о

о-

1 Ж Б И О Т Е К А

ш
щ

П

Ш

д
А

,

П О Л Е З Н Ы Х !

Ш

^

СВЪДБНІИ.

Ъ

Ь

'

Р

К

И

И

€

А

Д

Ы

СОЧПНЕН1Е

АНДРЕ

ЛЕФЕВРА.

съ 22 іюліітші.
Я Е Р Е В О Д Ъ СЪ ФРАНЦУЗСКАГО

Ц ѣ н а 1 рубль, в ѣ с . за 3

фун.

САНКТПЕТЕРБУРГЪ.
ИЗДАНІЕ ТОВАРИЩЕСТВА «ОБЩЕСТВЕННАЯ ПОЛЬЗА

І

І

О

І

Е

Б

И

Б

Л

И

З

Н

Ы

Х

Ъ

ш�т

О

Т

С

Е

В

К

Ъ

А

Д

Ъ

H I

Й .

,.

;"

,

H- û*.-

СИ

Ç.

ПАРКИ и САДЫ.
СОЧННЕШЕ

7JW-Ь

АНД Р Е Л Е Ф Е В Р А ,

С Ъ 22 П О Л й Т И H A S Ä M К.
ПЕРИОДЕ СЪ ФРЛЩТЗСШО.

ДІНА

1 РУБЛЬ, ВѢС. 2

ФУНТА.

С А Н К Т П Е Т Е Р Б У Р Г Ъ .
ИЗДАНІЕ Т О В А Р И Щ Е С Т В А

ОБЩЕСТВЕННАЯ

1871.

ПОЛЬЗА».

Дозволено цензурою. С.-Петербургъ, 17 Марта 1871 г.

2012402457

ТІІПОІТЛФГЯ ТОВАРИЩЕСТВА «ОБЩЕСТВЕННАЯ
ВЪ С.-ПЕТЕРБУРГ!,

110 м о й к і , M 5 .

ПОЛЬЗА».

з
ta

В перепл.
един, соедин.
ЖѴ® вып.

•ачs
о

о
(У
S о.

г О3
s

« £

б
ос

g1

CS •
S

I

S -5

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
ДРЕВНЯЯ ГРЕЦТЯ И ВОСТОІРЬ.

I. Фруктовые сады Алкиноя и Лаерта. — Священная роща Діаны. — Сады Эпикура.— Дафниеъ и Хлоя.—
Антіохія. — Левкиппъ и Кдитофонъ
II. Висячіе сады Вавилона.— Эдемы Персіи. — Сады
Египта и Китая; философъ Менгь-Дзё

СТР.

1
11

ГЛАВА ВТОРАЯ.
ВИЛЛЫ

РИМ л я н

ъ.

I. Цицеронъ въТускулумѣ. — Варронъ въ Казинумѣ.—
Горадій въ Тибурѣ. — Плиній въ Лаурентумѣ и въ
Аппенинахъ
II. Вилла Адріана
•

'.

ГЛАВА Т Р Е Т Ь Я .
:

•

« (je. р. —.шгвЬлиА яг.илЯ .1

САДЫ СРЕДНИХЪ

ВѢКОВЪ.
.

I.

21
36

Резиденція византійскихъ имлераторовъ.—Хильдебертъ на ТЧндыіъ водахъ.— СадыЛюдовнка Святаго

п Карла V . — Сіьтованіе Птички и Романе, розы, , •
Боккаліо. — Сады короля Рената
44
II. Арабы въ Палермо, Валенціи, Кордовѣ, Севильѣ и
Гренадѣ; Алгамбра и Генералифь.— Садъ Ссе-маКуанга. Виллы Нецагуалькойотля п Монтецумы;
Тедкуко, Чапольтепекъ; пловудіе сады Мексики. .
56
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
.

ВѢКЪ

ВОЗРОЖДЕНІЯ.

I. Увеселительный садъ Бернара Палисси. — Боболи,
во Флоренціи.— Фраскати; вилла Мопдрагоне, Альдобрандини.— Тиволи; вилла Эсте. — Вилла Боргезе; вилла папы Юлія II. Сады Бельведера, Кввринала.— Боромейскіе острова
II. Ане, Гальонъ, Фонтенбло.— Второе Иозрожденіе
въ дарствованіе Генриха IV: двѣтники Тюльери,
Сенъ-Жермена, Люксембурга. — Похвальное слово
буксу, Оливье де-Серръ.— Рюоиль

67

85

ГЛАВА ПЯТАЯ.
ЛЕНОТРЪ.

Правильный стиль: Версаль, Тріанонъ, Марли, Шантильп, Сен-Клу, Мёдоиъ, Со. Вилла Панфиди

98

ГЛАВА ШЕСТАЯ.
КЛАССИЧЕСКІЕ

I.

САДЫ.

Вилла Альбани.— Казерта.— Вилла lïeale. — Шёнбруннъ и Наполеонъ. — Насмѣшкп Попа.— МуръПаркъ
122
II. Испанскія аламедасг,, Кадпксъ, Севилья, Гренада.—
Эскуріалъ, Аранжуедъ, Сан-Ильдефонсо, Buen-Re-

tiro.— Passeios Лиссабона; Сады Пенги и СантаКруца. Плантаціи Кубы
III. Цвѣты Персіи; главная аллея и Тысяча десятинъ
ЕЪ Испагаші.— Сады сераля; туредкія кладбища.
— Скутари; ІПубра.— Сады Великаго Могола и Лагорскаго короля. — Паркъ Небеснаго храма въ
Пекинѣ; дворецъ Яснаго моря

СТР.

131

140

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
АНГЛО-ІЩТАЙСКІЙ САДЪ.
I. Баконъ, рисовалыцякъ садовъ; Эдемъ Мильтона: идеи
Аддисона п Попа; Твикенгамъ; теорія Вальполя.—
Кента и Броунъ; Блепгеймъ; Стовъ
II. Сады Китайскихъ бонзерій (монастырей). Лѣтній
дворецъ китайскихъ императоровъ. Іеддо
III. Кью. — Лондонскіе парки п скверы; Кенсингтонъ;
Сент-Джемсъ; Гайдъ-Паркъ; Реджентсъ-Паркъ.—ѣоtanic-garten Калькутты; Баракпуръ, владѣніе генералъ-губернатора Индіи.— Парки Цейлонскихъ королей.— Буитенцоргъ, на Явѣ.— Лѣсъ Гаги; лѣсъ
и сады Гарлема
'

157
184

195

\

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
ЛАНДШАФТНЫЙ САДЪ ВЪ ГЕРМАНІН П ФРАНЦІИ.
I. Берлинъ, Потсдамъ, Сан-Суси. — ПІёнбруннъ, Гофгартенъ Вѣны; Лаксенбургъ. — Мюнхенъ, Нимфенбургъ.— Вёрлицъ.—Кассель
И. Перечисленіе.Морфонтень,ЭрменонвилльиГискаръ,
типы ландшаФтныхъ садовъ во Франціи. — Малый
Тріанонъ.— Вилла Паллавичшш. — Булонскій и Весенскій лѣса

211

220

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
САДЫ

Р О С С I И,

Смешанный стиль: Петергофъ, Царское Село, Павловскъ. —• Нескучный садъ, Петровскій паркъ, Село
Ильинское.— Царицынъ садъ.— Алупка, Оріанда,
Ливадія

Г Л А В А

П Е Р В А Я .

Д Р Е В Н Я Я Г Р Е Ц І Я И ВОСТОКЪ.

I.
Фруктовые сады Алкиноя и Лаерта. — Священная роща
Діаны. — Сады Эпикура. — Дафнлсъ и Хлоя. — Аігтіс^
хія. — Левкиппъ и Клитофонъ.

Покоривъ царство животныхъ, человѣкъ долженъ
былъ овладѣть землею, подчинить своей волѣ растительность. «Нужда—изобрѣтательнпца» вызвала
• появлспіе скромнаго Фруктоваго сада, впослѣдствіп '
превращеннаго праздностью и роскошью въ обшпр^ ные и великолѣпные парки и сады.
«За оградою двора, у городскпхъ воротъ, находится большой Фруктовый садъ въ четыре поприща; онъ со всѣхъ сторонъ обнесенъ заборомъ п
изобилуетъ роскошными деревьями, обремененными
прекраснѣйшпмп нлодамп: грушами, гранатами, велпколѣпнъши яблоками, сладкими смоквами и зелеными маслинами. Деревья эти никогда пе отднхаютъ;
ни свѣжесть зимы, ни продолжительные дѣтніе жары
Парки и сады.

1

не вредятъ пмъ. При постоянномъ дуновеніп зефира
одни плоды созрѣваютъ, тогда какъ другіе начннаютъ только завязываться. За поблекшею грушею
слѣдуетъ груша новая, яблоко смѣняется яблокомъ,
смоква другою смоквою и виноградная ішсть другою кистью. На ровномъ, открытомъ мѣстѣ, плоды
иосаяіенныхъ виноградныхъ лозъ нлп цѣлымн вѣткамн высушиваются на солнцѣ, или собираются и немедленно выжимаются; рядомъ съ виноградомъ, едва сбросившимъ съ себя цвѣточные лепестки, рдѣетъ
уже совершенно спѣлый впноградъ. Въглубинѣ сада огородъ, впродолженіе всего года, во множествѣ
производить различные овощи. Одинъ источникъ
извивается поперегъ сада, другой протекаетъ переДъ великолѣпннмъ дворцомъ, въ началѣ двора, куда граждане прпходятъ черпать воду.»
Таковъ былъ чудный садъ Алкиноя. Я какъ будто вижу его здѣсь, подъ моими окнами, не смотря
на то, что менѣе теплый климатъ нашъ едва допускаетъ смоковницы и вовсе отказывается отъ грапатовъ и маслпнъ. У подножія царскаго жилища,
украшеннаго деревянными дорическими колоннами,
свѣтлый источникъ питаетъ бассейнъ и однпмъ изъ
своихъ свободныхъ рукавовъ пересѣкаетъ, огибаетъ
и оплодотворяетъ обширный, на отлогости разведенный садъ, четвероугольнпкъ котораго ясно обозначается снаружи живою изгородью, а внутри
прямыми аллеями. Вверху, подъ дворцомъ, роща
Фруктовыхъ деревьевъ защшцаетъ винограднпкъ,
расположенный на самомъ солнечномъ склонѣ

холма. О^рродъ занимаетъ долину, на обоихъберегахъ русла-гада.? гдѣ, соединяясь, воды источника замедляютъ свое теченіе. Здѣсь нѣтъ даже цвѣтовъ,
или, можетъ быть, ноэтъ забываетъ о нихъ. Подобно
Алкиною, онъ находить, что вся прелесть садовъ
заключается въ пхъ полезности. Мы еще болѣе
удостовѣримся въ этомъ, если, вмѣстѣ съ Улиссомъ,
проникнемъ въ виллу Лаерта:
«Между тѣмъ Улиссъ и его спутники удаляются
изъ города и вскорѣ подходятъ къ роскошному
Фруктовому саду Лаерта, пріобрѣтенному этнмъ героемъ на свои богатства, послѣ всѣхъ переяштыхъ
имъ злополучій. Тамъ возвышается его жилище, со
всѣхъ сторонъ окруженное портпкомъ, гдѣ невольники, обрабатывающіе его владѣніе, вкушаютъ пищу и покой
Улиссъ
углубляется въ плодородный садъ. Спустившись съ большаго виноградника, герой не находить ни Доліоса, ни сыновей его,
нп другихъ невольняковъ. Доліосъ далеко увелъ
ихъ собирать хворость для устройства изгороди.
Улиссъ застаетъ въ саду только своего отца: онъ
окапываетъ древесный 'пень. На Лаертѣ надѣта грубая, испещренная заплатами туника; ноги его, для
предохраненія отъ цараипнъ, обвязаны старыми кожаными кнемпдамп; руки его защищены перчатками, а голова прикрыта шлемомъ изъ козлиной кожи,
придающимъ ему еще болѣе печальный впдъ. Подойдя къ Лаерту въ ту минуту, какъ онъ, склонившись
надъ заступомъ, вырываетъ яму вокругъ древеснаго пня, Улпссъ восклпцаетъ: О старецъ, съ какнмъ-

искусствомъ воздѣдываепіь ты эти сады! Какая тщательная заботливость! Какъ чудто _ разрастаются у
тебя эти виноградники, эти олпвковыя, ФИГОВЫЯ,
грушевыя деревья! Каждый клАекъ земли свидѣтельствуетъ о твоемъ трудолюбии»
Такъ, когда миръ или преклонныя лѣта дарили
древнихъ царей досугомъ, они брались за лопату и
руководили работами своихъ слугъ. Повндимому
Соломонъ, какъ и Лаертъ, самъ трудился надъ
украшеніемъ своего владѣнія, которое называлъ
Ливанскою обителью: Я развелъ у себя сады, говорить онъ, и насадилъ въ яихъ всевозможныя
Фруктовня деревья. Я устроилъ себѣ водохранилища для орошенія парка, засаженнаго деревьями.»
Окружнвъ свое жилище садами, человѣкъ нѣкоторые изъ нихъ посвятилъ богамъ. Греки ставили
свои храмы среди священныхъ роіцъ,— и трудно
было бы что нибудь удачнѣе нримѣнить къ характеру древнихъ боговъ, созданныхъ, по мнѣнію
людей, различными силами природы, въ то время
какъ полу-кочуюіціе предки наши еще блуждали по
первобытными лѣсамъ. Къ тому .же, какъ товарищи
и братья человѣка, развѣ они не могли пмѣть своихъ садовъ и наслаждаться отдохновеніемъ подъ
тѣнію деревъ ? Старики Геродотъ, а за нпмъ и всѣ
писатели до Іукіана, Апулея пли Петронія, между
прочими, опнсываютъ священный роіци, сходный
съ нашими парками. Ранѣе другихъ упоминается
о замѣчательномъ садѣ, посвященномъ Діанѣ КсеНОФОНТОМЪ, близъ Олимпіп. КсеноФоитъ, одпнъ изъ

знаменитѣйшпхъ ученпковъ Сократа и нскуснѣйт і й греческій полководецъ, купидъ эту землю вмѣстѣ съ участкомъ, отведеннымъ при раздѣлѣ въ
честь Діаны. Страна орошалась Селенусомъ, одноименнымъ съ рѣкою, протекающею по ЭФессу, считавшемуся городомъ Діаны; сама мѣстность опредѣляла свое назначеніе. Весьма обширная ограда заключала в ъ себѣ небольшія рощи и лѣспстые холмы, гдѣ разводили свиней, козъ, быковъ и лошадей. Вокругъ самаго храма КсеноФонтъ насадилъ
садъ, богатый Фруктами всѣхъ временъ года.
Сады собственно Греціи не представляли чудесъ.
Все искусство сосредоточивалось на архитектурѣ
и ваяніи и занималось гораздо болѣе человѣкомъ,
нежели природой. Слѣдуетъ замѣтпть, что какъ Государства и города, такъ и частныя лица не владѣли достаточнымъ количествомъ земли. Скудная,
безплодная почва Аттики допускала только крестообразно - расположенный рощи или аллеи чинаръ,
вязовъ и ФПГОВЫХЪ деревъ; таковы были украшенія и впдъ палестръ и гимназій, гдѣ юноши упражняли свою силу и ловкость, Академіи и Лицея, гдѣ
славные ФИЛОСОФЫ прогуливались со евоимп учениками. Красивѣйшпми изъ нихъ считались сады Эпикура, веселые и спокойные какъ его геній; они служили образцомъ, но неизвѣстно, удержали ли простоту расположены и четырехугольное очертаніе,
принятия всею древнею Греціею.
Прекраснѣйшіе сады Греціп находились безъ сомнѣнія.въ Архппелагѣ. Холмистая поверхность вол-

каническихъ острововъ и перспективы моря, никогда неутомляющія взоръ, увеличивали прелесть
разнообразной растительности и блескъ яркихъ
цвѣтовъ. Сады' изображали тотъ же четырехугольнику но неровности почвы смягчали правильность
линій. Тамъ, какъ и въ садахъ Алкиноя и Эдемахъ
Персіи, росли сотни Фруктовыхъ деревьевъ, различныхъ по свойству и листьямъ, съ яблонь и грушевыхъ деревъ свѣшивались виноградныя лозы,
встрѣчались кинарисы, лавры, чинары, сосны, обвитыя
нлющемъ, вѣтки котораго казались кистями винограда. Окаймляя изнутри стѣну ограды, безплодныя
деревья защищали Фруктовые сады ицвѣтники. Дикіе цвѣтки: ФІалки, нарциссы, шпажннкъ неремѣшнвались съ кустами воздѣланныхъ розъ, съ гіацинтами и лиліями. Игривый ручей орошалъ цвѣтникъ.
Въ самой серединѣ парка, въ томъ мѣстѣ, гдѣ длина его пересѣкалась шириной, въ честь Бахуса пли
другаго бога ставился Храмъ, украшенный впноградомъ, и жертвенннкъ, увѣшанный нлющемъ. Съ
холма, увѣнчаннаго этимъ безискуственнымъ святилищемъ, взоръ простирался на равнину, оживленную стадами и пастухами, пли съ удовольствіемъ отдыхалъ на морѣ, окаймленномъ извилистыми
берегами и спокойно слѣдилъ за рыбачьими лодками, разсѣкавшпми свѣтлыя струп и за барками,
входившими въ гавань. ( Дафнисъ и Хлоя.)
Въ Сиріи, роскошные города Селевкидовъ были
окружены велпколѣпнымн садами, представлявшими удачное сочетаніе восточнаго вкуса съэллинскнмъ,

чему нимало способствовали столь же плодородным,
какъ и живописным мѣстности. Болѣе другихъ славились сады Антіохіи; природа дала имъ то, что
искусство хочетъ воспроизвести въ Парижѣ, на Шомонскихъ холмахъ.
«Взбирамсь на отвѣсиыя скалы какъ смѣлое сооруженіе военной архитектуры, ограда обнимала
вершину высокихъ горъ и, на страшной крутизнѣ,
вмѣстѣ съ утесами составляла зубчатую корону
изумительной красоты..,. Всюду открывались поразительным перспективы. Въ стѣнахъ своихъ Антіохія заключала горы семисотъ Футовъ высоты, перпендикулярный скалы, потоки, пропасти, глубокіе
овраги, каскады, недоступные гроты и, среди всего
этого, прекрасные сады. Густыя рощи миртъ, цвѣтущаго букса, лавровъ, вѣчно- зеленыхъп самыхъ
нѣжныхъ оттѣнковъ растеній, скалы, усѣянныя
гвоздикой, гіацинтами и дріаквой, придаютъ этимъ
дпкимъ мѣстамъ видъ висячихъ двѣтниковъ. Разнообразіе цвѣтовъ, свѣжесть муравы, состоящей изъ
безчисленнаго множества мельчайшихъ злаковъ, красота чинаръ, осѣняющихъ Оронтъ, вселяютъ довольство въ сердцѣ человѣка и наполняютъ воздухъ
тѣмъ тонкимъ ароматомъ, которымъ возбуждался
творческій геній Либаніуса, Юліана.» (Эрнестъ
Ренанъ).
О богатствѣ растительности и украшеніи греческихъ садовъ, въ эпоху римскаго владычества, картинно повѣствуютъ древніе романисты. Сады эти
почти остались вѣрными Фруктовымъ садамъ Алки-

ноя. Какими Гомеръ описываетъ это владѣше,
такою же авторъ Жевкиппа и Елитофона изображаем свою прелестную рощу. Со всѣхъ четырехъ
сторонъ она была обнесена довольно высокою стѣною, къ которой примыкала крыша, поддерживаемая
цѣлымп рядами колонии. Внутри этой отрады, разнообразнѣйшія растеиія, склонившись одно къ другому , переплетались вѣтвями, перемѣгапвались
листьями и плодами. Цѣпляясь за сучья чинаръі
густые, легкіе побѣги ліанъ качались въ воздухѣ.
Плющи, обвиваясь вокругъ сосенъ, какъ будто составляли съ пхъ стволомъ одно цѣлое. Опираясь
иа стебли тростника, впноградныя лозы щеголяли
своею блестящею зеленью; цвѣтуіціе грозды пхъ свѣшпвалпсь изъ-за рѣшетки. Тѣнь колеблемыхъ вѣтромъ листьевъ соединялась съ отблесками солнца
и усыпала землю подвижными пятнами. Везмисленные цвѣты любовались своими нзображеніемъ въ
водахъ ручья, питавшихъ четырехугольный бассейнъ. Казалось, что видишь двѣ рощи: одну дѣйствительную, другую отраженную псточнпкомъ. Роща была населена птицами, прирученными заботою
кормпвгааго пхъ человѣка, пли порхавшими на свзбодѣ, по верхушками деревъ. Первыя услаждали
слухъ, послѣднія восхищали взоръ. Стрекоза и ласточка пѣлп, одна о ложѣ Авроры, другая о трапезѣ Терея. Лебедь отыскивали себѣ пищу у потока
ручья; въ висѣвшей на деревѣ клѣткѣ сидѣлъ попугай; иавлинъ, распустпвъ хвостъ, важно прохаживался ереди цвѣтовъ, которые блескомъ своими

Щ

Щ

Й

&

:

S

?

7

'.ІЬЙЬЗІШ/Х/. lOrtij •••!. qï JSii .17. • Ііші кр!,

ДРЕВНЯЯ ГРЕЦІЯ И ВОСТОКЪ.

11

соперничали съ яркими красками его перьевь, казавшихся не менѣе чудными цвѣтками.

II.
Висячіе сады Вавилона. — Эдемы Персіи.— Сады Египта и
Китая ; философъ Менгъ-Дзё.

Персія иАссирія всегда изобиловали роскошными
садами; между ними, какъ седьмое или осьмое чудо въ
свѣтѣ,въ особенности славились висячіе сады Вавилона. Одни прнписываютъ ихъ Семирамидѣ, другіе
Сирійскому царю, удовлетворившему Фантазіи одной
изъ своихъ женъ, по происхожденію Персіянки,
страстно желавшей снова взглянуть на веселые луга
ея родимыхъ горъ. Какъ велики были эти сады и
гдѣ именно они находились—неизвѣстно; о наружномъ же ихъ видѣ легко составить себѣ понятіе по
довольно правдоподобнымъ описаніямъ Страбона,
Діодора и Филона Византійскаго.
Этотъ четырехугольный Рай занпмалъ, съ каждой
стороны, четыре плетра (120 метровъ) въ длину
и возвышался амФитеатромъ, состоявшимъ изъ террасъ, госиодствовавшпхъ одна надъ другой. Подъ
террасами проходили галлереи, выдерживавшія всю
тяжесть растительности. Подымаясь на уровень нерилъ, насыпь послѣдней террасы покоилась на
обширнѣйшей изъ галлерей, вышиною въ нятьде-

сятъ локтей. Стѣны, прочность которыхъ обеспечивалась громадными суммами, употребленными на
ихъ сооруженіе, нмѣлп двадцать два Фута въ толщину, а верхняя ихъ кладка — десять Футовъ въ
ширину. Потолокъ галлерей состоялъ изъ камней, высѣченныхъ на подобіе балокъ, длиною равнявшихся шестнадцати, а шириною четыремъ Футамъ, считая и выступы.
Насыпи, леягавшія на каменныхъ потолкахъ, заключали въ себѣ три слоя: первый представлялъ
смѣсь тростника съ большимъ колйчествомъ асфальта, второй—двойной рядъ обожженыхъ кирпичей, соедпненныхъ между собою гнпсомъ и, наконецъ, третій — настилку изъ свннцовыхъ листовъ,
предохранявшую Фуидаментъ отъ сырости. Насыпь
эта была покрыта такимъ толстымъ слоемъ чернозема, что могла питать деревья, достпгавшія пятидесяти Футовъ въ высоту. На искуственной, отлично выровненной почвѣ этой тѣснилось безчпсленное множество растеній, вывезенныхъ нзъ всевозможныхъ странъ и замѣчательныхъ по своей величинѣ, по своимъ плодамъ, цвѣтамъ и листьямъ.
Это было нѣчто въ родѣ двадцати-этажнаго лѣса,
перенлетавшіеся корнн котораго соединяли п скрѣнляли огромный насыпи. Галлерей, получавгаія свѣтъ
со стороны, господствовавшей надъ нижнею террасою, содержали въ себѣ нѣсколько царскихъ комнату различно изукраШенныхъ; въ одной изъ нпху
снабженной вверху многими отверстіями, помѣщадпсь машины, подннмавшія значительное количество

воды изъ Евфрата и дѣйствовавшія совершенно незамѣтно для гулявшихъ по террасамъ. Каналы, во
множествѣ прорытые въ верхнемъ слоѣ насыпи, постоянно поддерживали свѣжееть растительности этой
пскуственной почвы. Не смотря на крайнюю оригинальность, такой прелестный цвѣтущій домъ могъ быпослужпть украшеніемъ одному пзъ нашихъ садовъ
плн одной пзъ площадей; не дурно было бы замѣнить Фонтанъ Сен-Мншель маленькпыъ Вавнлонскнмъ садомъ.
Среди разрушеннаго Вавплона, на его безплодныхъ и пустыпныхъ равнпнахъ, одпнъ нутешественникъ впдѣлъ на мѣстѣ прежнпхъ садовъ дерево, носящее всѣ признаки глубочайшей древности;
лпстья его скучены только па концѣ вѣтвей. Естествоиспытатели признали въ немъ породу, чуждую
странѣ п встрѣчающуюся въ одной Индіп.
Паркн Мпдіи тоже приписывались Семирамидѣ;
въ числѣ нхъ называли большой садъ у подошвы
горы Багпстанъ п еще другой, нревосходнвшій его
ветчиною п окружавшій огромную скалу, близъ
города Шоона. Обширное пространство землп, перерѣзаннсе длинными аллеями, украшенное павильонами и Фонтанами, орошенное свѣтлымн источниками, наполненное благоуханіемъ рѣдкнхъ цвѣтовъ
и засаженное Фруктовыми деревьями, считалось Раемъ у древнпхъ Персовъ. Слово это перешло къ
намъ отъ нпхъ. Обнесенный стѣною пли высокпмъ
палисадникомъ, Эдемъ походплъ на впллу Лаерта
въ болынихъ размѣрахъ и простотою своею приближался къ скромному вкусу Гредіп.

Вся малая Азія пестрѣла эдемами; у каждаго
сатрапа ихъ было по нѣсколько. КсеноФонтъ упоминаем о эдемѣ Белезиса, намѣстника Спріи. ТисаФернъ, говорить Плутархи, назвали именемъ Алкивіада, по дружбѣ къ этому герою, прекраснѣйшее изъ своихъ владѣніі, восхищавшее обиліемъ
своихъ водъ, свѣжестью своихъ луговъ, прелестью уединенныхъ аллей, всевозможными украшеніямп, повсюду разсѣянными съ чисто царскою
щедростью.
Эдемы ІІерсін повпдимому не измѣншги своего
характера, и мы находимъ ихъ, въ путевыхъ запискахъ Шардена, такими же, какими могъ видѣть
ихъ КсеноФонтъ.
Послѣ этихъ садовъ Азіи, садыдревняго Египта,
не смотря на красоту своихъ цвѣтовъ и обильныхъ
водъ, почти не заслуживали бы вниманія, если бы
не представляли самаго совершеннаго, вполнѣ художественнаго типа архитектоническаго сада. Впрочемъ, они достаточно гармонировали съ пилонами,
обелисками и длинными колоннадами дворцевъ и
храмовъ; односторонность же ихъ происходила отъ
двухъ прпчпнъ, нравственной и Физической: отъ
склонности егппетскаго ума ко всему прпмѣнять разъ
навсегда принятый, освященный неизмѣннымъ употребленіемъ типъипочти безусловная однообразія
мѣстностей, лежащпхъ въ длинной долинѣ Нила,
всюду стѣсненной двумя цѣнями горъ съ зеленѣющимпся подошвами, съ голыми вершинами. Египетски! садъ, составлявши обыкновенную принад-

лежность богатыхъ жилищъ, былъ четырехугольный; деревянный палисадники служили ему оградою; одна сторона его окаймлялась Ниломъ или одними изъ каналовъ, и рядъ нодстриженныхъ конусомъ деревьевъ возвьтался между палисаднпкомъ
п рѣкой. Входъ открывался съ Нила; двойной рядъ
нальмъ и пирамидальныхъ деревъ осѣнялъ широкую
аллею, окаймлявшую всѣ четыре стороны. Середина сада была занята рѣшетчатою бесѣдкой, а остальным части его грядами деревьевъ п цвѣтовъ, четырьмя правильно—расположенными прудами, оживленными множествомъ водяныхъ птнцъ и небольшими сквознымъ павильономъ, на нодобіе скамейки,
защищенной деревьями; наконецъ, въ глубинѣ сада,
между виноградного бесѣдкою и главною аллеею,
стоялъ кіоскъ въ нѣсколько комнатъ, изъ которыхъ
первая освѣщалась примыкавшими къ ней балконами, огороженными перилами; другія три, сквозныя,
заключали въ себѣ воду, плоды и прпношенія. Нѣкоторне кіоски строились въ видѣ ротондъ съ перилами и увѣнчнвалпсь понижавшимся сводомъ.
(Шамподіонъ).
Какъ бы то ни было, мозаика, называемая камнемъ
Палестринн, допускаетъ предположеніе, что Египту
не были чужды живописные сады въ сельскомъ вкусѣ. Этотъ единственный въ своемъ родѣ памятники
пзображаетъ то, что тридцать лѣтъ тому назадъ
мы называли англійскпмъ садомъ. На первомънланѣ, человѣкъ правитъ красивыми челнокомъ, плывущими но небольшой рѣчкѣ; на берегу, въ рѣшет-

чатой бесѣдкѣ, обвитой гирляндами зелени, спдятъ 8
на скамьяхъ женщины и, при звукахъ инструментовъ,
наслаждаются сельской трапезой. Видны также и 1
другія постройки, воздѣлывавшіяся въ то время растенія, различная породы жпвэтныхъ, собрапныхъ
какъ бы д м звѣринца. Наконецъ въ глубинѣ, на
послѣднемъ планѣ, возвышается скала, гдѣ охотники забавляется стрѣльбою изъ лука.
Гораздо справедливѣе приписывать первые неправильные парки Китайцами. Ирототипъ Стова и
Эрменонвилля слѣдуетъ отыскивать на этомъ дальнемъ Востокѣ, такъ давно опередившемъ пасъ въ
утонченностяхъ цивилизации и какъ будто старающемся искупить свое преждевременное развитіе бездоходною дряхлостью. За много вѣковъ до нашей
эры Китай на столько превзошелъ искусство послѣдователей Ленотра и Кента, на сколько могущество
и роскошь китайекихъ пмператоровъ превосходили
велпчіе и пышность Людовика XIV или королевы
Анны. Свѣдѣнія наши о китайекихъ паркахъ ограничиваются четвертыми столѣтіемъ до нашей эры, по
есть основаніе предполагать, что въ то время, когда героическая Греція довольствовалась простыми
Фруктовыми садами, Середштая Имперія уже разводила у себя разукрашенные сада.
Славный ФИЛОСОФЪ Менгъ-Дзё (368 л. до P. X.)
упомпнаетъ о древнемъ владѣніп Венъ-Ванга, семи миль въ окружности, гдѣ каждый іштаецъ пмѣлъ
право охотиться, косить траву и рубить лѣсъ, для
своего собственная потребленія. «Венъ-Вангъ вла-

дѣлъ паркомъ сообща съ народомъ; послѣдній находилъ его недостаточно обширнымъ; не правъ ли
онъ былъ?» Тутъ же ФИЛОСОФЪ присовокунляетъ, что
паркъ Сіуанъ-Ванга, вполнѣ недоступный, представлялъ «настоящую могилу, обнимавшую четыре мили кругомъ и зіявшую среди царства.» Кто убивалъ
въ немъ оленя, того лишали жизни; это былъ тотъ же
Плесси-ле-Туръ. Народъ справедливо находилъ его
слишкомъ обширнымъ. Сто лѣтъ спустя, Ши-ХангъТи, изъ дпнастіи Тзинъ, большой истребитель книгъ
и Феодальныхъ княжествъ, образовавшихся при его
предшественникахъ, соединилъ въ своемъ паркѣ,
тридцати миль въ окружности, образцы всѣхъдворцовъ, когда либо имъ разрушенныхъ или отнятыхъ
у различныхъ владѣтелей. Безчисленное множество
четвероногихъ, рыбъ, нтпцъ, три тысячи разнообразнѣйшихъ деревьевъ и растеній были собраны
здѣсь со всѣхъ концовъ его имперіи. Онъ за пять
вѣковъ н въ болѣе велпчавыхъ размѣрахъ осуществилъ еще дремавшія Фантазіи виллы Адріаны.
Ву-Ти, изъ рода Хань, великій завоеватель, коснувшійся границъ Индіи и береговъ Каспійскаго моря (140 л. по P. X.), владѣлъ паркомъ, простиравшимся на нятьдесятъ миль кругомъ и изобиловавшимъ
дворцами, кіоскамп, гротами и всевозможными украшеніями. Тридцать тысячъ рабовъ едва успѣвали содержать его въ порядкѣ и, ежегодно, каждая провинція должна была присылать туда рѣдкія нронзведенія своей Флоры.
Эти роскошныя созданія едва открытаго для насъ

міра не оказали никакого вліянія на классическую,
древность и, до осьмнадцатаго стодѣтія, оставались
чуждыми н народами, наслѣдовавпіпмъ ея искусства.

Поливка.

Г Л А В А

Б И Л Л Ы

В Т О Р А Я .

Р И М Л Я Н

ъ.

I.

Цицеронъ въ Тускулуиѣ. — Варронъ въ Казинумѣ. — Гораціівъ Тибурѣ. — Плиній въ Лаурентумѣ и въ Аппенинахъ

Какой народъ работалъ болѣе Римлянъ? Тревожная, публичная жизнь въ Рпмѣ требовала постояннаго напряженія нравственнихъ и Фпзпческихъ
силъ, особыхъ нріемовъ, обусловленныхъ положеніемъ въ народѣ. Неудивительно, что, окончивъ покореніе міра, римскіе генералы и ораторы болѣе
всѣхъ чувствовали себя утомленными и потому искали
тѣни и спокойствія. Они спѣшили укрыться отъ лихорадочнаго сирокко на благопріятно-расположенныхъ склопахъ семи холмовъ, примѣняя къ рощамъ
Вимпнала, Эсквнлнна и Палатина правила, преподанный Каіемъ Маріемъ, садовнпкомъ любителемъ,
бывшимъ въ перепискѣ съ Цицерономъ ивъдрѵжбѣ еъ Августомъ. Или, удалившись въ ущелья этихъ
спневатыхъ вершинъ, обширньшъ амФитеатромъ

окружающпхъ Римъ, они старались журчаніемъ каскадовъ, осѣиенныхъ дубами и морскими соснами,
заглушить слишкомъ близкій гулъ Форума. Температура Апленинъ тоже манила ихъ своею свѣжестью.
По царившей въ то время модѣ вся знать направлялась къ Неаполю, на берега Вайи, утверждала въ
морѣ мраморное подножіе дворцовъ и моловъ, выкапывала озера, гдѣ откармливала сочныхъ устрицъ,
надъ голубыми волнами устраивала бѣлые портики,
населяя ихъ мраморными богами и защищая высокими, съ блестящими листомъ, деревьями.
Столица міра славилась садами Помпея, Лукулла,
Саллюстія (вилла Людовизи), Цезаря, Мецената,
Нерона. Не трудно было бы найти ихъ слѣды и
мѣсто; но мы лучше пойдемъ отыскивать въ сосѣднихъ горахъ еще живой образъ древней сельской
виллы.
Безчисленные загородные дома Тускулума (Фраскати) какъ зеленые и бѣлые цвѣты испещряли крутой склонъ, обращенный къ Риму. Цицеронъ владѣлъ тамъ знаменитою виллою, нѣкогда принадлежавшею Силлѣ, гдѣ греческая палестра, Лицей, украшенный статуями, небольшая Академія, обнесенная амфитеатр омъ и двойными гермесами (двуглавый Меркурш, Геркулесъ и Меркурій на одномъ основами) съ бронзовыми головами и мраморными
туловищами, на пирамидальныхъ пьедесталахъ, безпрестанно напоминали автору Тускуланскихъ и.зысканій дорогія ему Аѳины и льстили его артистическому, образованному вкусу. Свѣтлыя струи водо-

провода Крабра освѣжали эти обширные сады.
Молодой Галлъ, котораго Дезобри заставляетъ прогуляться по Италіи въ царствованіе Августа, такъ
описываетъ жилище Цицерона:
«Оно находится подъ самымъ Тускулумомъ, на
восточномъ'склонѣ горы и, для уровненія покатости почвы, построено на подземномъ Фундаментѣ,
съ юга непревышающемъ поверхности земли, а съ
сѣвера поднимающемся на значительную высоту.
Домъ, какъ н большая часть рпмскихъ виллъ, нмѣетъ
видъ портика; онъ украшенъ колоннами и внутри
образуетъ длинную, широкую галлерею со сводами,
достаточно освѣщенную и освѣжаемую воздухомъ;
изъ нее открывается входъ не менѣе какъ въ двадцать жилыхъ комнатъ. Красотою своего устройства
и въ особенности величиною и занимаемыми нространствомъ жплище это походитъ на дворецъ: глубина его равняется почти тридцати нятп, а длина
Фасада почти ста метрами. Мѣстность также не мало придаетъ ему величія; позади его возвышаются
цитадель и стѣны Тускулума, какъ бы составляющая съ нею одно зданіе, а прямо разстнлаютСя Албанская долина, Латпнская дорога, громадный МонАлбано, Алгидъ и на западѣ море.»
Теперь это ничто иное какъ «безобразныя груды
развалинъ, кучи разрозненныхъ кпрпнчей, дурно
вырытые пзъ земли цоколп, разрушающіеся отъ
дѣйствія зпмней непогоды п растущей на нпхъ
травы. Иногда, по мѣрѣ того какъ приближаешься
къ этимъ остатками старины, на краю дороги, въ

склояахъ крутаго холма обозначаются стѣны древней комнаты. На вершпнѣ стонтъ небольшой храмъ,
загроможденный обломками колонии.» (Тэнъ). Виллы. новѣйшихъ времени расположены на скатѣ горы гораздо ниже.
Горацій, другъ лѣсовъ, въкоторыхъ струятся зефиры и источники, особенно охотно жили въ небольшомъ загородномъ домѣ, на склонахъМон-Либреттн, близъ рощъ Тибура, нынѣ Тпволи. Онъ не
оставили нами описапія своего жилища, повпдимому отлпчавшагося простотой, но тѣмъ не менѣе заслуживающего быть причисленными къ рѣдкостямъ
такъ какъ окрестности его вдохновляли генія. Тамъ
то, распростершись подъ древними дубомъ пли на
густой муравѣ, внимали онъ заунывному пѣнію
птпцъ сосѣдннхъ лѣсовъ и тихому журчанію быстрыхъ ручьевъ, навѣвавшпхъ прохладу и сладкую
дремоту; оттуда-то любили слѣдпть взоромъ за стадами, возвращавшимися съ поля; тамъ-то дѣлплъ
съ друзьями свою сельскую трапезу и воспѣвалъ
бога Фавна, хранителя Фруктовыхъ садовъ, и нимфу Бандузію: «О чудный источники Бандузіи, прозрачностью своею затмѣвающій хрусталь, мучительный часъ палящихъ канпкулъ неудержимо стремится къ тебѣ; своею нріятною влагой ты освѣжаешь воловъ, утомленныхъ плугомъ и овецъ, блуждающнхъ по горамъ. Чтобъ прославить тебя между всѣми источниками, я воспою дубъ, возвышающейся на скалистыхъ пещерахъ, откуда стремятся
твои бурливыя воды!» Нос erat in volis. Онъ доволь-

ствовался малымъ: незначительною полосою земли,
достаточно обширною для разведенія сада; ручьемъ,
бѣгущимъ передъ домомъ и небольшпмъ лѣскомъ,
осѣняющимъ его жилище. Боги удовлетворили его
скромный желанія и даже съ избыткомъ. Клочка
земли, гдѣ ему все улыбается,
онъ не промѣнялъ бы на башню, откуда Меценатъ однимъ
взглядомъ обннмаетъ всю равнину Рима, молы, разсѣкающіе далекія волны, — какъ будто землп не хватало и необходимо было завладѣть частью моря,—
наконецъ всѣ эти дома, построенные такъ близко
къ могплѣ; и съ кроткою строгостью журя свопхъ
роскошествующихъ совремепниковъ, онъ пьетъ,
увѣнчанпый нлющемъ, чистую влагу, подкрашенную
Фалернскпмъ пли Массикскимъ виномъ.
Но прнмѣръ поэта и голосъ золотой посредственности не уничтожили въ современникахъ страсть
къ роскошп, заимствованную Лукулломъ и Сципіономъ въ Азіи. Деревья казались слншкомъ дикими
въ томъ впдѣ, какъ произвела нхъ природа; серпъ
долженъ былъ придать имъ геометрпческія Формы.
Воды источниковъ лишались своего прихотдиваго
теченія и собирались въ обширные бассейны, выложенные драгоцѣннымъ мраморомъ, гдѣ мурены, необыкновенные карпы этихъ Фонтенбло, откармливались невольниками, изрубленными на мелкіе кусочки, какъ мясо въ нирогъ. Не блистая красками
своихъ нерьевъ, птицы нашнхъ клпматовъ казалось
недостаточно оживляли рощи евоимъ нѣніемц; бодѣе красивые нѣвцы привозились- съ дальняго Вое»

тока и номѣщались въ роскошныхъ клѣткахъ. Изобрѣтенные Леніемъ Страбономъ, незадолго до битвы при Фарсалѣ, птичники вошли въ употребленіе
во всѣхъ богатыхъ владѣніяхъ. Лукулловскій птцчнпкъ въ Тускулумѣ составлялъ предметъ всеобщаго удивденія. У Варрона былъ птичники въ Казинумѣ, главное устройство котораго онъ оппсываетъ
довольно подробно.
Параллелограммъ, около двадцати одного метра
въ длину и четырнадцатн метровъ въ ширину, оканчивался въ глубинѣ амФитеатромъ, глубиною въ
восемь метровъ. Портикъ, поддерживаемый двойной
сквозною колоннадой, занимали его середину; въ
каждомъ междустолбіи находился небольшой кустъ.
Двѣ другія сквозныя галлереи безъ крышъ, защпщенныя сверху н съ боковъ пеньковыми сѣтками,
тянулись параллельно по обѣимъ сторонами; два
павильона съ кровлями, гдѣ могли укрываться птицы, соединяли ихъ съ амФитеатромъ. Небольшой
ручей окаймляли внутри это сооруженіе. Между
обѣими галлереями раскидывались два продолговатыхъ рыбьихъ садка, раздѣленныхъ узкою тропинкою.
АмФитеатръ украшался круглыми навильономъ—
храмомъ, опиравшимся на два ряда коллонъ, снаружи каменныхъ, а внутри сосновыхъ, разставленныхъ одинъ отъ другаго на разстояніп полуторыхъ
метровъ п служившихъ основою двойной сѣткѣ изъ
римскихъ струнъ и пеньки, наполненной соловьями,
дроздами и другими пѣвчими птицами. Не смотря
на свою незначительную величину, центръ павильо-

на также могъ услаждать слухи; это была небольшая концертная зала. Тамъ одинъ надъ другими
громоздились бассейнъ, оживленный рѣдкими утками (странные музыканты), островъ, вертящінся
столъ, снабженный кранами горячей и холодной воды, наконецъ кушанья, которыми хозяинъ мѣстности лакомили своихъ нернатыхъ гостей. Безъ сомнѣнія этотъ городи птицъ составляли украшеніе,
рѣдкость болыпаго сада. За стуненями амфитеатра,
чрезвычайно густой, темный лѣсъ далеко распространяли тѣнь своихъ развѣсистыхъ деревьевъ, какъ
будто для того, чтобы картиною близкой свободы
снльнѣе дать почувствовать всю тяжесть неволи.
Такъ какъ Фелибіану не удалось достаточно правдоподобно воспроизвести Лаурентинъ, домъ Плинія Младшаго на морскомъ берегу между Лаурентумомъ и Остіей, въ шести миляхъ отъ Рима, то
прнведемъ лучше описаніе самого владѣльца. Хотя это не была одна изъ тѣхъ затѣй, которыя украшались молами п устричными садками, тѣмъ не
менѣе она представляетъ образецъ морской впллы;
какъ зданія, такъ и перспективы ея прекрасно задуманы н выполнены.
Входъ открывался съ востока. Полукруглый атріумъ съ широкою крышею, стеклянными портикомъ
выводилъ на большой, свѣтлый дворъ, гдѣпортнкъ,
параллельный первому, примыкали къ столовой, одной изъ краспвѣйшихъ комнатъ Казино. Огромная
зала эта выдвигалась въ морй; волны разбивались
о подножіе стѣны, поди западными окнами. Передъ

широкими, высокими бухтами на всѣ четыре стороны разстилаются разнообразныя перспективы, такъ
какъ портики и атріумы сквозные. Справа и слѣва
идутъ уступами комнаты, освѣщенныя съ востока
и запада н незнакомки съ яростно волнъ, спальни,
отапливаемыя трубами, библіотека, людскія, теплыя
и холодныя ванны, банп и резервуаръ. Влѣво на
югѣ, уголъ, образуемый столовой п первой комнатой, служить зимой убѣяшщемъ всѣмъ слугамъ
Плпнія: помѣщеніе это болѣе другихъ защищено
съ сѣвера и востока. Вправо впднѣется же-де-помъ,
обращенный на западъ, двухэтажная башня, откуда взоръ можетъ устремляться на море и на равнину. Кромѣ того нужно еще найти мѣсто для другой башнп съ лѣтнею спальнею, для столовой на
сѣверѣ, гдѣ слышишь, но не видишь море, для двухъ
боковыхъ комнатъ, соединяющихся съ обширнымисѣнями, для галлереи со сводами, двумя окнами выходящей на море п одними въ садъ, наконецъ, вблизи, для неболыпаго павильона, которыми П Л П Н І І І
такъ восхищался, безъ сомнѣнія занимавшая сѣвериую оконечность виллы. Коррпдоръ, устроенный между стѣною владѣнія п перегородкою этого
уединеннаго убѣжпща, заглушаетъ всякій непріятный шумъ; изъ своего стеклянная кабинета, своей
веселой залы льстпвый любпмецъ Траяна можетъ
быть видитъ море, но не слыпштъ плеска его волнъ.
Садъ, отличавшийся простотой и состоявши пзъ рядбвъ виноградныхъ лозъ, свѣснвшнхся съ молодыхъ
вѣтвей, крестовнхърощъ, засаженныхъ тутовыми п

деревьями, грядъ ФІалокъ, аллей, окаймленныхъ кое-гдѣ буксомъ и розмариномъ вездѣ,
гдѣ дыханіе моря изсушило бы буксъ, вѣроятно раскидывался довольно далеко на сѣверъ отъ главнаго корпуса зданія. Ему недоставало проточной воды: но море было такт, близко, что ручьи легко замѣнялись небольшими колодцами, терявшими соленый вкусъ. В ъ странѣ, теперь нездоровой и заброшенной, царствовало тогда изобнліе;въ селеніи Лаурентумъ насчитывалось до трехъ публичныхъ бань.
Море снабя;ало камбалою и сквилами (безпалый
ракъ), сосѣднія пастбища превосходнымъ молокомъ,
Остія всевозможными съѣстными припасами, а окрестные лѣса дровами и живностью.

ФИГОВЫМИ

Изъ числа владѣній, принадлежавшихъ Плинію въ
Тибурѣ, Тускулумѣ, Пренестѣ и мало ли гдѣ еще,
одно, во всѣхъ отношеніяхъ, стояло выше Лаурентина. Оно было лишено моря, но за то какая растительность, какое обпліе водъ, сколько искусства въ
украшеніи садовъ! это Тосканская вилла, находившаяся въ благорастворенномъ климатѣ, у подошвы Аппенннъ. Въ драгоцѣнномъ для насъ ппсьмѣ,
Плиній подробно перечпсляетъ комнаты, галлереи,
тѣнистые дворы, бани и же-де-помы; онъ неистощимъ
въ описаніп красотъ сада.
Расположеніе мѣстности чрезвычайно красиво.
Вообразите себѣ такой обширный амФитеатръ, какими могла создать его только природа, огромную
равнину, окруженную горами, увѣнчанцнми на вершинахъ очень высокими вѣковыми лѣсамп. Раз-

личная дичь водится тамъ въ изобнліи. Молодой
лѣсокъ покрываетъ склоны. Между этими лѣскамп
возвышаются холмы такой жирной почвы, что напрасно старались бы отыскать въ ней хоть одинъ
камень. Вдоль холма тянутся ряды внноградныхъ
лозъ, которыя, переплетаясь, образуютъ какъ бы
одну громадную лозу. Множество деревьевъ окаймляютъ ихъ. Далѣе стелятся луга и годныя ДЛЯ хлѣбопашества земли. Лужайки, пестрѣіоіція цвѣтами,
производить кашку и другіе сорты травъ, постоянно нѣжныхъ и сочныхъ какъ въ первые весенніе
дни. Свѣжесть эту придаютъ имъ орошающіе ихъ
ручьи, всегда богатые водою. Не смотря на обиліе
псточниковъ, мѣстность эта не болотиста, такъ какъ
покатая поверхность почвы уносить въ Тибръ избытокъ ея водъ. Рѣка эта, протекающая среди полей, судоходна; зимой и весной по ней перевозятся
въ Рпмъ всѣ съѣстные припасы. Лѣтомъ же она
такъ снадаетъ, что почти обнаруживаем свое русло и не ранѣе какъ осенью можетъ справедливо
назваться большой рѣкой.Видъ этой страны съ вершины горъ доставляетъ неизъяснимое удовольствіе:
предъ вами какъ будто не обыкновенная равнина,
а нейзажъ, срисованный съ идеальнаго образца; въ
какую бы сторону взоръ нц обратился, онъ повсюду очарованъ сочетаніемъ и разнообразіемъ предметовъ.
Предъ портикомъ красуется цвѣтнпкъ, различный
Фигуры котораго очерчены буксомъ. Далѣе, едва замѣтнымъ склономъ раскидывается лужайка; вокругъ

ее буксъ изображаете Фигуры животныхъ, симетрически противоположных одна другой. На ровныхъ
мѣстахъ преобладаете аканте, нѣжный какъ роса.
Неподалеку, аллея густыхъ, прихотлпво-остриженныхъ деревьевъ ведетъ къ площадкѣ на иодобіе
цирка, гдѣ буксъ и другія остановленный въ ростѣ
деревья принимаютъ тысячи всевозможныхъ формъ.
Все это обнесено каменной оградой, которая скрывается за постепенно повышающимися рядами букса.
По ту сторону ограды, взоръ любуется естественными красотами луга не менѣе, чѣмъ онъ до сихъ
норъ восхищался неожиданными прелестями искусства. Далѣе тянутся поля, другіе луга и кустарники.
Близъ центра галлереи открывается выходъ на небольшой дворъ, окруженный зданіями и осѣненный
четырьмя чинарами; середина его занята мраморными бассейномъ.
Передъ красиво-расположенными строеніямн находится обширный манежъ, только съ боковъ защищенный стѣною и разомъ представляющійся глазами въѣзжающаго въ него всадника. Вокругъ него растутъ чинары, одѣтые плющемъ, такъ что верхъ
этнхъ деревьевъ покрытъ собственными лпстомъ, а
низъ листомъ другаго растенія. Между чинарами
посаженъ буксъ, съ наружной стороны окаймленный
лаврами, увеличивающими тѣнь чинаръ. Аллея манежа идетъ прямо до самаго конца, гдѣ она изгибается полукругомъ и измѣняетъ свой видъ; здѣсь
густая тѣнь становится еще чернѣе, глубже отъ
мрачннхъ, сопровождающихъ аллею кипарисовъ.
Парив и Сади.

2

Нанротивъ того, круглыя аллеи, во множествѣ пересѣкающія внутреннія части манежа, пользуются самыми ярдимъ свѣтомъ. Тутъ всюду распускаются
розы, и лучи солнца слегка разсѣеваютъ прохладную тѣнь. Послѣ многпхъ поворотовъ снова возвращаешься на прямую аллею, къ которой съ обѣпхъ
сторонъ прдмыкаетъ нѣсколько другпхъ, отдѣленныхъ одна отъ другой буксовыми деревьями. Тамъ
разстилается небольшая лужайка; здѣсь буксъ зырѣзанъ различными Фигурами, иногда буквами, нзображаюіщйф.пмя владѣльца пли садовника. Въ бордюрѣ встрѣчаются погранпчныя тумбы и Фруктовыя
деревья, какъ будто сельская природа уже вступила
въ своп права и соединилась съ спметрпческимъ
произведеніемъ искусства. Среди манежа проходить
двойной рядъ незначительной высоты чинаръ; за
ними слѣдуетъ гнбкій акантъ, извпвающійся во всѣ
стороны и, далѣе, нѣсколько Фигуръ и именъ изъ
букса. Въ глубинѣ, ' подъ защитою виноградной лозы, стоить бѣлая мраморная скамья. Лоза опирается
иа четыре колонки изъ Каристійскаго мрамора. Изъ
самой скамьи, какъ бы отъ тяжести на ней покоющихся, струится вода, такъ искусно проведенная
небольшими трубами но каменному жолобу въ мраморный бассепнъ, что, вливаясь, никогда не переполняем его. Полдникъ п тяжелым блюда удобно
устанавливаются на краю бассейна, a болѣе легкія
свободно плаваютъ въ корзпнахъ, на подобіе кораблей ндн птнцъ. Фонтанъ, устроенный тутъ же,
извергаетъ н снова ноглощаетъ воду; струя устрем-

ляется вверхъ п падаетъ, два небольшіе, соедпняющіеся между собою канала принимаютъ п отбрасываютъ ее.
Скамья п находящаяся протпвъ нее комната взаимно придаютъ другъ другу особую прелесть. Комната блнстаетъ мраморомъ; съ дверей ея свѣшпваются густыя вѣтвп и незамѣтно соедпняютъ ее
съ садомъ. Окна ея со всѣхъ сторонъ окружены зеленью. Небольшой навнльонъ, составляющій отдѣльное помѣщеніе, какъ бы сливается съ этой комнатой; онъ заключаетъ въ себѣ кровать и, не смотря на то, что крѵгомъ освѣщенъ окнами, пользуется пріятной прохладой, такъ какъ яркость свѣта
умѣряется осѣняющею его растительностью; виноградная лоза, прихотливо вьющаяся по всей роідѣ,
взбирается на его крышу п заслоняетъ его отъ снльныхъ лучей солнца. Когда нѣтъ дождя, котораго
здѣсь п не почувствуешь, кажется, что лежишь въ
лѣсу; тутъ также бьетъ Фонтанъ, исчезающий въ самомъ себѣ. Во многихъ другихъ мѣстахъ разставлены мраморныя скамьи, подобно комнатѣ предназначенныя для отдохновенія утомленныхъ прогулкою.
При каждой пзъ нпхъ нѣсколько маленькихъ ФОНтановъ. По всему манежу, въ неболынпхъ каналахъ
журчать ручьи, покорно струящіеся но проложенному для нпхъ руслу п всегда готовые орошать то
одно, то другое, то все разомъ. (Плпній, кнпга V,
письмо 6).

*

II.

Билла Адріана.

