подлежащее детерминировано, а во втором недетерминировано, но в том, что
в первом случае мы имеем дело с предложениями двучленными, отвечающими на
вопрос „кто пришел?" и т. п., а во втором случае с предложениями одночленными,
которые отвечают на вопрос „что случилось?", „что произошло?" и т. п. и употреб-
ляются прежде всего для нерасчлененной констатации того или иного факта, той
или иной реальной действительности, например: тайшан и,зочжэ чжуситуань *на
эстраде сидит президиум’.
„Зависимое подлежащее" всегда входит в состав сказуемого, характеризуется
.рядом грамматических особенностей, сближающих его с дополнением, и может быть
как недетерминированным, так и детерминированным. Последнее явствует, в част-
ности, из такого примера:
Чжэ шы2 и,зоулай та эри,зЫ, Го Фу-гуй (Дин Лии. Солнце над рекой Сан-
»гань)
В это время пришел его сын, Го Фу-гуй*.
Частные лексико-грамматические категории внутри глагола	123
Во е мэйю гунфу лай гэнъ ни до цзянла
'А кроме того, у меня нет времени, чтобы с вами дольше разго-
варивать’.
Несколько иным путем пошло служебное использование глагола
цюй || чи в провинции Ганьсу.
Постоянное употребление глагола чи в качестве морфемы-модифи-
катора (например чфучи 'выйти’), а также в словосочетаниях типа
цзву хуо чини 'итти работать’, букв, 'работать итти’, ши лянъ чини
'итти мыться’, фий чини 'итти спать’ и т. п., в диалектах Ганьсу по-
влекло за собой использование этого глагола и в другой служебной
роли, в качестве суффикса инфинитива. Именной характер этого
суффикса явствует из того, что глагол, оформленный на этот суф-
фикс, может, как и всякое имя, функционировать и в роли подлежа-
щего (§ 80), и в роли дополнения, например:
ФоЧи хо фо, цзвучи кэ нанъ(дихэн)
'Сказать-то легко, а вот сделать трудно’;
Та цзули вэйтпу канъчили
'Он вышел на улицу посмотреть’;
Чжё во канъчи, та нэн цзукэй
'С моей точки зрения, он может уже уехать’.
Глаголы давания и отнимания
§ 101.	Внутри переходных глаголов, в свою очередь, выделяется
относительно небольшая, но важная группа глаголов, которые в силу
своего лексического содержания допускают после себя двойное до-
полнение— косвенное и прямое, что и составляет их характернейшую
грамматическую особенность. Сюда относятся не только глаголы дава-
ния вроде гэй 'давать’, сун 'посылать’, но и глаголы отнимания вроде
чжай 'занимать у’, май 'покупать у’ и т. п.* Например: шуй гэй та
цянъды? 'кто это дал ему деньги?’ или та чжай во санъкуай цянъ
'он занял у меня три рубля’.
В тех случаях, когда косвенное дополнение выражено личным
местоимением, оно может быть оформлено на определительно-имен-
ной суффикс -ды и превращено в определение к прямому дополнению.
Так, рядом с гэй та цянъ 'дал ему деньги’, в диалектах возможно и
гэй тады цянъ, букв, 'дал его деньги’; рядом с чжай та цянъ 'занял
у него деньги’ возможно, в том же значении, чжай тады цянъ букв,
'занял его деньги’ и т. п. (см. также § 33).
Глаголы говорения, чувствования и помышления
§ 102.	Как и в других языках, особую группу в китайском языке
составляют так называемые глаголы говорения, чувствования и помыш-
ления: шо 'говорить’, кань 'видеть’, тин 'слышать’, чжыдао 'знать’ и т. п.
Ср. франд. lui emprunter, lui arracher и т. п.
124
Глава вторая. Глагол
Грамматически эти глаголы характеризуются тем, что могут иметь
при себе дополнение, выраженное целым предложением,^! например:
Та шо та минр лай
'Он сказал, [что] он придет завтра’.
Тот факт, что в этих случаях предложение та минр лай 'он завтра
придет’ представляет собой дополнение к глаголу шо 'говорить’, и
притом прямое дополнение, явствует из того, что в диалектах оно,
как и всякое прямое ?дополнение, может быть превращено [в объект
глагола-предлога ба и поставлено перед основным глаголом, напри-
мер:
Шюэсэн цзу ба 'та да нани лэйди, цзу нани чиди ги фола
(Ганьсу)
'Студент тогда рассказал, откуда он пришел и куда идет’, букв,
'студент тогда (взяв то, откуда пришел, и то, куда идет) — рассказал’.
Поскольку, однако, в предложениях этого рода логически наиболее
важным является не акт говорения или чувствования как таковой,
а содержание этого акта, постольку в современном языке, как мы
видели (§ 88), есть тенденция в этих случаях унифицировать логиче-
ское и грамматическое сказуемое. Отсюда при этих глаголах столь
типичные для современного языка синтаксические конструкции, как:
Во дасуаньчжэ ШЫ та лайла
'Я полагаю, он приехал’, букв. '.. .есть он приехал’;
Во сылянди та минр лэйни
'Я думаю, он придет завтра’, букв, 'то, что я думаю. .
И, наконец, гибридное.. .-ды + шы.. . :
Жэнъ минминды ШЫ цзяо лаоху гэй чыла
'Люди поняли, что он был съеден тигром’, букв, 'то, что люди
поняли, есть... ’.
Во всех этих случаях и шы, и -ды, и -ды шы.. . выполняют одну и ту
же функцию — они выделяют, подчеркивают предикат высказывания,
т. е. то новое, что сообщается о субъекте высказывания.
Г лаголы-предлоги
§ 103.	Наконец, особое место внутри категории глагола занимают
такие глаголы, которые могут употребляться в двух функциях — зна-
менательной и служебной, в роли глагола-предлога.
Для современного китайского языка характерна тенденция пол-
ностью превратить некоторые глаголы этого типа в служебные слова,
в предлоги. Можно наметить два основных этапа этого процесса.
Первый этап. Глагол употребляется и в знаменательной и
в служебной роли. В знаменательной роли он сохраняет свою тональ-
ность и, что очень важно, может быть морфологически оформлен,
ничем в этом отношении не отличаясь от обычных глаголов. Таковы,
например, глаголы юн4 и дао4: можно сказать во юн*ды дунси 'вещи,
Частные лексико-грамматические категории внутри глагола
125
которыми я пользуюсь’, букв, 'мною употребляемые вещи’, дао4ла
Бэйцзин 'доехали до Пекина’. В служебной роли эти глаголы лишены
индивидуального тона и не могут быть морфологически оформлены.
Знаменательная и служебная функции этих глаголов ('употреблять’ и
показатель орудия действия, 'дойти до’ и предлог 'до’ и т. п.) семан-
тически весьма близки, и их смысловое единство прекрасно осознается
говорящими. Сравним, например, два синонимичных предложения, озна-
чающих 'ударил его рукой’:
На2чжэ шоу2 да2 та (букв. 'Пользуясь рукой, ударил его’) и
На шоу2 да2 та (букв. 'Посредством руки ударил его’).
В этом отношении интересен глагол цзай4. В современном языке
он имеет два основных значения: 'быть в живых, существовать’ и
''находиться в. . пребывать в. ..’. В первом своем значении глагол цзай
представляет собой знаменательное слово — он имеет свою тональность
и допускает морфологическое оформление, например: (руму хай
цзай4ЧЖЭ 'родители еще живы’, букв, 'здравствуют’ или та цзай4ды
шыхоу 'когда он был жив’, букв, '[в] его здравствования время’. Во
втором своем значении цзай представляет собой полузнаменательный
глагол, сохраняет свою тональность, но уже не допускает морфологи-
ческого оформления: можно сказать та цзай1 Бэйцзин 'он (находится)
в Пекине’, но невозможно сказать, например, *та цзайла Бэйцзин ла.
Рядом с полузнаменательным глаголом цзай4 в современном языке
мы находим и его служебный вариант — глагол-предлог цзай, кото-
рый не только не допускает морфологического оформления, но и лишен
своего индивидуального тона; сравним, например, та цзай4 Бэйцзин
'он находится в Пекине’ и та чжу цзай Бэйцзин 'он проживает
в Пекине’, букв, 'он живет, находясь-в Пекине’; больше того, в этой
своей служебной роли глагол цзай в ряде диалектов претерпел изме-
нения и в своем согласном составе и произносится не цзай, а дай.
Соответственно изменилось и значение глагола-предлога цзай — он
имеет не только значение '(находиться) в’ или 'на’ в смысле 'где’, но,
в зависимости от содержания основного глагола, также и в смысле
'куда’, например:
Ба чжэсе дунси фан цзай чжоцзышан
'Положи эти вещи на стол’, букв, 'взяв эти вещи, положи на
стол-на’.
Расширение смыслового объема глагола-предлога цзай еще дальше
пошло в диалектах провинций Жэхэ и Хэбэй. Там этот предлог
значит не только 'в, на’ в смысле 'где’ и 'куда’, но имеет также зна-
чение 'из’, совпадая в этой функции с предлогом да 'из’, например:
Та шы ЦЗай ( || дай || да) нали лайды?
'Откуда же он приехал?’.
Второй этап. Глагол полностью перешел в разряд служебных
слов, предлогов. Он не допускает морфологического оформления, не
имеет, как правило, индивидуального тона и нередко претерпевает
126
Глава вторая. Глагол
изменения в своем согласном и гласном составе; так, предлог-показа-
тель прямого объекта ба, генетически связанный с глаголом ба 'взять,
брать’, в некоторых диалектах провинции Шаньдун произносится [та],
а в диалектах провинции Шэньси то [1?а], то [Ьо], в зависимости от
гласного состава следующего слова: говорят [1?а Га], но vo].
Смысловой объем этого глагола-предлога также расширен: это
явствует из того, что можно сказать не только, например, ба чжэсе
дунси налай 'принеси эти вещи’, букв, 'взяв эти вещи, принеси*, но
также и та ба тоу, дяньла идянъ 'он кивнул головой’, букв, 'он, взяв
голову, кивнул одно-кивание’.
§ 104.	Процесс образования предлогов идет в китайском языке не
только по линии превращения знаменательного слова в служебное, но
также и путем обособления служебной функции слова от знаменатель-
ной, с последующим образованием, рядом со знаменательным, также
и самостоятельного служебного слова.
В этом отношении интересен глагол гэй || ги 'давать’. В литератур-
ном языке, равно как и в диалектах типа Жэхэ или Хэбэй, этот гла-
гол употребляется и в знаменательной и в служебной функциях, в каче-
стве показателя косвенного объекта (в значении как dativus commodir
так и incommodi). Смысловое единство служебной и знаменательной
функций глагола гэй прекрасно осознается говорящими. В диалектах
типа Ганьсу и Шэньси это единство нарушено и мы имеем дело уже
не с двумя функциями одного и того же слова, а с двумя различными,
лишь генетически связанными словами — предлогом и глаголом. Дока-
зывается это тем, что в диалектах Ганьсу и Шэньси в одном и том
же предложении можно одновременно употребить и предлог ги, и гла-
гол ги, что в других диалектах сделать невозможно. Больше того,
в диалектах Ганьсу глагол может одновременно иметь при себе и
морфему-модификатор ги, показывающую, что действие совершается
в пользу кого-то, и также представляющую собою полуслужебное
производное глагола ги 'давать’. Иначе говоря, предложение может
одновременно содержать целых три ги, например:
Ги та гигили
'Дал ему’, букв, 'ему дал [в его пользу]’.
§ 105.	Группа глаголов-предлогов, в свою очередь, распадается на
два основных разряда. В один разряд входят глаголы-предлоги, выра-
жающие те или иные пространственные и временные отношения, напри-
мер цзай || дай, да, цун, дао, ван и т. п.; в другой же разряд входят
глаголы-предлоги, которые не выражают этих отношений, например
ба, гэй, цзяо, бэй, хэ и т. п. Формальная разница между ними заклю-
чается, как известно, в том, что глаголы-предлоги первого типа могут
сочетаться с существительными-послелогами (§ 46), а глаголы-предлоги
второго типа — не могут.
Модально-временная система
127
Глаголы-предлоги обоих типов характеризуются также и рядом
индивидуальных смысловых и грамматических особенностей, рассмотре-
ние которых выходит, однако, за пределы настоящей книги. Мы огра-
ничимся здесь лишь указанием, что в современном языке имеется
тенденция использовать глаголы гэй и бэй не только в роли предло-
гов, но также и в роли глагольных префиксов с залоговым значением,
а глагол цзай || дай 'находиться в’ использовать не только в каче-
стве предлога, но и в роли формального показателя категории вре-
мени — настоящего относительного или настоящего в смысле момента
речи. На этом использовании глагола цзай мы еще остановимся ниже
(§ 141).
МОДАЛЬНО-ВРЕМЕННАЯ СИСТЕМА
§ 106.	Рассматривая категорию предметности, мы констатировали,,
что существительные в китайском языке, взятые сами по себе, не обо-
значают отдельных индивидуальных предметов, а обозначают предмет
вообще, предмет, взятый как класс, вроде „домашняя птица", „красная
рыба" (§ 16).
Аналогично обстоит дело и с глаголами в китайском языке. Взятая
сама по себе, глагольная морфема не содержит никаких указаний ни
на время, ни на залог, ни на вид и не имеет финитного характера.
Вот почему глагол в китайском языке должен быть соответствующим
образом оформлен, чтобы функционировать как финитное сказуемое
в законченном предложении. Оформление это не обязательно морфо-
логическое, а может быть и лексико-синтаксическим — например допол-
нение при переходных глаголах—и даже нулевым — в повелительных
предложениях.
В тех диалектах, где сказуемое, выраженное глаголом, требует
обязательного морфологического оформления, формальная роль допол-
нения, естественно, отходит на второй план. На вопрос та цзву са-
чжэни? (Шэньси) 'что он делает?’ в этих диалектах нельзя ответить
в виде законченного целого — предложения — та кань бо 'он читает
газету’, а можно сказать только та кань бочжэни 'он читает газету’,
та каньЧЖЭни 'он читает’, подобно тому как говорят та цзуЧЖЭни
'он идет’ и т. п. (§ 133).
Роль „оформления" может играть не только всё то, что стоит
после глагольной морфемы, но и то, что стоит перед ней. На
вопрос ни иунцянь бу шы чоу яньды-ма? 'ну, а прежде разве вы
никогда не курили?’ (чоу янь 'курить табак’) можно ответить цунцянь
е бу чоу 'раньше я тоже не курил’, где глагол не имеет при
себе дополнения, но „оформлен" наречием е 'также’ и отрицанием
бу 'не’.
Роль отрицания бу как оформителя глагольного сказуемого в свою
очередь отчетливо выступает в тех диалектах, где глагольное сказуе—
128
Г лава вторая. Глагал
мое всегда морфологически оформлено (Ганьсу): говорят во чы янъНи
'я курю’ (имею эту привычку), но во бу чы янь 'я не курю’ (не имею
этой привычки) (§ 110).
Аналогично обстоит дело и в таком примере из литературного
языка:
A-Q юйшы пела шыкуай, ИМЯНЬ цзоу, имянь чы, эрце сяндао,
чжэли е мэйю дунси сюнь, бу жу цзинь чэн цюй... (Лу Синь. Клич).
'А-Гуй тогда побросал камни и пошел, поедая на ходу [репу] (букв,
одновременно шел, одновременно ел’) и размышляя, что делать ему
здесь больше нечего и что лучше перебраться в город’.
„Оформление" глагола в этом случае выражено наличием слов
имянь... имянь... 'с одной стороны..., с другой стороны. .
и... и.. . ’.
Формальная роль таких частиц весьма отчетливо выступает в диа-
лектах Ганьсу. Так, в этих диалектах говорят та гошинни 'он радуется’
или та хэйпани 'он боится’ с обязательным оформлением сказуе-
мого на суффикс -ни; однако в предложении цзуди, та Ю хэйпа,
Ю гошин 'идя, он одновременно и побаивался, и радовался’ отсут-
ствует суффиксальное оформление глагола, поскольку налицо оформ-
ление префиксальное, в виде ю... ю... 'и... и. ..’, 'то.. ., то...’.
Такие фразы, как та маньманьды цзоу 'он медленно идет’, та
ЦЗЮ цзоу 'он сейчас пойдет’, та цзоула 'он ушел’, та цзоуцзинь
лигуй 'он подошел к шкафу’, цзоу! 'иди!’, представляют собой
законченные целые, являются предложениями. Наоборот, сказать
в виде законченного целого, предложения, просто та цзоу 'он
идет’, в современном разговорном языке возможно разве что при
ответе на альтернативный вопрос та цзоу бу цзоу? 'он пойдет или
нет?’. Однако вполне возможно сказать, например, во кань та цзоу
’я вижу, (что) он идет’, поскольку та цзоу выступает здесь не в роли
самостоятельного предложения, а как часть более сложного выска-
зывания, как дополнение к глаголу кань 'смотреть’.
На этом фоне и складывается в современном языке обязательное
морфологическое оформление глагольного сказуемого и выкристалли-
зовывается система глагольных времен. К рассмотрению этого мы сей-
час и переходим.
Категория времени
§ 107.	Категория времени в современном китайском языке образует
две системы: систему прошедших времен и систему „прошедшее—
настоящее—будущее".
При этом, как видно из таблицы на стр. 129, морфема ла (или,
вернее, две омонимичных морфемы) оказывается тем средоточием,
в котором система модальных частиц, перерастающая в систему вре-
мен „прошедшее—настоящее—будущее", перекрещивается с системой
прошедших времен видового характера.
Модально-временная система
129
Система 1 прошедших 1 времен ф			
	-чжэни	-ни	Модальная система, перерастающая в систему времен
-го			
-ды			
-лай(чжэ) •			
Суффиксы -ла, -го и -лай(чжэ)
§ 108.	Система прошедших времен выражается суффиксами -ла, -го
и (не во всех диалектах) -ды и -лай(чжэ). Внутри этой системы цен-
тральное место принадлежит суффиксам -ла и -го, на которых мы
прежде всего и остановимся.
Глагольные суффиксы -ла и -го формально характеризуются тем,
что присоединяются непосредственно к глагольному корню. Первый из
них выражает прошедшее завершенное, законченное, например:
Во лайла
'Я приехал’;
Чжан Лаосанъ сыла
гЧжан Лаосань умер’;
Во дэнла ни лянгэ чжунтпоу
'Я прождал вас два часа’.
Присущее этому суффиксу значение завершенности, законченности
действия особенно четко проявляется в тех случаях, когда речь идет
о действии, которое должно совершиться до наступления какого-либо
другого действия (прошедшее в будущем), например:
Лай, лай, лай, вомынъ чыла фанъ, цзай пганъ ба!
'Ну идем, идем, вот пообедаем (-ла), тогда и продолжим разговор’.
Та даинла, во цзю дайн
'Если он согласится, то и я, конечно, соглашусь’.
Суффикс -го выражает, наоборот, прошедшее незавершенное, неза-
конченное, допускающее возможность повторения; он указывает, что
действие какое-то число раз имело место в неопределенном или отда-
ленном прошлом, и не допускает перемещения в план будущего,
например:
130
Глава вторая. Глагол
— Ни цюйго Шанхай-ма?—Цюйго и-цы
*—Вы когда-нибудь бывали в Шанхае?—-Раз был’;
На нюйцзы во е цзяньго и-лян цы
'Эту девушку я также раз или два видел’;
— Ни сяо шыхоу ду2О Сышу-ма?—Ду20ды
‘—Ты в детстве читал Четверокнижие? — Конечно, читал’.*
Различие между суффиксами -ла и -го проявляется и в отрицатель-
ных конструкциях. При цюйла 'ушел, уехал’ говорят мэй цюй 'не
ушел, не уехал’; однако при цюйго '(когда-то) там был, бывал’, говорят
МЭй цюйго со значением 'никогда там не был, не бывал’.**
Соотношение это можно представить в следующем виде:
Положительная форма	. . .-ла	. . .-го
Отрицательная форма	мэй . . .	мэй .. .-го
Исторически суффиксы -го и -ла связаны с глаголами го 'пройти,
миновать’ и ляо ‘закончить, окончить’.
Видовая подоснова суффикса -го явствует из следующего. Каждый
результативный глагол в китайском языке имеет параллельную форму
потенциального наклонения (§ 94): рядом с канъЦЗЯНЬ 'увидеть’, букв,
‘смотреть + осознать’, мы имеем каньдэцзянь 'быть в состоянии уви-
деть’, букв, 'смотреть + быть в состоянии + осознать’. Однако рядом
с каньдэгО 'можно посмотреть’ (в смысле 'стоит этого, заслуживает
* В силу своего значения суффикс -го употребляется главным образом с гла-
голами и мало совместим с прилагательными. Последнее имеет место в редчайших
случаях, в особо благоприятных контекстовых условиях, например в такой фразе,
как цюйнянъ и тянь е мэй. лэнго ’прошлый год и дня не было холодного*.
Аналогично обстоит дело и с суффиксом -ла. В таких случаях, как тяньци
лэн ла ’погода стала холодная*, содержится не глагольный суффикс -ла, а модаль-
ная частица ла, которая имеет совсем иное, противопоставительное значение (§ 144).
** Отметим, что в современном литературном языке есть тенденция использо-
вать суффикс -ю, подобно суффиксу -ла, для выражения прошедшего результативного
времени. В этом отношении показателен следующий пример, где первый глагол во
фразе оформлен на суффикс -ла, второй и третий глаголы — на суффикс -го и, нако-
нец, четвертый и пятый глаголы снойа оформлены на суффикс -ла:
...кань та шала дошао жэнь? даго дошао жэнь? бисыго дошао жэнь? эиюнла
дошао жэнь? бицзоуЛа дошао жэнь?
*. . .подсчитай-ка, сколько народу они [гоминдановцы] убили, скольких избили,
сколько человек довели до самоубийства, скольких разорили своими вымогатель-
ствами, е скольких они принудили покинуть деревню?’ (Чжао Шу-ли. Перемены
в Лицзя-чжуане).
На это использование суффикса -го мое внимание любезно обратил Н. Н. Ко-
ротков.
Модально-времецная система
131
этого’, букв, 'смотреть + быть в состоянии + пройти’), нет соответствую-
щей не-потенциальной конструкции, т. е. *канъ20, поскольку морфема
-го в этом случае свою знаменательность утратила и превратилась
в показатель прошедшего незавершенного времени.
Не вызывает сомнения и видовое происхождение суффикса
-ла f || -ли). Связь его с морфемой-модификатором -ляо (^\-лё) 'за-
кончить’ проявляется хотя бы в том, что суффикс -ла (Ц-ли) нередко,
в особенности при глаголах с дополнением, произносится в своей
полной нередуцированной форме, т. е. -ляо ( |] -лё). Так, рядом с чыла
фанъ 'поел (еду)’ можно услышать в том же значении и чыЛЯО
фанъ.
Видовое происхождение суффикса -ла f||-AuJ, параллелизм между
ним и морфемами-модификаторами хорошо проявляются в сложном
целом — во фразе, например в таком случае:
Омэ челэй, ба йишач чуанъШ2Н, ба лянъ, базы, шу шиЛМ, ба ца
хэЛО,, цзули шюэтаннили (Ганьсу)
'Омэ встал, оделся, умылся, попил чаю и пошел в школу’.
Как явствует из этого примера, суффикс -ли (Ц-ла) при глаголах
ши 'мыться’, хэ 'пить’, цэу 'пойти’ выполняет ту же грамматическую
роль, что и морфэмы-модификаторы -лэй и -шан при глаголах че
'вставать’ и чуанъ 'одеваться’: и те и другие выражают завершенность,
законченность действия с тем отличием, что суффикс -ли (|| -ла)
никакого лексического значения в себе не содержит, тогда как в мор-
фемах -лэй и -шан лексическое содержание, хотя и в ослабленном
виде, но все же имеется налицо.
Кроме того, в китайском языке существует и особая (деепри-
частная форма на -ды для выражения прошедшего времени, о которой
см. §§ 79 и 116—119.
§ 109. Несколько особое место в системе прошедших времен зани-
мает суффикс -лай(чжэ). Исторически он, повидимому, связан с мор-
фемой-модификатором лай 'приходить’ и поэтому не обязательно стоит
непосредственно после глагола, а может быть отделен от последнего
дополнением или так называемым зависимым подлежащим (§ 99).
Например:
Во цзинътянь каньцзянъ Ван тунчжы лайчжэ
'Я сегодня виделся с товарищем Ваном’.
Происхождением этого суффикса определяется его грамматическое
значение. В отличие от суффикса -го, который относит действие
к отдаленному или неопределенному прошлому, суффикс -лай(чжэ)
употребляется там, где действие отнесено к недавнему прошлому.
Например:
Во цзор ю чу чэн лайчжэ
'Я вчера также выезжал за город’;
— Фанцай во чэнла ицзинъ жоу> гэдао чжоцзышан, цзэмма
132
Глава вторая. Глагол
мэйю ла ни? -Ай-я! Бачэн жан гоу чыла, во кань чжэ гоу шан
у лайчжэ
'— Я только что купил фунт мяса и положил на стол, куда же оно
девалось? —Ай-яй! Наверно, съела собака, я только что видел, как
она входила в комнату’;
Ни тинцзянь та шуймэнчжун шохуа лайчжэ ма?
'Ты слышал, как он [сейчас] во сне разговаривал?’.
Суффикс -лай(чжэ) противостоит суффиксу -го еще и в другом
отношении: он также может относиться к отдаленному или неопре-
деленному прошлому, но, в отличие от суффикса -го, относит
к отдаленному прошлому не действие, а состояние, и в этом
своем значении может оформлять сказуемое, выраженное не только
глаголом, но и другими частями речи. Приведем несколько
примеров:
Цзаосянъ мэнгу бин ду ю ичжан гун лай (Жэхэ)
'В прежнее время монгольские солдаты все были вооружены лу-
ками’ (букв, 'у всех имелось по луку’);
Цитоу чжэ инъцзы жэнъузя бу шао лайчжэ (Жэхэ)
'Вначале людей в этой деревне было не мало’;
На эр нянь, ни гань шэмма лай? — Гэй жэньцзя кань ню лай
(Шаньдун)
'— Ну, а те два года ты чем занимался? — Работал пасту-
хом’.
Использование суффикса -лай(чжэ) в качестве показателя недавнего
прошлого ограничено небольшим кругом диалектов. В диалектах
Ганьсу суффикс этот (в форме -лэй) употребляется исключительно
там, где дело идет об отнесении к прошлому не действия, а состоя-
ния, и обычен в различного рода повествованиях о прошлом, в биогра-
фиях, фольклоре и т. п. Суффикс -лэй в диалектах Ганьсу возможен
при сказуемом, выраженном любой частью речи; важно, однако, отме-
тить, что, поскольку дело идет не о действии, а о состоянии, глаголы
действия (§ 92) должны быть предварительно оформлены на аттрибу-
тивно-именной суффикс -ди.
Приведем несколько примеров.
1.	Сказуемое выражено глаголом не-действия:
Нэхур ю йигэ лопэр лэй* тэй лодихэн
'Некогда жила-была (букв, 'имелась’) одна старуха, старая-пре-
старая’.
2.	Сказуемое выражено оформленным на суффикс -ди глаголом
действия:
Та йинянъ-сычжи нянь фу ди лэй
'Раньше он круглый год учился (был занят учебой)’.
3.	Сказуемое выражено предметным словосочетанием:
Саньшы нянь цзычанъ^ восы йигэ няньчин шёхозы лэй
'Тридцать лет тому назад я был молодым подмастерьем’.
Модально-временная система
133
Отрицания бу и МЭй (|| лго || му)
§ 110. Переходим теперь к системе „прошедшее —настоящее—буду-
щее“.
В отрицательных предложениях эта система выражается при по-
мощи отрицаний бу 'не’ и мэй(ю) 'не (имеется)3 и оказывает боль-
шое организующее влияние на образование аналогичной системы
и в положительных конструкциях. Грамматическая роль отрицаний
как префиксов глагольного сказуемого особенно отчетливо прояв-
ляется, естественно, в тех диалектах, в которых сказуемое, выражен-
ное глаголом, требует обязательного морфологического оформления.
Отрицания-префиксы играют ту же грамматическую роль, что и суф-
фиксы в положительных конструкциях, — они превращают неоформлен-
ную глагольную морфему из наименования действия в морфологически
законченное целое, в финитное сказуемое. Так, в диалектах провинции
Ганьсу в виде законченного целого можно сказать бу цзу 'не пойдет’,
цзуНи 'пойдет’, МО лэй 'не пришел’, лэйли 'пришел’, но никак не
просто *цзу или *лэй.
Отрицание бу 'не’ употребляется либо в настояще-будущем вре-
мени, либо же в будущем. В первом случае дело идет об отрицании
обычности действия; во втором же случае к значению будущего часто
присоединяется модальный оттенок нежелания произвести данное дей-
ствие. Предложение во бу чоу янь в зависимости от контекста может
значить или 'я не курю’ (не имею этой привычки), или же 'я не буду
курить’, 'не хочу курить’; та бу цзоу может значить и 'он не ходит’
(например о малолетнем ребенке), и 'он не пойдет’, 'не хочет пойти’.
Наоборот, отрицание мэй (в диалектах л<о, му) употребляется либо
в прошедшем времени, либо же в настоящем в смысле момента речи.*
В последнем случае сказуемое либо должно быть оформлено на пока-
затель состояния, суффикс -чжэ (в диалектах -ди, см. § 133), либо же
(если в состав сказуемого входит дополнение или зависимое подлежа-
щее) на модальную частицу на || ни. Приведем примеры:
Та МЭй лай
'Он не пришел’;
Во мэй канъцзямь
'Я не видел’;
Во мэй нянь илу
'Я не учился’;
Та сяньцзай цзай каншан танчжэ мэй танЧЖЭ?
'Он сейчас лежит на лежанке или нет?';
Во дао та цзяли цюй, та мэй нянь шу на
'Когда я к нему пришел, он [в тот момент] не занимался’, букв.
'.. .не читал книгу’.
* См. статью: W. Simon. Zur Bildung dor antithetischen Doppelfrage im Neu-
hochchinesischen. Sinica, VIII (1933), вып. 5/6, стр. 218.
134
Глава, вторая. Глагол
Эти соотношения между отрицаниями бу и мэй могут быть пред-
ставлены в следующей табличке:
Прошедшее	Настоящее		Будущее
	момент речи	обычность	
мэй .. .	мэй .. -чжэ мэй	ни	бу...	бу...
В положительных конструкциях отрицанию мэй соответствует суф-
фикс -ла, отрицанию мэй ..,-чжэ — суффикс состояния -чжэ плюс
модальная частица ни (в некоторых диалектах суффикс -чжэни) и, на-
конец, отрицанию бу в одних диалектах соответствует морфологически
неоформленный глагол, а в других диалектах суффикс -ни. Приведем
примеры:
— Та лайла мэй лай?—Лайла
'—Он пришел или нет? — Пришел’;
— Мэнь сочжэ мэй сочжэ?—Мэнь сочжэ ни
'Дверь закрыта или нет? — Дверь закрыта’;
— Ни чоу янь ма?—Во бу чоу
'— Вы курите? — Я не курю’;
— Ни цюй бу цюй? —Во цюй(ни)
'— Вы пойдете или нет? — Я пойду’.
С этим связан ряд частных расхождений между этими отрица-
ниями.
Отрицание мэй не допускает перемещения действия в план будущего,
тогда как при отрицании бу перемещение в план прошлого вполне
обычно, например:
Та бу шо „шы“, е мэй шо „бу шы“ (Мао Дунь. Перед рас-
светом)
'Он не хотел сказать „да", но не сказал и „нет"’;*
— Ни кэ бу чоу янь на?—Сесе, во бу чоу. — Ни цунцянь бу
шы чоу яньды ма?—Цунцянь е бу чоу
'— Так вы не курите?—Спасибо, не курю. — А раньше вы
разве никогда не курили? — Нет, раньше я также не курил’.
Отрицание бу, в силу своего значения (обычность действия), при
результативных глаголах (§ 94) всегда имеет модальное значение. Оно
либо инкорпорируется в глагол и выражает тогда невозможность
довести действие до тех или иных результатов (каньбуцзянь 'не быть
* В русском переводе этого романа мы находим: „Он не ответил ни да, ни иет“,
что не вполне адекватно подлиннику.
Модально-временная система
135
в состоянии увидеть’), либо же, что бывает реже, ставится перед
результативным глаголом и опять-таки имеет модальное значение
нежелания произвести данное действие* (§ 94). Сравним: шобусяцюй
'не быть в состоянии продолжать говорить’ и бу шосяцюй 'не желать
говорить дальше’.
Наоборот, отрицание л<эй, поскольку оно не содержит в своем значе-
нии элементов отрицания длительности действия, обычно при резуль-
тативных глаголах: мэй налай 'не принес’, мэй сеъиан 'не написал’
и т. п.
Отрицание мэй, в свою очередь, несовместимо или мало совместимо
с такими глаголами, которые в силу своего значения (не-действие) не
допускают ограничения их моментом речи и, следовательно, не допу-
скают оформления на суффикс -чжэ (§§ 128, 138).
Расхождение между отрицаниями бу и мэй этим не ограничивается.
В отличие от отрицания мэй, отрицание бу входит в две системы
противопоставлений — по линии временной бу соотносительно с мэй,
по линии же модальной оно соотносительно с целой серией полузна-
менательных модальных наречий типа цзю 'тотчас’, уай 'тогда только’,
хай 'еще’, е 'также’ и т. п. Подобно бу, все наречия этого типа, как
мы увидим ниже (§ 198), выполняют в предложении двойную роль —
и смысловую, и грамматическую: неоформленный глагол они превра-
щают в морфологически законченное целое, в финитное сказуемое.
Соотношение это можно представить в следующем виде.
§ ХИ. С этим связано и формальное расхождение между отрица-
ниями бу и мэй. Отрицание мэй употребляется в двух вариантах,
равноценных по значению, — кратком мэй и полном — мэйю, букв,
'не имеется’, тогда как у отрицания бу второго варианта нет, поскольку
оно в современном языке с глаголом ю не употребляется (нельзя ска-
зать бу ю **); таким образом, говорят мэй лай и мэйю лай, но только
* См. мою монографию „Исследования в области дунганской грамматики*
(Тр. Инет, востоковед. АН СССР, т. XXVII, 1940, стр. 7).
** Это возможно, однако, как в диалектах, так и в байхуа, в альтернативной
конструкции ю-бу-ю ’есть или нет’, букв, ’имеется-не-имеется’ (ср. § 35).
136
Глава вторая. Глагол
бу лай. Полный вариант (мэйю) обязателен, как известно, в конце
альтернативного вопроса: говорят ни чжыдао бу (чжыдао)? 'Ты
знаешь или нет?’, но только та лайла мэйю? 'он пришел или нет?’
или мэнъ сочжэ мэйю ? 'дверь закрыта или нет?’.
В диалектах Ганьсу отрицание мэйю в конце альтернативного
вопроса оформляется различно, в зависимости от того, идет ли дело
о прошедшем времени, или же о настоящем в смысле момента речи.
В первом случае говорят мою, во втором же случае мэди (невиди-
мому, из мо + ю + ди < мо + ю + чжэ), например:
Та лэйли МОЮ?
Юн приехал или нет?’;
— Юй чжыхур хадини ма мэди?— Мэди
'—Дождь сейчас идет или нет? — Нет’.
Рядом с мэди в ответах на вопрос возможна и форма моюди
(мо + ю + чжэ), но со значением 'еще нет’, например:
— Ни да хань мо хуэйлэйни? — Моюди
'—Твой отец еще не приехал? — Нет еще’.
Модальные частицы
§ 112. В положительных конструкциях система „прошедшее на-
стоящее ~~ будущее" находит себе морфологическое выражение далеко
не во всех северных диалектах. В тех из них (Ганьсу и Шэньси), где
это имеет место, эта система выражается суффиксами сказуемого
-ли || -ла ~ -дини ( || -чжэни) ~ ни. В основе ее лежат модальные час-
тицы, ла н ни.
Эти модальные частицы, формально характеризующиеся тем, что
ставятся всегда в конце группы сказуемого (отсюда термин „фразовое
ла"), играют исключительно важную роль в китайской грамматической
системе и в первую очередь — в категории предикатива. На базе этих
модальных частиц, суффикса состояния -чжэ и системы прошедших
времен (-ла, -го, -лайчжэ) — под влиянием соответствующих различий
в отрицательных конструкциях — выкристаллизовываются, а в некото-
рых диалектах (Ганьсу, Шэньси) уже выкристаллизовались морфо-
логически оформленные категории прошедшего, настоящего и буду-
щего времени. В свою очередь морфемы ла и ни утрачивают свой
модальный характер и из частиц превращаются в этих диалектах
в морфологические показатели предикативно выраженного действия
или состояния предмета.
Частица ла
$ 113. Модальная частица ла употребляется, как известно, в тех
случаях, когда говорящий желает подчеркнуть, что то или иное дей-
ствие или состояние (рассматриваемое как новое потому, что оно
раньше не имело места или на него до этого не обращалось внимания.
Модально-временная система
137
или же наступление его не предвиделось) либо уже налицо в момент
речи, либо же будет налицо в ближайшем, достоверном будущем
и поэтому может рассматриваться как уже реализованное.* В модально-
временном плане эта частица подчеркивает достижение известной
точки на линии времени (ср. § 120) и имеет, следовательно, перфектное
значение: „к данному моменту уже произошло или непременно про-
изойдет то-то и то-то“, и поэтому эту частицу можно было бы назвать
модальным показателем настояще-прошедшего времени. Приведем при-
меры:
Цзяоюань тунчжы, ни цзоу ла? Цзай цзянь, цзай цзянь
’Товарищ преподаватель, вы уже уходите? До свиданья, до свиданья!’;
Ся юй ла!
’Уже пошел дождь!'=’Дождь уже идет’;
Во дан ни цзиньтянъ бу лай ла
’Я думал, что вы сегодня уже не придете’;
Во вэныо сюдо жэнь ла, тамынь ду шы чжэян шо
’Я спрашивал уже многих, все говорят одно и то же’;
Та хуэй шо лян цзюй чжунго хуа ла
’Он уже научился немного говорить по-китайски’.
§ 114. Поскольку ла модальная частица и -ла суффикс прошед-
шего (результативного) времени в современном китайском языке омо-
нимичны,** встает вопрос о том, всегда ли можно их формально от-
граничить друг от друга и нет ли случаев, когда дело решается исклю-
чительно контекстом.
1.	В тех случаях, когда сказуемое выражено не глаголом, а дру-
гими частями речи — прилагательными (§ 144), числительно-предмет-
ными словосочетаниями (§ 178) и существительными (§ 73), морфема
ла всегда имеет модальное, а не результативное значение, например:
та хао ла ’ему стало лучше’, ’он уже поправился’; та эршы-у суй ла
’ему уже 25 лет’, та шы лаожэнъ ла ’он уже старик’ и т. п.
2.	Аналогично обстоит дело и при глаголах не-действия, например
та хуэй шо чжунго хуа ла ’он уже умеет говорить по-китайски
(§ 91).
3.	В тех случаях, когда сказуемое, выраженное глаголом действия,
уже имеет префиксальное или суффиксальное оформление в виде
* Ср. русское „Ну, я пошел!**.
** Модальной (фразовой) частице ла в древнекитайском языке и в современном
вэнъянь соответствует, как известно, модальная частица и, а результативному (гла-
гольному) -ла соответствий в древнекитайском языке нет. О значении частицы и
см. статью: W. Simon. Die Bedeutung der Finalpartikel	MSOS, 1934,
т. XXXVII, 1, стр. 143—168. Статья эта интересна тонко подмеченными деталями, но
с ее основными выводами трудно согласиться, так как Зимон не учел того, что
в древнекитайской грамматической системе частица и примерно так относилась
к частице е, как в современном языке частица ла относится к частице ни.
138
Глава вторая. Глагол
отрицаний или же суффикса -го (§ 108), морфема ла всегда имеет
модальное значение и относится не к глаголу как таковому, а к ска-
зуемому в целом. Сравним: мэйю 'нет’, 'не имеется’ и мэйю ла 'больше
нет’, 'уже больше нет’, т. е. это не мэй* юла, а мэйю + ла, не
'не + заимел(ось)’, а 'за + неимел(ось)’; чыго '(когда-то) ел’ и чыго Ла
'уже (когда-то) ел’.
4.	В тех случаях, когда сказуемое выражено глаголом с дополне-
нием или с зависимым подлежащим, морфема ла имеет модальное зна-
чение, если она стоит после дополнения или зависимого подлежащего,
т. е. оформляет группу сказуемого в целом (фразовое ла), и резуль-
тативное значение, если она оформляет глагол как таковой, присоеди-
няясь к нему непосредственно (глагольное -ла). Сравним: та чы фанъ
Ла мэйю? 'он уже поел или нет?’ и тпа чыла фанъ 'он поел’.
Наряду с предложениями, где представлен либо тот, либо другой из
омонимов, встречаются и такие, которые имеют значение и результа-
тивное, и модальное и соответственно содержат два разных ла, гла
гольное и фразовое: чыла фанъ ла '(уже) поел’. Как мы увидим ниже
(§ 115), в современных диалектах есть тенденция использовать кон-
струкцию с одним -ла, глагольным, только в составе сложного целого,
в качестве своего рода результативного деепричастия (та ЧЫЛа фанъ,
цзю изоула 'он поел и тотчас ушел’, букв, 'он, поев, тотчас ушел’),
а конструкцию с двойным ла (глагольным и фразовым) — в качестве
финитного сказуемого, в законченном предложении.
5.	Наконец, в тех случаях, когда сказуемое выражено неоформлен-
ным непереходным глаголом, временное или модальное значение мор-
фемы -ла определяется исключительно контекстом. Сравним, например,
спокойный вопрос:
— Та лайла мэйю?—Мэй лай
'— Он пришел или нет? — Нет’
и эмоционально окрашенное восклицание:
Ха! Чжан тунчжы, ни е лай Ла ма!
'А! Товарищ Чжан, и ты тут!’.
В первом случае мы имеем дело с -ла результативным, глагольным,
во втором случае с ла модальным, фразовым.
Сравним также следующие два примера:
Та дуй вомэнъ ъиола сюдо ганъседы хуа, цзю цзоуЛа
'Он нас сердечно поблагодарил и затем ушел’;
Цзяоюанъ тунчжы, ни цзоу ла! Цзай цзянъ, цзай цзянъ!
'Товарищ преподаватель, Вы уже уходите? До свиданья, до сви-
данья’.
В первом случае дело идет о глагольном -ла (прошедшее завер-
шенное), во втором случае о ла модальном (настояще-прошедшее).
В этом отношении весьма показателен следующий пример из драмы
„Седая девушка", в котором на модальное ла оформлен как непере-
ходный глагол лай ‘притти’, так и переходный глагол с дополнением
Модально-временная система
139
фань шэнъ 'освободиться от гнета помещиков, раскрепоститься’, букв,
'перевернуть тело’.
Чжун: У! Балуцзюнъ! Балуизюнъ ю4 лай ла!
Чунь: Нян! Дашу! Сянцинъмынъ! Балуцзюнь лай ла! Цзамынъ
чжэхуэй цзю фань шэнъ ла!
'Все: А! Восьмая Армия! Восьмая Армия снова здесь!
Чунь: Мама! Дядя! Товарищи! Восьмая Армия пришла! Теперь-то
уж наступит для нас свобода!’.
§ 115. Если мы подойдем к частице ла с точки зрения тех про-
цессов, которые происходят в современном китайском языке, то за-
метим, что в некоторых диалектах имеется тенденция ослабить, устра-
нить модальную окраску этой частицы и превратить ее в суффикс
сказуемого со значением настояще-прошедшего времени. Процесс этот
получил свое завершение в диалектах Ганьсу и привел там к еще
большей формальной унификации глагольного и модального -ла || -ли
В то. время как в байхуа и в диалектах Жэхэ и Хэбэй глагольное
и фразовое -ла формально унифицированы только при непереходных
глаголах (§ 114), в диалектах Ганьсу они совпали и при глаголах
с дополнением или с зависимым подлежащим. Проявляется это в том,
что в то время как в байхуа можно в виде законченного предложе-
ния сказать чыЛа фань (глагольное -ла), чы фань ла (фразовое ла)
и чыЛа фань ла (глагольное и фразовое -ла), в диалектах Ганьсу
в виде законченного, самостоятельного целого возможен только тре-
тий вариант (с двойным -ла || -ла), который в зависимости от контекста
может означать и 'съел еду’ (прошедшее завершенное) и 'уже съел
еду’ (настояще-прошедшее). Второй вариант в этих диалектах вообще
не употребляется, а первый (с глагольным -ла || -ли) возможен только
в составе сложного целого—фразы, но не в виде самостоятельного
предложения. Например:
Та чжинли фанзыли
'Он вошел в комнату’,
но Та чжинли фанзы, фанзыли йигэ чжозы тпуанъюар ю чжю-шыгэ
жэнъ чы фанъдини
'Когда он вошел в комнату (букв, 'он войдя в комнату’), в комнате
вокруг стола сидело около десяти человек, которые обедали’.
Соответственно с утратой модального значения изменилась и син-
таксическая роль морфемы ла || -ли в диалектах Ганьсу: из частицы
она превратилась в суффикс финитного сказуемого, выраженного
глаголом.
Модальная и временная функции морфемы -ды
§ 116. В связи с рассмотрением модальной и временной функций
морфемы ла, мы можем теперь, прежде чем переходить к рассмотре-
140
Глава вторая. Глагол
нию значения частицы ни, вернуться к рассмотрению аналогичных
функций (дее)причастной морфемы -ды.
При разборе ее модальных функций мы уже отмечали (§ 79), что
в современном языке есть тенденция использовать эту морфему
в качестве показателя прошедшего времени. Сейчас необходимо
выяснить, в каких же случаях эта морфема имеет только модальное
значение, в каких смешанное — модально-временное и в каких только
временное.
Модальное значение морфема ды имеет примерно в тех же случаях,
что и морфема ла (§ 114), а именно:
1.	Сказуемое выражено не глаголом, а прилагательным (ср. § 114,
п. 1; см. также § 144):
Нэгэ дифанды фэнсу хуайчжэды ни (Жэхэ)
'Нравы в этой местности [весьма] плохие’.
2.	Сказуемое выражено глаголами не-действия (ср. § 114, п. 2):
Во жэнъдэ ни-ды!
'Я [прекрасно] тебя знаю’;
Чжэ шы дацзя чжыдао-ды
'Это всем [хорошо] известно’.
3.	Глагол имеет оформление либо префиксальное (отрицание бу),
либо суффиксальное (-го), и морфема -ды оформляет группу сказуемого
в целом (ср. § 114, п. 3):
Вомынъ чжэли бу цзян цзяцянъ-ды
'Мы здесь никогда не (бу.. . ды) торгуемся’;
— Ни сяо шыхоу дуго Сышу ма?—Дуго-ды
f—Ты в детстве читал Четверокнижие? — Конечно (-ды), читал*.
4.	Глагол имеет при себе дополнение в виде „инфинитива", и мор-
фема -ды оформляет группу сказуемого в целом (§§ 76, 77):
Во идин яо цюй-ды
'Я, конечно, собираюсь пойти’.
5.	Глагол имеет при себе дополнение (или зависимое подлежащее),
и морфема -ды опять-таки оформляет группу сказуемого в целом
(ср. § 114, п. 4):
— Шы ни? Игэ жэнъ? До цзай чжэли цзо ШЭММа-ды? (Мао
Дунь. Перед рассветом)
'— Это ты? Один? Чем это ты тут, в уединении, занимаешься?’;
Во цзаоцзю чжыдао, та ШЫ банчжу вОМЫНЬ-ды
'Я давно знал, что он нам обязательно поможет;
— Цзотянь ся юй ды ма?—Шыды, цзотянъ ШЫ ся юй-ды
'—Вчера ведь шел дождь?—Да, вчера дождь действительно
шел’.
В тех случаях, когда этих условий налицо нет, морфема -ды,
как и морфема -ла, имеет либо модально-временное, либо результа-
тивно-временное значение. Конкретно это бывает тогда, когда мор-
фема -ды присоединена непосредственно к неоформленному глаголу
М о дально-в ременная система
141
и последний не принадлежит к глаголам не-действия, напри-
мер:
— Ни цзишы лайды? — Во цзотянъ лайды (§§ 76, 77)
f—Когда (именно) Вы приехали? (англ. When was it... или, в зави-
симости от контекста, When did...) — Я приехал вчера (англ. It was. . .
или, в зависимости от контекста, I сате. . .)’;
— Ни цзидянъ чжун чыды фанъ? — Во бадянь чжун чыды фанъ
'—Когда (именно) Вы обедали? (англ. When was it... или же When
did...) — Я пообедал в восемь часов (англ. It was... или I had ту
dinner.. .)’.
Там, где сказуемое выражено переходными глаголами, морфема
-ды в своей модально-временной функции эквивалентна двойному ла,
глагольному и фразовому (чыЛЛ фанъ ла 'уже поел’), а в своей вре-
менной функции — одному -ла, глагольному (чыла фанъ 'поел’).
§ 117. Если в предложениях типа во бадянь чжун чыды фанъ
'я (по)обедал в восемь часов’ модально-временная и временная функции
морфемы ды определяются исключительно контекстом, то спраши-
вается: в каких же случаях эта морфема имеет только временное зна-
чение, без всякой модальной окраски?
Это бывает в тех случаях, когда глагол, оформленный на этот
суффикс, употреблен не в качестве основного сказуемого, а в роли
деепричастия. Приведем примеры:
Та дала гэ хо, дянъшан дэн, ЦЗОды фанъ, чжао Сунцзинъ чыла,
цзю ю вэнъ та шо (Хэбэй)
'Он высек огонь, зажег лампу и, приготовив еду, велел Сунцзиню
поесть, а затем вновь обратился к нему с расспросами’.
Как явствует из этого примера, суффикс -ды выполняет здесь
ту же видо-временную, результативную функцию, что и суффикс -ла
(ср. § 114, п. 4).
Результативный, видо-временной характер суффикса -ды особенно
хорошо проявляется в тех случаях, когда деепричастная форма выра-
жает действие, которое должно совершиться до наступления другого
действия, например:
Ни сянъ чыды фанъ, цай цзоу (Жэхэ)
'Вы сперва поешьте, а тогда уже и идите’, букв. 'Вы, сперва поев
еду, тогда идите’.
Аналогично, как мы видели (§ 108), обстоит дело и с суффиксом
-ла, например в такой фразе:
Лай, лай, лай, вомынъ чыЛЛ фанъ, цзай тпанъ ба!
'Ну идем, идем; вот пообедаем, а потом и будем разговари-
вать’.
Этот параллелизм между суффиксом -ды и суффиксом -ла объяс-
няется тем, что, подобно тому как суффикс -ла генетически связан
с глаголом ляо 'закончить’ (§ 108), так и суффикс -ды в этих случаях
142
Глава вторая.
генетически также связан с глаголом, а именно с глаголом дэ 'достичь
чего-либо’ (§ 86).
Параллелизм между ляо || -ла и дэ || -ды этим не ограничивается.
Как известно, и ляо и дэ в качестве глаголов-модификаторов могут
иметь и модальное значение возможности выполнить данное действие,
например: добиЛЯО —' добибуляо 'можно избежать’ — 'невозможно из-
бежать’, дундэ ~ дунбудэ 'можно трогать’~~'нельзя трогать’, и т. п.
Соотношение это можно представить в следующей табличке:
f	, X ляо возможность
ляо закончить <
4 -ла завершенность
f , * дэ возможность
дэ достичь <
ч-ды завершенность
§ 118. Если мы теперь сопоставим все то, что говорилось о мор-
феме ды (§§ 116—117), с тем, что мы говорили о морфеме ла (§ 114),
то можем сделать вызод, что, подобно тому как в материально одной
и той же морфеме ла совпали два различных ла — (видо)временнбе
и модальное, — так и в материально одной и той же морфеме ды
совпали:
а)	(видо)временной глагольный суффикс -ды || -дэ, генетически свя-
занный с глаголом дэ 'достичь’, и
б)	именной суффикс -ды, имеющий модальное значение и в опре-
деленных условиях превращающийся в показатель прошедшего вре-
мени.
Отсюда следует также, что, подобно тому как мы говорим о гла-
гольном и фразовом -ла, мы можем говорить и о глагольном и фра-
зовом -ды. Глагольное -ды всегда примыкает непосредственно
к неоформленному глаголу и имеет либо модально-временнбе, либо
временное значение; фразовое же -ды всегда оформляет группу ска-
зуемого в целом и имеет чисто модальное значение.
§ 119.	Мы уже отмечали (§ 107), что в морфеме ла перекрещи-
ваются две системы: модальная (ла, ни, -чжэни) и временная (-ла, -го,
-лайчжэ).
Аналогично обстоит дело и с морфемой ды: по линии прошедших
времен она соотносительна с суффиксами -ла, -го, -лайчжэ, а по линии
модальной — со словом шы. Как мы уже говорили, и шы и -ды имеют
подчеркивающее, выделительное значение, но -ды подчеркивает нега-
тивно, а шы — позитивно (§§ 76, 82). Модальное значение шы и -ды
объясняется их происхождением: шы, как известно, представляет собою
бывшее указательное местоимение 'это’, а -ды, повидимому, тесно свя-
зано с архаичным притяжательным местоимением третьего лица чжы.
В тех диалектах (Ганьсу), где шы и -ды не употребляются в мо-
дальной роли (§ 79), не происходит, естественно, и превращения -ды
в показатель прошедшего времени (§ 116).
Модально-временная система
143
Частица ни
§ 120.	В модальной системе китайского языка с частицей ла соот-
носительна частица ни.* При глагольном сказуемом эта частица
употребляется в тех случаях, когда говорящий либо желает обратить
внимание на то, что будет иметь место в дальнейшем, на то, что
воспоследует, либо желает подчеркнуть или выделить то, что
имеется в момент речи или имелось в тот или иной данный момент.
В отличие от частицы ла, которая подчеркивает достижение изве-
стной точки на линии времени (ср. § ИЗ), частица ни в модально-вре-
менном плане используется там, где говорящий желает выделить на
линии времени ту или иную точку (или отрезок), которая рассматри-
вается либо как отправной пункт для дальнейшего, либо же сама
по себе. Остановимся прежде всего на первой функции этой частицы.
„Дальнейшее развитие действия"
§ 121.	Частицу ни мы встречаем прежде всего в отрицательных
конструкциях хай мэй. . . ни 'все еще не. .мэй... ни 'еще не . ..’.
Частица ни подчеркивает в этих случаях, что действия хотя (все) еще
и не было, но оно тем не менее предвидится в дальнейшем. Исполь-
зование частицы ни в этой ее функции весьма распространено как
в байхуа, так и во всех северных диалектах. Приведем несколько
примеров:
Хай мэй ванъ ни!
'Все еще не кончил!’;
Сянъцзай мэй дао шыхоу ни!
'Время сейчас еще не настало’;
Мэй цзоу ни, хай цзай нар ни
Еще не ушел, все еще там’.
Примеры эти хорошо иллюстрируют значение частицы ни в отли-
чие от ла: первая (при отрицании) означает 'еще не..тогда как вторая
означает 'уже...’; ср. мэй лай ни 'еще не приехал’ и ицзин лай ла
'(уже) приехал’.
* В китаеведной литературе (за исключением моей монографии „Исследования
в области дунганской грамматики*4, Тр. Инет, востоковед. АН СССР, т. XXVII,
1940) никогда не обращалось должного внимания на то, что частицы ла и ни соот-
носительны друг с другом. В китаеведных работах все сводилось к разрозненному
перечню отдельных значений этих частиц, без какой-либо попытки эти значения
как-то обобщить и показать то основное, что, с одной стороны, отличает эти ча-
стицы друг от друга, а с другой стороны, и обусловливает и все частные расхожде-
ния между ними. См., например, соответствующие места в большой работе проф.
Ван Ли „Чжунго юйфа лилунь*4 (т. I, 1944), где подробно рассматриваются
значения частицы ла, но очень мало места уделяется частице ни, а также статью
проф. Гао Мин-кая „Ханьюй цзюйчжунцыды яньцзю* (Яньцзин сювбао, т. 31, 1946,
стр. 89—91 и 96—98), где дается краткое перечисление некоторых функций частиц
ни и ла.
144
Г лава вторая. Глагол
„Дальнейшее" в конструкциях хай мэй. . . ни сводится иногда
к намерению, к желанию произвести данное действие, которое, однако,
в момент речи еще не успело осуществиться, например:
Чжоу Жун-цзу хай мэй кай код ни, тпа сифур сянъ шо
'Не успел Чжоу Жун-цзу еще открыть рта, как жена его поспешила
сказать’.
§ 122.	Частицу ни мы находим, далее, в словосочетаниях, состоя-
щих из глагола (чаще всего модального) плюс отглагольное имя в виде
дополнения. Частица ни подчеркивает в этих случаях, что налицо
имеется лишь желание или намерение произвести данное действие,
само же действие ожидается в дальнейшем, например:
Мэйшы яо юань и чу мэр ни, суй тады бянь, яо юаньи шоучжэ
хайцзы го ни, ни е бу цян та (Хэбэй)
'Если Мэйшы захочет снова выйти замуж, то пусть будет по ее
желанию, если же она хочет остаться вдовой и воспитывать своего
сына, то не препятствуй ей’.
В отдельных случаях элемент „намерения" может и не быть выра-
;кен лексически, а вытекает из контекста, например:
Лаофу, во ю игэ гуйнюй, цзиэр хэйся цюй ни (Хэбэй)
'Лаофу, у меня есть дочь, сегодня вечером я выдаю ее замуж’.
§ 123.	К этим случаям примыкает также нередкое использование
частицы ни в конструкциях типа цай(шо).. . ни 'лишь только собрался. . .,
как..Дальнейшее сводится в этих случаях лишь к намерению произ-
вести то или иное действие, само же действие по тем или иным при-
чинам еще не имело места, например:
Цайшо яо чуцюй санъсань синьцзы ни, чжы тинцзянь юанъли
ю жэнь цзяола та ишэн, шо: Юйфэн гэ цзай цзя ли ма?
'Лишь только он собрался выйти немного порассеяться, как услы-
шал, что на дворе кто-то его зовет, говоря: Юйфэн, ты дома?3.
Предложения этого рода содержат, как правило, элемент неожи-
данности, непредвиденности, внезапности, который в некоторых диа-
лектах (Ганьсу) может быть усилен особой модальной частицей
са* значение которой может быть передано через 'оказывается,
что...’, 'к его удивлению...’, 'как вдруг...’ и т. п., например:
Та чжиньли фанни, ба йишан толи, ба шу шили, чыли шер фанъ,
чжянмэр фи ни са, ба чждозышанди фузы канъчжяньли
'Он вошел в комнату, снял платье, вымыл руки, немного поел и
только собрался лечь спать, как вдруг увидел лежащее на столе
письмо’;
* Об этой частице см. мою монографию „Исследования в области дунганской
грамматики" (Тр. Инет, востоковед. АН СССР, т. XXVII, 1940, стр. 50, 51);
эту частицу необходимо отличать от конечной модальной частицы са (§ 127) и,
понятно, от местоимения са ‘что, какой’ (§§ 215, 217).
Модально-в ременная система
145
Та чжянмэр шени са, мэнхан кэ кокэйли
Юн только собрался начать писать, как вдруг в дверь постучали’.
§ 124.	В примерах, приведенных в предыдущем параграфе, частица
ни выполняет, по существу, две функции: с одной стороны, она под-
черкивает намерение произвести то или иное действие (первая половина
фразы), а с другой стороны, как бы сигнализирует: „это еще не конец,
обратите внимание на дальнейшее, на то, что воспоследует" (на вторую
половину фразы).
Использование частицы ни в этой двойной функции объясняет
нам наличие этой частицы (в диалектах провинций Синьцзян и Ганьсу)
при таких глаголах, которые уже самой своей лексикой, самим своим
значением предполагают наличие чего-то, что должно воспоследовать
в результате данного действия. Сюда относятся такие глаголы, как
вэнь 'спрашивать’ (~ 'получить ответ’), чжао 'искать’ (-** 'найти’), яо
'требовать’ (^'получить требуемое’), кань 'посмотреть’ (^'увидеть’),
дэн 'ждать’ 'дождаться’) и некоторые другие. Приведем примеры:
Баги ВЭН БаширНН: Ни нэ чы са?
'Баги спросил Башира: Ты что любишь есть?’;
Лэчжэр цзушанли фан, ЦЗОни са, йигэ мор цзэй фанъянъзы
шан чжёхуанъдини
'Лэчжэр тогда поднялся на крышу и стал искать (-ни), оказывается
(са), на карнизе мяукает какой-то котенок’;
Чжир ганьцзо челэй, Санъчже дэй Лабир каньни са, вэйтпу шюэ
шяди ю йи гизы ху, шюэ хуахуар хань пёдини
'Встав рано утром, Саньчже и Лабир посмотрели в окно, а на
дворе, оказывается, снег выпал толщиной в метр, и продолжают
падать отдельные снежинки’;
Во дэн та ни, годи бу лэй
'Я жду его, а он все не идет’.
§ 125.	Частицу ни мы встречаем, наконец, и в тех случаях, когда
говорящий желает усилить отрицание бу 'не’. Мы уже говорили, что
это отрицание употребляется в настояще-будущем времени, служит
отрицанием обычности действия (§ ПО). Присоединение частицы ни
к сказуемому усиливает, подчеркивает этот момент: во бу чоу янь
значит 'я не курю’ (не имею этой привычки), во бу чоу янь ни значит
'я никогда не курю’ (не стану этого делать). Приведем пример:
Та исян гужэнъды хуа: „Ху э, бу чы цзы ни“ (Хэбэй)
'Тут он вспомнил древнее изречение: „Тигр, даже будучи голодным,
никогда не станет есть своих детей"’. § *
§ 126. После всего сказанного нетрудно объяснить и использова-
ние частицы ни в вопросительных конструкциях, на которые
в байхуа и во многих диалектах приходится едва ли не половина всех
146
Глава вторая. Глагол
случаев употребления этой частицы. Частица ни не создает категории
вопроса, как это иногда принято ошибочно думать, а лишь подчерки
вает, усиливает его и тем самым привлекает внимание к дальней-
шему, к тому, что воспоследует.
Вопрос же как таковой создается другими средствами — вопроси-
тельными словами, модальной вопросительной частицей ма, поста-
новкой сказуемого в альтернативной (положительной и отрицатель-
ной) форме и т. п., например:
Нэма, та лай-бу-лай ни?
'Ну так как же, он придет или нет?’;
Лао Ли HU, та е лайды ма?
'Ну, а Лао Ли, он также приехал?’;
На шы шэмма ни?
Ну, а это что?’;
Кань шы хаоканъ, хао чы бу хао чы HU?
'На вид-то оно красиво, но вот вопрос, вкусно ли?’.
С этим связано частое использование частицы ни в риторических
вопросах, которые уже сами по себе имеют подчеркнутый характер,
например:
Сятянъ тянъ вэй шэмма дин чан ни?
'Почему же, спрашивается, летом дни бывают самые длинные?’.
§ 127. Из всего предыдущего (§§ 120—126) следует, что в отно-
шении байхуа и диалектов Жэхэ или Хэбэй было бы ошибочно при-
писывать частице ни функцию показателя будущего времени. Времен-
ное значение этой частицы, равно как и ее вопросительное значение
представляют собой всего лишь частные проявления более общей
идеи направленности внимания говорящего на дальнейшее, на то, что
воспоследует, лежащей в основе значения этой модальной частицы.
Если мы, однако, подойдем к частице ни с точки зрения процес-
сов, происходящих в современном китайском языке, то и здесь обна-
ружим тенденцию свести на нет модальное значение этой частицы,
а саму частицу превратить в суффикс сказуемого, в морфологический
показатель категории времени — будущего (действие ожидается в даль-
нейшем) и настояще-будущего (действие не ограничивается моментом
речи, а будет иметь место и в дальнейшем; обычность действия).
В этом отношении, как, впрочем, и во многих других, особенно
показательны данные диалектов провинций Ганьсу и отчасти Шэньси.
Поскольку частица ни в этих диалектах утратила свое модальное
значение и превратилась в суффикс сказуемого, постольку она
(в повествовательном предложении) уже не может быть опущена.
В виде законченного целого предложения, в байхуа и в диалектах
Жэхэ или Хэбэй можно сказать и хай мэй лай 'еще не приехал’,
и хай мэй лай ни 'все еще не приехал’; в диалектах же Ганьсу
можно сказать только хань мо лэйни, с обязательным оформлением
Модально-в ременная система
147
сказуемого на суффикс -ни. Соответственно с этим изменилось и
смысловое содержание предложений этого рода: в зависимости от
контекста, предложение хань мо лэйни (Ганьсу) может означать и
’еще не приехал’ и 'всё еще не приехал’.
В связи с тем, что частица ни утратила в диалектах провинции
Ганьсу свое модальное значение и превратилась в суффикс, находится
и то важное обстоятельство, что морфема -ни в этих диалектах
никогда не употребляется для подчеркивания вопроса. Больше того,
в этих диалектах в вопросительных конструкциях может быть опущен
и суффикс -ни как таковой. Сравним:
Та хань мо хуэйлэйни
’Он еще не вернулся’ (с обязательным -ни);
Ни да хань МО хуэйлэй ма?
’Твой отец еще не вернулся?’ (вопрос выражен частицей л*а);;
Нэгэ фанни хань МО фийни
*В этом доме еще не спят’ (с обязательным -ни);
Ни кань, нэгэ (ранни цза хань МО фий
’Посмотри, почему в этом доме еще не спят’.
В тех случаях, когда вопрос необходимо специально подчеркнуть,
в этих диалектах употребляется особая модальная частица са, например:
— Хань МО лэй са? — Мо лэй
’—Всё еще не приехал?—Нет’.
Проиллюстрируем .^теперь на ряде ^примеров временную функцию
суффикса -ни в диалектах Ганьсу.
Будущее:
Нэ йитянь да чэнни лэйли гэ жэн, лади шянзы. Ги сыфу фоли,
чжё ба жэн чуанни, хийиин фа дяньйиньзыНИ
’И вот однажды из города приехал какой-то человек с большим
ящиком. Он сказал учителю, чтобы тот собрал людей, вечером будет
показываться кино’.
Настояще-будущее (обычность действия):
— Гэранъ цзву сани? — Гэрань ше цзыни
' — Что мы делаем карандашом? — Карандашом мы пишем’;
Во да фоди, гу гэчжя лянь йихозы и>о, кань чанчун нёхади гэ-
чжяди шанНи
’Мой отец сказал, что собаки сами, особой травой, лечатся от
укусов змей’;
Ланъяньзы жэни
’Трахома заразна’;
Лянъзы халэйни
’Занавес падает’ (ремарка в пьесе);
Вому йидани чы, йидани узву хони
’Мы вместе едим, вместе и работаем’;
Нэгэ фаньчан ван баньйени цзони. Во чжяньли хэнчжи бяньли
’Он постоянно сидит до полуночи; я видела уже несколько раз'.
148
Глава вторая. Глагол
В первом своем значении — будущее — суффикс -на соотносителен
с показателем прошедшего времени, суффиксом -ла (§§ 108, 115).
Сравним:
Лэйни 'придет’ ~~ лэйли 'пришел’;
Хань мо лэйни 'еще не приехал’ — кэчжя лэйли 'уже приехал’;
Чжинънянь дунни шюэтпан кэйкэйли, во янъдин няньНи
'Как только в этом году откроется школа, я обязательно буду
учиться’.
Во втором же своем значении — настояще-будущее — суффикс -ни
в диалектах Ганьсу противостоит, как мы увидим ниже (§§ 133, 134),
показателю настоящего времени (в смысле момента речи), суффиксу
-дини f|| -чжэни).
В диалектах Ганьсу мы имеем, таким образом, для неотрицательных
предложений следующую систему временных соотношений, совершенно
аналогичную той, которая представлена в отрицательных предложе-
ниях (см. § 110).
Прошедшее	Настоящее		Будущее
	1 момент речи	обычность	
-ли	-дини	-ни	-ни
§ 128. С системой „прошедшее -ли ~~ будущее -ни“ связано исполь-
зование суффикса -ни в условных и условно-предположительных
конструкциях, например: лянли, та гэжэн xoHU 'если простудился,
то сам и поправится’ или даньсы фо нина, ни цзву сани ? 'ну,
а если бы он тебе сказал [т. е. сделал тебе предложение], то что бы
ты сделала?’.
Вторая же система — настоящее -дини ~~ настояще-будущее -ни —
объясняет нам наличие суффикса -ни при глаголах не-действия, т. е.
при таких глаголах, которые в силу своего значения не допускают
ограничения их моментом речи и поэтому и оформляются не на суф-
фикс -дини, а на суффикс -ни (§ 138), например:
Вомуди тухошан ю сышы-йигэ шюэсенни. Эрвазы йе юни, йату
йе юни
'В нашем первом классе имеется 41 ученик. Есть и мальчики, есть
и девочки’;
— Во хэйпани.—Хэйпа сани?
' — Я боюсь. — Чего ты боишься?’;
Тади ту тэнни, хаба ги лянли
'У него болит голова, повидимому, простудился’;
Модально-временная система
149
Та кэчжя ба чжунгуй фу нэн няньли, ба нянъгочиди ду дунни
’Он уже научился читать по-китайски и всё прочитанное понимает’.
§ 129. В диалектах Ганьсу суффикс -ни играет в положительных
конструкциях ту же роль, что и префикс бу ’не’ в отрицательных. Как
тот, так и другой являются формальными показателями будущего и
настояще-будущего времени, например:
— Ни сылян, ни ада лэй-бу-лэй? Хэмэ фо ди: Лэйни, лэйни
’—Ты думаешь, твой отец придет или нет? Хэмэ ответила: Придет,
придет!’.
Как бу, так и -ни мы встречаем, далее, в условно-предположитель-
ных предложениях, например:
— Данъсы фо нина, ни чжя бу чжя?—Дань фо во, во чжир цзу
чжяни
’—Ну, а если бы он сделал тебе предложение, ты пошла бы за него
или нет?— Сделай он мне предложение, я немедленно за него пошла бы’.
Подобно отрицанию бу, суффикс -ни обычен при глаголах не-дей-
ствия (§ 91), например:
Чжэсы йичжун чёчи сычин, дишюнму, до ди тпунзыму хаба бу
шинфу, дан шюанькуни
’Дело это, друзья, необыкновенное. Очень многие товарищи, воз-
можно, и не поверят, сочтут вымыслом’;
Тур йидунни бу хэйпа лэн, гуан хэйпа давийди жэн, лан лянъ
хвузыни
’Зимой заяц не боится холода, а только боится охотников, волков
и лисиц’.
Подобно отрицанию бу (§ 110), суффикс -ни легко может быть пере-
несен в план прошлого, например:
Та чжянмыр шени са, мэнхан кэ кокэйли
’Он только собрался (-ни) писать, как в дверь постучали’;
Иитпянъ ганьцзо Башир шан шюэ чини, лушан ба Кэлир пэн-
чжянъли
’Однажды утром Башир шел в школу и по дороге встретил Кэ-
лира’.
Со всем этим связана и следующая немаловажная деталь. Поскольку
частица -ни в диалектах Ганьсу утратила свое модальное значение,
постольку, в отличие от байхуа и других диалектов, она не употреб-
ляется для усиления отрицания бу (ср. выше, § 125). Можно сказать
бу лэй ’не придет’ ~ лэйни ’придет’, ноне говорят *бу лэйни, подобно
тому как можно сказать МО лэй ’не пришел’ ~ лэйли ’пришел’, но не
говорят *мо лэйли.