" Императоръ Адріанъ не могъ похвалиться безупречной нравственностью, но зато обладали большими талантами, обширными образованіемъ, вкусомъ ко всему прекрасному. Побуждаемый любознательностью и любовью къ искусствами, ояъ предпринимали путешествія по всей своей имперіи, въ особенности по Гредіи и Египту, отыскивая музъ въ
Темпейской долпнѣ, вопрошая колосса Мемнона на
берегу Нила. Желая спокойно провести старость,
они, въ концѣ царствованія, передалъ дѣла правленія усыновленному имъ наслѣднику и удалился на
виллу, втеченіе десяти лѣтъ украшавшуюся статуями и различными зданіями (125—135). Это было
нѣчто въ родѣ музея, гдѣ минувшія мечты стараго
артиста принимали образы, гдѣ горечь грустныхъ
дней, омраченныхъ прпзракомъ близкой смерти,
пріятно услаждалась воспомпнаніемъ о лучшпхъ
дняхъ его зрѣлаго возраста. Одинъ китайскій завоеватель номѣстилъ въ своемъ паркѣ образцы всѣхъ
разрушенныхъ его оружіемъ дворцевъ. Адріанъ
сгрупировалъ въ своей внллѣ тѣ мѣстности, памятники, статуи, которыми восхищался въ свопхъ миролюбивыхъ странствованіяхъ; они старался даже
осуществить въ ней Фантазіи поэтовъ: рядомъ съ
Лпцеемъ, Пекплою, Акаденіей зіялъ Адъ Впргилія.
Всѣ эти сооруженія этажами возвышались на вол"

ннстой вершинѣ длиннаго холма; насыпи сглаживали различіе уровня верхнихъ и нижнихъ террасъ.
Склонъ не отличался крутизной, но и съ этой средней высоты взорамъ представлялась обширная перспектива четырехъ горъ, извѣстннхъ теперь подъ
именами Пескіаваторе, Риноли, Аффліано и СанСтеФано; на Римъ и на море также открывались
прелестные виды. Проложенная на сѣверѣ прохладная долина носила названіе Темпейской; желѣзистый источники, количество воды въ которомъ увеличивалось акведюкомъ, служили ейПенеемъ. Другой источники протекали но южной долпнѣ.
Нѣтъ никакого сомнѣнія, что Адріанъ самъ руководили работами по постройками; онъ былъ хорошими зодчимъ, если судить по архптектурѣ молы,
называющейся его именемъ, гдѣ, для укращенія своей гробницы, онъ развелъ висячіе сады, на подобіе Вавплонскихъ; ему же прпппсываютъ храмы Венеры и Рима, уцѣлѣвшіе только въ прекрасныхъ развалпнахъ. Разсказываютъ, что при
устройствѣ виллы онъ взяли себѣ въ сотрудники
художника Деметріуса, а множество скульпторовъ,
рѣщиковъ плавили драгоцѣнные металлы и тесали
дорогіе мраморы; трудно вообразить себѣ, какими
огромными богатствами изобиловали этотъ незначительный клочекъ земли. Опустошенная Константиномъ для украшенія Впзантіи, обезображенная
Императорами Запада, разграбленная Тотилою въ
544 г. вслѣдъ за яападеніемъ на' Тпбуръ, служившая мѣстопребываніемъ АйстульФу, снова раззо-

ренная ЛонгобардамщІГвельфами п Гибелпнамп и
наконецъ доведенная до крайняя упадка сооруженіемъ церквей п внллъ новѣйшаго Тдволи, вилла
Адріана еще могла снабдить замѣчательнымп рѣдкостями всѣ коллекщи Рима; возвышенная щочва
мѣстности допускаетъ предположение, что п въ землѣ таится не мало сокровпщъ. Александръ VI нашелъ тамъ Музъ п Мнемознну, поставленныхъ
Львомъ X въ Ватиканъи затѣмъ безслѣдно пропавшихъ. Фарнезина Лонгара, Квириналъ п Тибуртинская вилла, прпнадлежащія Эстамъ, обогатились
статуями Адріана, Цереры, болыипмъ бюстомъ Изиды, теперь находящимся въ музеѣ Кіарамонти, поддѣльною Гекатою, тремя Фигурами нзъ красной
бронзы, увѣнчаннымп масличными вѣтвямп, п двумя
Прозерпинами съ Церберомъ. Въ семнадцатомъ
столѣтіи Бартоли упомпнаетъ о находкѣ двухъ великолѣпныхъ канделябръ Барберини, дѣстншщ нзъ
восточная алебастра п десяти егппетскпхъ статуй,
вывезенныхъ въ Испанію, а въ восемнадцатомъ вѣІІѢ Вольнп, Фпкоронп, Ппранезе говорятъ о возвращеніп искусству роскошныхъ мозаикъ, Флоры, Фавна,
египетская Антпноя, Гарпократа, Атлета, стоящаго
теперь въ Капптоліѣ, съ двумя цецтаврамп п Фавномъ, еще другая Фавна, коллекціп нсевдо-египетскпхъ памятннковъ, мозаикп, изображающей Голубей на вазѣ, чуднаго барельефа Антпноя виллы Албанп, не считая здѣсь колэннъ и архитектурныхъ
украшеній.
Не смотря на то, что съ пятнадцатаго столѣтія

вилла Адріана находится въ совершенномь заиустѣніи, развалины ея еще возбуждаютъ удпвленіе
путешественника; она до спхъ поръ сохранила несомнѣнные слѣды своего прежпяго величія и издали обозначается рядами своихъ кппарпсовъ, коегдѣ прерванными разрушенными стѣнаии, занимающими пространство семи мпль въ окружности.
В ъ четверти мили отъ моста Лугано, подъ которымъ ручьи Темпеиской П Южной долпнъ ЗИМОЙ
впадаютъ въ Аніо (лѣтомъ русло рѣки и ея прптоковъ высыхаетъ), среди широко-раскинувшихся лозъ
винограда, рдѣющаго подъ палящими лучами солнца, по остаткамъ пзвестковнхъ цоколей, по обломкамъ карниза и барельеФовъ можно догадаться, что
здѣсь былъ главный входъ. Блпзъ прекрасной кипарисовой аллеи небольшое полукруглое болото занпмаетъ мѣсто греческаго Амфитеатра, гдѣ зрители
помѣщалпсь на ступеняхъ, прпслоненныхъ къ холму. В ъ нѣсколькпхъ шагахъ, сцена п отдѣленіе для
оркестра составляли парал.іелограмъ, поддерживаемый съ южной стороны каменной кладкой. Свѣтлый
партеръ былъ окруженъ сосѣднпмъ портпкомъ,—
убѣжпще и Фойе на случай дождя.
На востокъ отъ Греческаго Театра нпчтожныя
развалины свпдѣтельствуютъ о существованіп здѣсь
я Латинскаго театра. Между обоими зданіямп стояла Палестра, неправильное расположеніе которой
замаскировывалось галереями и статуями. Въэтомъ
баесейнѣ, заросшемъ теперь кустарнпкомъ, находились прелестныя купальни, съ двумя огромными

Фонтанами по бокамъ. Тропинка, проложенная
чрезъ ряды кипарисовъ, вела къ резервуарамъ, банямъ и лѣстнидѣ ІІекилы, обширному четырехугольному пространству, съ трехъ сторонъ обнесенному нортикомъ на столбахъ и представлявшему вѣрное подражаніе такому же аѳинскому памятнику, съ
живописью на стѣнахъ, согласно съ описаніемъ
Павзанія. Отъ нее еще сохранились чрезвычайно выеокія стѣны и центральное углубленіе,—нѣкогда наумахія, гдѣ нмператоръ забавлялся зрѣлищемъ морскихъ битвъ. Почти совершенно искусственная почва Пекилы лежала на большой, многоэтажной казармѣ, громадномъ, величественномъ сооружены, устоявшемъ противъ разрушнтельнаго
вліянія времени; и теперь еще можно проникнуть
въ нѣкоторыя изъ ста комнатъ (cenlo camereile),
снабженныхъ каждая отдѣльнонг дверью и особымъ
окномъ. По каждому этажу проходила деревянная
галерея, соединявшая угловыя лѣстницы. Полагаютъ,
что преторіанцы складывали свои знамена въ небольшой башнЬ, примыкавшей къ южному склону Пекилы, служившей террасою и украшеніемъ казармъ.
Къ востоку отъ Пекилы вамъ указываютъ на
Schola, мѣсто бесѣды у древнихъ, на морской Театръ, гдѣ круглый Еврипъ, заключенный въ двухъ
крутыхъ концентрнческихъ берегахъ, окружалъ
островъ, оживленный четырьмя питавшими его
Фонтанамн. Крѵгомъ разстилался садъ, засаженный
цвѣтущимн кустами. Четыре моста, соединявшіе
противоположные, вымощенные мозаикой, берега

Еврнпа, примыкали къ четыремъ выгнутыми портиками, которые всѣ сходились въ центрѣ острова и
отдѣлялись другъ отъ друга четырьмя Фонтанами;
безпрестанно перемѣпшваясь между собою по измѣнчивымъ законамъ перспективы, средней величины
колонны ихъ казались молодыми, пестрымъ лѣскомъ,
страннымъ и въ то же время правильными
Мы перечислили здѣсь едва-ли половину рѣдкостей, в ъ такомъ изобиліи собранныхъ на виллѣ
Адріанѣ. Близъ купаленъ слѣдуетъ еще назвать:
двѣ библіотекп, греческую и латинскую, съ обширной залой, обращенной къ саду, украшенному портиками; нѣсколько подземныхъ сводовъ или корридоровъ, нѣчто въ родѣ бань, извѣстныхъ подъ именемъ Elia Cammini или Stuf а - Solari; отдушины
ихъ, заложенный хворостомъ, теперь ни что иное
какъ западни для ногъ неосторожнаго туриста; залы безъ кровель, выходившія на Темнейскую долину и защищавшіяся сверху только пурпуровыми
обоями; ристалище, расположенное вокругъ бани,
южные Термы, Пантеонъ, подобный Пантеону
Агрилпы, темницы подъ землей, круглый мавзолей,
видомъ своимъ напомпнающій замокъ Св. Ангела,
храмы круглые, осьмиугольные и квадратные, Венеры и Діаны которыхъ размѣщены по музеямъ, и
Адъ, наиболѣе другихъ сохранившійся; Пританей,
Киносаргій и въ особенности, изъ числа аѳинскихъ
памятниковъ, величественное зданіе Академіи, возвышающееся на высокой западной площадкѣ, прикрытое со стороны небольшею башнею, гдѣ охотно

жилъ бы мизантропъ Тимонъ и украшенное Одеономъ, построенными въ періодъ времени отъ 134
по 137 годъ. Всѣ эти достопримѣчательности окружены обширною оливкового рощею.
ІІредставителемъ Египта служили псевдо-Канопъ, разукрашенный къ празднеству Сераппса;
безчисленнымн рѣдкостямп его наполнена цѣлая
зала въ Капитоліѣ.
Въ осьмнадцатомъ столѣтін, кардпналъ МареФОскп н граФъ Сентпни производили раскопки на
площади, нѣкогда увѣнчанной дворцомъ, о существованіп котораго едва свпдѣтельствовали незначительным развалины стѣнъ. Имъ удалось пріобрѣсти довольно полныя, точныя данныя о нарѵжномъ видѣ зданія, благодаря найденными ими колоннадами пзъ драгоцѣнныхъ мраморовъ и нѣкоторымъ
принадлежностями жилищъ, давшими имъ возможность опредѣлить положеніе различныхъ комнатъ.
Семь или восемь первоначальныхъ мозаикъ перешли въ Ватпканъ, гдѣ находятся и теперь; колонны употреблены при постройкѣ папскаго дворца; но
всѣ эти пзысканія привели къ тому убѣждепію. что
безъ плана, вскорѣ затѣмъ начерченнаго, очень
трудно, даже на мѣстѣ, составить себѣ хотя приблизительное понятіе о великолѣпіп этого дворца,
еще до сихъ поръ называемаго «Piazza d'Oro».
Попытки возстановпть эти многосложная зданія никогда не достигали и не достигнуть виолнѣ
своей цѣлп, такъ какъ невозможно воспроизвести
ту гармонію, какую придавали имъ тысячи удач-

ішхъ сотетаній, прелесть искуственныхъ холмовъ,
Фонтаноьъ, разнообразныхъ деревьевъ п безчисленныхъ садовъ. Воображеніе сдѣлаетъ здѣсь болѣе,
чѣмъ всѣ старанія архитектор овъ; когда я посѣтилъ то, что прежде было виллой Адріаной, прекрасный призракъ ея живо воскресъ въ моей памяти, п контраста между мопмъ внутренними
впдѣніемъ п дикою наготою этпхъ опустѣлыхъ развалпнъ исторръ изъ моей грудп невольный крикъ
пзумленія передъ могуществомъ человѣка, такъ искусно превращающаго безплодную, неблагодарную
мѣстность въ чудесный, восхитительный пріютъ.

Съ рисунка, найденнаго въ Полпеѣ.

Г Л А В А

Т Р Е Т Ь Я .

С А Д Ы С Р Е Д Н И Х Ъ ВѢКОВЪ.
I.

Резидепція византійскихъ императоровъ.— Хильдебертъ па
Тендыхъ водахъ. — Сады Людовика Святаго и Карла V. —
Сѣтованге Птички а Романъ розы; Боккачіо. — Сады ко
роля Рената.

Исторія греческой Имперіи принадлежите не
столько мрдчному сцѣиленію военныхъ событій и
религіозныхъ споровъ, сколько сложной сѣти всѣхъ
этихъ галерей, такъ часто подметавшихся животами патриціевъ, этихъ таинственныхъ садовъ, гдѣ

императоры безпечно предавались всѣмъ удовольствіямъ роскоши, до тѣхъ поръ пока безпрерывные
заговоры не разражались надъ ихъ головой. Здѣсь
раздавались знаки отличія, тамъ лобызали землю,
тутъ заставляли цѣловать ноги, далѣе садились на
коня,—п все это сопровождалось продолжительными
церемоніями, въ которыхъ участвовали остіаріи,
спаФаріи, сенаторы, префекты, цѣлыя стаи изукрашенныхъ царедворцевъ, охранявшихъ особу Императора спереди, съ боковъ и позади. Сады эти представляли хаосъ колоннадъ, куполовъ, террасъ, скученныхъ, нагроможденныхъ Юстинами и Львами,
Багрянородными и Еопронпмами.
Прежде всего Константинъ устроилъ противъ
храма св. СОФІИ, ПО направленію его восточной стѣны, комнаты въ честь разлнчныхъ богинь и ложы,
возвышавшіясянадъипподромомъ; Юстиніанъ и Юстинъ I I увеличили и украсили эти жилища со всею
роскошью востока. Въ обширной оградѣ, окружавшейЗолотой Триклиній,—большую тронную залу,
куполомъ своимъ опиравшуюся на восемь сводовъ,—
среди необозримыхъ садовъ, на громадномъ пространствѣ, которое величиною своей могло бы сравниться только съ площадью, занимаемой Лувромъ и
Тюльери, раскидывались бани, мебельныя кладовыя,
увеселительные павильоны, вымощенные дорогими
мраморами и мозаиками, блиставшіе драгоцѣнными
камнями. Въ десятомъ вѣкѣ, тамъ насчитывали семь
перистилей, восемь засаженныхъ деревьями дворовъ, четыре большихъ церкви, семнадцать столо-

выхъ, пять тронныхъ за„тъ, десять галерей л девять
дворцевъ. Константпнъ YII Багрянородный, искусный артистъ п лѣнпвый государь, оставплъ намъ
оппсаніе своего жилища, что дало возмояшость Жюлю Лабарту довольно удачно возстановпть его со
всѣмп подробностями. Отъ всего этого велпколѣпія
не осталось и слѣдовъ: по общему предподоженін>
преяшій дворецъ стоялъ въ садахъ Сераля, но, вѣроятно, захватывалъ только весьма незначительную
часть ихъ; къ югу же ограда его спускалась гораздо
ниже и окаймляла море на востокѣ. Какъ былп расположены его сады? Безъ сомнѣнія такъ же, какъ
устраивались на впллѣ Адріанѣ, какъ устраиваются п теперь въ ретаденціяхъ Персіп п Турціщтамъ
встрѣчались п цистерны, окруженный безчпслеинымп
колоннами, н бассейны, и Фонтаны, п большія аллеи, и цвѣтникп. Каковъ бы ни былъ ихъ планъ,
наружный видъ ихъ, конечно, отличался велпчіемъ
и красотой. Природа такъ много сдѣлала для нпхъ!
Искуству слѣдовало только держаться всторонѣ
и ие заслонять прелестным перспективы Босфора и
Азіятскаго берега.
На Занадѣ Средніе вѣка не и юбрѣлп ничего новаго относительно садовъ; въ Константпнополѣ, Рпмѣ, даже Парижѣ они по прежнему воспроизводили
преданія греко-римскаго нскуства. Не украшали ли
себя меровпнгскіе воя;дп знаками отлнчія патрзщіевъ?
не лепеталп-ли они по латынп? Какъ преемникп свергнутыхъ ими римскпхъ намѣстниковъ они присвоили себѣ титулы, дворцы п сади пмператоровъ. Не

смотря на то, что всякой другой мѣстностя они
предпочитали своп родимые лѣса, тѣмъ не менѣе
нерѣдко покидали обширное Компьенское владѣніе
и удалялись на теплыя воды Юліана и въ садъ
Констанція Хлора, большое пространство, находящееся между Сен-Жерменемъ-де-1Іре (нѣкогда СенВенсанъ) и великолѣпнымъ каналомъ, питаемыми Сеною, который былъ заваленъ не ранѣе пятнадцатаго вѣка. Еще при Хильдебертѣ площадь эта представляла садъ, изобиловавший цвѣтами и плодами,
какъ нами повѣсгвуетъ о томъ плохая рапсодія Фортуната.
«Здѣсь золотая весна устдлаетъ землю зеленѣющейся муравой п сьшлетъ на нее розы, по благоуханію своему достойным рая. Тамъ молодыя лозы
защшцаютъ почву отъ лѣтняго зноя п своей лиственной кровлей покрываютъ алые грозды винограда.
Разнообразные цвѣты пестрѣютъ на лужайкахъ;
бѣлпзна и пурпуръ облекаютъ плоды. Лѣто уже
умѣряетъ свои жары, a свѣспвшіяся съ вѣтвей яблоки все еще колеблются легкими вѣтеркомъ, иавѣвающимъ на нпхъ восхитительпую прохладу. Самъ
король Хильдебертъ заботливо прививали этп яблоки; они ему тѣмъ болѣе дороги, что даны самой королевой. Не этотъ ли благородный садовники придали ими такой сладкій вкусъ (о вкуси Хильдеберта!); онъ какъ будто наложили иа нихъ невидимые
пласты меду. Честь, оказанная королемъ этими новыми плодами, обезпечпваетъ
имъ двойную
пріятность: обоияніе наслаждается ихъ ароматомъ,

s вкусъ нхъ сладостью. Нечего удивляться послѣ
того, что тотъ, чйе одно прикосновеніе сообщаетъ
плодами чудный запахъ, такъ много сдѣлалъ для
счастія людей. Пусть же это дерево всегда производить здоровый плодъ, для того чтобы въ сердцѣ
каждаго сохранилась память о блягочестивомъ монархѣ. А ты счастливая Ультрогото, торжествующая
мать, владѣй этимъ садомъ вмѣстѣ съ двумя твоими
дѣтьми!»
Карлъ Великій самъ устраивали королевскіе сады
и въ любопытномъ капитуларіѣ помѣстилъ списокъ растеній, которыми намѣревался засадить ихъ.
Незначительный по величинѣ, садъ Людовпка Святаго занимали оконечность города; прелестная перспектива его гораздо болѣе украшала мѣстность,
чѣмъ насыпь Новаго моста, статуя Генриха IV и
высоко налѣпленное объявденіе зубнаго врача Дориньи. Такъ какъ площадь ДОФННЬ должна вскорѣ исчезнуть, то намъ остается только яіелать, чтобы между
обоими рукавами Сены снова былъ возстаиовленъ
садъ Людовика Святаго; Новый мостъ не пришлось
бы разрушать; извиваясь вдоль набережныхъ ОрФевръ и МорФондю, красивыя широкія лѣстницы
открыли бы лѣтомъ доступъ къ рѣкѣ всѣмъ, желающими освѣжиться ея пріятною прохладой. Но увы!
прежде всего понадобилось бы уничтожить водосточный трубы, а у насъ нѣтъ Хильдеберта, который
могъ бы надѣлить благоуханіемъ цвѣты и плоды.
Сады Карла V, въ кварталѣ Св. Павла, были не
только засажены Фруктовыми деревьями и испещре-

ны цвѣтами, но и раздѣлены то на гряды или бордюры, то на четырехугольники. Огородные овощи
росли тамъ въ пзобиліи; наиболыпимъ предночтеніемъ пользовались розмаринъ, шалфей, маіоранъ,
лаванда, левкой н розы. Обширныя виноградныя
лозы составляли своды и павильоны; рѣшетки ихъ,
расположенный ромбами, украшались лиліями; на
углахъ чередовались круглые п квадратные павильоны, оканчивавшіеся Фигурою на подобіе колокольни съ золоченымъ шаромъ или Флюгаркою, изображавшею гербъ Франціи. И вѣроятно павильоны эти
занимали значительные участки земли, такъ какъ
заключали въ себѣ дерновыя скамьи, стулья и лужайку. Среди сада били Фонтанъ и водометъ. Тамъ
же находился большой нтичникъ съ рѣдкими птицами, преимущественно съ горлицами и попугаями,
которыхъ Карлъ V очень любилъ; въ замкѣ Св.
Павла попугай его содержался въ великолѣпной
осьмиугольной клѣткѣ. Неподалеку раскидывался
также рыбій садокъ.
Вообще средиевѣковымъ садамъ, отъ шестаго до
пятнадцатаго столѣтія, недоставало перспективы н
величія; это были большей или меньшей величины
четырехугольники, раздѣленные на гряды кустовъ
или довольно обыкновенныхъ двѣтовъ и иногда соединявшіеся на круглой площадкѣ.
Въ Сѣпюваніи Птички мы встрѣчаемъ описаніе
красиваго сада:
Изъ потока, окаймлявшаго ограду, выбѣгалъ рукавъ и обнималъ прелестный круглый садъ, гдѣ

розы, различные цвѣты н пряные коренья росли въ
такомъ изобиліи, что если бы принесли туда умирающ а я и дали бы ему подышать ихъ благоѵханіемъ,
въ немъ немедленно воскресли бы жизненныя силы.
Почва представляла гладкую, нехолмистую поверхность. Чрезвычайно высокія деревья достигали всѣ
одинаковой высоты, и какого бы плода вы нп пожелали, они всегда могли удовлетворить васъ. Въ
центрѣ сада возвышался пѣннстый, шумный ФОНтанъ, нязвергавшіі въ рѣку свои свѣтлыя, холодным воды; густыя, вѣчно - зеленыя вѣтвп осѣнявшей
его сосны защищали его въ самые жаркіе дни года
отъ знойныхъ лучей солнца.
Но въ особенности авторъ Романа розы соединили въ своемъ идеальному саду всѣ тѣ прелести,
о которыхъ только могли мечтать его современники.
Цвѣты, деревья, птпцы, Фонтаны набросаны тамъ
какъ бы случайно, подобно его стихами, то ребяческими, то колкпмъ, то изящными. ІІріятно иногда
послушать лепетъ этой музы п прогуляться за ней
по красивыми лужайкамъ, обрамляющими ея наивные вымыслы.
Боккачіо даетъ нами подобное же, хотя менѣе
сбивчивое описаніе итальянская садавъ четырнадцатыми столѣтіп, невидимому изображающее виллу
Ринучинн. Это было обширное пространство, обнесенное стѣнамп и примыкавшее ко дворцу. "Посреди и вокругъ тянулись нрямыя, шпрокія аллеи, крытыя арками пзъ виноградныхъ вѣтвей». Не искажая
смысла, можно предположить, что всѣ аллеи выхо-

дп.та изъ одной точки. Безчисленные цвѣты распространяли такой сильный ароматъ, что казалось «будто всѣ пряности Востока окрѵжаютъ васъ». Между
кустами бѣлыхъ и красныхъ розъ, непронпцаемой
оградой окаймлявшими аллеи съ обѣнхъ сторонъ,
гуляющій находилъ убѣжище отъ солнца «въ прохладной тѣнн, наполненной чуднымъ благоуханіемъ».
Среди апельсиниыхъ и померанцевыхъ деревьевъ
«простиралась лужайка, заросшая почти иезамѣтноп
для глаза и чрезвычайно густой травой, придававшей ей впдъ чернаго ковра», испещреннаго разнообразнѣйшимп цвѣтами. В ъ цеитрѣ этого круга находился бѣлый мраморный Фонтанъ, изъ колонны
котораго, какъ пламя изъ свѣчи, устремлялась вверхъ
большая, совершенно прямая струя воды, отличавшаяся такой силой и высотой, «что могла бы привести въ дѣйствіе мельницу».
Вода съ воехитительнымъ шумомъ низвергалась
въ вазу, скрывалась въ подземныхъ каналахъ,
«снова выступала наружу множествомъ прелестннхъ,
прихотливо-пзвплясты.чъ ручьевъ и наконецъ омывала окружность луяіайки, откуда въ другихъ каналахъ разбѣгалась по остальнымъ частямъ сада. Соединившись у ограды въ одинъ потокъ, воды этихъ
ручьевъ такими же чистыми, прозрачными спускались въ равнину п быстрыми теченіемъ свонмъ сообщали двнженіе двѵмъ мельницами, безъ сомнѣнія
приносившими владѣльцу хорошій доходъ.
«Посѣтитеди отовсюду слышали веселое пѣніе
болѣе двадцати породи птицъ: это была послѣдняя

прелесть мѣстности, затмѣвавшаяся до того времени другими: садъ заключалъ въ себѣ по крайней
мѣрѣ сто породъ рѣдкихъ животныхъ, привлекавшихъ все ихъ вниманіе. Съ одной стороны перебѣгали кролики, съ другой зайцы; тутъ лежали дакія
козы, тамъ паслись лани; наконецъ много различныхъ семействъ кроткихъ, смирныхъ животныхъ
рѣзвились какъ наша домашняя скотина».
Англія, которой предстояло, триста или четыреста
лѣтъ спустя, произвести совершенную революцію
въ располоя;еніп парковъ, устраивала у себя, въ
средніе вѣка, такіе же сады, какъ Франція и Италія. Повидпмому она даже обладала меньшимъ вкусомъ и примѣняла къ нимъ всевозможный затѣи,
заимствованныя ею въ Голландіи; вообще же очертанія плана оставались по прежнему прямыми.
«Въ Варвикъ-Кестлѣ, говорить Вальполь, есть
средневѣковые обои, изображающіе садъ, очень
сходный съ нѣкоторыми Фресками Геркулана: небольшіе огороженные четырехугольники, защищенные рѣшетками и шпалерникомъ, правильно украшенные вазами, Фонтанами, каріатидами,—изящная
симетрія городскихъ садовъ, приспособленная къ
незначительному пространству».
Еъ концу среднпхъ вѣковъ, сады Францін вѣроятно могли считаться образцовыми. Появленіе ихъ
относится къ царствованію Рената Анжуйскаго,
столь же способнаго къ мирной деятельности, сколько неискуснаго въ войнѣ и политикѣ.
Въ окрестностяхъ Анжера, близъ грота, напоми-

навшаго супругѣ его Нзабеллѣ гротъ Сент-Бома,
добрый король Ренатъ самъ ѵстроплъ садъ, своей
сланцеватой почвой казалось осужденный на безплодіе.
Тернѣніе п Фантазія восторжествовали надъ природой; тамъ, гдѣ прозябали только блѣдные верески,
впервые разцвѣли въ Анжу бархатныя розы п гвоздика. Между велпколѣпными аллеями деревьевъ
раскинулись зеленыя чащи п цвѣтндкн, испещрепные рѣдкимп нроизведеніями садоводства. Ренатъ
далъ этому саду названіе Бометъ.
Но наибольшими его предпочтеніемъ пользовалась
загородная мыза въ Провансѣ, гдѣ они самъ любилъ сопровождать посѣтителеи н чужеетранцевъ к
гдѣ провелъ послѣднія минуты своей жизни. Чрезвычайно холмистая поверхность увеличивала красоту растительности разнообразіемъ перспектнвъ;
восхитительное мѣстоположеніе способствовало успѣшному пропзростанію рѣдкихъ деревьевъ п новыхъ цвѣтовъ. Усердію короля Рената Югъ обязанъ
разведеніемъ въ садахъ тутоваго дерева, акклиматизаціей сахарнаго тростника п усовершенствованіемъ
мушкатнаго винограда. Повпдимому устройство этой
внллы опережало изящные планы того Возрожденія,
первые лучи которая ссвѣтплп нослѣдніе годы
пятнадцатаго столѣтія. Это были обшпрныя террасы, расположенныя амФитеатромъ и соединенныя съ
жилищемъ. Двѣ богатѣйшія въ мірѣ коллекціи рѣдкихъ цвѣтовъ и птпцъ украшали собою длинным
крытыя пли открытия галереи. Свѣтлые ручьи, кое-

гдѣ пересѣченные легкими нѣшеходными мостиками, соединялись у подошвы террасъ въ огромные
садки, дополнявшіе картину и шобиловавшіе всѣми
породами прѣсноводныхъ рнбъ.

II.
Арабы въ Палермо, Валепціи, Кордовѣ, Севильѣ и Гренадѣ;АлгамбраиГенералифъ.— Садъ Ссе-ма-Куанга. Виллы
Нецагуалькойотля и Монтецумы; Тецкуко , Чапольтепекъ ;
пдовучіе сады Мексики.

Арабы, образованность которыхъ такимъ яркимъ
блескомъ освѣтила періодъ времени отъ восьмаго
до четырнадцатаго столѣтія, отличались умѣньемъ
придавать свѣжесть своимъ садамъ, правильными
какъ наши, роскошнымъ какъ южная природа.
Бассейнъ садовъЗпза, въ Палермо (950), окружали павильонъ, украшенный мозаикой, лѣпной работой и увѣнчанный блестящими куполомъ. В ъ нѣкоторомъ разстояніп раскидывался парки, бывшій предметами удивленія еще въ шестнадцатомъ вѣкѣ; окружность его равнялась двумъ милями. Среди обшпрнаго центральнаго пруда, нрочно-выложеннаго
четырехугольными плитами, возвышалось прелестное
зданіе, испещренное арабскими буквами. Длинная

галерея, мѣстами прерываемая небольшими сквозными бесѣдками, занимала середину садовъ; границы ихъ обозначались стѣнами.
Мавританское иекуство оставило свои слѣды преимущественно въ Испаніи; оно создало, въ 920 г.,
Huerlas Валенціп и Мурціи,—прекрасный равнины,
оплодотворенныя каналами, существующими и понынѣ. Въ Севнльѣ, Альказаръ и соборное patio сохранили свой арабскій характеръ. Тамъ есть аллеи,
вымощенныя плоскими кирпичами, соединенными
Венгерскимъ швомъ. Иногда въ кпрпичахъ этихъ
пробиты скважины, обложенный металическимн ободками: принимая то прямое, то косвенное направленіе, онѣ образуютъ различные рисунки. Всѣ эти
небольшія отверстія, которыя легко заткнуть толстой булавкой, составляютъ столько же микросконическихъ Фонтанчиковъ, предназначенныхъ для освѣженія ногъ гуляюіцихъ, — пріятное изобрѣтеніе въ
жгучемъ климатѣ. «И теперь еще можно видѣть эту
прелестную пгру Фонтановъ: вода является отовсюду; то она струится прямо, то орошаетъ васъ съ
средины аллеи, съ травы, съ камней; не знаешь,
куда бѣжать; въ одно мгновеніе земля залпта водою,
воздухъ освѣженъ, a гуляющіе чувствуютъ себя совершенно мокрыми».
Въ Алгамбрѣ Гренады вода стремится повсюду
въ видѣ Фонтановъ или каскадовъ, изливающихся
среди patios въ болыпіе водоемы; она течетъ также
между рощами акацій, апельсинныхъ, кипарисовыхъ и вишневыхъ деревъ, въ болыпихъ тополе-

выхъ аллеяхъ, окружающихъ дворецъ. « Одпнъ пзъ
рукав о в ъ Дарро былъ отведенъ Арабами, на протяженіп болѣе двухъ миль, на холмъ Алгамбры».
Въ Гренадѣ каждый домъ пмѣлъ свой patio съ
Фонтаномъ, окруженнымъ апельсинными деревьями.
Въ ГенералпФѣ (домъ любви) всѣ Фонтаны п мраморные каскады, за псключеніемъ наружнаго ихъ вида (такъ какъ нзмѣнчпвыя моды послѣдняго столѣтія коснулись и этихъ мѣстъ сохранили свой маврптанскій характеръ.
«Выложенный мраморомъ каналъ тянется во всю
длину ограды и катптъ свои воды подъ зелеными
аркадами пскрпвленныхъ и прихотливо - острпженныхъ тисовъ. На обопхъ берегахъ его растутъ
апельсинная и кипарисовыя деревья; одинъ пзъ
этихъ кппарпсовъ, чудовищной толщины, относится
къ временаыъ Боабдпла п называется кппарпеомъ
султанши. Въ перспектдвѣ виднѣется галерея съ
водометами и мраморными колоннами, напоминающими миртовый patio Алгамбры. Среди одного пзъ
бассейновъ, въ огромной корзпнѣ раскинулся, на
подобіе роскоганаго букета двѣточнаго Фейерверка,
псполлнскій олеандръ, невыразимой свѣжестп и красоты». Ручьи сбѣгаютъ съ крутыхъ лѣстницъ и желобовъ пзъ выдолбленной черепицы. На каждой площадке, пзъ средины небольшпхъ бассейновъ устремляются Фонтаны, ударяющіе своими хрустальными хохолками въ ту стую лнству переплетающихся надъ ними
лавровъ. Гора представляете собою цѣлый каскадъ.

Гидравлическими соорѵженіямъ Арабовъ «Гренада обязана тѣмъ, что можетъ считаться раемъ Испаши и, при африканской температурѣ, наслаждаться вѣчной весной». (Ѳ. Готье).
Китай продолжалъ и въ средніе вѣка разводить
неправильные сады. Извѣетно, что пскуства его не
измѣияются: какими мы видѣлп парки Венъ-Ванга и
Ши-Гоанга-Ти, такимъ же увидимъ садъ Лѣтняго
дворца и такимъ же является предъ нами, въ одиннадцатомъ столѣгіи, садъ, подробно изображенный
и описанный Ссе-ма-Куангомъ, первыми министромъ
въ правленіе дннастін Зонговъ.
«Пускай другіе, говорить онъ, созидаютъ себѣ
дворцы, чтобъ запереться въ нихъ съ своею скукою
и удовлетворить своему тщеславію. Я же устроили
себѣ уединенное убѣжшце, гдѣ наслаждаюсь досѵгомъ и бесѣдою съ моими друзьями.
«Для нриведенія въ псполненіе моихъ плановъ
достаточно было двадцати десятпнъ землп. Въ срединѣ находится большая зала, въ которой я собрали
пять тысячи томовъ, чтобъ вопрошать мудрость п
бесѣдовать съ древностью. На южной сторонѣ, среди водъ неболынаго ручья, сбѣгающаго съ западныхъ холмовъ, расположена другая зала; образуя
глубокій бассейнъ, воды эти разливаются пятью рукавами, какъ когти леопарда, и увлекаютъ за собою
безчисленныхъ лебедей, игриво носящихся по волнами.
«На берегу перваго рукава, стремящагося каскадами, возвышается утесистая скала; согнутая верши-

на ея, нависшая на подобіе слоноваго хобота, поддерживаетъ на воздухѣ открытую бесѣдку, куда я
прихожу подышать свѣжестыо п полюбоваться рубдяами, которыми заря увѣнчпваетъ восходящее солнце.
«Второй рукавъ вънѣсколькихъ шагахъраздѣляется на два канала, змѣйкой извивающіеся вокругъ галереи, окаймленной двойною зубчатою террасою,
налпсадники которой, изъ розовыхъ кустовъ и гранатовыхъ деревьевъ, служатъ балкономъ. Западный
рукавъ, изгибаясь дугой, направляется къ сѣверной
сторонѣ уединеннаго портика, гдѣ образуетъ островокъ. Берега этого острова усѣяны пескомъ, раковинами и разноцвѣтными камешками; на одной его
оконечности растутъ вѣчно-зеленыя деревья, на другой стоить хижина, построенная, подобно рыбачьнмъ,
изъ соломы и тростника.
Два поелѣдніе рукава текѵтъ, то сближаясь, то разбѣгаясь, по отлогости луга, испзщреппаго цвѣтамп,
которыми они сообщаютъ постоянную свѣжесть; мѣстами они выступаютъ изъ береговъ и образуютъ
неболыпіе пруды, обрамленные мягкою муравой;
иотомъ, снова нокинувъ лѵгъ, низвергаются въ ѵзкіе каналы, разбиваются въ лабирпнтѣ скалъ, заграждающихъ имъ путь, и съ шумомъ и пѣной
уносятъ свои серебристыя струи въ пзвилпстыя щели
камней.
Повсюду раскинуты павильоны: и въ густыхъ роіцахъ камыша, и на склонахъ холма, и въ ущельѣ
долины. Здѣсь вы видите цвѣтникп, защищенные
столѣтиимп кедрами, тамъ плакучія ивы, скалистыя

убѣжища кроляковъ, «наводящихъ страхи и ужасъ
на рыбъ сосѣдннхъпрудовъ», тростниковые острова,
мосты всевозможныхъ Формъ, построенные пзъ различныхъ матеріаловъ, лотосы на водахъ, блестящихъ
пернатыхъ на вѣтвяхъ, вдалп лазуревыя горы, равнины, пестрѣющія земледѣльцами п безчисленныя
барки, оживляющія Кіангъ. Ссе-ма-Куангъ такъ же
чутокъ къ прпродѣ, какъ Руссо. «Журчаніе водъ,
піелестъ лнстьевъ, колеблемыхъ вѣтромъ, красота
небесъ погружаютъ его въ сладкое раздумье; вея
природа бесѣдуетъ съ его душой.»
Парки Ацтековъ и Толтековъ также заслуживайте
вниманія, даже послѣ китайскихъ. Съ разнообразіемъ перспектпвъ они соединяютъ величіе, почти
никогда не встречающееся въ расположеніи китайскихъ садовъ. Безчисленныя виллы Нецагуалькоиотля (Дикой Лисицы) *) правленіе котораго было золотыми векомъ ацтекской образованности, пробуждаютъ смутныя восиоыинанія о башняхъ и впсячихъ
садахъ Вавилона, такъ что, хотя языкъ этихъ исчезнувшпхъ племени еще не разработанъ наукою, пскуства Мексиканцевъ достаточно убеждаютъ насъ
въ ихъ сродстве съ азіятскимп народами.
На разстояніи почти двухъ миль отъ Тецкуко
пятьсотъ двадцать лестнпцъ съ порфировыми ступенями, отполированными какъ зеркала, вели на
конусообразную вершину холма Тецкотцпнко и со*) Императоръ Тецкуко, поэтъ и законодатель, родившійся
въ 1402, умершій въ 1462 году.

единяли его многочисленный террасы. Длинный водопровода проложенный чрезъ долину, наполнялъ
обширный резервуаръ, увѣнчивавшій гору; среди
бассейна огромная скала разсказывала скульптурными іероглиФами исторію Нецагуалькойотля. Другіе
пруды, украшенные символическими статуями городовъ, снабжали водою каналы и каскады; надъ однимъ
нзъ нихъ господствовалъ крылатый левъ, высѣченный въ скалѣ и изображавшій портретъ императора. Мраморные портики и павильоны окружали
рыбьи садки нзъ цѣльнаго порфира, на которые
невѣжественные туземцы до сихъ поръ указываютъ
какъ на купальни Монтецумы.
У подошвы холма, среди кедроваго лѣса,наполнен наго благоуханіемъ сосѣднихъ цвѣтниковъ, возвышались воздушный крыши и изящныя аркады королевскойвиллы. Всѣэти прелести исчезли;только нѣсколько кедровъ уцѣлѣлн отъ онустошеній завоевателей;
еще Падилья и Пьеръ Мартиръ любовались ими.
Мексика имѣла также свои прекрасные лабиринты, гдѣ Фонтаны въ видѣ росы спускались на цвѣты. Десять огромныхъ прудовъ, изобиловавшихъ
рыбами, привлекали на свои берега и воды стаи
цапель и лысухъ. Мазаичное ѵкрашеніе изъ мрамора
обрамляло бассейны, въ которыхъ отражались легкіе, Фангастическіе павильоны, освѣжавшіеся ароматнымъ вѣтеркомъ; пмператоръ и его жены укрывались здѣсь отъ лѣтняго зноя. Но роскошнѣйгаею виллою Монтецумы былъ королевскій холмъ
Чапольтепекъ, освященный пребываніемъ его пред-

ковъ. Вокругъ основанія холма, на берегахъ озера
Тецкуко, сады занимали пространство четырехъ
миль. Вѣроятно къ этой нрелестной мѣстаости, къ
этнмъ плѣнптельнымъ водамъ перенесся мыслями
злонолучный Гуатямоцпнъ, когда рыданія одного
изъ его товарищей несчастія заставили его произнести извѣстныя слова: «А я раівѣ въ купальнѣ?»
или, какъ утверждаютъ, другіе псторпки: «И подо
мной не розы!».
Еще въ срединѣ послѣдняго столѣтія. тамъ можнебыловндѣть порфировый барельеФъ, признанный
Гамою весьма удовлетворительными. На томъ мѣстѣ,
гдѣ находились цвѣтникн, величественные кппарнсы, еще до завоеванія этой страны счптавшіеся столѣтними, давятъ землю своими тяжелыми стволами,
пмѣіощимп пятьдесятъ Футъ въ обхватѣ. На гребнѣ
горы высится великолѣпный уединенный замокъ, построенный, въ концѣ семнадцатаго вѣка, молодыми
впце-королемъ Гальвецомъ. По странной прнхотп
судьбы, H въ наше время Чапольтепекъ былъ не надолго сдѣланъ императорскою виллою.
Другое украшеніе Мексики составляли пловучіе
сады его озеръ. Расказываютъ, что въ четырнадцатомъ столѣтіи жители Мексики, вынужденные, вслѣдствіе частыхъ пораженій, ограничиться одними своимъ городомъ и окружающими его озеромъ, образовали на плотахъ наносную почву, на которой
воздѣлывали мапсъ и разводили Фруктовым деревья.
Съ возвращеніемъ Мексиканской самостоятельности
эти искусственные острова обратились въ увеселпПарки и Сади,

3

тельные сады. По сказаніямъ Діодора, такіе же острова на нрудахъ Аравіи были засажены виноградниками. Въ Кашемирѣ, гдѣ ихъ такъ много, они
прикрѣпляются сваями ко дну прудовъ.

Хапольтепекъ.

ГЛАВА Ч Е Т В Е Р Т А Я .
ВѢКЪ

ВОЗРОЖДЕНИЯ.

Увеселительный садъ Бернара Палисси. — Боболи, во Флорендіп.— Фраскати; вилла Монлрагоне, Альдобрандини.—
Тиволи; вилла Эсте.— Вилла Боргезе ; вилла папы Юлія П.
Сады Бельведера, Квиринала.— Боромеискіе острова.

Эпоха возрожденія—дочь древнпхъ преданій. Она
есть мощный проблескъ греко-рішскаго искусства,
черезъ тысячу .тѣтъ восторжествовавшаго надъ угнетавшнмъ его невѣжествомъ. Поэтому въ садахъ
шестнадцатаго столѣтія не трудно найти болыпія
достоинства н маленькіе недостатки вифяъіПліінія
и Адріапа: съ одной стороны только кажущаяся симетрія линій, архитектура, беспрестанно перемѣтаанная съ растительностью, удачное подчиненіе tipnpb- ^
ды искусству н труду человѣка; съ другой—причуд.ливыя Фантазіи, круглыя бесѣдкп и ограды, вырубленныя въ зеленѣющпхся деревъяхъ, имена и рпсункп, вырѣзаниые на буксѣ, неожиданный струп
воды невидпмыхъ Фонтановъ, однимъ словомъ—всѣ
излишества безвкуеія, выкупаемыя только прелестью
подробностей н гармоніей цѣлаго. Чтобъ составить

* еебѣ понятіе о странностяхъ, нравившихся этой изобретательной и жадной до наслажденій эпохи, советуемъ прочесть маленькое сочішеніе Бернара Палпсси, Увеселительный садъ. Здѣсь на каяідомъ шагу видишь бесѣдкп, увенчанныя зелеными террасами
и обнесенныя стенами, «которыя будутъ испещрены
какъ будто яшвущимп на нихъ пресмыкающимися
ішъ разноцветной эмали»; круглыя площадки, обсаженныя тополями съ верхушками, связанными остроконечіемъ и снабженными воронкою, для проведенія ветра въ разлпчныя воздуіпныя Флейты; островки, обтянутые проволочного сеткою, скрывающеюся въ зелени, для устройства птнчниковъ. «Поливка
производилась бы посредствомъ бузинной, подвижной
на вилахъ, трубы, приподнятой отъ земли на два
или три Фута и просеченной безчисленнымъ множествомъ мельчайшыхъ отверстій, пзъ котэрыхъ цветы
орошались бы только слегка, какъ росою.
EC.TIJ Бе^нару Палисеи не нравятся западни, повергавді^посетителя въ бассейнъ или ручей, и потайные Фонтаны, обливающіе ему ноги, зато онъ
щедро украшаетъ свой садъ мраморными нпмФамп,
? ф^в^цывающими урну наголову любопытнаго въ
• :ѵчсамую минуту, когда онъ наслаждается чтеніемъ
Соломонова изрѣченія, начертаннаго на пьедестале.
Большая часть нрекрасныхъ садовъ Италіи самой
природе обязана прелестью свонхъ видовъ. Они
прислонены къ холмами или горамъ. Господствуетъ
лп надъ ними замокъ или скрывается среди ихъ,
они всегда изобилуютъ террасами, обширными лѣст-

ницами, водопадами, придающими имъ движеніе и
жизнь; покатость почвы также требуетъ извилистыхъ
или кружащихся аллей, нарушающихъ однообразіе,
столь свойственное нагаимъ классическимъ садамъ.
Садъ Боболи, воФлоренціи, представляете лучшій
образедъ того истппнаго сочетанія вкуса и Фантазіи,
которое вполнѣ удовлетворяете требованіямъ глаза
и разсудка.
Неровность почвы раздѣляетъ садъ на двѣ различный части: одна, низменная и продолжающаяся вплоть
до ограды, заключаетъ въ себѣ тѣнистыя деревья,
лужайки, юкруженныя темными аллеями, воды, разстилающіяся небольшими озерами; другая, господствующая надъ замкомъ, то возвышается иередъ
нимъ величественными террасами, то спускается широкими лѣетницамп, между длинными рядами кшіарисовъ и сосенъ, статуй и мраморныхъ вазъ. Съ
этихъ высоте открывается великолѣпный впдъ на
Флоренцію; на первомъ планѣ, рѣзгій цвѣтъ дворца
ГІитти отчетливо выдѣляется на свѣтлыхъ тонахъ
горизонта. Между террасами и дворцомъ раскинулась довольно большая площадь, называемая АМФПтеатромъ и украшенная егппетскпмъ обелпскомъ.
Отсюда начинается прекрасная аллея, ведущая иа
гору. Направо зеленЬются рощи н луга, а немного
далѣе, въ концѣ аллеи, гдѣ деревья перемѣшиваютея со статуями, вступаешь на продолговатый островокъ, среди котораго бьетъ великолѣпный Фонтанъ;
здѣсь съ восхищеніемъ останавливаешься предъ колоссальною статуею Океана и трехъ рѣкъ, поддер-

живающихъ ея пьедесталъ. Группа эта принадлежите къ образцовыми твореніямъ Іоанна Болонекаго.
Между другими скульптурными ироизведеніяыи,
большей частію посредственными, отличаются Фигуры Бандинелли и начатия работы Мнкель Анджелло
помѣщенныя, какъ святыня, въ гротѣ, неподалеку
отъ дворца.
Мѣстность эта такъ велика, что многіе великіе
герцогн пытались, нисколько не нзмѣняя характера
садовъ, разводить въ нихъ нѣкоторыя полезный растенія, какъ напримѣръ шелковичныя деревья п
картофель. Въ своемъ общемъ расположены н украшеніяхъ Боболи и понынѣ считается произведеніемъ
Николая Брачпнп н Бернара Буонталенти, устронвшихъ его въ 1550 году.
Вокругъ Флоренціп разбросано много историческпхъ виллъ: Роддіо imperiale, перешедшая отъ
Козьмы I Медичи къ Орспни, Одескальчи, Магдаликѣ Австрійской; пзъ Флоренціп на впллу поднимается прекрасная кипарисовая аллея, а за ней возвышается холмъ Арсетри, славяіційся свонмп виноградниками; вилла del GinjeUo, гдѣ Галилей провелъ
послѣдніе годы свой жизни; вплла Моцци, любимое
мѣстопребьтваніе Козьмы, нрозваннаго отцемъ отечества; Кареджи, гдѣ Саванаролла посѣтилъ ѵмирающаго Лаврентія Медичи и отказалъ ему въ отпущен ы грѣховъ; Рннучинп, нынѣ Palmieri de Ire мм,
убѣасище героинь Боккачіо во время чумы 1348
года; теперь пустынная н раззоренная Пратолино,
велнколѣнные Фонтаны н растительность которой,

изображенные Буонталенти, нравились нѣкогда Біанкѣ —Капелло, ужасной и романической Венеціанкѣ; тамг до сихъ поръ сохранился знаменитый колоссъ Апеннина, работы Амманати. Трагическая
исторія этой Біанки-Капелло и Лаврентія Медичи
окончилась въ ІРоддіо a Саіапо, прелестной велпкогерцогской виллѣ, орошаемой рѣкою Омброне и
носящей на себѣ слѣды Фантазіи извѣстнаго архитектора Юліана Сан-Галло.
Пиза и Падуа гордятся своими ботаническими
садами, древнѣншими въ Европѣ (1544, 1545). Въ
Пезаро, у герцоговъ Урбино былъ свои паркъ. Генуа и теперь еще показываетъ восхищенному носѣтителю садъ свонхъ сдавныхъ Доріа; ни разрушенный колоннады, ни трава, овладѣвшая аллеями не
могутъ отнять у этнхъ террасъ ихъ главную прелесть—видъ на море, голубой двѣтъ котораго соперничаетъ съ лазурью неба, а волны блистаютъ
какъ саФпры.
Сада Рпма покрестныхъ горъ почти не принадлежать шестнадцатому вѣку; они предшествовали классическому стнлю п тѣсно связаны съ эпохой возрожденія. Стремленіе къ великому здѣсь переходить
въ напыщенность, a грація—въ манерность. Цѣлые
лабиринты росиошнѣйшихъ лѣстннцъ, «какъ бы предпазначенныхъ для торжественныхъ народныхъ процессій, прнводятъ къ маленькому домнку, изумленному и пристыженному своимъ гигантскимъпьедесталомъ». Мраморъ, аспидъ, кирпичъ, буксы, подстриженные тисы изображаю™ арабески, девизы и гербы;

статуи играютъ на разныхъ инструментахъ, движпмыхъ водою. Президенте Броссъ отчасти основательно
смѣется надъ этими нелѣпыми украшеніями, этими
странными гидравлическими концертами. Но »дворцы
отличаются здѣсь такою княжескою изысканностью и
такими прелестными вкусомъ, сады, хотя и обремененные ребяческими мелочами, разведены на волнистой почвѣ съ такими глубокими пониманіемъ
красоты мѣстоположеній, наконецъ, многочисленные источники такъ искусно приспособлены къ освѣженію и оживленію этой лѣсистой страны, что
было бы вовсе несправедливо утверждать, что природа подверглась здѣсь искаженно и поруганію.
Хрупкія бездѣлушки, конечно, распадаются въ нрахъ,
но длинным террасы, откуда взоръ господствуете
надъ необъятною картиною равнины, моря и горъ;
нсполинскія ступени изъ мрамора и лавы, поддерживающая выступы холмовъ и безспорно носящія на
себѣ печать величія; крытыя аллеи, во всякое время
облегчающія доступъ къ этимъ опустѣлымъ Эдемами; одними словомъ все, что можете назваться
изящными, полезными или прочными, переживаете
прихоти моды и, увеличивая прелесть этихъ уединенныхъ пріютовъ, служитъ какъ бы святплищемъ,
въ которомъ сохраняются счаст.швыя сочетанія природы и искусства». (Ж. Зандъ).
Тиволи пользовался предпочтеніемъ предъ всѣми другими мѣстностями. Его гротъ Сиренъ, его
свѣтлыя, вѣчно-плещущія воды, постоянная свѣжесть деревъ, осѣняюіцихъ его глубокую долину,

привлекали къ нему Мецената, Квинктилія Вара, Горація. Знаменитая Зиповія, побѣжденная и взятая
въ плѣнъ Авреліаномъ, кончила здѣсь свою славную
жизнь. И въ новѣйшее время Тиволи еще застраивался пышными убѣжищами. Печальная катастрофа паденія Римской Имперіи и безпечность собственниковъ и прибрежныхъ жителей Тевероне были причиною тому, что въ этой странѣ, нѣкогда
славившейся своимъ здоровымъ климатомъ, распространилась чрезвычайно вредная сырость и рушились великолѣпныя виллы, построенный и изящно
отдѣланиыя лучшими художниками возрожденія.
Вилла д'Эстё, планъ которой составленъ Пирро Лигоріо въ 1549 г. для кардинала Ипполита д'Эсте,
была заброшена еще въ 1730 г. Если бы сады эти,
говорить президента Броссъ, лучше содержались,
то они превзошли бы, преимущественно обпліемъ
свопхъ водъ, всѣ сады Фраскати. «Трудно было бы
выбрать лучшее мѣстоположеніе. Такъ какъ замокъ
возвышался у подошвы холма, a рѣка протекала иа
верху, то стоило только спустить воду изъ Тевероне. И дѣйствительно, тамъ насчитываютъ болѣе тысячи водометовъ. Не мѣшало бы, однако, изъ этой
тысячи уничтожить болѣе девяти сотъ жалкихъФОнтанчиковъ, способныхъ забавлять однихъ дѣтей, и
предохранить остальные отъ ржавчины и разрушенія».
Чтобы получить понятіе объ общемъ видѣ этихъ
садовъ, надо представить себѣ два ряда Фонтановъ,
между которыми главный каналъ проходплъ по

террасѣ, какъ между двухъ аллей болыппхъ деревъ;
надо прибѣгнуть къ помощи воображенія, чтобъ
оживить предъ собою когда-то великолѣнные бассейны Снопа, Драконовъ, Фонтаны Вакха, Тритона,
Аретузы, Пегаса, гроты Венеры и Сибиллы. В ъ концѣ террасы, на сторонѣ города, воды вступали въ
садъ чрезъ портикъ, украшенный колоссами, образуя здѣсь чрезвычайно глубокій, обширный прудъ.
Бассейнъ этотъ не нмѣлъ себѣ равнаго, п нелѣпыя постройки,—неудачным подражанія римскимъ
зданіямъ, помѣщенныя на противоположномъ концѣ
его и нускающія изъ себя тонкія струи воды,
только нарушаютъ гармонію производимаго шіъ
впечатлѣнія. Неподалеку отъ этого Roma antica находилась роща съ духовыми инструментами и птицами, которым шевелили крыльями и, вмѣсто пѣнія,
издавали хриплые звуки, посредствомъ воздушныхъ
и водяныхъ трубъ. «Это очень напоминаете дѣтскія
волшебных сказки о ноющемъ яблокѣ, о танцующей водѣ и о говорящей птичкѣ.» Но разрушеніе
не ограничивается здѣсь одними засорившимися
Фонтанами: и сады эти не обработаны, и террасы покрыты плѣсенью, и зеленые портики уже давно
утратили правильность своихъ художественныхъ
Формъ. Кипарисы террасы приняли гигантскіе размѣры и украшаютъ собою передній планъ непзмѣримой перспективы, въ г.тубинѣ которой впднѣется
Римъ.
До самой возвышенной своей точки, Тускуланскіе холмы представляютъ огромный садъ, принад-

лежащій четыремъ или пяти княжескими домами. И
какіе сады! Здѣсь, на востокѣ, столѣтніе чинары виллы Фальконіери (1548); тамъ, наверху, загородный
домъ ла РуФинелла, построенный Ванвителли, на
томъ мѣстѣ, гдѣ стояла гпмназія Цицерона: внизу
ла-Таверна, Конти, владѣніе Фамиліи Торлоніа и
Мондрагоне, владѣиіе Боргезе, съ четырьмя стами
оконъ своего дворца, своими изумительными кухнями, роскошными каминами, своими нрелестнымъ
портикомъ, работы Виньоля, и своею великолѣпною
аллеею каменныхъ дубовъ; наконецъ, на западѣ,
знаменитая вилла Альдобрандини, гора, раздѣленная на террасы, покрытия зеленью, гротами и каскадами, въ настоящее время безъ воды. Вилла эта
отстроена Іаковомъ де-ла-Портъ и Фонтаною для
одного изъ племянниковъ Климента VIII, который
впродолженіе двухъ лѣтъ, израсходовали изъ своихъ сундуковъ болѣе пяти милліоновъ на затѣи
своего родственника.
Съ этихъ возвышенностей, граничащпхъ съ виллою Цицерона, открывается видъ на отдаленный Сабпнскія горы, на виноградники, застилаюіціе ихъ
подошву, и на темножелтую равнину Рима, усѣянную обломками водопроводовъ и развалинами зданій, какъ кладбище костями. Аллеи чпнаръ и подрѣзанныхъ грабинъ, архитектура лѣстницъ, перилъ и террасъ возбуждаютъ здѣсь удпвденіе посѣтителя. У самаго входа, прислоненный къ горѣ
и окруженный колоннами и статуями портикъ извергаете изъ себя на лѣстницу каскадовъ цѣлые