Единственным исключением из этого правила являются предложе-
ния с вопросительным словом вийса 'почему’, где суффикс -ни, однако,
не усиливает отрицание бу, а придает всему предложению предполо-
жительное значение. Сравним:
150
Глава вторая. Глагол
Ни вийса бу чы?
'Ты почему не ешь?’, гТы почему не хочешь есть?’;
Ни вийса бу чыни?
*А почему бы тебе и не поесть?’.
„ Д анный момент"
§ 130.	Переходим теперь ко второй функции частицы ни || «а, к тем
случаям, когда говорящий желает обратить внимание не на то, что
воспоследует, а на то, что имеется в момент речи или имелось в тот
или иной данный момент. Приведем ряд примеров.
Гань тпа цзинъцюй, ули ю гэ лаотоур кань шу ни (Хэбэй)
'Когда он вошел, в комнате находился какой-то старик, который
(в тот момент) читал книгу’;
Канъла икань та, шо: Чжэ шы И сянъшэн цзай чжэр шуйцзяо
ни а! Бе цзиндун та (Хэбэй)
'Посмотрел на него и говорит: Да это же там спит господин И!
Не тревожьте его’;
Та бу цзай цзя, та цзай Линъюанъ ни (Жэхэ)
'Его нет дома, он (сейчас) в Линъюане’;
Чжэн цзай уцзыли хэ ча HU, тинцзянъ шо, та пэнъю лайла
(Хэбэй)
'Как раз когда он дома попивал чай, он услышал, как сказали,
что^его друг приехал’;
— Вэй! Ван тунчжы ма? Ни цзай нар на?—Во цзай цзяли
чжуньбэй гункэ ни
'—У телефона! Это товарищ Ван? Вы (сейчас) где? — Я (сейчас)
дома, готовлю уроки’;
Во ю игэ вайшэн, чжэн саньшы суй ла9 сянъцзай, гэнъчжэ во ни
(Хэбэй)
'У меня есть^ племянник, ему как раз исполнилось тридцать лет,
в настоящее время он живет у меня’;
Та на тунчуандимынъ цзаоцзю мэньвай дэнчжэ та ни (Хэбэй)
'Все его приятели уже давно поджидали его на улице’;
^Цзю цзиман даола Вантай цзя мэнъкоу икань, — чачжэ мэр HU\
цзяола баньтянь, литоу мэй жэр да шэнр (Хэбэй)
'Он тогда поспешно дошел до дома Вантая, посмотрел — дверь
заперта! Он долго звал, но в доме никто так и не откликнулся’;
ЧЖЭН сысянчжэ ни, хужаньцзянь вэйвэй-леледы изинълайла игэ
жэнь (Хэбэй)
'Как раз когда он был погружен в свои думы, с величественным
видом^вошел какой-то человек’;
Кэцяо ю игэ даледы е цзай шу дися цзочжэ ни (Хэбэй)
'К счастью в это время какой-то охотник также сидел под деревом’;
Чжэ шьГ шуйцзяды чжайцзы ? Шуй цзай литоу чжучжэ ни а ?
Модально-временная система
151
'Это чей дом? Кто в нем живет?’.
Сказуемое в этих случаях может быть выражено и прилагательными
(§ 144).
§ 131.	С точки зрения дифференциации частиц ни и ла необходимо
подчеркнуть, что, в отличие от ни, чбстица ла никогда не выделяет
момента (или отрезка) времени как такового, как это иногда принято
ошибочно думать. Частица ла, как мы видели (§§ 73, 113), всегда
содержит в себе идею противопоставления: „раньше было иначе,
теперь уже стало так“. Сравним, например:
Вомынь чжэн чы(чжэ) (рань ни, та лайла
гОн пришел в тот самый момент,’когда мы ели’;
Вомынъ чжэн чы фанъ Ли, та лайла
'Он пришел в тот самый момент, когда мы уже приступили к еде’.
С этим связана и следующая важная особенность частицы ни:
поскольку она подчеркивает момент или отрезок времени, постольку
она, естественно, легко совместима с идеей длительности, протяженности
процесса; отсюда нередкое, в этих случаях, оформление сказуемого
на показатель состояния, суффикс -чжэ (§§ 132, 73), — обстоятель-
ство весьма немаловажное, на котором нам еще придется остановиться
ниже. Частица ла, наоборот, поскольку она подчеркивает переход
из одного состояния в другое, несовместима с идеей длительности,
а потому несовместима и с суффиксом -чжэ.
Использование частицы ни для выделения момента или отрезка
времени дало повод ошибочно трактовать ее иногда как своего рода
progressive particle. Частица эта, как уже было сказано, употребляется
тогда, когда говорящий желает обратить внимание на то, что имеется
в данный момент, в момент речи, и использование ее для выделения
момента или отрезка времени как такового представляет собой только
одно из частных проявлений этой общей идеи.
Если мы подойдем к частице ни в этой ее второй модальной
функции с точки зрения тех процессов, которые происходят в совре-
менном китайском языке, то и здесь опять-таки (ср. § 127) обнаружим
тенденцию ослабить, устранить модальное значение этой частицы и
превратить комплекс чжэ + ни в суффикс сказуемого, в морфологиче-
ский показатель категории настоящего времени (в смысле момента
речи). К рассмотрению этого мы сейчас и переходим.
Сочетание чжэ -+- ни
§ 132.	Суффикс -чжэ, генетически связанный, как известно, с гла-
гольной морфемой чжао 'достигать’, представляет собой один из важ-
нейших глагольных (или, лучше сказать, предикативных) показателей.
Значение его довольно простое: суффикс этот показывает, что мы
имеем дело не с действием как таковым, а либо с действием, пред-
152
Глава вторая. Глагол
ставленным в виде длящегося состояния, либо же (при переходных
глаголах) с результатами какого-либо действия, также представленными
в виде некоего состояния, например:
Та сяоЧЖЭ шо...
Юна, смеясь, сказала...’;
ДатпинЧЖЭ, ни цзай чжэли нянь шу
'Слышал, что ты здесь учишься’;
Дайла цзи тпянь, таочжэ чэ, цзю хэ Мэйшы икуар даола цзяли
'Через несколько дней, заложив повозку (букв, 'будучи заложена,
повозка’), он вместе с Мэйшы доехал до дома’;
Мэнь соЧЖЭ ни
'Дверь заперта’;
Чжэн цзай цзоуЧЖЭ. ..
'В то самое время, когда они шли. .
С точки зрения тех процессов, которые происходят в современном
китайском языке, суффикс -чжэ представляет интерес в двух отноше-
ниях, и прежде всего своими смысловыми и функциональными связями
с определительно-именным суффиксом -ды. Глагол, оформленный на
суффикс -чжэ, как и глагол, оформленный на суффикс -ды, по сути
дела представляет собой отглагольное имя, совмещающее функции
деепричастия, причастия и герундия. Синтаксические
функции этих двух суффиксов в значительной мере совпадают: глагол,
оформленный на суффикс -чжэ, как и глагол, оформленный на суф-
фикс -ды, может выступать и в роли сказуемого (шантоу хуаЧЖЭ гэ
лаожэнъ 'наверху был нарисован какой-то старик’), и в роли обстоя-
тельства (сяоЧЖЭ шо 'смеясь сказал’), и в роли подлежащего (цзоЧЖЭ
би чжаньЧЖЭ шуфу 'сидеть удобнее, чем стоять’), и в роли дополне-
ния (цзай цзоуЧЖЭ 'находиться в состоянии ходьбы’). Неудивительно
поэтому, что в ряде современных диалектов мы находим тенденцию
к слиянию этих двух суффиксов, к постепенному вытеснению суффикса
-чжэ суффиксом -ды, как более распространенным и семантически
и функционально более универсальным. Проявляется эта тенденция
как фонетически, в произношении суффикса -чжэ [tza] как [tzbi], так
и семантически, в возможности заменить в ряде случаев один из этих
суффиксов другим без изменения, в сущности, значения целого (ср.
с этим вытеснение суффиксом -ды и ряда других глагольных морфем:
дэ, дао, дай || цзай, о чем уже была речь выше, §§ 83—89; ср. также
§ 35, сноска). Полное завершение процесс этот получил в диалектах
провинции Ганьсу, где формы на -ди вытеснили формы на -чжэ, что
в ряде случаев повлекло за собой и резкие синтаксические сдвиги
внутри предложения.
§ 133.	Второе, чем важен суффикс -чжэ (а в диалектах Ганьсу его
заместитель, суффикс -ди), заключается в том, что он представляет
собой ту морфологическую базу, на которой, при помощи отрицания
Модально-временная система
153’
мэй и модальной частицы ни, в современном разговорном языке проис-
ходит становление категории настоящего времени,,
в смысле момента или отрезка времени.
Процесс этот опять-таки получил полное завершение в диалектах
провинций Шэньси и Ганьсу.
Частица ни в этих диалектах утратила свое модальное значение, и
соответственно с этим изменилось значение и структура комплекса
-чжэ+ни. Из сочетания: предикативный суффикс, выражающий состояние,
плюс модальная частица (акцентирующая не столько сам момент,
сколько то, что в этот момент происходит), комплекс этот превратился
в морфологически неделимое целое, в суффикс сказуемого, формальный
показатель категории настоящего времени в смысле момента (или от-
резка времени).
Отсюда ряд различий в употреблении -чжэ + ни в байхуа и в диалек-
тах Жэхэ или Хэбэй и -чжэни || -дини в диалектах Ганьсу и Шэньси.
Различие первое. В байхуа и в диалектах Жэхэ или Хэбэй
суффикс -чжэ всегда присоединяется непосредственно к глаголу (или
к прилагательному) и, следовательно, может быть отделен от частицы ни
дополнением, например, хай чыЧЖЭ фанъ ни 'всё еще продолжает
есть (еду)’. Наоборот, в диалектах Шэньси и Ганьсу -чжэни \\-дини'
всегда оформляет группу сказуемого в целом, например хай чы
фаньЧЖЭНи (Шэньси) '(всё) езЯе ест (еду)’.
Различие второе. В байхуа и в диалектах Хэбэй или Жэхэ
предложения типа та кань бао 'он читает газету’ или та цзоуЧЖЭ
'он идет’ представляют собою вполне законченные целые, и наличие
при них модальной частицы ни не обязательно. Наоборот, в диалек-
тах Шэньси и Ганьсу такие предложения требуют обязательного оформ-
ления на суффикс сказуемого -чжэни || -дини: говорят та кань бо-
чжэни || -дини, та цзучжэни || -дини.
Различие третье. В байхуа и в диалектах Жэхэ и Хэбэй гово-
рят та кань бао ни 'он (в данный момент) читает газету’ (§ 130),
без оформления глагола на суффикс состояния -чжэ, но только та
цзоуЧЖЭ HU 'он идет’ или та манЧЖЭ ни 'он занят’, с обязательным
оформлением непереходного глагола на суффикс -чжэ (§ 95). В диа-
лектах Шэньси и Ганьсу оба эти типа унифицированы: говорят та
кань бочжэни || -дини, та цзучжэни || -дини, та манчжэни || -дини
(ср. § 140).
Таким образом, при всем внешнем тожестве предложений типа та
цзоуЧЖЭНи 'он (в данный момент) идет’ в байхуа и в диалектах Жэхэ
и Хэбэй, с одной стороны, и в диалектах Шэньси и Ганьсу, с другой, они
отличаются друг от друга как морфологически, так и по содержанию.
§ 134.	В грамматической системе диалектов Шэньси и Ганьсу
суффикс настоящего времени -чжэни || -дини соотносителен с суф-
фиксом настояще-будущего времени -ни. Например: та хэ чжюдини
154
Г лава вторая. Глагол
’он пьет вино’ (в данный момент) ~~ тпа хэ чжюни 'он пьет вино* (имеет
это обыкновение).
Момент или отрезок времени, выражаемый суффиксом чжэни || -дины,
не обязательно совпадает с реальным настоящим. Он может быть
перемещен и в план прошлого (что обычно), и в план будущего (что
бывает реже). Приведем несколько примеров:
План настоящего:
— Наму тпа чжыхур гань садини са? — Гань садини са?Хань узусы
л о инсэн, мэй изасуйдини
'—А что же он сейчас делает? — Что делает? Да всё то же, торгует
потрохами’.
План прошлого:
Вому нэхур узэй йигэ диинзы суй фанзыни чжвудини
'Мы жили в то время в маленькой подвальной комнате’.
План будущего:
Дахур хийли, жэн фийдинли, во узай ниму мэншан дэндини.
'Вечером, когда стемнеет и все крепко заснут, я буду ждать тебя
у ворот вашего дома’.
§ 135.	Поскольку суффикс -дини || -чжэни, в отличие от суффиксов
-ли и -ни, не связан ни с прошедшим, ни с будущим временем, то
настоящее время, которое выражает этот суффикс, не ограничивается
только моментом речи, а может быть неопределенно большим. Отсюда
нередкое употребление этого суффикса в предложениях, содержащих
обстоятельства фанъчан 'постоянно’, нянънянъ 'ежегодно’, 'с каждым
годом’ и т. п., например:
Та фанъчан узву хуодини
'Он постоянно работает’.
В отдельных случаях границы настоящего настолько раздвигаются,
что суффикс -дини || -чжэни утрачивает свое временное значение и
выражает простую констатацию факта, вне отношения ко времени,
например:
Ди узэй жэтпу тпуаньюар чжуаньдини
'Земля вертится вокруг солнца’.
Это обстоятельство важно, так как объясняет нам, почему суффикс
-дини |) -чжэни употребляется не только при сказуемом, выраженном
глаголом, но и при сказуемом, выраженном некоторыми прилагатель-
ными, о чем мы подробнее будем говорить ниже (§ 163).
§ 136.	Поскольку суффикс -дини || -чжэни выражает категорию
настоящего времени, он с трудом соединим с модифицированными
глаголами, которые в силу своего результативного значения (§ 94)
не совместимы или мало совместимы с идеей длительности или протя-
женности процесса. В тех относительно редких случаях, когда это
имеет место, суффикс -дини || -чжэни приобретает значение перфекта,
Модально-в ременная система
155
т. е. выражает наличие в тот или иной момент не самого действия,
а его результатов, например:
Вому нэхур цзэй йигэ диинзы суй фанзыни чжвудини. Маньхади
чян ни пи ду дедёдини (Ганьсу)
'Мы в то время жили в маленькой подвальной комнате. Штукатурка,
покрывавшая стены, вся отвалилась’, букв, '[была] вся отвалившись’.
§ 137.	Значительно больший интерес представляют те случаи,
когда суффикс -дини || -чжэни присоединяется к глаголу, уже оформ-
ленному на суффикс -ли, поскольку это приводит к выделению пер-
фекта в самостоятельную грамматическую категорию, имеющую свою
собственную морфологическую характеристику (-лидини). Приведем
примеры.
Жэнму ду гошинди кэйчур долидини (Ганьсу)
'Все люди радуются, что весна уже (-ли) наступила [и, следова-
тельно, сейчас здесь: -дини]’.
С этим можно сравнить Март юэ е доли 'наступил и март месяц’,
где наличие в момент речи результатов уже закончившегося действия
морфологически ничем не выражено и где, следовательно, перфект как
самостоятельная грамматическая категория отсутствует.
Э, дэйдо Эрли хань изэйни ма, чжё чяндо хань дадёлидини
(Г аньсу)
'Ах, кто знает, жив ли еще Эрли, может быть, он уже (-ли) убит
(даде) разбойниками [и, следовательно, сейчас мертв: -дини]’.
Таким образом, в отличие от байхуа и других диалектов, мы нахо-
дим в диалектах провинции Ганьсу и Шэньси следующую систему
прошедших времен:
прошедшее завершенное	-ли (§ 115),
перфект	-лидини (§ 137),
прошедшее незавершенное	-го (§ 103),
состояние в прошлом	-лэй (§ 109)
§ 138.	Мы уже говорили выше, что категория прошедшего времени,
выражаемая суффиксом -ла || -ли, и категория будущего времени, выра-
жаемая суффиксом -ни, семантически раздвоены: суффикс -ла || -ла
выражает не только прошедшее время, но и настояще-прошедшее
(„раньше было иначе, теперь стало так")*, суффикс -ни выражает
не только будущее время, но и настояще-будущее (обычность дей-
ствия).
Аналогично обстоит дело в диалектах Ганьсу и Шэньси и с суф-
фиксом -дани || -чжэни. Он не только выражает настоящее время как
таковое, но и настояще-настоящее (настоящее относитель-
ное). В последнем случае речь идет о действии или состоянии, кото-
рое протекает или протекало параллельно другому действию или со-
стоянию. Приведем примеры.
156
Глава вторая, Глагол
Настоящее:
— Наму тпа чжыхур гань садини са?—Гань садини са? Хань узусы
ло инсэн, мэй узасуйдини
'— А что же он сейчас делает? — Что делает? Да всё то же, тор-
гует потрохами’.
Настояще-настоящее:
Йихуэй Исмар ван хуэй узудини, йигэ гу узэй чян гэньни фий-
чжёдини
'Однажды, когда Исмар шел по улице домой, около стены одного
дома спала какая-то собака’.
Насколько важную роль играет момент соотносительности в значе-
нии суффикса -дини || -чжэни, показывает следующее: глаголы не-дей-
ствия в силу своего значения не допускают ограничения их моментом
речи и поэтому в диалектах Ганьсу оформляются не на суффикс -дини,
а на суффикс -ни (§ 128): говорят во чжыдони 'мне известно’, во хэй-
пани 'мне боязно’, но не говорят *во чжыдодини или *во хэйпадини.
В тех случаях, однако, когда налицо соотнесенность двух действий,
сказуемое, выраженное таким глаголом, может быть оформлено и на
суффикс -дини, например:
Суйжанъ ваваму ду хэйпадини еба, йигэ ги йигэ чжан даньзы-
дини
'Хотя мальчики и побаивались, но тем не менее подбадривали друг
друга’;
Во е чжыдодини фанзы чжуолиди хуа
'Я также знаю о пожаре дома’.
В последнем примере соотносительность выражена и грамматически
(-дини) и лексически (наречием е 'также’); 'я также знаю’ подразуме-
вает, что одновременно знают и другие.
Аналогично обстоит дело и в таких случаях, как:
Нэгэ вава ту йихуэй узуо фийчжини
'Этот мальчик впервые летит на самолете’;
Нэгэ вава е ту йихуэй узуо фийчжидини
'Этот мальчик также в первый раз в жизни летит на самолете’.
В первом примере сказуемое оформлено на суффикс -ни, поскольку,
говоря 'впервые’, мы тем самым предполагаем возможность того, что
данное действие повторится и в дальнейшем. Во втором примере
сказуемое оформлено на суффикс -дини, поскольку предложение опять-
таки содержит наречие е 'также’.
Соотносительное значение суффикса -дини любопытным образом
проявляется в тех случаях, когда дополнение выражено числительно-
предметным словосочетанием (§ 178): если та ъиеЛи санъгэ фузы
означает 'он написал три письма’, а та шели санъгэ фузыЛи означает
'он написал уже (целых) три письма’, то предложение та шели санъгэ
фузыдини имеет соотносительное значение 'он тоже написал три
письма’.
Мо да ль но-в ременная система
157
§ 139.	Если мы теперь сопоставим все то, что говорилось выше
о двойном значении суффиксов -ли, -ни и -дини в диалектах провин-
ций Ганьсу и Шэньси, то сможем представить систему времен в этих
диалектах в следующем виде:
-ли
-дини
J прошедшее
) настояще-прошедшее 1
? -лидини перфект
[ настоящее	J
| настояще-настоящее
-ни I будущее
| настояще-будущее
§ 140.	В заключение этого раздела мы можем теперь вернуться
к тому, как выражается настоящее время в отрицательных конструк-
циях. В байхуа и в диалектах Жэхэ положительным конструкциям типа
тпа кань бао HU 'он [в данный момент] читает газету’ и тпа цзоуЧЖЭ
ни 'он [в данный момент] идет’ соответствуют, как мы уже говорили
(§ ПО), в отрицательных конструкциях тпа мэй кань бао ни 'он [в дан-
ный момент] не читает газету’, но тпа мэй цзоуЧЖЭ 'он [в данный
момент] не идет’.
В диалектах Ганьсу различие между сказуемым, выраженным гла-
голом с дополнением, и сказуемым, выраженным глаголом без допол-
нения, опять-таки морфологически унифицировано. Положительным кон-
струкциям типа тпа кань бодини 'он читает газету’ и тпа цзудини
'он идет’ соответствуют в отрицательных конструкциях тпа МО кань боди
'он [в данный момент] не читает газету’ и тпа МО цзуди 'он не идет’
(ср. § 133).
Цзай в роли показателя „настоящего времени"
§ 141.	Не следует думать, что процесс образования категории
настоящего времени идет в современном китайском языке только путем
соответствующего переосмысления суффикса состояния -чжэ и модаль-
ной частицы -ни.
Как в разговорном, так особенно и в современном литературном
языке (байхуа) имеется тенденция использовать для этой цели также и
глагол цзай 'находиться в’ (§ 105), часто с одновременным оформлением
глагола на суффикс -чжэ.
Приведем несколько примеров.
Та цзай цзоуЧЖЭ (Хэбэй)
'Он [в данный момент] идет’;
Та цзай кань бао (Хэбэй)
'Он [в данный момент] читает газету’;
Ни ю цзай цзо шы ла ма? (М а о Дунь. Перед рассветом)
'Как, ты уже опять сочиняешь стихи?’, букв. '. . . находишься в [со-
стоянии] сочинения стихов’;
158	Г лава вторая. Глагол
Шыцзи-чжан цзуй туншы цзай вэнь, цзай цзяо (Мао Дунь.
Перед рассветом)
'Несколько десятков голосов одновременно спрашивали и кричали’,
букв, 'находились в [состоянии] спрашивания, находились в [состоянии]
кричания’;
Тамынь чжэ шы цзай цзо шэмма ни ? Цзай хуаньцинчжэ чжун-
цю,ЦЗай хуаньцинчжэ фаньшэньды цзяцзе ба! (Дин Лин. Солнце
над рекой Сангань)
'Что же они сейчас делают? Они справляют осенний праздник, празд-
нуют день своего раскрепощения!’.
Глава третья
ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ (КАТЕГОРИЯ КАЧЕСТВА)
КАТЕГОРИЯ КАЧЕСТВА И КАТЕГОРИЯ ГЛАГОЛА
Общие грамматические черты прилагательных и глаголов
Предикативность как отличительная черта прилагательных
§ 142.	Давно известно, что прилагательные в китайском языке*
имеют целый ряд общих грамматических черт с глаголами. Сюда прежде-
всего относятся: способность их, подобно глаголам, самостоятельно,,
без помощи связки, выражать сказуемое и непосредственная соедини-
мость с наречиями бу 'не’, ду 'всё, сполна’ (§ 71), например: чжэбэнъ
шу хэнь хао 'эта книга очень хорошая’ или чжэчжан чжоцзы бу да
этот стол не велик’.
Если связка при прилагательных и ставится, то, как и при глаголах,,
она имеет модальное, подчеркивающее значение (§ 70), например:
— Цзиныпянъ тпянъци хэнь хао!—Тяньци ШЫ хао, юэшай е хэнь
лян ла! (Л у Синь. Клич)
'—Погода сегодня очень хорошая! — Погода действительно (шы)
хорошая, да и луна сегодня очень яркая!’.
Своей самостоятельной предикативностью китайские прилагатель-
ные резко отличаются от прилагательных в русском и во многих дру-
гих языках. В то время как в русском языке прилагательные вместе
с существительными образуют одну более общую категорию имени,
в китайской системе частей речи, как мы уже говорили во введе-
нии (стр. 12), прилагательные объединяются вместе с глаголами
в одну более общую категорию предикатива. Иначе говоря,
прилагательные в китайском языке — это не прилагательные имена,
а прилагательные-предикативы: они могут самостоятельно
выражать сказуемое, от них могут быть образованы причастия и т. п.
Естественно возникает вопрос, в чем же заключается то общее,
что в современном языке объединяет в смысловом отношении прила-
гательные и глаголы и противопоставляет их существительным. Оно
заключается в том, что и те и другие выражают не просто признаки
предметов, а признаки, допускающие изменения либо во времени, либо
в степени интенсивности.
160
Глава третья. Прилагателъное
Идея потенциальной изменчивости, переменности, — вот, следова-
тельно, то общее, что по значению объединяет в китайском языке и
глаголы и прилагательные в одну более широкую категорию преди-
катива и что обусловливает возможность их функционирования в роли
.бессвязочного сказуемого. Сказуемое, выраженное прилагательным,
в китайском языке имеет либо оценочное, либо временное
значение. Оно выражает не просто качество как таковое, а либо
меру, количество качества, качество в энной степени, сравниваемое или
сопоставляемое с какой-то нормой, с каким-то стандартом, либо же
качество в виде некоего состояния, протекающего или допускающего
видоизменение во времени.
§ 143.	С этим связана следующая, очень важная особенность при-
лагательных в китайском языке, а именно: в тех случаях, когда значе-
ние предложения в целом содержит в себе грамматическую идею по-
тенциальной изменчивости качества во времени, и где, следовательно,
значение прилагательного не расходится с этой идеей, там для выра-
жения финитного сказуемого, как правило, бывает достаточно одной
предикативной позиции прилагательного, например: тяньци лэн 'погода
холодная’, ма паоды куай 'лошадь бежит быстро’, та лянъпи бо 'она
застенчива’, букв, 'она — кожа лица тонкая’; в тех же случаях, где
значение словосочетания не совместимо или мало совместимо с идеей вре-
мени, там одной только предикативной позиции прилагательного оказы-
вается уже недостаточно для выражения финитного сказуемого
и требуются дополнительные средства, чтобы устранить расхождение
между значением слова (качество) и значением сказуемого (срав-
нение, сопоставление, уподобление, противопоставление).
Можно сказать чжэбэнь шу хао9 нэбэнь шу бу хао 'эта книга
хороша, а та нет’ (сравнение двух качеств), можно сказать чжэбэнь шу
ХЭНЪ хао 'эта книга (очень) хороша’ (степень качества), чжэбэнь шу
бу хао 'эта книга не хороша’ и т. п., но сказать просто чжэбэнь шу
хао 'эта книга хороша’ можно только либо в виде ответа на альтерна-
тивный вопрос чжэбэнь шу хао-бу-хао? 'эта книга хороша или нет?’,
либо же в составе более сложного синтаксического целого—фразы —
например во фразе чжэбэнь шу хао, ни цюй май та лай 'эта книга
хороша, пойди купи ее’; словосочетание чжэбэнь шу хао по своей неза-
конченности может быть уподоблено деепричастному обороту 'эта книга,
будучи хороша..Самым обычным способом устранения расхождения
между значением прилагательного и значением сказуемого является
в этих случаях постановка перед прилагательным того или иного наре-
чия степени и, в первую очередь, наречия хэнь 'очень’ как семантически
наиболее нейтрального.*
* В дальнейшем это привело r выветриванию вещественного значения слова
хэнь и к превращению его в своего рода „связку", см. § 202.
Категория качества и категория глагола
161
Соединимость прилагательных
с видо-временными и модальными показателями
§ 144.	Там, где условия контекста это позволяют, сказуемое, выра-
женное прилагательным, подобно сказуемому, выраженному глаголом,
может быть оформлено на модальные частицы ла и ни.
Частица ла при качественном сказуемом употребляется в двух
основных функциях (которые, конечно, могут и перекрещиваться): в тех
случаях, когда говорящий желает противопоставить то, что есть, тому,
что было (временная функция), и в тех случаях, когда говорящий
желает противопоставить одну степень интенсивности — другой (срав-
нительно-оценочная функция). Иначе говоря, частица ла при качествен-
ном сказуемом подчеркивает достижение той или иной точки либо на
линии времени, либо же на шкале интенсивности.
Примеры временной функции:
Сянъцзай шыцзянь е бу цзао ла
'Да и время сейчас уже не раннее’;
Тянъци куай яо цин ла
'Погода собирается уже скоро проясниться’;
Тады шоу фа бай ла
'Волосы у него поседели’;
Жэгпу чулэйди цзоли, лоди йе цыЛи (Ганьсу)
'Солнце начало уже восходить рано, а заходить поздно’.
Примеры с р а в н ит е л ь н о - о ц е н о ч н о й функции:
Ди-эргэ маобин гэн да ла
'Второй недостаток еще более велик’;
Во соцзидэ гусян цюанъ бу жу цы. Воды гусян хаодэ до ла!(Ау
Синь. Клич)
'Родная деревня, о которой я вспоминал, абсолютно не была похожа
на эту. И насколько моя была лучше!’;
Тай гуй ла!
'Слишком уж дорого!’.
Частица ни || на, в отличие от ла, употребляется при качественном
сказуемом, когда говорящий желает выделить либо какой-нибудь момент
на линии времени, либо же какую-нибудь точку на шкале интенсив-
ности. Приведем примеры:
Аишоу, вайтпоу лянь игэ жэр е мэйю, цинцзинды HU (Хэбэй)
'Ни внутри, ни снаружи ровно никого не было, было абсолютно
тихо’;
Тянъдао хай цзаоды ни, цзай дай ихур, цзай цюй ба
'Время еще очень раннее, обождем немного, а тогда и пойдем’;
Та де шо: Цзиэр хэйся чжэ юэлян цай минкуай ни. Нэгэ жэнъ
цзю шо: Чжэгэ бу суанъ минкуай, би Бэйцзинли на юэлян чадо ла
(Хэбэй)
.162
Глава третья. Прилагательное
'Отец его воскликнул: Ах, луна сегодня поразительно яркая! Сын
на это возразил: Ну, это еще не называется яркая, она намного усту-
пает луне в Пекине’.
Сказуемое, выраженное прилагательным, подобно сказуемому,
выраженному глаголом, в соответствующих контекстовых условиях
может быть также оформлено на модальную частицу ды, которая при
качественном сказуемом подчеркивает интенсивность качества (ср.
§§ 76, 77), например:
Ни бинла? Кань ни ляньшай байды (Дин Лин. Солнце над рекой
Сангань)
'Ты заболел? У тебя лицо совсем бледное’;
Ни кань, чжэкэ суншу ХЭНЬ лаоды!
'Посмотри, эта сосна совсем старая!’.
§ 145.	Прилагательные, подобно глаголам, могут быть также оформ-
лены на глагольные суффиксы -чжэ (§§132, 73) — в частности, в соеди-
нении с модальной частицей ни,--ла (§ 108) и, очень редко, -го (§ 108),
например:
Фань Гуан у^ойчжЭды ни, тады дунси шуй узебучулай (Жэхэ)
'Фань Гуан крайне скуп, никто у него ничего не может занять
в долг’;
Тянь шы уинЧЖЭ HU, шы иньЧЖЭ HU?
'Ну как, небо [сейчас] ясное или облачное?’;
Та хунла лянъ
'У него покраснело лицо’;
Цюйнянь и тянь е мэй лэнго (Шаньдун)
'Прошлый год и дня не было холодного’.
§ 146.	Общность глаголов и прилагательных проявляется также
в том, что глагол ю 'иметься’, мэйю 'не иметься’ при прилагательных,
как и при глаголах, выражает наличие или отсутствие не просто каче-
ства (~ действия), а качества (~ действия) в той или иной степени
(§ 72), например:
Цзюэдэ шышан Ю се гугуай ла (Л у С и н ь. Клич)
'Начал ощущать, что в мире происходит что-то странное’, букв.
'.. .в мире имеется немного странное’;
Лао Цао узя фанузы мэйю во нэгэ фанузы да (Жэхэ)
'Дом семейства Цао не столь велик, как мой’, букв, 'не имеется
моего дома величины’.
Однако, в отличие от глаголов, при прилагательных мэйю 'не
иметься’ крайне редко употребляется во временном плане, хотя в отдель-
ных случаях это и возможно, например:
Цюйнянь и тянь е мэй лэнго (Шаньдун)
'Прошлый год и дня не было холодного’.
Категория качества и категория глагола
163
§ 147.	Со всем этим связана и одинаковая роль качественных и
глагольных морфем в структуре результативных глаголов (§ 94). Каче-
ственные морфемы, подобно глагольным морфемам, могут, с одной
стороны, выступать в роли морфем-модификаторов, а с другой стороны,
и сами допускают модификацию их другими глагольными или каче-
ственными морфемами. Например: хуацин 'тратить + чистый = истратить
дочиста’, чжэ голян чанчу ичы лай 'эта балка на фут длиннее, чем это
необходимо’, букв, чан 'длинный’ + чулай 'выходить’ (§ 98).
Прилагательные и частные лексико-грамматические категории
внутри глагола
Посмотрим теперь, с какими же частными лексико-грамматическими
категориями внутри глагола прилагательные имеют больше всего точек
соприкосновения. Здесь намечаются три линии сближения.
§ 148.	Прежде всего прилагательные схожи с теми глаголами, кото-
рые по своему значению допускают изменение в степени интен-
сивности и, следовательно, соединимы с различного рода наречиями
степени. Так, например, в ряде китайских диалектов можно сказать
в виде законченного целого та хэнь гаосин 'он (очень) радуется’, но
нельзя просто сказать *тпа гаосин, подобно тому как в виде закончен-
ного целого можно сказать нэцзо ъианъ хэнъ гао 'эта гора (очень)
высока’, но нельзя сказать *шань гао. В обоих случаях наречие хэнь
выполняет, помимо лексической функции, также и функцию граммати-
ческую, превращая незаконченное словосочетание в законченное, само-
довлеющее целое. Отсюда, в частности, в диалектах провинции Ганьсу
одинаковое морфологическое оформление и глагольных предложений
типа та нэ чы путодихэн 'он (очень) любит есть виноград’, и каче-
ственных предложений типа вэйту лэндихэн 'на улице (очень) холодно’,
о чем в подробностях речь будет ниже (§ 205).
Внутри этих прилагательных и глаголов особую группу в некото-
рых диалектах (провинций Шаньдун, Жэхэ, Хэбэй) образуют такие
прилагательные и глаголы, которые выражают неприятные физические
ощущения или душевные переживания. Сказуемое, выраженное словами
этого типа, морфологически характеризуется тем, что может быть
оформлено на особое предикативное наречие хуан 'крайне’ (о котором
см. § 206). Ограничимся здесь двумя примерами:
Во эды хуан
'Я ужасно голоден’;
Нэгэ жэнь хэнъды та хуан
'Этот человек сильно его ненавидел’.
§ 149.	Вторая группа глаголов, с которой прилагательные имеют
ряд точек соприкосновения, но уже по другой линии, это глаголы
не-действия (§ 91). И те и другие по значению объединяются тем,
164	Глава третья. П рилагатедьное
что, допуская изменения во времени и в степени интенсивности, они
йе имеют значения действия. Отсюда и ряд их общих грамматических
особенностей.
Частица ла при сказуемом, выраженном прилагательным или гла-
голом не-действия, как правило, имеет значение модально-временное
(§ 114), а не глагольно-результативное, и поэтому соотносительна
не с суффиксом -го, а с модальной частицей ни || на (§ 130), например;
Цзай Хайшэнъвэй тпянъци нуаньхэ Ла, цзай Боли хай лэнчжэ на
'Во Владивостоке погода уже потеплела, а в Хабаровске все еще
продолжает оставаться холодной’.
Суффикс -ды при сказуемом, выраженном прилагательным или гла-
голом не-действия, всегда имеет подчеркивающее значение, не пре-
вращаясь в показатель прошедшего результативного (§ 116), например:
Вэйту хунлянлянрды (Ганьсу)
'На улице светло-пресветло’;
На ХЭНЬ хаоканъды
'Это очень красиво’.
§ 150.	Наконец, третья группа глаголов, с которой прилагательные
имеют ряд точек соприкосновения, это непереходные глаголы,
т. е. глаголы, которые либо не имеют при себе дополнения, либо же
при них наличие дополнения не обязательно. Дополнение, впрочем,
возможно как при непереходных глаголах, так и при прилагательных,
например: хао идяр 'немного лучше’, букв, 'лучше [на] точку’.
Кроме того, прилагательные примыкают к непереходным глаголам
и по той роли, которую они играют в структуре результативных гла-
голов: как мы уже отмечали (§ 96), основная масса результативных
морфем-модификаторов принадлежит либо к прилагательным, либо
к непереходным глаголам.
§ 151.	Общность прилагательных и непереходных глаголов про-
является также и морфологически. Как мы уже видели (§§ 53, 97),
основная масса оформленных на суффикс ~(э)р производных имен от-
влеченного содержания образована либо от непереходных глаголов,
либо от прилагательных, либо от числительных, т. е. от таких катего-
рий слов, которые по своему значению или мало совместимы, или
вовсе не совместимы с наличием дополнения.
Морфемы шы и -ды при качественном сказуемом
§ 152.	Рядом с бессвязочными предложениями типа чжэбэнъ шу
хэнъ хао 'эта книга (очень) хороша’ или чжэбэнъ шу хао, ни цюй май
та лай 'эта книга хороша, пойди купи ее’, в современном языке весьма
распространены и параллельные связочные (предикативно-именные) пред-
ложения типа чжэбэнъ шу ШЫ хэнъ хаоды 'эта книга очень хорошая’,
Категория качества и категория глагола
165
букв. 'эта книга (есть) очень хорошая [книга]’ или чжэбэнъ сиу ШЫ
хаоды, ни цюй май та лай, букв. 'эта книга (есть) хорошая [книга],
пойди купи ее’.
В грамматиках китайского языка предложения второго типа (связоч-
ные) обычно рассматриваются как предложения с подразумеваемым
существительным: 'эта книга есть очень хорошая [книга]’. В силу своей
именной формы эти предложения выражают подведение субъекта под
известную категорию ('относится к разряду хороших’) и содержат
в себе идею противопоставления другой категории ('относится к раз-
ряду хороших, а не плохих’).*
Это, конечно, справедливо, но только отчасти: если бы в связоч-
ных предложениях с качественным сказуемым дело заключалось только
в подведении субъекта под известную категорию, т. е. если бы суф-
фикс -ды в этих случаях имел только просубстантивное значение, то
рядом с чжэбэнъ шу шы ХЭНЬ хаоды, букв, 'эта книга есть очень
хорошая [книга]’ можно было бы сказать в виде законченного целого
и чжэбэнъ шу ШЫ хаоды 'эта книга есть хорошая [книга]’, т. е. обой-
тись без наречия хэнъ 'очень’. Однако это сделать невозможно, по-
скольку связочные предложения с качественным сказуемым, как и
параллельные им бессвязочные предложения, всегда содержат в себе
оценочный момент и должны быть соответствующим образом „оформ-
лены" (§ 143). Где этого „оформления" нет, там нет и закончен-
ного предложения. В виде законченного целого можно, следовательно,
сказать, например: чжэбэнъ шу ШЫ ХЭНЬ хаоды, букв, 'эта книга
есть очень хорошая [книга]’, подобно тому как можно сказать чжэбэнъ
шу ХЭНЬ хао 'эта книга (очень) хороша’; можно сказать чжэбэнъ шу
ШЫ хаоды, ни цюй май та лай, букв, 'эта книга есть хорошая [книга],
пойди купи ее’, подобно тому как говорят чжэбэнъ шу хао, ни цюй
май та лай, 'эта книга хороша, пойди купи ее’; однако нельзя сказать
в виде законченного целого просто *чжэбэнъ шу ШЫ хаоды, подобно
тому как нельзя сказать и *чжэбэнъ шу хао.
В чем же тогда заключается основная смысловая разница между
бессвязочными и связочными предложениями этого типа? Она заклю-
чается в том, что связочные предложения с качественным сказуемым
представляют собой подчеркнутый, эмфатический вариант параллель-
ных им бессвязочных предложений: они употребляются в тех случаях,
когда при помощи именной формы сказуемого говорящий желает под-
черкнуть либо степень качества, либо же сам факт обладания данным
качеством. Если чжэбэнъ шу ХЭНЬ хао значит 'эта книга (очень)
хороша’, то чжэбэнъ шу ШЫ ХЭНЬ хаоды значит прежде всего 'эта
книга (есть) очень хорошая’.
* См., например, двухтомную работу проф. Ван Ли „Чжунго юйфа лилунь**
(т. I, 1944, стр. 109, ПО) и его же популярную книгу „Чжунго юйфа ганъяо4*
(1946, стр. 147).
166
Глава третья. Прилагательное
Иначе говоря, именная форма сказуемого подчеркивает, что центр
тяжести данного сообщения лежит не в качестве как таковом (оно уже
дано заранее), а в оценочном моменте — либо в степени интенсивности
данного качества, либо же в самом факте обладания данным качеством.
Как мы уже видели, сходную картину мы имеем и при сказуемом,
выраженном глаголом (§§ 76, 77).
Приведем несколько примеров:
Чжэ исо фанцзы шы хэнь дады
'Этот дом очень большой’, букв, 'этот дом есть очень большой
[дом]’ (сказуемое содержит наречие хэнъ 'очень’);
Нэгэ гаолян буиян, чжэ ШЫ гаоды, на ШЫ айды (Жэхэ)
'Этот гаолян не одинаков, вот этот (есть) высокий, а вот тот (есть)
низкий’ (сказуемое содержит подчеркнутое сравнение двух предметов,
обладающих разными качествами);
Во бу гань шо, чжэ игэ ту ШЫ хаоды, буго та кэп лин жэнъ
жунъи минляо чжунго юйлиды синчжы (Ван Ли. Чжунго юйфа
лилунь)
'Я не возьму на себя смелость сказать, что эта таблица безупречна
(букв, 'есть хорошая’), но она может облегчить читателю ясное пони-
мание сущности китайской речи’ (сказуемое шы хаоды составляет
часть более сложного высказывания).
Именная форма качественного сказуемого может подчеркивать не
только наречия степени типа хэнъ 'очень’, но и такие наречия, как
е 'также’, ду 'совсем, сполна’ и т. п. Приведем примеры:
Фанцзы хэнъ хао, юанълай байшэды е шы хаоды, жуцзинъ цё
попо-ланъланъ, луанъци-бацзао (Дин Лин. Солнце над рекой Сан-
гань)
'Дом в свое время был очень хорош, да и мебель когда-то также
была хорошая, однако теперь вся она была поломана и в полном бес-
порядке’ (именная форма качественного сказуемого подчеркивает на-
речие е 'также’, ср. §§ 76, 77).
Та шы гунчанъ дан-юань, цзянълиго хэнъдо чжанъгун, лю нянь
лай мэйю цзай фанцзыли шуйго цзяо, мэйю то ифу шуй цзяо,
мэй тянъ готуй ду шы шыды (Дин Лин. В Северной Шэньси)
'Он был членом компартии, отличился во многих боях, больше
шести лет [ему] ни разу не пришлось ночевать под крышей, спал он
не раздеваясь, обмотки у него на ногах ежедневно бывали совсем
мокрые’ (именная форма качественного сказуемого подчеркивает наре-
чие ду 'совсем, совершенно’).
В тех редких случаях, когда дело идет только о подведении субъ-
екта под известную категорию, прибегают к совершенно иной кон-
струкции — повторяют существительное, т. е. говорят, например,
чжэгэ фуфан-сы хо фуфан (Ганьсу) 'эта школа-есть хорошая школа’
или же, с предикативной паузой, чжэгэ фуфан — хо фуфан 'эта
школа—хорошая школа’ (§ 6).
Категория качества и категория глагола
167
§ 153.	До сих пор у нас речь шла только о таких случаях, где именная
форма качественного сказуемого содержит связку шы и именной суф-
фикс -ды. Обратимся теперь к тем случаям, где качественное сказуе-
мое оформлено на суффиксе -ды, но не содержит связки, и к тем
случаям, где качественное сказуемое содержит связку, но не оформ-
лено на суффикс -ды.
В отличие от конструкций с качественным сказуемым типа чжэбэнъ
шу ШЫ хэнь хаоды 'эта книга (есть) очень хорошая’, которые имеют
как подчеркивающее, так и просубстантивное значение и выражают
подведение под известную категорию ('относится к разряду хороших
книг, а не плохих), конструкции с качественным сказуемым с одним
только -ды или с одним только шы имеют лишь подчеркивающее,
выделительное, противопоставительное значение; они не выражают
подведения под категорию и возможны только в тех случаях, где
значение словосочетания в целом допускает возможность изменения
качества во времени, а не только в степени интенсивности. Поясним
это рядом примеров:
Тамынъ цзяли ШЫ хэнь цюн
Ъ доме у них было бедно-пребедно’;
Та шы дэи, бу ШЫ цзяоао
'Он (есть) горд, но не (есть) тщеславен’;
— Цзинътпянъ тянъци хэнь хао! — Тянъци ШЫ хао, юэшай е хэнь
лян ла! (Л у Синь. Клич)
'—Погода сегодня очень хорошая! — Погода действительно хоро-
шая, да и луна сегодня очень яркая!’;
Хао ШЫ хао, кэшы...
'Хорошо-то, хорошо, но..(букв, 'хорошо есть хорошо, однако...’),
Тянъци гуай лэнды, хай дэй дао сю этан цюй шан кэ
'Погода была довольно-таки холодная, а нужно было, тем не менее,
итти в школу учиться’;
Ни кань, чжэкэ байшу хэнь лаоды! Во сян и дин ю ибай нянь
ишан ла!
'Посмотрите, этот кипарис совсем старый! Наверно стоит здесь
больше ста лет!’;
Ай, ни во чжэма шуды, хай шодэшан чжэсе кэциды хуа ма!
'Помилуйте, мы с Вами ведь так хорошо знакомы, к чему еще
разводить все эти церемонные разговоры!’.
Естественно, что подчеркивающая роль суффикса -ды особенно
отчетливо проявляется в тех случаях, когда фраза содержит два ска-
зуемых, одно без оформления на суффикс -ды, другое с таким оформ-
лением, например:
— A-Q, тин шо, ни цзай вайтоу фа-цай?.. На хэнъ хао, на
хэнъ хаоды! (Л у Синь. Клич)
’—АТуй, говорят, что ты где-то разбогател?.. Ну что же, это
хорошо, это очень хорошо!’.
168
Глава третья. Прилагательное
В первом случае слово хэнь имеет полуслужебный характер (§ 202),
во втором же случае, путем оформления сказуемого на суффикс -ды.
слово хэнь подчеркнуто, выделено (ср. § 76).
Наречия степени как таковые могут в предложении и отсутствовать.
Суффикс -ды и в этих случаях сохраняет свое подчеркивающее значе-
ние, он подчеркивает ту или иную степень интенсивности качества
(ср. § 77), например:
— Ни бинла? Кань ни ляныиай байды (Дин Лин. Солнце над
рекой Сангань)
'—Ты заболел? У тебя лицо совсем бледное’.
Часто это имеет место в таких эмоционально окрашенных конструк-
циях, как
На дифанды фэнсу хуайчжэды ни!
'Нравы в этой местности (весьма) плохие’, букв, 'плохой’ (хуай) + пока-
затель состояния -чжэ + именной суффикс -ды, подчеркивающий интен-
сивность данного качества, + модальная частица ни (§ 144), выде-
ляющая из окружающей действительности данный факт (т. е. падение
нравов в данной местности) и тем самым привлекающая к нему вни-
мание собеседника.
Аналогичную роль играет суффикс -ды и в таких интенсивах, как:
Вэту хунлянляндили (Ганьсу)
'На улице стало совсем светло’;
Та даинды хань хань ху худы (Жэхэ)
'Он ответил весьма двусмысленно’.
Грамматические отличия прилагательных от глаголов
§ 154.	До сих пор мы говорили только о грамматическом сходстве
прилагательных и глаголов. Возникает вопрос, в чем же заключаются
грамматические отличия этих двух частей речи друг от друга.
Вопрос этот весьма важный, и разобраться в нем тем более необхо-
димо, что в китаеведной литературе прилагательные либо безогово-
рочно объявляются именами, либо же отожествляются с глаголами —
что гораздо лучше, но, тем не менее, не может объяснить всех грам-
матических особенностей прилагательных.
Различие между прилагательными и глаголами любопытным образом
отражается в структуре сложных слов, образованных путем удвоения
качественной или глагольной морфемы.*
Сложные слова, образованные путем удвоения глагольного
корня, характеризуются следующими фонетическими и грамматиче-
скими особенностями:
* Это, понятно, относится только к глаголам действия, поскольку глаголы
не-действия, как мы уже отмечали (§ 91), не допускают количественных измене-
ний, а следовательно, и не образуют удвоенных форм.
Категория качества и категория глагола
169'
а)	тонируется только первый слог, второй произносится в так
называемом нейтральном тоне: канъ*канъ 'посмотреть’, цзоу^цзоу 'прой-
тись’;
б)	второй глагольный корень представляет собой отглагольное
имя, употребленное в качестве счетного дополнения к первой глаголь-
ной морфеме; он может иметь при себе числительное определение и
нередко оформляется на суффикс ~(э)р. Так, рядом с канъ*канъ 'по-
смотреть’ находим кань* и-канъ || кань* и-кар 'взглянуть разок’, букв,
'посмотреть одно-смотрение’.1 Первый глагольный корень, в свою оче-
редь, может быть оформлен на показатель прошедшего совершенного
времени, суффикс -ла, т. е. можно сказать, например канъ*ЛЛ и-канъ
'взглянуть разок’.
Сложные слова, образованные путем удвоения качественного
корня, характеризуются иными фонетическими и грамматическими
особенностями:
а)	тонируются оба слога, но тон второго слога всегда первый
(пин-шэн), например: сяо3 'маленький’, но сяо3сяор1(ды) 'малюсенький’,
куай* 'быстро’, но куай'куай'(ды) 'быстренько, живо’ и т. п.; этим,
в частности, удвоенные качественные морфемы отличаются от удвоен-
ных предметных морфем, где также тонированы оба слога, но тон
второго слога не изменяется: жэнь2 'человек’, 'люди’ при жэнь2жэнь2
'все люди вместе и каждый порознь’ (разделительное множественное
число);
б)	удвоенная качественная морфема, как правило, бывает оформ-
лена и на суффикс -(э)р и на суффикс -ды; куай*куар1ды 'быстренько,
живо’, сяо3сяор1ды ‘малюсенький’ и т. п.
Различная фонетическая и морфологическая структура удвоенных
прилагательных и глаголов отражается и на образовании четырехслож-
ных удвоений.
При удвоении двусложных прилагательных, состоящих из
соединения двух синонимичных качественных морфем, каждая морфема
удваивается в отдельности, и если при этом второй слог двусложного
прилагательного произносится в нейтральном тоне, то при удвоении
он, как известно, получает свой основной тон. Так, из исходных каче-
ственных морфем гун1 и цзин* образовано прилагательное гу^цзин
'почтительный, почтительно’, отсюда с удвоением гунЧун^-цзин^цзин^ды
'весьма почтительно’.
При удвоении же двусложных глаголов, состоящих из соедине-
ния двух синонимичных глагольных морфем, двусложный глагол удваи-
вается целиком, и если при этом второй слог такого глагола произ-
носится в нейтральном тоне, то тонируется только первый слог
комплекса, а остальные три слога произносятся в нейтральном тоне.
Так, из исходных глагольных морфем шану и лян2 образован глагол
ша^лян 'обсудить’, отсюда с удвоением шан^лян-шанлян 'обсудить
как следует’.
170
Глава третья. Прилагательное
Если же, например, от этого глагола образовать путем удвоения
не глагол, а прилагательное, то удвоение пойдет, понятно, не по
глагольному, а по прилагательному образцу, например:
Дэй3 шан1 шан1-лян2 лян2 ды бань* шы*
'Нужно вести дела крайне осмотрительно, взвесив все за и
против’.
КАТЕГОРИЯ КАЧЕСТВА И КАТЕГОРИЯ ПРЕДМЕТНОСТИ
Раздвоение категории качества:
прилагательные имена н прилагательные-предикативы
§ 155.	До сих пор у нас речь шла только об использовании прила-
гательных в роли сказуемого. Посмотрим теперь, как же обстоит дело
в тех случаях, когда прилагательное использовано в роли определе-
ния к существительному. Здесь возможны два варианта, в зависимости
от того, идет ли дело просто о качестве как таковом, или же о какой-то
мере, степени, оценке качества.
В первом случае — т. е. там, где дело идет о качестве как тако-
вом,— как правило, не требуется обязательного оформления каче-
ственных определений на суффикс -ды, например:
хао шу 'хорошая книга’,
да фанцзы 'большой дом’,
бай ци 'белый пар’,
яоизинъ хуа 'важные слова’,
гугуай пици 'странный характер’,
синьсянь цзицзэр 'свежие яйца’,
ланьдо сюэшэн 'ленивый ученик’.
Во втором же случае — т. е. там, где дело идет о мере, степени,
оценке качества, — определение, выраженное прилагательным, должно
быть обязательно оформлено на суффикс -ды, например:
хэнь хаоды шу 'очень хорошая книга’,
гэн дунъды иба даоцзы 'совсем тупой нож’,
бу дады гунфур 'небольшой промежуток времени’,
боборды чжы 'тонкая-претонкая бумага’,
сюэбайды хуизы 'белоснежная борода’.
Различие это особенно четко проявляется, естественно, в тех слу-
чаях, когда в одной и той же фразе сосуществуют и формы без суф-
фикса -ды, и формы с суффиксом -ды, например:
Во ю яоцзинъ хуа тпун ни шанлян, ю хэнь яоизинъды хуа!
'Я хочу обсудить с тобой нечто важное (яоизинъ хуа 'важные
слова’), нечто очень важное!’ (хэнъ яоцзинъды хуа 'очень важные
слова’).*
* При двусложных прилагательных, состоящих яз двух синонимичных морфем,
наблюдаются колебания при оформлении их на суффикс -ды. Так, рядом с яои>зинь
Категория качества и категория предметности
171
Объясняется это тем, что в китайском языке, как, впрочем, и в ряде
других языков, существует известный параллелизм между предика-
тивной и аттрибутивной функциями словосочетания (или слова), а именно:
все то, что может самостоятельно выступать в роли финитного сказуе-
мого, должно быть в роли определения обязательно оформлено на
нейтрализатор предикативности, определительно-именной суффикс -ды.
Например, поскольку в виде законченного целого можно сказать
чжэбэнъ шу хэнь хао 'эта книга (очень) хороша’, постольку словосоче-
тание хэнь хао 'очень хороша’ должно быть в роли определения
оформлено на суффикс -ды, т. е. говорят хэнь хаоды шу 'очень хоро-
шая книга’. И обратно, поскольку сказать, например, чжэбэнъ шу
хао в виде законченного целого возможно только в особых контексто-
вых условиях (§ 143), постольку слово хао, выступая в роли опреде-
ления, не требует обязательного оформления на суффикс -ды.
§ 156.	Если мы теперь вспомним, как ведут себя в роли определе-
ния существительные и глаголы, то обнаружим весьма любопытную
картину. Оказывается, что такие словосочетания, как хао шу 'хоро-
шая книга’, да фанцзы 'большой дом’, гугуай пици 'странный харак-
тер’, входят в одну серию со словосочетаниями, в которых определе-
ние выражено относительным прилагательным, например,
те сянцзы 'железный ящик’, боли б эй 'стеклянный кубок’, мутоу
чжоцзы 'деревянный стол’, цзинь бяо 'золотые часы’, чжунго гун-
жэнь 'китайские рабочие’ и т. п., тогда как словосочетания типа хэнъ
хаоды шу 'очень хорошая книга’, боборды чжы 'тонкая-претонкая
хуа 'важные слова' находим и яои,зиньды хуа; рядом с чэнъчжун бин 'опасная
болезнь' находим и чэнъчжунды бин '(очень) опасная болезнь* и т. п. Это связано,
повидимому, с тем, что такие прилагательные самой своей двусложной структурой
выражают не просто качество, а представляют собой своего рода интенсивы, на,-
пример: вэйдады линсю 'великий вождь’, гуандады нунминь цюнчжун 'широкие
крестьянские массы’, ицзянь чжунъяоды шыцин '(весьма) важное дело’, яочжунды
хоудянъ '(весьма) существенные недостатки* и т. п. С этим связана и возможность
для них, без помощи наречия хэнь 'очень’ (§ 143), выражать финитное сказуемое,
например:
Дуй! Шу чжэгэ вэньти яоцзинь/ (Чжао Шу-ли. Перемены в Лицзя-чжуане)
'Правильно! Это дело самое важное!*.
Этим объясняется также возможность использовать двусложные прилагательные
в роли определения при местоимениях: можно сказать цунминды та '(очень) умный
он’, но нельзя сказать *хао та 'хороший он’, поскольку односложные прилагательные
не обладают той степенью предикативности, что двусложные (ср. §207).
Есть основание думать, что морфемы да 'большой* и чжун 'веский, тяжелый*
в таких прилагательных, как вэйдады 'великий*, гуандады 'широкий’, яоЧЖуНды
'существенный', чэньЧЖунды 'опасный' и т. п., в современном языке утрачивают
свою знаменательность и превращаются в своего рода морфологические показатели
интенсивности качества. Сравним с этим такие разговорные интенсивы, как няньба
'совсем завялый* или сиба 'очень терпкий', где морфема ба, этимология которой
не ясна, служит формальным показателем интенсивности качества.
172
Глава третья. Прилагательное
бумага’, бу дады гунфур 'небольшой промежуток времени’ примыкают
к словосочетаниям, в которых определение выражено причастием,
например: цзотянь лайды жэнь 'человек, приехавший вчера’, фэйды
нэчжы няо '(эта) летящая птица’, во няньды шу 'читаемая мною
книга’ и т. п.
Отсюда следует весьма важный вывод. Категория качества
оказывается в современном китайском языке и семантически
и морфологически раздвоенной. Так, например, слово хао
в словосочетании хао шу 'хорошая книга’ грамматически ведет себя
так же, как относительное прилагательное (например мутоу 'дере-
вянный’ в словосочетании мутоу чжоцзы 'деревянный стол’), и пред-
ставляет собой своего рода качественное имя прилагатель-
ное. Наоборот, словосочетание хэнъ хаоды в хэнь хаоды шу 'очень
хорошая книга’ представляет собой своего рода причастную
форму, образованную от прилагательного-предикатива,
и ведет себя, как глагольные причастные определения типа фэйды
няо 'летящая птица’ или цзотянь лайды жэнь 'человек, приехавший
вчера’ и т. п. В первом случае (хао шу 'хорошая книга’) речь идет
просто о качестве как таковом, во втором же случае (хэнъ хаоды
шу 'очень хорошая книга’) — о мере, степени, оценке качества.*
С этим связано и другое важное различие между словосочетаниями
типа хао шу 'хорошая книга’ и типа хэнь хаоды шу 'очень хорошая
книга’. Мы уже говорили (§ 75), что если существительное имеет при
себе определение, выраженное счетно-указательным словом, то другое
определение, выраженное причастием, может стоять либо между
счетно-указательным словом и определяемым существительным, либо
же перед счетно-указательным словом: можно сказать и нэгэ цзотянъ
лайды жэнь и цзотянъ лайды нэгэ жэнь 'тот человек, который при-
ехал вчера’='тот вчера приехавший человек’. Аналогично обстоит
дело и с причастиями, образованными от предикативов качества: можно
сказать нэбэнъ хэнъ хаоды шу и хэнъ хаоды нэбэнь шу 'та очень
хорошая книга’, но только нэбэнъ хао шу 'та хорошая книга’,
поскольку в последнем случае мы имеем дело не с причастием,
а с именем прилагательным.
* Насколько большую роль во всем этом играет элемент отсутствия наличия
сравнения или сопоставления, показывает следующий любопытный факт. Определе-
ние, выраженное относительным прилагательным, также может быть оформлено на
суффикс -ды, но только при сравнении или уподоблении: говорят те сянизы
железный ящик’ наравне с хао шу 'хорошая книга', однако теды гуан 'металличе-
ский блеск’ (Л у Синь. Клич), теды, лилян 'железная сила* — наравне с хэнь
хаоды шу 'очень хорошая книга’, сюэбайды хуизы 'белоснежная борода’ и т. п.
Как и определение, выраженное причастием, определение этого рода может стоять
перед счетно-указательным словом, например:
Цзыизян шайды ичжан фан лянъ (Мао Дунь. Перед рассветом)
Квадратное лицо цвета бурой сои’, букв, 'буро-сое-цвётное одна-поверхность
квадратное лицо*.
Категория качества и категория предметности
173
§ 157.	Для того чтобы лучше уяснить положение качественных
имен прилагательных в системе китайских частей речи, небесполезно
сопоставить имена прилагательные в китайском языке с именами при-
лагательными в русском языке.
В русском языке, как известно, краткие формы качественных
прилагательных в определенных условиях (в функции сказуемого) при-
обретают временной оттенок, обособляются от категории имен прила-
гательных и переходят в категорию состояния, сближаясь тем самым
с категорией глагола.
В китайском языке наблюдается другая картина. Прилагательные
.в своей краткой форме в известных условиях (как определение
к существительному: хао шу 'хорошая книга’, в отличие от хэнъ
моды шу 'очень хорошая книга) и семантически и грамматически-
обособляются от категории предикатива и переходят в разряд
имен, образуя вместе с относительными прилагательными, вроде
мутоу чжоизы 'деревянный стол’, категорию имен прилагательных
и сближаясь тем самым с категорией предметности, с существительными.
Как и категория состояния в русском языке, категория имен
прилагательных в китайском языке — это категория новая, нахо-
дящаяся в процессе своего становления и выявляемая далеко не во
всех диалектах в равной степени.
§ 158.	Мы уже видели (§ 155), что в тех случаях, когда качествен-
ное определение выражает просто качество как таковое, не требуется
обязательного оформления на суффикс -ды: говорят хао шу 'хорошая
книга’, да фанцзы 'большой дом’, подобно тому как говорят мутоу
чжоизы 'деревянный стол’ или те сянцзы 'железный ящик’. Наличие
суффикса -ды в этих случаях, однако, вполне возможно, но соответ-
ственно меняется и значение определения — оно» приобретает подчерк-
нутый, выделительный характер: если чжунго шыбин значит 'китайские
солдаты’, то чжунгоды шыбин значит 'именно китайские, а не иные,
солдаты’, если хао шу значит 'хорошая книга’ (фр. un bon livre), то
хаоды шу, как известно, имеет подчеркивающее значение: 'книга,
которая хорошая’ (фр. un livre bon).
Мы можем теперь вернуться и к тем случаям, где в роли опреде-
ления использовано прилагательное-предикатив, т. е. к таким примерам
как хэнъ хаоды шу. Мы уже говорили, что суффикс -ды служит здесь
для нейтрализации предикативности данного комплекса. В историче-
ском разрезе дело обстоит иначе: суффикс -ды в этих случаях также
имел подчеркивающее, выделительное значение, и словосочетания
типа хэнъ хаоды шу означали 'книга, которая очень хорошая’.
Поскольку, однако, в современном языке суффикс -ды в таких слу-
чаях обязателен, постольку и его выделительная роль сейчас уже не
столь ощутима, как в парах хао шу 'хорошая книга’ ~ хаоды шу
книга, которая хорошая’, где наличие суффикса -ды не обязательно
174
Глава третья. Прилагательное
и где поэтому его подчеркивающий характер и проявляется макси-
мально ярко и выразительно.
Отсюда можно сделать вывод, что, подобно тому как предметное,
связочное сказуемое развилось в китайском языке на базе выделитель-
ных, подчеркнутых конструкций (§ 70), так и определение, выражен-
ное причастием (как глагольным, так и качественным), возникло на
базе словосочетаний, в состав которых входило подчеркнутое, выде-
ленное определение.
Примерами подчеркнутого определения могут служить такие слу-
чаи, как: хаоды шу 'книга, которая хорошая’, хэнь хаоды шу 'очень
хорошая книга’; чжунгоды шыбин 'китайские солдаты’, гоюйды
вэньфа 'грамматика национального языка; цзотянъ лайды жэнь
'человек, приехавший вчера’, во нянъды шу 'книга, которую я читаю’,
эршы-у суйды нэгэ жэнь 'тот двадцатипятилетний человек’ и т. п.
Примерами неподчеркнутого определения могут служить такие
словосочетания, как: хао шу 'хорошая книга’, гугуай пици 'странный
характер’, те сянцзы 'железный ящик’, чжунго шыбин 'китайские сол-
даты’, чжунго вэньхуа 'китайская культура’, гоюй вэньфа 'грамматика
национального языка’ и т. п.
Таким образом, различие между подчеркнутым и неподчеркнутым
определением в историческом плане представляет собой ту основу,
на которой происходит раздвоение категории качества и выделяется
прилагательное имя.
Например, хао в составе хао шу 'хорошая книга’, подобно мутоу
в мутоу чжоцзы 'деревянный стол’, отходит к категории имени, тогда
как хэнь хао в хэнь хаоды шу 'очень хорошая книга’, подобно лай
в цзотянъ лайды жэнъ 'человек, который приехал вчера’, остается
в категории предикатива. Внешне это раздвоение проявляется в том,
что в первом случае оформление определения на суффикс -ды не обя-
зательно, во втором же случае оно обязательно.
§ 159.	Прилагательные в китайском языке, как известно, могут
употребляться не только в виде определения к существительному, но
и в виде определения к глаголу, например, куай цзоу 'иди скорее
или цзяци хэнь куайды цзю лайла 'совсем скоро уже наступят кани-
кулы’. На первый взгляд может казаться, что отношения между куай
и ХЭНЬ куайды в наших примерах складываются так же, как и отно-
шения между хао и ХЭНЬ хаоды в словосочетаниях хао шу 'хорошая
книга и хэнь хаоды шу 'очень хорошая книга’, т. е. что куай, подобно
хао, обособилось от категории предикатива и перешло в разряд если
не имен прилагательных, то наречий. Дело, однако, обстоит не так:
куай в словосочетаниях типа куай цзоу продолжает оставаться в кате-
гории предикатива. Доказывается это тем, что, как и всякий пре-
дикатив, выступающий в роли определения к другому предикативу,
слово куай может быть оформлено на суффикс состояния -чжэ, т. е.
Категория качества и категория предметности
175.
рядом с край цзоу можно сказать и куайЧЖЭ цзоу ба! 'иди-ка ско-
рей’, букв, 'находясь в состоянии быстроты иди’, подобно тому как
говорят цзоЧЖЭ ицзы, кань бао 'сидя на стуле, читает газету’, букв,
'находясь в состоянии сидения [на] стуле, читает газету’ (ср. §§ 73,.
132).
Прилагательные типа юань 'круглый’ *
§ 160.	Особую группу (частную лексико-грамматическую категорию)
внутри прилагательных составляют такие слова, как юань 'круглый’,
кун 'пустой’, чжэнъ 'подлинный’, синь 'новый’ и т. п.
По своему значению эти прилагательные характеризуются тем, что
не допускают изменения в степени интенсивности, например, предмет
может быть круглым или совсем круглым, но никак не очень круглым.
Можно сказать юань чжоцзы 'круглый стол’, кун пинцзы 'пустая
бутылка’, но нельзя сказать *ХЭНЪ юаньды чжоцзы 'очень круглый
стол’ или *ХЭНЬ кунды пинцзы 'очень пустая бутылка’, подобно тому
как можно сказать те чжоцзы 'железный стол’, боли пинцзы 'стеклян-
ная бутылка’, но не говорят *ХЭНЬ теды чжоцзы 'очень железный
стол’ или *ХЭНЬ болиды пинцзы 'очень стеклянная бутылка’.
§ 161.	Со значением этой группы прилагательных связан и ряд их
грамматических особенностей.
Мы уже знаем, что качественные предикативы выражают перемен-
ные, а не постоянные признаки предметов: речь идет либо о качестве
в той или иной степени, либо о качестве в виде временного состояния
(§ 142). Поскольку же такие прилагательные, как юань 'круглый’, кун
'пустой’, бай 'белый’, не допускают изменения в степени интенсивности,
постольку, в отличие от основной массы прилагательных, они могут
выступать в роли бессвязочного сказуемого только там, где значение
словосочетания в целом совершенно недвусмысленно указывает на то,
что дело идет о таком качественном признаке, который допускает
изменение признаков во, времени, например:
Юэ бай, фэн цин
'Луна светла (букв, 'бела’), ветер чист’;
Тады тоуфа бай ла
'Волосы у него стали седыми’ (букв, 'белыми’);
Ни бинла? Кань ни ляныиай байды (Дин Лин. Солнце над рекой
Сангань)
'Ты заболел? У тебя лицо совсем бледное’.
В тех случаях, где значение словосочетания в целом не допускает
изменения признака во времени, такие прилагательные, как правило,
не могут выступать в роли бессвязочного сказуемого. Подобно отно-
* Эта группа прилагательных впервые в китаеведной литературе была Выделена-
C. Е. Яхонтовым на материале диалектов Ганьсу.
176
/.шва третья. При.ююте.гъное
сительным прилагательным (§§ 9, 76), они в таких случаях должны
быть оформлены на именной суффикс -ды и требуют обязательного
наличия связки; иначе говоря, сказуемое здесь выражает не перемен-
ный, а постоянный признак предмета, и мы имеем дело не с преди-
кативами, а с именами прилагательными.
Приведем примеры:
Ди шы юанъды, бу шы (ранды
'Земля (есть) круглая, а не (есть) квадратная’;
Ги та гили санъгэр чжимо: йигэр-сы хуанди, йигэр-сы выйди,
йигэр-сы хийди (Шэньси)
'Дал ему три пера: одно (есть) желтое, другое (есть) белое, а
третье (есть) черное’;
Чжэгэ дунси цюанъ шы синъды!
'Эта вещь совсем (есть) новая!’.
§ 162.	Мы видели выше (§ 152), что в предложениях с качествен-
ными прилагательными, допускающими изменения по интенсивности,
типа чжэгэ гаолян шы гаоды, нэгэ ШЫ айды 'этот гаолян (есть) высо-
кий, а вот тот (есть) низкий’, именное значение подведения под кате-
горию перекрещивается с модальным, выделительным значением, т. е.
'(очень) высокий’, '(очень) низкий’.
Поскольку, однако, рядом со связочными предложениями типа
чжэчжан чжы шы байды, нэчжан чжы ШЫ хунды 'этот лист бумаги
(есть) белый, а тот (есть) красный’ не употребляются параллельные
бессвязочные конструкции, следует, что именная форма сказуемого-
прилагательного этого типа не имеет подчеркивающего значения, а
просто выражает подведение под известную категорию.
Чем же, спрашивается, такие предложения отличаются от предло-
жений, вроде чжэчжан чжы ШЫ бай чжы 'эта бумага (есть) белая
бумага’, где прилагательное принадлежит к той же группе и где
также имеется подведение субъекта под известную категорию? Тем,
что в первом случае, одновременно со значением подведения под
категорию, предложение содержит также идею противопоставления
другой категории ('относится к разряду белой бумаги, а не красной’),
во втором же случае этого противопоставления нет.
С невозможностью самостоятельно, без помощи связки, выражать
в таких случаях сказуемое связана и другая любопытная особенность
этих прилагательных—они с трудом соединимы непосредственно с отри-
цанием бу 'не’. Последнее возможно только в особом контексте.
Поэтому предложения, вроде 'этот карандаш не черный, а красный’,
передаются по-китайски через чжэчжы цянъби бу ШЫ хэйды, ШЫ
хунды 'этот карандаш не (есть) черный, (есть) красный’. Сказать
чжэчжы цянъби бу хэй возможно, но это имеет совсем иной смысл:
'этот карандаш слишком твердый и поэтому пишет бледно (не черно)’,
букв, 'этот карандаш не чернит’.