потоки воды, сбѣгаюшей къ нему сверху; это настоящій загородный итальянскій дворецъ, выстроенный для вельможи-классика, пзучпвшаго природу
по пейзажами Пуссена и ІСлодъ-Лоррена». (Тэнъ).
Главный водометъ Бельведера-Альдобрандпни,
почти неуступаюіцій большому Фонтану Сенъ-Клу,
съ ужасными шумомъ п трескомъ выбрасывали нзъ
себя воду п воздухъ, перемѣшанные въ нарочно для
того проведенныхъ трѵбахъ, которыя, по весьма шутливому выражение Бросса, производили «неумолкавшую пальбу.» Весь холмъ представляетъ три этажа,
украшенные портиками д Фасадами сельскаго зодчества, увѣнчанные и обрамленные безчпсленпыми
Фонтанами. Надъ главными бассейномъ возвышаются
витыя колонны, нзъ выемокъ которыхъ вода бьетъ
спиралью.
Аллеи нижней части сада окаймлены апельсинными деревьями, ступенями, перпламп и вазами
мпртовыхъ и гранатовыхъ деревъ, разставленными
вдоль лавровыхъ палисаднпковъ.
Безъ знакомства съ разсказами нутешественнпковъ послѣдняго столѣтія, невозможно составить
себя нонятіе овсѣхъ красотахъ и странностяхъ этой
виллы. Де-Броссъ описываетъпхъ съ свопмъ обычными жаромъ: «ІІо бокамъ зданія расположены два
Флигеля на подобіе гротовъ; въ одномъ нзъ нпхъ
центавръ трубитъ въ пастушій рогъ, а въ другомъ
Фавнъ пграетъ на Флейтѣ, посредствомъ воздуха, доставляемаго пмъ особыми трубами. Но это плохая музыка: этпмъ двумъ господами елѣдовало бы на нѣ-

которое время снова вернуться въ школу, равно
какъ п девяти Музамъ сосѣдней залы, которыя, вмѣстѣ съ повелителемъ своимъ Аполлономъ, исполняютъ на ІІарнасѣ жалкій концертъ, съ помощію тѣхъ
же нриспособленій. Эта ребяческая выдумка лишена
всякой пріятности; какимъ-то холодомъ вѣетъ отъ
этихъ девяти каменныхъ Фигуръ, вымазанныхъ
краскою. Неподалеку отъ нихъ Пегасъ извергаете
изъ себя Ипокрену. Еслибъ гёсѣ эти принцессы и
акомпанирующія имъ птицы не трудились оглушать
своей музыкой носѣтителей, то зала могла бы служить, въ лѣтнее время, пріятнымъ убѣжищемъ.
Про.тоженныя нодъ плитами трубы съ такою силою
проводите сюда воздухъ, что легкій деревянный
шаръ неподвижно держится подъ потолкомъ.
«Ничего не подозрѣвая, мы усѣлиеь иа крыльцѣ
Бельведера, чтобъ послушать рожокъ центавра, какъ
вдругъ изъ сотни здодѣйскихъ трубочекъ, незамѣтио скрытыхъ между швами камней, на насъ хлынули потоки воды. Въ числѣ разлпчпыхъ украшеній
тамъ есть премиленькая витая лѣстница; не успѣешь вступить на нее, какъ отовсюду, сверху, снизу и
съ боковъ, перекрещиваясь, устремятся Фонтаны. Не
знаешь, какъ выбраться шъ этой ловушки.» Веселая компанія возвратилась въ гостинницу промокшею до костей и, переодѣвшись, вернулась къ каскадамъ; то, что намъ показалось бы непріятною
шуткою, до того ей понравилось, что она вновь пожелала испытать на себѣ дѣйствіе Фонтановъ. Но
это вторичное пѵтешествіе обошлось имъ дороже:

за неимѣніемъ сухой одежды, они были вынуждены
лечь въ постель.
Нельзя сказать, чтобы вилла Альдобрандини, въ
настоящемъ ея, полуразрушенномъ состояніи, утратила свою прелесть и ноэзію. Въ одномъ углу парка
скала высѣчепа на подобіе маски; ротъ «этого Полифема» образуетъ пещеру, гдѣ могутъ укрыться
нѣсколько человѣкъ. «Висячія вѣтви и чужеядныя растенія постарались ^красить бородой и усами это
Фантастическое пзобраяіеніе, отражающееся въ бассейнѣ.» Время сгладило противоположности творчества че.товѣка и природы. «Паны потеряли свои
Флейты, НИМФЫ лишились носовъ; многпмъ богамъвесельчакамъ не достаетъ еще болыпаго, такъ какъ
отъ нихъ осталось по одной ногѣ на пьедесталѣ.
Все прочее лежитъ на днѣ бассейновъ. Воды уже
не приводятъ въ двняіеніе органные механизмы; онѣ
еще плещутъ въ мраморныхъ раковпнахъ и ФОНтанныхъ трубахъ. но пѣпіе пхъ ѵл;е не нскуственно. Гротные камни порослн зеленью, придающею пмъ большую естественность. Клубника и
ФІалки начертили арабески вокругъ зеленыхъ ковровъ; мохъ набросилъ бархатъ на яркія мозаики: все
приняло характеръ возмущенія, небреліностп, все
говорить о разрѵшеніи и полномъ запустѣиіи.»
(Ж. Зандъ).
Какъ ни велика и ни красива вилла Боргезе,
она много уступаетъ поэтической прелести виллъ
Фраскати. Мы предпочли бы ей прекрасный садъ
Людовизи, съ его лавровыми изгородями, пустын-

ними рощамикаменныхъ дубовъ, аллеями столѣтнпхъ
кипарисовъ, памятниками древности и его оградою,
образуемою стѣнамн Рима,—настоящею природного
развалиной. Вилла Боргезе, находящаяся неподалеку
отъ воротъ del Popolo, во время пребыванія нашего
въ Рпмѣ служила мѣстомъ для воскрееныхъ публичныхъ гуляній. Обширный паркъ этотъ, заключавший четыре мили въ окружности, весь устроенъ
на суммы папской казны, при Павлѣ Y, дядѣ Боргезовъ и ихъ одноФамильцѣ.
«У входа стоитъ египетскій портпкъ, непроизводящін пріятнаго впечатлѣнія; безъ сомнѣнія, онъ
вывезенъ нзъ своего отечества очень недавно. Внутренность сада представляетъ большее единство и
вполнѣ классический характеръ: здѣсь перистиль,
тамъ небольшой храмъ, далѣе разрушившаяся колоннада, портикъ, рѣшетки, болынія круглыя вазы,
нѣчто на нодобіе цирка. Холмистая почва то понижаете, то повышаете великолѣпныя лужайки, алѣющія нѣяшыми, колеблющимися анемонами. Рѣдко
посаженный, прямыя какъ колонны сосны, рисуются
въ воздухѣ своими изящными станомъ п гордою
головой, стремящеюся въ безоблачную лазурь. На
поворотѣ аллей шумятъ Фонтаны, а въ неболыппхъ
долинахъ красуются дубы, могучіе, какъ героп древности, громадные, какъ деревья Англіи.» (Тэнъ.)
Если напы расточали народное богатство своимъ
племянниками, то не забывали также п себя прп
украгаеніи жнлищъ. Сады Квиринала, разведенные
въ семнадцатомъ столѣтіп для папы Урбана VIII,

«разстилаются отъ подошвы до еамаго верха возвышенности; кажется, что видишь предъ собою одинъ
изъ пейзажей Перелля: высокіе грабиновые палисадники, подобно вазамъ подстриженные кипарисы,
гряды, окаимленныя буксами, образующими рисунки, колоннады и статуи. Садъ отличается суровою правильностью и строгою точностью вѣка.
Мѣсто для такихъ садовъ скорѣе въ Италіи, чѣмъ
у насъ. Палисадники тамъ изъ лавра и букса, неувядающихъ зимой, a лѣтомъ предохраняющпхъ
отъ солнца; пробковые дубы, никогда не теряющіе
свою зелень, во всякое время года доставляютъ густую тѣнь; стѣны изъ долголѣтнихъ кустарниковъ
защищаютъ отъ напоровъ вѣтра; отовсюду плещущія
воды услаждаютъ взоръ своимъ движеніемъ и поддержпваютъ свѣжесть аллеи. Съ балюстрадъ видѣнъ
весь городъ, храмъ св. Петра и Яннкулъ, ИЗВИЛИСТЫЙ очертаиія котораго мелькаютъ въ пурпурѣ вечерней зари. Отсюда, по большимъ ступенямъ, или
едва чувствительнымъ покатостямъ посѣтитель спускается къ центральному бассейну, куда изливаются голубоватыя воды пятидесяти Фонтановъ, быощихъ съ его краевъ. Тутъ же, подъ сводами ротонды, украшенной мозаикой, онъ находить тѣнистый, прохладный пріютъ.» (Тэнъ.)
Въ прекраеномъ саду Ватикана еще уцѣлѣлп любопытные остатки эпохи перваго возрожденія: обширный цвѣтнпкъ, начатый Николаемъ I, былъ увеличенъ и ѵкрашенъ Юліемъ II, по рисункамъ Браманте. Въглавномъ Фасадѣ окружаюіцихъ его зда-

ній прорыта ниша, гдѣ хранятся два павлина и
большая сосновая шишка изъ бронзы, нѣкогда красовавшіеся на молѣ Адріана. Далѣе тянется другой садъ, въ которомъ ІІирро-Лигоріо построилъ
для Пія IV роскошный загородный дворецъ, съ великолѣпнымн колоннами и статуями. Это вилла Ша.
Меяіду ея безчисленньши и разнообразными бассейнами и водометами особенное внпманіе привлекаете
небольшая мраморная ваза, съ силънымъ шумомъ
выбрасывающая изъ себя до пяти соте прелестныхъ
водяныхъ струекъ. Несмотря на ея незначительную
величину невольно остановишься передъ нею: она
нредставляетъ родъ корабля, вооруженнаго двумя
рядами пугаекъ; вокругъ его мачтъ, рей, вымпеловъ
Фонтаны образуютъ канаты и снасти. Пушки стрѣляютъ Фонтанами, и Фонтаны же покрываютъ сверху до низу скалу, нависшую надъ бассейномъ этого
Фонтана.
Воинственный Юлій II, современники МикельАнджелло, поручили Виньолу построить и отдѣлаті>
для себя изящную виллу за городомъ, близъ воротъ
delPopolo: корииѳскіе столбы, окружалипортикъ круглаго двора; влѣво разстилается широкій скате или
лѣстница безъ ступеней, на которую можно взбираться верхомъ на лошади; она ведетъ къ прелестной
loggia, съ колоннами и обширнымъ балкономъ.
Здѣсь-то, послѣ ужина, Юлій бесѣдовалъ о литературѣ и искуствѣ съ Микель-Анджелло, РаФаелемъ и
Бембо. Зданія выдержали напоръ времени, но сады
исчезли. Въ каскадахъ купаются утки; на краю мра-

морныхъ вазъ прачки колотятъ бѣлье. Подножіе колонии завалено навозомъ, а сараи заслоняютъ собою
красиво-располояіенныя постройки.
Взаключеніе прнведемъ нѣсколько словъ президента де Броссъ о Боромейскихъ островахъ, преимущественно о Isola be На, отстроенномъ, въ семнадцатомъ столѣтіи, принцомъ Виталіаномъ Боромейскимъ.
«Среди озера множество аркадъ поддерживаютъ
пирамидальную гору, раздѣленную на четыре стороны, изъ которыхъ каящая покрыта девятью террасами, какъ ступени возвышающимися одна надъ
другой; число ихъ могло бы еще увеличиться, если
бы нѣкоторая часть сторонъ пирамиды не была занята строеніями. Каждая терраса въ глубинѣ обнесена палисадникомъ изъ жасмина, гранатовыхъ или
апельеийныхъ деревьевъ, а по краями окружена рѣшеткою, украшенною горшками цвѣтовъ. Вершина
пирамиды оканчивается конною статуею, образующею водометъ; углы четырехъ ея сторонъ уставлены обелисками, статуями п Фонтанами. Все это напоминаете дворцы волшебныхъ сказокъ. Внутренность сада далеко не такъ красива, какъ наружный
видъ его. Впрочемъ и она заключаете въ себѣ нрелестныя мѣста: гранатовыя и апельспнныя рощи,
корридоры гротовъ и въ особенности обшпрныя бесѣдки изъ лпмонныхъ и иомеранцовыхъ деревъ, обремененныхъ плодами.»
Хотя не вездѣ хорошо устроенные, сады эти тѣмъ
не менѣе прекрасны, какъ свопмъ собственным^

такъ п окружающими ихъ мѣстоположеттіемъ; нѣтъ
ничего роскошнѣе и восхитптельнѣе береговъ озера
Маджоре, съ ихъ богатою растительностью п перспективою снѣжныхъ горъ.

II.
Ане, Гальонъ, Фонтенбло. — Второе Возрожденіе въ царствованіе Генриха IV: цвѣтнпки Тюльери, Сенъ-Жернена,
Люксембурга.— Похвальное слово буксу, Оливье де-Серръ.—
Рюэиль.

«Чтобъ впдѣть красивое расположеніе садовъ,»
говорить Оливье де-Серръ, «не нужно путешествовать нп по Италіи, нн по другимъ странами, такъ
какъ наша Франція превосходить, въ этомъ отношеніп, всѣ остальныя націп; въней, какъ въ ученой
школѣ, можно почерпать всѣ необходимым для того свѣдѣнія.»
Искусный архятекторъДюсерсо,онисавшій(1576—
1579) большую часть великолѣнныхъ загородныхъ
двордовъ центральной Францін, упоминаете о многнхъ садахъ, нисколько не уступавшихъ знамеиптьшъ вплламъ Италіп: Фоламбрэ, съ его тгаркомъ,
простправшпмея на цѣлую мплю въ окружности; Валери (въ пяти миляхъ отъ Фонтенбло) съ Фруктовыми садами п виноградниками, главный садъ котораго, нримыкавшій къ пруду и птнчншіу для цапель,

бшъ защшценъ съ запада галерее го изъ двадцати
девяти арокъ; Борегаръ и Бхори, вполнѣ правильные четырехугольники, раздѣленные на еіце меньшіе квадраты и обнесенные съ двухъ сторонъ деревянными галереями, съ павильонами на концахъ;
Монтаржисъ, съ классическими галереями, обвѣшаннымп плющемъ, и садомъ изъ неболыпихъ четвероугольниковъ, засаяхенныхъ деревьями-карлами; Блоа,
соеднняющійся съ сосѣднимъ лѣсомъ своими росіюшными цвѣтниками, обрамленными виноградными
лозами, вьющимися по вѣтвямъ орѣшннка, и своею
длинною аллеею вязовъ, растущихъ въ четыре ряда;
Шантильи, перестроенный и украшенный Ленотромъ;
наконецъ ІПенонсо, Вернейль, Ане иГальонъ. ІІо
красотѣ мѣстоположенія преимущество слѣдуетъ
отдать тремъ нослѣднпмъ: всѣ три имѣли террасу
и отличались обширными видами. Такимъ же устройствомъ гордился впослѣдетвіи и прелестный
Сен-Жерменскій садъ; съ его внеокихъ, красивыхъ
террасъ можно было разомъ обозрѣть всю поэтическую долину Сены. Дюсерсо восхищается неисчерпаемыми водами и лабирнптомъ Вернейля, называя
его clédahs. Для Ане и Гальона мы позаимствуемся
его онисаніемъ, хотя простынъ, некраснорѣчнвымъ,
но тѣмъ не менѣе вѣрнымъ, какъ разсказъ очевидца.
«За королевскимъ домомъ въ Ане есть терраса, откуда спускаются въ садъ. Подъ террасою проходить
длинная галлерея на сводахъ. Садъ довольно великъ и по краямъ нзукрашенъ галлереямн, три сто-

роны которыхъ выведены то арками, то четвероугольниками, все въ сельскомъ етилѣ. В ъ саду
красуются два Фонтана, а позади его находятся двѣ
болыпія огороженныя площади, служащія парками.
Площади эти нредетавляютъ подобіе паркета: здѣсь
однѣ лужайки, тамъ одни кусты, далѣе рощи, жилища кроликовъ, Фруктовыя деревья, рыбьи садки;
все это разграничено аллеями и каналами.» Заведет е для цапель,—оранжерея,—громадный нтнчникъ.
«При Гальонѣ два сада; одинъ изъ инхъ расположенъ на одинаковой съ нимъ высотѣ п отдѣленъ
отъ другаго площадью, въ видѣ террасы. Садъ этотъ
оканчивается длинною галлереею, которая можетъ
назваться вполнѣ красивою, такъ какъ въ одну сторону съ нее открывается чудный видъ на самый
садъ, а въ другую, по направленію къ рѣкѣ, на
долпну. Среди сада стоить павильонъ съ Фонтаномъ
изъ бѣлаго мрамора. Что же касается до другаго
сада, то онъ заключается въ долпнѣ и примыкаетъ
къ неогороженному виноградному парку, принадлежащему къ дому. Кромѣ того, в ъ этой же долннѣ,
ближе къ рѣкѣ, кардиналомъ Бурбономъ построенъ
уединенный загородный домикъ, богатый всевозможными затѣямп. По близости находится также паркъ;
если вы отправитесь туда изъ дому или изъ верхняго сада, то вамъ придется подыматься то по крытымъ аллеямъ, то по терраеамъ, обращеннымъ къ
долинѣ; продолжая путь, вы достигнете того мѣста,
гдѣ укрывается небольшая часовня и домикъ со скалою отшельника, среди четырехугольна™ бассейна,

окруженнаго небольшими аллеями; для перехода на
скалу устроеиъ висячій мостикъ. Неподалеку видѣнъ
садъ съ различными пьедесталами, на которыхъ стоять цѣльныя Фигуры, отъ трехъ до четырехъ Футовъ
высоты и со всевозможными девизами; въ немъ проложено нѣсколько аллей, крытыхъ орѣшникомъ.»
Безчисленныя передѣлкп, украсившія Фонтенбло,
не на столько измѣнили его прежній видъ, чтобы
въ немъ нельзя было отыскать слѣдовъ перваго Возрожденія. Оригинальность его садовъ составляли
преимущественно обширный прудъ, заключенный
въ широкую плотину, засаженную четырьмя рядами
вязовъ, и разница въ уровнѣ двора Фонтана и главпаго цвѣтника. Тамъ находились жедепомъ, палестра и, какъ въ вилдахъ того времени, палисадники изъ букса, опоясанные проточными канавами,
подрѣзанные тисы, деревянныя бесѣдки и галлереи,
поддерживаемым зелеными каріатпдами, гроты, Фонтаны и небольгаіе памятники, какъ напр. павпльонъ
Помоны.
Всѣ передѣлки, которыиъ подвергался Фонтенбло въ царствоваиіе Гепрпха IV, служили единственно къ его укращенію. Среди канала онъ воздвпгнулъ колоссальную статую Тибра, отлитую при Фраицпскѣ I, а на болыпомъ прудѣ поставилъ прелестный осмиугольный павильонъ, благопріятствовавшій
тайнымъ бесѣдамъ и мечтаніямъ. Онъ украсплъ
Фонтанами четырехугольный гряды цвѣтнпка, вырылъ
садки для рыбъ въ Сосновомъ саду, окружплъ великолѣпнымп палисадниками цвѣточную куртину,

осѣненную большими старыми деревьями. Отодвйнувъ рвы огорода, онъ обнесъ его красивыми галлереями, которыя, съ одной стороны, примыкали къ
большой часовнѣ и павильону Часовъ, а съ другой—
къ его собственнымъ покоямъ. Прекрасныя постройки эти, законченный обширнымъ птичникомъ,
были иоврелідены ножаромъ; при Людовикѣ XIY
ихъ замѣнила оранжерея.
Великолѣпный паркъ, служащій какъ бы нереходомъ садовъ въ лѣсъ, обязанъ также своимъ устройствомъ Генриху IY; онъ насадилъ и обвелъ его высокою стѣною, гдѣ на протяженін цѣлой мили, по
берегу канала, разрослись знамени-тыя виноградным
лозы короля.
Миръ, водворенный во Франціи Генрихомъ IY,
былъ предвѣстникомъ втораго Возрожденія, вліянію котораго не осталось чуждымъ и царство Флоры. Никогда еще галерея и павильоны не отличались такою простотою и изяществомъ, а съ появленіемъ оранжерей Флора обогатилась многими чужеземными растеніямп. Оливье де-Серръ ие составляете ни одного плана садовъ безъ того, чтобъ не
помѣстить въ серединѣ круглый или четвероугольный ботаническій садъ. Въ особенности апельсинныя деревья были предметомъ его удивленія, выражаемаго имъ очень наивно:
«Такъ какъ деревья это етоятъ дорого, то ихъ
могутъ разводить у себя только вельможи Франціи,
Германіи и другихъ странъ, гдѣ, не смотря на несвойственный имъ климатъ, на нпхъ выростаютъ и

созрѣваютъ драгоцѣнные плоды. Немалое пзумленіе
возбуждаетъ садъ курфюрста палатпна въ Гейдельбергѣ; тамъ чудныя деревья эти окружены высокою
деревянного оградою, а въ дурную погоду накрываются п сверху; необходимая для нпхъ теплота
поддерживается топкою печей, для оживленія же ихъ
солнечными лучами въ ясные днп растворяютъ больная окна. Когда, съ наступленіемъ теплаго времени,
уже нечего опасаться холодовъ, деревья сбрасываютъ съ себя стѣны и крышу и отдаются во власть
лѣта; съпомоіцію такихъ роскошныхъ прпспособленій въ помѣщеиіп этомъ царствуетъ постоянная весна или лѣто п. никогда не чувствуется суровость
зимы.
«Невозможно описать всю красоту этпхъ драгоцѣнныхъ деревьевъ: блистая яркими, вѣчно зеленымп листьямпирни производятъ вкуснѣйшіе плоды,
въ противоположность веѣмъ другдаъ остающіеся
на вѣтвяхъ большую часть года. Прелесть ихъ увеличивается еще тЬмъ, что на одномъ стеблѣвыростаютъ н маленькіе, и средніе, п большіе плоды л
въ то же время цвѣты, которые очень долго не опадаютъ и раепространяютъ вокругъ себя пріятный
занахъ.»
Искусство изображать различные рпсункп растеніями достигало крайней утонченности.
«Далѣе будетъ показано, какъ слѣдуетъ пользоваться травами п употреблять нхъ, сообразно ихъ
свойствамъ, при украшеніи цнѣтнпка, руководствуясь при этомъ рисунками, составленными подъ влі-

яніемъ мѣстныхъ условій и Фантазіи художника:
такъ устроено въ наяіемъ королевствѣ много нревосходныхъ увеселительныхъ садовъ, а въ томъ
чнслѣ и тѣ, которые король развелъ при свопхъ
дворцахъ въ Фонтенбло, Сеи-Жерменъ-ан-Лэ, Тюльери, Монсо, Блоа п др. ІІоистинѣ нельзя не удивляться при видѣ травъ, говорящих® буквами, девизами, вензелями, гербами, циферблатами и кустовъ,
изображающих® тѣлодвиженія людей пжпвотныхъ,
а также зданія, корабли, лодки; все это выполнено
съ пзумительнымъ искусствомъ и терпѣніемъ. Подобных же затѣи можно встрѣтить и въ ИІантелу.
«Для бордюровъ слѣдуетъ употреблять мирту,
лаванду, розмаринъ и буксъ, такъ какъ они долго сохраняютъ свою свѣжесть, а для одиночныхъ,.
двойных® и прерывающихся клумбъ—маіорапъ, ѳпміамникъ, богородскую траву, иссопъ, полей, піалФей,
ромашку, мяту, ФІалку, маргаритку, базиликъ и
другія травы, остающіяся всегда зелеными и низкими, какъ напр. щавель и петрушку, а равно и тѣ,
который съ этими свойствами соединяютъ пріятный
запахъ. Рута считается также пригодною для этого
употребленія, не стотря па то, что отличается крѣпкимъ заиахомъ.»
Но буксу отдается преимущество предъ всѣмп
остальными.
«Буксъ выдерживаете всѣ непогоды; на него
почти не пмѣютъ вліянія ни холода, ни морозы.
Вслѣдствіе этпхъ прпчинъ, а также потому, что онъ
не требуетъ болыпаго ухода и долго не утрачивает®

свою крѣность, онъ употребляется въ сѣверныхъ
странахъ на украіненіе садовъ. Издѣлія нзъ него
очень красивы и почти вѣчны; доказательствомъ
тому могутъ служить скамейки сада Гальонъ. Ивъ
другихъ прекрасннхъ садахъ Франціи много лѣтъ
сохранялись превосходим издѣлія нзъ букса, какъ
то: стулья, скамьи, строенія, пирамиды, колонны,
люди, животныя. Растеніе это такъ гибко, что искусный садовникъ легко придаете ему всевозможныя Формы. Буксу недостаетъ только пріятнаго запаха.»
Любопытно взглянуть на нѣкоторыя клумбы, сдѣланныя королемъ въ Сен-Жерменѣ и его новыхъ
садахъ Тюльери и Фонтенбло, при устройствѣ которыхъ Кюдъ Моле, садовникъ его величества, выказалъ все свое искусство.
Одинъ цвѣтникъ Тюльери, украшенный арабесками, заключенными въ квадратахъ, ромбахъ, полосахъ
и кругахъ, пмѣетъ поразительное сходство съ роскошнымъ произведеніемъ столярнаго ремесла. Другой напоминаете затканныя, гаитыя сутагаемъ матери, употребляемня на обивку стульевъ; среди
различныхъ украшеній, виньетокъ, зеленѣется королевски! девизъ, Я , пересѣченный мечемъ п двумя
крестъ-на-крестъ сложенными скипетрамн (Франціи
и Наварры); все это соединено неревязыо. Здѣсь
цвѣтникъ представляете квадратъ, углы котораго
выдаются еще меньшими квадратами, а къ четыремъ
сторонамъ примыкаютъ полукружія; въ центрѣ его
помѣіцается королевскій Я , съ серпами н кадуцея-

ми. Тамъ, среди искусно изображенная герба изъ
лилій и химеръ, обвитыхъ буквою С, красуется великолѣпная роза.
Въ Фонтенбло есть цвѣтнпкъ на подобіе круга,
облол;еннаго овалами, изъ которыхъ, какъ лучи, во
всѣ стороны расходятся алейкн. Въ Сен-Жерменскихъ садахъ королевскіе вензеля очень велики, кадуцеи съ крыльями, а на перевязи (конечно, песочной) изображено: Duo pruteget mus, одинъ защитить
два скипетра. Оливье де-Серръ даетъ планъ одного Сен-Жерменскаго круга, окаймленная съ обѣихъ
сторонъ бордюрами, увеличивающими длину гряды:
планъ этотъ можетъ служить образцомъ при устройствѣ цѣлаго сада, съ прямыми аллеями и такими же боками, съ діагоналями и кривыми линіями.»
Прежній цвѣтникъ Люксембургскаго сада былъ
обведенъ двумя террасами, одною почти въ ростъ
человѣка, а другою немного выше; между ними извивалась цвѣточная гряда, шириною около четырехъ
метровъ; небольгаіе бассейны Фонтановъ, соединенные каналами, увѣнчивали террасы и освѣжалп тисы и буксы бордюра. Теперь все это исчезло; но
планъ сада, съ его красивыми изогнутыми террасами, еще неутратилъ ту первоначальную Форму, которую далъ ему Іаковъ Деброссъ. *)
Безвкусіе, господствовавшее въ то время въ садахъ Италіи, не коснулось нашихъ королевскихъ
*) Постепенно увеличиваясь, Люксембургскій садъ сдѣлаіся
обширнѣйшпмъ и замѣчательнѣйшпмъ по чистотѣ воздуха изъ
числа нашихъ городскихъ гульбищъ.

садовъ, но сильно отразилось въ провпнціяхъ, во
Фландріи, и преимущественно въ Голландін. Близъ
Гарлема, цѣлая охота на оленей была нюбражена
изъ грабпны; въ Сент-Омерѣ, аббатъ Клермаре сохранялъ въ своемъ саду множество гусей, нндѣекъ
и журавлей изъ тиса и розмарина, тогда какъ аббатъ де-Дюнъ самъ охранялся воинами нзъ букса. Еще въ 1808 году де-ла-Бордъ нашелъ въ
Шамбодоанѣ, въ провинціи Босъ, музыкальные инструменты, вырѣзанные въ натуральную пхъ величину въ зеленыхъ деревьяхъ н сгрупированные въ
видѣ лабиринта.
Сады Рюэйля, вдохновнвшіе, какъ разсказываютъ
Ленотра, нскавшаго планъ для Версаля, былп, въ
первой ноловпнѣ семнадцатаго вѣка, безспорно лучшими на западѣ, по своему устройству и по богатству украшеній. Владѣніе это отличалось неслнханпымъ въ то время великолѣніемъ и затмѣвало собою
королевскіе замки. Впрочемъ, оно п принадлежало
настояш,ему королю, Рпгаелье, который употребилъ
на него громадным суммы, а именно: мплліонъ триста двадцать шесть тысячъ ливровъ. Обиліемъ свонхъ водъ сады эти превосходили тогда всѣ другіе
и славились растительными и архитектурными рѣдкоетями: здѣсь, впервые привезенные во Францію
каштаны Ііндіп развертывали съ наступленіемъ весны свои оригинальные листья, такъ напоминающіе раскрытую руку человѣка; тамъ, предъроскошнѣйшею изъ оранжерей возвышалась тріумФальная
арка подраженіе аркѣ Константина. Вокругъ цвѣт-

ника, широко-раскпнувшагося передъ Фасадомъ, бо.
лѣе сотни краспвыхъ Фонтанов® низвергались въ
каскад®, падавшін тремя уступами. Три пѣнистыя
колонны воды подымалпсь изъ обширнаго четырехугольнаго бассейна на концѣ канала. Другіе Фонтаны оживляли паркъ, украшенный каскадом® на
подобіе амфитеатра.
Но теперь нѣтъ болѣе нп этих® цвѣтниковъ, нп
Фонтанов®, ни парка, нп павильона на озерѣ, гдѣ
Ришельё предсѣдательствовалъ на совѣтахъ. Въ
осьмнадцатомъ вѣкѣ Рюэйль был® раздѣленъ на
участки и въ 93 году совсѣмъ уничтожен®.

Парен п Сады,

4

ГЛАВА П Я Т А Я .
Л

Е

Н

О

Т

Р

Ъ.

Правильный стиль: Версаль, Тріанонъ, Марли, Шантильи
Сен-Клу, Мёдонъ, Со. Вилла Панфили.

Андре Ленотръ, роднвшійся въ 1613 году, оставплъ свое дмя цѣлому классу садовъ; честью этой
онъ обязанъ не столько своему изобрѣтательному
генію, сколько умѣныо пользоваться опытомъ и
наставленіямп прошлыхъ вѣковъ н соединять в ъ
свопхъ планахъ всѣ данния свопхъ предшествен-

НІІКОВЪ. Онъ изучплъ живопись и сдружился съ
Лебрёномъ. Но такъ какъ отецъ его былъ смотрптелемъ Тюльерп, то направленіе его дѣятельности
опредѣлплось само собой: онъ прпмѣнплъ къ украшенію садовъ то, чему выучился въ мастерской
Вуэ. Если вѣрпть слухамъ, онъ заимствовалъ свою
систему прямо изъ итальянскпхъ впллъ и Французскихъ садовъ, какъ нанр. изъ Гальонъ п Рюэйль.
Между этими послѣднпми п созданіямп его Фанта.зіи нѣтъ никакой разницы. Правильный паркъ до
такой степени соотвѣтствовалъ нравамъ богатая
духовенства и полновластныхъ королей, что невольно просился на бумагу каждая рисовальщика садовъ.
Ленотръ владѣлъ большимъ вкусомъ, чѣмъ итальянцы его времени и большимъ величіемъ мысли,
чѣмъ Французскіе артисты до Пуссена. Главное
превосходство его заключалось въ едпнетвѣ нлановъ: онъ понпмалъ садъ какъ продолженіе дворца
и хотѣлъ, чтобы, сънзвѣстнаго пункта, взоръ могъ
разомъ обнять всю картину. Безъ сомнѣнія, искусство
отдастъ этой системѣ преимущество передъ неправильнымъ садомъ, такъ называемымъ кнтайскпмъ
нлп англійскпмъ, который можно, безъ вреда для
него, отдѣлить отъ находящихся прп немъ зданій,
такъ какъ онъ не составляетъ съ нпмп одного цѣлаго. Высшее назначеніе искусства не подражать
нрпродѣ, а приспособлять ея прелести къ мысли п
услугамъ человѣка. Хотя теперь намъ пріятнѣе вндѣть менѣе правпльныя сочетанія, хотя мы прпда-

емъ нашпмъ паркам®, вид® лѣсовъ п луговъ, наши
пропзведенія тѣмънеменѣе пскуственны; если прямолинейные классическіе сады часто носили на себѣ характер® суровостп, то сады нашего времени
еще чаще кажутся вовсе неустроенными. Впрочем®
можно соединить этп два противоположные рода, п
Ленотръ не раз® пытался осуществить этот® способ®, какъ напр. въ Версалн, въ Сен-Клу и Мёдонѣі
съ неменыппмъ успѣхомъ, чѣмъ рисовалыцпкппейзажнсты въ Эрменонвиллѣ п МорФонтенѣ.
Уныніе п какая-то холодность, царствующія теперь почтп во всѣхъ этих® прекрасных® садах®, составляют® естественную принадлежность покинутых® мѣстностей. Когда творенія человѣка переживают® причину свою существованія, на них® какъ
будто налагается печать безъисходнаго сожадѣнія о том®, что нмъ придавало жизнь. Нп чудная
погода, ни толпа, собравшаяся у больших® Водъ,
какъ на отрытіе мертваго тѣла по приговору судьи,
не могут® разсѣять эту неизлечимую тоску; но чтоб®
вполнѣ насладиться зрѣлпщемъ этого падшаго величія, этого великолѣпія, утратнвшаго свой смысл®,
надо прпдтп сюда въ буднп, когда ничто не нарушает® мрачной тишпны широких® оспротѣлнхъ
аллей.
ІІо мѣрѣ того какъ углубляешься въ[этя старинные сады, невольно воскресают® въ воображеніп
блестящіе наряды, велпколѣпныя икры,® болыпіе
парпкп п огромныя юбки, каждый день подметавшія
эти зароешія тропинки и слышатся важныя рѣчп,

ожпвлявшія классическія бесѣдкппзъ грабнны,свидѣтельницъ столькихъ тайнъ п сердечныхъ нзліянін.
Мало но налу начинаешь свыкаться съ этими нпыФамн п Фавнами п семнадцатый вѣкъ является
предъ вами во всей своей наготѣ.
И ноэзія не чужда этимъ стариннымъ Французскнмъ садамъ; они возвышаютъ мысль и незамѣтно
переносятъ ее къвоспомннаніямъ нрошлаго, которыя
одни сообщаютъ значеніе этнмъвазамъ, этнмъ бассейнамъ, этнмъ статуямъ, этимъ рѣшеткамъ, этпмъ
безчпсленнымъ террасамъ, такъ гармонпрующимъ
съ правильностью плановъ п симетріею линій.
Первымъ великимъ пропзведеніемъ Ленотра былъ
паркъ Фуке, въ Во, сдѣлавшійся предметомъ зависти Людовика XIY и навлекшій немилость на министра двора. Фонтенбло и даже самый Рюэйль казались нпчтожнымп предъ этими восьмью стамидесятпнъ, пзрѣзанныхъ цвѣтниками, рощами и источниками: пріобрѣтеніе (1640) п устройство нхъ стопло неменѣе осьмнадцати милліоновъ. Творцу этнхъ
чудесъ поручено было превзойти нхъ, н въ его распоряженіе предоставили обширную Версальскую
равнину, болотистую и безндодную почву. Такія
неблагопріятныя условія могли, конечно, удвоить
славу успѣха, но въ то же время во сто разъ увеличить издержки. Разсказываютъ, что Людовпкъ XIV
заставлялъ подробно перечислять себѣ всѣ предполагавшаяся прелести сада и что прп каждомъ ФОНтанѣ, каждомъ прудѣ онъ восклпцалъ: «Ленотръ, я
даю вамъ двадцать тысячъ Франковъ.—«Государь, на

это не хватить вашего состоянія, я раззорю васъ,
отвѣчалъ наконецъ искусный рисовалыцикъ, восхищенный свопмп планами н довольный своею мнимою заботливостью о кошелькѣ властелина. Анекдоте этотъ и забавенъ и ноучителенъ: онъ показываете, съ какпмъ пренебреженіемъ велнкій король
относился къ имуществу народа, такъ же мало цѣня
деньги «ьранцузовъ, какъ н самую жизнь ихъ.
Когда оказалось, что Марлійская машина, дорогое
произведете Люттихскаго уроженца Реннекена, не
смотря на ея двѣсти двадцать одинъ насосъ, не въ
состояніп наполнить ненасытные бассейны п алчныя пасти водометовъ новаго парка, рѣшено было
спустить въ нпхъ рѣку Эръ, протекающую въ пятидесяти километрахъ отъ Версаля. По прорытіп
канала до Бершеръ ле Манго оставалось еще около двухъ миль; тогда немедленно приступили къ
постройкѣ двухъ сотъ сорока двухъ проэктированныхъ аркадъ Ментенонскаго водопровода. Въ 1687
Расннь насчитывалъ пхъ сорокъ восемь н прп
этомъ выразилъ мнѣніе, что онѣ построены на вѣкп.
Работы производились тридцатью шестью тысячами
солдатъ, погибавшпхъ цѣлыми тысячами; каждую
ночь тянулись погребальныя повозки. «Это обстоятельство, говорить г-жа де ЛаФайетъ, не заслуживало ни малѣйшаю вниманія тогдашняю общества,
наслаждавшагося невозмутимымъ спокойствіемъ.»
Прерванныя войной, убійственныя работы эти уже
никогда не возобновлялись. Система неболыппхъ
каналовъ, вырытыхъ на пространствѣ пятидесяти

миль и окрестные пруды доставляли, въ торжественныхъ случаяхъ, необходимое количество воды этимъ
безчисленнымъ трубамъ. проложеннымъ подъ цвѣтниками, въ впдѣ паркета лежащими подъ сводами
въ нѣсколько метровъ высоты. Накоиецъ, когда проведена была вода, сады окончательно украсились
статуями, вазами и колоннадами.
Устремляясь по прямой лпніп отъ основанія длинн а я Фасада, блистающая тремя стамп семьюдесятью пятью окнами, взоръ скользить по бронзовымъ ФИгурамъ, разставленнымъ на мраморныхъ
плптахъ вокругъ водянаго цвѣтника и, минуя басейнъ Латоны, укрнвающійся между двухъ круглыхъ
лѣстницъ, украшенныхъ статуями и тисами на подобіе пирамидъ, успокоивается на знамеиптомъ Зеленомъ коврѣ,—длинной, заросшей травою, просѣкѣ
между двухъ грабпновыхъ палпсадниковъ, прорѣ.
занныхъ поперечными аллеями, носящими названія
временъ года; затѣмъ еще различаетъ, въ концѣ
малаго парка, Увязшую въ грязь колесницу Аполлонова бассейна, слѣднтъ за теченіемъ велнколѣпнаго
канала большая парка, боковые рукава которая
подъ прямымъ угломъ нримыкаютъ здѣсъ къ плоской мѣстности звѣрпица, тамъ къ большому Тріанону,—и наконецъ теряется вдали, среди селъ и деревень, нѣкогда окруженныхъ, вмѣстѣ съ паркомъ,
стѣною въ девять миль.
Между безчисленными красотами, щедро разсѣяннымп въ этомъ чудномъ паркѣ, первое мѣсто
принадлежите Оранжереѣ, Аллеѣ воды, Бассейну

Нептуна, Купальнямъ Аполлона, Латоны, Бальной
залѣ, Фонтану Титана п Колоннадѣ. Мы не упоминаем ъ здѣсь ни о королевскомъ садѣ, устроенномъ
въ 1816 г., ни о лабирннтѣ, замѣненномъ въ 1775
году Рощею королевы.
Дорога къ Оранжереѣ спускается по южному цвѣтнику, расположенному за группою бассеііновъ, налѣво отъ главнаго дворца. Съ этой первой площадки взоръ простирается на обширный бассеинъ
Швейцарцевъ, вплоть до рощъ Сатори; зеленѣющіеся
влѣво сады занимаютъ мѣстность королевскаго огорода (пятьдесятъ десятинъ), обязаннаго своей обработкой зпаменитому ла-Кентинп. Оранжерея выстроена на откосѣ цвѣтнпка, между двумя великолѣпнымн лѣстнпцамп Ста ступеней; это образцовое
произведете Мансара составляетъ лучшее архитектурное украшеніе Версаля, не исключая н самаго дворца. Въ ея трехъ обшпрныхъ, строгаго стпдя
галлереяхъ, разставлено вокругъ бассейна до тысячи двухъ сотъ кадокъ съ апельсинными п до трехъ
сотъ съ разными другими деревьями. Апельсинныя
деревья эти могутъ справедливо гордиться своею
древностью и извѣстностыо: такъ одно изъ нпхъ,
Великій Бурбонъ, нріобрѣтено въ 1530 г. при конФискаціи имущества коннетабля бурбонскаго. Если,
какъ полагаютъ, оно было посѣяно въ 1421 г., то,
въ настоящее время, ему насчитывается баснословное чпсло лѣтъ: четыре съ половиной вѣка. Оранжерея построена въ 1685 году.
По другую сторону дворца, передъ сѣвернымъ

крылом® его, спускается Аллея воды, проложенная
по плану Клода-Перро. Во всю длину она раздѣляется двумя небольшими лужайками, пріятно оживленными двадцатью двумя группами дѣтей, разставленныхъ по-трое, въ различных® позахъ, вокруг® бѣлаго мраморнаго бассейна, въ котором®
онп купают® своп рѣзвыя ножки, а головками поддерживают® вазу, украшенную Фонтаном®.
Далѣе, въ тоыъ же нанравлеиін, раскинулся бассейн® Нептуна; великолѣпные водометы его выполняют® послѣдній снопъ въ Фейерверкѣ Больших®
вод®. Чтоб® насладиться зрѣлпіцемъ его величавой
красоты, надо отойти на сѣверный конец® парка:
прямо перед® собой, надъ бассейном®, вы увпдпте
шестьдесят® три Фонтана, на подобіе снѣжныхъ
деревъ поднимаюіціеся пзъ свинцовых® бронзированных® кадок® п чрез® болынія раковпны переливающееся въ главный бассейн®. Внизу помѣщены трн огромным металлическія группы богов®,
тритонов®, наядъ и морских® лошадей, извергающих® клубы пѣны съ такою яростію, отъ которой
прпшелъ бы въ восторгъ сам® Гомеръ. Воды устремляются вверх®, кипятъ, перекрещиваются, сталкиваются, блпстая въ лучах® заходящаго солнца милліонами искр®, вскорѣ замирающих® въ прозрачном® туманѣ. Это цѣлый міръ свѣжестп и свѣта.
Но удалимся скорѣй, всѣ эти морскія силы, так®
гордо дышащія передъ нами, не замедлять превратиться въ мрачным Фигуры, опечаленным свопмъ
безмолвіемъ н неподвижностью средп омывающей

пхъ мутной воды. Такпмъ же долженъ былъ казаться п устарѣлый Людовнкъ XIV, когда комедія
нрпдворныхъ церемоній, на минуту сгонявшая морщины съ его чела, оканчивалась п онъ снова возвращался къ своей безмятежной домашней жнзнп,
въ общество суровой Ментеновъ п суроваго отца
Лашезъ.
ІІо словамъ Данжо, въ 1685 г. король - солнце
въ первый разъ увидѣлъ въ дѣнствіи всѣ Фонтаны
Нептуна; чудные годы молодости былп пмъ тогда
уже давно пережиты и потому, не смотря на все
волшебное могущество лести, Жирардону п Реньольдену едва ли удалось изобразить его Фебомъ,
окруженныыъ нпмФами. Замѣчательная группа Аполдоновыхъ купаленъ, исполненная въ 1662 г. п принадлежащая къ лучшимъ образцамъ Французской
скульптуры, украшала собою гротъ Ѳетнды, въ которомъ давались балы въ честь Лавальеръ. Хотя
Аполлонова роща подверглась въ 1775 г. значительнымъ пзыѣненіямъ по плану Губерта Робера,
тѣмъ не менѣе она нисколько не утратила свопхъ
прежнпхъ прелестей.
Мы уже указали мѣсто, гдѣ помѣщался бассейнъ
Латоны, нронзведеніе удачное п вполнѣ соотвѣтствующее своему назначенію. Артистъ, Бальтазаръ Марсп, выбралъ именно ту минуту, когда Латона превращаетъ оскорбнвшпхъ ея крестьянъ въ
лягушекъ п другнхъ водяныхъ жнвотныхъ.
Бального залою, или вѣрнѣе Рощею каскада, называется зеленый эллппспсъ, въ глубинѣ котораго

виднѣются ступени шъ гротныхъ камней п раковинъ. Въ праздничные дня, по ступенямъ этимъ
стремятся цѣлые потоки воды, сіяющей различными
огнями, незамѣтно укрывающимися въ разсѣлинахъ
пскуственной скалы. Дворъ нерѣдко устраивалъ
здѣсъ танцы, а ДОФИНЪ любилъ обѣдать при плескѣ
этпхъ радѵжныхъ водопадовъ. Противъ каскада
возвышается зеленый амФитеатръ. Бальная зала находится на сторонѣ оранжереи п отдѣляется отъ
купаленъ Аполлопа Зеленымъ ковромъ.
На другом ъ концѣ этого лѣса, неподалеку отъ
Аноллонова бассейна, на топ же сторонѣ Зеленаго
ковра, взоръ посѣтителя съ удовольствіемъ останавливается на изящномъ кругломъ пернстилѣ, выстроенномъ изъ мрамора Лапіеромъ, по рисункамъ
Гардуинъ Мансара. Аркады ея тридцати двухъ разпоцвѣтныхъ колоннъ съ бѣлыми капителями поддержпваютъ потолокъ, украшенный барельефами п
прелестнымъ карнизомъ. Подъ каждой аркадой изъ
мраморной вазы бьетъ струя воды, упадающая въ
небольшой каналъ. Въ центрѣ этой колоннады помѣщена довольно красивая группа: похищеніе Прозерпины Жирардона. Все сооруженіе это отличается
изяществомъ, роскошью и далеко оставляетъ за собой
столь прославленную наумахію Монсо. Римляне
охотно отобѣдалп бы здѣсь нодъ пурпуровымъ веларіумомъ.
Почти прямо, на сѣверной сторонѣ, мнѳологпческій гпгантъ, отъ котораго впднѣются только голова п рукп, бросаетъ пзъ груды падающпхъ на него

скалъ послѣдній вызовъ небу. Изо рта его бьетъ
водяная струя на высоту двадцати трехъ метровъ.
Большой каналъ, проходящій по самой серединѣ
дикаго парка и кромѣ того раздѣляюіцій его своими двумя поперечными рукавами, представляетъ замѣчательные размѣры: болѣе 60 метровъ въ ширину и около 1600 въ длину. При Людовикѣ XIV по
этому великолѣпному каналу плавали всевозмояіныхъ Формъ суда, преимущественно венеціянскія
гондолы, управлявшіяся множествомъ гребцовъ н
матросовъ, дія которыхъ въ окрестностяхъ было
выстроено цѣлое селеніе. Король, ДОФИНЪ п принцессы часто предпринимали туда прогулки. Праздники оканчивались всегда Фейерверкомъ на каиалѣ.
Въ 1770 году, по случаю свадьбы наслѣднаго принца, впоелѣдствіи короля Людовика XVI, тамъ красовалось громадное огнепное солнце, освѣщавшее
весь горизоитъ (точно эмблема будущей революціи),
и двѣсти шлюпокъ, неетрѣвшпхъ разноцвѣтнымп
стеклами, разсѣкали пламенѣвшія воды.
Удачное устройство версальскнхъ садовъ доставило Ленотру управленіе всѣмп королевскими парками, но онъ этимъ не возгордился, и разсказываютъ, что на своемъ гербѣ пожелалъ изобразить
только трехъ слизняковъ, двухъ сверху и одного
внизу, а надъ ними капустный листъ и лопату. Онъ
умеръ въ 1700 году, прожпвъ, говорить Сен-Спмонъ, восемьдесятъ восемь лѣтъ, въ теченіе которыхъ постоянно пользовался превосходнымъ здоровьемъ, отличался точностью ума и изящнымъ вку-

сомъ и, наконец®, прославился тѣмъ, что первый
составил® различные планы прекрасных® садов®,
украшающих® теперь Францію и так® затмивших®
собою сады Италіи (которые, въ дѣйствительности,
кажутся ничтожными въ сравненіи съ нашими), что
самые знаменитые нтальянскіе представители этого
искусства пріѣзжаютъ къ нам® поучиться и полюбоваться образцами нашего садоводства. Своею
честностью, правдивостью и безкорыстіемъ Ленотръ
заслужил® всеобщую любовь и уваженіе. Онъ никогда не забывался и не тщеславился свопмъ положеніемъ при дворѣ. Так® же добросовѣстно исполняя
заказы частных® лицъ, какъ и самого, короля, онъ
стремился только помочь природѣ и съ возможноменьшими издержками украшать ея истинно прекрасными пропзведеніями своего таланта. Его наивность и откровенность очаровывали всѣхъ. Папа
упросплъ короля прислать къ нему Ленотра на нѣсколько мѣсяцевъ. Взойдя въ комнату папы, онъ,
вмѣсто того чтобы преклонить пред® ним® колѣна,
бросился къ нему на шею. «Здравствуйте, преподобный отец®, сказал® онъ, обнимая п цѣлуя его
въ обѣ щеки. Какой у вас® славный цвѣтъ лица и
какъ я радъ, что вижу васъ въ добром® здоровьѣ!»
Папа Климент® X, Альтіери, отъ души расхохотался; ему понравилось это оригинальное обращеніе п
онъ чрезвычайно радушно принял® Ленотра.
По возвращеніп Ленотра изъ Италіп, король повел® его въ Версальскіе сады, гдѣ показал® ему
все, что было устроено въ его отсутствіе. Перед®

колоннадой Ленотръ не сказалъ нп слова. Король настойчиво требовалъ его мнѣнія. «Что т > сказать
вамъ, Государь? Вы каменыцика хотѣлп сдѣлать садовникомъ (Мансара), онъ п выказалъ вамъ все
свое искусство.» Король не возразилъ п оба улыбнулись. И дѣйствительно, это архитектурное произведете, предназначенное изображать Фонтанъ, но
нисколько на него но походившее, вовсе не годилось
для сада. *) За мѣсяцъ до смерти Ленотра, король,
любившій съ нпмъ бесѣдовать, пригласплъ его прогуляться по саду п, въ уваженіе его преклонныхъ
лѣтъ, прнказалъ носилыцпкамъ усадить его въ кресло и катить рядомъ со свопнъ; тронутый такою
благосклонностью, Ленотръ воскликнулъ: «Ахъ, добрый мой отецъ, еслибъ ты былъ еще ЯІНВЪ п могъ
бы вндѣтъ, какъ сынъ твой, ничтожный садовникъ,
катается въ креслѣ возлѣ величайшаго короля въ
мірѣ, радость моя не знала бы гранпцъ.»
Между безчпсленнымп садами, устроенными Ленотромъ для короля, герцоговъ и частяыхъ лщъ,
слѣдуетъ назвать большой Тріанонъ п Марлп, о
которыхъ мы будемъ говорить, Кланьи, подаренный
Людовпкомъ XIV Монтеспанъ, Сен-Клу, Медонъ,
Тюльери (1665), подвергавшійся неоднократнымъ передѣлкамъ, преимущественно въ старшшыхъ свопхъ
частяхъ п еще недавно обезображенный неловкпмъ
къ нему присоедпненіем^ псевдо-англійскаго цвѣтннка, кромѣ того Шантпльп, Со, терраса Сен-Жер*) Сужденіе Сен-Симона сдишкомъ строго, а въ отвѣтѣ
Іенотра какъ-будто высказывается зависть.

мена, паркъ Тюренъ. Будучи призваяъ въ Англію,
Ленотръ составил® план® Гринвича и Сент-Джемса; ему же приписывают® впллу Ііанфили, въ
Рпмѣ.
Скучая въ обшпрныхъ, дурно-расположенных®
локояхъ Версаля, въ 16S7 г. Людовикъ X I Y поручил® Манеару устропть для себя уютный одноэтажный домпкъ на мѣстѣ прежняго охотнпчьяго павильона Тріанонъ, на сѣверномъ концѣ болыпаго парка.
Ленотръ развел® прп немъ довольно краспвый
садъ; но лѵчшпмъ украшеніемъ Тріанона служит®
терраса, возвышающаяся среди поперечнаго рукава
болыпаго канала, откуда король любилъ смотрѣть,
какъ дѣти его забавляются различными играми на
водѣ. В ъ 17 00 году ему надоѣлъ большой Тріанонъ
п онъ пристрастился къ Марли.
Людовпкъ XIV охотно выслушивал® даже самую
явную лесть, вовсе неумѣстнѵю послѣ Рпсвпка п
передъ войной за наслѣдство пспанскаго престола.
Чтоб® угодпть своему государю, Мапсаръ разставплъ
пред® марлійскпмъ замком® короля—солнца двѣнадцать каменных® павильонов®, посвященных® двѣнадцати часам® дня; таг,® Виргилій еще за-жпво
причислял® Августа къ знакам® зодіака.
Впрочем® ничто не могло сравниться съ красивым® расположеніемъ этого сада п его больших®
каскадов®, шпрокпмп потоками стремпвшпхся по
шестидесяти тремъ мраморным® ступеням® п съ
избытком® снабжавших® своею водою нѣсколько
бассейнов®, обложенных® ФарФоровымп плптамп и

обнесенныхъ золочеными рѣшеткамп. Въ бассейнахъ этпхъ содержались королевскіе карпы. Раздѣленные аллеями, цвѣтники подымались этажами до
бассейна Большая снопа, котораго окружавшій его
бордюръ уподоблялъ Венеціяяекому зеркалу. Разумѣется, въ Марли не было недостатка ни въ статуяхъ, ни въ подстрнженныхъ тисахъ, ни въ зеленыхъ лужайкахъ. Сенъ-Симону не нравилось, что
всѣ аллеи этого сада, примыкая одна къ другой на
различныхъ уровняхъ и скрываясь за густыми палисадниками, представляли много удобствъ для любителей чужихъ тайнъ. Онъ всегда отправлялся къ
послѣднему бассейну послѣдняго цвѣтнпка, устроенному на подобіе раковины и отражавшему въ себѣ
лошадей работы Ііусту.
Самымъ роскошнымъ цроизведеніемъ Ленотра,
послѣ Версаля и Марли, можно считать Шантпльи.
Только въ садахъ этихъ замѣтна нѣкоторая сбивчивость, которую слѣдуетъ приписать постояннымъ
поправкамъ и пристр.ойкамъ, значительно измѣнпвшимъ ихъ втеченіе осьмнадцатаго столѣтія, а можетъ быть и трудности отыскать центръ перспективы во владѣніп, заключающемъ въ себѣ три замка пли три отдѣльно-стоящія жилища. Но такъ какъ
сбивчивость влечетъ за собою разнообразіе и неожиданность, то Шантпльи и отличается этими достоинствами. Изъ достопрпмѣчательностей ІПантильи
въ особенности обращали на себя вни.маніе Оранжерея, галереи Вазъ и Тридцати Аркадъ, Вертюгадпнъ,—зеленый амФптеатръ, подобно роскошному

плащу раскинутый на граціозныхъ очертаніяхъ
холма Вияёйль; группа бассейновъ, каналомъ свопмъ образующая длинную прозрачную аллею, окаймленную десятью красивыми бассейнами; островъ
Игръ, застроенный манежамп п качелями; знаменитый
лугъ, покрытый густою, короткою травой п до спхъ
поръ удобный дляконскихъ скачекъ; великолѣпный
огородъ в ъ три этажа п повсюду тѣ каскады, которые, во времена Боссюэта, не умолкали нп днемъ,
нп ночью; съ 1791 г. нхъ почтп не слышно.
По обплію, воды ПІантнльп не знали себѣ равныхъ. Каналъ, вытекающій пзъ Нонеттъ, пмѣетъ
трп тысячи метровъ въ длину п восемьдесятъ въ
ширину. Подъ обганрнымъ круглымъ бассейномъ,
куда впадаетъ Нонеттъ, полукруглый водометъ, въ
пять уступовъ, образуетъ начало канала.
Болыніе Каскады должны занять мѣсто въ чпслѣ
нскуснѣйшихъ гидравлическихъ сооруженій; свопмъ
велпколѣпіемъ онп можетъ быть даже превосходили
бассейнъ Нептуна въ Версали. Среди круглаго
бассейна, изъ вершины скалы устремляется водяной
снопъ, окруженный восьмью Фонтанами п, падая пирамидой, разбивается между пятнадцатью другими
Фонтанами. Кругомъ, на четырехъ дерновыхъ ступеняхъ помѣіцаются также Фонтаны п герндоны. На
верху, въ другоыъ бассейнѣ, канделябры, полуппрамнды, маскароны, сталактиты и драконы съ яростію, какъ бы на-перерывъ другъ передъ другомъ,
пзвергаютъ клубы шумной пѣны. Третій бассейнъ,
съ пятью спметрическп-разставленнымн Фонтанами,
заканчивает ъ эту часть каскада.