Количественные прилагательные
177
§ 163.	Различие между основной массой качественных прилагатель-
ных и такими прилагательными, которые не допускают изменения
в степени интенсивности, как показал С. Е. Яхонтов, очень любопытно
проявляется в диалектах Ганьсу.
В отличие от байхуа и ряда других диалектов, в диалектах Ганьсу
такие прилагательные, как юань 'круглый’, очень легко могут высту-
пать в роли бессвязочного сказуемого. Однако при том, что качествен-
ное сказуемое, выраженное словами типа хао 'хороший’, оформляется
на суффикс -дихэн (из -ды + хэнь 'очень’, см. § 205), качественное
сказуемое, выраженное прилагательными типа юань 'круглый’, оформ-
ляется на суффикс -дини (ср. § 135). Сравним-:
Чжэгэ фу ходихэн
'Эта книга (очень) хорошая’
Чжэгэ фанзы годихэн
'Этот дом (очень) высокий’;
Различие это отражено и в
Чжэгэ фу бу хо
'Эта книга не хорошая’;
Чжэгэ фанзы бу го
'Этот дом не высокий’.*
Чжэгэ чжуозы юанъдини
; 'Этот стол круглый9;
Чжэгэ йишан шиндини
'Это платье новое’.
отрицательных предложениях:
Чжэгэ чжуозы МО юаньди
'Этот стол не круглый’;
Чжэгэ нйъиан МО шинди
'Это платье не новое’.
Во втором случае мы имеем аналогию с такими глагольными фор-
мами, как цзудини 'идет’, МО цзуди 'не идет’.
КОЛИЧЕСТВЕННЫЕ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ И СВЯЗЬ ИХ
С ДРУГИМИ ЛЕКСИКО-ГРАММАТИЧЕСКИМИ КАТЕГОРИЯМИ
§ 164.	При рассмотрении глаголов мы нашли, что внутри категории
глагола особое место занимает небольшая, но весьма важная группа
слов, которые, будучи глаголами, тем не менее никакого действия не
выражают и к которым, следовательно, неприменим вопрос „что делает
подлежащее?". Это такие глаголы, как чжыдао 'знать’, нэн 'мочь’ и
многие другие.
Внутри прилагательных примерно такое же место занимают такие
слова, как до 'много’, шао 'мало’, гоу 'достаточно’, цюэ 'недостаточно’,
в основе значения которых лежит не идея качества, а идея количе-
ства. Таких слов очень немного, но в системе китайских лексико-
грамматических категорий они играют немаловажную роль и характе-
ризуются рядом грамматических особенностей.
Как и предикативы качества, предикативы количества могут само-
стоятельно, без помощи связки, выражать сказуемое и соединимы
непосредственно с отрицанием бу 'не’ и аналогичного рода наречиями.
Приведем несколько примеров.
178
Глава третья. П рилагательное
Уцзы да, дунси шао, цзю сянъчжэ кунбацзиды (Жэхэ)
'Когда комната велика, а вещей мало, то выглядит она совсем
пустой’;
Вомынъ жэнъ до, чаванъ шао; ча гоула, вань бу гоу
'Нас-то много, а чашек мало; чаю вполне достаточно, а чашек
нехватает’;
Хаоды до!
'Намного лучше’.
Там, где смысловые условия это позволяют, предикативы коли-
чества, как и предикативы качества, могут быть оформлены на пока-
затель нахождения в данном состоянии, суффикс -чжэ, и на модальные
частицы ла и ни (ср. § 144), например:
Тай до ла!
'Слишком уж много!’;
Цзинътянъ жэнъ шао ла
'Сегодня [в отличие, от других дней] людей мало’;
Цзай Жэшуй-тан цзо танды жэнъ доЧЖЭди ни (Жэхэ)
'Людей, которые принимают ванны в Жэшуй-тан, весьма много’.
Подобно предикативам качества, количественные прилагательные
могут играть роль морфем-модификаторов (§ 150), например:
Во чжэн цянъ, чжэншаола (Жэхэ)
'Я заработал денег, заработал мало’.
Грамматическая общность количественных и качественных прилага-
тельных обусловлена общностью их значения. И те и другие допу-
скают изменение либо в степени, либо во времени. Сказуемое, выра-
женное количественным прилагательным, как и сказуемое, выраженное
качественным прилагательным, имеет всегда либо оценочное, либо
временное значение. Оно выражает не просто количество, а либо коли-
чество в той или иной степени, либо же количество в виде протекаю-
щего во времени состояния.
С этим связана и другая, весьма важная грамматическая особен-
ность количественных прилагательных. Мы уже видели выше, что
в виде законченного целого, полной предикации, можно сказать чжэцзо
шанъ хэнъ гао 'эта гора (очень) высокая’, но нельзя сказать *чжэцзо
шанъ гао (§ 143). Аналогично обстоит дело и с предикативами коли-
чества: в виде законченного целого, предложения, можно сказать
жэнъ хэнъ до 'людей (очень) много’, но не говорят просто *жэнъ до.
Последнее возможно только как часть более сложного целого, напри-
мер, вомынъ жэнъ до, чаванъ шао 'нас (людей) много, а чашек мало’.
§ 165.	При рассмотрении категории качества мы пришли к весьма
важному выводу, что категория эта в современном китайском языке
и семантически и грамматически раздвоена. Там, где речь идет просто
о качестве как таковом, мы имеем имена прилагательные; там же,
где речь идет о качестве в той или иной степени или о качестве, пред-
Количественные прилагательные
179
ставленном в виде изменчивого состояния, мы имеем прилагательные-
предикативы (§ 142).
В отличие от качественных прилагательных, количественные прила-
гательные до и шао как таковые во всех своих функциях остаются
предикативами, т. е. выражают количество либо в той или иной
степени, либо в виде состояния. Отсюда ряд важных грамматических
особенностей этих слов, особенностей, в китаеведной литературе хотя
отчасти и зарегистрированных, но не объясненных.
Поскольку слова до и шао всегда выражают не просто количество,
а количество в той или иной степени, они, в отличие от качественных
прилагательных, не могут сами по себе функционировать в роли опре-
деления к предметным словам, к существительным. Можно сказать
хао шу 'хорошая книга’, да гоу 'большая собака', гао шань 'высокая
гора’ (§ 155), но нельзя аналогичным образом построить сочетания
с определениями 'много’ и 'немного’, так что не говорят, например,
*до шу или *шао гоу. Там, где такие словосочетания возможны, они
представляют собой либо литературные заимствования, либо не слово-
сочетания, а слова, часто термины, например: доцзуй ('много + рот’)
'болтливый’, дошоу ('много + рука’) 'человек, который во все вмеши-
вается’, дошу ('много*число’) 'большинство’, 'множественное число’.
дошэнъцзяо 'политеизм’, доцичжуи. 'полигамия’ и т. п.*
Если невозможны такого рода словосочетания, как *до жэнь или
''шао цянъ, то наоборот, словосочетания типа ХЭНЬ до(ды) жэнь
'очень много людей’ или бу шао(ды) цянъ 'немало денег’ — обычны,
поскольку в них, как и в словосочетаниях типа ХЭНЬ хаоды шу 'очень
хорошая книга’ или бу дады гунфур '[через] небольшой промежуток
времени’, дело идет не просто о количестве и о качестве, а о какой
то мере или степени этого количества и качества.
Равным образом вполне возможны и такие словосочетания, как
доды жэнь '(весьма) многие люди’ (с обязательным оформлением пре-
дикатива на суффикс -ды), поскольку и в этих случаях дело опять-
таки идет не просто о количестве, а о количестве в той или иной сте-
пени, например:
Чжэ-сы йичжун чёчи сычин, дишюнму, доди тпунзыму хаба бу
шинфу, дан шюанъ кунни (Ганьсу)
'Дело это, друзья, необыкновенное. Очень (-ди) многие товарищи,
возможно, и не поверят, сочтут вымыслом’.
Отсюда и другая важная особенность слов до и шао. Поскольку
нельзя сказать *до жэнь или *шао шу, постольку от этих слов не
могут быть образованы и соответствующие просубстантивные формы,
аналогичные хаоды 'хороший’ или дады 'большой’. Суффикс -ды при
словах до и шао, как и при всяком предикативе, имеет подчеркиваю-
* Отсюда, в частности, следует, что количественные прилагательные стоят
ближе к глаголу, нежели качественные (ср. § 75, примечание).
180
Глава третья. Прилагательное
щее, выделительное значение. Оформляя слова до или шао на именной
суффикс -ды, говорящий нейтрализует их предикативность и тем самым
показывает, что наиболее важным элементом сообщения для говорящего
является не количество, а степень его (ср. § 153). Приведем пример:
Чжэ дао ХЭНЬ шаоды!
'Это, знаете, бывает очень редко!', букв, 'очень мало’.
Как мы увидим ниже (§ 202), наречие хэнъ в предложениях
типа чжэбэнъ шу хэнъ хао 'эта книга (очень) хорошая’ утрачивает
в современном языке свое интенсивное значение, поскольку сказать
в виде законченного целого чжэбэнъ шу хао можно только в опреде-
ленных контекстовых условиях. Однако в определительных словосочета-
ниях, вроде хэнъ хаоды шу 'очень хорошая книга’, слово хэнъ сохра-
няет значение 'очень’, поскольку параллельно существуют и определи-
тельные словосочетания, вроде хао шу 'хорошая книга’. При слове
до картина несколько иная: наречие хэнъ утрачивает свое значение не
только в предложениях типа шу хэнъ до 'книг (очень) много’, но и
в таких словосочетаниях, как хэнъ до(ды) шу 'очень много книг’,
поскольку рядом с хэнъ до(ды) шу не существует *до шу (§ 164).
Словосочетание хэнъ до(ды) шу в современном языке не столько уже
значит 'очень много книг’, сколько просто 'много книг’. Отсюда
колебания в оформлении словосочетаний этого рода: рядом с хэнъ
доды шу возможно и хэнъ до шу. При качественных прилагательных
этих колебаний нет, говорят только хэнъ хаоды шу.
Соотношения эти можно суммировать в виде следующей таб-
лички.
хао шу	'хорошая книга’
хэнъ хаоды шу	'очень хорошая книга’
чжэбэнъ шу хэнъ хао	'эта книга (очень) хорошая’
хэнъ до(ды) шу	'(очень) много книг’
шу хэнъ до	'книг (очень) много’
§ 166.	Мы уже говорили, что слово хао в словосочетании хао жэнъ
'хороший человек’ и слово куай в куай цзоу 'иди быстрее’ относятся
к различным грамматическим категориям — первое представляет собой
имя прилагательное, а второе — предикатив качества (§ 159). Вполне
понятно, что, поскольку слова до и шао представляют собою преди-
кативы, постольку они, как и предикативы качества, могут функциони-
ровать в роли определения к глаголу, со значением 'много, больше,
еще мало, редко, меньше’, например: шао цзянъ, шао цзянъ! 'редко
видимся, редко видимся!’, т. е. 'очень рад Вас видеть’ (формула веж-
Количественные прилагательные
181
ливости), до гэй идяр 'дай чуть-чуть побольше’, ни до чжу лян тянь
ба 'останьтесь-ка здесь еще денька на два!’ и т. п.
§ 167.	Особое место внутри количественных прилагательных зани-
мает слово сюйдо '(очень) много, (очень) многие’. Перейдя из разряда
словосочетаний в разряд слов (сюйдо букв, значило:'излишек*много’),
слово сюйдо в современном языке обособилось от категории преди-
катива и сблизилось с предметными числительными (§§ 183, 184).
В связи с этим изменились и синтаксические функции этого слова.
Перечислим их:
а)	слово сюйдо может функционировать в виде определения к суще-
ствительным (сюйдо жэнь 'много людей’), но, в отличие от предикатива
до, не может употребляться в виде определения к предикативам; в тех
случаях, когда количественный момент необходимо специально подчерк-
нуть, слово сюйдо может быть оформлено на суффикс -ды, т. е.,
например, рядом с сюйдо жэнъ '(очень) много людей’ можно сказать
и сюйдоды жэнъ 'очень много людей’;
б)	слово сюйдо может просубстантивно употребляться в роли под-
лежащего, например:
Канъды жэнъ сюйдо ду куда (Дин Лин. Солнце над рекой Сан-
гань)
'Из зрителей многие заплакали';
в)	слово сюйдо может функционировать в виде дополнения к пре-
дикативу, например:
Вэнь Цай канъла кань Чжан Чжэн-дянъды лянъ, ю± канъла иканъ
гуйцзышанды игэ цзю тпанъ, цзюэдэ мимбайла сюйдо (Дин Лин,
там же)
'Вэнь Цай взглянул на лицо Чжан Чжэн-дяня и, бросив взгляд на
кувшин с вином, стоявший на шкафу, почувствовал, что ему стало
ясно весьма многое’;
г)	в отличие от предикатива до 'много’, слово сюйдо не может само
по себе, не входя в качестве определения в предметное словосочета-
ние, выражать сказуемое: можно сказать жэнъ хэнъ до 'людей очень
много’, но не говорят *жэнъ сюйдо.
В диалектах Ганьсу аналогичную роль выполняет наречие xoiuo
'много’, т. е. хао шао (букв. англ, a good few), например xoiuo жэнму
'много людей’. В силу своего количественного содержания предметные
словосочетания, в состав которых входит это наречие, синтаксически
ведут себя совершенно так же, как и числительно-предметные слово-
сочетания, т. е. могут самостоятельно, без помощи глагола ю 'иметь-
ся’, выражать сказуемое (§ 171), например:
Вому фуфанни xoiuo ваваму
'В нашей школе много детей’;
Вому юанъзыни xoiuo лизы
'В нашем саду много слив’
182
Глава третья. Прилагательное
§ 168.	Сходную картину мы находим и при словах дор 'сколько’
и дошао 'сколько’, букв, 'много-мало’. Как семантически, так и грам-
матически эти слова обособились от предикативов количества и,
подобно слову сюйдо 'много’, сблизились с предметными числитель-
ными (§§ 183, 184). Словосочетания, состоящие из слов дор или
дошао плюс существительное, синтаксически ведут себя совершенно
так же, как и любое другое числительно-предметное словосочетание,
т. е. могут при случае самостоятельно выражать сказуемое (§ 171),
например:
Сюли чжэгэ бяо дор цянь?
'Сколько стоит починить эти часы?’, букв, 'починить эти часы
сколько денег?’;
— Тады мэньпай дошао хао?— Тады мэнъпай саныиы лю хао
'—Какой номер его дома? — Номер его дома тридцать шесть’.
В отличие, однако, от непроизводных числительных и, в частности,
от числительного цзи(гэ) 'сколько’ (§ 192), слова до и дошао не могут
быть оформлены на счетные суффиксы типа -гэ и т. п.
§ 169.	В силу своего количественного содержания слово до часто
функционирует не только в виде определения к глаголам (§ 166), но
и в виде определения к предикативам качества и тогда означает
'сколь, насколько, в какой степени’, например, до тпимянь! 'как кра-
сиво!’. В этом своем местоименно-количественном значении слово до,
оставаясь внутри категории предикатива, сблизилось не только по
значению, но и грамматически с местоименно-указательными предикати-
вами: нэма 'так, чжэма 'так’, цзэмма 'как?’ (§§ 226, 227).
Общность эта проявляется прежде всего морфологически. Слово до
в этом своем значении, подобно местоименно-указательным предика-
тивам типа нэма, нэмынъ, может быть оформлено на суффиксы -ма
и -мынь, т. е. рядом с до можно сказать и дома и до мынь. Син-
таксически эта общность проявляется в том, что слово до (дома, до-
мынь), как и местоименно-указательные предикативы, может вступать
в одинаковые синтаксические конструкции с глаголом ю 'иметься’.
Сравним:
Чжэсегэ ян (ю) до фэй!
'Сколь жирны эти бараны!’, букв, 'эти бараны (имеется) сколь-
многая жирность’;
Во нэпи ма е (ю) нэма куай
'Моя лошадь так же быстра [как и ваша]’, букв, 'также (имеется)
такая же быстрота’.
В своем местоименно-количественном значении слово до имеет тен-
денцию обособиться от предикатива до 'много’ и фонетически. В зна-
чении 'много’ слово до произносится, как известно, под первым тоном,
а в значении 'сколь, насколько, в какой степени’ оно может произно-
ситься и под первым и под вторым тоном.
Количественные прилагательные
183
§ 170.	Слово до || дома || домынъ в его вопросительно-местоимен-
ном значении 'как?’, 'насколько?* используется в современном языке
и для образования, вопросительно-местоименных слов со значением
'когда?* — доияр, домаияр, домыньцяр, доцзанъ, дохуэр. Слова эти,
естественно, и семантически и грамматически обособились от категории
предикатива и вошли в разряд наречных существительных (§§ 44—45),
а тем самым сблизились и с категорией наречия (§ 196).
Глава четвертая
ЧИСЛИТЕЛЬНОЕ (КАТЕГОРИЯ ЧИСЛА)
ЧИСЛИТЕЛЬНЫЕ И ПРЕДИКАТИВЫ
Если синтаксические особенности прилагательных в какой-то мере
были подмечены авторами китайских грамматик, то с числительными
в этом отношении обстоит гораздо хуже. Система счета как таковая
(и, в частности, система классификаторов) настолько заслонила собой
все остальное, что предикативный характер числительно-предметных
словосочетаний, равно как и тесная связь их с категорией предмет-
ности, в китаеведной литературе так и остались невскрытыми, а син-
таксические особенности числительных не только не были объяснены,
но, в сущности, даже не были и зарегистрированы.* Как у европей-
ских, так и у китайских авторов все ограничивается изложением того,
каким образом в китайском языке образуются порядковые и коли-
чественные числительные, как выражаются дроби, проценты, прибли-
зительный счет и т. п.
Об этом, равно как о грамматических особенностях отдельных
числительных, мы будем говорить ниже (§§ 183—195), а сейчас прежде
всего остановимся на предикативном характере данной лексико-грамма-
тической категории в целом и на связях ее с категорией предикатива.
Общее грамматическое значение, сближающее между собой преди-
кативы и числительно-предметные словосочетания, заключается в том,
что в основе этих лексико-грамматических категорий лежит идея
потенциальной изменчивости, переменности (§ 142). В силу своего
лексического содержания (действие, качество, число) как предикативы,
так и числительно-предметные словосочетания допускают изменения
во времени, в степени и в числе.
* См., однако, статью Е. и А. Драгуновых „Части речи в китайском языке1*
(сб. „Советское языкознание11, т. III, 1937, стр. 121, 122), где вскрываются основ-
ные грамматические особенности числительно-предметных словосочетаний и их сме-
шанная, имя-предикативная природа. См. также книгу А. Драгунова „Исследования
в области дунганской грамматики" (Тр.*Инст. востоковед. АН СССР, т. XXVII, 1940,
стр. 29—33 и 75).
Числительные и предикативы
18?
Числительно*предметные словосочетания в роли сказуемого
§ 171.	Предикативный характер числительно-предметных словосо-
четаний весьма отчетливо проявляется прежде всего в тех случаях,
когда существительное, входящее в состав словосочетания, обозначает
единицу времени — год, месяц, день, час, число. Подобно глаголам.
(§ 70) и прилагательным (§ 142), такие числительно-предметные слово-
сочетания могут самостоятельно, без помощи связки (или глагола ю
'иметься’) выражать сказуемое, например:
— Сянъцзай цзидянъ чжун?—Сянъцзай цзюдянъ чжун
'—Сейчас сколько времени? — Сейчас девять часов’;
— Ни до да нянъцзи? — Во санъшы-у суй
'—Сколько тебе лет? — Мне тридцать пять лет’.
Числительные, входящие в состав словосочетаний рассматриваемого
здесь типа, могут иметь и порядковое значение, например:
Цзиныпянъ эршы-цзю ла
'Сегодня уже двадцать девятое’.
В эту же категорию входят и названия месяцев, поскольку они,
как известно, состоят из порядкового числительного плюс слово
'месяц’, например:
Сянъцзай санъюэ ла!
'Сейчас уже март!’, букв, 'третий месяц’.
Связка в таких предложениях возможна, но не обязательна,
и поэтому, как и при глаголах и прилагательных, она имеет подчер-
кивающий, противопоставительный, модальный характер:
Во бу ШЫ эршы-у суй, ШЫ саньшы-у суй
'Мне не (есть) двадцать пять, а (есть) тридцать пять лет’.
§ 172.	К типу та эршы-у суй 'ему двадцать пять лет’, букв,
он — двадцать пять лет’ в китайском языке принадлежат и такие
предложения, как чжэчжан чжоцзы санътяо туй 'у этого стола три
ножки’, букв, 'этот стол — три ножки’. Объясняется это тем, что
самостоятельная предикативность словосочетаний этого рода обуслов-
лена не только тем, что все они содержат числительные, но и тем,
что в их состав входят существительные так называемой неотчу-
ждаемой принадлежности (§§41—43), в наших примерах слова
суй 'года, лета, возраст’ и туй 'нога’.
§ 173.	Возможность выражать сказуемое самостоятельно, без по-
мощи связки или глагола ю 'иметься’, не ограничена теми случаями,
когда в состав числительно-предметного словосочетания входят суще-
ствительные, обозначающие единицы времени и предметы неотчу-
ждаемой принадлежности. Она свойственна любому числительно-пред-
метному словосочетанию и проявляется в тех случаях, когда исходным
пунктом, субъектом сообщения, является то или иное обстоятельство
места (ср. § 49). Предложения этого рода мы находим и в совре-
186
Глава четвертая. Числительное
менном литературном языке (байхуа) и в диалектах, а также, что
весьма существенно, и в так называемом древнемандаринском языке,
например в том диалекте, на котором написан „Шуйху-чжуань“
(„Речные заводи")* Приведем несколько примеров.
Чжунъян ичжан сяо юань чжоцзы; чжошан ю чжунго шу* чжобянъ
ю лянба ицзы
'Посередине—(один) маленький круглый стол; на столе (имеются)
китайские книги, около стола (имеются) два стула’;
— Ни цзяли ЦЗИКОу жэнъ? — Во цзяли санькоу жэнъ
'—Сколько у вас в семье человек? — У нас в семье три чело-
века’;
Долм танъни, танъни йигэ фанзы (Ганьсу)
'Дошли они до поляны, а на поляне — какой-то (букв, 'один’) дом’;
Кань шы, гожанъ люй яншушан игэ лаоя чао (,,Шуйху-чжуань“)
'Когда же посмотрели, [то оказалось, что,] действительно, на зеле-
ном тополе — (одно) воронье гнездо’.
§ 174.	Как предложения типа та эршы-у суй 'ему двадцать пять
лет’, так и предложения типа та и-канъ, чжоцзы-шан ифэн синь 'он
посмотрел, а на столе — (одно) письмо’ имеют одну общую особен-
ность— параллельные варианты с глаголом ю 'иметься’: та Ю эршыу
суй 'ему примерно двадцать пять лет’, букв, 'он имеется двадцать
пять лет’ (§§ 41, 42); чжоцзышан ю ифэн синь 'на столе (имеется
одно) письмо’ и т. п.
Совсем иную картину мы находим в таких предложениях, как
цзамынъ сыгэ жэнъ и чжо 'мы четверо [будем сидеть] за одним сто-
лом’, букв, 'мы четверо — один стол’. Особенность предложений этого
рода заключается как в том, что глагол ю 'иметься’ в них невозмо-
жен, так и в том, что в состав числительно-предметного словосочета-
ния в них входит не обычное существительное, а счетное слово,
в роли которого в нашем примере использована морфема чжо 'стол’.
§ 175.	Для выражения однократности действия в современном
языке весьма распространены обороты типа кань и-канъ 'посмотреть’,
букв, 'посмотреть одно-смотрение’, сян и-сян 'подумать одно-думание’,
где и-канъ, и-сян представляют собой отглагольные имена, функцио-
нирующие как дополнения к глаголу (§ 93).
Поскольку в состав таких отглагольных имен входят числительные,
постольку вполне естественно, что эти имена могут при случае само-
стоятельно выражать сказуемое, например: та и-канъ, цзю паола
'он взглянул и тотчас же убежал’, букв, 'он одно-смотрение, тотчас
убежал’.
Можно возразить, что предикативность в этих случаях создается
самим глагольным корнем, а не числительным. Это не так, поскольку
такие же грамматические особенности характерны и для числительного
Числительные и предикативы
187
с предметным корнем типа и-дао 'один [удар] ножом’, и-и,зяо 'один
[пинок] ногой’, например: и-ддо, лян дуанъ 'одним [ударом] ножа,
[разрезать на] две части’. На этом мы еще остановимся ниже (§ 188).
§ 176.	С предикативным характером числительно-предметных слово-
сочетаний связан в отдельных случаях переход этих словосочетаний
в разряд прилагательных. Таково, например, происхождение прилага-
тельных иян 'одинаковый’, букв, 'одного сорта’, и лянъян 'различный’,
букв, 'двух сортов’. Что эти слова уже полностью перешли в разряд
прилагательных-предикативов, явствует, помимо сдвигов в их значении,
также и из того, что, как и любой предикатив, они соединимы непо-
средственно с отрицанием бу 'не’ и не требуют наличия связки: гово-
рят чжэ лянчжы цянъби буиян 'эти два карандаша не одинаковы'.
Рядом со словом иян 'одного сорта’ существует, примерно с тем же
значением, и словосочетание игэ ян 'один сорт, одинаково, все равно,
безразлично’. Поскольку это словосочетание выражает сравнение,
сопоставление, т. е. имеет то же значение, что и качественные преди-
кативы (ср. § 142), в современном языке есть тенденция и это слово-
сочетание трактовать как предикатив. Отсюда, рядом с бу Ulbl игэ ян
не (есть) одного сорта’, возможность сказать и бу игэ ян.
Числительио-предметные словосочетания в роли определения
§ 177.	Не менее отчетливо проявляется предикативный характер
таких числительно-предметных словосочетаний и в тех случаях, когда
эти словосочетания функционируют в роли определения. Мы уже видели
(§§ 75, 155), что все те слова и словосочетания, которые могут само-
стоятельно выражать сказуемое, должны, функционируя в роли опре-
деления, для нейтрализации своей предикативности быть обязательно
оформлены на именной суффикс -ды. ’ Аналогично обстоит дело
и с числительно-предметными словосочетаниями. Говорят: эршы-у
суйды нэгэ жэнъ 'тот двадцатипятилетний человек’, подобно тому как
говорят фэйды нэчжы няо 'та летящая птица’ или хэнъ хаоды нэбэнъ
iuy 'та очень хорошая книга’.
Числительно-предметные словосочетания в роли дополнения
§ 178.	Группа сказуемого, в состав которой на правах дополнения
входит числительно-предметное словосочетание, может быть оформлена
на модальные предикативные частицы ла и ни. При этом значение
последних соответственно иное, чем в других случаях: ла после
числительно-предметного словосочетания служит модальным показате-
лем точного счета, а ни — приблизительного, как это явствует из
сопоставления следующих двух примеров:
188	Глава четвертая. Числительное
Во цзай Шанхай чжуЛа сань нянь ла
'Я прожил в Шанхае целых (ла) три года’;
Во цзай Шанхай чжуЛа сань-сы нянь НИ
'[Напрасно вы думаете, что я не был в Шанхае,] я прожил в Шан-
хае около (ни) трех-четырех лет’.
С предикативным характером числительно-предметных словосочета-
ний связан и ряд особенностей в использовании частицы ла (в диалек-
тах Ганьсу — суффикса -ли) при оформлении группы сказуемого.
В этом отношении весьма показательны диалекты провинции
Ганьсу. Если дополнение или зависимое подлежащее выражено обыч-
ным существительным (или местоимением), то группа сказуемого
в целом должна в этих диалектах быть обязательно оформлена
на суффикс сказуемого -ли. В виде законченного целого, предло-
жения, можно сказать только та шели фузыли 'он (на)писал письмо',
во хэли цали 'я (вы)пил чай’, шяли юйли '(по)шел дождь’. Если
суффикс сказуемого -ли опустить, данные предложения превратятся
в незаконченные словосочетания, в своего рода „деепричастные
обороты", требующие продолжения, например: та шели фузы, цзу цзули.
'написав письмо, он тотчас же ушел’ (§ 115).
Однако в тех случаях, когда дополнение (или зависимое под-
лежащее) выражено числительно-предметным словосочетанием, не тре-
буется обязательного оформления группы сказуемого на фразовое
-ли: в виде законченного целого предложения, можно сказать та ше-
ли лянгэ фузы 'он написал два письма’, во хэли санъчжунзы ца
'я выпил три стакана чаю’, шяли ЛЯН тянъ юй 'дождь шел в тече-
ние двух дней’, букв, 'шел двухдневный дождь’.
Если предложения этого рода, в свою очередь, оформить на фразовое
-ли, то это -ли будет относиться уже не к группе сказуемого в целом,
а только к числительно-предметному словосочетанию как таковому,
например: та шели лянгэ фузыли 'он написал уже два письма’ или 'он
написал целых два письма’.*
Из всего этого следует, что в то время как дополнение (или зави-
симое подлежащее), выраженное обычным существительным или место-
имением, представляет собой в китайском языке несамостоятельный
член предложения, — дополнение, выраженное числительно-предметным
словосочетанием, в силу своего предикативного характера в очень
большой степени сохраняет самостоятельность.
В частности, это проявляется и в том, что дополнение, выражен-
ное числительно-предметным словосочетанием, может иметь при себе
* См. монографию А. Драгунова „Исследования в области дунганской грамма-
тики" (Тр. Инет, востоковед. АН СССР, т. XXVII, 1940, стр. 29—33). Аналогичная
картина была в дальнейшем констатирована Ян Лянь-шэном и для пекинского диа-
лекта (см.: Harvard Journal of Asiatic Studies, т. 10/1, 1947, стр. 73 74). В других
диалектах провинции Хэбэй этого, однако, нет, — см., например, фольклорные
записи Л. Вигэра („Narrations Populaires", диалект Хэцзянь-фу).
Числительные и предикативы
189
глагол ю 'иметься’, который в этих случаях указывает на пример-
ный, приблизительный счет (§ 42). Сравним следующие два
примера:
Та узоула санъ ли лу
'Он прошел три версты (пути)’;
Та узоула Ю санъ ли лу
'Он прошел около трех верст’, 'он прошел версты три’, букв, 'он про-
шел имеется три версты пути’.
Со всем этим связано (в диалектах Ганьсу) и различие в значении
таких морфологически одинаково оформленных предложений, как во
шели фузыдини и во шели ЛЯН2Э фузыдиних одно означает 'к дан-
ному моменту я уже написал письмо’, другое же означает 'к данному
моменту я также написал два письма’; в первом случае, при обычном
дополнении, релятивность (выражаемая суффиксом -дини) проявляется
в том, что результаты действия соотнесены с моментом речи,, во вто-
ром же случае (при числительно-предметном дополнении) релятивность
проявляется в том, что результаты действия соотнесены с результа-
тами другого, параллельно протекавшего действия (ср. § 138). Таким
образом, одно и то же морфологическое оформление сказуемого здесь
имеет различный смысл, в зависимости от того, чем выражено допол-
нение — обычным существительным или же числительно-предметным
словосочетанием.
§ 179.	В отдельных случаях наличие числительно-предметного сло-
восочетания влечет за собой перестройку предложения в целом. Так,
например, в байхуа предложения типа во узо хо 'я работаю’, букв, 'я
выполняю работу’, и во тяныпянъ узо людянъ чжунды хо 'я ежедневно
работаю по шесть часов’, букв, 'я ежедневно выполняю шестичасовую
работу’, построены одинаково: в обоих случаях хо 'работа’ и людянъ
чжунды хо 'шестичасовая работа’ представляют собой дополнение
к глаголу узо 'делать, выполнять’. В диалектах Ганьсу, однако, второе
предложение строится совсем по иному типу: словосочетанию 'шести-
часовая работа’ поручается роль сказуемого, а глаголу 'делать, выпол-
нять’, оформленному на именной суффикс -ди и превращенному
в причастие, — роль подлежащего. В этих диалектах говорят, следо-
вательно, во узву ходини 'я работаю’, букв, 'я выполняю работу’, но
только во мэй тянъ узвуди лю сышэнди хо 'я каждый день работаю
по шесть часов’, букв, 'мною ежедневно выполняемое — шестичасовая
работа’.
Наличие в диалектах Ганьсу таких предложений с числительно-
предметными словосочетаниями, в свою очередь, представляет собой
одно из проявлений весьма характерной для современного китай-
ского языка тенденции (о которой мы уже говорили выше, § 81)
устранять, где это возможно, расхождение между логическим и грам-
матическим сказуемым, превращать в грамматическое сказуемое все
190
Глава четвертая. Числительное
то, что и логически является для говорящего наиболее важным. Пред-
ложения типа во мэй тянь цзвуди лю сышэнди хо 'я выполняю каж-
дый день шестичасовую работу’ не представляют собой, таким образом,
изолированного явления, а входят в серию предложений, о которых
мы говорили выше, вроде:
Цяншан гуады шы чжунго диту
гНа стене висит карта Китая’;
Цзоды та нян памбяр
'Уселась рядом с матерью’.
Использование числительно-предметных словосочетаний в роли
бессвязочного сказуемого при подлежащем, выраженном причастием,
не ограничивается диалектами Ганьсу. Известную тенденцию в этом
направлении мы находим также в байхуа и в других диалектах. Инте-
ресны в этом отношении примеры с качественным причастием в роли
подлежащего.
Предложения типа 'он старше меня на один год’ могут быть
переданы двояко в зависимости от того, идет ли дело о простой
констатации факта, или же на первый план выдвигается количественный
момент: в первом случае говорят та би во да и суй или та би во
даЧЖЭ и суй, во втором же случае та би во дадэ ( || -ды) и суй. В пер-
вом случае комплекс да(чжэ) и суй распадается на сказуемое 'велик
да, которое может быть оформлено на суффикс -чжэ (показатель
нахождения в данном состоянии), и числительно-предметное дополнение
ц суй '[на] один год’. Во втором же случае центр тяжести сообщения
перенесен на числительно-предметное словосочетание и суй '[на] один
год’ и соответственно с этим прилагательное да 'велик’ оформлено
на именной суффикс -дэ || -ды, лишено предикативности и превращено
в подлежащее, по отношению к которому и суй '[на] один год’ является,
не только логическим, но и грамматическим сказуемым.
§ 180.	Всем этим отнюдь не исчерпываются связи числительно-
предметных словосочетаний с категорией предикатива (непереходными
глаголами и прилагательными).
Хорошо известно, что если глагол в китайском языке имеет при
себе два дополнения — числительно-предметное и обычное прямое, то
первое превращается в своего рода определение ко второму и может
быть в ряде случаев оформлено на определительно-именной суффикс
-ды, например:
нянь шу 'учиться’, букв, 'учить книгу’, но няньла санъгэ юэ(ды)
шу 'учился три месяца’, букв, 'учил трехмесячную книгу’;
цзяо шу 'преподавать (книгу)’, но цзяо ЛЯН чу шу 'преподавать
в двух местах’, букв, 'преподавать двух-местную книгу’.
Совершенно аналогично обстоит дело также и в тех случаях, когда
первое дополнение выражено не числительно-предметным словосоче-
танием, а отвлеченным существительным, производным от прилага-
Числительные и существительные
191
тельного — факт, насколько я знаю, также оставшийся незамеченным
авторами китайских грамматик.
Возьмем, например, словосочетание дин бао 'совсем сыт’, 'насыщен
чем-либо до отказа’, которое в предложении ни сянъ чы гэ дин бао,
цай цзоу 'ты сперва наешься как следует (букв, 'поешь’+ показатель
предметности -гэ +'полную сытость’), а потом уж иди’ — использовано
в качестве результативного дополнения к глаголу, т. е. как имя, что
явствует, в частности, из наличия перед дин бао показателя предмет-
ности, неопределенного артикля -гэ (§§ 13, 30, п. 4). В предложении
гэнъ тпа узела би, гаола дин баоды мо (Хэбэй) 'занял у него кисть
и как следует пропитал ее тушью’ (букв, 'пропитал совсем насыщен-
ной тушью’), словосочетание дин бао 'совсем сыт’ превращено в опре-
деление к слову мо 'тушь’, подобно тому как в предложении нянъла
саньгэ юэды шу, букв, 'читал трехмесячную книгу’, словосочетание
санъгэ юэ 'три месяца’ превращено в определение к слову шу 'книга’..
ЧИСЛИТЕЛЬНЫЕ И СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ
Общие синтаксические особенности
числительн о-предметных словосочетаний и существительных
§ 181.	До сих пор речь у нас шла о связях числительно-предмет-
ных словосочетаний с категорией предикатива. В еще большей степени
числительно-предметные словосочетания связаны с категорией предмет-
ности, что вполне понятно, поскольку в их состав входят существи-
тельные.
Синтаксически эта связь проявляется в том, что, как и существи-
тельные, числительно-предметные словосочетания не соединимы не-
посредственно с наречием бу 'не’, а требуют в этих случаях наличия
связки: говорят во бу ШЫ эршы-у суй 'мне не (есть) двадцать пять
лет’, подобно тому как говорят во бу шы чжунго-жэнь 'я не (есть)
китаец’ (§ 3).
Эта особенность числительно-предметных словосочетаний и суще-
ствительных отличает их как от глаголов (§ 71), так и от прилагатель-
ных (§ 142) — обстоятельство, с точки зрения системы китайских частей
речи имеющее первостепенное значение. Существительные и числи-
тельные— это прежде всего имена, тогда как глаголы и прилагатель-
ные— это прежде всего предикативы (см. табл., стр. 12).
§182.	Синтаксическая связь числительно-предметных словосочетаний
с существительными проявляется также и в том, что эти словосоче-
тания легко соединимы с глаголом ю ~ мэй(ю) 'иметься’—'не иметься’,
например:
Во Ю саньбэнъ шу
'У меня (имеется) три книги’;
192
Глава четвертая. Числительное
Ю лянгэ жэнъ лайла
'Пришли каких-то два человека’, букв, 'имеется два человека,
пришли’;
— Чжэ кэжэнъ Ю до да нянъузиэр? Моу жэнъ шо: Санъ шы у-лю
суэр
' — Сколько же гостю примерно лет? (букв, 'у гостя имеется
сколько лет?’). Кто-то ответил: Да лет 35—36’.
Однако, в отличие от обычных существительных, при числительно-
предметных словосочетаниях в известных условиях, как мы уже отме-
чали, глагол ю может быть либо опущен, либо же заменен связкой шы
(§ 2, примеч.). При предикативах использование глагола ю, как мы
видели (§ 72), также ограничено известными условиями.
Числительные краткие (непредметные) и полные (предметные)
§ 183.	Морфологическая связь числительных с существительными
проявляется в том, что, в отличие от европейских языков, в китай-
ском языке существуют две системы счета: абстрактная, математиче-
ская, непредметная, и конкретная, предметная. Внешне эти две системы
отличаются друг от друга тем, что предметные числительные всегда
имеют полную форму, т. е. бывают оформлены на классификатор
-гэ или же на один из его многочисленных полузнаменательных заме-
стителей (§ 24), тогда как непредметные числительные этого оформления
не имеют, т. е. им свойственна краткая форма. При предметном
счете говорят, следовательно: и2Э, лян2Э, санъгэ, сы2Э, у2Э. . . 'один
(одна, одно), два (две), три, четыре, пять...’. При счете же непред
метном говорят: и, эр, сань, сьг, у.. . 'раз, два, три, четыре, пять.. .’.
Предметные числительные употребляются там, где дело идет
о самодовлеющем (ср. § 61) числовом выражении некоего коли-
чества однородных предметов. Они не связаны непосредственно с чис-
ловым рядом и при случае могут употребляться просубстантивно,
в изолированной позиции, например:
Ю узигэ жэнь?—Угэ
'(Имеется) сколько человек? — Пять’.
Непредметные числительные, наоборот, в изолированной позиции
функционировать не могут: в виде законченного целого нельзя сказать
и 'один’ или санъ 'три’. В своем количественном (не-порядковом) значе-
нии они употребляются либо при математическом счете, напри-
мер санъ узя сы, дэн юй уи 'три плюс четыре равно семи’, либо же
внутри числового ряда, например: И, эр, санъ! 'Раз, два, три!’.
Основная функция предметных числительных — это служить (как
и в других языках) своего рода количественным определением при
существительном, например: санъгэ жэнъ 'три (штука) человека’,
учжан чжоузы 'пять (поверхность) столов’, лютпяо дэнузы. 'шесть
(ветвь) скамей’ и т. п.
Числительные и существительные
193
Непредметные числительные в этой роли выступать не могут.
В тех немногих случаях, когда это, казалось бы, имеет место, дело
фактически идет либо о терминах [например, сышу 'четверокнижие'
рядом с сыбэнь шу 'четыре (-том) книги’, ср. § 165], либо о литера-
турных заимствованиях (фу-и>и, эр жэнь 'муж и жена, двое людей’),
либо же о порядковом использовании непредметных числительных,
например: санъ дэн 'третий сорт’, эр гэ 'второй брат’.
Особняком в этом отношении стоят слова бай 'сто’, цянъ 'тысяча’,
вань 'десять тысяч’, чжао 'миллион’, при которых нет различия между
предметным и непредметным счетом. Без изменения значения можно
сказать ибай жэнъ — ибайгэ жэнь 'сто человек’, ицянъ жэнъ — ииянь2Э
жэнъ 'тысяча человек’, изанъ жэнъ — иванъгэ жэнъ 'десять тысяч че-
ловек’. Объясняется это тем, что эти слова стоят на границе между
числительными и такими существительными, обозначающими разного
рода коллективные единства, как ицзяизы 'семья’, ихоцзы 'толпа’,
ибоцзы 'труппа’ и т. п. (§§ 64, 19).
§ 184.	Предметные числительные в китайском языке тесно связаны
с местоимениями нэ(гэ) 'тот’, чжэ(гэ) 'этот’, мэй(гэ) 'каждый’ (§ 218) и
могут быть объединены с ними в группу счетно-детерминатив-
ных слов.
Синтаксически эти слова объединяются тем, что в предметных
словосочетаниях они могут функционировать только в роли опреде-
ления, например: саньгэ жэнъ 'три человека’, нэгэ жэнъ 'тот человек’,
но не в роли определяемого.
Морфологически эти слова характеризуются тем, что могут быть
оформлены на суффикс -гэ или его заместители, но отнюдь не на опре-
делительно-именной суффикс -ды. Этим они отличаются от всех других
лексико-грамматических категорий. При числительных оформление на
суффиксы-классификаторы обязательно, при местоимениях же оно либо
факультативно, либо же, при наличии в словосочетании предметного
числительного, вообще невозможно, например: нэ(гэ) лаотпоур 'тот
старик’, нэ саньгэ жэнъ 'те три человека’.
Все это не должно, однако, заслонять важнейших различий между
предметными числительными и детерминативными словами. Различия
эти идут по двум линиям — местоименной и предикативной.
Поскольку нэ(гэ) и чжэ(гэ) представляют собой местоимения и, сле-
довательно, не терпят перед собой определения (§ 207), они в рече-
вой цепи всегда предшествуют предметным числительным: можно ска-
зать нэ саньгэ жэнъ 'те три человека’, но не говорят "санъ нэгэ жэнъ.
С другой стороны, поскольку словосочетания, вроде нэгэ жэнь 'тот
человек’, не содержат числительных, они ведут себя в предложении,
как обычные существительные. Наоборот, словосочетания, вроде саньгэ
жэнъ 'три человека’, имеют предикативные свойства, поскольку в их
состав входят числительные, о чем речь была выше (§ 173).
194
Глава четвертая. Числительное
Порядковые числительные
§ 185.	Соотношение между полной и краткой формой числительных
в известной степени перекрещивается с соотношением между количе-
ственными и порядковыми числительными.
Поскольку числительные полной формы служат для самодовлеющего
выражения некоего количества однородных предметов (§ 183, ср. § 61),
постольку они не могут самостоятельно функционировать в порядковом
значении. Для того чтобы числительное полной формы превратить
в порядковое, его необходимо оформить на префикс ди-, генетически
связанный с существительным ди 'черед, очередь, порядковый номер’.
Например: игэ 'один’, ди-игэ 'первый’; санъгэ 'три’, ди-саньгэ 'третий’;
багэ 'восемь’, ди-багэ 'восьмой’.
Наоборот, числительные краткой формы, поскольку они тесно свя-
заны с числовым рядом (§ 183, ср. §§ 51, 60), не требуют оформления
на префикс ди- для функционирования в порядковом значении. В за-
висимости от контекста, и, эр, сань.. . может означать и 'раз, два,
три...’ и 'первый! второй! третий!..’.
Образование порядковых числительных при помощи префикса ди-
представляет собой явление относительно новое и тесно связано
с оформлением числительных на предметные суффиксы. В архаичном
китайском языке, где не было двух систем счета — предметной и не-
предметной, не было и необходимости использовать для образования
порядковых числительных соответствующее служебное слово: в зави-
симости от контекста — 0 *sam nziet (сань жы) могло значить и 'три
дня’ и '[на] третий день’.*
§ 186.	В байхуа же и современных диалектах использование непред-
метных числительных как порядкового определения ограничено неболь-
шим кругом существительных, так или иначе связанных с числовым
рядом.
Во-первых, сюда принадлежат существительные, обозначающие раз-
личные даты, годы правления, названия месяцев и дней недели, чисел
месяца и декады, например: и-цзю у-и нянь,** шы-и юэ, эршы-у жы,
* Некоторую аналогию этому в современном языке представляет термин
сышэн ‘четыре тона’, т. е. „шан, пин, цюй, жу“. В определенном контексте этот
термин может означать и четвертый тон, например: Жы цзы шы (ди-)сы. шэн ‘иеро-
глиф ЖЫ произносится в четвертом тоне’, букв, 'есть четвертый тон’; наличие пре-
фикса ди- в этих случаях возможно, но не обязательно. По этому же типу строятся,
понятно, и предложения, вроде Дю цзы шы (ди-)и шэн ‘иероглиф дю произносится
в первом тоне* и т. п.
** Заметим, что в тех случаях, когда слово нянь ‘год’ не обозначает даты и,
следовательно, не входит в числовой ряд, оно трактуется как обычная единица
измерения (§ 15), и порядковые числительные в этих случаях образуются обычным
путем, т. е. префиксацией ди-, например: у нянь ‘пять лет’, но ди-у нянь пятый
год'.
Числительные и существительные
195
’тысяча девятьсот пятьдесят первый год, одиннадцатый месяц, два-
дцать пятый день’, т. е. ’25 ноября 1951 года’; чжанли-санъ ’вторник’,.
чжанли-у ’четверг’; цзинътпянъ шы чу-и 'сегодня первое число (декады)’
и т. п.*
Во-вторых, сюда принадлежат многие существительные, обозначаю-
щие термины родства и также тесно связанные с числовым рядом,
например: ни санъ гуйнюй ’ваша третья дочь’; та сы сяоцзы 'его
четвертый сын’; во эр саоцзы 'жена моего старшего (букв, ’второго’)?
брата’; эр гэ ’второй брат’, санъ цзе ’третья сестра’; Дэн Лао-сы 'чет-
вертый сын семейства Дэн, Дэн четвертый’; Ли Санъ 'Ли третий’
и т. п.
Сюда, кроме того, принадлежат и некоторые существительные,,
также связанные с числовым рядом, например: санъ дэн 'третий сорт’;
у минр ’пятое место в списке выдержавших экзамены’, букв, 'пятое
имя’; эр мэр ’вторая дверь’ и т. п.
Количественные отношения при существительных рассматриваемых:
здесь групп выражаются предметными числительными, например: сыгэ>
юэ ’четыре месяца’ при сыюэ ’четвертый месяц’, гэр ля (из лянгэ, см.
§ 190) ’двое братьев’, ля гэ ’два брата’ при эр гэ ’второй брат’ и т. п~
§ 187.	Как в байхуа, так и во всех диалектах весьма обычно упо-
требление краткой формы числительных в порядково-наречном значе-
нии, например: чжэ шы и 'это во-первых’, чжэ шы эр 'это во-вторых\
Сюда же относится использование непредметных числительных в таких
оборотах, как и-лай.,., эр-лай 'во-первых... , а во-вторых.. .’, и-цзэ. . . г
эр-цзэ ... (то же), равно как и (в сочетании с отрицанием бу 'не’) в таких
эмоционально окрашенных фразах с двойным синонимичным сказуемым,,
как:
Во и бу гай тады, Эр бу узянъ тады, та чжао во ю шэмма
шэр? (Жэхэ)
'Во-первых, я ему ничего не должен, а во-вторых, ничего у него
не занимал, чего еще ему от меня нужно?’.
При использовании непредметных числительных в порядковом зна-
чении возможно оформление их и на префикс ди-. Поскольку, однако,
наличие префикса ди- в этих случаях не обязательно, постольку он не
создает порядковое значение, а всего лишь дублирует, подчеркивает
его. Эмфатическое значение этого префикса проявляется особенно
отчетливо в тех случаях, где в пределах одной и той же фразы сосу-
ществуют и беспрефиксовые формы. Так обстоит дело, например,
в тех случаях, когда первый пункт аргументации кончается формулой
* Так же обстоит дело и в тех случаях, когда от непредметного числительного
при помощи суффикса ~(э)р образовано существительное, обозначающее число ме-
сяца, например:
— Цзиэргэ (шы) у-зиэр?—Цзиэргэ (шы) санъшэр
’—Которое (есть) сегодня [число]? — Сегодня (есть) тридцатое [число]’.
196
Глава четвертая. Чцелительное
чжэ шы и или чжэ шы и-цзэ 'это первое’ или 'это во-первых’, вто-
рой же начинается с эмфатической формулы ди-эр(изэ) 'а во-вторых’
или 'во-вторых же’.
ГРАММАТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ОТДЕЛЬНЫХ ЧИСЛИТЕЛЬНЫХ
Переходим теперь к рассмотрению фонетических, смысловых и
грамматических особенностей отдельных числительных. Начнем с чис-
лительного п, игэ 'один’.
§ 188.	Числительное и 'один’, прежде всего, представляет ряд осо-
бенностей в своей фонетической структуре. В отличие от всех осталь-
ных числительных, слово и 'один’ в соединении с другими морфемами
не имеет постоянного тона, а может произноситься в первом тоне (шан-
пин), во втором (ся-пин) и в четвертом (цюй). Эта особенность не свя-
зана, как известно, с различием в значении, а обусловлена чисто
внешними факторами — силой ударения на самом слове и тональностью
слога, следующего за и.
В тех случаях, когда на и падает сильное ударение, и произносится
в первом тоне, например: цзинътпянъ шы чу и1 'сегодня первое
число декады’.
В тех же случаях, когда на и падает слабое ударение, и произ-
носится во втором тоне, если тон следующего слога четвертый, и
в четвертом тоне в прочих случаях, например: их-цзюй*Ч12-цзюй*-ды
'слово за словом’, но кэ4 а4-лай2ла 'как только гости пришли’.*
Понятно, что в тех случаях, когда и вообще не имеет на себе
ударения, оно лишено и индивидуального тона.
Семантически числительное п характеризуется тем, что начинает
собой числовой ряд и, эр, санъ... '1, 2, 3...’. В этом своем употреб-
лении оно противостоит числительному шы 'десять’, которое, поскольку
система китайского счета десятичная, числовой ряд замыкает.
Числительное и в современном языке используется не только
в знаменательной, но и в служебной роли.
В своей предметно-служебной роли числительное и в сочетании
со счетным суффиксом ~гэ используется в современном языке в каче-
стве неопределенного артикля и в этом своем употреблении соотноси-
тельно с определенным артиклем — указательными местоимениями
нэ*(гэ) 'тот’ и чжэ(гэ) 'этот’.
В этой своей служебной роли числительное ц, как и все вообще
служебные морфемы, не имеет ударения и лишено своего индивиду-
ального тона. Это явствует из сопоставлений типа и^гэ жэнъ2 лай2ла
'один (а не большее число) человек пришел’ и лай2ла игэ жэнъ2
* См.: В. Karlgren. A Mandarin Phonetic Reader in the Pekinese Dialect,
1918, стр. 35, откуда заимствую и эти примеры.
Грамматические особенности отдельных числительных
197
'пришел какой-то человек’: в первом случае игэ сохраняет свою
тональность, во втором случае ее утрачивает. В таких примерах, как
лайла игэ жэнь 'пришел какой-то человек’, т. е. в позиции после ска-
зуемого, и вообще может быть опущено и роль показателя индетер-
минации переходит целиком к энклитике -гэ, так что без изменения
смысла можно сказать лайла игэ жэнь и лайла 2Э жэнь (§ 30).
В своей служебной функции морфема и, в сочетании с глаголами
и прилагательными, используется в современном языке в качестве
показателя однократности, ослабленности действия, например: та
и-канъ, цзю мимбайла 'он раз взглянул (букв, 'он одно-смотрение’)
и сразу же понял’ (§ 93).
В этой своей функции морфема и может сочетаться не только
с глагольными морфемами, но и с именными, — с той, однако, разни-
цей, что значение однократности, мгновенности действия перекрещи-
вается здесь со значением орудия или объекта действия, например:
шызы и-чжуазы нэн ба ню дасы (Ганьсу) 'лев одним [ударом] лапы
может убить корову’; и-фуцзы кань дао ди 'одним [ударом] топора
повергнуть на землю’; та цзю во U-мин 'он спас мне раз жизнь’.
Совмещение в одном и и значения однократности и значения орудия
или объекта действия связано с тем, что в современном и совпали
две различные морфемы: числительная морфема и —* 'один’ и преди-
кативная (глагольная) морфема и 'использовать’, которая в литера-
турном языке, как известно, играет роль показателя орудия или
объекта действия.
§ 189.	Числительное 'два’ в современном китайском разговорном
языке, как известно, может выражаться двояко — словом лян и сло-
вом эр, например: лянгэ жэнь 'два (штука) человека’, эр цзинь жоу
'два фунта говядины’.
Правила выбора между лян и эр известны — с большими или мень-
шими подробностями они излагаются во всех грамматиках китайского
языка. Задача заключается, следовательно, не в том, чтобы эти пра-
вила и исключения еще раз перечислить или дополнить, а чтобы их
объяснить, или, иначе говоря, вскрыть в значении лян и эр то основ-
ное, что отличает их друг от друга и что обусловливает и все частные
расхождения между ними.
Основное смысловое отличие лян от эр заключается в том, что
лян всегда мыслится как самодовлеющее целое (ср. § 61),
вне обязательной связи с числовым рядом, тогда как эр,
наоборот, всегда мыслится как часть целого, как одно из звеньев
числового ряда (ср. §§ 51, 60).* Отсюда проистекают и все
* См. заметку А. Драгунова „Некоторые проблемы китайской грамматики*’
в сб. „Рабочая хроника Института востоковедения*4 (Ташкент, 1944, вып. II,
стр. 23).
198
Глава четвертая. Числительное
частные расхождения в употреблении этих слов, расхождения, которые
в китаеведной литературе до сих пор только регистрировались, но не
объяснялись.
Расхождение первое. В силу своего самодовлеющего, само-
стоятельного характера, числительное лян никогда не употребляется
при порядковом счете. В этих случаях мы находим исключительно эр,
что вполне естественно, поскольку эр всегда трактуется как одно из
звеньев числового ряда: 'второй’ всегда предполагает наличие по
крайней мере 'первого’. Говорят, следовательно, ди-эр(гэ) 'второй’,
эр-лай 'во-вторых’, эрюэ 'февраль’, букв, 'второй месяц’; Ли Лао-эр
'второй (из сыновей) Ли’, эр дэн 'второй сорт’ и т. п.
Расхождение второе. Поскольку лян всегда мыслится как
самодовлеющее целое, оно никогда не входит в состав сложных числи-
тельных типа '12, 20, 22, 32’ и т. д. В этих случаях мы находим
исключительно эр, что опять-таки связано с тем, что эр всегда мыслится
как часть целого, в данном случае как составная часть сложного
числа: говорят шы-эр(гэ) '12’, эр-ил.ы(гэ) '20’, эршы-эр(гэ) '22’, саныиы-
эр(гэ) '32’ и т. п. Этим же объясняется и использование числительного
эр в дробях, например, санъфэнъ чжы эр 'две трети’, равно как и
в таких случаях, как эр цзя эр, дэн юй сы '2-ь2 = 4’.
Расхождение третье. Числительное лян, поскольку '"оно не
связано с числовым рядом, употребляется там, где речь идет о само-
довлеющем числовом выражении двух однородных предметов, напри-
мер: лянгэ жэнь 'два человека’, лянпи ма 'две лошади’, лянчжан
чжоцзы 'два стола’.
Числительное эр, поскольку оно всегда мыслится как один из
компонентов числового ряда, в этой роли встречается, наоборот,
крайне редко, исключительно в порядке литературного заимствования,
например: фу-ци, эр жэнъ 'муж и жена, два человека’.
Расхождение четвертое. При существительных, обозначаю-
щих единицы измерения, используются как лян, так и эр; однако,
в то время как в разговорном языке лян употребляется при крупных
единицах измерения, рассматриваемых как единое самостоятельное
целое, эр мы находим, наоборот, в более мелких подразделениях,
рассматриваемых как часть целого. Могут быть, конечно, известные
колебания в том, что считать за крупную единицу, за исходный пункт;
однако очень существенно, что таких случаев, где бы эр обозначало
целое, а лян — его часть, мы не имеем. Приведем примеры: *
а) г	оворят лян чжан 'две сажени’, но эр чы 'два фута’, эр цунь
'два дюйма’, эр фэнь '2/10 дюйма’;
б) г	оворят лян цин 'два цина’ (земельная единица, равная 200 му),
но эр му 'дъь му’, эр фэнь '2/]0 му’;
* Примеры заимствую из книги: Ж. Мюлли. The Structural Principles of the
Chinese Language (т. I, Бэйпин, 1932, стр. 430—433).
Грамматические особенности отдельных числительных
199
в) г	оворят лян дань 'два пикуля’, но эр доу 'два гарнца’, эр шэн
'две пинты’; *
г) м	еры веса шы (равное 4 цзюнъ) и цзюнъ (равное 30 цзинь,
китайским фунтам) вышли из употребления в современном разговор-
ном языке (диалекты провинции Жэхэ), но их подразделения продол-
жают бытовать и все имеют перед собой эр, как то: эр цзинь 'два
фунта’, эр лян 'две унции’, эр цянъ унции’, эр фэнь '2/10 цянь’,
эр ли '2/10 фэнь’, эр хао '2/]0 ли’;
д) в	есьма интересно и показательно употребление лян и эр при
названиях денежных единиц: если сумма содержит лишь целые единицы,
то употребляют слово лян, например: лян юань или лян юань цянъ
'два рубля’, лян мао цянъ 'двадцать копеек’; если же сумма содержит
и дальнейшие подразделения, части целого, то для тех употребляется
эр, например: лян куай эр, 'два рубля двадцать копеек’, лян юань
эр мао эр 'два рубля двадцать две копейки’, лян мао эр 'двадцать
две копейки’;
е) су	ществительные чжао 'миллион’ и ванъ 'десять тысяч’ рассматри-
ваются как крупные единицы, и поэтому говорится лян чжао 'два
миллиона’, лян ванъ 'двадцать тысяч’. При слове цянъ 'тысяча’ наблю-
даются колебания: в одних диалектах преобладает лянь цянъ, в дру-
гих— эр цянъ** В меньших разрядах употребляется эр: эр бай '200’,
эр шы '20’, о чем уже была речь выше.
Известные колебания в употреблении лян и эр мы находим при
слове нянь 'год’: в одних диалектах преобладает эр нянь, в других
лян нянь. При словах юэ 'месяц’, тянь 'день’, чжунтоу 'час’ находим
лян, а не эр, что связано с предметным, а не счетным содержанием
этих слов: юэ 'луна’, тянь 'небо’, чжунтоу 'колокол’. Подразделения
часа идут по обычной норме, т. е. говорят эр кэ '2/4 часа’, эр фэнь
'две минуты’. Говорят, однако, лян мяо 'две секунды’, поскольку
в основе содержания этого слова лежит опять-таки не счетное,
а предметное значение.
§ 190.	Предметные числительные лянгэ 'два’ и саньгэ 'три’ имеют
в современном языке дублеты ля и са(р). Дублеты эти возникли
* В литературном языке мы находим и дальнейшие подразделения: эр гэ
’2/10 пинты’ и эр чжао ’2/10 гэ’; в разговорном языке шэн 'пинта* подразделяется на
ванъ 'чашка , но поскольку слово вань представляет собою обычное существитель-
ное (ср. ча ванъ 'чайная чашка’), лишь при случав функционирующее в роли
единицы измерения, то мы соответственно и находим при этом слове лян, а не эр,
т. е. говорят лян ванъ ча 'две чашки чаю* (§ 15).
** В современном литературном языке (байхуа) в тех случаях, когда цянъ
'тысяча* начинает собой числовой ряд, возможны и лян и эр; однако в тех случаях,
когда цянъ функционирует как часть целого, опять-таки возможно только эр: можно
сказать ЛЯНЬ-ЦЯНЬ и-бай-лин у и Эр-ЦЯНЬ и-бай-лин у *2105’, но только и-ванъ
эр-цянь цзю-б ай '12 900*, букв. *10000-н2000900*.
200
Глава четвертая. Числительное
в результате стяжения числительных лян и сань и суффикса пред-
метности -гэ и представляют собой частный случай более общего
процесса сокращения двуслогов, состоящих из знаменательного и слу-
жебного (или, наоборот, служебного и знаменательного) корней в один
слог, типа бэн (байхуа) гне нужно’из бу юн или же цзуадини (Ганьсу)
'что ты делаешь?’ из цзу садини (ср. § 50). Приведем несколько
примеров: ля жэнь 'двое людей’, са(р) цимады 'трое всадников’, ля
хэшан 'два монаха’, ля эр 'двое сыновей’, ля ятпдур 'две служанки’,
ля сюэшэн 'два школьника’, са(р) юэ 'три месяца’, ля цзэр 'два
иероглифа, ля ияр 'две монеты’, ля яр 'оба глаза’, ля мэнъя 'два
передних зуба’ и т. п.
В тех случаях, когда числительное оформлено не на суффикс -гэ,
а на один из его многочисленных полузнаменательных заместителей
(-чжан, -ба, -тяо и т. п.), такого стяжения не происходит, поскольку эти
счетные показатели в большинстве случаев еще не утратили своей
связи с соответствующими знаменательными словами (§ 20): можно
сказать лянчжан чжоцзы 'два стола’, но нельзя сказать *ля чжоцзы.
При терминах родства, личных и указательных местоимениях числи-
тельные ля и са употребляются не в качестве определения, а в качестве
приложения. Здесь как ля, так и са, и по значению и позиционно
обособились от числительных лянгэ и санъгэ и превратились в своего
рода показатели двойственного и тройственного числа. Приведем
несколько примеров: фу-ци, ля 'муж и жена, двое’, дисюн ля 'старший
и младший брат, оба’, сяо цзер са 'младшие сестры, трое’, вомынъ ер
ля 'мы, отец и сын, двое’, т. е. 'я с отцом’ (§ 57); вомынъ лао гун-му
ля, тамынъ сяо гун-му ля (Жэхэ) 'мы, отец и мать, двое; они, сын
и его жена, двое’; Лю Фан, вомынъ ля 'Лю Фан, мы оба’, т. е. 'я и
Лю Фан, я с Лю Фаном’; цзанъ ля 'мы двое’='мы с тобой’, тамынъ
ля 'они двое’, на ля 'те двое’ и т. п.
§ 191.	В системе числительных китайского языка особую роль
играют ба(гэ) 'восемь’ и шы(гэ) 'десять’ и соответствующие десятки и
сотни. Числительные шы '10’, бай '100’, цянъ '1000’ представляют
собой конец числового ряда, тогда как ба '8’, башы '80’ и
бабай е800’ — условное приближение к нему.
Использование числительных шы '10’, бай '100’ и цянъ '1000
в качестве показателей конца ряда вытекает из десятичной системы
китайского счета. По этой причине, в тех случаях, когда эти числи-
тельные замыкают собою числовой ряд, они легко могут быть опущены
и только подразумеваться, например: уцянъ санъбай ци(шы) '5370
(ср. уцянъ санъбай цишы эр '5372 ), сыцянъ у(бай) '4500’, сыванъ
лю(цянъ) '46 000’ и т. п.
Аналогично обстоит дело и в таких идиомах, как шыфэнъ 'весьма ,
'очень’, букв, 'десять [из десяти] частей’ (ср. ба фэнь чжы санъ 'три
восьмых’, букв, 'три из восьми частей’), шы-эр фэнь 'чрезмерно, слиш-
Грамматические особенности отдельных числительных
201
ком , букв, 'двенадцать [десятых] частей’, фэнь 'большей частью’,
букв, 'семь [или] восемь [десятых] частей’ и т. п.
Числительные, эти опускаются, наконец, и при приблизительном
счете, в тех случаях, когда приблизительность выражена сопоставле-
нием двух чисел, например: лю-цибай '600 или 700’, лю-циШЫ '60
или 70’, ШЫсанъ-сы '13 или 14’.
Особое положение числительных шы '10’, бай '100’ и цянь '1000’
в системе китайского счета проявляется и в тех случаях, когда дело
идет о выражении приблизительного счета при помощи морфемы
ла || лай. В тех случаях, когда дело идет о числительных от 1 до 9,
морфема ла || лай ставится после классификатора или единицы
измерения, т. е. говорят угэ лай юэ 'около пяти месяцев’, эр нянь
лай 'около двух лет. В тех же случаях, когда речь идет о 10, 100
или 1000, морфема ла || лай помещается между числительным и клас-
сификатором, например: шы лайгэ юэ 'около десяти месяцев’, эршы
лай нянь 'около двадцати лет’. Постановка морфемы ла || лай после
счетного слова возможна в этих случаях лишь при эмфазе, когда
необходимо подчеркнуть, что речь идет о количестве, не превышающем
10, 100 или 1000, например, шыгэ лай юэ 'около (но не более) десяти
месяцев’.
Сходную картину мы находим и в тех случаях, когда надо выра-
зить понятие 'более’: говорят эршы-и дань до лян 'более 21 пикуля
зерна’, но эршы до дань лян 'более 20 пикулей зерна’; в первом
примере слово до стоит после единицы измерения (дань 'пикуль’),
во втором же примере — между числительным и единицей измерения.
С числительными ба '8’, башы '80’, бабай '800’ связывается идея
условного приближения к концу числового ряда. Это проявляется
в использовании их (обычно совместно с числительными 10, 100 и 1000)
в ряде идиомов в значении 'около, примерно, приблизительно’.
Например:
— Ни май цзигэ ян? — Май гэ шыгэ-багэды (Жэхэ)
'—Сколько баранов вы купили? — Да около десятка’(букв.'десять-
восемь’).
§ 192.	В категорию числительных входит в китайском языке и
местоименное числительное цзи(гэ) 'несколько, сколько’. И синтакси-
чески и морфологически цзи(гэ) ничем, кроме своей местоименности,
не отличается от числительных 1—9.
Как и обычные числительные, цзи в определенных условиях.
требует обязательного оформления на суффикс -гэ (или на один из его
полузнаменательных заместителей), например: цзигэ жэнъ 'несколько-
человек’, цзичжан чжоцзы 'несколько столов’, но цзи тянъ 'несколько
дней’; в порядковом значении ('который по счету?’) цзигэ требует пре-
фикса ди-, например, ди-цзигэ мэнъ на? 'которая (по счету) дверь?1;
в сочетании с предметными словами цзи(гэ) может функционировать.
202
Глава четвертая. Числительное
в роли бессвязочного сказуемого, например: нимынъ цзяли цзикоу
жэнъ? 'сколько у вас в семье человек?’ и т. п. (§ 173).
В байхуа и в некоторых диалектах цзи(гэ) в смысле 'несколько’
и цзи(гэ) в смысле 'сколько?’ представляют собой два самостоятельных
слова и произносятся в разных тонах: в значении 'несколько’ цзигэ
произносится в первом тоне, а в значении 'сколько?’—в третьем.
Во многих диалектах, однако, это тональное различие сглажено и
цзигэ в обоих случаях произносится в третьем тоне. Судя по Мюлли,
в диалектах Жэхэ дело решает наличие или отсутствие сильного уда-
рения: в значении 'сколько?’ цзигэ, как правило, имеет на себе сильное
ударение, а в значении 'несколько’ оно его лишено.
§ 193.	В отличие от цзи(гэ), которое, как мы видели, морфологи-
чески и синтаксически не отличается от числительных 1—9, слово
се(гэ) 'несколько’ имеет, наоборот, субстантивный характер и примы-
кает в этом отношении, с одной стороны, к числительным шы '10,
бай '100’ и цянъ '1000’, а с другой стороны, к указательным место-
имениям нэ(гэ) и чжэ(гэ). Проявляется это в том, что се не требует
обязательного оформления на счетные суффиксы: без изменения зна-
чения можно сказать и чжэсе жэнъ, и чжэ сегэ жэнъ 'эти (несколько)
люди’, подобно тому как говорят на жэнь и нэгэ жэнъ 'тот человек’
или ибай жэнъ и ибайгэ жэнъ 'сто человек’.
Предметный характер морфемы се проявляется также и в том, что она
легко может быть оформлена на суффиксы предметности -(э)р, реже
-цзы, со значением 'небольшое количество чего-либо’, 'умеренная сте-
пень чего-либо’. В этом своем последнем значении се(р) часто исполь-
зуется в роли количественного дополнения при предикативах, напри-
мер, хао се(р) 'немного лучше’ или ни кань uiep-ба! (Ганьсу) 'посмо-
трите-ка!’.
Однако, в отличие от указательных местоимений и числительных
10, 100 и 1000, се не представляет собой самостоятельного слова,
а является энклитикой: оно не может начинать собой словосочетание,
а всегда фонетически примыкает к тому слову, которое перед ним
стоит — можно сказать на се(гэ) жэнь 'эти люди’, ю сегэ жэнъ 'имеется
несколько человек’, ха& сегэ жэнъ 'довольно много людей’, но нельзя
сказать просто *сегэ жэнъ. В этом отношении морфема се подобна
таким энклитикам, как предметная или предметно-результативная
энклитика -гэ (ср. лайла гэ жэнъ 'пришел какой-то человек’, § 30) и
связочная энклитика -сы в диалектах Ганьсу и Шэньси (ср. нэгэ жэн-
СЫ чжвунгуй жэн 'этот человек-есть китаец’, § 6).
В современном языке энклитика се постепенно превращается в суф-
фикс множественного числа указательных местоимений. Процесс этот,
однако, еще не закончился, что явствует из того, что рядом с чжэсе
дунси 'эти вещи’ можно сказать и чжэ исе дунси 'все эти вещи’,
а также и из того, что се, в свою очередь, можно оформить на суф-
Грамматические особенности отдельных числительных
203
фикс -гэ, например: чжэ сегэ дунси 'все эти вещи’ и ю сегэ жэнь
'имеется несколько человек*.
§ 194.	Особое место в кругу китайских числительных занимает
слово бань 'половина*.
Как и все числительные, слово бань предикативно. Предметные
словосочетания, в состав которых входит слово бань, синтаксически
ведут себя совершенно так же, как ведут себя обычные числительно-
предметные словосочетания. Так, например, в диалектах Ганьсу говорят
во хэли цали ся (вы)пил чай* с обязательным оформлением сказуемого
на два -ли, глагольное и фразовое, но во хэли бань чжвунзы ца *я
выпил пол-чашки чаю’, с одним -ли, глагольным (§ 115). В этих же
диалектах говорят тади фан мэнъ кэйдини 'дверь его комнаты была
открыта’, но тади фан мэнъ кэйди гэ бань янзы 'дверь его комнаты
была полуоткрыта’ (§ 85).