Съ зеленой поляны, куда прпмыкаютъ шесть большихъ аллей, красиво спускаются двѣ лѣстницы въ
видѣ лошадиной подковы, ѵкрашенныя геридонамп,
на подобіе колокола изливающими своп воды въ три
бассейна. Кромѣ того здѣсь есть еще четыре площадки и пять водяныхъ уступовъ, падающихъ во
столько же бассейновъ, окруженныхъ солнцами п
водяными струями, подсвѣчниками, которыхъ жидкія
ракеты зажигаются солнцемъ и, какъ всегда, колоннами воды п клокочущей пѣны.
Вокругъ Шантпльп на необъятное пространство
разстилался лѣсъ, заннмавшій семь тысячъ десятпнъ
п нересѣкавшійся длинными аллеями, сходившимися
на круглой нлощадкѣ Стола. Лѣсъ этотъ могъ вполнѣ удовлетворить любителя охоты. Сынъ велнкаго
Конде, одинъ пзъ самыхъ сварлпвыхъ, лукавыхъ п
странныхъ представителей дворянства, но временамъ считавшій себя собакою, лаявгаій, прятавшійся
подъ стулья, подобно брамину, переселеніемъ душъ
низведенному на нисшую ступень созданій, п потомъ становившійся благороднѣйгапмъ, любезнѣйшпмъ нзъ смертныхъ, былъ пстпннымъ творцемъ
всѣхъ чудесъ Шантнльп. Онъ окончплъ большой
замокъ, прикрытый съ боковъ высокими башнями
п расположенный Мансаромъ въ впдѣ правильнаго
пятиугольника; въ небольшомъ замкѣ Монморансп,
снаружи менѣе красивомъ, но внутри отличавшемся
большею роскошью и изысканностью, онъ устроилъ
к дтанскія залы, золоченыя комнаты, картинныя галереп
въ честь своего отца. Ему едва хватало трехъ мил-

ЛЕНОТРЪ.

115

ліоновъ годоваго дохода на всѣ этн раззорительныя украшенія и великолѣпныя празднества, которыя удостаивались посѣщенія королей. Къ нему
безпрестанно съѣзжалпсь гости то на обѣдъ, то на
балъ, то на Фейерверк® въ шестнадцать тысяч® ливров® (болѣе пятидесяти тысячъ Франков®), словомъбезумная расточительность его не знала границ®.
Внук® его, ле-Дюкъ, пригласил® въ Шантпльп герцогиню де-Берри, дочь Регента. Путешествіе это
длилось десять дней, п каждый день оканчивался
праздником®. «Изобпліе, изящество, щегольство, роскошь, изобрѣтательность, искусство, пріятная неожиданность сюрпризов® казалось оспаривали друг® у
друга право на первенство. Но за всѣми этими пышными забавами, говорит® Сен-Спмонъ, чуть нп послѣдовало трагическое событіе. На другой сторонѣ
канала у Дюка находился великолѣпный звѣрпнецъ,
заключавший въ себѣ птиц® и самых® рѣдкпхъ животных®: большой красивый тпгръ, вырвавшись изъ
клѣткн, помчался через® садъ въ то время, какъ тамъ
прогуливались музыканты, актеры п актрисы. Легко
себѣ представить ужас® всего общества; къ счастію
оно поплатилось одним® испугомъ. Хозяин® праздника поймал® своего тигра п, побранивъ, снова отвел® его въ клѣтку.»
Такія блестящія воспомпнанія конечно затмѣваютъ достоинства Сен-Клу, не смотря на его красивый водоем® и велпколѣпную струю его Фонтана,
которая, поднимаясь на высоту сорока двух® метров®, может® поддерживать тяжесть въ шестьдесят®
пять кплограмовъ.

Паркъ Сен-Клу очень краспвъ и велпкъ (тысяча
ето сорокъ шесть десятинъ), п соединяется съ замкомъ только высокою деревянного лѣстнпцею, ведущею къ Фонарю,—мысль удачная, но не вполнѣ
удовлетворительная. ІІолагаютъ, что, устраивая каскадъ протпвъ Сены, архптекторъ Лепотръ предполагалъ сдѣлать его пьедесталомъ замка, который намѣревался поставить на вершпнѣ его.
Резиденція Гонди, Орлеанской Фамиліи, Людовика XVI и Наполеона осталась тѣмъ же дѵрно-расположеннымъ и распланированными жилищемъ контролера Герварта. Съ 1658 и 1693 г. домъ этотъ,
безъ сомнѣнія, подвергался безпрестаннымъ перестройкам^ но нпкакія украшенія не могли выкупить недостатковъ мѣстностп: находясь на одной
изъ оконечностей парка, у подошвы холмовъ Билль
д'Аврэ, онъ почти совсѣмъ скрывается за великолѣпнымп деревьями главной аллеи.
Разсматриваемый отдѣльно отъ замка, паркъ СенКлу представляете прекрасное гульбнще; пдете ли
вы по аллеѣ, окаймляющей Сену и осенью защищающей своими столѣтнпмп вязамп болыпіе разноцвѣтные баракп канатныхъ плясуновъ п ярморочныхъ торговцевъ, стекающихся на сентябрскіе празднпкп; взбираетесь ли но боковыми дорогами и извилистымъ тропинками, поднимающимся къ Фонарю
Демосѳена; любуетесь лп пзлучннамн Сены, зелеными чащамп Булопскаго лѣса п громадными четвероугольнпкомъ ТріумФальнон Аркп, впдъ на которня открывается съ возвышенной лужайкп, посѣ-

щаемой разФранченнынд купцами и молодежью, играющей въ мячъ; углубляетесь ли, наконец®, въ обширныя аллеи, продолжающіяся до Билль д'Аврэ
п Севра, вас® вездѣ окружают® величественный
плп веселыя перспективы, уедпненныя убѣжпща и
могучая растительность.
Недоступный для публики паркъ, занимающій
всю правую сторону владѣнія, заключает® въ себѣ
чудныя, тѣнистыя аллеи, гдѣ впднѣются смирные
олени п дпкія козы. Онъ господствует® над® лѣсами Марны и Вплль-д'Аврэ. Версальская желѣзная
дорога пересѣкаетъ его во всю ширину. Карл® X
увеличил® его, на сѣверѣ, садом® Троки depo, разстилающимся на высотах® Монтрету.
Вату, автор® нсторіп Сен-Клу, переименовывает®
всѣ значительных измѣненія, произведенных въ
паркѣ; напрасно, говорит® онъ, стали бы отыскивать зеленый грот®, вѣнчавшій главный каскад®,
множество недурных® статуй, Желобки, под® журчаніе которых® приходила мечтать, а иногда и злословить Шарлотта Баварская; Тріанонъ, замѣненный
павильоном® Бретёйль и утратившш своп цвѣточные сады, своп башенки и большой бассейн® Венеры; аллею Порпгиковъ, павильон® Счастія, воздвигнутый Маріею Антуанеттою, жедепомъ, крѣностцу и тысячу других® прикрас®, прославленных® современными поэтами и писателями.
Но паркъ сохранил® свой Фонтан® и роскошныя
ступени болыпаго каскада, работы Лепотра, откуда
вода стремится въ обширный бассейн®, вырытый

подъ руководством Мансара; 1800 году онъ обогатился вѣрнымъ снимкомъ съ памятника Лизикрата, такъ называемая Демосѳенова фонаря, поставленными архптекторомъ Фонтеномъ на четырехугольной башнѣ, надъ зелеными амФитеатромъ.
Мёдонъ не лпшенъ пріятностп п терраса его расположена красиво; но нослѣ всѣхъ богатыхъ сооруженій, нсчпсленныхъ въ этой главѣ, онъ не можете заслуживать большая внпманія. Паркъ его,
разведенный на половину во Французскомъ, на половину въ англійскомъ вкусѣ, нпчто иное какъ
часть прелестнаго лѣса, окруяіающаго селенія Мёдонъ п Бельвю.
Со пользовался можетъ быть большими значеніемъ. Ничтожные остатки его свпдѣтельствуютъ о
хорошо устроенномъ садѣ; Ленотръ рисовали его
для Кольберта почти въ то же время какъ и Версаль для Людовика X I V (1670). Владѣніе это,
дважды удостоенное посѣщенія короля, не имѣло недостатка нп въ лрекрасныхъ статуяхъ Пюже и Жирардона, нп въ водахъ, проведенныхъ пзъ ПлесспПпке п Ольнэ, нп въ протяженіп (600 десятпнъ).
Въ 1700 г. герцогъ Маэннскій сдѣлался его обладателемъ п украсили его еще болѣе. Впослѣдствін
Со былъ раздѣленъ на участки и проданъ въ 1798
году.
Вплла ПанФИЛп относнтся ко времени Пннокентія X (1G50) н расположеніемъ своими скорѣе напомпнаетъ итальянское возрожденіе, чѣмъ Французскій вкусъ. Ленотру удалось только окончить ее.

Это, безъ сомнѣнія, одна изъ краспвѣйшихъ Рнмскихъ виллъ.
Находясь на возвышенности, на разстояніи километра за воротами Сен-Панкраціо, она служила въ
1849 году главной квартирой Гарибальди, потомъ
Французамъ. Принцъ Доріа ноставилъ тамъ памятникъ Французскпмъ солдатаыъ, погибшимъ при осадѣ. Поврежденія, которымъ въ эту эпоху подверглась вилла, слишкомъ преувеличены разсказамп:
велпколѣпныя столѣтнія сосны его немного пострадали отъ пушечной и ружейной стрѣльбы. Путешественникъ найдетъ въ ней удачное сочетаиіе
искуственныхъ линій съ естественными прелестями лужаекъ. Съ послѣдней террасы видъ простирается на величественную равнину Рима; роскошные
дубы и зонтпкообразныя сосны еще украшаютъ этотъ
садъ; тамъ есть всѣ прпнадлея;ности итальянской
виллы: дворецъ, казино, цвѣтнпкъ, вазы и статуи,
водометы, гидравлическій органъ; но главную красоту его составляютъ развѣсистыя деревья и мягкая
мурава. Запустѣніе увеличиваетъ его меланхолическую прелесть. В ъ немъ царствуетъ такое же
безмолвіе, какъ въ Версалп, но незамѣтно того
унынія, которое всюду оставила за собой раззорптельная пышность великаго столѣтія.

Г Л А В А ШЕСТАЯ.
КЛАССИЧЕСКІЕ

САДЫ.

I.
Вилла Альбани. — Казерта. — Вилла Reale. — Шёнбруннъ
и Наполеонъ. — Насмѣшки Попа.— Муръ-Паркъ.

Внродолженіе почти всего иарствованія Людовика XV преемники Ленотра слѣдовалп, въустройствѣ
садовъ, классическому направленію, н потому новыя
оппсанія тождественнаго типа далп бы право обвинять насъ въ однообразін. Изъ Франціп стиль
Ленотра распространился по Германіи, гдѣ, впро-

чемъ, онъ был® только естественнымъ слѣдствіемъ вкуса Возрожденія, общаго обѣимъ странам®.
Вилла, построенная кардиналом® Альбанп въ окрестностях® Рима, по его собственным® планам®,
представляет® вѣрный образец® той спметріи, которая утонченностью своею стремилась даже превзойти правильность семнадцатаго вѣка. Не отрицая ея красот®, Тэнъ весьма удачно изобразил® ея
характер®.
«Природѣ не предоставлена там® нп малѣйшая
свобода, все искуственно. Вода поднимается не иначе какъ струями и султанами, ложем® ей служат®
только вазы и урны. Лужайки ограждены буксовыми заборами, вышиною въ рост® человѣка, а толщиною въ каменную стѣну, и расположены геометрическими треугольниками, острые углы которых®
сходятся всѣ въ одном® центрѣ. Спереди тянется
тустой палисадник® из® низких® кипарисов®, насаженных® прямой лпніей. Изъ одного сада въ другой ведут® широкія каменныя лѣстницы, похожія на
Версальскія. Цвѣточныя гряды заключены въ небольгаія буксовыя рамки; онѣ образуют® различные
рисунки и имѣютъ вид® ковров®, окруженных®
бордюрами и испещренных® въ тѣнь-подобранныными красками.
Велпколѣпные пробковые дубы высятся над® террасою своими чудовищными столбами и вѣчно-зеленымъ куполом® своих® гигантских® вѣтвей.
Длинных аллеи чинар® углубляются на подобіе портика; прижавшись сучковатыми вѣтвямп къ своей

сѣрои корѣ, высокіе, мрачные кипарисы поднимаются величественно, однообразно, какъ ппрампды
Алоэ разстплаютъ по бѣлой поверхности стѣнн
своп причудливые стебли, напомпнающіе конвульсіп
змѣи, пораженной проказою.
Взоръ блуждаетъ по цѣлому ряду аркадъ, образующпхъ круглый портпкъ, по балюстрадѣ и статуямъ, пестрѣющимъ на крышѣ, по колоннамъ, разбросаннымъ по всему саду, по округлостямъ рыбныхъ садковъ и заборовъ.
Условія природы для этнхъ садовъ какъ бы не существуютъ; въ нпхъ незамѣтно нп малѣйшей уступки
новому вкусу, начинавшему переходить изъ Англіп на
материкъ. Къ другнмъ итальянскпмъ садамъ примѣнены оба стиля, и не безъ нѣкоторой прелести, какъ
напр. въ королевской резнденціп Казерта, построенной по рисункамъ Ванвптеллп (1752—1759).
Обширный садъ ея раздѣленъ на двѣ части. Первая, мрачно-величественное, неудачное подражаніе
стилю Леиотра и версальскому парку, оканчивается
болыпимъ каналомъ, Фонтанами и богатымъ водою
каскадомъ, падающпмъ съ вершины холма; каналъ
такъ длиненъ, что, для сообіденія между обоими берегами, чрезъ него перекинуто два моста. По ту
сторону канала начинается ландшафтный садъ, славящійся величиною свонхъ пробковыхъ дубовъ. Неровности почвы, разнообразіе мѣстоположеній, яркость зелени п великолѣніе растительности, и туземной, и чужестранной, придаютъ ему особую прелесть.

Вилла Reale, въ Неаполѣ, ноентъ тотъ же характеръ, но отличается большей простотой. Между
пятью аллеями акацій, каменныхъ дубовъ и плакучихъ пвъ, кусты бёнгальскихъ розъ, мирты и апельсинных деревья образуютъ рощи па подобіе корзпнъ, украшенныхъ вазами и статуями. Въ самомъ
дентрѣ, куда примыкаютъ всѣ аллеи, стоить гранитный бассейнъ, поддерживаемый сфинксами; вода
льется изъ него каскадомъ. Почти треть парка засажена на англійскій манеръ.
Большая часть прекрасныхъ садовъ Германіи, которыхъ въ ней такъ много, принадлежать ка ландшафтнымъ, не смотря на то, что первоначально были устроены во Французскомъ вкусѣ. Намъ еще
представится случай ознакомиться съ ними и полюбоваться тою безукоризненною соразмѣрностью, съ
какой они позаимствовались стилями Кента и Ленотра. Здѣсь же назовемъ только Шёнбруннъ, прямое подражаніе Версалю и Марли, (1700), до сихъ
поръ неутратпвшій своего классическаго характера. Желая напомнить Маріи-Луизѣ любимыя еювиноградныя лозы ПІёнбрунна, Наполеонъ приказалъ
искусному садовнику Берто какъ можно скорѣе проложить въКомпьенѣ крытую аллею, длиною въ тысячу восемьсотъ метровъ,—цвѣтущую, огороженную
дорогу, по которой можно кататься въ каретѣ.
Голландія оставалась вѣрною тому смѣлому, утонченно-щеголеватому вкусу, который Возрожденіемъ
и Ленотромъ былъ доведенъ до напыщенности. Англія, воспитанная въ своей собственной школѣ, толь-

ко издали слѣдовала Италіи и Франціи; въ этомъ
сознается самъ Аддисонъ: «Сады Англіи, говорить
онъ, не такъ способны возбуждать воображеніе, какъ
сады Франціп и Италіи, которые, представляя смѣсь
садовъ и лѣсовъ, гораздо прелестнѣе въ ихъ дикости чѣмъ сады Англійскіе съ ихъ правильностью и
изысканностью.... Вмѣсто того, чтобъ способствовать
прпродѣ самой производить впечатлѣніе, наши садовники какъ будто стараются совсѣмъ уничтожить ее.»
Вальполь еще впдѣлъ въ Ппдльтонѣ, пмѣкіц
лэди ОрФордъ, двойную ограду тринадцати довольно обширных® садовъ, сообщавшихся между собой
цѣлою анфиладою дверей, прорѣзанныхъ одна против® другой. Чтобы проникнуть въ эти сады, надо
было пройти узким® корридоромъ между двух® каменных® террас®, возвышавшихся над® головою и
увѣнчанныхъ рядом® тисов®. Совершенно свободное пространство земли допускалось только въ видѣ
лужаекъ; круглый пруд® составлял® верх® велнколѣпія.
Эти ягалкія затѣи, перешедшія изъ Голландіи въ
1450 г., еще могли нравиться Генриху VIII, и его
паркъ Non suck (единственный въ своем® родѣ)
чрезвычайно походил® на шахматную доску, заставленную грабинамп, виноградными лозами, извивавшимися на подобіе узоров® и деревьями, изображавшими разлпчныя Фигуры. Замок® Перси (WresehillCastle) был® украшен® въ этомъ же вкусѣ.
Лондон® и Вайзъ, говорит® Вальполь, загромоз-

дили наши старинные сады (1600—1700) гигантами, животными, чудовищами, воинскими досиѣхами
H девизами изъ тиса, букса и остролистника.
Попъ забавно подсмѣивается надъ этою уетарѣвшею модою. «Въ садахъ этпхъ обращаютъ на себя
вниманіе Ноевъ ковчегъ изъ остролистника, съ довольно плохими боками за неимѣніемъ воды; святой
Георгій изъ букса, съ недостаточно длинной рукой и потому не ранѣе какъ въ будущемъ апрѣлѣ
готовящійся поразить дракона; королева Елизавета
изъ липы, правда немного блѣдная, но тѣмъ не
менѣе отлично растущая; старая Фрейлина изъ подусгнившаго дерева; нѣсколько великихъ новѣйшихъ
поэтовъ, немного иепорченныхъ; поросенокъ изъ
терновника, превратпвшійся въ дикобраза, такъ какъ
цѣлуюнедѣлю выстоялъ подъдождемъ; боровъ изъ
лаванды, съ выросшими у него въ животѣ шалФеемъ; двѣ дѣвы изъ пихты, чудовищнаго возраста,
и пр. и пр.»
Карлъ II, воспитывавшійся во Франдіи, пригласили Ленотра начертпть планъ для Гринвича и
составить рисунокъ для главнаго бассейна СентДжемса. Немедленно всѣ англійскіе парки приняли
классическій характеръ, который сохранили до 1730
года. Не слѣдуетъ забывать, что Ленотръ былъ истинными руководителемъ нашихъ сосѣдей въ иск у с с т в расположенія садовъ, что они расширили
для нихъ границы и перспективы и освободили деревья отъ животныхъ Формъ. Природа сдѣлала остальное и мѣстами прорвала еще слишкомъ стро
Парки и Сады.

5

гія линін; потомъ искусство превзошло природу и
исказило то, чему она придала только слегка неправильное очертаніе. Но это еще не англійскіе сады. Бленгеймъ, народный даръ Мальборугу н Чатсвортъ, въ Дербпширѣ, такъ живописно орошаемый потокомъ Дервентомъ, были сначала Французскими и классическими парками.
Опнсаніе Муръ-нарка, устроеннаго прежде Чатсворта, оставлено намъ В. Темплемъ.
Передъ домомъ, расположеннымъ на отлогомъ
холмѣ, разстилалась довольно широкая, пескомъ
усыпанная терраса, длиною почти въ триста піаговъ и окаймленная лаврами, посаженными прямо
въ почву, на значптелъномъ другъ отъ друга разстояніи. Съ середины и съ каждой стороны этой площадки три каменныя лѣстницы спускались въ обширный пвѣтннкъ, отдѣльныя клумбы котораго были
окружены песочными аллеями и украшены Фонтанами и статуями. На каждомъ концѣ террасы стоялъ
павнльонъ. Вдоль цвѣтииковъ два болыпіе портика
открывались въ садъ; ихъ аркады, ихъ мощения
галлереи, примыкавшія къ павильонамъ, устроеннымъ для отдохновенія, напоминаютъ все минувшее классицизма, садъ Левкшша и КлитоФона, Лаурентинъ Плинія Младшаго. Портики увѣнчаны
террасами, устланными свпнцомъ и обнесенными
рѣшеткою. По Фасаду того, который обращенъ къ
югу, вьется внноградъ; онъ могъ бы хорошо служить оранжереей, тогда какъ другой годился бы
нодъ теплицу для миртъ и разлнчныхъ кустарнп-

ков®. Писатель не сомнѣвается, что они были примѣнены къ дѣлу, если только подобныя украшенія
в ъ садахъ соотвѣтствовали вкусу того времени.
Изъ середины

цвѣтника, на обѣ стороны спус-

кается лѣстница и приводит® к ъ гроту с ъ плоскою
свинцового крышею, укрывающемуся между обоими
рядами ступеней.

Далѣе виднѣется нижній садъ,

наполненный Фруктовыми деревьями, окружающими
нѣсколько отдѣльныхъ, тѣнистыхъ лужаек®. Там®
всѣ аллеи густо засажены зелеными деревьями, грот®
украшен® Фонтанами и Фигурами изъ камней и раковин®. На противоположной сторонѣ дома находится
другой садъ, в ъ сельском® вкусѣ, также съ Фонтанами, обложенными ноздреватым® камнем®.

II.
Испанскія аламедасд, Кадиксъ, Севилья, Гренада.—Эскуріалъ,
Арашкуецъ, Сан-Ильдефонсо, Buen- Retire.—
Passeios
Лиссабона; сады Ііенги и Сапта-Круца. Илаіітаціи Кубы.
Вѣглый обзор® арабских® садовъ уже приводил®
нас® в ъ Испанію. Какими мы видѣли там® ирелестныя,

несложный

лроизведенія Фантазіп Мавров®,

такими найдем® и публичные сады, только без® замысловатых® Фонтанов®, кирпичных® мостовых® и
мозаики изъ драгоцѣнныхъ мраморов®.
отличаются вполиѣ арабским®
характером®.

Вода,

цвѣты,

Ашмедасъ

происхожденіемъ и
деревья,

нѣсколько

скамѣекъ — вотъ все, что допускается восточнымъ
вкусомъ, чѣмъ мы восхищаемся въ Толедо, въ Huerlas del rey, на обоихъ берегахъ Тахо, въ Витторіѣ,
въ Гибралтарѣ, Аламеду котораго Англичане считаютъ «раемъ». У Барпелоны есть свой лабирпнтъ
и внутренняя аллея на валу; у Бильбао свой прелестный Фонтанъ въ стилѣ Возрожденія (1560 г.);
у Эльхъ своп пальмовый лѣсъ; Валенція покоится
на берегахъ Гвадалавіара, среди вязовъ, кипарисовъ, чинаръ, среди олеандровыхъ кустовъ, лимонныхъ, апельсинныхъ и гранатовыхъ деревъ, съ
которыми перемѣшиваются и другія, перевезенный
изъ южной Америки и столь же прекрасныя, какъ
на почвѣ своей родины. Въ Кадиксѣ «дорога на
площадь быковъ проходитъ чрезъ сады, засаженные
гигантскими пальмами раз.шчныхъ видовъ. Ничто
не можетъ сравниться съ величественною красотою
пальмы. «Какъ великолѣпно блистаетъ въ лазури
восточнаго неба это огромное солнце изъ листьевъ
на верху своей узорчатой колонны!« (Ѳ. Готье).
Хотя Севилья, подобно Гренадѣ, превосходить
всѣхъ своихъ соперницъ, однако преимущество сдѣдуетъ отдать послѣдней, не смотря на то, что Севильѣ принадлежать: сады Альказара, настоящій лѣсъ
апельсинныхъ деревъ, испрещенный цвѣтникамп;
Христина, роскошная зала изъ мрамора и зелени
на берегахъ Гвадалквивира и прелестная Аламеда,
разведенная при Фплиппѣ ннтендантомъ Цапата.
«Аравія—прародительница Гренады», и міръ не
представляетъ ничего равнаго олеандру Генерали-

Фа. Веселая Аламеда Гренады можетъ служить типомъ и образцомъ. «Вообразите себѣ длинную аллею въ нѣсколько рядовъ деревьевъ, единственныхъ
въ Иснаніи по своей зелени, украшенную на концахъ двумя огромными Фонтанами, вазы которыхъ
лежатъ на плечахъ водяныхъ боговъ, замѣчательнобезобразныхъ и забавно-свирѣпыхъ. Фонтаны эти
отличаются особыми устройствомъ отъ подобнаго
рода сооруженій: они извергаютъ изъ себя воду
широкими потокомъ, превращающимся въ мелькій
дождь и сырой туманъ, и распространяютъ восхитительную прохладу. Въ'боковыхъ аллеяхъ, по разноцветному каменистому руслу бѣгутъ прозрачные,
какъ хрусталь, ручьи. Обширный цвѣтникъ съ небольшими Фонтанами, кустарниками и цвѣтами: миртами, жасминами, розовыми кустами, со всѣми произведеніями гренадской Флоры, занимаетъ проста
ранство между Залою и Хенилью и разстилается до
моста, построеннаго генераломъ Себастіани, при
вторженіи Французовъ. Хениль спускается съ Сіерры-Невады по мраморному ложу, чрезъ лавровый
рощи несравненной красоты. И стекло, и хрусталь
слишкомъ тусклы и плотны, чтобъ дать понятіе о
прозрачности этой воды, которая еще наканунѣ
раскидывалась своими серебристыми струями по бѣлымъ нлечамъ Сіерры-Невады. Это потоки расплавленныхъ брилліаптовъ. » (Ѳ. Готье).
Не смотря на нѣкоторую нестройность, возникшую вслѣдствіе поздиѣйшихъ украшеній, королевскія владѣнія въ Испаніи остаются правильными и

классическими; требованія эпохи Возрожденія вполнѣ согласовались съ условіями мавританскаго искусства и Ленотръ владычествовалъ тамъ спокойнѣе,
чѣмъ Филшшъ V.
Эскуріалъ, бывшій жилищемъ Филиппа II, до
снхъ поръ не утратилъ своего угрюмаго характера. «Онъ заключаетъ въ себѣ высокія террасы и
палисадники изъ стриженаго букса, изображающего рисунки, подобные разводамъ па старинныхъ
шелковыхъ матеріяхъ, нѣсколько Фантановъ и прудовъ зеленоватой воды, больше архитектуры чѣмъ
растительности,—суровый, скучный, негостепріимный садъ, достойный мрачнаго памятника, которому
служитъ оградой.»
За то трудно вообразить что-нибудь красивѣе
мѣстности Аранжуеца. Это оазисъ среди степей Новой Кастиліи; веселые виды всюду открываются въ
окрестностяхъ Тахо и Харамы, осѣненныхъ ольхами,
тополями, ивами, окаймленныхъ лугами, гдѣ пасутся андалузскія, неаполптанскія и нормандскія лошади, коровы всевозможныхъ породъ и странъ; бѣлыя тутовьтя деревья покрываютъ склоны холмовъ>
горы увѣнчаны кошенильными дубами, рощи и заборы полны гнѣздъ и пѣсенъ.
Владѣніе это соединяетъ въ себѣ обращики всѣхъ
родовъ обработки земли: lluerta Valenciana расположена въ мавританскомь вкусѣ, Фламандские Поле представляетъ правильный Фруктовый садъ, по
склонамъ Реахаля разстплается Садъ Цвѣтовъ, въ
Делисіасъ устроены парки акклпматдзаціи, a Real

Cortijo изобилуетъ оливковыми рощами и виноградниками, напоминающими Axarafe Севильи.
Собственно сады носятъ на себѣ печать различннхъ царствованій, отъ Карла Y до Изабеллы II.
На востокѣ, особенное вниманіе привлекаетъ Садъ
Статуй, среди котораго возвышается Филиппъ Y,
окружепиый римскими императорами; далѣе, Цвѣтникъ, раздѣленный на гряды цвѣтовъ и кустарниковъ и украшенный четырьмя бассейнами Фонтана
Геркулеса. На сѣверной сторонѣ этого цвѣтника,
Тахо, во всю свою ширину, устремляется каскадомъ
и разбѣгается двумя рукавами вокругъ прелестнаго
острова, засаженнаго рощами и садами и пестрѣющаго статуями, бассейнами и Фонтанами. «Всѣ эти
украшенія, говорить Квадрадо, отличаются суровостью и изящнымъ вкусомъ первыхъ годовъ семнадцатаго столѣтія и весь садъ, не смотря на произведенный въ немъ измѣненія, еще сохраняетъ
характеръ своихъ первыхъ владѣтелей. Онъ мраченъ, какъ думы Филиппа II, загадоченъ и щеголеватъ, какъ мысли Филиппа IV.»
На восточной сторонѣ дворца, между Тахо и
длинною аллеею черныхъ вязовъ, на нространствѣ
цѣлой мили непрерывно смѣняются одно другимъ
красивѣйшія мѣстоположенія: Sotillo, Primavera и
садъ del Principe, разведенный въ послѣдніе годы
царствованія Карла IY.
«Ближе къ дворцу находится casa del Labrador,
(домъ земледѣльца), небольшое, скромное съ виду,
строеніе, оживленное статуями, помещенными въ

нишахъ на одной высотѣ съ балконами верхняго
этажа. Внутреннее же убранство этого домика поражаетъ своею королевскою пышностью: лѣстница
изъ драгоцѣннаго мрамора блистаетъ золоченою
бронзою; полъ устланъ мозаикой и яшмой; одна за
другою тянутся роскошнѣйшія залы, потолки которыхъ покрыты Фресками, a стѣны шелковыми обоями и вышитыми пейзажами; итальянская галерея
уставлена бюстами и богатыми рѣдкостяии.« (Делавинь.)
Далѣе, швейцарская гора, лабиринтъ, китайскій
павильонъ, греческій храмъ и другія мелочныя прикрасы англійскихъ садовъ, такъ любимыя Изабеллою II, разбросаны передъ густою чащею деревьевъ, углубляющеюся къ сѣверу и западу. Королевское владѣніе Аранжуецъ занимаетъ мѣстность въ
сто десятинъ кнлометровъ въ окружности. Всѣ короли, начиная съ Карла V, старались увеличивать и
украшать его постройками и самою разнообразною
растительностью; тамъ есть и оливковыя рощи, и
лѣса тутовыхъ деревъ, и виноградники знаменитѣйшпхъ лозъ, и луга, орошаемые каналами, проведенными изъ Тахо.
Огромный наркъ Granja или Сан-Ильдефонсо
заключаетъ въ себѣ Фонтаны, достойные Шантильи
и Версаля, которымъ онъ подражаетъ также своими остриженными тисами и миртами и своими
велпколѣпными украшеніямп.
ІІротпвъ дворца, въ глубинѣ роскошнаго цвѣтпика, Амфитрита, окруженная лебедями, дельфина-

ми и зефирами, принимаетъ въ большой бассейнъ
каскадъ Nueva, по десяти разноцвѣтнымъ мраморнымъ ступенямъ стремящійся изъ верхняго бассейна, гдѣ плаваютъ три Граціи, поддерживаемый тритонами. Надъ каскадомъ стоитъ восьмиугольный
храмъ, нѣсколько тяжелой архитектуры.
Обширное море, питаемое ручьями горы, изливаетъ, съ возвышенностей парка, свои неисчерпаемый воды въ двадцать шесть Фонтановъ, въ бассейны, пруды и водопады, размѣщенные между
цвѣтниками и подъ рощами. Въ числѣ ихъ находится трупа неболыпихъ каскадовъ, называемая
Carrera de Cabatlos: Аполлонъ, убивающій Пиѳона,
который нзвергаетъ цѣлыя рѣки воды; драконъ
Андромеды, бьющій на тридцать метровъ: амФитеатръ Вертумна и Помоны; Canastillo, гдѣ сорокъ
водометовъ освѣжаютъ Фрукты и цвѣты; Фонтанъ
Знаменитость, подннмающійся на высоту тридцати
пяти метровъ, и наконецъ купальни Діаны, явное
и вмѣстѣ съ тѣмъ весьма удачное подраяіаніе извѣстнымъ куиальнямъ Аполлона. Это обширная арена, на которой НИМФЫ и жпвотныя стараются превзойти другъ друга пѣною и шумомъ; чрезвычайное
обиліе водъ способствуетъ ихъ продолжительнымъ
забавамъ. Одннъ этотъ бассейнъ стоилъ три мплліона.
«Когда въ первый разъ былъ пущенъ зтотъ велпколѣпный Фонтанъ, мрачный Фплпппъ V полюбовался имъ нѣсколько минутъ, но потомъ, снова
дринявъ свой суровый впдъ, проговорилъ: Ты раз-

сѣялъ меня на три минуты, а стоил® мнѣ трех®
милліоновъ.»
Bardo, въ трех® милях® отъ Мадрида, обширная
площадь двадцати миль въ окружности, изобилующая дичью, также заключает® въ себѣ сады и пруды.
Buen-Refiro Мадрида, возбудивгаій своими достопримѣчательностямп шутливый восторг® ѲеоФнла
Готье, занимает® незначительное пространство земли
(1400 метров®). Послѣ разграбленія въ 1808 г., онъ
был® возобновлен® Фердинандом® VII почти в®
том® же видѣ, какъ существовать при ФплинпѣІѴ.
Длинная липовая аллея, по сторонам® обставленная
изгородями и колоссальными статуями Испанских®
королей, ведет® къ обширному пруду, за которым®
находится королевскій садъ. ѲеоФіілъ Готье видит®
въ Buen-Retiro осуществленіе сна зажиточного москотилыцика, «простые, яркіе пвѣты, неболыпіе бассейны, наиомпнающіе прилавки торговцев® съѣстными припасами, деревянных® лебедей, окрашенных® бѣлою краскою и лакированных®, и другія
рѣдкости въ подобном® же вкѵсѣ;» швейцарская
Ферма, скорѣй похожая на пндѣйскую или турецкую,
стоила съ чучелами коз® и свиньями изъ сѣраго
камня. Въ одном® изъ отдѣленій этой Фермы страшные автоматы, приводимые въ двпженіе дурно-смазанннмъ механизмом®, «сбивают® масло, прядут®
на самопрялках®, укачивают® своими деревянными
ногами деревянных® дѣтей, покоющихся въ рѣзныхъ
колыбелях®; въ сосѣдней комнатѣ больной дѣд®
лежит® въ постели, a возлѣ него на столѣ стоит®

лекарство; желаніе точнѣе изобразить дѣйствительяоеть доведено даже до нескромности... Великолѣнная бронзовая конная статуя Филиппа V отчасти
выкупаетъ всѣ эти жалкія ничтожества».
Растительность лпссабонскихъ Passeios достойна
удивленія: геліотропы какъ плющъ стелются по стѣнамъ; гераніи достигаютъ трехъ метровъ; жасмины
чрезвычайно высоки; апельсинным деревья образуютъ
фруктовые сады. Паркъ замка Пенга, въ окрестностяхъ Цшгтры, простирается на иѣсколько миль; камеліп, мирты, банановыя деревья, гераніп тѣспятся
такъ близко, что едва пропускаютъ дневной свѣтъ;
ручьи струятся вдоль изгородей изъ голубыхъ гортензій; въ садахъ возвышаются двѣ горы, съ которыхъ открывается видъ на море. Только Версаль
можетъ дать ионятіе объ обширныхъ садахъ монастыря Сайта-Круцъ; отъ разрушительнаго вліянія
времени и запустѣнія еще уцѣлѣла высокая стѣна
изъ столѣтннхъ ксдровъ, окружающихъ озеро, по
велпчпнѣ почти неуступающее пруду ИІвейцарцевъ.
Изъ этой Испаніи, гдѣ бананы и пальмы составляютъ цѣлые лѣса, незамѣтно переходишь на роскошння плантанціп Кубы, гораздо болѣе напоминающая Рай Мильтона, чѣмъ англійскіе сады. Великолѣпныя аллеи иальмъ и мангн тянутся среди нескоичаемыхъ зеленыхъ равиинъ, на которыхъ коФейння деревья растутъ рощами, какъ лавры въ
Португаліп. Кругомъ, большія вѣтви банана распространяют свою тѣиь и, слегка шелестя листьями,
навѣваютъ прохладу на болѣе нѣжныя растенія,

чтобъ защитить ихъ отъ лучей солнца. Трупы деревьевъ всюду красуются своими Фруктами или цвѣтами. Передъ домомъ обыкновенно разстилается
цвѣтникъ, блистающій роскошнимъ сочетаніемъ красокъ и наполняющій воздухъ самымъ тонкимъ благоуханіемъ; иногда въ лабиринтѣ лимонныхъ деревьевъ укрывается мраморная статуя. Отъ дома
въ обѣ стороны идутъ прямыя аллеи миндальныхъ,
лимонныхъ и апельспнныхъ деревъ, склоняющихся
подъ тяжестью своихъ красивыхъ плодовъ. Здѣсь
все владѣніе, какъ мечталъ о томъ Аддисонъ, представляетъ одинъ сплошной садъ.

ІП.
Цвѣты Персіи; главная аллея и Тысяча десятпвъ въ Испагани. — Сады сераля; туредкія кладбища. •—Скутарк;
Шубра.— Сады Вешкаго Могола и Лагорскаго короля.—
Паркъ Небеснаго храма въ Пекинѣ; дворедъ Яснаго моря.

Былъ ли у Персіи свой Ленортъ? Неизвѣстно; но,
по описанію путешественника Шардена, дворцовые
сады ея представляютъ не малое сходство съ моделью Большаго-Тріанона. Какъ искусство Ленотра
обязано своимъ пропсхожденіемъ вилламъ эпохи
Возрожденія, а эти послѣднія вилламъ древняго Рима, такъ и Персіяне, в ъ устройствѣ садовъ, остались
вѣрными преданіямъ своихъ предковъ: они только

возобновили эдемы сатраповъ и приспособили ихъ
къ своей лѣнивой, роскошной жизни, въ которую
ихъ вовлекли мусульмански! Фатализмъ и нравственное вырожденіе племени. Ихъ сады обыкновенно состоять изъ одной длинной, совершенно прямой аллеи, раздѣляющей садъ на-двое и окаймленной чинарами; по серединѣ ея находится бассейнъ воды, по величинѣ своей соразмѣрный съ обширностью сада, и два другихъ менынихъ по бокамъ.
Пространство между ними въ безпорядкѣ засажено
цвѣтами, Фруктовыми деревьями и разными кустами,—этпмъ и ограничивается все убранство. Тамъ не
знаютъ ни цвѣтниковъ, ни зеленыхъ бесѣдокъ, нп
лабириитовъ, ни террасъ, никакихъ другихъ украшеній нашихъ садовъ. Персіяне не гуляютъ, какъ
мы, въ своихъ садахъ; они довольствуются тѣмъ,
что могутъ любоваться ими и подышать свѣжимъ
воздухомъ. Поэтому, прійдя въ садъ, они садятся
гдѣ-нибудь на скамью и не встаютъ съ нее до самаго ухода.
Однообразіе цѣлаго и небрежность въподробностяхъвполнѣ выкупаются безконечнымъ разнообразіемъ Фруктовыхъ деревьевъи растеній, дающихъ
цвѣтъ, хотя много уступающихъ нашимъ въ превосх о д с т в обработки. Персіянамъ не знакомы ни прививка, ни удачныя скрещивания нашего утонченнаго
садоводства; почва ихъ безъ всякаго воздѣлыванья
производить все то, чѣмъ богаты ихъ сады. По яркости
красокъ цвѣты Персіи вообще гораздо красивѣе цвѣтовъ Европы и Индіи. Въ Гирканіи растутъ самые

чудные цвѣты; въ ней есть цѣлые лѣса однихъ апельсинных® дерев®. Восточная часть страны, Мазандеранъ, представляет® собою настоящій цвѣтнпкъ
съ сентября до конца апрѣля; въ это же время созрѣваютъ и лучшіе плоды. На границах® Мидіи и
сѣверной Аравіи, поля усѣяны дикорастущими тюльпанами, анемонами, великолѣпными красными ранункулами, царскими вѣнцами. Въ других® мѣстахъ,
какъ напримѣръ вокруг® Испагани, сами собой
выростаютъ жонкили, семи или осьми сортов® нарциссы, ландыши, всевозможных® цвѣтовъ лиліи и
ФІалки, обыкновенная и двойная гвоздика, ослѣпительнаго цвѣта бархатцы, обыкновенный и двойной
жасмин® и так® называемый жасмин® испанскій,
красивѣе и душистѣе евроиейскаго. Проскурняк®
также отличается великолѣпнымъ цвѣтомъ. Въ Испагани стебли тюльпанов® поднимаются только на
четыре дюйма отъ земли. Между зимними цвѣтамп,
(отъ сентября до апрѣля), здѣсь нестрѣютъ бѣлые
съ голубым® гіацинты, лиліи долин®, маленькіе тюльпаны, Фіалка, ландыш® и мастьникъ, а между весенними—красный и желтый левкой въ одинаковом®
изобиліи, разных® цвѣтовъ продолговатыя янтаркп
и прелестный цвѣтокъ гвоздики; пунцовый цвѣтъ
его не знает® себѣ подобнаго. На каждом® стеблѣ
сидит® до тридцати таких® двѣтовъ, расположенных® кружком®, величиною съ экю. Кромѣ своего
обыкновеннаго цвѣта, роза бывает® здѣсь еще пяти
сортов®: бѣлая, желтая, красная, (называемая испанскою), пунцовая и двуцвѣтная: красная съ бѣлымъ

или красная съ желтымъ. Одинъ и тотъ же кустъ
производить и желтыя, и желтыя съ бѣлымъ, и желтыя съ краснкшъ розы. Ничто не можетъ здѣсь сравниться съ красотою цвѣтущихъ деревьевъ, въ особенности персиковыхъ; цвѣты такъ густо покрываютъ ихъ, что глазь девсостояніи отыскать иустаго
пространства.
Династія СеФевидовъ, мудрѣйшая изъ всѣхъ, управлявшихъ Персіею послѣ Сассанидовъ, сдѣлала изъ
своей столицы, Испагани, чудо архитектуры. Дворцы и
даже училища, дѣятельно покровительствуемый матерью ПІаха Аббась Великого, стройно распологались вокругъ великолѣпыхъ дворовъ, засаженныхъ цвѣтами и чинарами. Отъ всей этой роскоши, современной Версалю, Шантильи и Со, теперь
остались только ничтояшые слѣдн. Сады сераля, не
утрачивая своей правильности, казались какимъто
волшебнымъ соединеніемъ бассейновъ, птичниковъ,
навильоновъ, дворцовъ, построенныхъ среди высокихъ деревьевъ и цвѣтовъ.
Если даже продолжить Елисейскія Поля отъ аллеи Нёльи, то и тогда нельзя составить себѣ понятія о главной аллеи Испагани, простирающейся въ
длину на три тысячи, а въ ширину на сто метровъ
и нересѣченной посрединѣ великолѣпнымъ мостомъ. «Выложенный плитами окраины канала, протекающего среди аллеи, отъ одного ея конца до
другаго, возвышаются надъ водою на девять дюймовъ и такъ широки, что но два всадника могутъ
свободно ѣхать съ каждой стороны. Окраины бас-

сейновъ имѣютъ ту же ширину. Бока этой прелестной аллеи представляютъ красивые, обширные сады, предназначенные для высшихъ сановниковъ,
изъ которыхъ каждый занішаетъ два павильона:
одинъ, очень большой, расположенный среди сада
и состоящій изъ залы, открытой со всѣхъ сторонъ,
съ комнатами и бесѣдками на углахъ, а другой,
у воротъ сада, открытый спереди и съ боковъ, для
того чтобъ удобнѣе было смотрѣть на входящихъ
въ аллею и гуляющихъ по ней. Павильоны эти различной архитектуры и вида, яо почти всѣ одинаковой величины, всѣ раскрашены и позолочены, что
придаетъ нмъ чрезвычайно блестящую, привлекательную наружность. Сквозныя стѣны этихъ садовъ напоминаютъ ряды земляиыхъ кучекъ, выставляемыхъ
для просушки, такъ что, не входя въ садъ, можно
снаружи видѣть всѣхъ въ иемъ находящихся и все,
что тамъ происходить. Водяные бассейны также
различны по велпчинѣ и устройству. Аллея не выровнена по снуру; она идетъ какъ будто небольшими террасами, шаговъ въ двѣсти длины, одна другой ниже на три Фута по сю сторону рѣки, а за
рѣкой на столько же одна другой выше; широкіе
каналы обсажены двумя рядами высокпхъ чпнаръ.
Пройдя сады Впноградныхъ лозъ, Тутовыхъ деревъ,
Дервишей, Соловья, Трона и множество другихъ,
украшенішхъ Фонтанами и каскадами, великолѣпная аллея вступаетъ во владѣніе Шаха, называемое Тысяча десятинъ (не потому, чтобы оно дѣйствительно заключало ихъ въ себѣ, а для того чтобъ
дать понять, что величина его громадна).

Площадь, занимаемая этим® владѣніемъ, простирается на одну милю въ длину и почти на столько
же въ ширину и состоит® изъ террас®, поддерживаемых® каменными стѣнамн. Террасы эти возвышаются на шесть или на семь Футов® и соединяются одна съ другою отлогими скатами, а также и
каменными лѣстнпцами, примыкающими къ каналу.
Там® насчитывают® пятнадцать аллей, изъ которых® двѣнадцать поперечныя; за каждыми четырьмя аллеями слѣдуетъ шпрокій, выложенный камнем®,
канал®, иересѣкающій садъ параллельно и проходящий иод® кирпичными сводами въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ
тянутся три длинныя аллеи, расположенный на одинаковом® уровнѣ. Аллеи эти ведут® съ одного конца сада на другой; по средней изъ них® протекает®
выстланный камнем® канал®, тлубиною въ восемь
дюймов®, а шириною въ три Фута; на разстояніп
каждых® десяти Футов® въ него вставлены трубы,
очень высоко выбрасывающія изъ себя воду. У подошвы каждой террасы, гдѣ канал® образует® водопад®, устроен® бассейн®, десяти Футов® въ поперечникѣ, а наверху другой, несравненно обгаирнѣе, глубиною въ шесть Футов®, съ Фонтанами по
срединѣ и по бокам®.» Трудно перечислить всѣ
бассейны, разноцвѣтные павильоны, Фонтаны и золоченые птичники, украшающіе эти новые эдемы
Персіи.
Турецкіе сады очень просты и устроены почти
так® же, какъ и Персидскіе: въ них® все приспособлено къ отдохновенію, а не прогулкѣ. Съ

перспективою Конетантинопольскаго сераля не
можетъ сравниться никакая другая, да и самому
скромному цвѣтпику БосФоръ придалъ бы прелестный видь; поэтому не удивительно, что садъ султана слыветъ однимъ изъ прекраснѣйшихъ во
всемъ мірѣ.
Сераль,—прежняя резиденція султаиовъ,—теперь
служащій мѣстопребываніемъ для старыхъ султаншъ,
находится на выдавшейся оконечности Садовъ, въ
восточной части Стамбула. Зданія его относятся къ
временамъ Мухамеда II. Со стороны материка возвышается зубчатая стѣна, съ боковъ прикрытая
башнями и ограждающая обширные сады, гдѣ среди чннаръ и киларисовъ, безъ всякаго плана настроено множество простыхъ, но прелеетныхъ кіосковъ. Прежнее жилище султаиовъ господствуетъ
своими небольшими куполами надъ роскошными
перспективами Босфора. Ламартднъ утверждаетъ,
что пониманіе красотъ природы и влеченіе къ ней
составляютъ одну изъ врожденныхъ способностей
турецкаго племени и что «это влеченіе къ красдвымъ мѣстоположеніямъ, къ блистающимъ морямъ,
развѣсисгымъ деревьямъ, ручьямъ, необъятному
горизонту, окаймленному вершинами мѣстныхъ
горъ,» служить выраженіемъ природнаго, вполнѣ
самобытнаго вкуса настушескаго народа. Не справедливѣе-ли видѣть въ султанахъ преемниковъ
византійскихъ императоровъ, а въ выборѣ Константинополя столицею весьма естественное подражаніе
тѣмъ, которыхъ они замѣнщи? Дворецъ Сераля да-

лекъ отъ внутренней роскоши нашихъ европейскихъ
дворцовъ; онъ походить на множество сквозныхъ
палатокъ изъ золоченаго дерева, на роскошный
лагерь сре ци парка, «гдѣ деревья растутъ свободно
и вѣчно зелены какъ въ дѣветвенномъ лѣсу, гдѣ
воды журчать, горлицы воркуютъ.» Террасы царятъ надъ садами и моремъ; укрывшись за жалузн
своихъ кіосковъ, султаны могли въ одно и то же
время наслаждаться и уединеніемъ и восхитительною картиною Геллеспонта. Высокая корпяѳская колонна, называемая Ѳеодосіевскою, возвышается на
площадкѣ между Садами Цвѣтовъ, недоступными
посѣтптелю, и кіосками, также закрытыми отъ взоровъ непосвященнаго. Далѣе разстилаются двѣ
обширныя площади, засаженный великолѣпными
чинарами и итальянскими соснами, и оживленныя
бассейнами и зелеными лужайками.
В ъ Турціи кладбища слѵжатъ мѣстомъ прогулокъ;
красивѣйшія изъ нихъ: большое и малое Поле мертвыхъ, въ Перѣ.
Большое Поле мертвыхъ представляетъ пространную равнину, осѣненную соснами и дикими смоковницами. Безъ страха садятся гуляющіе на длинныя
плиты, лежащія на могилахъ Франковъ (часто Англичанъ). КоФейный домъ въ впдѣ кіоска красуется
въ прогалинѣ, открывающей видъ на море. Звонкій
смѣхъ раздается подъ этими надгробными деревьями. Вдали такъ ясно различаешь берегъ Азіи, покрытый росписными домами и мечетями, какъ будто смотришь съ одного берега Рейна на другой.

Горизонтъ ограничивается усѣченною вершиною
виѳинскаго Олимпа, почти теряющеюся въ облакахъ.
По берегу, влѣво, тянутся золоченыя греческія колоннады лѣтняго дворца султановъ.
Малое Поле мертвыхъ состоптъ изъ рощи кппарисовъ съ черными листьями и сѣроватымп пнями,
кругомъ которыхъ, безъ всякаго порядка и покачнувшись на сторону, стоятъ мраморные столбы, накрытые тюрбанами; земляныя насыпи, окруженныя
рѣшеткою, означаютъ могилы богатыхъ семействъ.
Двѣ или три мощеныхъ аллеи углубляются въ чащу высокихъ деревъ, обнесенную старою зубчатою
стѣною. У подошвы могильиаго холма разстилается
восхитительная картина: полная паровъ и блеску,
лежащая предъ вами даль кажется еще прозрачнѣе
отъ мрачныхъ, огромныхъ деревьевъ перваго плана. Впереди вы видите темныя черепицы, красныя
дома квартала Кассемъ; за ними лазуревый залнвъ,
отдѣляющій узкій мысъ Сераля отъ Сладкихъ водъ
Европы, a въглубинѣ, Константинополь, раскпиувшійся амФитеатромъ, отъ Семи Башенъ до внсотъ
Эйюба, съ своими голубыми куполами, бѣлыми минаретами и таинственными садами.
«На противоположномъ Азіятскомъ берегу, по
ту сторону Скутари тянется цѣлый рядъ дворцовъ,
окрашенныхъ въ свѣтло-зеленый цвѣтъ и осѣненныхъ чинарами, толокнянками и ясенями; не смотря на рѣшетчатыя окна они имѣютъ веселый видъ
и походятъ скорѣе на птичникъ чѣмъ на тюрьму.
Построенные на самомъ краю берега, дворцы эти

кажутся выходящими пзъ воды и напоминаютъ морскія купальни Вижье или Делиньи; вообще турецкія виллы на БосФорѣ часто наводятъ на это сравненіе.» (Ѳ. Готье). Длинныя стеклянный галереи
кіосковъ Сладкихъ Водъ Азіи, дворцовъ паша и
лѣтнихъ сералей, подобно нашпмъ тенлицамъ, даютъ убѣжнще рѣдкимъ кустарнпкамъ н цвѣтамъ
Ипдіи.
В ъ Капнѣ путешественники восхищаются мѣстностыо ІІІубра п садами Мехмета-Али. За каналомъ,
за небольишмъ озеромъ, окруженяымъ кофейными
домиками п публичными садами, уходитъ въ даль
длинная, «по-истинѣ красивѣйшая въ мірѣ аллея»,
гдѣ кавалькады пропадаютъ изъ виду.» Стволы чернаго дерева и дпкой смоковницы, осѣпяющихъ ее на
пространствѣ цѣлой мпли, отличаются чрезвычайной толщиной, а сводъ, образуемый нхъ вѣтвямн,
такъ густъ, что нааллеѣ всегда царствуетъ какойто полумракъ, разсѣевающійся только вдали, передъ палящей окраиной, которая блпстаетъ вправо
за воздѣланнымп полями. Влѣво—Нилъ сопровождаете на протяженіп полу-милп обширные сады п
потомъ продолжаете свое теченіе вдоль аллеп, освѣіцая ее нурпуровымъ отблескомъ своихъ водъ. На
полдорогѣ в ъ Шубра стоитъ кофейный домъ, украшенный Фонтанами п рѣшетками и охотно посещаемый гуляющпмп. Засѣянныя мапсомъ п сахарнымъ
тростникомъ ноля н кое-гдѣ загородные дома тянутся правой стороной вплоть до большнхъ зданін,
принадлежащихъ нащѣ.