В отличие, однако, от обычных числительных, слово бань сравни-
тельно редко бывает оформлено на счетный суффикс -гэ. Впрочем,
в отдельных случаях это оформление, а следовательно, и трактовка
бань как обычного числительного, вполне возможны, например:
Та яо шочу баньгэ „бу“ цзэр лай, во дин цзай бу жан та (Жэхэ)
'Я не потерплю с его стороны ни малейшего „но"’, букв. 'Если он
произнесет хотя бы половину слова „буи (='нет’), то я ему и этого
не спущу’.
Входя в состав сложных числительных типа l1^, 21/2 и т. д., слово
бань синтаксически ведет себя так же, как предикативы до 'много’ и
шао 'мало’, о которых мы говорили выше (§ 164). Проявляется это
в том, что как слово бань, так и предикативы до и шао помещаются
в этих случаях непосредственно за единицей измерения или счетным
словом: говорят и нянь бань 'полтора года’, букв, 'один год с поло-
виной’, лянгэ бань юэ 'два с половиной месяца’, сань пинцзы бань
цзю 'три с половиной бутылки вина’, букв, 'три бутылки с половиной
вина’, подобно и нянь до 'свыше года’, лянгэ до юэ'свыше двух месяцев’,
сань пинцзы до цзю 'свыше трех бутылок вина’ и т. п.
Таким образом, если слова бай ТОО’, цянъ Т000’, ванъ ТО ООО’
совмещают в себе и особенности числительных, и особенности некото-
рых существительных (§ 183), то слово бань 'половина’ совмещает
в себе и особенности числительных, и особенности количественных
прилагательных.
§ 195.	В заключение нашего обзора отдельных числительных необ-
ходимо остановиться на морфеме лин, которая, не будучи числитель-
ным как таковым, играет весьма важную роль в системе китайского
счета.
Основное значение морфемы лин — 'мелкие кусочки чего-либо,
мелочь, излишек’. В этом значении мы находим морфему лин в таких,
204
Г лава четвертая. Числительное
например, словосочетаниях, как ибай ю лин 'свыше ста’, букв, 'сто
имеется излишек’, или у цзинь ю лин 'пять фунтов с небольшим',
букв, 'пять фунтов имеется излишек’.
В своей служебной функции эта морфема употребляется в следую-
щих двух случаях:
1) в качестве факультативной соединительной морфемы между боль-
шей и меньшей единицами измерения, например:
Сы нянь (лин) игэ юэ
'Четыре года (и) один месяц’,
И нянь, сыгэ юэ (лин) шы тпянъ
'Один год, четыре месяца (и) десять дней’,
И чжан (лин) сань цунь
'Одна сажень (и) три дюйма’;
2) внутри составных чисел в качестве заместителя пропущенного
разряда: говорят сыцянъ ибай сань (шы) '4130’, но сыцянъ лин сань
(шы) '4030’. Число '4003’, в свою очередь, выражается либо при помощи
двойного лин, т. е. говорят сыцянъ лин лин сань, либо же, что бывает
чаще, употребляют одно лин, но одновременно оформляют конечное
числительное на суффикс -гэ, т. е. в данном случае говорят сыцянъ
лин санъгэ. Конечное 'два’ выражается в этих случаях при помощи
лянгэ, поскольку эр, как мы знаем, в своем количественном значении
не допускает оформления на суффикс -гэ; число '4002’ выражается,
следовательно, через сыцянъ лин лянгэ, а число '4020’ через сыцянъ
лин эр (шы).
Глава пятая
НАРЕЧИЕ
§ 196.	В системе китайских частей речи особое место занимает
наречие. Основной грамматический признак наречий в китайском языке
заключается в том, что (за отдельными исключениями, о которых речь
будет ниже) функции наречия ограничены единственным членом пред-
ложения — обстоятельством, т. е. определением либо к сказуемому,
либо к предложению в целом. Приведем несколько примеров:
Хужанъ та ван цянъ пао
'Неожиданно он бросился вперед’;
Во ЦЗЮ лайла
'Я сейчас приду’;
Во ХЭНЬ сихуанъ та
'Он мне очень нравится’.
К категории наречий примыкают наречные существительные (напри-
?лер цзинътянъ 'сегодня’ или цзяли 'дома’), которые, однако, имеют
целый ряд своих собственных грамматических особенностей, и поэтому
по причинам, изложенным выше (§ 45), было бы неправильно полностью
отожествлять их с наречиями — они к ним примыкают, но отнюдь с ними
не совпадают.
От категории наречий необходимо, понятно, отличать прилагатель-
ные (качественные предикативы), которые в предложении могут вы-
ступать как в роли бессвязочного сказуемого, так и в роли определе-
ния, будь то при существительных или при глаголах, например: хао
жэнь 'хороший человек’ и та шо чжунго-хуа, шоды хэнъ хао 'он
говорит по-китайски очень хорошо’, букв, 'он говорит по-китайски,
говорит очень хорошо’.
ДВА ОСНОВНЫХ РАЗРЯДА НАРЕЧИЙ
Категория наречий распадается на две основные группы. В одну
группу входят наречия, которые служат определением к предложению
в целом, в другую же группу входят наречия, которые относятся
непосредственно к сказуемому.
§ 197.	К первой группе, помимо наречных существительных, при-
надлежит большое число обстоятельственных наречий, вроде хужанъ
206
Глава пятая. Наречие
’неожиданно’,* идин ’конечно, обязательно’, ицзин ’уже’, машан
’тотчас же’, синкуй ’к счастью’ и ряд других. Все эти наречия — произ-
водные (стр. 15) и синтаксически характеризуются тем, что занимают
место либо между подлежащим и сказуемым, либо в самом начале
фразы (когда наречие или наречное существительное связывает данное
предложение с предыдущим контекстом).
В тех случаях, когда слова этой группы используются в роли опре-
деления к существительным, они требуют оформления на суффикс -ды,
например:
идин ’наверно, конечно’ — идинды чжанчэн ’твердое намерение’;
хужанъ ’неожиданно’ ~~ хужанъды хохуань ’неожиданное бедствие’.
§ 198.	Наречия второй группы относятся непосредственно к ска-
зуемому и представляют собой полуслужебные слова, которые не могут
быть оформлены ни на суффикс -ды, ни на суффикс -гэ. В предложе-
нии они играют двойную роль — лексическую и грамматическую.
Грамматическая их роль заключается в том, что сказуемое непол-
ной предикации они превращают в сказуемое полной предикации,
в законченное, самодовлеющее целое. Отсюда их полузнаменательный,
полуслужебный характер. Поясним это несколькими примерами. Как
в байхуа, так и во всех китайских диалектах, предложения такого
рода, как чжэбэнь шу хао ’эта книга хорошая’ представляют собой
предложения с неполной предикацией. Если же сказать чжэбэнь шу
хэнъ хао ’эта книга очень хорошая’ или чжэбэнь шу бу хао 'эта книга
не хороша’, т. е. поставить перед прилагательным наречия хэнь или бу,
то получится сказуемое полной предикации. В ряде диалектов (Шань-
дун, Хубэй) предложения типа тпа цзоу 'он идет’ не являются само-
стоятельными целыми; если же сказать та цзю цзоу 'он сейчас
пойдет’ или та бу цзоу 'он не пойдет’, 'он не хочет пойти’, то опять-
таки получится сказуемое полной предикации, законченное, самодо-
влеющее целое. В диалектах провинций Ганьсу и Шэньси сказуемое,
выраженное глаголом, требует обязательного морфологического оформ-
ления. Однако если перед сказуемым поставить такие наречия, как
* В китаеведной литературе есть тенденция рассматривать суффикс -ясанъ
как морфологический показатель, специфичный для наречий (см., например, статью:
Н. Н. Коротков. Проблема частей речи и генезис наречий с суффиксом жанъ
в китайском языке. Тр. МНВ, вып. 3, 1946, стр. 181—202). Однако дело обстоит
не так просто: слова, оформленные на суффикс -жанъ, распадаются на две част-
ные лексико-грамматические категории—в одну входят слова, по своему зна-
чению не допускающие изменений в степени интенсивности и, следовательно,
не соединимые с наречием степени хэнъ', в другую категорию входят слова, допу-
скающие такие изменения и, следовательно, соединимые с наречием хэнъ. Первые
(например хужанъ ’внезапно, неожиданно ) действительно представляют собой наре-
чия и могут употребляться только в роли обстоятельств; вторые же (например
изыжано 'естественный’, 'естественно), входят в категорию качественных преди-
кативов и могут выступать как в роли определения, так и в роли сказуемого.
Два основных разряда наречий
207'
гуан ’только’ или кэн 'часто’, то обязательного суффиксального оформ-
ления сказуемого не требуется, например:
Та са йе бу гань, гуан лан(ни)
'Он ничего не делает, только гуляет’;
Во цзай фур юанъзыни кэн чи(дихэн)
'Я часто ходил на пасеку’.
Поскольку эти наречия играют полузнаменательную, полуслужеб-
ную роль, нет ничего удивительного в том, что некоторые из них
имеют тенденцию вообще обособиться от категории наречия и перейти
в разряд модально-временных служебных морфем, превратиться в сво-
его рода префиксы сказуемого. Таковы, например, отрицание бу 'не’,
значение и функции которого мы подробно разобрали выше (§ ПО),
отчасти наречия цзю и цай, наречие степени хэнь и некотор >ie дру-
гие, о чем речь будет ниже.
§ 199.	Некоторые из этих наречий соотносительны с модальными
частицами ла, ни, (-чжэ) ни. Они лексическим путем выражают то,
что может быть подчеркнуто, усилено добавлением модальной частицы,.
Поясним это следующими примерами:
мэй ванъ	'не кончил’,
мэй ванъ ни	(еще) не кончил’,
хай мэй ванъ	'еще не кончил’,
хай мэй ванъ ни (всё) еще не кончил’
Как видно из этих примеров, значение 'еще’ во втором примере
передано грамматическим путем (модальной частицей ни), в третьем при-
мере лексически (наречием хай) и, наконец, в последнем примере и
лексически (хай), и грамматически (ни).
Параллелизм между значением наречий этой группы и значением
модальных частиц дает возможность установить такие соответствия,
как, например:
цзю 'тотчас’
цай 'тогда только'
хай ’еще’
е 'также’
ла,
ни,
ни,
(-чжэ) ни (§ 138)
Такого рода параллели могут быть, впрочем, найдены и при неко-
торых наречиях первой группы, ‘‘как то:
ицзин 'уже’	ла,
цэнцзин 'когда-то'	-го,
идин 'наверно’	-ды	(§	77)
§ 2(Ю.	Наречия второй группы, в свою очередь, распадаются и по
значению, и грамматически на две подгруппы: на наречия, обозначаю-
щие степень чего-либо (хэнъ 'очень’, тай 'слишком’, дин 'в высшей
208
Глава пятая. Наречие
степени’), и на наречия, не обозначающие степени, а модифицирующие
сказуемое с других точек зрения {бу 'не’, е 'также’, хай 'еще’, цзю
тсейчас’ и т. п.). Внешне эти две подгруппы наречий отличаются друг
от друга тем, что первые (за исключением хэнъ 'очень’) в силу своего
лексического содержания не соединимы со связкой шы, тогда как при-
связочное употребление вторых представляет собой обычное явление:
можно сказать цзю шы, цай шы, хай шы, е шы, чжы шы. .., но не
говорят *тай шы, *дин шы, *цзуй шы.
НАРЕЧИЯ СТЕПЕНИ
§ 201.	В главе, посвященной прилагательным, мы уже говорили
о том, какую важную роль играет в качественном сказуемом оценоч-
ный, количественный момент (§ 142). Неудивительно поэтому, что
в современном языке мы находим целую серию полузнаменательных
наречий, как непроизводных, так и производных, позволяющих выра-
зить самые различные градации в степени интенсивности. Вот их спи-
сок, далеко не исчерпывающий: хэнъ, тай (туй, тэй), цзуй, дин,
тин, динлао, хао, да, гуай, лао, лаода и т. п., не говоря уже о неред-
ких заимствованиях из литературного языка, вроде шэнъ, чжы, по,
цзюэ, цзи.
Пополняется этот разряд наречий в основном за счет прилагатель-
ных, что вполне понятно, поскольку прилагательные выражают, как
мы видели, не просто качество, а качество в той или иной степени,
например: да '(очень) большой’ >'очень’, хао '(очень) хороший’'очень’,
лао '(очень) старый’ > 'очень’. Реже встречается пополнение этого раз-
ряда наречий за счет других частей речи — существительных (дин
верхушка чего-либо’ > 'в высшей степени’) или глаголов (чжы 'дохо-
дить’ > 'очень’).
Некоторые из этих наречий окрашены в субъективные тона. Таково,
например, наречие гуай 'очень, крайне, довольно-таки, изрядно’, употреб-
ляющееся, как правило, в отрицательном контексте. Здесь инте-
ресна одна грамматическая деталь. Мы уже отмечали, что в тех слу-
чаях, когда говорящий желает специально подчеркнуть степень интен-
сивности признака, сказуемое, выраженное прилагательным, может быть
оформлено на нейтрализатор предикативности, определительно-именной
суффикс -ды (§ 153), например на хэнъ хао, на хэнъ хаоды 'это
хорошо, это очень хорошо’. Однако частота встречаемости этого рода
конструкций не одинакова при всех наречиях степени: так, например,
при наречии хэнъ конструкции эти относительно редки, поскольку это
наречие по своему значению весьма нейтрально; при наречии же гуай,
поскольку это наречие всегда бывает субъективно окрашено, эти кон-
струкции, как явствует из нижеследующих примеров, представляют
собой норму.
Наречия степени
209
Тинлао гаоды фанцзы, во бу гань шанцюй. Цзай шанбяр ван с я
и-чоу, гуай янъ-юньды (Жэхэ)
'Я не рискну подняться на такое высокое здание. Стоит мне по-
смотреть вниз, как у меня начинает сильно кружиться голова’;
Во гуай кунъды, дай яо шуйцзяо цюйла
'Я совершенно засыпаю, пойду (сейчас) лягу’;
Тянъдао гуай жэды, цзамынъ шан хэтао сиси цзао цюй ба
'Сегодня изрядно жарко, пойдем на реку, выкупаемся’;
Ни гэнь во цзочжэ бар цюй ба, во гэнгэр цюй гуай хайпады
'Пойдем вместе, а то я очень боюсь итти один’.
§ 202.	Поскольку наречия степени выполняют не только лексиче-
ские, но и грамматические функции — превращают сказуемое неполной
предикации в сказуемое полной предикации, — постольку одновременно
с пополнением этого разряда наречий происходит и процесс постепен-
ного превращения некоторых из них в служебные морфемы.
В этом отношении весьма показательно то, что в современном
языке происходит со словом хэнъ 'очень’. По своему значению наре-
чие хэнъ — самое нейтральное из всех наречий степени, и поэтому
оно стоит среди них на первом месте по частоте употребления. По-
стоянное употребление слова хэнъ в двойной функции, лексической
и грамматической, привело сейчас к тому, что вещественное значение
этого слова в предложениях типа чжэбэнь шу хэнъ хао 'эта книга
очень хорошая’ или же ма паоды хэнъ куай 'лошадь бежит очень
быстро’ в значительной мере уже выветрилось, и поэтому предложе-
ния, вроде чжэцзо шанъ хэнъ гао, цзай цзешан хэнъ хуа, тады
шоу хэнъ цзан и т. п., в настоящее время не столько уже значат 'эта
гора очень высока’, 'на улице очень скользко’, 'руки у него очень
грязные’, сколько просто 'гора (очень) высока’, 'на улице (очень)
скользко’, 'руки у него (очень) грязные’ и т. п. Слово хэнъ в этих слу-
чаях обособляется от категории наречия и превращается в своего
рода связку при качественном сказуемом; основная его функция
здесь чисто грамматическая: неполную предикацию оно превращает
в полную.*
Это сказывается и на фонетической структуре слова хэнъ. В своей
служебной роли оно нередко бывает лишено индивидуального тона.
Конечный согласный этого слова [п] в некоторых диалектах (Жэхэ)
* Об этом см. статью: Е. и А. Драгуновы. Части речи в китайском языке.
Сб. „Советское языкознание4*, т. III, 1937, стр. 122—124. Утрата наречием хэнь
в этих конструкциях своего лексического значения была независимо от нас конста-
тирована также проф. Ван Л и (в статье „Чжунго вэньфады сицы“, Цинхуа сюэбао,
т. XII, 1, 1937, стр. 38), который, однако, не сделал отсюда всех надлежащих выво-
дов и ограничился ссылкой на книгу Вандриеса „Язык**. В своей двухтомной грам-
матике (Чжунго юйфа лилунь, т. I, Шанхай, 1944, стр. 251) Ван Ли также ограни-
чивается простой констатацией этого факта.
210	Глава пятая. Наречие
легко ассимилируется с началом следующего слова: так, говорят [хэп
da] с передним [п], но [хат] хао] с задним [rj] и [хэш bu хао] с губ-
ным [ш].
Утрата наречием хэнь своего вещественного значения имеет место
только в предложениях типа чжэцзо шанъ хэнъ гао 'эта гора (очень)
высока’, поскольку в виде законченного целого, как мы уже видели
(§ 143), нельзя сказать просто чжэцзо шанъ гао. Наоборот, в отрица-
тельных конструкциях типа бу хэнъ хао 'не очень хороший’ и в опре-
делительных словосочетаниях типа хэнъ хаоды шу 'очень хорошая
книга’ наречие хэнъ в полной мере сохраняет свое вещественное зна-
чение, поскольку рядом с бу хэнъ хао 'не очень хороший’ существует
и параллельный вариант бу хао 'нехороший’, рядом с хэнъ хаоды шу
'очень хорошая книга’ существует и параллельный вариант хао шу
'хорошая книга’. Интересное исключение из этого правила составляют
те случаи, когда хэнъ стоит перед количественными прилагательными
до 'много’ и шао 'мало’: поскольку нельзя, например, сказать *до шу
или *шао шу (в смысле 'много мало книг’), постольку и словосоче-
тания типа хэнъ доды шу в зависимости от ситуации значат и 'очень
много книг’ и 'много книг’, о чем более подробно мы уже говорили
выше (§ 165).
§ 203.	В современном языке слово хэнъ, помимо функций служебно-
знаменательной— например: чжэцзо шанъ хэнъ гао 'эта гора (очень)
высока’ — и знаменательной (тип бу хэнъ хао 'не очень хорошо’ или
хэнъ хаоды шу 'очень хорошая книга’), может иметь и подчеркнуто-
знаменательную функцию. В отрицательных конструкциях подчеркну-
тость достигается простой постановкой наречия хэнъ перед отрица-
нием: бу хэнъ хао значит 'не очень хорошо’, хэнъ бу хао имеет зна-
чение 'очень нехорошо’, т. е., иначе говоря, 'плохо’. В положительных
конструкциях, по аналогии с такими случаями, как хаоды до 'намного
лучше’, можно сказать и хаоды хэнъ 'очень хорошо’, т. е. оформить
слово хао на именной суффикс -ды и превратить его в подлежащее,
а слово хэнъ, как логически наиболее важное, поставить в конце пред-
ложения и тем самым превратить в сказуемое. Конструкции типа
хаоды хэнъ буквально значат 'хорошо [в степени] очень’ и представ-
ляют собой частный случай проявления уже известной нам тенденции —
где только возможно, устранять расхождения между лексическим
и грамматическим сказуемым и превращать в грамматическое сказуе-
мое всё то, что и логически является для говорящего наиболее важ-
ным (§§ 81, 86).
Выступать в роли сказуемого может не только наречие хэнъ 'очень’,
но в некоторых диалектах также и наречие тай 'крайне’, а в произве-
дениях, написанных смешанным стилем (байхуа и вэньянь), также и на-
речие цзи 'крайне’, например:
Та хуэйды си кэ доды тай! (Дин Лин. В Северной Шэньси)
Наречия степени
211
'Пьес, в которых он играл, было поистине чрезвычайно много!',
букв, 'много [в степени] крайне’;*
Вэйсянъды цзи („Путешествие Лао Цаня")
'Крайне опасно’, букв, 'опасно [в степени] крайне’.
Обстоятельство это весьма немаловажное, так как говорит о том,
что некоторые наречия степени в современном языке имеют тенденцию
обособиться от категории наречия и сблизиться с количественнмми
прилагательными до 'много’ и шао 'мало’ (§ 164). Это вполне понятно,
так как и те и другие выражают идею количества.
§ 204.	Различие между знаменательной и подчеркнуто-знаменатель-
ной функцией наречия хэнь любопытным образом находит себе отра-
жение в соотношениях между этим наречием и его полулитературным
эквивалентом, наречием шэнъ 'очень’.
В современном байхуа и диалектах наречие шэнъ в основном упо-
требляется только в отрицательных конструкциях, например:
Куанву бу и дин шы гути, ети е кэи суанъ куанву, буго чжунлэй
бу шэнъ до (байхуа)
'Минералы не обязательно представляют собой твердые тела. .Не-
которые жидкие тела также можно считать за минералы, но только
число таких минералов не очень велико’;	’
Цзиммэр тяньдао бу шэнъ тпуй лэн, цзюшы ю дяр фэн (Жэхэ)
'Погода сегодня не особенно холодная, только немного ветрено’.
В литературных произведениях, написанных смешанным стилем (бай-
хуа и вэньянь), мы встречаем наречие шэнъ и в положительных конструк-
циях, и на первый взгляд может казаться, что разница между шэнь
и хэнъ чисто стилистического порядка. Так, в романе „Путешествие
Лао Цаня" мы находим:
Дасаоцзы шо: „Хэнъ хао, хэнъ хао“
'Невестка сказала: „Очень хорошо, очень хорошо"’;
Лао Цанъ дао: „Шэнъ хао, шэнъ хаои
'Лао Цань сказал: „Очень хорошо, очень хорошо"’.
При ближайшем рассмотрении оказывается, что дело не в этом.
Наречие шэнъ в данном романе, в отличие от хэнъ, никогда не упо-
требляется в подчеркнуто-знаменательной функции: в этом романе** мы
находим хэнъ хао и шэнъ хао '(очень) хорошо’, но только хаоды
хэнь 'хорошо [в степени] очень’; находим бу шэнь хао 'не очень хо-
рошо’, но только хэнь бу хао 'очень нехорошо’. В этом отношении
интересен следующий пример, где представлены оба эти наречия:
* Эта особенность диалектов Шэньси была констатирована такхе проф. Ли
Цзинь-си. Судя по его данным, наречие тай. в роли сказуемого может быть при
эмфазе удвоено, т. е. рядом с хаоды тай в диалектах Шэньси возможно также
и хаоды тайтай. См. второй том избранных произведений Ли Цзинь-си, изд. Пе-
кинского пед. инет., 1951, стр. 47.
•* Как выяснила В. К. Полякова.
212
Глава пятая. Наречие
Чжэгэ чэнузи эрцзы бу ШЭНЬ хао сюэ, сои Вэй Лао-эр хэнь бу
сихуанъ та
’Его приемный сын не очень-то (шэнъ) любил учиться, и поэтому
Вэй Лао-эр очень (хэнъ) его не жаловал’.
§ 205.	Процесс утраты наречием хэнъ его вещественного значения
еще дальше пошел в диалектах провинций Ганьсу и Шэньси. В этих
диалектах конструкции с подчеркнуто-знаменательным хэнь, вроде
чжэбэнь шу хаоды хэнъ ’эта книга хороша [в степени] очень*, пол-
ностью вытеснили неподчеркнутые конструкции типа чжэбэнь шу хэнъ
хао ’эта книга (очень) хорошая*. Поскольку же параллельные конструк-
ции исчезли, постольку изменилось и значение предложений типа чжэ-
бэнъ шу хаоды хэнь: такие предложения в данных диалектах уже
не значат ’эта книга хороша [в степени] очень’, а в свою очередь стали
значить просто 'эта книга хорошая (очень)’. Интенсивное значение
этих конструкций еще довольно ощутимо там, где речь идет о при-
знаке, неспецифичном для предмета, — чжуозы дадихэн 'стол велик
{очень)’ или тан ханъдихэн ’суп солон (очень)’, и сведено к нулю
там, где дело идет о признаке, для предмета специфичном, характер-
ном, и где, следовательно, интенсивность признака именно в силу
своего постоянства перестала уже ощущаться как таковая. Труизмы,
вроде дунни лэндихэн, те чжундихэн, янь ханъдихэн, значат просто
гзимой холодно’, 'железо тяжелое’, 'соль соленая*. Доказывается это
тем, что в тех случаях, когда интенсивность признака необходимо спе-
циально подчеркнуть, перед сказуемым ставится наречие тэй, в свою
очередь снизившее свое значение ’слишком’ на ’очень’, т. е. говорят
дунни тэй лэндихэн ’зимой очень холодно (очень)’.
В связи со всем этим изменилась и внутренняя структура предло-
жений рассматриваемого здесь типа. Они больше уже не осознаются
как состоящие из оформленного на суффикс -ды качественного под-
лежащего и сказуемого хэнь (тип хаоды хэнъ), а распадаются на зна-
менательный корень плюс суффикс -дихэн (тип хо + дихэн) (ср. §133).
Это доказывается тем, что -дихэн может оформлять не только сказуе-
мое, выраженное прилагательными, но и сказуемое, выраженное глаго-
лом и в том числе глаголом с дополнением, например:
Нэгэ вава нэй чы путодихэн
’Этот мальчик любит есть виноград (очень)’;
Мо нэй дэй лофудихэн
’Кошки любят ловить мышей (очень)’.
Если в этих случаях интенсивность данного свойства необходимо
специально подчеркнуть, перед сказуемым опять-таки можно поставить
наречие тэй 'очень*:
Нэгэ вава тэй нэй чы путо(дихэн)
’Этот мальчик очень любит есть виноград (очень)’.
Что же, в таком случае, выражает в этих диалектах суффикс -ди-
Наречия степени
213
хэн9 какое он имеет значение? Суффикс этот является морфологиче-
ским показателем предикативно выраженного свойства или качества
предмета, подобно тому как суффиксы -ли, -ни, -дини в этих диалек-
тах являются морфологическими показателями предикативно выражен-
ного действия или состояния предмета. Без этого (или же без пре-
фиксального) оформления мы имеем дело всего лишь с частичной,
неполной предикацией; полноценное сказуемое в этих диалектах — без-
различно, выражено ли оно глаголом, или предикативом качества —
должно быть всегда морфологически оформлено.
§ 206.	Особое место занимает в китайском языке слово хуан 'очень
крайне’, которое можно было бы назвать наречным предикативом.
Грамматически оно интересно тем, что, в отличие от обычных наречий,
может функционировать исключительно в роли сказуемого при таком
подлежащем, которое выражено глаголом или прилагательным, оформ-
ленным на именной суффикс -ды, например та эды хуан 'он голоден-
очень’ (§ 86). Семантически это слово характеризуется своей отрица-
тельно-экспрессивной окраской: оно употребляется только там, где
речь идет о различного рода неприятных физических ощущениях или
душевных переживаниях, испытываемых субъектом (§ 148). Приведем
примеры:
Бе жанла, во чаоды хуан! (Жэхэ)
'Перестань кричать, я и так совсем оглох!’;
Ни цзин цзай уцзыли дайчжэ, е бу чуцюй люда-люда! Ни бу
цзюэчжэ мэнъды хуан ма? (Жэхэ)
'Ты день-деньской сидишь в комнате и не выходишь погулять. Не-
ужели же тебе совсем не скучно?’.
Как и наречие хэнъ 'очень’, хуан имеет тенденцию утратить свою
знаменательность; это явствует из того, что словосочетания, куда входит
хуан, могут содержать в качестве определения и наречия степени —
туй |] тай, гуай и т. п., например:
Жыцзы дола бу цзянь, цзюэчжэ гуай сянды хуан (Жэхэ)
'Если я тебя долго не вижу, то чувствую себя крайне тоскливо’;
Ни дай шан цао маоцзы ба! Яо бу, туй шайды хуан (Жэхэ)
'Надень соломенную шляпу, а то слишком печет’.
Соответственно с этим меняется и внутренняя структура словосо-
четаний этого рода: они уже перестают осознаваться как состоящие
из подлежащего, оформленного на суффикс -ды, и слова хуан
в виде сказуемого, а начинают рассматриваться как предикативные
комплексы, состоящие из знаменательной части и суффикса -дыхуан.
Говорим „начинают", поскольку процесс этот отнюдь не закончился.
Так, в диалектах провинции Хэбэй (Хэцзяньфу) слово хуан может быть
отделено от подлежащего вставкой других слов, например:
Во хэнъды нэгэ жэнь хуан
'Я абсолютно не выношу этого человека’.
214
Глава пятая. Наречие
На процесс утраты словом хуан своей знаменательности оказывают
сильнейшее влияние аналогичные процессы, происходящие, как мы
видели, с наречием хэнъ 'очень’. Больше того, в современных диалектах
(например Жэхэ) хуан нередко произносится хан || хэн и имеет тенден-
цию совпасть с наречием хэнъ и по значению, и формально. Это
нашло свое логическое завершение в диалектах Ганьсу, где слово
хуан, как более узкое по значению, оказалось полностью поглощено
более универсальным семантически наречием хэнъ || хэн.
Глава шестая
СЛОВА-ЗАМЕСТИТЕЛИ *
В системе частей речи китайского языка особое положение зани-
мают слова-заместители. Будучи распределены, подобно местоимениям
в других языках, по различным частям речи, слова-заместители в силу
своего значения характеризуются целым рядом грамматических особен-
ностей, позволяющих выделить их в отдельную общую лексико-грам-
матическую категорию, в самостоятельную часть речи, перекрещи-
вающуюся с прочими.
Категория слов-заместителей распадается на две основные группы:
местоимения и местопредикативы.
МЕСТОИМЕНИЯ
§ 207.	Основное, что синтаксически характеризует местоимения
в китайском языке, — это неспособность их, как и в русском языке,
иметь при себе определение,** выраженное существительным (^ отно-
сительным прилагательным), числительным или же качественным прила-
гательным (если оно односложное, ср. § 155, сноску). Нельзя, например,
сказать *чжунго та 'китайский он’, или *угэ та 'пять он’, или *хао
та 'хороший он’ в том смысле, в каком говорят, например: чжунго
гунжэнь 'китайский рабочий’, угэ жэнь 'пять человек’ или хао жэнь
^хороший человек’.
Однако при личных местоимениях в современном байхуа (но не
в диалектах) вполне возможно определение, выраженное предикативом,
что и составляет одну из их характернейших особенностей,*** например:
* Термин „слова-заместители" заимствую из книги проф. Ван Ли „Чжунго
юйфа лилунь" (т. I, 1944).
** Аналогично обстоит дело и в других языках, в частности в русском. См.:
Л. В. Щ е р б а. О частях речи в русском языке. Сб. „Русская речь", вып. II, 1928.
В связи с этим см.: В. В. Виноградов. Русский язык. 1947, стр. 333—335.
•** Игнорирование различия между определением, выраженным именем, и опре-
делением, выраженным предикативом, может привести, а иногда и приводит, к непра-
вильному выводу, будто в современном языке местоимения синтаксически полностью
совпали с существительными. Ср., например, заявление М. Курана (М. Courant),
будто „синтаксис местоимений, за исключением некоторых деталей, тот же, что и син-
таксис имен" (ем. его книгу „La langue chinoise раг!ёе“, 1914, § 352).
216
Глава шестая. Слова-заместители
Су лай бу да хэ цзюды та, цы шы чжоула мэйтоу, ибэй-ибэйды
ван цзуйли гуань... (Мао Дунь. Перед рассветом)
'Обычно много не пьющий он, на этот раз, нахмурив брови, вливал
в себя чашку за чашкой’;
Та шы чан дао цзяоисоды та, цзяо цзо Лю Юй-ин (там же)*
'Она часто ездит на биржу, ее зовут Лю Юй-ин’, букв. 'Она есть
часто бывающая на бирже она, зовется Лю Юй-ин’.
В этом отношении интересны данные диалектов Ганьсу. Мы уже
говорили, что в китайском языке имеются слова и словосочетания,
которые, не будучи сами по себе предикативами, обладают, однако»
рядом предикативных свойств, сближающих их с категорией предикатива.
Сюда, в частности, относятся отдельные слова с количественным со-
держанием — дошао и дор 'сколько’, хошо (Ганьсу) 'много’ (§§ 167—168)
и существительные с послелогами, вроде шуйли 'вода-в’ (§§ 46—47).
В силу своего предикативного характера все они в диалектах Гань-
су могут употребляться не только в виде определения к обычным
существительным, но также и в виде определения к вопросительным
местоимениям сый 'кто’ и са 'что’, например:
— Динп X01U0 сый цзву хуодини?— Дини хошо колхозчжя
цзву хуодини
'—Много кого работает на пашне? (букв. 'На пашне много кто рабо-
тает?’)— На пашне работает много колхозников’;
— Фушанди са люлюрди?—Фушанди йейер люлюрди
'—Что на деревьях совсем зеленое?, букв.'—(Находящееся) на
деревьях что — совсем зеленое?—На деревьях листья — совсем зеле-
ные’, букв. '(Находящиеся) на деревьях листья — совсем зеленые’.
§ 208.	Несовместимость местоимений с определением, выраженным
существительным, предметным числительным или именем прилагатель-
ным, находит себе отражение в некоторых синтаксических конструк-
циях, которые строятся различно в зависимости от того, входит ли
в их состав обычное существительное или же местоимение.**
В первом случае, т. е. там, где прямое дополнение выражено обычным
существительным, числительно-предметное дополнение, указывающее,
сколько времени протекало данное действие, ставится между глаголом и
* В отличие от русского языка, пауза в таких предложениях приходится после
подлежащего, выраженного личным местоимением (см. § 1, сноску).
•* Примеры для этого параграфа заимствую из книги „The Structural Principles
of the Chinese Language" (т. II, § 564). Ж. Мюлли, который, правильно подметив,
что предложения с числительно-предметным дополнением строятся различно
в зависимости от того, чем выражено основное дополнение — обычным существи-
тельным или же местоимением, не обратил, однако, внимания на то, что это струк-
турное различие связано с несовместимостью местоимений с определением, выражен-
ным именами.
Местоимения
217
дополнением, на правах своего рода определения к последнему, что явст-
вует из возможности оформить числительно-предметное дополнение
на определительный суффикс -ды (см. § 180), например:
Та нянъла санъгэ юэды шу
'Он учился три месяца’, букв. 'Он читал трехмесячную книгу’;
Во саоцзы чжула бань НЯНЬ цзя (Жэхэ)
'Жена моего старшего брата прожила у родителей полгода’, букв..
'прожила полугодовой дом’;
Та данла санъ нянь бин (Жэхэ)
'Он пробыл в солдатах три года’, букв. 'Служил трехлетним сол-
датом’.
Во втором же случае, т. е. там, где прямое дополнение выражено
местоимением или местоименно-предметным словосочетанием, при кото-
ром определение невозможно, числительно-предметное дополнение
либо ставится после местоименного дополнения, либо выносится впе-
ред и помещается перед сказуемым, либо же, наконец, сказуемое
повторяется два раза — один раз с местоименным дополнением, другой
раз с числительно-предметным. Приведем несколько примеров:
Во цюанъ та итянъ, та хай бу гань
'Я уговаривал его целый день, он всё не соглашается’ (числи-
тельно-предметное дополнение стоит после местоименного дополнения);.
Во санъ нянь чжу тады фанцзы ла
'Я целых три года прожил в его доме’ (числительно-предметное
дополнение стоит перед сказуемым);
Во муцинъ чжанла чжэгэ шанханъ-бин, чжанла игэ до юэ,
букв. Ъ1оя мать болела (этим) тифом, болела свыше месяца’ (ска-
зуемое повторено два раза).
§ 2С9. Мы уже видели выше (§ 86), что такие предложения, как
'лошадь бежит очень быстро’, передаются по-китайски через ма паоды
хэнъ куай, где словосочетание хэнъ куай 'очень быстро’ выступает
в роли сказуемого, а глагол пао 'бежит’ оформлен на именной суф-
фикс -ды и превращен в подлежащее. Так обстоит дело с непереход-
ными глаголами.
Если же глагол переходный, то возможны два основных варианта
в зависимости от того, чем выражено дополнение — обычным суще-
ствительным (но не собственным именем, § 33) или же местоимением
или местоименно-предметным словосочетанием.
При дополнении, выраженном обычным существительным, глагол
повторяется, как известно, два раза — один раз с дополнением, другой,
раз без него, например:
Та се ЦЗЫ, седы хэнъ хао
'Он пишет иероглифы, пишет очень хорошо’;
Та цзо гун, цзоды хэнъ куай
'Он выполняет работу, выполняет очень быстро’.
218
Глава шестая. Слова-ламестители
Повторение глагола объясняется тем, что, если бы сказать та
седы цзы хэнъ хао, то это могло бы быть воспринято как 'иероглифы,
которые он пишет, очень хорошие’, т. е. та седы было бы понято
как определение к слову цзы 'иероглифы’.
При дополнении, выраженном местоимением или местоименно-пред-
метным словосочетанием, такая интерпретация исключена, поскольку
перед местоимением определение, даже если оно выражено предикати-
вом, в разговорном языке невозможно. Говорят, следовательно:
Та муцинъ гуанъцзяоды та хэнъ янъ (Жэхэ)
'Его мать воспитывала его очень сурово’;
Во хэньды НЭ2Э жэнъ хуан (Жэхэ)
'Я абсолютно не выношу этого человека’.
Личные местоимения
§ 210.	Как и в других языках, внутри китайских местоимений об-
особленную группу составляют личные местоимения: во (в некоторых
диалектах нго) 'я’, ни 'ты, Вы’ (вежливая форма нинъ), та 'он’.
В отличие от других местоимений, личные местоимения характери-
зуются тем, что соединимы с показателем множественного числа,
суффиксом -мынъ (в диалектах Ганьсу -му, в диалектах Шэньси -дп,*
повидимому, из дэн, ср. лит. водэн 'мы’).
Этим, т. е. соединимостью с суффиксом -мынъ, личные местоиме-
ния примыкают к некоторым существительным, обозначающим лиц
(§ 34), с той разницей, что при личных местоимениях оформле-
ние на суффикс -мынъ обязательно, а при существительных оно
факультативно.** Объясняется это тем, что при существительных идея
множественности может быть выражеца и лексически — числительным
определением, например саньгэ сюэшэн 'три студента’ ~ сюэшэнмынь
’студенты’, тогда как при местоимениях, поскольку они не терпят
перед собой определения, это невозможно.
В применении к неодушевленным предметам местоимение та
в разговорном языке не употребляется в виде подлежащего: на во-
прос во нэгэ даоцзы цзай нала ? 'где же мой нож? не отвечают */7Ш
цзай чжэр 'он здесь’, а только (даоцзы) цзай чжэр '(нож) здесь’.
В роли дополнения оно, однако, вполне, возможно, как в значении
'его, ее’, так и в значении 'их’, например:
Чжэсе шу бу хао, бу яо май та
'Эти книги плохие, не нужно их покупать’.
Различие между „лицами" и „не-лицами" (§ 34) находит себе отра-
жение и в оформлении этого местоимения. В разговорном языке оно
* См. работу дунганского языковеда Ю. Яншансина „Ганьсуйский и шэньсий-
ский диалекты дунганского языка** [на дунганском языке] (Фрунзе—Казань, 1938).
** См. об этом статью Е. и А. Драгуновых „Части речи в китайском языке**
(сб. „Советское языкознание**, т. III, 1937, стр. 118).
Местоимения
219
может кбыть оформлено на суффикс множественного числа только
в том случае, если относится к людям. Однако в байхуа этого раз-
личия нет: тамынь они может относиться к любым существительным,
в том числе и к неодушевленным предметам. Приведем примеры:
Тамынь лайла цзигэ жэнь?
'Их пришло (букв. 'они пришли’) сколько человек?’;,
— Чжэ шы цянъби, на шы фэньби.— Юн тамынь гань шэмма?
'—Это карандаш, а это мел. — Для чего они служат?’, букв.
'Употребляя их , делают что?*.
§ 211.	Рядом с вомынъ 'мы’ в байхуа и во всех диалектах мы на-
ходим и местоимение цза || цзань || цзаммынь 'мы’. Смысловое разли-
чие между этим местоимением и местоимением вомынъ заключается
в том, что цза || цзань || цзаммынь всегда включает второе лицо: оно
значит 'ты (Вы) и я, вы и я, мы с тобой, мы с вами’, тогда как
вомынъ в этом отношении либо нейтрально, либо же исключает второе
лицо и употребляется в смысле 'он и я, они и я, мы с ним, мы с ними’.
Отсюда нередкое употребление местоимения вомынь в таких конструк-
циях, как:
Ван Шэн, вомынь, ю чоу
'Мы с Ван Шэном враги’, букв. 'Ван Шэн, он и я, имеется вражда’;
Лю Фан, вомынъ, шы линъцзюй
'Мы с Лю Фаном соседи’, букв. 'Лю Фан, он и я, есть соседи’.
Местоимение цза в разговорном языке также может употребляться
в значении 'я’; однако, в отличие от во, местоимение цза означает
не просто 'я’, а 'я в противоположность всем другим людям’.*
§ 212.	Синтаксически личные местоимения (как, впрочем, и ука-
зательные) характеризуются тем, что в силу своего „детерминирован-
ного" значения они не могут функционировать в роли зависимого
подлежащего, т. е. стоять после глагола-сказуемого, — факт, на который
уже было обращено внимание в китаеведной литературе. Можно ска-
зать та лайла 'он приехал’, цзамынь лайла 'мы приехали’; можно
сказать лайла игэ жэнь 'пришел какой-то человек’, лайла \кэ ла
пришли гости’, но не говорят *лайла та или *лайла цзамынь.
§ 213.	Помимо морфологических и синтаксических особенностей,
личные местоимения отличаются от существительных и фонетически:
* Местоимения во ‘я’, вомынь 'он и я, они и я* в некоторых диалектах (напри-
мер в диалекте Хэцзянь провинции Хэбэй) имеют дублет в виде ань ’я’, аньмынь
(в диалектах Шэньси — аму) ’он и я, они и я’. В чем заключается смысловая раз-
ница между этими местоимениями, до сих пор как следует не выяснено. Ограни-
чусь лишь указанием, что есть некоторые основания думать, что современное во
в ряде случаев так относится к ань, как архаично-китайское во относилось в ряде
случаев к у, т. е. что во в некоторых диалектах представляет собой подчеркнутый
вариант к ань.
220
Г лава шестая. Слова-заместители
функционируя в роли дополнения, они произносятся в нейтральном
тоне. Сравним, например, май^ чжы3 'купить бумагу’, но май3
та 'купить ее’ или цзю4 жэнь2 'спасти человека’, но цзю4 та 'спасти
его’.
Местоимения ни 'ты’ и та 'он’ интересны также и тем, что сохра-
нили характерные черты древнекитайского фонетического состава
соответствующих слогов. По фонетическим нормам северных диалектов
они, как известно, должны были бы произноситься *эр и *то. Подоб-
ным же образом и указательное местоимение на 'тот’ должно было
бы в современном языке произноситься *но.
§ 214.	В тех случаях, когда личные местоимения функционируют
в роли определения, они имеют притяжательное значение и оформ-
ляются на определительно-именной суффикс -ды, как то: воды 'мой’,
ниды 'твой’, тады 'его’; вомынъды 'наш’; нимыньды 'ваш’; тамынъды
'их’.
Оформление на суффикс -ды необязательно в тех случаях, когда
притяжательное местоимение функционирует в роли определения
к терминам родства, к таким существительным, как линъцзюй 'сосед’,
сяныиэн 'учитель’, сюэсяо 'школа’, и к наречным существительным,
о чем уже речь была выше (§ 36). Ограничимся здесь немногими приме-
рами: та фуцинъ 'его отец’, ни гэ 'ваш брат’; вомынъ сюэсяо 'наша
школа’; та памбяр 'около него’ и т. п.
Об использовании местоимения та в предложениях типа Аминэ
та де 'отец Аминэ’ (букв. 'Аминэ, ее отец’), равно как и о выражении
идеи принадлежности третьему лицу путем оформления термина родства
на суффикс -ды (дадади фо ди 'его отец сказал’), мы уже говорили
выше (§ 36).
Вопросительные местоимения
§ 215.	Отдельную группу местоимений составляют вопросительные
местоимения шуй 'кто?’ — в диалектах шэй, сэй> сый — и шэмма 'что?’ —
в диалектах шымма, сэмма, сымма\ ша<^ ш(эм)(м)а, са с(эм)(м)а;
ма и -а (§ 217).
По значению они разграничены весьма четко: местоимение шуй ||
сый 'кто?’ употребляется тогда, когда говорят о лицах, а место-
имение шэмма || са 'что?’ — когда говорят о-неодушевленных предме-
тах и о животных (§34). Несколько примеров (диалекты Ганьсу):
— Са ба Мочжер динли?—Мифэр ба Мочжер динли
'—Что ужалило Мочжер? — Ее ужалила пчела’;
— Мифэр ба сый динли? — Мифэр ба Мочжер динли
'—Кого ужалила пчела? — Пчела ужалила Мочжер’.
§ 216.	Поскольку шуй 'кто?’ относится к лицам, постольку
нет ничего удивительного в том, что это местоимение имеет неко-
Местоимения
221
торые грамматические особенности, общие для серии личных место-
имений.
Подобно личным местоимениям, шуй не употребляется в роли
зависимого подлежащего: можно сказать шуй лай 'кто пришел?’, но
не *лай шуй.
Подобно личным местоимениям, шуй может быть оформлено на
показатель принадлежности к данному коллективу, на суффикс -цзя?
и на определительно-именной суффикс -ды, например:
Чжэ шы шуйцзяды хайцзы?
'Это чей ребенок?’, букв. 'Это есть чейный ребенок?’.
§ 217.	В отличие от местоимения шуй 'кто?’, местоимение шэмма
’что?’ в роли определения к существительному не оформляется на
суффикс -ды, например, чжэ шы шэмма дунси? f эн о (есть) что за
вещи?’.
Во многих современных диалектах (Хэбэй, Жэхэ) есть тенденция
морфологически дифференцировать местоимение шэмма 'что?’ в роли
сказуемого или послеглагольного дополнения от других его синтакси-
ческих функций; проявляется это в том, что в этих диалектах вместо
шэмма || ша в роли сказуемого или дополнения нередко употребляется
его вариант ма, например:
Ни шоды ма? наряду с Ни шоды шэмма?
'Что ты говоришь?’, букв. 'Тобою говоримое — что?’;
Бу чжыдао мар наряду с Бу чжыдао шэмма
'Ровно ничего не знать’.
Во всех других случаях синтаксического функционирования этого
местоимения мы находим в этих диалектах шэмма ( || ша || са), напри-
мер: та шэмма е бу чжыдао 'он абсолютно ничего не знает’, букв,
'он чего-либо и то не знает’, шэмма дунси? 'какие вещи?’ и т. п.
В этой связи интересно отметить одну особенность использования
местоимения шэмма || са в роли послеглагольного дополнения в диалек-
тах провинции Ганьсу. В этих диалектах рядом с та цзву садини?
'что он делает?* часто говорят в том же значении и та цзвуадини.
Особенность эта довольно любопытна в том отношении, что пред-
ставляет собой одно из проявлений весьма старой тенденции к слиянию
знаменательного и (полу)служебного слов (или наоборот — слу-
жебного и знаменательного слов) в один слог: цзву + са> цзвуа. Ана-
логичную картину мы находим во многих диалектах в слове бэн 'не
надо’ из бу + юн, ля из лян + гэ, не говоря уже о бесчисленных случаях
срастания знаменательного корня с суффиксом -(э)р, о чем речь уже
была выше (§ 50).
* Оформление этого местоимения на суффикс -мынъ возможно, но встречается
крайне редко. На соединимость шуй с суффиксом -мынъ мое внимание обратил
С. Е. Яхонтов.
222
Глава шестая. Слова-заместители
Детерминативы *
§ 218.	Если личные и вопросительные местоимения (tuz/u 'кто?’ и
шэмма 'что?5) тесно связаны с существительными, то указательные
местоимения чжэ(гэ} 'этот’ и на || нэ(гэ) 'тот’, равно как и другие детер-
минативы, примыкают, наоборот, к категории счетных слов, к катего-
рии предметных числительных (§ 184).
Общность эта проявляется как синтаксически, так и морфологиче-
ски. Синтаксически указательные местоимения характеризуются тем,
что в предметных словосочетаниях они, подобно числительным, могут
функционировать только в роли определения, например, нэ4гэ жэнь
'тот человек’. Морфологически для них характерна возможность оформ-
ления на любые классификаторы (в зависимости от класса существи-
тельных), например: чжэба ицзы 'этот стул’, нэчжан чжоцзы 'тот стол’.
Указательные местоимения только примыкают к предметным числи-
тельным, но отнюдь ни морфологически, ни синтаксически с этой
категорией полностью не совпадают. Морфологически это различие-
проявляется прежде всего в том, что предметные числительные
требуют обязательного оформления на классификаторы, тогда как
при указательных местоимениях это оформление либо не обязательно
(на лаотоур || нэгэ лаотоур 'тот старик’), либо же вовсе не возможно-
(НЭ санъгэ жэнъ 'те трое людей’). Различие это, далее, проявляется
в том, что указательные местоимения легко соединимы с энклитикой
множественности се (§ 193): можно сказать нэсе(гэ) 'те’, чжэсе(гэ) 'эти\
Поскольку числительные (кроме п 'один’) и без того содержат идею
множественности, энклитика се к ним не присоединяется; например
нельзя сказать *санъсе(гэ) жэнъ (особый случай представляет собой нэ
исе жэнъ 'все те люди’, букв, 'то единое-множество народу’, где се
примыкает к числительному и 'один’) (об энклитике се см. § 193).
Не менее отчетливо проявляются и синтаксические различия между
указательными местоимениями и числительными. В силу своей детер-
минативной природы указательные местоимения не употребляются
в роли послеглагольного, зависимого подлежащего (§ 99): можно ска-
зать нэгэ жэнъ лайла 'тот человек приехал’, но не говорят *лайла нэгэ
жэнъ. При числительных возможна любая позиция — санъгэ жэнь лайла
'три человека пришли’ лайла санъгэ жэнъ 'пришло три человека’-
Поскольку, далее, на и чжэ не терпят перед собой определения
(§ 207), постольку в речевой цепи они всегда предшествуют числи-
тельным: говорят нэ санъгэ жэнъ 'те трое людей’. Наконец, в отличие
от числительных, указательные местоимения лишены предикативных
* Поскольку здесь речь идет не о китайской письменности, а о китайском
языке, термин „детерминативы" (или „детерминатизные слова") надо понимать не
в смысле иероглифических ключей, а как общий термин для служебных слов в роли
определения.
Местоимения
223-
СВОЙСТВ — как и существительные, они не могут самостоятельно, без
помощи связки выражать сказуемое.
§ 219.	Помимо своей основной, указательной функции, местоиме-
ния на в чжэ весьма часто выступают и в подчеркивающей, выдели-
тельной роли и в этих случаях ставятся между притяжательным место-
имением и существительным. Сравним воды шу 'моя книга’ (не под-
черкнуто) и во нэбэнъ шу 'моя книга’, букв, 'моя эта книга’ (под-
черкнуто). Оформление притяжательного местоимения на определи-
тельно-именной суффикс -ды в этих случаях не обязательно (во нэбэнъ
шу || воды нэбэнъ шу).
§ 220.	Как и во многих языках, указательные местоимения в китай-
ском языке, как известно, часто используются в качестве определен-
ного артикля и в этом своем значении соотносительны с неопреде-
ленным артиклем игэ || гэ, генетически связанным с числительным игэ
'один’ (§§ 30, 188). В этой своей служебной роли чжэ(гэ) и нэ(гэ)
лишены, естественно, и своей индивидуальной тональности.
§ 221.	Отметим некоторые фонетические особенности указательных
местоимений. В изолированной позиции и непосредственно перед
существительными они произносятся на (с тенденцией к гласному
среднего ряда) и чжэ (с тенденцией к открытому гласному среднего
ряда); перед единицами измерения (счетными словами, классификато-
рами) и перед числительными они произносятся нэ || нэй и чжэ || чжэй.
Приведем примеры:
ЧЖЭ шы цянъби, на шы шэмма ни ? 'это карандаш, ну а (э)то
что?*; на шыцин 'то дело’; ЧЖЭ жэнь 'этот человек’; нали 'там’;
ЧЖЭр 'здесь, в этом месте’;
НЭ (и)гэ жэнъ ]| нэй гэ жэнь || нэй игэ жэнь 'тот (одна-штука) чело-
век’; ЧЖЭ (и)гэ жэнъ || чжэй гэ жэнъ\\чжэй игэ жэнъ 'этот (одна-
штука) человек’; НЭхур 'тогда’.
В диалектах Ганьсу, где указательные местоимения не могут стоять
непосредственно перед существительным, произношение этих местоиме-
ний унифицировано. Во всех случаях говорят нэ, чжэ, например:
НЭ-сы гэйранъ 'это-есть карандаш’, НЭтпар 'там’, НЭгэ жэн 'тот
человек’; ЧЖЭ-сы са 'это-есть что?’, ЧЖЭгэ жэн 'этот человек’.
§ 222.	Кроме указательных местоимений чжэ(гэ) и нэ(гэ), в группу
детерминативных слов входит также вопросительное местоимение нэ(гэ)
'который, какой?’. От указательного оно отличается своей тональностью:
нэ(гэ) 'тот’ произносится в четвертом тоне, а нэ(гэ) 'какой?* в третьем,
например: нэ4гэ жэнъ 'тот человек’ и нэ*(и)гэ жэнъ? 'какой человек?*.
Как и в указательном местоимении на || нэ || нэй (§ 221), гласный
вопросительного местоимения на || нэ || нэй меняется в зависимости от
224
Глава шестая. Слова-заместители
того, стоит ли это местоимение в изолированной позиции (или непо-
средственно перед существительным), или же перед единицей измерения
(счетным словом, классификатором): в первом случае произносится на,
во втором — нэ или нэй.
В диалектах Ганьсу вопросительное местоимение на всегда произ-
носится с гласным [а] и, следовательно, отличается от указательного
местоимения нэ не только тоном, но и гласным составом. Сравним:
Нагэ жэн? 'Какой человек?’
Нэгэ жэн 'Тот человек’.
Как и указательное на, вопросительное на может выступать в под-
черкивающей роли, со значением 'какой именно, кто именно?’. В этой
своей функции оно всегда произносится на(гэ) и может заменять как
местоимение шэмма 'что, какой?’, так и местоимение шуй 'кто?’. Срав-
ним: шуй дала та? 'кто его ударил?’ (не подчеркнуто) и наРгэ дала
та? 'кто именно его ударил?’ (подчеркнуто).
§ 223.	В группу детерминативных слов входят в китайском языке
и местоимения мэй(гэ) 'каждый, всякий’, гэ(гэ) 'каждый’, цзы(гэ) 'сам,
лично’, бе(гэ) || бе(ды) 'другой’, сягэ 'следующий, ближайший’, шангэ
'предыдущий, последний’.
Подобно местоимениям нэ(гэ) и чжэ(гэ), эти местоимения в предмет-
ных словосочетаниях функционируют только в роли определения и
морфологически характеризуются своей соединимостью с классифика-
торами, например мэй (и)гэ жэнь, мэй жэнь 'каждый человек’, мэй
(и)пи ма 'каждая лошадь’.
Несколько особое место в кругу этих местоимений занимает слово
бе(гэ) || бе(ды) 'другой’. Генетически это местоимение связано с глаго-
лом бе 'отделять(ся), различать(ся)’; отсюда возможность оформления
бе на причастный суффикс -ды, например: мэй беды шы 'другого дела
нет’, мэй беды фацзы 'другого способа нет’, рядом с бе(ды) жэнь
другой человек’. В силу своего местоименного значения и общности
синтаксических функций с местоимениями на и чжэ слово бе(ды), по
аналогии с местоимениями нэгэ и чжэгэ, может быть оформлено
и на классификатор -гэ (ср. § 30, п. 5), отсюда ряд вариантов: бе,
беды и бегэ. Понятно, что в случае просубстантивного употребления
обязательно оформление местоимения бе на суффикс -ды или -гэ,
например: мэйю беды || мэйю бегэ 'других нет’.
§ 224.	Мы уже видели (§ 44), что внутри существительных выде-
ляется весьма важная группа наречных существительных.
В категории местоимений аналогичное положение занимают две
серии слов. Слова одной серии характеризуются тем, что в их состав
входят местоименно-указательные морфемы на4, на3, чдгэ4, а слова
другой серии — тем, что в их состав входит предикативная морфема
до (\\ дома) (§§ 169, 170).
Местопредикативы.
225
К первой серии принадлежат такие слова, как нар4 'там’ чжэр 'здесь’,
нар3 'где’ (и их более литературные эквиваленты на4ли, чжэ^ли на3ли),
нэтпар (Ганьсу) 'где’, нэхуэр 'когда’ и т. п. Ко второй серии принад-
лежат такие слова, как доцзанъ, дохуэр, домацяр, домынъцяр 'когда’
и т. п.
§ 225.	Морфемы нар и чжэр употребляются не только в качестве
самостоятельных слов, но и в виде послелогов, и являются в этих
случаях заместителями более специализированных послелогов, вроде
-ли 'в’, -шан 'на’, -ся 'под’, -вай 'вне’ и т. п. Как и все односложные
послелоги, нар и чжэр в этих случаях лишены своего индивидуаль-
ного тона: так, например, чжо^цзы-нар означает 'там, где стул;
у стула’ (не обязательно в смысле 'около стула’), во3-чжэр означает
'у меня’ (опять-таки без точного указания, где именно у меня).
При глаголе цзай послелоги нар и чжэр вообще утратил
свое значение „места", так что цзай-чжэр, цзай-нар значат просто
'в наличии’.
МЕСТОПРЕДИКАТИВЫ
§ 226.	На протяжении всей книги мы много раз подчеркивали то
исключительно важное значение, которое в китайской грамматической
системе играет различие: имя (существительное и числительное) ~~ пре-
дикатив (прилагательное и глагол).
Сейчас, в конце книги, в связи с рассмотрением детерминативов,
нам необходимо еще раз вернуться к этому противопоставлению.
Как известно, в современном китайском языке рядом с предмет-
ными детерминативами нэгэ 'тот’, чжэгэ 'этот’, мэй(гэ) 'каждый’, бегэ
'другой’, существует и группа непредметных определительных слов:
нэма || нэму f || нэмаян, наян) 'так, такой’; чжэма || чжэму (|| чжэмаян,
чжэян) 'вот так, вот такой’; цзэма || цзэму (^цзэмаян, цзэнъян) 'как,
каким образом’.
Если первые связаны с предметными словами, с существительными,
и представляют собой местоимения, то вторые входят в категорию
предикатива и поэтому могут быть названы м есто п р е д икати в ами.
Приведем примеры:
Нэма гуй!
'Так дорого!’, 'Такой дорогой!’;
Та шы ЦЗЭММа шоды, ни иунтоу-чжывэй гэнь во шошо ба (Жэхэ)
'Как именно он сказал? Расскажи мне все от начала до конца!’.
Местопредикативы характеризуются прежде всего своей морфологи-
ческой структурой. В отличие от соответствующих местоимений, они
оформляются на суффиксы -ма || -мо || -му || -мэнъ || -мучжя (Ганьсу),
а также и на полуслужебную морфему -ян, букв, 'род, сорт’, например
нэмаян, нэян. Обстоятельство это очень важно, так как именно здесь,
в категории детерминативов, различие между именем и качественным
226
Глава шестая. С лова-заместит ели
предикативом находит себе во всех китайских диалектах весьма четкое
морфологическое выражение.
Местопредикативы характеризуются, далее, рядом признаков, свой-
ственных обычным предикативам. Они могут при случае самостоя-
тельно, без помощи связки, выражать сказуемое и, следовательно,
непосредственно соединимы с отрицаниями бу 'не’ и бе 'не...!’; они
соединимы, далее, с суффиксом состояния -чжэ, с модально-именным
суффиксом -ды и т. п. Приведем несколько примеров:
Ван Ань нэгэ гуйнюй цзэмаян?
'Какова из себя дочка Ван Аня?’;
Бе нэмаянр! или Бе нэмачжэ!
'Не [делай] так!’;
Чжэмачжэ хао, нэмачжэ хуай
'Вот так хорошо, а так плохо’;
— Ни изэмады ла? — Во бу цзэмады
'—Что с тобой такое? — А ровно ничего’.
Отметим также, что самостоятельной предикативностью обладают
и те качественно-предметные словосочетания, куда входят слова нэма
или чжэма. Сравним:
Шимэзы НЭМа дади завали (Ганьсу)
'Шимэзы уже такой большой мальчик’;
Шимэзы-сЫ да вава
'Шимэзы (-есть) большой мальчик’.
§ 227.	И по значению, и грамматически местопредикативы распа-
даются на две группы. В первую группу входят местопредикативы,
оформленные на полуслужебную морфему -ян 'род, сорт’, во вторую
группу входят местопредикативы, не оформленные на эту морфему.
К первой группе относятся, следовательно, такие слова, как нэян,
чжэмаян, чжэян, цзэммаян, цзэнъян; ко второй группе—такие слова,
как нэма, чжэма, цзэма.
Местопредикативы первой группы, помимо оформления на морфему
-ян, характеризуются тем, что, выступая в роли определения к суще-
ствительным, они должны быть оформлены на нейтрализатор предика-
тивности, суффикс -ды, например нэянрды бу 'материя такого сорта’,
чжэянды жэнь 'такой человек, букв, 'человек такого сорта’. В этом
отношении эти местопредикативы ничем не отличаются, во-первых,
от производного качественного предикатива иян 'одинаковый’, букв,
'одного сорта* (§ 176), а во-вторых, и от всей массы качественных
предикативов, вроде хэнъ хао 'очень хороший’ и т. п. (§ 156), напри-
мер: иянды исы 'одинаковое значение’, хэнь хаоды шу 'очень хоро-
шая книга’. Во всех этих случаях дело идет о сопоставлении, сравне-
нии, типичном для предикативов качества (§ 142).
Местопредикативы второй группы, помимо отсутствия оформления
на морфему -ян, характеризуются тем, что, выступая в роли определе-
М естопредикативы
221
ния к существительным, они не нуждаются в обязательном наличии суф-
фикса -ды. Например:
Ни luo та шы нэма(ды) гэ жэнь, во хай бу синь ни (Жэхэ)
'Хотя ты и уверяешь, что он таков (букв, 'такой человек), но
я все же этому еще не верю’;
Ни юн чжэма фаизы, нанъ дэ. жзньды синь (Жэхэ)
'Если ты будешь действовать такими способами, то вряд ли при-
влечешь людей на свою сторону’.
Эта особенность слов нэма и чжэма сближает их, во-первых, со
слойом сюйдо '(очень) много’ (§ 167), а во-вторых, и с предикативом
количества хэнь до '(очень) много’ (§§ 164, 165). Сравним нэма(ды)
гэ жэнь 'что за человек!’, букв, 'такой человек!’, сюйдо(ды) жэнъ '(очень)
много людей’, хэнъ до(ды) жэнъ — то же. Во всех этих случаях на
первый план выдвигается оценочный, количественный момент.
Местопредикативы нэма(ды) и чжэма(ды) близки к предикативу до
'много’ и в другом отношении. Как мы уже отмечали (§ 169), этот пре-
дикатив может быть оформлен на суффикс -ма || -лсынь, и в этих случаях,
подобно нэма и чжэма, бывает эмоционально, экспрессивно окрашен.*
Сравним:
НЭма(ды) гэ жэр! 'И что это только за человек!’;
Дома хао! 'Насколько хорошо!’.
(действие)
(состояние)
(качество)
§ 228.	Местопредикативы нэма(ян) и чжэма(ян) соотносительны
с любыми предикативами — действия, состояния, качества. Сравним:
Бе нэмаянр! 'Не делай этого!’
Ни цзэмады ла? 'Что с тобой?’
Ван Ань нэгэ гуйнюй цзэмаян?
'Какова из себя дочка Ван Аня?’.
В китайском языке есть, однако,
соотносителен только с глаголами действия, — это местоглаголие
лай, генетически связанное с глаголом лай 'приходить’, например:
Ни бу хуэй се чжэгэ цзэр, жан во лай
'Ну, ты не умеешь писать этот иероглиф, дай-ка я напишу
один местопредикатив, который
его!’.
§ 229.	В заключение нам остается сказать несколько слов о заме-
стителях целых предложений.
В тех случаях, когда подлежащее выражено отглагольным именем,
оформленным на суффикс -ды, слово шэмма 'что?’ в ряде диалектов
(Хэбэй, Жэхэ) может самостоятельно, без помощи связки, выражать
сказуемое, например:
Ни шоды шэмма (хуа)?
'Что ты говоришь?’, букв, 'тобой говоримое — что?’ или 'тобой гово-
римое— какие слова?’.
Ср. § 224 о двух сериях детерминативов: серии на-, чжэ- и серии до-.
228
Глава шестая. Слова-заместители
Поскольку такие вопросительные предложения предполагают ответ
типа во шоды 80 минр лай 'я говорю, я приду завтра’, букв, 'мною
говоримое — я завтра приду1, постольку было бы неправильно рас-
сматривать слово шэмма в этих предложениях как обычное вопроси-
тельное местоимение. Слово шэмма в этих случаях является замести-
телем целого предложения и представляет собой не местоимение,
а местопредложение.
В противоположность местопредикативам нэма и чжэма, которые от-
личаются от местоимений нэгэ и чжэгэ не только синтаксически, но и
морфологически, местопредложение шэмма отличается от местоимения
шэмма только характером синтаксического употребления. Сравним:
— Чжэ шы шэмма?— Чжэ шы цянъби
f—Это (есть) что?—Это (есть) карандаш’, с обязательным нали-
чием связки;
— Та шоды шэмма?— Та шоды та минр лай
'—Что он говорит? (букв. гим говоримое — что?’) — Он говорит —
он придет завтра’, где связка не обязательна.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Предисловие ............................................................. 5
Введение
Система частей речи современного китайского языка..................... 7
Части речи в китаеведной литературе.................................. 15
Внутренние законы развития китайского языка и диалекты............... 27
Глава первая. Существительное (категория предметности)
Основные грамматические особенности существительных.................. 33
Отсутствие самостоятельной предикативности как отличительная черта
существительных (§§ 1—7)........................................ 33
Функции существительного в предложении (§§ 8—10)................... 40
Соединимость существительных со служебными морфемами (§§ 11—14) .	41
Частные лексико-грамматические категории внутри существительных ...	43
Единицы измерения (§§ 15—22)....................................... 43
Классы существительных (§§ 23—32).................................. 48
Собственные имена (§ 33)........................................... 57
Лица и не-лица (§§ 34—35).......................................... 58
Термины родства (§ 36)............................................. 62
Неотчуждаемая принадлежность (§§ 37—43)............................ 64
Место и время (§§ 44—49)........................................... 69
Суффиксы -(э)р и -цзы (§§ 50—69)..................................... 75
Суффикс -(э)р (§§ 51—59).........................................   76
Суффикс -цзы (§§ 60—69)............................................ 84
Глава вторая. Глагол (категория действия)
Основные грамматические	особенности	глаголов........................ 92
Предикативность как	отличительная	черта	глаголов (§ 70)........... 92
Соединимость глаголов с видо-временными и модальными показателями
(§§ 71-74)...................................................... 94
Отглагольное имя..................................................... 97
Отглагольное имя в	роли	определения (§ 75).................... 97
Отглагольное имя в	роли	сказуемого (§§ 76—79)................. 98
Отглагольное имя в	роли	подлежащего (§§ 80—89)................ ЮЗ
Отглагольное имя в роли дополнения (§90).........•................. Ц2
230
Оглавление
Стр.
Частные лексико-грамматические категории внутри глагола............... 113
Глаголы не-действия (§§ 91—92)..................................... 113
Глаголы действия (§§ 93—94)........................................ 115
Количественные изменения (§ 93)................................. 115
Качественные изменения (§94).................................... 117
Переходные и непереходные глаголы (§§ 95—102)...................... 119
Глаголы направления движения (§§ 98—100)........................ 120
Глаголы давания и отнимания (§ 101)............................. 123
Глаголы говорения, чувствования и помышления (§ 102)............ 123
Глаголы-предлоги (§§ 103—105)...................................... 124
Модально-временная система (§§ 106—141)............................... 127
Категория времени (§§ 107—111)..................................... 128
Суффиксы -ла, -ю и. -лай(чжэ) (§§ 108—109)...................... 129
J Отрицания бу и мэй f|| мо || му) (§§ 110—111)..................... 133
Модальные частицы (§§ 112—141)..................................... 136
Частица ла (§§ 113—115)......................................... 136
Модальная и временная функции морфемы -ды (§§ 116—119) ....	139
Частица ни (§§ 120—131)......................................... 143
„Дальнейшее развитие действия" (§§ 121 — 129)................ 143
„Данный момент* (§§ 130—131)................................. 150
Сочетание чжэ + ни (§§ 132—140)................................. 151
Цзай в роли показателя „настоящего времени" (§ 141).......... 157
Глава третья. Прилагательное (категория качества)
Категория качества и категория глагола................................ 159
Общие грамматические черты прилагательных и глаголов (§§ 142—151) .	159
Предикативность как отличительная черта прилагательных(§§ 142—143)	159
Соединимость прилагательных с видовременными и модальными
показателями (§§ 144—147)................................... 161
Прилагательные и частные лексико-грамматические категории внутри
глагола (§§ 148—151)......................................... 163
Морфемы шы и -ды при качественном сказуемом (§§ 152—153) ....	164
Грамматические отличия прилагательных от глаголов (§ 154)......... 168
Категория качества и категория предметности.......................... 170
Раздвоение категории качества: прилагательные имена и прилагатель-
ные-предикативы (§§ 155—159)....................................... 170
Прилагательные типа юань ’круглый* (§§ 160—163)................... 175
Количественные прилагательные и связь их с другими лексико-грамматиче-
скими категориями (§§ 164—170).................................... 177
Глава четвертая. Числительное (категория числа)
Числительные и предикативы........................................... 184
Числительно-предметные словосочетания в роли сказуемого (§§ 171—176) •	185
Оглавление	231
Стр.
Числительно-предметные словосочетания в роли определения (§ 177) . .	187
Числительно-предметные словосочетания в роли дополнения (§§ 178—180)	187
Числительные и существительные...................................... 191
Общие синтаксические особенности числительно-предметных слово-
сочетаний и существительных (§§ 181—182)...................... 191
Числительные краткие (непредметные) и полные (предметные)
(§§ 183-184)................................................   192
Порядковые числительные (§§ 185—187).............................. 194
Грамматические особенности отдельных числительных (§§ 188—195) • . •	196
Глава пятая. Наречие (§§ 196—206)
Два основных разряда наречий (§§ 197—200)........................... 205
Наречия степени (§§ 201—206)........................................ 208
Глава шестая. Слова-заместители
Местоимения (§§ 207—225)............................................ 215
Личные местоимения (§§ 210—214)................................... 218
Вопросительные местоимения (§§ 215—217)........................... 220
Детерминативы (§§ 218—225)........................................ 222
Местопредикативы (§§ 226—229)....................................... 225