«Можно отыскать недостатки во внутреннемъ
устройствѣ домовъ жителей Востока, но сады ихъ
безукоризненны. Повсюду Фруктовыя деревья, крытыя аллеи, бесѣдки изъ подрѣзаннаго тиса, наноминающія стиль эпохи Возрожденія,—настоящій пейзажъ изъ Декамерона. Первые образцы можетъ
быть и были созданы итальянскими садовниками;
статуй тамъ не видно, но Фонтаны устроены съ
удивительнымъ вкусомъ.» (де-Нерваль).
Сады эти представляютъ множество террасъ, лежащпхъ одна на другой и увѣнчанныхъ раскрашенными павильонами, шелковыя занавѣси которыхъ
развѣваются среди цвѣточныхъ гирляндъ; ряды
длинныхъ аллей, засаженныхъ стройными лимонными деревьями; цѣлыя рощи банановъ съ прозрачными листьями, и розы, повсюду розы. Въ Египтѣ розы Шубра извѣстны каждому. Лучшимъ же
украшеніемъ сада считается огромный бассейнъ изъ
бѣлаго мрамора,—купальни гарема, окруженныя колоннадами; среди его высокій Фонтанъ извергаетъ
свои воды изъ пастей крокодиловъ.
Подобно Персіи, Турціи и Египту, Пндія всегда
оставалась страною правильныхъ садовъ. В ъ садахъ бывшей резиденціи Великихъ Моголовъ аллеи,
подобно нашимъ желѣзнымъ дорогамъ, поддерживаются въ совершенномъ уровнѣ, не смотря на то,
что спускаются въ углубленія почвы и поднимаются до верхушки окаймляющпхъ ихъ густыхъ деревъевъ пли до высоты плодовъ и попугаевъ, нарушающкхъ ихъ безмолвіе. Если сады Ленотра назы-

ваютъ архитектурными, то садамъ Великихъ Моголовъ безспорно принадлежите это названіе; тамъ
земля устлана плитами, бордюры украшены сквозными каменными стѣнками, а безчисленные Фонтаны быотъ изъ каменныхъ цвѣточныхъ сноповъ.
Сады Шалимара, говорить князь Салтыковъ, это
Версаль королей Лагора. Они носятъ названіе висячихъ, можетъ быть потому, что расположены одна
надъ другой возвышающимися террасами, нзобилуютъ апельсинными деревьями и прудами, оживленными множествомъ утокъ и сѣрыхъ гусей. Струи
безчпсленяыхъ, симетрически-разставленныхъ ФОНтановъ и каскадовъ такъ искусно направлены, что
насыщаютъ воздухъ незамѣтною влажною пылью,
свѣжесть которой проникаетъ въ платья, не смачивая нхъ. Кіоски и даже аллеи, при торжественныхъ
случаяхъ, устилаются велнколѣпными кашемирами.
Вблизи павильоновъ, рѣзныя ступени изъ бѣлаго
мрамора превращаютъ въ брилліантовые потоки
стремящіеся по нпмъ каскады.
Интересно было бы найти классический садъ въ
Китаѣ, который съ глубокой древности старался
соединять въ своихъ паркахъ обращики топрихотливыхъ, то однообразныхъ мѣстностей, и совершенно нодчинялъ человѣка природѣ? Слѣдующія строки удовлетворяютъ нашему желанію.
Г-жа Бурбулонъ видѣла въ Пекинѣ, въ паркѣ
Небеснаго храма, длинныя прямыя аллеи, выложенныя камнемъ, украшенныя съ каждой стороны
мраморнымп балконами и окруженныя огромными,

двухсотлѣтними кедрами. Земля покрыта густым®
слоем® поблекших® желтых® листьев®; тишина
прерывается только мѣрннмъ постукиваньем® чернаго дятеля, который долбит® старые пни, и завываніемъ вѣтра на прогалинах®.
В ъ осьмнадцатомъ столѣтіи іезуиты распространили въ Китаѣ Французскій вкус®. За обширною
оградою Юапъ—Мингъ — Юапъ они построили для
императора Кіанъ-Лунга нѣчто въ родѣ европейскаго города, гдѣ были воспроизведены всѣ гидравлическія чудеса Версаля.
Дворец® Яснаго моря представляет® странную
смѣсь стиля Мансара или вѣрнѣе Габріеля съ китайским® вкусом®. Зданіе это имѣетъ передний корпус®, аттик®, ппластри и по сторонам® выдающіеся
вперед® павильоны. Къ подъѣзду примыкают® двѣ
великолѣішыя боковыя лѣстянцы, украшенныя на кнтайскій манер®; перила ихъ, вмѣсто цвѣтовъ, уставлены безчисленными вазами съ Фонтанами.
Всѣ эти воды изливаются въ большой, почти
трехугольный бассейн®; двѣнадцать баснословных®
животных®, размѣщенныхъ по краям® его, на нижних® ступенях® лѣстницъ, выбрасывают® изъ себя воду сообразно числу часов®: в ъ час® бьет® один® Фонтан®,'въ два часа два Фонтанан так® далѣе до двѣнадцати. Это водяные часы; струи падают® въ средину
бассейна. Напротив® дворца группа скал® поддерживает® большую раковину, изъ которой устремляется Фонтан®. Всюду шумят® каскады и водометы.
Всѣ эти водяныя затѣи были устроены какъ въ

Версали и Сен-Клу; но рѣдко случалось, чтобы пользовались трубами, проложенными садовниками -иезуитами; кптайскіе прислужники предпочитали па
рукахъ таскать воду въ бассейны п пруды во время
пребыванія во дворцѣ императора.
Передъ лѣстницами и съ каждой стороны ихъ
стоить па пьедесталѣ странная, по красивая пирамида; другіе же пьедесталы ни что иное какъ мраморный кадки съ маленькими деревьями, ростъ которыхъ такъ искусно останавливаютъ Китайцы.
Часть парка, смежная съ дворцомъ, нмѣетъ нѣкоторое сходство съ Шантпльп п, не смотря на примѣсь несовсѣмъ умѣстныхъ китайскихъ Фантазій, не
лишена прелести. Тамъ есть обширное озеро съ островомъ, соединенннмъ съ берегомъ великолѣпнымъ
мостомъ въ семнадцать арокъ. Къ западу, меньшей
величины озеро окружаетъ островъ па подобіе ци-

Китаискій мостъ.

тадели, куда переброшенъ большой мостъ въ одну
арку; далѣе, въ томъ же направленін стоятъ двѣ
башни на возвышенностяхъ, по которымъ громоздятся зданія и искуственныя скалы, покрытия надписями. Стараясь подражать классическому саду,
Китай преобразовалъ его и прямо превратнлъ Версаль въ Эрменонвндль.

Г Л А В А СЕДЬМАЯ.
АНГЛО-КИТАЙСКІЙ САДЪ.

I.
Баконъ, рисоваіыцикъ садовъ; Эдемъ Мильтона: идеи Аддисона и Попа; Твивенгамъ; теорія Вальполя. — Кентъ
и Броунъ; Бленгеимъ; Стовъ.

Баконъ (1560—-1626) составшгь для одного принца (имени котораго онъ не называет®) план® сада,
считаемый Англичанами типом® ландшафтных® парков®. Прежде всего он® совѣтуетъ соединять цвѣты

и растеніяГ всѣхъ временъ года, для того чтобы
каждый мѣсяцъ имѣлъ представителей свойственной ему красоты: въ декабрѣ и январѣ, напримѣръ,
остролистникъ, плющъ, лавръ, тисъ, можжевельникъ,
кипарисъ, сосна и ель; въ Февралѣ и мартѣ—скороспелки, анемоны, барвенки, Фіалки; въ апрѣлѣ и
маѣ—Фруктовыя деревья въ цвѣту, желтый шнповникъ, левкое, сирень, піонъ и жимолость; въ іюнѣ и
іюлѣ—лиліи, гвоздика и розы; въ авгѵстѣ и сентябре—плоды всевозможныхъ цветовъ и вкуса. При
такой последовательности естественныхъ украшены!
въ паркѣ будетъ царствовать вѣчная весна. Баконъ
допускаете слѣдующія подразделенія: при входе
лужайка, въ середине цвѣтникъ, а въ глубине пустырь,—все они обнесены заборами. Вокругъ лужайки онъ предполагаетъ устроить деревянную галерею, заборъ сада украсить деревянными столбами
и сводами, съ клетками для птицъ и разноцветными
стеклами. Не пренебрегая украшеніями такого сомнительнаго вкуса, Баконъ отказывается отъ картинъ,
вырѣзанныхъ въ можжевельнике, и отъ другихъ
ребяческихъ затей. Онъ предпочитаете пмъ низенькіе заборы, на подобіе бордюровъ, съ изящными пирамидами и кое-где деревянныя колонны. Ему хочется, чтобъ на самой середине возвышалась красивая,
совершенно круглая гора, съ тремя аллеями, который вели бы къ «павильону напитковъ, снабженному очень чистыми каминами и шкапами съ небольшимъ количествомъ бутыдокъ.» Въ ровной части
парка онъ намѣренъ поместить нрозрачныя воды,

которыя будутъ тщательно содержаться, п большой
бассейнъ, «удобный для множества украшеній п
редкостей, обременяющихъ нашн лѣса», какъ напрпмѣръ, богато-устланное дно, мраморные бордюры, цвѣтныя стекла и низенькія статуи.
Изъ третьей части своего плана онъхочетъ сделать какъ можно болѣе дикую пустынь: деревьевъ
не видно, только изредка попадается кустъ боярышника или жимолости, п еще реже дикая виноградная лоза; земля въ безпорядкѣ усѣяна ФІалками,
клубникой, скороспѣлкамн. Не дурно было бы, говорите онъ, устроить неболыпія горки, въ родѣ кротовыхъ норокъ, какія часто встречаются въ нустыряхъ, и однѣ изъ нпхъ засадить богородскою травой, другія гвоздикой или бѣлыми и голубыми барвенками; на нѣкоторыхъ красовался бы, какъ знамя,
кустъ желтаго шиповника, остролнстника или барбариса, красной смородины или крыжовника, можжевельника, лавра пли розмарина. Кустарники эти
следовало бы заботливо подрезывать, чтобъ не дать
имъ очень разростаться.
На боковыхь пространствахъ будутъ проложены
различныя аллеп, засаженныя большими деревьями.
Сюда-то нридутъ искать прохладу. Собственно садъ
долженъ состоять изъ однпхъ кустарнпковъ, такъ
какъ п цветникъ устраивается только для умѣренныхъ мѣсяцевъ, a «лѣтомъ для утра и вечера пли
для насмурныхъ дней.»
Вальполь впдитъ въ Эдемѣ Мильтона истинный
образецъ англійекпхъ еадовъ и восклицаете: «Что

сказать о томъ полустолѣтіи, которое имѣло въ
своемъ распоряженіи такой планъ п не старалось
привести его въ исполненіе!» На нашъ взглядъ
прекрасное описаніе Мильтона не можетъ назваться планомъ и нешогпмъ отличается отъ другихъ
поэтическихъ изображеній природы. Эдемъ былъ
прислоненъ къ высокой горѣ, гдѣ кедры, ели и пальмы, возвышаясь одна надъ другой своими верхушками и развѣеистыми вѣтвями, составляли велпколѣпный амФитеатръ. До вступленія своего въ «различныя царства» четыре громадный священный рѣки свѣтльшъ ручьемъ спускались съ вершины горы и потомъ исполинскими каскадами устремлялись
въ Эдемъ.
«Презирая искусство и правила, еще младенческая
природа щеголяла всѣми своими прелестями и наслаждалась полной свободой. Тамъ разстилались зеленыя поля и лужайки, усѣянныя роскошными цвѣтами и окружениям лѣсами. Все чудесное, приписываемое Басней Фруктовымъ садамъ Гесперидъ,
осуществлялось въ Эдемѣ. Стада щипали мягкую
траву на склонѣ долинъ, пальмы красовались на
жпвоиисныхъ холмахъ, ручьи струились по цвѣтуіцей долинѣ. Далѣе виднѣлись гроты, гдѣ царствовала восхитительная свѣжесть ирдѣли пурпуровые
грозди винограда. Воды красивыхъ каскадовъ соединялись всѣ въ одномъ обшпрномъ озерѣ. Птицы оживляли лѣса гармоническимъ пѣніемъ, а зефиры, принося на своихъ крыльяхъ пріятное благоуханіе долинъ и рощъ, слегка шумѣли колыхав-

шнмися листьями, между тѣмъ какъ Псінъ, танцуя съ
Граціями и Часами, велъ за собою вѣчную весну.»
Трудно было ожидать встрѣтить здѣсь Пана, Часы и Грацій, и Гесперпдъ. Вальполь самъ не замѣчаетъ, что смѣется надъ вкусом® Англичан®, предполагая, что преемники Ленотра помѣстилп бы въ
Эдемѣ цѣлый лабиринт®, наполненный баснями
Езопа, крытыми аллеями, рѣшетками и Фонтанами
Жирардона.
Аддисонъ, умершй въ 1719 и Поп®, жившій до
1744 г., первые подали мысль об® устройствѣ ландшаФтнаго сада. «Почему бы собственнику, говорит®
Аддисонъ, не сдѣлать изъ всего своего владѣнія
один® сплошной садъ? Разведя въ нем® Фруктовня
деревья и цвѣты, онъ извлек® бы изъ него пользу
и доставил® бы себѣ удовольствіе. Если бы пути
сообщенія поддерживались на счет® жителей близлежащих® мѣстностей, еслибъ луга слегка украшались искусными садовниками, а дороги извивались
между высокими деревьями и цвѣтущпми холмами,
собственнику не трудно было бы превратить свое
владѣніе въ прелестный пейзаж®.»
Въ одном® изъ лучших® посланіи Поп® отвергает® классическіе сады, имѣющіе основаніемъ архитектуру, и предлагает® новое искусство, обусловленное живописью и подражаніемъ сельской прпродѣ, по ея собственным® образцам® пли по пропзведеніямъ Сальватора и ле-Гаспра. Онъ довольно
забавно смѣется надъ стрижеными рощами, по выраженію Вальполя похожими иа зеленые сундуки,
Парки п сады.
6

насаженные на шесты, и надъ чистенькими аллеями, которыя подметаются деревьями, вмѣсто того
чтобъ получать отъ нпхъ тѣнь.
«Проведемъ одинъ день, говорить онъ, на виллѣ
Тимона, гдѣ все кричптъ: «смотрите, сколько денегъ
промотано здѣсь!» Зданія ея составляютъ цѣлый
городъ, прудъ-океанъ, цвѣтннкъ-равнину. Кому не
покажется смѣшнымъ, когда владѣтель ея, болезненный недоносокъ, дрожитъ при малѣйшимъ дуновеніи вѣтерка? Съ чѣмъ сравнить тебя, о гигантская
груда ничтожествъ? Съ потугами каменоломни, пучащей землю. Спереди блистаютъ два купидона,
позади—острыя стрѣлы сѣвернаго вѣтра ударяютъ
въ озеро. Далѣе сады прпвлекаютъ ваше внпманіе;
вы смотрите вокругъ себя, и что же видите? долину,
Нѣтъ ни пріятиыхъ для глаза сочетаній, ни пустыни,
которая разнообразила бы картину; рощи склоняются передъ рощами, у каждой аллеи есть своя сестра,
а половина площадки ни что иное какъ двойникъ
другой половины. Взоръ опечаливается при видѣ
наизнанку вывернутой природы: деревья подрѣзаны
на подобіе статуй, статуи разставлены въ шахматномъ порядкѣ какъ деревья; тамъ Фонтанъ, никогда
не бьющій, здѣсь лѣтній домъ, незнакомый съ
тѣнью. Амфитрита нлаваегъ по крытымъ мпртовымъ
аллеямъ, гладіаторъ борется и умираетъ на цвѣтахъ;
въ изсякшемъ морѣ" томится итоскуетъ морская лошадь, а надъ запыленною урною Нила порхаютъ
ласточки.»
За насмѣшкой слѣдуетъ наставдеще: «Пусть стро-

ятъ зданія, разводятъ деревья, ставятъ колонны или
вырываютъ гроты, но при этонъ не забываютъ и о
лриродѣ. Обращайтесь съ этой богпней какъ съ
скромной красавицей: не обременяйте ее излишними
украшеніями, но и не обнаруживайте всей ея наготы. Не выставляйте на показъ всѣхъ ея прелестей;
онѣ выигрываютъ болѣе, когда остаются полузакрытыми, въ тѣни. Торжество искусства заключается въ разнообразіп неожиданностей, которое оживляете перспективы и скрываетъ рѣзкія соединенія
частей. Вездѣ сообразуйтесь съ характеромъ мѣстности: это онъ требуетъ Фонтановъ или каскадовъ,
крутизны горы или округлости амфитеатра, свѣтлой
прогалины или густой засѣкн; имъ обозначаются
различные переливы тѣней, имъ продолжается или
разрывается лпнія пейзажа. Заимствуйте у него ваши краски и планы; онъ нживописецъ, ирнсовальщикъ.»
Заключеніе вовсе непредвидѣнное: «Фонтаны н
цвѣтники сойдутъ со сцены, и человѣкъ найдете то,
что ему должно нравиться, поле.» Такъ къ чему же
сады? Но поэты часто заходятъ далѣе, чѣмъ желаютъ. Самъ Попъ не отказался дать мѣсто въ своемъ
Твикенгамскомъ саду пѣсколькимъ изъ тѣхъ сооруженій, которыя впослѣдствіи наводнили Европу.
Надо было, говоритъ Вальполщ обладать болынимъ
запасомъ знанія п вкуса, чтобъ, на пространствѣ
пяти десятинъ, набросать столько разнообразныхъ
нредметовъ. Переходъ изъ темнаго грота къ яркому
свѣту, постепенным изиѣненія тѣней, густыя рощи,

расположеніе прогалины и, въ концѣ сада, благоговѣйно-молчаливая аллея кипарпсовъ, ведущая на
могилу матери Попа, задуманы и выполнены съ
болыпимъ пскусствомъ.
Это необширное владѣніе послужило образцомъ
Кенту для его плана Карлтон-гауза и Русгама, лучшаго изъ его произведеній.
По мнѣнію Вальполя, рѣшительнымъ, мастерскимъ
переходомъ къ ландшафтному саду было разрушеніе оградъ и замѣнена ихъ рвами,—столь смѣлое,
изумительное для того времени нововведеніе, что
гуляющіе только восклицаніемъ (ахъ! ахъ!) выражали свое удивленіе передъ неожиданно-являвшимся пролономъ. Не успѣли освоиться съ этшіъ опытомъ, какъ окрестныя поля и равнины уже сгруппровались вокругъ садовъ. Чтобъ соотвѣтствовать
свободѣ окружающей природы, садъдолженъ былъ
сбросить съ себя сѣть строгихъ Формъ; горизонтъ
сдѣлался нераздѣльною, господствующею частью
плана и подчпнилъ себѣ расположеніе садовъ.
Замѣтпмъ мпмоходомъ, что этотъ способъ, указываемый самой природой, употреблялся и прежде.
Не Англичане пзобрѣлп его; не слѣдуетъ довѣрять
ихъ чрезмѣрному тщеславно, нерѣдко пораждающему вънпхъ излишнюю наивность. Гдѣ же поля
болѣе соединяются съ садами, какъ ни въ Тосканской виллѣ Плпнія, въ виллахъ Тнволи и Фраскатп,
какъ ни въ Версали наконецъ, въ Сен-Клу или
Мёдонѣ?
«Тогда-то (когда горизонтъ сдѣлалсянераздѣльною

частью плана) явился Кентъ. Опъ бы.іъ на столькожпвоппсецъ, что могъ сочувствовать прелестямъ пейзажа, на столько смѣлый и твердый въ своихъ убѣжденіяхъ, что дерзнулъ предписывать правила и на
столько геніальный, что съумѣлъ предугадать великую систему в ъ разсвѣтѣ нашихъ робкнхъ начпнаній. Онъ перешагнулъ за ограду и увпдѣлъ, что
вся природа ни что иное какъ садъ.»
Кентъ (1685—1748) одинъ изъ тѣхъ рисовальщиковъ, которнхъ Англичане охотно сравниваютъ
съ Ленотромъ. Онъ держался аксіомы, чтоприродѣ
ненавистна прямая линія; этнмъ объясняется недостатокъ единства въ его планахъ. Самъ Вальполь,
его, поклонннкъ сознается, что идеи его рѣдко отличались велпчіемъ. Отказавшись отъ всякой школы, всякаго правила, онъ не умѣлъ остановиться въ
должныхъ гранпдахъ. Не онъ-лн выдумалъ посадить въ Кенспнгтонѣ сухія деревья, чтобъ придать
мѣстностп болѣе естественный видъ? Работы Кента кажется такъ же многочисленны, какъ и работы Ленотра, но имъ недоставало отпечатка лнчнаго характера и единства; поэтому трудно опредѣлить его долю участія въ устройствѣ знаменитыхъ парковъ Стовъ, Пеншиль, Лизовъ, Хаглей,
значительно преобразованныхъ его преемниками:
Броуномъ, Чамберсомъ и Вателп. Англійскіп паркъ,
представляя большее или меньшее подражаніе природѣ, всегда остается недоконченнымъ; тамъ все
считается ненужнымъ, прпчинъ для него не существуете, а потому-то онъ во многомъ уступаете вил-

ламъ Италіи и Французскимъ садамъ. Посѣтителю
онъ можетъ быть очень понравится, но въ глазахъ
художника достоинства его не велики, хотя причиною
тому не слѣдуетъ считать недостатокъ въ искусствѣ
или, по крайней мѣрѣ, въ мастерствѣ; нѣсколько писателей спеціалистовъ, поэтъ Мазонъ, рисовальщики
Ватели, Чамберсъ, любитель Вальполь и много другихъ: Шенстонъ, Мазонъ, Рептонъ, Ализонъ, Хильнинъ, ІОвдель-Прейсъ написали законы, догматически разсуждая о зданіяхъ, цвѣтникахъ, деревьяхъ,
бассейнахъ, скалахъ и даже развалинахъ.
Вотъ нѣсколько правилъ или мыслей, часто не
совсѣмъ ясныхъ и даже несогласныхъ съ истиной,
которыми руководствовались при устройствѣ англійскихъ садовъ. Мы заимствуемъ ихъ изъ различныхъ
теоретическихъ сочиненій поэта Мазона, сэра Генриха Воттона, сэра Томаса Вателп и Французовъ:
Мореля, Туана н Жирардена:
Такъ какъ садъ представляете картину, то голая почва ни что иное какъ канва. Вода и зелень
даютъ краски. На перспективу должно смотрѣть
какъ на главное укратеніе сада. Мѣстоположенія
такъ не похожи одно на другое, что однообразія
существовать не можетъ, если только будутъ изучать наружный характеръ почвы, нримѣняться къ
его требованіямъ и кстати пользоваться всякою неровностью, которая способствовала бы прелести перспективы.
Искусство составлять планы садовъ на столько
яыше искусства рисовать пейзажи, на сколько дѣй-

ствительность превосходит® изображеніе (грубое
заблужденіе). Древніе сады въ отношеніи новыхъ
то же самое, что египетская мумія въ сравнеиіи съ
прекрасною статуею древности.
Въ устройство сада должны входить пять элементов®: земля, растенія, воды, скалы и зданія; первые
четыре заимствуются у природы, пятый создается
человѣкомъ. Таким® образом® опредѣляется та степень личнаго участія рисовальщика, которая предоставляется ему природой.
Красота мѣстности происходит® отъ смѣшенія
трех® видов® поверхности: ровной, выпуклой и вогнутой. Первая, преобладавшая въ древних® садах®,
подчиняется двум® остальным®. Прежде всего слѣдѵетъ избѣгать вполнѣ правильных® линій; при
таком® условіи, вогнутая поверхность, какъ представляющая болѣе простора и близких® перспектив®, нежели поверхность выпуклая, должна считаться самою благопріятною. Счастье ваше, если можете
избрать долину, надъ которой господствует® Феодальный замок®, или косогор® съ возвышающимся
надъ ним® старинным® аббатством®. Там® вам®
придется только яснѣе обозначить воинственный
или религіозный характер® мѣстности; болыпаго
искусства здѣсь не требуется.
Въ расположенной художником® мѣстности гармонія частей составляет® постоянную, главную цѣль
его стремлении Въ природѣ неровности сами по
себѣ так® велики, что ихъ дѣйствительныя отношенія теряют® свое значеніе; но если единство нару-

шено даже на самой ничтожной покатости сада, то
все устройство покажется искуственяымъ. Такъ,.
напрпмѣръ, замѣтный нерерывъ рѣжетъ глазъ; для
избѣжанія этого недостатка слѣдуетъ заслонить рви
такъ, чтобы иоле составляло часть владѣнія и продолжало его до горизонта; сдѣлать же это не трудно, стоить только приподнять окраину рва со стороны
сада. Два ряда деревьевъ дополнять оптпческій обманъ.
Точка, гдѣ мѣстность пзмѣняетъ свое направленіе, не должна быть замѣтна; но и въ этихъ соединеяіях ъ надо пзбѣгать однообразія, поэтому слѣдуетъ замаскировывать даже самый способъ скрыть
раздѣленіе.
Нѣсколько отдѣльныхъ склоновъ увеличиваютъ
крутизну общаго склона, если только не идутъ в ъ
противоположную сторону. Они не должны однако
представлять болыппхъ впадпнъ, а то глазъ будетъ.
перескакивать, а не сколзпть. Во всякомъ случаѣ,.
на обширной местности можно пресѣчь или ослабить склонъ, вмѣсто того чтобы спустить его круто.
Но прежде чѣмъ приступить къ такимъ работамъ,
надо привести въ пзвѣстность, сохранять ли онѣ на
себѣ хотя незначительный отпечатокъ величія природы, потому что если обѣщаютъ дать не болѣе какъ
микроскопическую, смѣшную копію, то лучше оставить простой лугъ, дикорастущую рощу и скромный
ручей, извпвающійся среди полевыхъ цвѣтовъ.
Цвѣтникъ слѣдуетъ устраивать въ прогалинѣ
или другомъ какомъ, хорошо-защпщенномъ мѣстѣ,

для того чтобъ переходъ къ нему былъ неожиданный. При соблюдены этого условія гряды получать
неправильную, естественную Форму, болѣе подходящую къ лѣсистой мѣстности, гдѣ цвѣты разбросаны по лужайкамъ, вокругъ терновыхъ кустовъ и
нерѣдко по окраинамъ дороги. Такъ какъ цвѣтникъ
принадлежите къ пропзведеніямъ искусства и
вслѣдствіе того лигаенъ красотъ природы, перспективы, разнообразныхъ переливовъ свѣта итѣни, то
его можно украшать предметами нѣс.колько серьёзнаго характера, требующими близкаго разематриванія, какъ напримѣръ эмблемами Добродѣтелеи
и Искусствъ, бюстами знаменитыхъ садовнпковъ,
номѣщенными подъ незатѣйливыми портиками.
При расположены обширныхъ мѣстностей деревья
оказываютъ большую помощь, скрываютъ нѣкоторые недостатки почвы и избавляютъ отъ тяжелыхъ
работъ. Поэтому, не будучи натуралиетомъ, садовникъ долженъ имѣть поиятіе о подчисткѣ, ростѣ, о
впдѣ и свойствахъ каждаго дерева; ему надо знать,
высоко или низко отъ земли оно пускаетъ вѣтвп,
растетъ густо или рѣдко, пирамидально или шарообразно, одѣвается тусклымъ или блестящимъ листомъ. Двѣта и видъ деревьевъ производятъ своимъ
сосѣдствомъ сильные, легко предусматриваемые эффекты. На этомъ основаніи вѣчно-зеленым деревья
слѣдуетъ сажать позади тѣхъ, которыя краснѣютъ
осенью; различные оттЬнкп рѣдкихъ, поблекгаихъ
листьевъ отдалять стоящую за ними темную зелень
и тѣмъ самымъ расширять перспективу. Чтобы

скрыть слишком® явное безобразіе почвы, употребляют®, хотя не часто и весьма осторожно, высокія,
густыя деревья. Стѣною вязов® или тополей можно
заслонить основаніе бѣдной сельской церкви, оставляя свободною только одну колокольню. Если холм®
возвышается перед® перспективою и совершенно
закрывает® ее, въ таком® случаѣ преувеличьте недостаток®, засадите высоко и густо вершину холма
и обнажите разстплающуюся за ним® равнину, за
исключеніенъ нѣсколькихъ, отдѣльно-растущпхъ
деревьев®.
Ни под® каким® видом® не разводите кустарников® среди лужайки, остерегайтесь загромоздить
ѳе. Кусты слѣдуетъ садить вдоль аллей, на переднем® планѣ, для того чтобы гуляющій мог® насладиться благоуханіемъ их® цвѣтовъ и полюбоваться
красотою ихъ зелени. Точно также и чужестранные,
дорогіе кустарники должно размѣщать не на обширных® пространствах®, а въ особых® углах®,
гдѣ они скорѣе обратят® на себя вниманіе.
Если гдѣ-нибудь въ сторонѣ парка самой природой
приготовлена дикая, совершенно-пустынная мѣстность, то остается только еще рѣзче обозначить ея
суровость незамѣтнымъ прпсоединеніемъ густых®
кустарников®. Скалы можно одѣвать мхами, папоротником® и полевой гвоздикой; при посредственной высотѣ, небольшая, легкая постройка на вершпнѣ увеличит® ихъ значеніе. Лѣсъ и вода необходимы для скаль; оиѣ любятъ украшаться высокими и рѣзвымп каскадами.

Нѣсколько одинъ за другимъ слѣдующпхъ водояадовъ должно предпочесть одному большому каскаду, вндъ пдвиженіе котораго слишкомъ правильны. Рѣка, заключенная въ параллельно-извплистыхъ
берегахъ и усъянная овальными островами, предаете парку разнообразіе, тишину н свѣжесть. Чтобъ
увеличить длину и даже ширину ея лучшее средство перерѣзать ее мостами. Должно пользоваться
тѣмъ, что даетъ природа: источниками, ручьями, потоками; но занпрать воды въ каменные бассейны,
или заставлять пхъ подниматься снопами и султанами, это чистое заблужденіе, лишенное всякаго
здраваго смысла. Не слѣдуетъ пзмѣнять направленія русла и нрнхотливыхъ пзгпбовъ рѣки, a скорѣе
способствовать имъ. Каскады въ видѣ лѣстнпцъ
надо совершенно вывести нзъ употребленія, потому
что на свободѣ вода никогда не принимаете такого
теченія, а если н устраивать каскадъ, то настоящій,
перепрыгивающій со скалы на скалу. Такъ какъ въ
прпродѣ есть озера, то въ паркахъ можно допустить пруды, наполненные красивыми рыбами, усѣянные островами и оживленные развѣсистыми деревьями, тѣнь которыхъ будетъ удлиниться или
сокращаться солнцемъ.
Развалины увелпчпваютъ красоту п значеніе мѣстпостп; онѣ легко прщіѣняются къ неровно стямъ
почвы н служатъ какъ бы выраженіемъ возраста
владѣнія. Но надо стараться, чтобъ онѣ вполнѣ соотвѣтствовалн своей цѣли, чтобы не бы.тн нн слишкомъ вѣтхн п не слишкомъ новы; въ этомъ-то п за-

клюкается вся трудность. Мепѣе слоя;нымъ слѣдуетъ
всегда отдать предпочтете, за иеключеніемъ развѣ
тѣхъ, которых расположены знаменитыми художниками; наиболѣе употребительными между ними считаются: паумахіи, акведюки, усѣченныя колонны,
гробницы.
Какъ развалины, такъ и всѣ другія второстепенным строенія выигрываютъ гораздо болѣе, когда
ставятся наискось, а не прямо; всѣ подробности
должны сливаться въ цѣломъ. Во всякомъ слѵчаѣ
слѣдуетъ обратить вниманіе на нѣкоторое несогласіе между архитектурой и садоводствомъ: зданія
требуютъ правильности, а сады неправильности, или
по крайней мѣрѣ нѣкоторой простоты въ правильности. Вокругъ жилаго дома необходимо обуздать
уклоненія природы и подчинить ее Формамъ, указаннымъ самимъ зданіемъ. Вся мѣстность вокругъ
дома должна соотвѣтствовать его наружному виду;
если аллея ведетъ къ подъѣзду, то она, конечно,
примкиетъ къ нему подъ прямымъ угломъ; террасы украсятся термами, статуями, вазами и павильонами. Впрочемъ, всѣроды архитектуры совмѣетны
съ расположеніемъ парка, и никакой декораторъ не
отличается такою податливостью, какъ природа.
Смотря по великолѣпію, простотѣ, размѣрамъ и
назначенію нарковъ, ихъ можно раздѣлпть на четыре
разряда. Внутренней и Наружный Парки немного
разнятся между собою: въ первомъ пробладаютъ густые кустарники и высокія деревья, во второмъ болѣе естественной свободы. Ферма то самое владѣніе,

о которомъ
говорить Аддпсонъ,—представляете
смѣсь прибыльныхъ деревъевъ проскошныхъ украшеній. Назначепіе собственно Сада—доставлять удовольствіе.
Сказать правду, незамѣтно, чтобы эти теоріи и
раздѣленія внесли что пибудь новое въ устройство
парковъ. Подобно класспческимъ, ландшафтные сады допускаютъ примѣненіе человѣческихъ изобрѣтеній, употребленіе почвы, воды, деревьевъ, скалъ
п зданій; въ нихъ кривая линія предпочитается прямой, лужайка поляпѣ, выложенной дерномъ, озеро
бассейну, скалы всевозможными Фонтанами; но развѣ отъ этого они менѣе искуственны? Нисколько;
дѣло въ томъ, что они замаскировываютъ свою искуственность; стараясь подражать природѣ, они
. самыми жалкимъ образомъ передразниваютъ ее. По
нашему мнѣнію, при таком ъ стремленіи достаточно
бы было насадить деревья п проложить аллеи, а не
загромождать садъ несмѣтнымъ количествомъ какнхъ то своеобразныхъ рѣдкостей. Въ нротпвномъ
случаѣ, лучше вернуться къ садами Ленотра, который открыто подчиняете природу Фантазіп человѣка. И развѣ Ленотру не было знакомо искусство
разводить деревья, цвѣтнпкп, устраивать террасы и
пруды? Развѣ онъ не умѣлъ увеличивать перспективы посредствомъ окрестныхъ полей и равнпнъ?
Развѣ большая часть его великихъ пропзведеній не
соединяла въ себѣ всѣ роды парковъ, такъ пнтересовавшихъ современнпковъ конца осьмнадцатаго
вѣка: п садъ, и Ферму, д внутренній п наружный

парки? Да и самый ангдійекій садъ ни что иное
какъ особый родъ садовъ эпохи Возрожденія и Французскихъ,—второстепенное видоизмѣненіе, несоздавшее ничего подобнаго впллѣ Альдобрандини,
Версалю, Казертѣ, Аранжуецу; конец® этой главы
подтвердит® наши слова.
Прибавим® еще, что без® обширнаго пространства настоящіи ландшафтный садъ существовать не
может®, и что гдѣ природа граничит® съ твореніемъ человѣка, домом®, статуей или вазой, там® она
должна повиноваться требованіямъ ея властелина и
одѣваться то по пталіянски, то но Французски. При
тѣхъ незначительных® размѣрахъ, которые допускаются садами наших® городских® домов® и городскими скверами, англійскій стиль отличается какою
то особенною бѣдностыо и неестественностью. «Неминуемая опастность, говорит® Вальполь, угрожает®
нашему вкусу, это стремленіе къ разнообразію.
Один® же Француз® весьма справедливо сказал®:
пресыщеніе прекрасным® ведет® къ странности.»
Мы назвали два пли три изъ числа наибодѣе замѣчательныхъ парков®, устроенных® Кентом® или
его школою. Англія и ПІотландія изобилуют® такими роскошными, полными зелени владѣніями, заключающими въ себѣ великолѣпныя лужайки, чудныя
купы деревьев® и большее или меньшее количество
различных® развалин®. Можно сказать, что всѣ эти
парки ноходятъ один® на другой своим® разнообразіемъ, которое мѣшаетъ понять ихъ план® и въ
то же время придает® имъ вид® прелестных® пей-

зажеи, впрочемъ безъ особаго характера. Тѣмъ не
менѣе Пеншиль славился своею сельскою простотой; Лонглитъ своимъ веселымъ видомъ и обширными перснективамп; Вильтонъ холмистостью своей почвы и ограниченностью горизонта; хвалятъ
также растительность Сіонъ-гауза, владѣнія герцога Нортумберландскаго, насажденную Броуномъ на
обоихъ берегахъ Темзы, протявъ Кью. Чисвпкъ,
богатый городскими и полевыми сокровищами, принадлежите герцогу Девонширскому п носптъ слѣды
полукласспческаго характера; онъ замѣчателенъ старыми тисами Людовпка XIV и волнпстымъ расположеніемъ, принятымъ новыми парками; прежде
былъ украшенъ павильономъ въ етилѣ Палладіо.
Бленгеймъ, въ окрестностяхъ Вудстока, принесенный въ даръ Мальборугу, представляетъ, рядомъ съ
первымъ симетрпческимъ садомъ, великолѣпный
паркъ Броуна. Разбросанныя среди лужаекъ купы
деревьевъ прекрасно сгруппрованы; растительность
роскошна, повсюду впдишь чинары, тисы, ели, тюльпанный деревья, сердцелпстныя біоніп, лпванскіе
кедры. Но все это богатство зеленя, весь этотъ безсвязнын рядъ разнообразных^ перспективъ, безъ
сомнѣнія, не такъ осмысленно-величественны, какъ
длинная аллея, простирающаяся на три мили и примыкающая, противъ самаго замка, къ тріумФальнон
аркѣ на коринѳскихъ ппластрахъ: пстпнное выраженіе благодарности англійской націп побѣдителю
нрн Рамильи.
Стовъ, въБукпнгамъ—шнрѣ, признанный образ-

цомъ украшеннаго англійскаго сада, былъ сначала
разведенъ во Французскомъ вкусѣ, а потомъ перестроенъ Бриджманомъ и Кентомъ, подъ руководствомъ владѣтеля его, лорда Кобгама. Ванбругъ и
многіе другіе художники содѣйствовали впослѣдствіи его украшенію. Владѣніе это, иѣкогда восхищавшее Ilona, до сихъ поръ пользуется извѣетностью.
Оно занпмаетъ отъ трехъ сотъ до четырехъ сотъ
десятинъ и заключаетъ въ себѣ множество террасъ,
прудовъ и въ особенности развалпнъ, размѣщенныхъ вокругъ замка и какъ бы утопающихъ среди обширнаго наружнаго парка, который съ центральнымъ садомъ соединяется нѣсколькими рѣшетками. Не вдаваясь въ подробное ониеаніе, назовемъ
только наиболѣе удавшіяся перспективы; иначе пришлось бы съ планомъ въ рукахъ отыскивать всѣ
ироизведенія причудливой Фантазіи, разбросанный
безъ всякой связи, порядка и полезна™ назначенія.
Перспектива южной террасы очень красива; она
господствуетъ надъ великолѣпною поляною, пестрѣющею стадами, а въ глубпнѣ, въ концѣ широкой,
отлично-выровненной аллеи, надъ больгаимъ неправильным ъ прудомъ, образовавшимся чрезъ соединеніе двухъ извилистыхъ рѣкъ. Терраса эта
прпмыкаетъ къ оранжереѣ, смежной съ однпмъ изъ
Флигелей замка и расположенной передъ пзящнымъ
цвѣтникомъ.
Роща, пересѣченная прихотливыми тропинками,
ведетъ мимо СФИНКСОВЪ къ дорическому храму Вакха, украшенному посредственною живописью; от-

сюда открывается прелестный видъ на зеленую лужайку, на большое озеро и на храм® Венеры, стоящій на противоположном® берегу. В ъ сосѣднемъ
лѣсу выстроена изъ древесных® пней келья на подобіе Ѳиваидскихъ, называемая пустынею св. Антонія и осѣненная двумя крестами съ пошлыми
надписями, «въ которых® латынь подсмѣпвается
надъ честностью»; въ нѣкоторомъ разстояніи, какъ
остаток® всѣмъ пзвѣстнаго искушенія танцует®
каменная дріада.
Куполы двух® павильонов®, заканчивающих® сады на западѣ, увѣнчаны небольшою ротондою на
двух® колоннах®; Кент® соединил® их® прекрасною желѣзною рѣшеткою. Если мы отсюда круто
повернем® влѣво, то за прогалиной увидим® пирамиду въ честь Ванбруга, мрачный памятник®, высотою не менѣе двадцати метров®. Наружный видъ
сосѣдняго лабиринта гораздо привлекательнѣе; запутанные переходы его приводят® нас® чрез® красивым зелевыя бесѣдки къ холму, засаженному кипарисами, среди которых®, на четырех® іоническпхъ колоннах®, покоится статуя королевы Каролины.
Вскорѣ мы замѣчаемъ, что обошли большое озеро, только теперь раскинувшееся перед® нами во
всей своей красотѣ. Вот® мы уже спустились къ
самой водѣ. Два зеленѣющихся острова, лужайки
или береговыя рощи, скалы, усѣянныя гротами, жилищами мраморных® морских® богов®, великолѣпный каскад® и въ особенности стаи лебедей при-

даютъ этой мѣстноети Стова самый привлекательный, оживленный впдъ. Храмъ Венеры, возвышаюідійся надъ небольшою рощею своими тремя павильонами, соединенными полукружіемъ въ шесть
аркадъ, вполнѣ гармонируете съ находящимся передъ
нимъ храмомъ Вакха; внутренность главнаго павильона украшена картинами ІІЗЪ Царицы фей Спенсера. За большой лужайкой впднѣется другое здаяіе, посвященное также Венерѣ: это Ротонда, служащая центромъ множества перспективъ. У подножія ея, среди густыхъ кустарниковъ, укрывается пещера Дидоны, отдѣленная темною, но короткою
тропинкою отъ холма, гдѣ красуется коринѳская
колонна Георга II. Холмъ искусно помѣщенъ в ъ
самомъ центрѣ панорамы, вокругъкотораго групируются озеро съ Ротондой и храмомъ Венеры, зймокъ н еще незнакомый намъ зданія, храмъ велиішхъ людей, колонна Кобгама п Букингамскія ворота.
Далѣе насъ ожидаютъ другіе памятники и перспективы. Храмъ Дружбы не остановить насъ; его
можно встрѣтить повсюду. Мы спускаемся въ долину,
украшенную пли вѣрнѣе начиненную развалинами:
здѣсь выемчатая, осьмиугольная колонна, увѣнчанная
осьмью небольшими колонками, накрытыми ротондою, держитъ на себѣ статую лорда Кобгама; тамъ
готическій храмъ съ шестью саксонскими божествами какъ-то угрюмо смотрите на смежные съ нимъ
древній зймокъ и мостъ во вкусѣ Палладіо. Но
красивые изгибы рѣки, роскошь растительности,

прелесть перспектпвъ выкунаютъ всѣ эти несообразности.
Мостъ, самъ по себѣ, великолѣпенъ; нересѣкая
первую треть долпны, онъ представляете изящное
и въ то же время величественное украшеніе: портики, соединенные балюстрадами. Это одно изъ наиболѣе удачно-задуманныхъ сооруженій сада, п
еслибъ не было здѣсь готическаго храма изъ краснаго песчаника, то пейзажъ этотъ, во вкусѣ Клодъ
Лоррена, могъ бы назваться безукоризненнымъ.
Какимъ образомъ очутились мы у сѣверной террассы, окаймленной вѣчно-зеленымн тисами? Право
не знаю, но вотъ она уже и у ногъ нашихъ. Полюбуемся же чуднымъ горпзонтомъ болыпаго парка, который разстнлаетъ передъ нами своп необъятные луга, покрытые стадами, свои лѣса, изобилующіе дичью н свои поля, пестрѣющія посѣвами
и деревнями: это не поддѣльная природа, н какъ
далеко за собою ея самобытное разнообразіе оставляете всѣ искусственныя сочетанія ландтафтныхъ
садовъ! Но здѣсь все такп не обошлись безъ того,
чтобъ не навязать ей какую-то средневѣковую Ферму съ зубцами (ужасъ!) п прескверную конную статую Георга III; только высокій обелнскъ, въ тридцать метровъ, съ достопнствомъ занимаете свое
мѣсто. Памятникъ этотъ поставленъ въ честь ВольФа, побѣдптеля прп Квебекѣ, одного пзъ величайшпхъ полководцевъ Англіи.
Между сѣверною террасою, составляющею границу сада, и сѣвервымъ Фасадомъ замка есть еще

много занимательныхъ предметовъ: вѣрное подражаніе Партенону (кромѣ Фрнзъ), посвященное согласію, побѣдѣ и народной свободѣ п украшенное
барельефами, изображающими побѣды надъ Французами; двѣ долины, одна съ видомъ на колонну
Кобгама, а другая покрытая растительностью, среди
которой красуются четыре статуи изъ выбѣланнаго
свинца: Геркулесъ и Антей, Каинъ и Авель; храмъ
Женщпнъ, съ тремя рядами перекрещивающихся аркадъ, вымощенный мозаикой ІІЗЪ плоскихъ камней,
достаточно раскрашенный и возвышающійся на красныхъ и бѣлыхъ мраморныхъ колоннахъ; передъ
зданіемъ этпмъ открываются роскошныя перспективы; гротъ изъ фарфора, ружейнаго кремня и раковинъ, отраяшощій въ свопхъ безчпсленныхъ зеркальныхъ граняхъ красивым Формы бѣлой мраморной статуи; впереди его двѣ ротонды, на шести колоннахъ и съ куполами, даютъ убѣжпще группамъ
дѣтей. Ватели не нравится вся эта странная смѣсь,
всѣ эти ротонды тамъ, гдѣ мѣстность должна сохранить характеръ дикости. Впрочемъ и здѣсь можно полюбоваться зеленью, п.тюіцемъ, застплающнмъ
гротъ на-половину, ирелестнымъ распредѣленіемъ
слѣдующпхъ одна за другою лѵжаекъ 'и рощъ, а
также каскадами, островомъ съ холодными купальнями, украшенными медальонами рпмскпхъ императоровъ, и прихотливыми изгибами рѣкп, окаймленной ольхами. Далѣе, на такъ называемыхъ Елпсенскихъ поляхъ, среди олеандровыхъ кѵстовъ возвышается зеленый амФитеатръ съ шестнадцатью бюс-

тами знаменитых® Бретоновъ: Попа, Мильтона,
Шекспира, Локка, Ньютона, Бакона, короля Альфреда, Дрека и др. Къ числу странных® несообразностей, встрѣчаюіцихся въ этих® языческих® и классических® рощах®, слѣдуетъ отнести и приходскую
церковь, съ поддѣльнымъ кладбищем®, наполненным® вымышленными надгробными надписями. Назовем® еще ростральную колонну капитана Гренвилля; нерестиль из® шестнадцати іоническнхъ колонн®, посвященный древней Добродѣтели, представленной въ колоссальных® пзображеніяхъ Гомера, Лпкурга и Эпаминонда; храм® новѣйшей Добродѣтели, безобразная груда развалин®, обвитых®
илющемъ п терніемъ; аркаду Амаліи-СоФІи, тетки
короля (1760), окруженной музами съ Аполлоном®,
разставленными амфитеатром®; двух® гладіаторовъ,
борющихся возлѣ сельской хижины; обезъяну, смотрящуюся въ зеркало на усеченной колоний, воздвигнутой въ честь Конгрева и наконец®, въ гротѣ, на подобіе раковины, Фамильный гербъ Кобгамовъ съ девизом®: Templa quam dilecta! Всѣ эти
украшенія, без® всякаго порядка, хотя и не без®
нѣкоторой прелести разбросанный по рощам® и
на берегах® прудов®, составляют® нѣчто вь родѣ
неустроеннаго музеума, невыдерживающаго никакого сравненія съ величественным®, логическим®
располошеніемъ Версаля.

II.
Сады Китайскихъ бонзеріи (монастырей). Лѣтній дворедъ
китайскихъ пмператоровъ. Іеддо.

Стовъ ничто передъ сложными китайскими садами. Жители Небесной Имперіи загромождаютъ сады свои безчисленными пирамидальными островами,
портиками, кіоскамн, бассейнами, башнями, деревушками, всевозможнаго устройства мостами, во всѣ
стороны изгибающимися дорогами; они съ необыкновеннымъ искусствомъ умѣютъ уединять и отдѣлять
ихъ пригорками и извилистыми аллеями и подделывать даль постепенно-понижающимися рядами
деревьевъ. Такъ какъ они отдохновеніе предпочитаютъ прогулкѣ, то повсюду ставятъ бесѣдки, каждую съ особымъ видомъ на окрестность, особымъ
озеромъ и библіотекой. Здѣсь цвѣтникъ посвященъ
веснѣ, тамъ ручей—лѣту, множество другихъ украшеній—различнымъ часамъ дня.
Въ весеннихъ рощахъ Китайцы устрапваютъ теплицы, птичники и звѣрпнцы, отводятъ обширныя
открытая пространства для манежа, 'фехтованья,
стрѣльбы п конскихъ скачекъ. Лѣтнія мѣстностп заключаютъ въ себѣ озера, рѣки, пестрѣющія ФЛОТИліями, предназначенными для прогулокъ, морскихъ
поединковъ, сраженій и рыбной ловли. Здѣсь находятся залы для купанья, обѣдовъ, чтенія, концертовъ, размышленія, лабиринты, укрывающіе въ ча-

щахъ дорогихъ деревъ таинственные павильоны; залы, выходящія на небольшіе дворы, полные пріятныхъ
благоуханій, птичники, Фонтаны, золотыя рыбы, виноградные и бамбуковые плетни, однимъ словомъ все,
чѣмъ такъ дороги были Рпмлянамъ термы Каракаллы. Осеннему отдѣлу сада принадлежать пустыньки,
въ которыхъ жнвутъ старые слуги, гробнпцы предковъ, высокіе дубы, буксы нли сосны, засохшіе пнп,
покрытые мхомъ и плющемъ.
Китайцы придаютъ мѣстоположеніямъ веселый,
меланхолнческій или грозной характеръ, для того
чтобъ гуляющін могъ избрать именно то, которое
наиболѣе соотвѣтствуетъ его душевному настроенію. Художники ихъ искусно устранваютъ романическія мѣстностн, размножаютъ переливы эхо, заставляютъ вѣтеръ бушевать между скалами, скрываютъ нодъ землей быстрое теченіе потоковъ, необъяснимый шумъ которыхъ поражаетъ непривычный слухъ. Онп придумываютъ для своихъ садовъ
картины ужаса: нависшія скалы, мрачныя пещеры,
стремительные водопады, безобразный деревья, то
склоненныя сплою урагана, то опрокинутая яростіто
волнъ и переброшенння чре-зъ потокъ, то разбитая
и какъ-бы 'сожженныя молніей. Развалины, хижины, раскинутая по обнаженнымъ склонаыъ безплодныхъ холмовъ, пробуждаютъ въ посѣтителѣ мысли
о нищетѣ и голодѣ. Вскорѣ удачные контрасты
успоканваютъ взволнованное чувство; взоръ всюду
встрѣчаетъ красивыя рѣкп, роскошно-тѣнпстыя деревья, елисейскіе нейзажп.

Искусство Китайцевъ, по устройству садовъ, заключается въ расположеніи мѣстностей такимъ образомъ, чтобы каждая изъ нихъ въ отдѣльности
производила пріятное впечатлѣніе и чтобы всѣ
вмѣстѣ взятия составляли изящное и великолѣпное
цѣлое. Когда пространство недостаточно обширно,
они увеличиваютъ его искуственнымн холмами,
долинами, извилистыми тропинками и присоедин я ю т къ нему сосѣднія поля. Если окрестности
лишены привлекательна™ вида, то сады обносятся
террасами, на который ведутъ широкіе подъемы.
Вершины террасъ увѣнчаны высокими деревьями
и кустами, заслоняющими ограду.
Воды входятъ почти на-половину въ планъ кптайскаго сада. Пирамидальные острова возвышаются надъ озеромъ, поддерживая храмъ, ротонду или
колоссъ. Прелестныя постройки съ зеркальными потолками, съ поломъ изъ яшмы, агата и звѣздчатаго
коралла и стѣнамп изъ раковияъ, красуются подъ
водами дворцовъ НИМФЪ, какъ акваріумы, полные
золотыхъ рыбъ. Различные мосты изъ всевозможныхъ матеріаловъ иногда ломанною линіею нересѣкаютъ ручьи, рѣки, соединяютъ острова съ беререгами озеръ, тянутся тріумФальными арками, роскошными лѣстницами, выстланными блестящей мозаикой. Однимъ словомъ, ни одно искусство не развито у Китайцевъ въ такой степени, какъ садоводство. Садовники ихъ не только превосходные ботаники, но также и живописцы и ФИЛОСОФЫ, безъ со.мнѣнія хорошо понимавшіе человѣческое сердце, ког-

да такъ искусно умѣли возбуждать и умѣрять его
страсти. Они не довольствуются, подобно Аддисону,
Кенту, Броуну, чрезвычайно-точнымъ подражаніемъ
свободѣ прекрасной природы; онихотятъ, чтобы она
была утѣшеніемъ, другомъ человѣка н припиеываютъ ей даже намѣренія, мысли и сверхестественную силу. Но бѣда въ томъ, что, раздробляя природу для развлеченія своихъ досуговъ и подчиняя
ее чрезмѣрному разнообразію, они дѣлаютъ изъ нее
настоящую мозаику; стараясь ее примѣнить къ выраженію нравственныхъ чувствъ, они искажаютъ и насилуютъ ее; даже лучшія ихъ произведенія нерѣдко*
носятъ характеръ изысканности. Доказательствомъ
тому служатъ описанія одной изъ ихъ бонзерій и
знаменитыхъ садовъ Лѣтняго дворца, которые, до
опустошенія нхъ англо-Французскими войсками,
могли считаться образцомъ ландшаФтнаго стиля въ
Китаѣ. Приведенные здѣсь отрывки дадутъ возможность достойно оцѣнить восторгъ очевиддевъ.
«Для сооруженія храма, говорить г-жа Бурбулонъ,
Китайцы избираютъ веселую, живописную »Четность съ свѣтлыми источниками, высокими деревьями и роскошною растительностью,выкапываютъ на
ней пруды и ручьи и прокладываютъ множество круглыхъ аллей, густо обсаженныхъ кустами и цвѣтами
(въ особенности астрами). Эти прохладный, благоухающія аллеи приводить къ нѣсколькимъ зданіямъ,
окруженнымъ галереями, столбы которыхъ нсчезаютъ
въ зелени вьющихся растеній.
Бонзерія Го-Кіанъ (въ провинціи Іііанцпнъ), одна

изъ самыхъ цвѣтущихъ и красиво-устроенных®, расположена на склонѣ лѣсистаго холма, гдѣ, въ живописном® безпорядкѣ, разбросано двадцать пять принадлежащих® къ ней пагод®, храмов® и кіосковъ
В ъ сопровожден^ молодаго бонза я направилась
къ парку, издали виднѣющемуся верхушками своих®
деревьев®. Пройдя нѣсколько километров®, мы углубились въ густую, тѣнистую аллею, засаженную
столѣтнпми деревьями; она описывала тысячу прихотливых® оборотов® вокруг® оврагов®, прудов®,
ручьев®, окаймленных® грядами душистых® цвѣ„fOB® и кустарников® и наконец®, по выходѣ пзъ
пространных®, въ скалѣ высѣченныхъ гротов®, открыла пред® нами величественное озеро, над® которым® возвышался главный храм® съ своими мра:морными портиками, поддерживаемыми двѣнадцатью гранитными колоннами. Ничто не может®
сравниться съ поразительно-величавою архитектурою этого памятника, отражающаяся въ тихих®
водах® озера. Между розовыми кувшинчиками, блестящими ярким® вѣнчикомъ надъ свѣтло-зеленымъ
стеблем®, испещренным® черными крапинками, ныряют® утки-мандарпнки огненнаго и лазуреваго пера; гурами и чебаки, съ золотою и серебряною чешуей, плещутся на поверхности воды и по временам® выскакивают® пзъ нее, чтоб® поймать свѣтящихся мушек®, образующих® надъ ними воздушные
хоры; иногда черепахи, испуганных нашим® появленіемъ, какъ тяжелые камни скатываются въ озеро;
дтпчки щебечут® на длинных® вѣтвяхъ плакучих®

ивъ и серебристыхъ тополей. Зрѣлшце этого очаровательнаго пейзажа произвело на меня сильное впечатлѣніе, и я не помню, чтобы въ какой другой
странѣ міра я видѣла паркъ, гдѣ бы природа, украшенная искусствомъ, была такъ восхитительно—прелестна.»
Лѣтній дворецъ императоровъ Китая (ЮанъМингъ-Юанъ) привелъвъ изумленіе грабившихъего
европейскихъ солдатъ. По словамъ Потье, онъ представляетъ одно изъ удивительнѣйшихъ, когда либо
созданныхъ рукою человѣка собраній дворцовъ,навильоновъ, кіосковъ, искуственныхъ прудовъ, скалъ,
холмовъ и долинъ. Мѣстность была выбрана ЮнгъЧиномъ, по совѣту отца его Канги, въ семнадцатомъ вѣкѣ, a сооруженіе относится къ временамъ
Кіанъ-Лунга, умершаго въ 1796 году, послѣ шестпдесяти-лѣтняго царствованія. Въ китайскомъ альбомѣ, нарпсованномъ и раскрашенномъ въ 1744 году, сохранился планъ и изображеніе всѣхъ великолѣпныхъ ѵкрашеній этого громаднаго владѣнія, обширностью своею превосходящего Пекинъ. Альбомъ
этотъ можно видѣть в ъ императорской библіотекѣ.
На разстояніи болѣе трехъ миль отъ западныхъ воротъ Пекина тянется двойная ограда, въ которой
заключается сорокъ китайскихъ и двадцать другихъ
дворцовъ, построенныхъ въ европейскомъ вкусѣ.
За оградой, въ деревнѣ Гаи-тіанъ, жили всѣ чиновники и придворные. Это былъ настоящій китайскій Версаль. Кромѣ дворца Яснаго моря, еще нѣсколько мѣстностей заслуживаюсь особаго описанія.

х

Постоянное жилище Кіанъ-Лунга, съ тремя оригинальными тріумФальными воротами, находилось
у входа въ паркъ и представляло безчисленное
множество зданій, дворовъ, садовъ,—цѣлый городъ,
простиравшійся на четверть мили во всѣ стороны.
Онъ имѣлъ свои четверо воротъ на четырехъ странахъ свѣта, свои башни, стѣны, парапеты, зубцы,
площади, храмы, базары, рынки, лавкп, свои трибуналы, дворцы и свою гавань. Это былъ Пекинъ въ
миніатюрѣ. Разсказываютъ, что, въ нѣкоторыхъ случаяхъ, евнухи и лакеи, подражая Пекинцамъ въ манерахъ и костюмахъ, старались даже придать владѣнію
видъ этого болыпаго города и оживляли его даже
ссорами, бунтами, смертными приговорами и наказаніями, нерѣдко кровавыми. Сынъ неба охотно забавлялся этой пародіей на его нмперію.
Дворецъ Размышленія занималъ вершину скалы,
нависшей надъ озеромъ. Подъ нимъ, среди пролива, на квадратномъ цоколѣ возвышался сквозной
навильонъ, соединенный съ берегами двумя симетрическими лѣстницами.
Дворъ напитковъ, подвергающихся броженію, окружейный лотосами, колеблемыми вѣтромъ, находился на берегу озера, покрытаго лотосами и усѣяннаго павильонами. Одна изъ этихъ поетроекъ
заключала въ себѣ библіотеку въ десять тысячъ
пятьсотъ обширныхъ томовъ. Чрезъ озеро былъ перекинута роскошный мостъ съ узкими аркадами, то
постепенно повышавшимися, то понижавшимися, и съ
перилами, украшенными пирамидальными Фигурами.

Три острова, соединенные мостами—зигзагами,
окаймленные симетрически-дикими скалами, осѣненные плакучими, различныхъ свойствъ деревьями п
богатые кіосками и сквозными галлереями, раскрашенными самыми велпколѣпными лаками, составляли
дворецъ Геніевъ и драгоцѣиныхъ камней. «Надо
полагать, говорить альбомная легенда, что они были
устроены именно для тѣхъ, кто по цѣлымъ днямъ
просижпвалъ бы за книгой или палитрой. При видѣ
ихъ невольно переносишься мыслями на гору Безсмертныхъ; передъ глазами какъ бы мелькаютъ двѣнадцать золотыхъ задъ (знаки Зодіока).»
На скалѣ, среди обширнаго бассейна, золото и
яркіе лаки блистаютъ, или вѣрнѣе блистали въ
мельчайшихъ подробностяхъ волшебнаго дворца,
съ цѣлою сотнею комнатъ, съ четырьмя Фасадами.
Берега разнообразны до безконечности, нигдѣ не
увидишь сходства: здѣсь набережная изъ плитняка
.заканчиваете галереи, аллеи и дороги; тамъ, набережная изъдикаго камня спускается ступенями; далѣе—террасы и съ каждой стороны лѣстяица, ведущая къ зданіямъ, которыми онѣ увѣнчаны, а на
протнвоположномъ берегу опять другія террасы, съ
другими дворцами на подобіе амфитеатра, купы
цвѣтущихъ деревъ и рощи дикихъ, только на пустыниыхъ горахъ растуіцихъ деревьевъ, то густыхъ
и высокихъ, то чужестранныхъ, то въ цвѣтахъ, то
въ плодахъ.
Въ окрестностяхъ разставлено множество клѣтокъ
п разукрашенныхъ хижинъ, помѣщенныхъ въ водѣ

или на землѣ и дающихъ убѣжиіце безчисленнымъ
водяным® птицам®, (въ других® мѣстахъ есть небольшие парни для охоты и неболъшіе звѣринды).
Обширное пространство, окруженное рѣшеткохо изъ
самой тонкой мѣдной проволоки, наполнено множеством® дорогих® и рѣдкихъ рыб®, блистающих®
какъ золото или серебро, голубых®, красных®, зеленых®, Фіолетовыхъ, черных®, свѣтло-лиловыхъ,
или пестрых® и радужных®.
В ъ пзвѣстные часы дня, озеро, какъ бы по волшебству, покрывалось золочеными и лакированными
лодками. В ъ праздничным ночи, а въ особенности
въ праздник® Фонарей, иллюминаціи и Фейерверки,
роскошнѣйшіе чѣмъ на западѣ, заливали бассейн®
дождем® отблесков® и огненных® цвѣтовъ. Не было ни одной комнаты, залы, галлереи или статуи,
которыя не украшались бы нѣсколькимп Фонарями.
Они виднѣлись на всѣхъ каналах®, бассейнах®, на
подобіе маленьких® лодок®, плававших® по водам®,
на мостах®, на горах®, почти на всѣхъ деревьях®
и отличались тонкою, изящною отдѣлкой и всевозможными размѣрамп, Формами и матеріаламп: тут®
были рыбы, птицы, животныя, вазы, цвѣты, плоды или
лодки, изъ шелку, перламутра, рога или стекла; появлялись даже превосходно-раскрашенные и вышитые, стоившіе не менѣе тысячи экю.
Вот® легенда альбома:
«Эта мѣстность изображаешь
вазу или четырехугольную чашу. На в о стокѣ находится дворец® жемчужинъ, сіяющпхъ какъ пестики роскошных® цвѣ-

товъ; на западѣ—три большихъ бассейна, похожихъ
на лунные серпы. ІІустыя пространства наполнены
яркою зеленью. Наконецъ все, что представляется
здѣсь взору, придаетъ этой мѣстности ни съ чѣмъ
несравненную красоту.
Всѣ торы и холмы покрыты деревьями, и преимущественно цвѣтущими, встрѣчающимися здѣсь въ
изобиліи. Каналы не окаймлены, какъ у насъ, но
снуру выравненными плитами, а просто выложены
обломками скалъ, дзъ которыхъ одни выступаютъ
впередъ, другіе тѣснятся къ берегу; все это устроено такъ естественно, что кажется дѣломъ самой
природы. Каналъ то расширяется, то съуживается;
здѣсь онъ извивается змѣей, тамъ дѣлаетъ повороты, какъ бы отталкиваемый холмами и скалами.
Берега усѣяны цвѣтами, такъ искусно помѣщенными между камней, какъ будто сама природа насадила ихъ здѣсь; для каждаго времени года есть свои
цвѣты. Кромѣ каналовъ, вездѣ проходятъ дороги
или вѣрнѣе тропинки, выстланный мелкимъ камнемъ и еоединяющія своими изгибами одну долину съ другой.
Галереи также не тянутся прямыми линіями; чтобъ
обойти роіцу, скалу или бассейнъ, онѣ дѣлаютъ сотни поворотовъ. Ихъ крыши, на подобіе ослпныхъ
сѣделъ или спппъ, оканчиваются прихотливыми Фронтонами. Мосты не менѣе разнообразны въ своихъ
Формахъ; они кружатся, изгибаясь, такъ что пространство въ тридцать пли сорокъ Футъ длины вмѣщаетъ въ себѣ мостъ во сто или въ двѣсти Футъ.
Парки и сады.
7

На постройку ихъ употреблены и дерево, и кирпичъ,
и плитнякъ. Одни изъ нихъ обнесены искусно
высѣченнымп изъ мрамора рѣшеткамп, украшенными барельеФамп, другіе держатъ на кондахъ сквозные павильоны или прелестиыя тріумФальныя арки.
Вездѣ замѣтно стремлепіе къ прекрасному безпорядку, къ анти-симетріи. Все носитъ печать разнообразія: не только самое расположение, видъ, устройство, распредѣленіе, величина и высота главиыхъ
корпусовъ всѣхъ этихъ увеселительныхъ зданій съ
кедровыми или мраморными колоннами, лакированными полами, вышлифованными стѣнами, съ красными, желтыми, зелеными или Фіолетовыми крышами, во множествѣ разсѣянныхъ по неболыпимъ долинамъ, за холмами, на берегахъ неболыпихъ озеръ,
но ивсѣ отдѣльныя части и мелчайшія подробности,
входящія въ составь дѣлаго. Надо побывать въ Кптаѣ, чтобъ получить понятіе о всевозможныхъ Формахъ оконъ и дверей; тамъ есть и правильныя, и ненравпльныя, круглым, овальным, четвероугольныя, въ
родѣ вѣеровъ, цвѣтовъ, вазъ, птнцъ, животныхъ и
рыбъ.
«Императоръ долженъ самъ строить себѣ дворецъ, а не жить въ одномъ изъ тѣхъ, которые занимали его предшественники.» Безъ сомнѣнія, правило это распространяется и на прннцевъ, сыновей,
родныхъ и двоюродныхъ братьевъ императора; оното и было причиною такого размноженія зданій, безпрестанно возраставшаго втеченіе двухъ вѣковъ,
пока образованные народы, покровители искусств®,

не раззориди, не расхитили всѣхъ чудесъ китайскаго Версаля. *
Такъ развитое Китайцами искусство украшенія
природы вѣроятно знакомо и Японцамъ. Сходство
между этими двумя народами донѵскаетъ подобное
предположеніе. Маркизъ де-Можъ видѣлъ въ Іеддо,
вокругъ императорскаго дворца, на берегахъ широкаго рва, наполнениаго проточной водой, превосходно устроенные спуски, засаженные кердами, вѣтви которыхъ склоняются на яркую, свѣжую зелень.
Вся мѣстность эта напоминаетъ англійскій паркъ.

III.
Кью. — Лондонскіе парки и скверы; Кенсингтонъ; СентДжемсъ; Гайдъ-Паркъ; Реджентсъ-Паркъ.—
Botanic-garden Калькутты; Баракпуръ, владѣпіе генералъ-губернатора Индіи. — Парки Цейдонскихъ королей. — Буитенцоргъ, на Явѣ. — І ѣ с ъ Гати; лѣсъ и сады Гарлема.

Рѣдкости Стова считались въ Англіи настоящими
чудесами до тѣхъ поръ, пока Чамберсъ, посѣтнвшій
Китай и познакомнвшійся съ искуснымъ рисовальщпкомъ садовъ Лепка, не перенесъ съ востока еще
болѣе странный, сложный вкусъ.
*) Приведенная выше подробности извлечены изъ любопытной монографіи Потье и письма отца Аттире, состоявшаго при Кіанъ-Лѵнгѣ въ званіи живописца.
Назидательная письма, томъ X X X V .

«Большая часть англійскихъ садовъ, пишет® Чамберсъ, так® рабски подражают® простотѣ природы,
что почти ничѣмъ не отличаются отъ обыкновенных® полей. Вообще они представляют® так® мало
разнообразія въ предметах®, такую сухость Фантазия въ изобрѣтеніи, такое ограниченное искусство
въ расноложеніи, что кажутся скорѣй произведеніемъ случая, чѣмъ плодом® обдуманная плана. Посѣтитель не находит® въ них® ничего, что могло
бы занять, возбудить любопытство и привлечь на
себя его вниманіе. Не успѣлъ онъ взойти, какъ его
уже угощают® видом® большой зеленой лужайки, на
которой разбросано несколько деревьев®, какъ
будто стремящихся удалиться друг® отъ друга, а
бордюр® въ безпорядкѣ усѣянъ двѣтами и низкими
кустарниками.... Умирая отъ скуки, онъ хочет® свернуть въ сторону, чтоб® не видѣть ее болѣе, но
тщетно! Перед® ним® единственная тропинка; ему
приходится или дотащиться до конца, или вернуться
уже пройденной имъ, скучной дорогой.»
И так®, Чамберсъ предоставил® нашему подражанію китайское искусство, прпмѣшівъ всѣ его способы и затѣи къ парку Кыо, начатому Кентом® во
вкусѣ Стова. Заключая въ себѣ и ботаническій садъ,
и звѣринецъ, и различны« коллекціп, Кью не блистал® красотами природы, и только истинное понпманіе искусства и королевская расточительность могли
превратить въ эдем® эту неблагодарную, сухую и
ровную почву, лишенную лѣса и воды.
Собственно сады, славящіеся своими роскошными

M

цвѣтами и чужеземными деревьями, расположены не
дурно. Чамберсъ устроилъ тамъ оранжерею пли зеленый домъ, храмъ Солнца (1761), небольшую, но
прелестную тріумФальную арку между двухъ цвѣтнпковъ, великолѣпный птичникъ, бассейнъ, полный
золотыхъ рыбъ. Звѣринецъ, примшающій къ цвѣтнику, также ни что иное какъ большой овальный
птичникъ; клѣтки его, разставленные по берегам ъ
бассейна, даютъ убѣжшце китайскимъ и татарскимъ
Фазанамъ и различнымъ другимъ чужестраннымъ
птицамъ. Среди бассейна красуется довольно удачное воспроизведете неправильная осьмиугольнаго китайская Тннга.
Но для чего помѣщать въ саду храмъ Беллоны?
Чамберсъ, построившій его въ 1760 году, предупредительно описываете его стиль, размѣры, подробности и наружный видъ; повидимому, онъ чрезвычайно доволенъ, что ему удалось утвердить эллиптическій куполъ на прямоугольной cella (святилище
храма). Напротявъ того, здѣсь совершенно на своемъ мѣстѣ святилище добраго Пана, на подобіе моноптера, дорическаго ордена, подражаніе Маркеллову театру въ Римѣ (1758). Нанъ охотно допускается въ нашихъ паркахъ; право это вдвойнѣ прпнадлежптъ миѳологіи: она близка и намъ, и природѣ. То же самое можно сказать и относительно Эола,
если только онъ соблаговолитъ удерживать аквилоны и давать свободу однпмъ зеФирамъ,

Obslrictis aliis proeler

Japyga.

Храмъ Эола, сложная ордена съ преобладаніемъ
въ немъ доричесваго, находится на берегу болыпаго озера. Съ удовольствіемъ садишься въ его обширную нишу, стоящую на етержнѣ и, не смотря
па ея тяжесть, легким® движеніемъ руки поворачиваешь ее на всѣ стороны сада.
Наконец®, по причпнѣ контраста, не трудно одѣнить достоинста павильона пли храма Уединенія,
помѣщепнаго невдалекѣ отъ дворца; почти всѣ эти
постройки расположены прекрасно, именно так®,
какъ ихъ сооружали древніе Римляне в® своих®
виллах®.
Но остальныя зданія, съ претензіямп на космополитическую виллу, не представляют® ни порядка,
ни симетрш и не могут® выдержать никакого сравненія съ садом® Адріана. Император® этот® подражал® въ своем® владѣніи не только зданіямъ, ион
самым® мѣстностямъ различных® стран®. Здѣсь же,
Китай, Греція и Аравія съ удивленіемъ встрѣчаютъ
друг® друга въ англійскомъ паркѣ; здѣсь китайскій
дом® КонФуція, мебель котораго была сдѣлана по
рисункам® Кента, стоит®, иа берегу озера, рядом®
съ храмом® Эола.
Отъ дома КонФѵція ведет® крытая, огороженная
аллея къ рощѣ, гдѣ Кент® построил® осьмиугольныи павильон®. Вправо отъ рощи, защищенной густыми кустарниками, посаженными на приподнятой
почвѣ, рисуется ПРОФИЛЬ корипѳской колоннады,

произведете Чамберса 1760 г.. названное театромъ
Августа. Тутъ же, на холиѣ, возвышается храмъ
Викторіи; онъ напоминаетъ побѣды, одержанный
надъ Французами (1759). Творцемъ его считается
Чамберсъ; по его словамъ, это десятистолпный периптеръ іоническаго ордена. Зелень, лавровыя гирлянды, лѣнныя Фигуры и трофеи украшаютъ Фризъ,
аттикъ и внутренность. Эта ceUa госнодствуетъ надъ
очаровательною перспективою на Ричмондъ п
Миддльсекеъ.
Прежде чѣмъ удалиться отъ озера, посѣтимъ еще
храмъ Аретузы (1758), островъ, на который перекинуть мостъ во вкусѣ Палладіо, храмъ Мира, имѣющіп Форму латынскаго креста, и въ особенности
галерею Древнихъ, прелестный перистиль, жемчужина Кыо (1757); всѣ эти постройки принадлежать
къ произведеніямъ Чамберса.
На склонахъ, возвышающихся надъ храмомъ Побѣды, представлены развалины тріумФальной арки.
Верхняя часть парка состоитъ изъ дпкой мѣстности,
на спускѣ которой виднѣется мавританское зданіе,
носящее названіе Алгамбры; середина этойпустынп
означается башнею, называемою большая Пагода
(1761—62), подражаніе китайской Таа. Возлѣ нее,
нѣсколько выше, стоптъ мечеть (1761), увѣнчанная
тремя различной величины куполами; наиболыпій
ІІЗЪ нихъ держитъ тіа себѣ красивый сквозной Фонарь, съ двадцатью восьмью арками и двумя минаретами но бокамъ. На трехъ дверяхъ, ведущихъ въ
трн отдѣленія здапія, красуются нзрѣченія, взятия

изъ Корана: «Религія не допускаетъ насилія; нѣтъ
бога кромѣ Бога; не облекайте въ образы божество.»
Я старался, говорить Чамберсъ, собрать здѣсь всѣ
главнѣйшіе образцы турецкой архитектуры. Наконецъ, на дорогѣ, сворачивающей отъ мечети къ
дворцу, находится готическое зданіе, Фасадомъ своимъ напоминающее паперть собора.
Причиною извѣстности Кыо слѣдуетъ считать ни
пагоду, нп мечеть и нн еоборъ, а его великолѣпные
цвѣты и чужестранный растенія, между которыми
есть пальмы болѣе двадцати пяти метровъ въ высоту. Средняя часть одной изъ теплицъ, прикрытая
двумя Флигелями, увѣнчана куполом ъ и возвышается не менѣе какъ на тридцать метровъ. «По верху
этого хрустальнаго дворца проходить галерея, откуда можно любоваться дѣвственными лѣсами Бразиліи въ уменыпенномъ видѣ.»
Скверамъ и паркамъ, составляющимъ одно изъ
лучшихъ украшеній Лондона, должно отдать предпочтеніе передъ Стовомъ и Кыо; въ нихъ природа
пользуется болыпимъ просторомъ, чѣмъ искусство,
и это совершенно справедливо: на сколько англійскій вкусъ бѣденъ или черезчуръ сложенъ, на столько растительность этой сырой почвы изобильна и
прелестна.
Финсбюри, Викторія, Гринвичъ, Баттерси, небольшія подражаиія Булонскому лѣсу, занпмающія отъ
пятидесяти до ста гектаровъ, веселятъ взоръ своими
лужайками и водами. Сады Кенсингтона покрываютъ въ настоящее время сто гектаровъ; не смотря

на то, что рука Кента смягчила ихъочертанія, большая часть аллей остаются прямыми и напомпнаютъ
Версаль Передъ хрустальнымъ дворцомъ посѣтитель любуется обширною лужайкой, среди которой,
въ большомъ кругломъ пруду, собраны птицы всѣхъ
частей свѣта. Великолѣпныя деревья осѣняютъ главную поперечную аллею. Берега Серпентина окаймлены красивыми цвѣтникамп.
Сент-Джемскій паркъ, начиная съ царствования
Іакова I, часто мѣнялъ свой наружный вндъ. Сначала онъ заключалъ въ себѣ плантацію тутовыхъ деревьевъ п шелковичное заведеніе, потомъ, при Карлѣ II, былъ класснческимъ садомъ и наконецъ, съ
1827 по 1829 годъ, утратилъ свое сходство съ Французскими садами. Прямолинейный каналъ, длиною
въ восемьсотъ сорокъ, а шириною въ пятьдесятъ
метровъ, уклонился отъ направленія, даннаго ему
Ленотромъ, и превратился въ прудъ, усѣянный лѣсистыми островками. Пруды, гдѣ КарлъІІ кормилъ
своихъ любимыхъ утокъ, прпсмотръ за которыми
поручплъ остроумному Сент-Эвремону, также вернулись къ сельской свободѣ. «Въ 1846 г. тамъ насчитывали уже болѣе трехсотъ птицъ пятидесяти
одной разновидности.» Изъ числа еще уцѣлѣвшихъ
рѣдкостей старинная парка наибольшее вниманіе
заслужпваютъ длинная аллея, проложенная вдоль
египетской террасы Карлтонъ—Палеса, и в ъ особенности огромная лѣстница, «достойная Вавилона,
стоящая у подножія колонны герцога Іоркскаго.»
Гринъ-Паркъ и Гайдъ-ІІаркъ, «два пейзажа», раз-

стилающіеся одни® возлѣ другая, тянутся непрерывным® рядом® лужаек® п аллей между Вайтгаллемъ п Кенсингтоном®, на нространствѣ четырех®
километров® по прямой линіп. Они занимают® около
двухсот® гектаров®. Гринъ-Паркъ испорчен® дрянною тріумФальною аркою, увѣнчанною конною статуею Веллингтона. Въ южной части его раскидывается
длинный пруд® (около семнадцати гектаров®), Серпентинъ-райверъ, устроенный въ 1730 г. «Довольно
узкая въ началѣ, рѣка это изгибается къ востоку,
подходит® под® красивый кирпичный мост® и затѣмъ, постепенно расширяясь, вступает® въ ГайдъПаркъ. За казармами Найтсбриджа, она неожиданно останавливается и спускает® излишек® своих®
вод® въ небольшой каскад®, перепрыгивающій по
искуственнымъ скалам®, осѣненнымъ высокими
деревьями». Серпентина окаймлена густыми кустами рододендронов®. Для оленей и ланей отгорожены
особыя мѣста, гдѣ они рѣзвятся на просторѣ. Кареты и верховыя лошади знати, важно прогуливающейся вдоль берега, между лужайками, нисколько
не измѣняютъ сельская, естественная характера
Гайдъ-ІІарка. Только непріятно видѣть здѣсь смѣшнаго Веллингтона—Ахилла, вовсе не соотвѣтствующаго подражаніямъ ІІарѳеиону, прюіѣпенннмъ к®
воротам® Асплей-Гауза.
Реджентсъ-Паркъ составляет® только часть Мернльбонъ-парка, но тѣмъ не менѣе занимает® сто
шестьдесят® три гектара. Послѣднее устройство его
относится къ 1812 году, также какъ прасноложеніе

террасъ: Іоркской, Кумберландской и Корнваллиской.
Съ Примрозъ-Хиля, зеленаго холма, господствуюіцаго надъ сѣверной частью парка, взорамъ открывается видъ на развѣсистыя деревья длинной
дороги, простирающейся почти на двѣ мили, па обширныя теплицы среди круглой аллеи, на яркіе
цвѣтникп Ботаннческаго сада и на прудъ, Формою
своею напоминающій Y и къ западу округляющейся красивыми изгибами. Съ Реджентсъ-паркомъ смеженъ Зоологпческій садъ, который по красотѣ хотя и не можетъ сравниться съ наінимъ Вотан ическимъ садомъ, но за то далеко оставляетъ его за собою своими снеціальными богатствами.
Отъ Реджентеъ-Парка до Калькутты разстояніе
для насъ не велико, мы не выходимъ изъ британскихъ владѣній. Калькутта-это пидѣйскій Лондонъ.
Все, чѣмъ мы сейчасъ восхищались въ тенлпцахъ
и зпмнемъ отдѣлѣ Ботанпческаго сада, мы найдемъ
подъ открнтымъ небомъ на берегахъ Хугли. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ Botanic-garden Калькутты
снабжалъ весь свѣтъ болѣе чѣмъ пятьюдесятью тысячами дикихъ деревъ; въ 1858 г. онъ отчасти утратилъ свою красоту. Тщетно старались бы отыскать въ немъ «норядокъ, распредѣленіе и гармонію
лпиій, составлявшіе его прелесть, и ни съ чѣмъ несравнимую аллею Молуккскихъ сагу, которые своими странными стволами, своими высокими, переплетающимися вѣтвями и легкими листьями напоминали столбы, своды, стрѣлки и таинственныя тѣ-

ни готическаго памятника», но онъ еще украшается
«велнколѣпннми ліанами Южной Америки, на подобіе цвѣтуіцихъ гирляндъ висящими на гигантскихъ
попутникахъ Зондскихъ оетрововъ и на вѣтвяхъ
хлѣбнаго дерева Таити»; подъ защитою пактусовыхъ
п молочайныхъ палисаднпковъ «мушкатникъ, съ
миртовыми листьями, вездѣ присоединяетъ къ своей
лоснящейся зелени блескъ золотыхъ плодовъ и легкія краски цвѣтовъ, нѣжныхъ какъ цвѣтъ персиковаго дерева.»
«Чтобъ придать парку генералъ-губеряатора въ
Баракпурѣ нѣсколько оживленный, холмистый видщ
вынуждены были, съ помощію значительныхъ пздерл;екъ, совершенно пзмѣнить прежній характеръ
равнинъ, гдѣ протекаетъ Гангъ. Для устройства
пзяіцныхъ мостовъ насыпали краспвыя горы п прорыли живописяыя долины, н вообще всѣ работы
произвели такъ удачно, что каждый холмъ кажется
дѣломъ самой природы. То густыми, то рѣдкпмп
купами, то отдельными стволами поднимаются изъ
вѣчно-зеленой травы нндѣйскіе лавры, ыангя, бананы, тамаринды, мимозы, казуарины, барассусы, кокосовыя н Финнковыя деревья и восхитительная кусты бамбука. Вокругъ высочайшихъ деревьевъ посажены цвѣтущіе кустаринки: олеандры, велпколѣпныя кутры или жасмины съ широкими лепестками,
наполняющіе свонмъ благоуханіемъ самыя отдаленлыя тропинки. Въ другомъ мѣстѣ красуются розы,
въ такомъ изобпліп распрострапившіяся отсюда по
всей Европѣ; персиковым деревья, съ горькпмъ, но

сочнымъ и душистъшъ плодомъ; далѣе анелъсинныя, лимонныя и гранатовыя, по велпчинѣ не уступаются деревьямъ нашяхъ лѣсовъ, но здѣсь служащія только украшеніемъ.» (Деланой.)
Въ Баракпурѣ нѣтъ дйкихъ обитателей парка
Дели, въ когоромъ можно впдѣть шакаловъ, волковъ и гіенъ; населеніе его составляютъ зайцы, Фазаны, павлины, куропатки и попуган.
«Садъ Сингалезскихъ королей существуете еще
и теперь на сѣверо-восточной оконечности г. Канди.
Среди долины, устланной самою яркою, мягкою травой и пзрѣдко осѣненной густыми биксами и магноліями, возвышается великолѣпнѣйшій остатокъ
королевскихъ сооружений: бѣлый мраморный иавильонъ, окруяіенный правильною, лучшаго стиля колоннадою. Отсюда открывается видъ навесь городъ.
Растительность этого парка пользуется тщательнымъ
уходомъ, а обширная площадь его на каждомъ шагу представляете прелестные пейзажи горъ.»
Загородный домъ генералъ-губернатора на Явѣ
нисколько не уступаете садамъ Цейлона, если прп
сравненіи не принимать въ расчетъ ихъ исторической и живописной красоты. Передъ дворцомъ
Бунтенцорга разстилается роскошный лугъ съ прудами и высокими деревьями, съ бананами, дающими
отъ себя густую тѣнь. Въ окрестностяхъ рѣзвятся
стада оленей и ланей. Превосходно-устроенный ботаническій садъ, который можетъ считаться « одним ъ
изъ красивѣйшихъ въ мірѣ и служить образцомъ
нашимъ ботаническимъ садамъ», заключаете въ се-

бѣ раздѣленныя на классы разлпчнаго вида и свойства деревья и цвѣты. У каждой группы свой цвѣтшікъ, своя роща, свой лугъ; и вездѣ, среди лужаек®, по берегам® ручьев® и прудов® пересѣкаются
нрелестныя тропинки и великолѣпныя дороги.
Так® же легко камъ мы перешли изъ Англіи въ
Бенгалію, перепрыгнем®, не задумываясь, съ Явы
въ ея метрополію, изъ Батавіи въ Голландію: въ
Гагу и Гарлем®.
Всѣ путешественники одинаково восхищаются
красотою Гагскаго лѣса.
«Представьте себѣ огромньтя деревья, преимущественно бук® и ясень, почти всегда омываемый водою и раскидываюіція свои густыя, ярко-зеленыя
вѣтви надъ прудами, озерами и рѣками, гладкая поверхность которых® колеблет® их® темное отраженіе; водяной мох®, ряски, кувшинчики, вся холодная семья болотных® растеній наполняет® канавы,
прорытым вдоль дорог®; прохладная влажность насыщает® воздух® даже въ самыя болыпіе жары и
придает® растительности чрезвычайную силу.» (Ѳ.
Готье.) Повсюду «широкія, безконечныя, песком®
усыпанныя аллеи, по которым® изрѣдко перебѣгаютъ гуляющіе па свободѣ олени и лани; мосты въ
сельском® вкусѣ, лебеди на водѣ, травники и соловьи на вѣтвяхъ; хотя все это содержится съ необыкновенною заботливостью, но природа пользуется здѣсь полным® простором® и вездѣ заслоняет® руку человѣка. И так®, когда воображеніе нарисует® вам® этот® прелестный оазис® на берегу

моря, среди луговъ и води, въ странѣ, гдѣ деревья
считаются рѣдкостыо», вы невольно скажете съ Максимомъ дю Кампъ: «Это прекраснѣйшій паркъ во
всей Европѣ, я не знаю ему подобнаго; напіъ шумный Булонскій лѣсъ не можетъ выдержать съ нимъ
никакого сравненія.»
Гарлемскій лѣсъ удачное подражаніе Гагскому;
но по красотѣ уступаетъ окрестностямъ города, который, на пространствѣ осьми миль, разстилаются
безчпсленными, превосходно обработанными садами.
(Цѣна тюльпанами доходила здѣсь до двадцати шести тысячи Франковъ и болѣе.
Трудно описать съ какими тщаніемъ Голландцы
украшаютъ свои жилища. Сады ихъ возбуждаютъ
любопытство скорѣе странностью, чѣмъ обширностью
и сохраняютъ свое средневѣковое устройство, прнсоединивъ къ нему затѣи англійскаго вкуса; это
все Buen-retiros ы въ уменыпенномъ впдѣ.
«Чрезъ неболыпіе каналы маленькіе мосты японскаго и сельскаго стиля перекинули свои маленькія
арки; возлѣ невысокихъ обелисковъ тѣснятся неболыпіе китайскіе иавильоиы, небольшія греческія
часовни, неболыпіе коринѳскіе храмы. Въ бассейнахъ плаваютъ цинковые лебеди и утки; въ хижинѣ:
натуральной величины автоматы, муіцины и женщины, приводимые въ движеніе визгливыми механпзмомъ, прядутъ, ткутъ п пр. Въ рощахъ, вырубленныхъ ромбами и треугольниками, укрываются
олимпійскіе боги, густо вымазанные желтой краской.»
(Максимъ дю Кампъ).

Въ уг.іахъ етоятъ пастухи и пастушки изъ раскрашеннаго гипса, искуствеыныя скалы изъ раковинъ, увѣнчанныя бельведерами съ колокольчиками,
безобразный Фарчюровыя статуи н велнколѣнныя
восточныя вазы блестящихъ красокъ; все это окружено сѣтью тролннокъ, ѵсѣянныхъ краснымъ ичернымъ пескомъ.
Хотя, конечно, садамъ Голландіи далеко до величія парковъ Фраицузскихъ и разнообразія англівскихъ, тѣмъ не менѣе ея воды, луга и стада служатъ обильнымъ источникомъ для ландшафтной
живописи.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Л А Н Д Ш А Ф Т Н Ы Й С А Д Ъ В Ъ ГЕРМАНІИ И ФРАНЦШ.

I.
Бер.іинъ, Потсдамъ, Сан-Суси.— ІПёнбруннт ,
Гофгартет
Вѣны; Іаксеибургъ.— Мюнхенъ, Нимфенбургъ.—• Вёрлидъ. — Кассель.

Германія изобилует®
симетрически—живописными садами. Они имѣютъ видъ огромной картины,
составленной изъ двух® разноцвѣтныхъ, совершенно различная характера планов®, соединенных®
между собою только концами. Одна половина, находящаяся перед® замком® или дворцом®, величечественно разстилается симетрическимъ садом®, а
другая, расположенная по бокам®, засажена живописными садами.
Скелль первый подал® мысль такого благоразумн а я сочетанія. Гаке—въ Ганноверѣ, Вейге—въ ДюссельдорФѣ, Ленне—въ Берлинѣ, Зибакъ—в® Лейп-

цигѣ пошли по его слѣдамъ и образовали школу.
Произведенія ихъ вдохновили во Франціи Туана,
Гарди, Віара и Лалоса, въ Англіи Наша и Пакстона. Къ этимъ образцамъ относится и новѣйшее
устройство Булонскаго и Венсенскаго лѣсовъ.
Почти всѣ эти парки прекрасны; нѣкоторые изъ
нихъ вполнѣ удовлетворяютъ вкусу и гармонически
сливаютъ прелесть свободной природы съ искусствомъ, единство, требуемое близостью замка, съ прихотлпвымъ разнообразіемъ, свойственнымъ растительности; но, возникши нзъ смѣшенія двѵхъ спстемъ,
онп не могутъ расчитывать на оригинальность. Читатель знаетъ ихъ заранѣе; чтобъ составить себѣ идеалъ нѣмецкаго парка, ему стонтъ только соединить
конецъ съ концомъ Версаль и Стовъ.
У Берлина есть свои зоологическіе п ботаническіе сады, съ осмьнадцатью знаменитыми теплицами, свой Тщпартенъ за городскими воротами, свой
Шарлоттенбургъ, орошаемый Шпре; у Потсдама
свой Лустгартенъ, современный Фридриху Великому,
евоп новѣйшіе парки Бабельсбергъ, (1835—48) острова Павлпновъ, Глинеке, съ различными постройками и развалинами. Ми нанѣсколько мипутъ остановимся съ Жоанномъ въСан-Суси, постоянно расширяющемъ свои границы н заключающемъ въ себѣ, подобно Версалю, два нлп три замка п нѣсколько
французскихъ, англійскихъ и итальянскихъ садовъ.
Передъ главннмъ входомъ въ паркъ возвышается обелискъ вь тридцать одинъ метръ; главная аллея ведетъ къ великолѣпному мраморному бассейну,

ѴЪ

откуда устремляется большой Фонтанъ, бьющій выше обелиска. Пьедесталы и чрезвычайно высокія,
отдѣльно-стоящія колонны поддерживаютъ статуи
Пигалля и Торвальдсена. На еѣверной сторонѣ открывается другой входъ, передъ которымъ красуются два колоссальные сфинкса изъ каррарскаго мрамора, работы Эбенбрехта, а на южной—шесть террасъ поднимаются на площадку, увѣнчаннѵю замкомъ Сан-Суси. Террасы эти замѣняютъ теплицы и
лѣтомъ украшаются апельсинными и олеандровыми
деревьями.
Историческая мельница, такъ прекрасно вдохновившая Андріё, существуете и теперь; возобновленная королемъ, купившимъ ее у раззорившагося мельника, она перешла вънаслѣдство его преемнпкамъ.
Подобныяже вѣтреныямельницы виднѣются и на Мюленбергѣ. Здѣсь Руиненбергъ, искуственная развалина, заслоняющая резервуаръ; тамъ Мавзолеумъ,
поддѣлка римскому, китайская башня, храмъ Дружбы.
Кругомъ Новаго дворца ( 1 7 6 3 — 6 9 ) расположены:
Фазанное заведеніе, за которымъ простирается обширный королевскій Вѵлъдъ-Паркъ, веселая и богатая дичыо мѣстность; римская баня съ японскимъ
домомъ и мечетыо; итальянская вилла, называемая
ПІарлоттенгоФЪ, построенная въ 1826 году. Цвѣтники, терраса и веранда ея украшены бюстами на
колоннахъ, королевскими профилями иа ФорФорѣ,
среди арабесковъ, статуй: Торвальдсена, Кановы,
Кисса, Рауха, головами Гёте, Шиллера, Виланда

и Гердера на гермесахъ изъ каррарскаго мрамора,
и множеством® Фонтанов®; там® же можно полюбоваться и богатѣйшею колекціею роз®.
К® Новому дворцу принадлежат® также англійскіе сады, устроенные отъ 1786—94, събезчнсленными перспективами и зданіями различная стиля
и мрамора.
Австрійскій Версаль, Шёнбруннъ, начатый въ
1700 году, въ особенности близок® къ стилю Ленотра. Публика может® там® вдоволь насладиться
созерцаніемъ статуй и разнообразных® построек®,
воздвигнутых® втеченіе осьмнадцатаго столѣтія:
оранжереи, звѣринца, Kaiserhaus'а,
ботаническая
сада (1753), памятника Маріи-Терезіи, грота Сибиллы, обелиска (1777). Мы уже упоминали о прекрасной крытой аллеѣ изъ виноградных® лоз®, так®
любимой Маріею Луизою. Лучшее украшеніе Шёнбрунна открытый портик® (1775), аркады котораго
увѣнчиваютъ зеленый амфитеатр® надъ бассейном®,
замыкающим® главный цвѣтникъ.
Въ самой Вѣнѣ находятся великолѣнныя теплицы ГоФгартена и рѣдко посѣщаемый Ауегартенъ,
садъ ІосиФа II. Пратеръ также представляет® прелестное мѣсто прогулки, подобное нашим® Елисейскимъ полям®, испанским® Аламедасъ и Флорентинскимъ Cascine. «Трудно, говорит® г.-жа Сталь, найти
гдѣ нибудь так® близко отъ столицы красоты дикой
и въ то же время воздѣланной природы. Величественный лѣсъ тянется до берегов® Дуная. Издали
виднѣются стада оленей, перебѣгающихъ лугъ.» В®

Австріи о с т а н а в л и в а т ь наше вниманіе еще рѣдкости Лаксенбурга. весьма обшпрнаго парка, богатаго каскадами, храмами, павильонами, памятниками,
озерами, островами, мостами и музеями, и преимущественно Лунденбургъ, съ его тысячью пятью стами аллей, десятью стами апельсинныхъ деревъ, прелестною коллекціей великолѣннѣйшихъ деревьевъ
всевозможпыхъ странъ, съ его лѣсомъ, длиною въ три
тысячи миль, тріумФальною аркою на круглой плоіцадкѣ и наконецъ съ его естественными, обильными водами Таи, которая питаетъ озера, купальни, сообщаетъ
влагу и силу растеніямъ и даетъ Лунденбургу право
считаться прекраснѣйшимъ паркомъ Гермаиіи. Декораторы этого очаровательнаго пейзажа также пе
избѣжалн вліянія дурнаго вкуса Кыо и Тріанона;
тамъ, подъ открытыми небомъ, можно впдѣть цѣлый музей, вовсе несоотвѣтствующій своему назначеиію, гдѣ, рядомъ съ хижиною рыболововъ H китайскою ротондою, мечеть возносить свой минаретъ
въ триста двѣ ступени, поглотившій милліонъ ФЛОриновъ, далѣе мыза, средневѣковой burg и тутъ же
храмъ Грацій.
Дрезденъ могъ-бы заманить насъ на свою террасу Брюля, въ японскій садъ пли, по крайней мѣрѣ, подъ развѣспстыя деревья Grosse Garten!а, по красотѣ неустунатощія растительности другихъ садовъ.
Но Гермаиія велика; посиѣшимъ на минуту остановиться въ Мюнхенѣ и НимФенбургѣ.
Здѣсь, какъивездѣ, мынаходимъ Ленотра и Кента: въ Мюнхенѣ раздѣленпыми, в ъ НимФенбургѣ
соединенными.

ГоФгартенъ представляете обширный четвероугольникъ, засаженный липами и каштановыми деревьями и на половину окруженный аркадами, на которыхъ, по желанію короля Людвига, были нарисованы историческія сцены и пейзажи. Это остатокъ
парка, устроеннаго въ 1614 году Максимиліаномъ;
мода мало по малу разрушала его; изъ ста двадцати осьми Фонтановъ въ немъ уцѣлѣло только четыре. Англійскій садъ расположенъ въ длину и обильно орошается притоками Изара. НимФенбургъ разстилаетъ свои тѣни по лугамъ, по которымъ протекаетъ Вурмъ, у подножія классическаго замка
(1663) съ платформою, бассейномъ, Фонтаномъ и
каналомъ. Въ наркѣ, среди озеръ и каналовъ, можно видѣть болынія теплицы Максимиліана I, часовню Магдалины и Эрмитажъ (1728), замокъ Пагодъ
(1719), Амаліи, Купальни, Мраморный Каскадъ, ФОНтанъ ІІана, Звѣринецъ. Кромѣ того НимФенбургъ
содержитъ въ себѣпансіонъ благородныхъ дѣвицъ,
фарфоровую Фабрику и особый лугъ для оленей.
Бейрутъ, Лейпцигъ, Дессау, ДюссельдорФъ, Гамбургъ справедливо гордятся свими парками н ботаническими садами. Въ Биберихѣ нутегаественникъ
любуется гигантскими каштановыми деревьями, теплицами, цвѣтущнми павильонами, а въ ІІІёнау п
Тёплицѣ плакучими ивами, какихъ не найдетъ въ
другомъ мѣстѣ; нѣкоторыя изъ нихъ имѣютъ въ обхватѣ болѣе шести метровъ. Такихъ же размѣровъ
достигаетъ на этой благодатной почвѣ и липа, національное дерево славянскаго племени.

Сады Вёрлица (Ангальтъ-Дессау)
пользуются
извѣстностью въ Германіи. Многочисленны въ нихъ
каналы, питающіе главное озеро, но еще многочисленнѣе храмы, мосты, скалы, пустыньки и пр., расположеніе которыхъ не вполнѣ удовлетворяетъ
требованіямъ искусства. На каждомъ шагу встрѣчаешь новыя украшенія: тамъ лабиринтъ, здѣсь рудникъ, далѣе гроте. Садъ Неймаркъ занимаетъ три
острова. Главная достопримѣчательность находится
въ саду Шоха: готическій домъ, богатый драгоценными картинами.
ІІаркъ Вильгельмсгёе, въ Касселѣ, славится еще
болѣе. Устроенный въ 1701 году, онъ почти неутратилъ своего Французскаго характера и значительно отличается отъ всего, на что мы бросили теперь
бѣглый взглядъ. Если онъ и заключаете въ себѣ китайскіе памятники, пустыньки, Феодальные замки и
другія затѣи, то онѣ незамѣтно укрываются въ рощахъ, а не тѣснятся возлѣ колоссальныхъ сооруженій, которыя подавляли бы ихъ своимъ величіемъ.
Вдѣсь классическій каскадъ, шириною въ семнадцать метровъ, образуетъ цѣлую рѣку; тамъ храмъ
Меркурія возвышается надъ лѣстницей въ восемьсотъ ступеней. Самымъ болынпмъ зданіемъ здѣсь
считается замокъ Исполпновъ; платформа его, лежащая на ста девяносто двухъ тосканскихъ колоннахъ, поддерживаете пирамиду въ тридцать два метра, увѣнчанную Геркулесомъ изъ кованой меди, въ
тридцать одинъ ФУТЪ ВЫСОТЫ. СЪ ЭТОГО чудовищ-

наго сооруженія то прыжками, то потоками стре-

мятся каскады на просхранетвѣ трехсотъ метровъ и
чрезъ каждые пятьдесятъ метровъ отдыхаютъ въ
обшпрныхъ бассейнахъ? Впереди бьетъ Фонтанъ,
по величинѣ единственный въ Европѣ, ночтн достигающій высоты колоколенъ собора Богоматери въ
въ Парижѣ. (63 метра).

II.
Перечисленіе. Морфонгень, Эрменовилльи Гискаръ, типы
ландшафтныхъ садовъ во Францін. — Малый Тріаионъ.—
Вилла Паллавичиии. — Булонскій и Венсенскій лѣса.

Около второй половины осьмнадцатаго столѣтія
подъ вліяніемъ Ватто и Руссо во Франціп снова
пробудилась любовь къ свободной прнродѣ, преданной совершенному забвенію въ пышное царствование Людовика XIV и составляющей теперь предмета всеобщаго восхпщенія. Реакція эта была весьма естественна. Утомленный п террасами, н крестовымп рощами, il правильными бассейнами, взоръ
опять пскалъ «очертапія холмовъ, располагающая
къ мечтамъ», старая вяза, подобно глубокомысленному мудрецу вшрающаго на оживленную у ногъ
его равнину, а на берегахъ озеръ и ручейковъ
сучковатую нву, крѣпкую какъ атлета.
Но подражать природѣ гораздо труднѣе чѣмъ
украшать ее. У насъ, какъ н у Англичанъ, новый

вкѵсъ произвели сначала одни смѣшные лабиринты,
гдѣ ІІарѳенояы тѣснились рядомъ съ произведеніями китайской Фантазіп. Ко всему равнодушная природа ионеволѣ приняла участіе въ прославленіи
нравственности и того, что называлось тогда «чувствами.» Въ то время устраивались китайскіе парки,
въ аллеяхъ которыхъ съ трудомъ помѣщались два
человѣка, парки ФіілосоФическіе, романическіе, погребальные, добродѣтельные, носнвшіе печать тщеславной мечтательности и лицемѣрной набожности.
Бреесанскій вельможа Бореперъ изобразили въ сво ей пустынѣ всЬхъ отцевъ Ѳиваиды, изъ дерева,
гипса и камыша. Каждый увеселительный садъ
имѣлъ свою могилу; если въ знатномъ семействѣ
не оплакивали смерть кого-либо изъ домашпихъ,
то въ саду его хоронили трупъ простолюдина,
отыскивали самоубійцъ, а в ъ краипемъ случаѣ ставили памятники даяіе собакѣ. Прогулка дѣлалась
настоящими трудомъ для тѣхъ изъ посѣтителей,
которые старались сообразоваться съ нравственными требованіями мѣстностей. Чаще всего они спорили въ храмѣ Дружбы и, не успѣвъ дойти до пещеры Сна, засыпали въ храмѣ Науки; роща Простоты осквернялась игрою въ карты и кости, а долина Могилъ веселыми смѣхомъ. Это было то самое время, когда БЮФФОНЪ писали «на колѣнахъ
природы.»
Морель и сънимъ цѣлая толпа рпсовалыциковъ,
соревнователей Кента и Ватели, принялись передѣдывать наши старые парки или устраивать новые;.

знаменитые любители, МорФонтень и Жирарденъ,
пошли по ихъ слѣдамъ, и намъ не въ чемъ было
завидовать натаимъ сосѣдямъ. Во Франціи слѣдуетъ
назвать парки: Дамніеръ, на высоком® холмѣ, съ
обширными лужайками и суровыми перспективами;
Монсо, до сих® пор® илѣняющій нас® остатками
своего прежняя великолѣпія; Бецъ, Прюлэ, БельЕйль; Ерильонъ, съ двумя продолговатыми, параллельными островами на красивой рѣкѣ; Мопертюи,
славный гробницею Колнньи и подражаніямп
Клодъ-Лоррену; Гробуа, любимѣйшее мѣсто прогулки во времена имперіи (1700 десятин®); «прелестный Тиводи»; Ренси, по устройству первый англійскій паркъ во Франціи, который можно упрекнуть
только в® том®, что деревушка его напоминает®
декораціи комической оперы, а готическая голубятня
выстроена очень неудачно; Траси, съ замком® на
островѣ; Брюнего, краснорѣчиво-сентиментальный-,
пустынь Мондоръ, неумѣстная затѣя редигіознаго
характера, прелестная по своему мѣстоположенію,
но смѣшная по своим® постройкам®; Меревилль,
гдѣ гробница Кука, работы Нашу, и ростральный
колонны, въ память погибших® при караблекрушеніяхъ, какъ-бы съ уднвленіемъ смотрят® на красивую мельницу, вертящуюся рядом® съ мраморного
молочнею, между садами Армпды и Алкиноя; Монвилль, роскошная зеленая пустыня (около Сен-Жермена), гдѣ все только носит® видъ развалины, гдѣ
громадный обломок® дорической колонны (22 брасса въ обхватѣ) заключает® въ еебѣ цѣлый замок®,

оевѣщеяный трещинами, открывающимися въ его
выемкахъ. Всѣ эти англо-французскіе парки безъ
сомнѣыія заслуживали бы болѣе подробнаго онисанія; но мы ограничимся здѣсь только четырьмя или
пятью, какъ напр. МорФонтенемъ, Гискаромъ, Эрменонвиллемъ и Тріанояомъ.
Владѣніе МорФоптень (1770) разделяется на
большой и малый парки и отличается сложностью
и великолѣпіемъ. Чтобы полюбоваться однимъ изъ
краспвѣйшихъ внутреннихъ видовъ, надо подняться влѣво, на склоны зеленаго холма, откуда взорамъ представится цвѣтущій горизонтъ луговъ,пестрѣющихъ прудами и густыми кустарниками. В ъ
центрѣ перспективы находится живописный павильонъ Вальеръ, а въ глубинѣ ея песчаный холмъ
Жандармовъ, возвышающійся надъ тѣнистыми, развѣсистымн деревьями.
Озеро Кольберъ и озеро Вальеръ сообщаются съ
рѣкою и болыиимъ озеромъ Эпинь; охотничьи и
рыболовные павильоны красуются на берегу этихъ
обильныхъ рыбою водъ. ІІодъ роскошными деревьями одного изъ островковъ главнаго озера укрывается небольшая, красивая бухта, называемая купальнями Діаны. Нерѣдко на скалѣ, непревышающей уровня воды, передъсамымъ островомъ можно
видѣть неподвижную цаплю, подстерегающую рыбу.
Ближе къ берегу озера, изъ воды подымается другой крутой осгровъ, между песчаными скалами котораго тѣснятся высокія сосны: это островъ Мольтоиъ пли Мортонъ; отсюда открывается обширный

видъ на окрестности Санлисъ и Шантильн. Въ
нѣкоторомъ разстояніи, лѣсъ Де®ай господствуетъ
надъ холмистою возвышенностью, гдѣ, среди сосенъ,
стоитъ башня Дюбоскъ, а немного далѣе скала
Делиля съ извѣстною надписью:
Неразрушимая
громада ея утомила время. Посѣтитель полюбуется
здѣсь еще двойнымъ мостомъ, въ деревенскомъ
стилѣ, перекинутымъ чрезъ рѣку и долину, храмомъі
окруженнымъ пейзая;емъ во вкусѣ Пуссена, леднпкомъ, увѣнчаннымъ павильономъ, желѣзнымъ птичннкомъ, заключеннымъ въ греческій портикъ, п
черною мраморного гробницею, безъ статуи, но
съ высочайшею сосною Сѣвера. Кромѣ того въ паркѣ много уединенныхъ лужаекъ, осѣненныхъ лиственницами и деревьями жизни н украшенныхъ сельским ъ алтаремъ.
Замокъ внстроенъ не совсѣмъ ловко, противъ
большой дороги, какъ будто для того, чтобы еще
снльнѣе выставить его достоинства передъ сосѣдними хижпнамп; это глупое самолюбіе лишило его
тѣхъ выгодъ, какими онъ могъ бы пользоваться въ
болѣе удачно-избранной нѣстности.
Эрменонвилль, расположенный на небольшомъ
прптокѣ Нонетты, въ двѣнадцати кнлометрахъ отъ
Сан л пса и почти въ тридцати шестп отъ Парижа,
невидимому еще въ отдаленпыя времена былъ
центромъ богатаго владѣнія, что доказываете и самое его названіе: Ферма пли резиденція Эрмангонъ.
Долго-ли проживало въ немъ семейство первая его
хозяина, незначительная Феодальная владѣльца?

Это для насъ не очень важно, тѣмъ болѣе, что отъ
средиихъ вѣковъ не уцѣлѣло ничего, что могло бы
выяснить этотъ темный вопросъ, безъ сомнѣнія вовлекшій бы насъ въ такія подробная розысканія,
какпхъ онъ вовсе не стоить. Замокъ, отъ котораго
нѣтъ теперь ислѣдовъ, служили кратковременными
мѣстопребываніемъ Габріели д'Эстре. Въ 1602 году
Генрихи IV подарили его своему другу и вѣрному
слугѣ Викъ, губернатору Кале, за храбрость въ
сражения при Иври. Когда Гуссо, за нѣсколько мѣсяцевъ передъ смертью, согласился поселиться въ
Эрменонвиллѣ, владѣніе это принадлежало семейству Жирарденъ или Жерарденъ; хозяпнъ его, маркпзъ Жирарденъ, воспользовавшись совѣтами знаменитаго Мореля и благопріятною мѣстностыо, развели парки въ англійскомъ вкусѣ, или скорѣе по
правилами, изложенными имъ въ его сочиненіи О
расположены пейзажей. Современники восхищались
веселой Аркадіей, Пустыней, Рощей, контрастомъ
между зелеными лугами и дикими скалами, самой
природой разсѣянными по песчаной почвѣ; здѣсь
островъ тополей,' напболыпій въ архппедагѣ, тамъ
дроки, можжевельникъ, высокія ели, кедры, естественные каскады, неправильные пруды, различным постройки, искусно скрытыя въ зелени и иснещренныя, по модѣ того времени, четверостпшіями н
осъмнстпшіями, посвященннымп Габріелп и Викъ;
Эрмитаж о, Танцованная зала, хижина угольщика,
алтарь Газмыгаленія, пирамида, гласящая о славѣ
Ѳеокрита, Виргнлія, Геснера и Сен-Ламбзра; накоПаріш и Сады,

8

нецъ храмъ ФИЛОСОФІИ, начатый въ честь Руссо,
Монтескье, Пенна, Вольтера, Декарта, Ньютона и
завѣщанный мудрецамъ будѵщнхъ времен® Жирарден® повсюду незамѣтно присоединял® искусство къ
природѣ, никогда не подавляя ее; на одном® изъ
зданій своего парка онъ даже приказал® начертать
изреченіе Монтаня: «Несправедливо отдавать предпочтете искусству перед® нашей могучей матерьюприродой.» Монтань, какъ и Жанъ-Жакъ, были любимыми философами Жирардена, п въ храмѣ его
красовалась надпись: «Мишель Монтану, сказавшему послѣднее слово.»
«Прогулки въ этой прекрасной мѣстности, говорит® одна замѣтка, писанная спустя немного времени по смерти Руссо, доставляют® такое же удовольствіе слуху, какъ и глазам®. Г. Жирарден® заставляет ъ своих® музыкантов® играть то въ рощѣ.
то на берегу водъ, то на самых® водахъ, а съ наступленіемъ сумерек®исполнятьвелпколѣпные концерты въ комиатѣ, смежной съ залою, гдѣ собравшееся общество может® бесѣдовать совершенно
безпрепятственно. Здѣсь болѣечѣмъ гдѣ-лпбо царствует® искренность и свобода, простота въ манерахъ и одеждѣ; г-жа Жирарден® и дочери ея надѣваютъ при этомъ коричневым амазонки и черный
шляпы, костюмъ мальчиковъ также вовсе не пзыекаиъ, и пр.»
Паркъ, сохранившийся въ своихъ главныхъ частяхъ, прпмыкаетъ къ деревнѣ, которой впрочемъ ие
видно, и съ трехъ сторонъ окружаетъ замокъ. Жили-

лшце это очень просто, повидимому относится къ
началу нравленія Людовика XV, построено изъ
плитняка и по бокамъ прикрыто двумя башнями во
вкусѣ королевы Бланки; башни эти оштукатурены
гяпсомъ и поставлены только въ недавнее время, чтобъ придать замку болѣе живописный видъ.
Долина противъ сѣверной стороны замка представляла нѣсколько лѣтъ томуназадъ (1776), говорите Морель, не проходимое болото; торфяная поверхность ея задерживала воды обильно орошавшихъ ее ручьевъ; четыре или пять грязныхъ каналовъ не могли осушить ее; и днемъ и ночыо надъ
ней разстплались беловатые пары. Горизонтъ со
всехъ сторонъ ограничивался симетрическими аллеями; деревья ихъ, препятствуя свободному движет ю воздуха, сообщали ему вредныя свойства, а,,
скрывая покатость склоновъ, останавливали развптіе почвы н красивую долину превращали въ холодную, однообразную равнину. Прелестные холмы
и неболыпія долины по правую и по левую сторону или вовсе не входили въ планъ парка, или оставались совершенно заброшенными; великолепный
лесъ былъ такъ резко отделенъ отъ находившая с я вблизи его замка, что не могъ не увеличить красоты местности, нп служить целью пріятной прогулки. Сырой цветникъ, глубокіе каналы
нечистой, зеленоватой воды, да палисадники изъ
молодой грабпны, насаженные по бокамъ на подобіе лабиринта, составляли все украшеніе сада, гдѣ
продолжительное пребываніе становилось даже она-

ціымъ, такъ какъ чрезмѣрная свѣжесть вредно
дѣйствовала на здоровье. На южной сторонѣ, грязная, осѣвшая улица, соединявшая замокъ съ деревнею, тянулась вдоль стѣнъ болотпстаго огорода,
примыкавшая къ высокой каменной плотннѣ, которая заключала въ себѣ прудъ и двумя рядами
своихъ тополей заслоняла горизонта. Однпмъ словомъ, прибавляете Морель, здѣсь все было лишено
стройности, единства, характера и выраженія, а холмистая почва всюду обезображена.
Но какъ только срубили нѣсколько деревьевъ,
прочистили необходимый прогалины, такъ на сѣверѣ открылась прелестная перспектива, заканчивающаяся на разстояніи двухъ миль горою, увѣнчанною деревнею и красивою развалиною, башнею
Мон-Эцилой, а на югѣ рѣка, орошающая и пересѣкающая лужайку, занявшую мѣсто прежняя огорода; съ запада лужайка эта окаймлена лѣсомъ, а съ
востока прпхотлпвымъ теченіемъ рѣкп, которая,
пробѣжавъ змѣйкой мимо замка, охватываете его
своими изгибами, освѣжаетъ его рвы д потомъ
струится далѣе, по обширной долннѣ еѣвера. Дорога раздѣляетъ паркъ на двѣ части н такъ искусно
скрыта отъ замка цвѣтниконъ, что рѣдкіе по ней
прохожіе кажутся какъ будто нанятыми для больш а я ожпвленія мѣстности.
Но ту сторону дорогп и позади замка едва замѣтно
возвышающаяся почва раскидывается большими лужайками, обрамленными ьелнколѣпными деревьями
п украшенными каекадомъ, устроеннымъ въ центрѣ

зеленая полукружія; можно взобраться на вершину
этого грота, откуда по скаламъ стремятся пѣнистыя
воды.
Деревни, колокольни, Шальи, Эрменонвилль, пруды, красиво-расположенныя купы деревьевъ всюду
представляют® новыя перспективы. Въ глубинѣ
ближайшей изъ них® Храмъ, или искусственная развалина круглаго храма, красуется своею колоннадою
среди различных® деревьевъ. Если встать у подножія этого святилища, напоминающая templa Serena
Лукрецін, то взорам® откроются опять другіе виды:
влѣво, на дремлющих® водах® обширная озера
лежит® длинный остров® тополей, на котором® воздвигнут® древній мавзолей, сдѣданный по рисункам®
П. Роберта и нѣкоторое время служившій гробницею праху Руссо. (Извѣстио, что, под® предлогом®
перенесенія въ Пантеон®, тѣло было вынуто, а потом® и пропало). На другом® островѣ надгробный
камень означает® могилу живописца Мейера, умерш а я въ Эрменонвпллѣ. Эти простые памятники
производят® на посѣтителя гораздо большее впечатлѣніе, чѣмъ всѣ прочія постройки парков®; онъ
сознает®, что сооруженіе ихъ обусловлено не одною
Фантазіею, но и дѣйствительнымъ событіемъ и меланхолическая пустыня перед® ним® какъ будто
оживает® Неподалеку, въ рощѣ укрывается еще заброшенная могила неизвѣстнаго. Вправо, за высокою стѣною зелени, хижина философа,—благоговѣйно сохраняемая развалина,—занимает® вершину
песчаная острова, который своими соснами и лист-

венницамп высится надъ знаменитою Пустынею, изобилующею зайцами. У основанія хижины и на берегу озера чернеется груда скалъ, пробуждающая
воспомпнаніе о скалахъ Мейльёре (въ Швейцаріи),
Ничто такъ не походить на нѣкоторыя мѣстностп
Фонтенбло, какъ пустыня Эрмеионвилля: природа
надѣлила ее п песчаникомъ, и сухимъ верескомъ, и
песками, и кустами можжевельника; здѣсь вся заслуга рисовальщика состоите только въ вѣрномъ
пониманіп силы контрастовъ.
Чтобъ легче проникнуть въ пустынную часть
парка, надо свернуть на южную лужайку, ведущую
къ Лѣсу, гдѣ, по правой сторонѣ, встречается несколько круглыхъ аллей, нримыкающихъ къ возвышенной и сухой лужайке, заросшей мхомъ; отсюда-то
открывается впдъ на дикую местность. Большое озеро, заключенное въ обширный бассейнъ, окруженный цепью прерывающихся горъ, и глубокі я ущелья,
покрытая верескомъ, группами разлпчныхъ деревъ
и великолепными кустами редкаго по свойству и
толщине можжевельника, ветви и стебли котораго
то устремляются вверхъ, то стелятся по земле, то
изгибаются въ разныя стороны, сосгавляютъ эту
странную картину. Позади одной пзъ горъ, спускающейся очень круто, виднеется церковь п аббатство
Шальп, а далее светлая прогалина. Едва чувствительный склонъ и прелестная лужайка холма влекутъ васъ къ самому озеру, омывающему его подошву. Очертанія, растительность п берега этого обширн а я бассейна представляютъ разительные контрас-

ты. На одной сторонѣ, высокая гора, увѣнчанная
большими скалами, смѣло громоздящимися одна
на другую, острымъ мысомъ гордо выдвигается въ
озеро, оставляя между собою и его водами только
узкую полосу земли. На противоположном ъ берегу,
уединенный, довольно крутой холмъ, отъ подошвы
до вершины покрытый лѣсомъ, образуете круглый
^ыступъ, который далеко вдается въ озеро, покорно
огибающее его своимъ теченіемъ. Тѣнь окрестныхъ
горъ, мрачный верескъ, устилающій почтп всю поверхность почвы, темно-зеленый лпстъ ольхи, растущей на одномъ берегу, и троетникъ и камышъ,
занпмающіе друг ой берегъ, отражаются въ водахъ
озера п окрашпваютъ нхъ въ коричневый цвѣтъ.
Все это набрасываете на картину темный колорита
и придаете ей характеръ до того отличный отъ характера двухъ долннъ, что наблюдателю кажется,
будто онъ отдѣленъ отъ ннхъ нензмѣрпмымъ пространствомъ. Обѣ эти мѣстностп соприкасаются,
достаточно минуты, чтобъ перейти изъ одной въ
другую; но по пхъ взаимному положенію взоръ можетъ обнять ІІХЪ разомъ только съ нѣкоторыхъ пунктовъ парка, откуда онѣ представляются въ стройной гармоніи. По ту сторону озера Пустыни, то
волнистая и песчаная, то изрытая п болотистая почва тянется до высокихъ дикихъ горъ, едва прпкрытыхъ небольшими березамн или зелеными холмами, между которыми усѣянныя верескомъ скалы
тѣснятся въ прохладныхъ долинкахъ. Насладивтнись
созерцаніемъ этого великолѣпнаго хаоса, незнакома-

го съ рукою искусства, посѣтнтель съ удовольствіемъ всгупаетъ въ сѣверпую долину, не менѣе величественную, но болѣе спокойную и болѣе доступную
въ своеиъ величіп.
Перспективы обоихъ Фасадовъ замка совершенно различны: одна изъ вихъ заиимаетъ обширное,
со всѣхъ сторонъ открытое пространство, другая
стѣснена близлежащими холмами. Контрасту межд^
ними не мало способствуетъ и рѣка; по выходѣ изъ
рвовъ, она орошаетъ только первую изъ двухъ
местностей, и, извиваясь серебристой лентой, теряется въ дали луга, который, при всей неправильности своихъ очертаній, напомпнаетъ и даже превосходить свѣжестью знаменитый Зеленый коверъ
Версаля. Искуспо-расположепныя группы деревьевъ
обрамляютъ лугъ и прерываютъ на горизонтѣ однообразный лпніп равнинъ. За ними впднѣются
острова, мельница, ольховня рощицы, деревня Шальи
и Мон-Эпнлой. Правый берегъ рѣкп засаженъ гигантскими деревьями, отражающимися въ ея свѣтлыхъ водахъ. Трудно себѣ представить какъ тщательно заботятся здѣсь о ихъ прозрачности: шлюзы,
поднимаемые только съ наступленіемъ ночи, задерживаютъ всѣ нечистоты, которыя могли бы засорить
рѣку и омрачить ея хрустальную влагу.
Этотъ огромный наркъ, это роскошное созданіе
Фантазіи свято поддерживается потомками его основателя и хотя бассейнъ одного изъ болыпихъ озеръ
воздѣлывается, но плотины и шлюзы не тронуты и
всегда могѵтъ наполнить его водою. Только въ

священныхъ воспоминаніяхъ прошлая владѣлецъ
находить себѣ везнагражденіе за всѣ издержки на
еохрапеніе Эрменонвялля въ его первобытной красоте и за то безкорыстіе, съ какимъ отказывается
отъ возможности, и с. средством!, раздробленной продажи парка, вчетверо увеличить свое состояніе. Будемъ надеяться, что похвальное благоговеніе передъ семейной святыней, одушевляющее наследниковъ маркиза Жирардена, въ целости нередастъ
отдаленному потомству этотъ образецъ разнохарактерная: то прелестная, то мелаихолическаго, то
величественнаго парка, который едва ли встретить
достойная себе соперника.
Бъ разряде ландшаФтныхъ садовъ Эрменонвилль
осуществляете идеалъ Наружная Парка (Pays), а
Гискаръ служить типомъ Парка Внутренняя (Parc):
онъ более отстроенъ, менѣе добросовестно относится
къ природе, подверженной въ немъ не только изменение, но и нскаженію, и вовсе пе старается скрыть,
что принадлежите къ произведеніямъ искусства.
Старинный паркъ Гискара отличается правильпостью. «Противъ замка, говорить Морель, охотно
взявшійся за переделку этого маленькаго Версаля,
тянулась дорога, по которой никогда не ездили и не
ходили; сущеетвованіемъ своимъ она обязана была
не необходимости, а простому обычаю, непременно
требовавшему длинной аллеи деревьевъ передъ замкомъ, хотя бы даже совершенно безнолезной. Вира
во и влево находились рощи, изображавши собою
всевозможный геометрическія Фигуры.» Прямыя ал-

леи пересѣкалп лѣсъ въ различных® направлен®
яхъ. Высокіе грабпновые палисадники так® исправно окружали купы деревьевъ, что, за нсключеніеыъ
этих® аллей, весь паркъ, то-есть пять шестых® его,
оставался замкнутым®, недоступным® для посетителя. Болыпіе, глубокіе рвы распространяли по владѣнію вредныя испаренія; не находя себѣ истока,
воды застаивались въ обширных® правильных® бассейнах®, заключенных® въ крутые берега. Слишком® скромная, бѣдная перспектива, вдобавок®
прерывавшаяся склоном®, под® прямым® углом®
примыкавшим® къ замку, оканчивалась небольшим®
клочком® неба на концѣ одной пзъ аллей лѣса.
Сады эти, соединявгаіе въ своей симетріи всѣ
условный красоты правильная стиля, первоначально разведены герцогом® Омонскимъ. Съ измѣненіемъ моды, владѣлецъ пзмѣнплъ и свой паркъ.
Втеченіе пяти лѣтъ Морель уничтожил® въ немъ
все, что напоминало прямую лпнію, искусственное
очертаніе и возвратил® лѣсамъ ихъ свободу, тропинкам® их® прихотливыя извилины, почвѣ ея естественный склон®. Онъ сознается, что труд® его
был® значительно облегчен® растительностью, насажденною его предшественниками, п расширеніемъ
границ® владѣнія, удвопвшнмъ площадь Гискара.
Съ первая взгляда варкъ представляет® три
главныя частп, общій видъ которых® поражает® величіемъ: пространную лужайку против® замка, чрезвычайно большое озеро, омывающее ея окраины, п
обширные лѣса, ея окаймляюіціе. Вслѣдствіе на-

правленія, даннаго склонамъ, замокъ, нѣкогда расположенный на низменности, теперь повидимому
стоитъ на косогорѣ; онъ господствуетъ надъ паркомъ съ запада п однимъ Фасадомъ своимъ выходнтъ на лужайку, на лѣса и на оконечность больш а я озера, на протпвоположномъ берегу которая
деревья разступаются и открываютъ взорамъ прелестную долину.
Замокъ, построенный отчасти изъ кирпича п съ
бблыпимъ вкусомъ, чѣмъ Эрменонвилльскій, достаточно гармонируетъ съ окружающимъ его пейзажемъ; такъ какъ одинъ изъ его угловъ обращенъ
къ садамъ, то почтп отовсюду можно видѣть два
его Фасада. Широко-разстилающаяся лужайка спускается къ замку едва замѣтно и, удаляясь отъ него
еще менѣе чувствптельнымъ склономъ, теряется въ
берегахъ озера. На западѣ, красивый ручеекъ выбѣгаетъ изъ неправильная бассейна, струится по
нзвилинамъ небольшой долины, составляющей часть
обширной лужайки, п наконецъ смѣшивается съ водами озера.
Начинаясь непосредственно отъ обѣпхъ сторонъ
замка, кустарники и тѣнистыя аллеи оноясываютъ
лужайку. Около жилища собраны самыя роскошяыя
произведенія растительнаго царства, деревья и кусты, украшенные плодами и цвѣтами, благоуханіе
которыхъ приносится ему свѣжимъ утреннимъ вѣтеркомъ. Рѣзко выдѣляясь изъ лѣсистой полосы,
купы высокихъ густыхъ липъ то непрерывными рядами, то въ соединены съ молодыми деревцамп оги-

баютъ южную лужайку и отчетливо обрисовывают^
свои тѣнп на мягкой муравѣ. Отдѣльныя деревья,
группы разставлены такъ я;ивонпсно, что невольно
просятся подъ перо поэта. Далѣе раскидываются
крестовая роща, полная свѣта и прохлады и скрывающая широкую дорогу вправо отъ западной лужайки; старинная аллея вязовъ, замыкавшая нрежній паркъ, и, на протпвоположномъ берегу озера,
долина, засаженная ивами и примыкающая къ лѣспстому холму, за оградою парка.
Вода въ Фонтанахъ старнннаго цвѣтника, съ
большими расходами проведенная изъ далекихъ
иеточниковъ, совершенно изсякла или вѣрнѣе приняла свое естественное направленіе и теперь в ъ
впдѣ ручьевъ ожпвляетъ яѣса, окаймляющіе южную
лужайку и подъ еельскимъ мостомъ пересѣкаетъ
Зеленую Дорогу, образующую шдрокія извилины.
На концѣ дороги, за чащею старыхъ деревъ, изрѣзанною прямыми аллеями, возвышается крутой холмъ;
влѣво отъ него перспектива измѣняется, горы сближаются и ограничиваютъ горизонтъ темнымъ полукругомъ. Въ окреетностяхъ, принадлежащихъ къ
владѣнію, земледѣльческая и пастушеская Фермы
пестрѣютъ бороздами и лугами съ пасущимся на
нихъ скотомъ.
Не мѣшаетъ замѣтпть между прочимъ, что Гискаръ пользуется значительными выгодами: за весьма немногими исключеніями всѣ украшенія его прнносятъ доходъ. Большая лужайка даетъ отличные
покосы, молодой лѣсокъ раздѣленъ на правпльныя

засѣки, води изобилуют® рыбою, лѣсъ представляет® обшпрныя пастбища для многочисленных® стад®,
молодое племя которых®может®назваться садовниками лужаек®, так® какъ, ощипывая траву, оно возобновляет® ихъ. Содержаніе парка обходится не
дорого, потому что въ немъ нѣтъ ни стриженных®
деревьевъ, ни рѣдкихъ цвѣтовъ, ни водяных® сооруженій, ни стѣнъ террас® и оград®.
Морель составил® для Гискара план® конскаго
ристалища, по нримѣру древних®, высоко пенивших® пользу тѣлеспыхъ упражнений п вслѣдствіе
этого устраивавших® при своих® виллах® Ксисты
для гимнастики и ипподромы для конских® скачек®.
Ристалище это неразрывно соединено съ садами:
оно идет® отъ самагэ замка, пересѣкаетъ южную
лужайку, взбирается на мост® Зеленой Дороги, огибает® большой лѣсъ, проходит® мимо чащи старых® деревьевъ. спускается къ главному озеру,
поднимается на холм® его противоположная берега и возвращается къ замку аллеею вязов®, обѣжавъ таким® образом® пространство четырех® километров®, по чрезвычайно разнообразной мѣстностп, расположенной на ровной или едва волнистой
почвѣ.
Отличаясь такими драгоцѣннымп достоинствами,
этот® простой, скромный паркъ может® служить образцом® длятѣхъ владѣній, которыя не унаслѣдовали
отъпрежняхъ времен® никаких® особенных®, эффектных® украшеній, каковы: велпчественныя скалы,
изумительные каскады, отвѣсзо-падающіе склоны.

Сады малая Тріанона представляютъ, въ уыеньшенномъ видѣ, нодобіе Кью пли Стова; онпвполнѣ
снабжены необходимыми принадлежностями такого
рода парковъ: Молочней, Деревушкой, Храмомъ
Любви, Залою для концертовъ или завтраковъ, двумя озерами; все это создано Фантазіей архитектора
Микъ. Марія Антуанетта любила исполнять здѣсь
обязанности Фермерши; эти утонченный нодражанія
крестъянсккмъ занятіямъ были въ большой модѣ въ
эпоху, предшествовавшую Революціи. Лучшимъ
украшеніемъ Тріанона считается его растительность
п рѣдкія деревья, встрѣтнвшія здѣсь всѣ благопріятныя условія для своего развитія: голый кппарлсъ
Луизіанны далеко разстилаетъ вокругъ себя свои
вздутые корни; сосны Южной Америки достигаютъ такпхъ же размѣровъ, какъ на почвѣ своей
родины; различныя породы дуба н преимущественно
дуба съ ивовыми листьями поднимаются на высоту
тридцати метровъ. ІІрп строгой правильности Версаля свободно-растущая зелень прпдаетъ особую
цѣнѵ этому небольшому клочку земли.
Въ 1850 году садовникъ Тріанона, Шарпантье,
развелъ неподалеку отъ оранжереи красивый Цвѣточный садъ, гдѣ посѣтятель восхищается коллекціямп рододендроновъ п азалей.
Изъ чпсла англійскихъ или разнохарактерныхъ
садовъ назовемъ еще виллу Паллавпчпни въ Пеглп
(въ двухъ съ половиною миляхъ отъ Генуи), новѣйшее произведете безумной роскоши и поразительн а я бззвкусія, соединяющее въ себѣ различные сти-

ли и всевозможный затѣи. Турецкое искусство находить здѣсь своего представителя въ кіоекѣ, стоящемъ возле египетскаго обелиска; Фантазіи среднихъ вѣковъ осуществляются готическимъ мостомъ,
аркада котораго обрамляетъ великолѣпную картину
Средпземнаго моря, такътѣсно связаннаго съ исторіей языческаго міра. Миѳологія, составляющая одну
изъ потребностей классическнхъ садовъ, здѣсь вовсе
не гармонируете съ роскошнымъ гротомъ, построеннымъ въ англійскомъ вкусѣ изъ настоящихъ сталактитовъ; по выходѣ изъ своего іоническаго храма, Флора можете отдохнуть на подупікахъ пзъ Японс к а я фарфора, а Венера вездѣ рискуете натолкнуться на часовню одного изъ святыхъ, если вздумаете на минуту покинуть своп маленькія святилища изъ бѣлаго каррарская мрамора. Самая непріятная выдумка стиля Возрожденія воспроизведена
въ крытой аллеѣ, къ которой мы не совѣтуемъ приблизиться. Едва успѣетъ неосторожный посѣтитель
сдѣлать нѣсколько шаговъ, какъ со всехъ сторон ъ
на него польется водяной дождь. Подобная шутка
еще могла забавлять президента де-Броссъ, но въ
настоящее время вовсе не соответствуете требоваиіямъ вкуса.
Хотя вилла Паллавпчнни представляете собою
довольно странную, не замечательной красоты редкость, нельзя однако не сознаться, что положеніе ея
надъ Генуэзскимъ заливомъ восхитительно, что
озеро и быстрые ручьи ея отличаются удивительною прозрачностью. На безплодномъ холме, неког-

да покрытомъ одними тощими виноградинками, да
соснами, теперь раскидывается обширный паркъ съ
густыми, тѣнистыми деревьями и волштолѣпннми сэоруженіями, вполнѣ выкупающими его странности
и неумѣстныя прикрасы.
Булонскій и Венсенскій лѣса, которым® мы посвящаемъ послѣднія строки, показались бы архнтекторамъ-пейзажнетамъ прошлаго столѣтія слишкомъ
простыми, бѣдными; украшенія въ нпхъ рѣдки и
незначительны, и не смотря на ихъ длииныя, извилистая аллеи и озера, Оживленныя разиоцвѣтными
птицами, ихъ едва ли можно причислить къпаркамъ.
Это послѣднее усиліе англійскаго стиля, всегда
стремящегося замаскировать слѣды человѣческаго
труда естественною свободою деревьевъ и простотою природы. Искусство проявляется только въ каскадахъ Булонскаго лѣса, ничтожныхъ для такого
обширнаго пространства и рѣзко протпворѣчаіцихъ
своими утесами ровной, песчаной поверхности окружающей ихъ почвы. Они устроены съ большимъ
стараніемъ, скалы ихъ неподдѣльныя, но и при
всѣхъ этвхъ достоинствахъ не производить здѣсь
должнаго эффекта; иа ПІомонскихъ холмахъ они
были бы гораздо болѣе у мѣста. Во всякомъ случаѣ
скажемъ спасибо искуснымъ инженерами, выказавшимъ столько умѣнья и изобрѣтательности при украшении окрестностей столицы Франціи; парки Лондона не могутъ болѣе возбуждать зависть Парижанъ.
Какъ народное гульбище, Булонскій лйсъ суще-

•ствуетъ со временъ Франциска I, который опредѣлилъ его границы, насадили» въ немъ различный
деревья и развелъ оленей и дикихъ козъ; около
1793 года животныя эти исчезли, вѣроятно увлекшись общимъ стремленіемъ къ свободѣ. При Франциске I построенъ великолепный Мадридскій дворецъ, залитый блескомъ эмалированнаго Фаянса,
составлявшаго одчо изъ чѵдесъ эпохи Возрожденія и
навсегда потеряннаго для искусства. Красота Мадрида, окруженная Генрихомъ IV пятнадцатью тысячами молодыхъ тутовыхъ деревьевъ, даннаго въ
удѣлъ Маргарите Валуа, оставившей свое имя одной изъ аллей леса; охотно посещавшаяся Людовпкомъ XIII, нелюбимаго Людовикомъ XIV и покинут а я для Мюеттъ Людовикомъ XV, совершенно затмилась замками Багатель, Нёльи, Булонскимъ, Морена,
Сен-Джемскимъ. Вокругъ всехъ этнхъ барскихъ
жилпщъ разстилались обширные парки, гордость
богачей и прпнцевъ. Здесь-то, въ знаменитыхъ салонахъ Гельвеціѵса и БуФФле, собирались умнейшіе и ученейшіе люди того времени: Трессанъ,
Нарбонь, Сегюръ, Вольтеръ, Монтескьё, д'Аламберъ,
Дидеро, Тюрго, Ж. Ж. Руссо, а также Кабанисъ,
Кондорсе, Гольбахъ, Гельвеціусъ, великіе энцеклопедпсты и проповедники новыхъ идей.
«Любимое место прогулокъ образованнаго общества, говорить Лоба, привлекало къ себе ипоклонниковъ моды и изящныхъ удовольствій».
Первыя конскія скачки во Франціи происходили
въ Булонскомъ лесу 1776 года.

Знаменитые вельможи этой эпохи пускали свонхъ лошадей на скачку не съ тѣмъ, чтобъ улучшить ихъ породу, «тщеславное проявленіе безумнаго мотовства», а единственно для того, чтобъ разнообразить увеселенія двора. Изъ этого лѣса поднялся первый аэростатъ Пилатра дю Розье, заплатившаго жизнью за вторую попытку. Каждой весной
на знаменнтыхъ Лоншанскнхъ гуляньяхъ прихотливая мода предписывала свои пзмѣнчпвые законы.
Тамъ же, на лужайкѣ роскошнаго селенія Пасси,
славпвшагося тогда теплыми минеральными водами,
вся знать, танцовщицы и капиталисты расточали
избытокъ свопхъ богатствъ и тѣмъ обращали на
себя внпманіе уже кппѣвшей гнѣвомъ толпы.» Изъ
всего этого видно, что Булонскій лѣсъ остался
вполнѣ вѣренъ своему первоначальному назначенію. Но онъ служили п для болѣе полезныхъ цѣлей; такъ Шарпантье получили дозволеніе посѣять
первый картофель у вороти Мальо.
ІІослѣ ужасной бури, сопровождавшей обновленіе
общества, отъ 1789 до 1795 года, Парижане нашли
свое любимое гульбище совершенно опустошенными: Мардридекаго дворца не стало, чернь разрушила его; лѣсная чаща исчезла, Парпжъ нуждался въ топливѣ; дичь пропала, ее потребили или
разогнали. Вслѣдствіе запустѣнія, отъ природы неблагодарная, песчаная почва сдѣлалаеь еще безплоднѣе; на ней поселились мошенники, любители уединенныхъ мѣстъ, п даже на главныхъ аллеяхъ путники не моги считать себя безопасными. Наполе-

онъ I, ежедневно нроѣзжавшій этимъ пустыннымъ
лѣсомъ изъ Карп л; а въ Сен-Клу, предполагалъ
превратить его въ обширный паркъ для дворца Короля Римскаго, который сооруженъ на высотахъ
Шальо. Затѣмъ наступили 1814 и 15 года, время
нашествія союзныхъ войскъ и опустошеній, пропзведенныхъ Англичанами, стоявшими лагеремъ между Ранелагомъ и воротами Мальо. Прекрасные дубы Франциска I поддерживали тогда бараки солдатъ. Вообще лѣсъ былъ чрезвычайно ожнвленъ.
В ъ Арменонвилльскомъ павильонѣ помѣщалась главная квартира Ганноверцевъ; Веллпнгтонъ занималъ
замокъ Нё.іьи и Сен-Джемскій, a Русскіе Мадридскііі
дворецъ.
Новый лѣсъ выросталъ медленно п трудно. Акаціи, каштаны, быстро развивающіеся и дающіе ранній листъ, кленъ, вязы, сосны, чилійскіе дубы мало
по малу замѣнплп собою столѣтнія деревья, срубленныя вражьимъ топоромъ; не ранѣе какъ чрезъ
двадцать лѣтъ низкая трава покрыла песокъ, незначительная тѣнь освѣжила голую почву. Изъ дичи
здѣсь остались только кролики, которыхъ тщетно
стараются истребить. При Людовикѣ-Фплшшѣ Парижане снова начали посѣщать Булонскій лѣсъ и
Отёйль.
Въ 1848 году злополучный Лѣсъ въ третій разъ
чуть не подвергся опустошенію. Ярость безумной
черни, отстраняемой отъ Парижа истинными представителями народа, неусыпно охранявшими столицу,
разразилась надъ Нёльи, Вилье, Апіер ;мъ, Июто

Сюреномъ; пламя пожаровъ, охватившее ихъ въ
ночь съ 25 на 26-е Февраля, зловѣщпмъ отблеском®
отражалось на парпжскомъ горизонтѣ.
Изъятый изъ списка королевскихъ владѣній, Булонскій лѣсъ сдѣлался въ 48 году достояніемъ націп и, въ 1851, былъ уступленъ городу Парижу, который обязался охранять, поддерживать его и каждые четыре года истрачивать иа него два милліона.
Всѣмъ извѣстны результаты этихъ улучшены, и мы
вполнѣ сознаемъ, что не слѣдуетъ сожалѣть о израсходованныхъ суммахъ, хотя, по нашему мнѣнію,
почва большей части Булонекаго лѣса, по прпчпнѣ
своей ровной, безплодной поверхности, еще долго
будетъ сопротивляться пскусннмъ, рачумнымъ усиліямъ ея новыхъ владѣтелей.
Не мѣшаетъ упомянуть о весьма недавнпхъ
измѣненіяхъ границъ новѣйшаго Лѣса; однѣ изъ
нихъ уменьшились, другія увеличились. Такъ къ
Мадридской, Сен-Джемской деревушкамъ надо теперь причислить окрестности Саблонвшгля, около
Нёльп, виллы Монморанси, при желѣзной дорогѣ,
Ретрегъ, близъ Воротъ ІІрннцевъ, и новое селепіе
Альма, между виллою Монморанси и Ретретъ. Укрѣпленія также отняли не малые участки у прекрасныхъ кресговыхъ рощъ Ранелага и у лужайки
Пасси. Взамѣнъ того мѣстности зймковъ Мадридскаго, Сен-Джемскаго, Багатель входятъ пли войдутъ въ черту городскаго владѣнія. Деревушка Лопшаиъ исчезаетъ и площадь ея уже покрывается лѣсомъ. Вообще же, хотя и значительно сокращенный,

главный парки Парижанъ все еще занимаетъ достаточно обширное пространство. «Си запада п востока, Сена п бастіоны крѣпостной стѣны защшцаютъ его почву отъ захвата частными собственниками. Си сѣвера и юга, они окруженъ бульварами,
которые вскорѣ застроятся высокими зданіямп. Когда, въ недалекоиъ будущемъ, Парижъ пог.іотптъ
большія селенія Отёйль, Нёльи и Булонское, роскошная зелень Лѣса оживитъ эти новыя части города».
Не придавая нашему сочиненію значеніе путевыхъ
записокъ, мы ограничимся одними указаніямп на
болѣе посѣщаемыя или красивыя мѣстностп современнаго нами Бѵлонскаго лѣса. Прежде всего назовемъ великолѣпную Аллею Императрицы, длиною
въ 1400, шириною въ 140 метровъ, если присоединить къ ней и боковыя ея лужайки; потомъ роскошны« лужайки Парка для Ланей; чудный, цвѣтущій
садъ Мюеттъ, незначительный остатокъ отъ угодій
королевскаго замка, столь дорогаго Людовику XV;
Багатель, съ его бельведеромъ въ готическомъ вкусѣ Возрожденія и его англійскнмъ паркомъ, настоящимъ образцомъ искусства, разведеннымъ по плану рисовальщика Беланже, въ то время какъ Кармонтель устрапвалъ Монсо. Площадка дубовъ, смежная съ Маръ д'Отёйль, лрпнадлежптъ къ прекраснымъ плантаціямъ Франциска I; столѣтнія деревья
уцѣлѣвшія отъ прусскаго топора, стоятъ обезображенный бурею, но все еще распространяютъ вокругъ себя прохладу п тѣнь, такъ напоминающія
величественную растительность Фонтенбло.

Публика толпится въ особенности па г.тгвныхъ
пыльныхъ дорогахъ, огибающихъ большія озера и
на холмѣ Мортемаръ, маленьком ъ пригоркѣ, увѣнчанномъ невысокимъ кедромъ, откуда взорамъ открывается впдъ на холмы Бельвю, Мёдонъ, Иеси,
Ванвъ, Сен-Клу, Мон-Валеріенъ и, въглубжнѣ, сѣроватыя очертанія Экуана и Монморанси. Мы уже
упоминали о каскадахъ; остается только прибавить,
что они не производить непріятнаго впечатлѣнія.
Лугъ Кателанъ и большой ипподромъ принадлежать хореграФІи и спорту. Скажем ъ теперь несколько словъ о саде Акклиматизаціи, основатели котораго стараются увеличить число слугъ
человѣка. Онъ представляете эллиптическую полосу земли, проходящую между Саблонами и Мадрпдомъ; середина его, во всю длину, орошается рекой и бассейнами, оживленными птицами самыхъ
разнообразныхъ и красивнхъ породъ; безчпсленныя
куры, аисты, лебеди, олени и лани, а также лошаки,
пріученные Испдоромъ ЖоФФруа Сент-Илеромъ гл.
упряжи, всюду наполпяютъ павильоны п неболыпія
огороженной лужайки. Шелковичное заведеніе справедливо пользуется всеобщей похвалой; въ немъ
собраны черви тѵтоваго и айлантоваго деревъ. Акварій, прелестный въ отдельности, покажется ничтожнымъ, е'ли сравнить его съ темъ, что устранваютъ у себя Англичане въ этомъ же роде. Теплицы заслуживаютъ внимательная обзора. Наконецъ, когда деревья совершенно разростутся п входъ
сделается безплатнымъ, садъ Авклиматизаціи будетъ

такъ же охотно посѣщаться публикой какъ и старый
Ботанически садъ, хотя конечно поеѣтитель не
найдетъ въ неиъ ничего подобнаго длиннымъ, тѣнистымъ аллеямъ, соедцняющимъ Музей съАустерлицкою набереяшою. Открытіе Зоологпческаго Сада
послѣдовало не ранѣе 18G0 года (6-го октября).
Планъ и рисунки всѣхъ соруженій его составлены
Давіудомъ. Общгпіъ свопмъ расположеніемъ и украшеніемъ новый Булонскій лѣсъ обязанъ Варе, внуку
искуснаго рисовальщика садовъ Бестъ-Марселена,.
Вариллье-Дешану и АльФану, главному инженеру
паряжсішхъ гульбпщъ.
Еще болѣе изумительное, удачное примѣненіе
искусства и знанія нредставляетъ преобразованіе
Венсенскаго лѣса Викторомъ и Бассомпіеромъ,
вслѣдствіе того ли, что природа его легче уступала
успліямъ человѣка, или потому, что взоръ сильнѣе
поражается тѣмъ, что видптъ рѣже. Еще съ двѣнадцатаго вѣка короли охотились въ Венсенѣ; Парижане же начали посѣщать его не прежде какъ
въ осьмнадцатомъ столѣтіп и Людовикъ XV, съ цѣлію «доставить большее удовольствіе гуляющпиъ-,
приказалъ въ 1731 г. вырубить и снова насадить
лѣсъ. Но кто любовался прелестными местностями
Мёдона и Бельвю, тому не моглп нравиться жалкія
деревья и тощія, однообразны« лужайки стараго
Венсена. И что же! при чудномъ содѣйствіи искусства, менѣе чѣмъ въ полтора года среди сухаг о, нпзкаго лѣса, лпшеннаго капли воды, вдругъ заструились рѣки, появились озера, а съ ними свѣжесть и

самая густая сочная трава; во всѣхъ направленіяхъ
протянулись извилистая дороги; велнколѣпныя деревья, дотолѣ заслонявшіяся стѣною безобразныхъ
кустовъ, выступили на просторъ. Что можетъ сравниться съ восхитительными окрестностями небольшаго озера Сен-Манде, расположенная въ котловинѣ, нѣкогда наполненной стоячими водами и заразительными испареніями? Подобно томукакъ озеро Сен-Манде замѣнило собою грязную лужу, озеро
Минимъ покрыло владѣнія нѣсколькихъ монастырей,
существовавішіхъ здѣсь съ 1164 до 1787 года. Но
мѣстность эта вовсе не носптъ слѣдовъ столь продолжительная пребыванія не ней иноковъ: она
блистаетъ свѣжестью, зеленью, оживлена двумя
островами, въ швейцарскпхъ домнкахъ которыхъ помѣщаются рестораны. На западѣ, за роскошною
лужайкою, осѣненяою каштанами, виднѣется все
поле маневровъ, пирамида Людовика XY, полигонъ
артнллеріп. Ручей, принимающій въ себя избытокъ
водъ Ножана, каскадами устремляется въ озеро
вмѣстѣ съ ручьемъ Минимъ, который выбѣгаетъ изъ
Гравель и прозрачной лентой перес Ькаетъ лѣсъ, разбрасывая, на пространств!; болѣе одного километра,
множество красивыхъ, тѣнпстыхъ островковъ.
Озеро Гравель господствѵетъ надъ всѣмъ лѣсомъ:
оно находится на сорокъ метровъ выше Марны, на
двадцать пять выше Сен-Манде и на четырнадцать
выше Минимъ. Это обширный, осмоленный и залитый бетономъ резервуаръ, въ которомъ два громадная колеса накачиваютъ и поддерживаютъ двад-

цать ТЕГСЯЧЪ кубическихъ ыетровъ воды, питающей
ручей и озеро Минимъ. Вблизи, на разстояніп менѣе двухъ мпнутъ ходьбы, круглая площадка Гравеля представлаетъ чудную панораму, гдѣ Марна и
ея острова, Сена и ея широкая долина, поле маневровъ и вершины лѣсовъ, кое-гдѣ нрорѣзанныхъ то
темными, то блестящими лужайками, сообразно времени, всегда стараются, по выраженію Фенелона,
являться во всей своей красѣ предъ взорами посѣтитеія. На пустынной мѣстности, между Сен-Манде,
Пикпусомъ и Шарантономъ теперь выкапываютъ четвертое озеро, наибольшее изъ всѣхъ: оно раскинется
на про странствѣ двадцати гектаровъ нобойметъ два
острова. Поверхность Венсенскаго лѣса занимает!
площадь въ 1000 пли 1200 гектаровъ, смотря потому, принимаются ли въ разсчетъ луга, на которыхъ.
происходить маневры. На протяженіи по крайней
мѣрѣ шестнадцати километровъ лѣсъ зтотъ обнесенъ стѣною.
На долю этого обшпрнаго, самобытнаго парка,
одного изъ самыхъ несложныхъ ибезспорно красивыхъ въ мірѣ, выпало менѣе блестящее назначеніе,
чѣмъ сходному съ нимъ по устройству собрату его,
Булонскому лѣсу. По прпчпнѣ своей отдаленности
отъ центра Парижа, онъ отличается большею свѣжестью и новизною красотъ и, безъ сомнѣнія, понравится тому, кто любить картины полудикой природы. Но, повторимъ взаключеиіе, Венеенемъ заканчивается эра болыппхъ, отдѣданныхъ парковъ; послѣ него разводились только небольшіе сады, цвѣ-

точный клумбы вокругъ деревьевъ, пли просто расчищалось лѣса для удобства публики. Отвергая
природу, мы рпскуемъ впасть въ безграничное отрнцаяіе. Развѣ сады какъ ІГанФили, Альдобрандини
или Шантильи были бы неумѣстны за стѣнамн Парижа? Остается только надѣяться, что Фантазія новѣйшихъ садовниковъ украсить террасами и Фонтанами такъ восхитительно расположенные природою
Шомонскіе холмы и соединить наше искусство съ
искусствомъ Ленотра и Мореля.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
С А Д Ы

Р О С С І И .

Смешанный стиль: Петергофъ, Царское Село, Павловскъ.—
Нескучный садъ, Пстровскій паркъ, Село Илмінское.—
Царицыпъ «садъ.—Алупка, Оріанда, Ливадія.

Среди садовъ смѣшаннаго .стиля парки и сады
Роесіи зашшаютъ одно изъ почетныхъ мѣстъ. Не
останавливаясь на оппсаніи петербургскихъ скверовъ, краспвыхъ парковъ, широко раскинувшихся
на Невскихъ островахъ и замѣчательнаго по историческимъ воспоминаніямъ Жѣтняго сада, разведенн а я въ Голландскомъ вкусѣ Петромъ Велпкимъ п
обнесенная, по повелѣнію Екатерины II, великолѣпною чугунною съ позолоченными украшеніямъ
рѣшеткою, колонны которой высѣчены пзъ цѣльнаго
гранита, иоспѣгаимъ полюбоваться роскошными садами Петергофа, Царскаго Села и Павловска.
Петергофъ расположенъ на южномъ берегу
Финская залива, на гористой мѣстности, 60-ю
футами превышающей уровень воды. Основаніе

ему положено въ 170Э году Петромъ I, поетропвшимъ неподалеку отъ купеческой пристани двѣсвѣтлицы, въ которыхъ онъ отдыхалъ прп поѣздкахъ свопхъ въ еооружавшійся тогда Кронштадтъ.
Сначала Царь предполагали украсить Фонтанами
близкую къ столпцѣ Стрѣльпу, представлявшую
для того много удобствъ, по впослѣдствіи, рѣшивъ устроить Фонтаны въ Петеріофѣ, велѣлъ
прекратить работы водопровода къ Стрѣльнѣ: рѣка
Шинкарка была запружена и всѣ воды направлены
къ Петергофу. Вскорѣ послѣ того построены дворцы: Большой Петерюфскій, по плану архитектора
Леблона, Монплезиръ невдалекѣ отъ заѣзжаго двора (двухъ свѣтлицъ), Марли, называвшійся при
Петрѣ В. Mon-Bijou, и Эрмитажъ. На украшеніе
ПетергоФскихъ садовъ Государь не скупился ни
деньгами, ни заботами. По прнказанію его доставлены были изъ Амстердама лпповыя деревья, изъ
Швеціп яблони, барбарисъ и розовые кусты изъ
Ревеля и Данцига, кедры изъ Сибири, по одному
экземпляру всѣхъ деревъ съ южнаго берега Каспійскаго моря, 40,000 ильмовыхъ деревьевъ и кленовъ изъ московской губериіи, 60.000 буковых®
деревъ изъ Ростова, грабпна изъ Великихъ Лукъ.
Всѣ работы по устройству садовъ и Фонтановъ ПетергоФСішхъ производились подъ руководствомъ
самого Царя; такъ, между прочими, онъ писали в ъ
1718 г.: «Рощи изрѣдитъ, а деревья, который толще, тѣ сажать въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ мало лѣсуТ
а которыя тонѣе, подлѣ косой дороги, что отъ па-

латъ кь Монплезиру, и отрубать ихъ не далѣе 12
футовъ, чтобъ удобнѣе по времени остричь и въ
пгомъ садовнику вспомочь людьми, чтобъ времени не
пропустить. Стараться скорѣе глину изъ рощей
вывозить, дабы болѣе деревъ не пропало», а въ другомъ изъ собственноручныхъ повелѣній его значится:
«Передъ большою каіикадою по верху дѣлатъ исторію Еркулову, который дерется съ гадомъ семиглавнымъ, называемомъ гидрою, изъ которыхъ головъ
•будетъ идти вода по кашкадамъ.» Хотя не всѣ предполо жспія Петра были приведены въ исполненіе
при его жизни, тѣмъ не менѣе и въ послѣдующія
царствованія Петерюфъ украшенъ Фонтанами и
каскадами ноплаьу своего великая основателя. До
1723 г. никому не дозволялось посѣщать Петерюфъ
•безъ разрѣшенія Царя; онъ лично принималъ гостей, самъ показывалъ имъ всѣ рѣдкостп своего
новаго жилища, а вечеромъ, для моціона, работалъ
вмѣстѣ съ ними въ саду.
По смерти Петра В. Петерюфъ сталъ снова украшаться не ранѣе какъ въ царствованіе Императрицы Елизаветы Петровны; при пей сады лспещрились красивыми цвѣтникани, Фонтаны, по нроложеніп къ нимъ, вмѣсто деревянныхъ, чугунныхъ трубъ.
сравнялись съ Версальскими; Большой Дворецъ, перестроенный по плану Растрелли, увеличился въ
размѣрахъ. Со вступленіемъ на престолъ Императрицы Екатерины I I Петерюфъ утратплъ значеніе
частной царской дачи. Въ 1791 г. архптекторомъ
Гварепги была окончена постройка Англійскаго двор-

на, стоившаго 111,341р. и вокругъ имцераторскаго
жилища разведенъ обширный англійскій паркъ, со
множествомъ прудовъ и прпхотливыхъ павильоновъНа берегу, передъ моиплезирскнмъ дворцомъ, деревянная рѣшетка замѣнена каменного, а самая площадка выложена мраморомъ.
Съ воцареніемъ Императора Павла Петровича запущенный въ послѣдніе годы Петергофъ значительно
оживился: въ верхнемъ саду устроенъ Фонтанъ Нептунъ и передъ дворцомъ мраморная балюстрада, а
въ нижнемъ каскадъ Львиный съ Фонтанами, прежде
называвшійся Павловским?,; деревянный украшенія
Фонтаиовъ уступплп мѣсто бронзовымъ съ яркою
позолотою.
При Императорѣ АлександрѣІ въ Нижнемъ ПетергоФСкомъ саду поставлены двѣ колоннады изъ
Пудожскаго камня съ сѣрыми мраморными колоннами на граяитномъ Фундаментѣ и нѣкоторые Фонтаны снабжены бронзовыми украшеніями.
Самымъ же цвѣтущпмъ періодомъ своего существованія Петергофъ долженъ считать царствованіе
Императора Николая I, такъ много заботившагося
о его улучшеніп и расищреніп его предѣловъ. Местность бывшаго звѣринца Государь избралъ для постройки себѣ загородной дачп, названной имъ Александрией. На болотистой почвѣ, между Перхнимъ еадомъ и возвышенностью Бабьяго-гона (искаженное
шведское Papmgondo,
поповскій прпходъ) раскинулся прекрасный паркъ съ озерами и разнообразными сооружениями; въ Колонистскомъ паркѣ вы-

рыты пруды и на Царицыномъ и Олыиномъ островахъ поставлены и ащпые павильоны; на концѣ
Самсоновскаго водопровода ностроенъ павильонъ
Озерки, a Бабій-гонъ украсился высокимъ бельведеромъ, съ котораго открывается чудный впдъ на
далекія окрестности. Изъ многихъ зданій, сооруженныхъ въ Петеріофѣ въ царствованіе Императора Николая I, въ особенности заслужпваютъ вниманія Соборъ Петра и Павла и роскопіныя каменныя конюшни въ готическомъ стилѣ. Не мало содѣйствовали ожнвлеяію Петергофа и великолѣпныя празднества, дававшіяся въ дни радостныхъ
событій въ Августѣйшемъ семействѣ.
В ъ настоящее царствованіе многіе Фонтаны и
зданія возобновлены или перестроены; кромѣ того
возведено нѣсколько новыхъ сооруженій, въ томъ
числѣ веранда съ Фонтанами на дачѣ Александріи
и каменная цвѣточная оранжерея въ Англгйскомъ
саду.
Обширный садъ, принадлежащей къ Большому
петергофскому дворцу, построенному на высокой горѣ во вкусѣ старинной архитектуры и украшенному
портретами дома Романовыхъ п картинами Чесменс к а я боя, раздѣляется на Берхній и Ниэюнгй.
Верхній садъ раскинутъ на пространствѣ 2,000
кв. саженъ, въ видѣ правильная параллелограма,
пересѣченъ прямыми аллеями и обнесенъ каменного
оградою съ желѣзными воротами, поставленными
при Императрпцѣ Елизаветѣ. Широкая тѣнистая
аллея опоясываетъ всю окрудшость сада. Передъ
Шри II Сади.

9

самыми дворцомъ расположена гауптвахта и газоны съ роскошными цвѣтниками. Далѣе, въ кругломъ
басеейнѣ, бьетъ Фэнтанъ съ 4-мя дельфинами, извергающими водяныя струи. Здѣсь ежегодно 1-е
августа устраивается іордань, прпчемъ окрапляются святой водой знамена войскъ, стоящнхъ в ъ
Петерюфѣ.
В ъ двухъ квадратныхъ бассейнахъ,
расположенныхъ вправо и влѣво передъ дворцомъ,
съ возвыженій изъ туфштейна устремляются также
Фонтаны. За Фонтаномъ дельФиновъ находится обширный бассейнъ, среди котораго стоить ведиколѣпная бронзовая статуя Нептуна съ трезубцемъ,
окруженнаго наядами, тритонами и купидонами, сидящими на дельФинахъ и крокодилахъ; всѣ они
обильно выбрасываютъ воду в ъ различныхъ направленіяхъ. Фигура Нептуна выписана изъ Нюренберга, при императорѣ Павлѣ, за 60 т. гудьденовъ.
Тутъ же, на краю бассейна, возвышается на мраморномъ пьедестадѣ бронзовая статуя Аполлона, работы художника Екимова. Пятый Фонтанъ, расположенный за Нептуномъ, изливается въ видѣ клоша.
Правильность аллей, мѣрное, невысокое паденіе
Фонтановъ, темный цвѣтъ бронзовыхъ статуй Берхняго сада производятъ на васъ самое успокоительное
впечатлѣніе, но едва успѣете вы спуститься въ
Нижній садъ, какъ настроеніе вашего духа совершенно измѣняется: отовсюду нпзвергающіеся каскады, стремящіеся къ небу Фонтаны, во всѣ стороны разлетаюіціяся отъ ^ихдь_брызги, оглушительный ревъ водяныхъ массъ, блескъ золоченыхъ ста-

туй исторгаютъ изъ устъ вашихъ невольный крнкъ
изумленія и восторга и вы, какъ очарованный, безмолвно любуетесь этой чудной, волшебной картиной.
Великолѣпный Нижній садъ или паркъ расположенъ на морскомъ берегу, на пространствѣ болѣе
двухъ верстъ, а въ глубину на 300 саженъ. Самыми красивыми, величественными Фонтаномъ этого сада должеаъ считаться Самсонъ, составляющий
лучшее украшеніе всего Петерюфа-. онъ бьетъ на
высоту 70 Футъ. Говорятъ, что прежде онъ билъ
еще выше, но Императрица Елизавета приказала
понизить его, такъ какъ, при морской погодѣ, брызги его долетали до дворца. Фонтанъ этотъ изображаете колоссальную бронзовую Фигуру богатыря,
раздирающаго руками львиную пасть, изъ которой
устремляется вверхъ громадный столбъ воды, въ
1 !/2 Фута въ діаметрѣ, обливая пѣною статую и подножіе ея изъ массивныхъ камней, украшенное четырьмя львиными головами, извергающими воду.
Самсонъ поставленъ передъ главнымъ Фасомъ дворца, среди обширнаго бассейна, соединяющегося съ
моремъ посредствомъ гаванскаго канала, 10 саженъ
въ ширину. Самый Фонтанъ былъ устроецъ еще
при Петрѣ В., а статуя отлита при Екатеринѣ I, въ і
честь Полтавской побѣды, одержанной надъ Шведами 27 іюня, въ день св. Сампсонія: Россію представляетъ Библейскій силачъ, a Швецію побѣжденный левъ, составляющей ея государственный гербъ.
Сохранилось преданіе, что сначала статуя эта была сдѣлана изъ свинца, и только при Императорѣ

Павлѣ I замѣнена бронзового вызолоченною, отлитою Екимовымъ, по модели скульптора Козловскаго.
Отъ дворца къ Самсону спускаются по горѣ два
каскада, на подобіе гигантскпхъ лѣстницъ, уставленныхъ золочеными статуями, вазами и чашами,
изливающими струи воды. Каждый каскадъ состоптъ изъ 7 ступеней, также снабженныхъ Фонтанами
и украпіенныхъ, съ отвѣсной стороны, рельефными
вызолоченными картинами наголубомъ ФОНѢ. Между обоими каскадами, подъ террасой дворца устроенъ обширный гротъ, въ нигаахъ котораго помѣщены бронзовыя Фигуры, а на площадкѣ Фснганъ
изъ 17 наклонныхъ трубокъ; бьющія изъ нпхъ струи
образуютъ подобіе огромной плетеной корзины.
Каскады оканчиваются внизу двумя вызолоченными
Фигурами гладіаторовъ, съ обвившимися вокругъ
правой руки каждая и ъ нихъ змѣямп, которыя съ
удивительной быстрот^, й и сплой выбрасываютъ изъ
себя воду. Бѣгущая но каскадамъ вода стремится изъ
нѣсколькпхъ Фонтановъ, находящихся на плоіцадкѣ,
надъ дворцовой террасой: изъ двухъ громадныхъ
вызолоченныхъ тритоновъ п двухч. колоссальныхъ,
тоже вызолоченныхъ масокъ въ стѣнѣ. Спустившись
по стуиенямъ каскадовъ, шумная масса воды этихъ
Фонтановъ низвергается въ два полукруглые плоскіе бассейна, п затѣмъ, чрезъ двѣ масспвныя вызолоченыя аллеярическія Фигуры Невы и Волхова,
изливается въ Самсоновскій бассейнъ, по краямъ
тоже украшенный Фонтанами: двумя бронзовыми
лягушками, такъ сильно выбрасывающими воду, что

струи ея перекрещиваются надъ бассейномъ, двумя
наядами, сидящими на рыбахъ, а при началѣ канала
двумя тритонами съ мальчиками, играющими на
рожкѣ, изъ котораго струится Фонтанъ.
Для полноты картины слѣдуетъ упомянуть и о
другихъ сооруженіяхъ, окружающпхъ Самсоновскій
бассейнъ, такъ какъ безъ нихъ, не смотря на свою
силу и грамадность, Фонтанъ этотъ не производидъ
бы поражающая внечатлѣнія.
Съ каждой стороны болыпаго грота, при Императорѣ Павдѣ устроено за каскадами по двѣ гранитныхъ лѣстницы, первые уступы между которыми
украшены пятью Фонтанами въ к р у п ы х ъ бассейнахъ изъ бѣлаго мрамора; вызолоченные маскароны
извергаютъ ихъ воду на мраморныя струпени небольшпхъ каскадовъ, оканчивающихся овальными
бѣлаго мрамора бассейнами на общей гранитной
стѣнкѣ. Передъ каждымъ каскадикомъ в ъ бассейнахъ
бьетъ Фонтанъ. Верхнія террасы обнесены мраморными балюстрадами съ красивыми вазами; ближайшая изъ нихъ ко дворцу обсажена пирамидальными
елями. По обѣимъ сторонамъ Самсона, изъ огромныхъ
плоскихъ вазъ бѣлаго мрамора быотъ два великолѣиные Фонтана, помѣщенные въ мраморныхъ бассейнахъ, среди цвѣточныхъ газоновъ, обрамленныхъ живою изгородью изъ боярышника. При началѣ г а в а н с к а я канала стоятъ двѣ массивння мраморныя съ золоченными куполами колоннады, украшенный наверху небольшими вазами, изъ которыхъ струятся Фонтаны. При дѣйствіи этихъ Фонта-

новъ, вода, льющаяся съзолоченыхъ куполовъ, широкой серебристой скатертью застилаетъ венеціянскія окна колоннадъ.
Чтобъ виолнѣ насладиться величественными зрѣлищемъ всѣхъ Фонтановъ я каскадовъ, устроеиныхъ
передъ дворцомъ, надо помѣститься на одном ъ изъ
двухъ полукруглыхъ мраморныхъ дивановъ, за двѣточными газонами и Французскими Фонтанами. Позади дивановъ бронзовыя НИМФЫ, на мраморныхъ
подножіяхъ, изливаютъ воду изъ сосудовъ.
Неподалеку отъ лѣвой колоннады находится
круглый бассейнъ съ 4-мя плавающими утками и
собакою; въ центрѣ его номѣщена свинцовая Фигура крестьянина, играющая на свирѣли. Когда фонтанъ этотъ, называемый Фаворитнымъ, приводится
въ дѣйствіе, собака съ лаемъ бѣжитъ за утками,
а крестьянинъ поварачивается на мѣстѣ.
Начиная отъ колоннадъ, гаванскій каналъ по обѣимъ сторонамъ украшенъ 22-мя Фонтанами, бьющими въ круглыхъ баесейнахъ на 21 Ф. ВЪ вышину.
Полюбовавшись съ перекинутаго чрезъ него моста прелестными видомъ дворцовой террасы и шумящихъ у подножія ея каскадовъ и монументальн а я Самсона, пройдемся по средней аллеѣ, чтобъ
взглянуть, вправо отъ места, на граціозный Фонтанъ
Евы, a влѣво на Фонтанъ Адама, названные такъ
по стоящими па нихъ мраморными статуями нашихъ прародителей. Каждая Фигура помѣщена среди 8-ми-угольнаго бассейна на пьедесталѣ, изъ
котораго подымается 12 водяныхъ струй, образуя

САДЫ POCCIÏÏ.

¥63

родъ круглого свода. При Императорѣ АЛекеандрѣІсъДвухъ сторонъ этйхъ ФОнтаноЁь иостДвденй
красивыя трелъяжиыя бееѣдки.
Направляясь от'ь Адама по тѣниетой Косой аллеѣ, приходим® къ Монплезиуу, небольшому дворцу, построенному при Петрѣ В. въ годландскомъ
вкусѣ. Съ мраморной площадки его, омываемой
морскими волнами, открывается восхитительный
видъ: на противоиоложномъ берегу, утопая йъ густой зелени, видпѣется бывшій дворецъ Петра, Дубки, вправо сіяютъ золотомъ купола Исакіевекаго собора и шпиль Петропавловской церкви, a влѣво
чернѣіотся грозный твердыни Кронштадта, окруженного лѣсомъ мачтъ; неумолкаемый говори пдещущихъ волнъ придаетъ мѣстности вполнѣ поэтйческій характеръ. Комнаты дворца, въ которыхъ жили
преобразователь Россіи, остались въ своемъ нрежнемъ видѣ; такъ въ спаяьнѣ его до еихъ иоръ тщательно сохраняются принадлежавшія ему: кровать,
постельное бѣлье, шлаФрокъ, колпакъ и туфли.
В ъ необширномъ, но прелестномъ, Дѣнястомъ
саду Монплезира нѣкоторые дубы и кедры посажены еще Петромъ В. Середина сада занята роскошными Фонтаномъ на пьедесталѣ изъ известковаго
туфа, заросшаго мхоМъ; средняя струя достнгаетъ
высоты 20 Ф. и окружена двумя рядами наклонныхъ
Фонтановъ, съ четырехъ сторонъ изливающихся въ
круглый бассейнъ. Украшеніе сада составляютъ четыре бронзовыя вызолоченныя статуи: Апполино,
Фавнъ (Сансовино), Психея (Кановы) и Фавнъ съ коз-

ленкомъ, отлития художникомъ Екимовымъ; изъ пъедесталовъ ихъ льются широкіе потоки воды. Около
зе.іеной рѣшетки помѣщаются скамьи съ особыми
забавными Фонтанами, а по сторонамъ дорожки, передъ скамьей, два ряда скрытыхъ въ пескѣ трубочекъ неожиданно для гуляющихъ выбрасываютъ
струи воды. Всѣ эти Фонтаны называются шутихами.
Влѣво отъ Монплезнра находится деревянная
Императорская купальня, построенная при Екатеринѣ II. Это четырехугольное, снаружи расписанное зданіе заключаете въ себѣ нѣзколько нишей
для раздѣванья. Среди бассейна ея на столбѣ поставленъ шаръ, приводимый въ движеніе напоромъ
воды, нричемъ разлетающіяся брызги его орошаютъ
купающихся. Фонтанъ этотъ окруженъ четырьмя
дельфинами, извергающими воду.
Влизъ Императорской купальни стоите Фонтанъ
Грибокъ, вышиною въ 4 арш. Устремляясь изъ 80
трубочекъ, проведенныхъ въ шапкѣ гриба, вода
падаете сплошной стѣной передъ изумленными посѣтителями, сидящими на укрывающейся нодъ нимъ
скамейкѣ. Тутъ же, невдалекѣ, устроены два другіе забавные Фонтана: Дубокъ и Елка\ изъметаллическихъ листьевъ ихъ брызги летятъ во всѣ стороны. Около дубка, чрезъ скамейку бьютъ также скрытые Фонтаны— шутихи.
Идущая отъ Монплезира главная аллея оканчивается площадкою, украшенною цвѣточными клумбами и двумя славными Римскими Фонтанами изъ

цвѣтныхъ мраморовъ; шіоскія вазы ихъ поддерживаются высокими пьедесталами, среди осьмиугольныхъ бассейновъ. Вода стремится изъ нихъ кверху
пятью струями. Передъ ними раскинуты газоны,
окаймленные цвѣтами и растеніями въ кадкахъ.
Площадь Римскихъ фонтановъ примыкаетъ къ
каскаду, называемому Шахматною герою пли Малымъ гротомъ. Весь каскадъ этотъ выложенъ туфштейномъ, а уступы, по которымъ льется вода, раскрашены, на подобіе шахматной доски, подъ бѣлый
и черный мраморъ. Гора эта носитъ также названіе Драконовой, потому что прежде на верху грота
находились три болыпіе дракона, выбрасывавшіе
воду изъ пастей. Вдоль каскада, по обѣимъ сторонамъ тянутся деревянным лѣстницы, украшенныя
мраморными Фигурами на гранитныхъ пьедесталахъ.
Не смотря на отсутствіе роскоши въ отдѣлкѣ, Фонтанъ этотъ вмѣстѣ съ громадными римскими Фонтанами и густыми, мрачными елями, окружающими
мѣстность, составляете одинъ изъ самыхъ величественныхъ видовъ ІІетергоФскаго сада.
Среди густой зелени столѣтнихъ деревьевъ, вдали
отъ другихъ Фонтановъ, возвышается, на мраморномъ
пьедесталѣ, красивѣйшій Пирамидный Фонтанъ, бьющій изъ 525 трубокъ, расположенныхъ 7-ю четвероугольниками, которые, по мѣрѣ своего удаленія отъ
основанія пирамиды, постепенно уменьшаются въ
объемѣ. Въ каждый рядъ трубокъ вода подымается
по особому приводу и, устремляясь изъ отверствій
сильными, пѣнящимися струями, образуетъ хрус-

тальную пирамиду, заключенную въ мраморный баесейнъ, съ мраморными же балюстрадомъ.
На противоцоложномъ Монрлезиру конце Нижняю сада стоитъ Марли, небольшой двухэтажный
каменный дворедъ, построенный Петромъ В. по образцу Французскаго Марлп. Внутреннее убранство его не измѣнилось и множество вещей, прпцадлежавшихъ этому Монарху, сохраняются въ немъ
и доныне. Передъ главными Фасадомъ дворца расположенъ обширный четырехугольный прудъ, наполненный различною рыбой, которая по звонку
приплываете къ берегу и ловить бросаемый ей корми,
для чего еще со времени Петра I сторожу выдается
ежегодно 2 четверти ржаной муки. Съ другой стороны ко дворцу примыкаете полукруглый прудъ, разделенный на четыре части и также изобилующій
рыбою. Тутъ же ростетъ великолепный дубъ, посаженный Петромъ. Налѣво отъ дворца разведенъ
Фруктовый садъ, обнесенный съ моря высокими валомъ, съ котораго, сквозь густую чащу деревъ, виднеется заливъ, Кронштадте и выборгскій берегъ.
На спускѣ горы, вправо отъ дворца, льется роскошный Марлинскій каскадъ по 20 широкими ступенями изъ белаго мрамора. Такъ какъ отвесны«
стороны уступовъ его обложены медными вызолочеными листами, ярко-блестящими въ нереливахъ
воды, то каскадъ этотъ называется ташке Золотою
юрой. Внизу въ двухъ круглыхъ бассейнахъ находятся два болыпіе Фонтана, известные подъ названіемъ Менажерныхъ. Чтобъ по возможности сберечь

САДЫ РОССІИ.

267

воду, струя Фонтана проведена чрезъ два концентрическіе круга, вслѣдствіе чего середина водянаго
столба пуста; но снаружи это незамѣтно, тѣмъ болѣе что Фонтаны эти бьютъ на 14 Футъ въ высоту,
при 11 уг дюймахъ въ діаметрѣ. Двѣлѣстницы, украшенныя статуями, поднимаются, по обѣимъ сторонами, на верхъ каскада. На аллеѣ, между Менажерными Фонтанами и Мардинскимъ прудомъ, помѣщены четыре Фонтана, называемые клоіиами, бьющими
въ видѣ колокола. Неподалеку отъ Марлинскаго
пруда находится величественный Львиный каскадъ,
представляющій открытый четырехугольный греческій храмъ, обнесенный съ трехъ сторонъ 14 коллоннами изъ сѣраго сердобольскаго гранита; основанія и канители колонии изъ бѣлаго мрамора. Два
колоссальные бронювые льва, поставленные по боками каскада, выбрасываютъ изъ пастей воду въ
бассейны; между колоннами бьютъ Фонтаны изъ
мраморныхъ вазъ, откуда, чрезъ бронзовые маскароны, спускаются въ наружный и внутренній бассейны и затѣмъ полукруглыми каскадомъ орошаютъ подножіе главнаго Фасада храма. Среди внутренняя бассейна, на грудѣ гранитныхъ камней,
красуется и ящно выполненная бронзовая Фигура
Данаиды, съ плечъ которой изъ кувшина струится
вода, ра бивающаяся о гранитное подножіе.
ІІротпвъ Львинаго каскада, на морскомъ беререгу стоитъ Эрмитажъ, небольшое двухэтажное
каменное зданіе во вкусѣ Возрожденія, окруженное
рвомъ съ перекинутыми чрезъ него легкими мое-

томъ. Въ ностройкѣ этой, сооруженной Имнераторомъ ІІетромъ В., замѣчательна обѣденная зала
съ дубовымъ столомъ, средняя часть котораго можетъ опускаться для сервировки въ нижній этажъ
и оттуда вновь подниматься съ разставленными на
немъ приборами и кушаньями. Верегъ разстилающагося предъ Эрмитажемъ морявыложенъ дпкимъ
гранитомъ, что иридаетъ всей картинѣ вполнѣ оригинальный видъ.
Описавъ ѣерхній и Нижній сады, необходимо
упомянуть и о другихъ мѣстностяхъ, замѣчательныхъ
своими красивыми садами и великолѣпными зданіями.
За каменной стѣнкой ПетергоФскихъ садовъ лежите Александрія, нѣкогда принадлежавшая князю
Александру Дан. Меньшикову, а при Аннѣ Іоанновнѣ служившая звѣринцемъ. На открытой, высокой мѣстности, по желанію Императора Николая I
здѣсь построенъ архитекторомъ Мпнелаеомъ селькій трехэтажный каменный дворецъ Копгтеджъ, отличающейся не громадностью, а изяществомъ и легкостью. На площадкѣ передъ дворцомъ разставлены померанцовыя деревья и красивая садовая мебель. Влѣво гирлянды вьющихся растеній и цвѣтовъ отдѣляютъ цвѣточный садъ, украшенный прелестными мраморными Фигурами и бесѣдкою изъ
розъ, а вправо, противъ моря, расположена мраморная терраса съ такимъ же Фонтаномъ и нишею въ
стѣнѣ, укрывающею художественное мраморное извааніе Божіей Матери съ младенцемъ Іпсусомъ,

работы Витали. Передъ террасою раскинуть ЦВЕТОЧНЫЙ нартеръ. Неподалеку отъ морскаго берега
виднѣется домикъ Адмирала, небольшое каменное
зданіе въ готическомъ стилѣ, построенное для Его
Высочества Великаго Князя Константина Николаевича. Близъ Коттеджа стоить красивый каменный сельскій домикъ или ферма въ деревенскомъ
вкусѣ, окруженная великолѣннымъ цвѣточнымъ садомъ, съ красивой верандой и изящными мраморными Фигурами. Тутъ же находится Дѣтскій селъскііі домикъ, пяти ар. въ длину и четырехъ въ ширину, и Дѣтская водяная мельница, помѣщенная въ
оврагѣ надъ ручье мъ. Въ 1858 году между Фермою
и Петергофомъ сооруженъ другой Селъскш домикъ
для Государя Наслѣдника Цесаревича, замѣчательный простотою и въ то же время изяществомъ отдѣлкн.
Въ недальнемъ отъ него разстояніи нельзя не
кпнуть бѣглаго взгляда и на красивую готическую
церковь во имя Св. Александра Невская, внутри
украшенную художественными иконам» профессора
НеФа; на готическій крестъ подъ горою у пруда въ
намять Великой Княгини Александры Николаевны,
состоящій изъ іонпческоы колонны бѣлаго мрамора
съ бронзовыми осѣняющимъ ее крестомъ; на веранду у нижняго пруда, обвитую разными растеніямп;
на итальянскую бесѣдку Ренеллу, построенную на берегу моря; на огромный дуплистый пень близъ дороги къ Коттеджу,
съ поставленными въ немъ
скамьями на трехъ чедовѣкъ и наконецъ, влѣво отъ

болыпаго каменная моста, работы Минеласа, на
два каменные столба, развалины дома князя Меньшикова и на бюстъ Императора Петра I, стоящій
на гранитномъ пьедесталѣ.
Противъ дачи Александріи раскинуть обширный
Александрійскій паркъ, съ четырехъ сторонъ обнесенный рвомъ, à отъ петербургская шоссе отдѣленный живою изгородью изъ кратегуса. Въ паркѣ
этомъ, засаженномъ сосною, елью, лиственницею и
мѣстами дубовыми рощами, извиваются красивыя
шоссейныя дороги и серебрятся пруды съ островками, на одномъ изъ которыхъ красуется Швейцарскій домикъ съ неболыпимъ садомъ, а на другомъ,
среди цвѣтника, поставлена при Императорѣ Николаѣ I прелестная узорчатая осьмиугольная бесѣдка
изъ чугуна, убранная цвѣтами и илЮіцемъ и заключающая въ себѣ бюстъ покойной Государыни
Александры Ѳеодоровны, съ надписью « Счастью моей жизни.»
Тамъ, гдѣ Императоромъ Петромъ Великимъ былъ
выстроенъ небольшой деревянный домъ, станція на
пути въ Кронштадта, находится теперь роскошная
двухэтажная Собственная дача его Величества въ
стилѣ Возрожденія. Изящная рѣшетка съ вензелями
А. и М., стоящая на мраморныхъ тумбахъ, обрамляетъ неболыпія мраморныя площадки передъ главнымъ Фасадомъ и со стороны моря; между дворцомъ
и проспектомъ раскпнутъ цвѣточнйй партеръ, защищенньш густыми деревьями, а среди парка, йа
столѣтнемъ развѣспстомъ дубѣ повѣшенъ черепаховый щитъ съ вензелями А. и М.

Со стороны морскаго берега передъ дворцомъ
разведенъ небольшой, по красивый цветочный садъ
съ мраморной статуей Амура съ рыбкой, работы
художника Пименова. Посреди сада видѣнъ прудъ,
по откосамъ украшенный гирляндами цвѣтовъ самыхъ разнообразныхъ оттѣнковъ. Отсюда во дворецъ ведетъ широкая каменная лестница съ площадками, на которыхъ разставлены чугунный корзины съ цвѣтами.
Анілійскій садъ, разведенный Екатериною II вправо отъ Царицына п Ольгина острововъ, за лагеремъ Военно-учебныхъ заведеній, не содержнтъ въ
себѣ ни статуй, ни Фонтановъ, но за то богатъ извилистыми, тѣнистыми аллеями и густыми, столетними деревьями. Лучшее украшеніе сада составляете Англійскій дворецъ стараго архитектурнаго
стиля. Передъ главнымъ Фасадомъ этого величественнаго сооруженія устроенъ портикъ съ массивными колоннами и гранитной лестницей. За большимъ березовымъ мостомъ, влево отъ дворца, стоите, со времени Екатерины II, Березовый домикъ,
снаружи похожій на скромную крестьянскую избу
съ небольшими окнами, а внутри великолепно отделанный; такъ въ одной изъ комната его стѣны и
потолки разукрашены зеркалами и цвѣтами.
На обширномъ озере Колонистскаго парка, прорытомъ по повеленію Императора Николая I, возвышаются два острова съ красивыми павильонами.
Вся местность Царицына острова превращена въ
роскошный садъ, на берегу котораго поставленъ

одноэтажный, итальянской архитектуры павилъонъ
съ башней и террасой д ія тропическяхъ растеиій
и цвЬтовъ. На нижнихъ ступеняхъ лѣстницы, спускающейся отъ павильоннаго портика къ озеру, помѣщены двѣ бронзовыя Фигуры: Мальчикъ, удящій
рыбу Ставассера и Рьгбакъ съ неводомъ Степанова.
Протпвъ боковаго портика съ колоннами и двумя
античными канделябрами, среди мраморнаго бассейна со статуей Нарциссе, бьетъ надъ цвѣтани ФОИтанъ въвидѣклоіиа. Зафонтаномъ бѣлѣется огромный мраморный диванъ съ такою же стѣнкою и четырьмя колоссальными бѣлаго мрамора бюстами:
Юпитера, Юноны, Цереры и Флоры. На одномъ изъ
газоновъ цвѣточнаго партера, окружающаго ФОНтанъ Нарциса, стоить на гранитномъ пьедесталѣ
бронзовая Фигура Амазонки, поражающей
барса.
По другую сторону павильона надъ цвѣточнымъ
садомъ господствуетъ стеклянная колонна на мраморномъ пьедесталѣ, составленная изъ бѣлыхъ и голубыхъ стеклянныхъ трубочекъ и увѣнчаниая статуей Ганимеда, кормящаго орла виноградомъ. Чтобъ
проникнуть изъ цвѣточнаго садчка въ павнльонъ,
надо пройти изящными перестилемъ съ обвитыми
плющемъ столбами; въ нишѣ укрывается мраморная Фигура Мальчика, просящаю милостыню, работы Ппменова.
Берегъ озера усѣянъ обломками мраморныхъ колонии и украшеній отъ старинныхъ здаяій. Комнаты
павильона убраны въ помпеевскомъ вкусѣ и заключаясь въ себѣ много замѣчательныхъ рѣдкостейиху-

дожественныхъ произведений. Прп входѣ на островъ
посетитель непремѣнно остановится передъ красивыми молодыми дубомъ съ надппсыо на бронзовой
доскѣ: «Вложенный желудь снять съ дуба, осѣняющаю могилу незабвеннаго Вашингтона и поднесет въ
знакъ величайшаго уваженія Его Величеству
Императору
Всероссійскому.»
«Американцы.» Вокругъ
этого дуба, посаженная Импораторомъ Николаемъ I
кал;дое лѣтъ становится золоченая корзина съ незабудками. На противополояшомъ берегу, въ паркѣ
возвышается, на мраморномъ пьедесталѣ, красивая
бронзовая группа: Сатиръ и Нимфа.
Павильонъ на Олыиномъ островѣ, неподалеку отъ
Царицына павильона, построенъ къ первому пріѣзду въ Роесію послѣ замужества В. К. Ольги Николаевны и представляетъ трехэтажное зданіе въ
птальянскомъ вкусѣ; въ каждомъ этаяіѣ по одной
комнатѣ съ балкономъ. Верхній этажи оканчивается
открытой площадкой-террасой, украшенной рѣшетчатымъ перголо для вьющихся растеній. Передъ каменной лѣстнпцей, ведущей изъ павильона къ озеру,
стоятъ царскія венеціянскія гондолы. Весь этотъ
островъ можетъ назваться хорошо отстроенными
паркомъ, на средней лужайкѣ которая красуется,
на мраморномъ ньедесталѣ, художественная по отдѣлкѣ бронзовая женекая Фигура Витали, а на другой сторонѣ павильона, въ уровень съ водой, русалка Ставассера.
Длинная аллея Самеоновская канала, начинающая с я у Верхняя петергоФскаго сада, примыкаетъ къ

площадке съ чугунной решеткой, большими бронзовыми ва АМН на ньедестадахъ н колоссальною бронзового аллегорическою Фигурою: рѣка Нилъ съ аттрибутами, сдѣланною Гамбургеромъ по античной
модели, подаренной Піемъ IX Императору Николаю L Отсюда открывается чрезъ озеро видъ на
павильонъ Озерки и влѣво на островокъ съ мраморной, Фигурой среди густой зелрни. Подъ навпльономъ проложены чугунныя трубы Самсоновскаго
бассейна, снабж,ающія водой петергоФСніе Фонтаны,
Зданіе павильона одноэтажное, съ открытой галлереей и трехэтажной башней съ террасой, При входе стоять два бронзовые центавра, а передъ нижней залой 16 термъ изъ сердобольскаго гранита,
поддерживающіе массивное перголо и отделенные
другъ отъ друга вьющимися растеніями. Между
термами на пьедесталѣ поставлена великолепная
мраморная статуя Баруччц:. Спяіцая нимфа. На
камняхъ каскада, стремящагося нзъ Самсоновскаго
бассейна въ ближайшее озеро, обращаетъ на себя
вниманіе изящной работы мраморная статуя женщины, готовой кинуться въ воду,
Здѣсь слѣдуетъ упомянуть ц о мѣстности, находящейся между Озерками и Ангдійскимъ садомъ,
обращенной въ красивый паркъ и украшенной нрелестнымъ Сельстмъ домикомъ, въ русекомъ вкусѣ,
съ раскннутцмъ вокругъ него роскошными цветникомъ. Домикъ этотъ, построенный Императоромъ
Николаемъ I, называется Никольскими.
Какъ ни многочисленны, какъ ни велшщлѣціш

САДЫ

роееш.

275

описанная нами сооружения, но ими еще не исчерпаны всѣ чудеса ПетергоФа.
Въ двухверстномъ разстояніи отъ Озерковъ, съ
высотъ Бабьяго-гона царитъ надъ дальними окрестностями величественное, монументальное зданіе каменнаго Бельведера, какъ-бы составляющаго грань
этой прелестной царской резиденціи. Съ открытой
галереи его взорамъ представляется обширный,
живописный видъ до самаго Верхняго сада. Двухэтажный бельведеръ этотъ ностроенъ въ царствованіе Императора Николая I въ строгомъ среднегреческомъ стилѣ, съ основаніемъ изъ тесанаго
гранита и террасой вокругъ всего ИИЯІИЯГО этажа,
обнесенной чугунного рѣшеткой. Весь верхній этажи
окруженъ великолѣпною коллонадою изъ 28 колонии,
высѣченньіхъ изъ сёрдобольскаго гранита, увѣнчанныхъ іоническимй колоннами изъ бѣлаго мрамора
и соединенныхъ одна съ другой чугунного рѣшеткой. Портики главнаго Фасада утвержденъ на каріатидахъ йзъ сёрдобольскаго гранита, работы Теребенева; гранйтнйя ступени ведутъ отъ портика въ
садъ, раскинутый древесными и цвѣточными клумбами на отлогости возвышенія и оживленный двумя
конными гальванонластическими группами на большихъ пьедесталахъ Финляндскаго гранита. Передъ
портикомъ стоить на пьедестадѣ изящная бронзовая
группа, подаренная нрусскпмъ королемъ Императору Николаю I въ 1854 г. и, какъ полагаютъ, изображающая символически: Росеію полулежащими
СкнФомѣ, АветріЮ—бареомъ, вонзившими въ СкиФа

евои когти и Пруссію— собакой (эмблема вѣрности),
за ухо оттягивающей барса въ сторону. Кромѣ того нѣсколько мраморныхъ Фигуръ помѣщены на
пьедесталахъ и на уступахъ лѣстницы. Внутренность Бельведера вполнѣ соотвѣтствуетъ наружному виду его: тамъ повсюду роскошь и изящество
въ отдѣлкѣ.
Красотѣ общей картины, расстилающейся вокругъ
этого художественная памятника, не мало способствуютъ и руины, разрушенный портикъ изъ громадныхъ колоннъ розоваго тивдійскаго мрамора,
поставленный на островкѣ озера, по нанравленію
къ павильону Озерки. Колонны эти составляли нѣкогда одпнъ изъ портиковъ Инженерная замка въ
Петер бургѣ.
Во время Шведскаго владычества, мѣстность Царс к а я Села именовалась Саари, т. е. возвышенность,
такъ какъ лежитъ выше своихъ окрестностей и, по
завоеваніи ее Императоромъ Петромъ Великимъ,
подарена Екатерпнѣ I, по повелѣнію которой архитекторомъ Форстерэмъ построены здѣсь, въ 17lu г.,
первыя зданія: деревянный дворецъ, конюшни, птнчій и скотный дворы. Въ 1724 г. деревянный дворецъ замѣнился каменнымъ двухэтажннмъ, длиною
въ 17, шириною въ 10 саженъ. Особеннымъ вниманіемъ и попеченіемъ Царское Село пользовалось
въ царствованіе Императрицы Елизаветы, великолѣпно украсившей дворцы и сады его. По недостатку чистой проточной воды Государыня приказала
провести каналъ изъ Таицы, оконченный не ранѣе

какъ при Екатеринѣ II, подъназваніемъ Бауерскаго.
Къ каменнымъ налатамъ по плану Растрелли пристроены съ обѣихъ еторонъ Флигеля съ галереями
и разведенъ прекрасный садъ съ каналами и прудами. На всѣ эти сооруженія, отличавшіяся громадностью и роскошью наружнаго и внутренняго убранства, израсходовано, втеченіе четырнадцати
лѣтъ, болѣе милліона рублей.
Императрица Екатерина II также не мало
заботилась объ украшеніи Царскаго Села. При
ней дворецъ принялъ болыпіе размѣры, по плану Камерона сооружена великолѣпная Іоническая колоннада съ воздушными садами, подъ руководствомъ Буша раскинуты Англійскіе сады, въ которыхъ древнія прямыя аллеи оставлены только
передъ дворцомъ, и въ честь славныхъ героевъ ея
времени воздвигнуты величественные обелиски. Для
оживленія окрестностей Царскаго Села основанъ
близъ него городъ СОФІЯ съ каменными зданіями.
Вообще веѣ тѣ произведенія искусствъ и художествъ,
какими Екатерина Великая надѣлила свою лѣтнюю
резиденцію, носятъ на себѣ печать изящная вкуса, простоты и грандіэзности. И послѣдующія царетвованія не прошли безслѣдно для Царскаго Села, оно
продолжало украшаться и расширять свои предѣлы.
Главный трехэтажный, такъ называемый Старый
дворецъ, первоначально построенный Ели аветой
Петровной, дредстав.іяетъ одно изъ самыхъ грандіозныхъ зданій окрестностей Петербурга и состонтъ
изъ средняя и двухъ боковыхъ выдающихся кор-

пусовъ, соединенныхъ между собою свѣтлою галереей, обращенною теперь въ жилое помѣщеніе. Фасадъ его обнесенъ колоннами и пилястрами коринѳскаго ордена, окна украшены арабесками и Фестонами, а въ нижнемъ этажѣ отдѣлены одно отъ друг а я каріатидами. При Императрицѣ Елпзаветѣ все
зданіе дворца увѣнчивалось высокимъ балюстрадомъ съ деревянными позолочеными вазами и статуями, впослѣдствіи испортившимися отъ вліянія непогоДъ. Нѣкоторые полагаютъ, что дворцовая кровля
была сначала покрыта червоннымъ листовымъ золотомъ, но это несправедливо: въ царстаованіе Елизаветы она была одѣта бѣлымъ луженымъ желѣзомъ, а при Екатеринѣ Второй выкрашена желтой
краской.
Новый или Александровскій дворецъ, построенный Екатериной Великой для внука ее Великаго Князя Александра Павловича, находится на возвышенности, вправо отъ Стараго дворца, и замѣчателенъ
простотой наружной и внутренней отдѣлки. Особенное вниманіе обращаетъ на себя его колоннада коринѳскаго ордена, соединяющая оба Флигеля; двѣ
бронзовыя статуи, изображающія Русскія народныя
игры: бабки и свайку, украшаютъ обѣ стороны его
главнаго нодъѣзда.
Роскошные сады н парки, окружающіе старый
дворецъ, изобплуютъ великолѣпными зданіями и
прудами. Въ такъ называемомъ старомъ саду, куда
обращенъ главный Фасадъ дворца, первое мѣсто
между ними принадлежите изящной Еамероновой

галереѣ или коловнадѣ, занимающей въ длину 39, а.
въ ширину 7 сажень, воздвигнутой на возвышеніи
извѣстнымъ архитектором® Камероном®. Нижній
этажъ ея ра'дѣленъ на комнаты, съ антресолями, а
верхній; обнесешь целлонами, между которыми вставлены стеклянный рамы, что придает® всей галереѣ
чрезвычайно легкій, прозрачный видъ. Въ промежуткахъ между колоннами помѣщены статуи а бюсты:
Демоеѳеца, Цицерона, Фокса, Вольтера и нѣсколько
прекрасных® древнихъ статей, цакъ напр. Венера,
двѣ статуи Музъ и колоссальная голрва Юноны. Изъ
верхняго этажа въ садъ ведетъ красивая лѣстница,
оканчивающаяся внизу двумя огромными бронзовыми
статуями Геркулеса и Флоры, работы Гордѣева. Нижній этажъ укрывает® въ себѣ гротъ, гдѣ, на невысокомъ пьедесталѣ, изображена, Клеопатра, умирающая отъ укушенія змѣя. На самрй колоннадѣ и У
нодножія ея также разведены небольщіе садикц,
называемые Собственными, изъ которых® нпяшій
украшезъ колоссальною Фигурою Ціобеи, Тутъ же
при дворцѣ. стоить двухэтажная холодная баня-, внизу въ ней находится; большая одовянная ванна, а
вверху агатовая комната, выложенная по стѣнамъ и
колоннам® плитамд изъ агата и яшмы.
Съ площадки, соединяющей Камеронову галерею
съ дворцовымъ корпусомъ и уставленной деревьями,
ведетъ пшрокій, отлогій. скащъ на семи аркахъ изъ
пудожскаго камня, устроенный по цовелѣнію Имиератрпцы Екатерины II, которая въ старостц спускалась. отсюда въ садъ. Внизу дередъ нимъ красуют-

ся двѣ болыпія бронзовыя вазы, отлития при Академіи Худэжествъ, a далѣе на газонахъ роскошные
цвѣтники. Искусственная аллея эта оканчивается
въ нѣсколькихъ саженяхъ отъ величественной
гранитной террасы, откуда взорамъ представляется
обширный видъ на множество нрудовъ, ѵсѣянныхъ
островами. Терраса построена при Император!;
Александрѣ I по рисункамъ Руско, на мѣстѣ сооружавшейся каменной галереи, и украшена гальванопластическими бюстами, работы Гамбургера.
Близъ Большая пруда можно полюбоваться ФОНтаномъ Молочница; фигура его, изготовленная художникомъ Соколовымъ, изображаетъ крестьянку,
сидящую на гранитѣ надъ разбившеюся кружкой,
изъ которой струится самая чистая ключевая вода; лѣтомъ она бьетъ чрезъ трубу, проложенную въ
гранитѣ, и спускается по обломку кувшпна. На берегу
главная пруда устроенъ Императрицею Елизаветою
гротъ,сначала пестрѣвшій разноцвѣтяыми раковинами, а теперь содержащій въ себѣ небольшую бронзовую статую Екатерины Великой и бюсты: ІоспФа II,
Монтецумы, послѣдняго мексиканская Императора,
Султана Солимана и его жены съ лолузавѣшаннымъ
лицомъ. Со стороны пруда зданіе это обнесено прекрасной мраморной балюстрадой съ такою же пристанью, уставленной велик олѣпнымй померанцовыми
деревьями, а по бокамъ входа въ залъ помѣіценн на
пьедесталахъ двЬ бронзовыя статуи умпрающихъ гладіагоровъ. Такъ какъ Екатерина ВеДй ;ая любила заниматься здѣсь по утрамъ дѣлами, то гротъ носитъ

еще названіе Утренней залы. Передъ главнымъ Фасадомъ дворца въ саду стоить Эрмитажъ, сооруженный при Елизаветѣ архитекторомъ Растрелли. В ъ
немъ можно отобѣдать безъ помощи прислуги: посредствомъ особаго механизма, тарзлки и бутылки
опускаются въ нижній этажъ и на столѣ является то,
чего посѣтитель потребуетъ по запискѣ.
На берегу Большая пруда возвышается красивое
зданіе Адмиралтейства, съ двумя птичными и однимъ экипажнымъ корпусами, построенное въ память присоединеяія къ Россіп Таврической области.
Здѣсь посѣтитель знакомится съ яхтами и лодками
всевозможныхъ странъ и вида; птичники, предназначенные прежде для Капскихъ утокъ п другихъ
рѣдкихъ птицъ, въ настоящее время даютъ убѣжище только лебедямъ и павдпнамъ. Среди Большаго
пруда, ожпвленнаго нѣсколькими островками, высится ростральная колонна, украшенная корабельными носами и увѣнчанная золотымъ одноглавымъ
ордомъ. Она поставлена въ воспоминаніе иобѣдъ
графа Орлова-Чесменекаго и своими четырьмя бронзовыми досками на пьедесталѣ гласить о славныхъ
событіяхъ достопамятной войны. Ближе ко дворцу,
па самомъ обширномъ изъ островковъ этого пруда
находится Концертная зала, сохранившаяся со временъ Елизаветы Петровны, а на противоположномъ
концѣ его устроена Турецкая ванна съ аркадами,
весьма красивое, роскошно отдѣланное зданіе, мебель котораго вывезена изъ Адріанополя. Тутъ же
черезъ прудъ перекинуть мостикъ изъ Сибирская

мрамора въ видѣ галерей; колонии его въ високомъ іоническомъ сйлѣ, а потолокъ покрыть живописью. Заготовка его производилась поштучно въ
Екатеринбурге, по рисункамъ ІІалладія. Неподалеку отсюда стоить гранитная Египетская пирамида
съ четырьмя мраморными колоннами по угламъ. Позади ее лежать три гробовыя доски юь 'итальянского бѣлаго мрамора, означающія могилы любимых^ собакъ Императрицы Екатерины И: 3е.миры,
Сиръ Томасъ Андерсона я Дюшессъ.
Вправо отъ пологаго спуска на аркахъ раскинуть
прелестный собственный садикъ Ихъ Величествъ
съ фонтаномъ и верандою. Прямо передъ дворцомъ
надъ нимъ господствуете высокій обелискъ изъ синяго мрамора, поставленный въ 1771 г. гр. Румянцеву-Задунййскому въ память побѣдъ подъ Кагуломъ. Далѣе, къ сторонѣ Новаго сада, расположена Вечерняя зала, состоящая изъ болыпой залы и
двухъ неболыпихъ комнатъ—нишей, украшенныхъ
живописью альфреско. За нею, среди острова, окруженнаго каналомъ, виднеется великолепная Концертная зала, устроенная Екатериною II по всемъ
правпламъ акустики. Стѣны и пилястры ея выложены разноцветнымъ Фалыпивымъ мраморомъ, полъ
устланъ пестрою мозаикою, а сводъ украгаенъ живописью. Невдалеке отъ нее руина, служащая ей кухней,
немного вправо—мраморный пъедесталъ. На противоположномъ конце острова посетителя ожидаете
Деревянная турецкая кіоска, сооруженная 1777 года
При отйравленін князя Репнина посломъ въ Констан-

тиноноль. Убранство ея вполнѣ напоминаете кіоску
садовъ сераля; 12 колоннъ ея имѣютъ вндъ пальмовых ъ деревъ; онѣ обиты пальмовыми листьями изъ жести, покрытой зеленой краской. За каналомъ, ближе къ
Новому саду, укрывается Китайская бесѣдка, поставленная 1788 г. Всѣ три комнаты еяотдѣланы фальшивымъ разнодвѣтнымъ мраморомъ, а полъ высьлаиъ, на подобіе шахмата, плитами изъ бѣлаго и
синяго мрамора. Средняя комната увѣнчана красивой бееѣдкой.
По дорогѣ къ Розовому полю, теперь засаженному дубами, елями и березами, за Собственнымъ садикомъ, стоить круглая гранитная бесѣдка съ желѣзными диванами (шахматный полъ ея изъ синяго
и бѣлаго мрамора уничтоженъ), a далѣе Руина, воздвигнутая на земляной насыпи въ память войны
1762 съ Турціей, по рисунку архитектора Фельтерна.
Развалины эти представляйте высокую готическую башню въ видѣ зубчатой колонны, внутри которой ведетъ ходъ на верхъ. При спускѣ съ насыпи проходишь чугунными готическими воротами,
отлитыми по риеунку Фельтерна въ 1780 г., а вправо отъ Руины, на дорогѣ въ Гатчино, вступаешь въ
другія готическія ворота съ колоннами изъ разноцвѣтнаго мрамора. Онѣ поставлены къ торжественному въѣзду гр. Г. Орлова, благоразумными распоряженіями своими прекратившая въ 1771 г. моровую язву въ Москвѣ.
Аллея, спускающаяся съ гранитной террасы вира,-

во, огибаетъ Большой прудъ и потомъ направляется
къ ростральной мрамчрной колоннѣ, поставленной
между первымъ и вторымъ прудами, въ честь побѣдъ
гр. Ѳ. Орлова въ Мореѣ.
На противоположной сторонѣ втораго пруда утомленный посѣтитель сада можетъ насладиться отдохновеніемъ въ турецкой чугунной бесѣдкѣ съ мраморнымъ потолкомъ и скамьями, откуда открывается видъ на чугунныя Дорическая ордена
ворота съ надписью: Любезнымъ моимъ сослуживцамъ, сооруженный близъ Павловская шоссе Императоромъ Александромъ I, въ знакъ благодарности
сподвижниками его въ войну 12 года.
Какъ бы для перехода изъ Старая сада въ Новый устроены, въ нѣкоторомъ разстояніи одинъ отъ
другаго, Большой и Малый Капризы, два высокіе
свода, къ которыми съ обѣихъ сторонъ прпмыкаютъ земляныя насыпи, соедпняющія оба сада. Своди
большая каприза поддерживаетъ оригинальную бесѣдку, представляющую всевозможные роды архитектуры: Готическій, Китайскій, Греческій.
Новый садъ, при Александровскомъ дворцѣ, также разбить отчасти въ англійскомъ, отчасти въправильномъ стилѣ. Вправо отъ царскаго жилища разстилается продолговатый прудъ съ Дѣтскимъ островомъ, оканчивающимся на сѣверѣ мысомъ Добраго
Саши. Тутъ же растутъ деревья, посая;енныя членами Императорской Фамиліи. Съ одной стороны передъ дворцомъ находится Собственный садикъ, съ
другой орѣховая куртина, а за нею каменные мосты

съ каскадами и чаша, отъ которой начинается городской водопровод®. Далѣе посѣтитель вступает®
въ совершенно правильный четырехугольник®, отовсюду обрамленный каналомъ и раздѣленный на четыре такіе же правильные квадрата: въ первомъ
правом® заключается насыпная гора Парнасъ, съ
опоясывающимъ ее пять раз® всходомъ, въ лѣвомъ
небольшіе прудки, соединяющееся между собою мраморными Китайскими мостами, а въ слѣдующихъ за
ними театръ (оперный домъ) въ китайском® вкусѣ, построенный 1779 г. и Грибокъ, бывшая деревянная бесѣдка въ кленовой рощѣ, а теперь небольшое возвышеніе, порерѣзанное въ двухъ концентрических® кругах® и одном® квадратѣ осьмью перекрещивающимися въ одном® центрѣ дорожками и
засаженное столѣтнпми елями и кленами. Через®
каналъ перекинуто несколько мостнковъ и въ томъ
чпслѣ Китайскій крестовый на четырех® аркахъсъ
бесѣдкою, отличаюіційея необыкновенною легкостью
архитектуры, и перед® Старым® дворцомъ мостикъ
съ четырьмя Китайцами съ Фонарями въ рукахъ. За
большим® четырехугольником® правая мѣстяость
занята оранжереями и теплицами съ четырьмя павильонами, a лѣвая Китайскими садиками —цвѣтниками и Китайскою деревнею съ каменными колодцами, расположенною по плану Камерона. Деревня
эта состоит® изъ девятнадцати домиков®, окружающих® площадку, среди которой виднѣется большая
круглая зала съ куполом®, въвидѣ Китайской пагоды;
каждому домику дано какое нибудь особое отъ прочих® украшеніе въ восточном® вкусѣ.

За царскосельскими садами раскинуты два огромные парка, живописно прорѣзанные множествомъ
прекрасныхъ аллей и дорогъ, который содержатся
съ чрезвычайною заботливостью. Лучшимъ украшеніемъ Стираю парка и даже всего Царскаго села
можетъ считаться Капелла или часовня, близъ Новаго сада, съ прекрасной статуей Спасителя, работы
знаменитая Данненера. Произведете это полно художественной красоты и возбуждаетъ въ
душѣ зрителя неьѴхьное благоговѣніе. Спаситель
изображенъ стояцимъ, въ длинномъ одѣяніи, многочисленными складками спускающемся до земли.
Одна рука его лежитъ на сердцѣ, другая простерта впередъ; глаза дышатъ выразительностью, уста краснорѣчіемъ. Разсказываютъ, что, увпдѣвъ однажды во снѣ Христа, Даннекеръ задумалъ пзваяіъ
его изъ мрамора. ІІриготовивъ модель, онъ позвалъ
семилѣтняго ребенка и спрос и лъ, что эта за статуя?
Это Спаситель, отвѣтилъ ребенокъ, и благочестивый
скульиторъ въ восторгѣ обнялъ его. Даннекеръ трудился надъ свонмъ произведейіемъ 8 лѣтъ, впродолженіе которыхъ постоянно читалъ Бибдію и Евангеліе, что помогало ему открывать новыя характеристическія черты.
Въ этой же сторонѣ парка поставленъ намятникъ Вел. Кн. Александрѣ Николаевнѣ и при немъ
Сельскій домикъ. Далѣе, противъ дворца, высится
башня Арсенала (монбежъ), двухэтажнаго зданія,
построенная Императрицей Елизаветой для охоты.
Комнаты его, носящія различныя названія, отлича-

ются изящнымъ убранйвЬмъ и содержать въ еебѣ
множество замѣчательнііхъ стариййых'ъ картинъ,
оружія, принадлежавшія разнымъ историческимъ
знаменитостямъ и сѣдельные уборы съ драяцѣннымй камнями, поднесенные въ даръ ГоСеійСкимъ
Государямъ владѣтелями Востока.
Невдалекѣ отъ Арсенала находится Прітотъ для
Царскихъ лошадей, приводимыхъ сюда на покой по
достижении ими извѣстныхъ лЕтъ и Конское кладбище, на которомъ между прочи:
гребены: H ami,
лошадь, бывшая съ Императоромъ Александромъ 1
въ Парижѣ въ 14 году, Флора, служившая покойному
Государю подъ Варною въ 28 году и Пашка, принадлежавшая 16 лѣтънынѣ Царствующему Императору.
Кромѣ того въ паркѣ этомъ можно видѣть большую
Ферму, Башню бывшая телеграфа съ различными
_ приспособленіями для гпмнастическихъ упражненій,
Помѣщеніе для Ламъ и другое для Слоновъ, гдѣ въ
настоящее время содержится слонъ, присланный
1870 г. Бухарскимъ Ханомъ въ подарокъ Государю
Императору.
Новый Баболовскій паркъ украшенъ дворцомъ того же названія и обелискомъ или Венеціянскбю колонною изъ бѣловатая мрамора на такомъ же
пьедесталѣ, увѣнчанною бронзовыми знаменами.
Изъ Царскаго Села недалеко и въ Павдовскъ,
бывшій при Екатеринѣ II небодьшимъ селеніемъ,
подареннымъ ею въ 1775 г. В. К. Павлу Петровичу, который, по возвращеніи изъ-за границы, построилъ в'_. немъ дворецъ, на подобіе: иностранныхъ

увеселительных® замков®, a впослѣдствіп отдал® его
въ удѣлъ Императрицѣ Маріѣ Ѳедоровнѣ, болѣе
всѣхъ старавшейся объ украшеніи своего люблмаго мѣстопребыванія.
Большой Павловскій дворец®, сооруженный по
плану Камерона, стоить на довольно высоком® холмѣ и лицевым® Фасадом® обращен® въ садъ. Наружное и внутреннее убранство его отличается изяществом® и роскошью: повсюду малахитъ, яшма, лазуревый камень, Гобеленовы обои, въ окнах® огромный цѣльныя стекла, величиной въ 5'/2 аршинъ. Велнколѣпная колоннада, составляющая лучшее произведете кисти декораціоннаго живописца Гонзаго
и украшенная статуей Меркурія, поднимаема™ на
воздух® дуновеніемъ ЗёФпра и статуями четырех®
времен® года, служит® соедпненіемъ дворца съ садом®.
Обширный Павловскіи садъ расположен® на нѣсколыщхъ холмах® и обильно орошенъ живописно
разбросанными прудами и тихими струями рѣчки
Славянки. Озобую же прелесть придают® ему искусная групировка деревьев® и чудные переливы роскошной зелени. Красотою своею онъ обязан® генію
Гонзаго, который съ таким® совершенством® воспроизвел® свой план®, что здѣсь все кажется дѣломъ самой природы. Пользуясь разнообразным®
характером® местности, знаменитый художник® примѣнилъ къ устройству сада двѣ различный системы:
англійскую и Французскую съ примѣсыо третьей:
системы лѣсовъ.

Садъ заключаете въ себѣ сто десять верстъ
дорогъ п состонтъ изъ сада собственно и парка
-ялп Снльвіп, отдѣленнаго живою пзгородью. Прн
немъ устроены обширныя оранжереи, наполненный
Фруктовыми деревьями и преимущественно двѣтами
я рѣдкими растеніями. Павловскіе нруды и каскады
снабжаются водами проведенныхъ къ нимъ чрезъ
Царское Село Таицкихъ ключей. Множество прекрасныхъ статуи п памятнпковъ украшаютъ и оживляютъ садъ.
Отъ полукружія дворца тянется величественная
тройная аллея столѣтиихъ Голландскихъ липъ; слева къ ней примыкаютъ два роскошные цветника со
статуями, терраСа со скамьями и, въ конце, красивый театръ на открытомъ воздухе, состоящій изъ
акацій и окруженный высокими липами; между сценою и партеромъ оставлено место для оркестра.
Ввраво отъ тройной аллеи находится птичникъ, съ
двухъ сторонъ защищенный проволочного решеткой п теперь содержащій въ себе римскіе саркофаги съ выпуклыми изображеніями, a далѣе теплицы
съ принадлежашдмъ къ нимъ неболыпимъ садомъ
и мачта съ сеткою для гимнастическихъ упражнений.
По другую сторону дворца раскинуть въ Голландскомъ вкусе прелестный Собственный садикъ
Императрицы Маріи Ѳедоровны, благоухающій множествомъ цвѣтовъ и пересѣчешши двумя аллеями,
который раздѣляютъ его на четыре равный части. На
томъ мѣстѣ, где Императоръ Павелъ I любплъ запарки и сады.
Ю

ниматься по утрамъ государственными дѣлами, стоить изящный портикъ съ шестнадцатью іоннческими колоннами, — произведеніо Камерона и лучшее
украшеніе садика. Посреди красуется группа трехъ
грацій, (подражаніе группѣ Кановы), поддержпвающпхъ огромную чашу изъ цѣльнаго куска бѣлаго
мрамора. Отсюда открывается живописный впдъ иа
пижній прудъ съ перекинутымъ чрезъ него мостомъ Центавровъ, съ купальнею на одномъ и семейного рощею изъ молодыхъ деревъ па другомъ
берегу. Жестяныя дощечки, привязаипыя къ каждому изъ этихъ деревьевъ, свидѣтельствуютъ о минувшихъ радостныхъ событіяхъ въ Вѣнценосной
семьѣ. На неболыпомъ полѵоетровѣ этого пруда,
соединяющаяся съ сосѣднимъ озеромъ пѣнистымъ
каскадомъ, который стремится къ нему пзъ-подъ каменнаго моста, воздвигнуть памятникъ В. К. Еленѣ
Павловнѣ, прпнцессѣ Мекленбургъ-ПІверинской.Это
произведете Мартоса представляете четырехугольный гранитный столбъ съ бѣлымъ мраморнымъ барельефомъ въ видѣ печальная генія, держащаго въ
одной рукѣ вѣнокъ изъ розъ, въ другой погасшій
Факелъ. На протпвоноложномъ берегу пруда, противъ дворца возвышается, среди развалииъ языческ а я храма, бѣлая мроморная статуя Аполлона, у
иодножія которой шумптъ водопадъ. a влѣво отъ
Собственная садика съ холма царптъ надъ небольшимъ озеромъ зеленый рѣшетчатый боскетъ
съ прелестнымъ видомъ иа окрестности. Широкая
каменная лѣстнпца, уставленная вазами и статуями,

спускается отъ него къ самой водѣ. Неподалеку, на
холмистомъ берегу того же озера, виднѣется обеликсъ, сооруженный въ память ссяованія Павловска, а немного далѣе деревянное зданіе Адмиралтейства съ верфью и крѣпостца Маріенталь, построеннная Императором ъ ІІавломъ I на мѣстѣ гаведскаго укрѣпленія, разрушеннаго Петромъ Ведпкимъ.
За открытымъ театромъ, среди дерсвьевъ лѣеа
укрывается красивый молочный домпкъ лзъ бутоваго
камня, съ іплрокой соломенной крышей на березовихъ столбахъ. ІІазваніемъ своимъ онъ обязанъ одной изъ трехъ комнатъ, которая первоначально предназначалась для храненія молока, такъ какъ изразцовая стѣны еяподдержнваютъ въ ней постоянную прохладу. Извилистая тропинка, называемая Философской,
ведетъ отсюда, черезъ густой лѣсъ, къ прекрасному
мавзолею, сооруженному Императрицею Маріею Ѳедоровною въ память ея родителей. Траурный монументе
этотъ состоите изъ двухъ погребальныхъ древнихъ
урнъ, съкоторыхъангелъ-хранптель сбрасываете покрывало въ то время, какъ опечаленная Авгуетѣйшая
дочь ставить лампаду на столбъ, украшенный медальономъ съ изображеніемъ Герцога и Герцогини Впртембергскихъ. На двухъ черныхъ доскахъ
этого столба можно также прочитать золотыя надписи: Сестрѣ моей Фрпдерпкѣ, сестрѣ Ёлпзаветѣ,
брату Карлу. Близъ этого памятника расположенъ
Кругъ бронзовыхъ Музъ, а посреди ихъ бронзовая
статуя Аполлона—подражанія антпкамъ, работы Ma-

халова. Отсюда расходятся лучеобразно нѣсколько
аллей, также обставленных® статуями, въ числѣ
которых® первое мѣсто принадлежит® Флорентійской Венерѣ п нѣкоторымъ частям® нзъ группы
Ніобы. Невдалекѣ находится другое прекрасное
произведете Мартоса—памятник® К. В. Александр^
Павловнѣ, воздвигнутый также Императрицей Маріен
Ѳедоровной.
В ъ долпнѣ, пзвѣстной подъ названіемъ Красной,
на берегу каскада возвышается оригинальное, но
красивое зданіе Елизаветина павильона, напоминающее собою Греческій перистиль. Императрица Елизавета Петровна часто любовалась отсюда прелестным® видом® окрестных® мѣстъ.
По другую сторону прудов® одинокая тропинка мрачнаго лѣска приводить, чрезъ черныя рѣгаетчатыя ворота, къ великолѣпнѣйшему памятнику во всем® Павловой. Это мавзолей Императору Павлу I, сооруженженный 1801 года. Четыре гранптныя колонны украшают® Фасад® храма; внутри его помѣщенъ самый
памятник®, превосходное произведете Мартоса изъ
мрамора: высокая пирамида съ изображеніемъ Павла I, перед® ней величественная Фигура женщины
въ порфпрѣ, печально склонившейся надъ урной.
Въ барельеФѣ подиожія изображено все Августѣйшее семейство.
За Кругом® Музъ въ Спльвіи ожидает® насъ еще
Розовый Павильон®, въ прежнее время украшавшийся множеством® розъ. Обширная великолѣпная
зала его съ бронзовыми люстрами и канделябрами

пристроена въ 1814 г. къ торжественному возвращенію въ Россію Примирителя Европы. В ъ саду павильона поставлены карусели и качели. По близости, среди пруда впднѣется островъ, устроенный
Камерономъ п Гонзаго по желанію Mapin Ѳедоровны, и впослѣдствіп
названный Лпвенскимъ,
въ честь княгини Ливенъ, воспитательницы Великих® Князей. Далѣе находится Константпнопольскій дворецъ, отличающійся не столько роскошью,
сколько изящным® вкусомъ.
Кромѣ всѣхъ вышеупомянутых® сооруженій здѣсь
заслуживают® еще внпманія: Храм® Дружбы, величественное круглое зданіе въ древнем® греческом®
етилѣ, Старый ІПале, на подобіе хижины, крытый соломою, Плодовый и Овощный садъ, Островъ любви
съ нѣсколькпми боскетами, окружающими статую
бога Любви, Новый ПІале, состоящій изъ каменнаго
полусвода съ изображеніемъ утесистой пустыниработы Гонзаго—и увѣичанный соломенною крышей
п небольшим® белведеромъ, Ферма, красивое готическое зданіе съ двѣтнымп окнами, внутри отдѣланное въ Голландском® вкусѣ, Платъ-Форма съ бельведером®, откуда взорам® представляется обширный вид®, старый охотнпчій домикъ Крикъ, обязанный своим® назвапіемъ шуму, услышанному Императором® Павлом® I при посѣщеніп пмъ впервые этой
мѣстности во время охоты, Кракъ, тоже старинный
охотничій домикъ и, наконец®, нѣсколько замѣчательныхъ пунктов® сада, съ которых® открываются живошісныя, восхптительиыя перспективы.

Древняя столица Россіп, Москва, также обладаетъ
прекрасными садами, которые хотя и не заключаютъ
въ себѣ гндравлпческихъ сооруженій и прихотлпвыхъ архптектурныхъ памятннковъ, но за то замѣчатедьиы свопмъ жпвописнымъ мѣстоположеніемъ
и прелестью окружающихъ ихъ впдовъ. Изъ числа
пхъ назовемъ Нескучный или Александровскій, состоящій изъ трехъ парковъ п раскинутый большею
часгію въ старинномъ Французскомъ вкусѣ, съ прямыми аллеями и дорогами. Передъ дворцомъ его
возвышаются прекрасныя оранжереи, обогащенный,
преимущественно въ послѣдніе годы, весьма рѣдкими, дорогими произведеніямп растительнаго царства и обрисовываются разнообразный Фигуры роскошнѣйшихъ цвѣтнпковъ, гдѣ клумбы самыхъ яркихъ, почти огненныхъ цвѣтовъ смѣняются темною
зеленью кустарниковъ. Четырехверстное пространство между дворцомъ и Нескучнымъ садомъ занято
велпколѣпнымъ паркомъ, чрезвычайно живописнорасположеннымъ: спускаясь къ Москвѣ рѣкѣ то
крутыми обрывами, то красивыми долинами, то глубоко врѣзавшпмися ложбинами, засаженными громадными тополями и превосходными каштанами, онъ
повсюду представляете прелестныя, дикія убѣжпща.
Съ дворцовая возвышенія открывается взорамъ обширная, восхитительная картпна: прекрасно сгруппрованння купы деревъ, сквозь которыяпросвѣчпваютъ Воробьевы горы, взлпколѣпный Дѣвлчій монастырь, роскошный Кремль съ золотыми куполами,
- необозримые луга, и наконецъ Москва рѣка съ ея

красивыми берегами, пестрѣющпми хижинами рыбаковъ.
Нельзя также пройти молчаніемъ весьма обширный Петровскій паркъ: его живописное расположепіе, прохладная тѣньп свѣжесть сочной зелени пригмекаютъ къ нему лѣтомъ многочисленный толпы
гуляющихъ. Въ 1812 г., когда Москва была почти
сэ всѣхъ сторонъ объята пламенемъ, дворецъ его
служилъ мѣстопребываніемъ Наполеону I.
Изъ окрестностей Москвы наибольшее внпманіе
обращаетъ на себя тѣннстый паркъ весьма жпвоппснаго села Илъинскаго, нѣкогда принадлежавшая
графу Остерману и купленнаго государемъ Императоромъ въ 1864 г. Среди парка, спускающаяся
тремя полукруглыми террасами по крутому берегу
извилистой Москвы рѣки, стоить уютпый дворецъ,
украшенный цвѣтамп и чужестранными растеніями.
Со втораго этажа его въ паркъ ведетъ отлогая терраса, вокругъ него раскинуты прелестные цвѣтникш
a далѣе впднѣются рощи молодыхъ деревъ, бесѣдки
на прпгоркахъ, крытыя аллеті, овраги съ перекинутыми черезъ нихъ мостиками. Противоположный
берегъ рѣкп представляете покатую равнину, вдали опоясанную темными соснами, а ' посреди пересеченную просѣкой. Длинная, тѣнпстая, сначала
березовая, потомъ липовая аллея, чрезъ богатыя села ведущая въ Ильинское, по обѣпмъ сторонамъ
оживлена красивыми кавалерскими домцкамп, удержавшими свои прежнія оригинальныяназванія:Пойм и меня, Пріютъ для пріятелей и др.

Въ Южной полосѣ Россіп также ожидаютъ насъ
прекрасные сады.
Въ окрестностяхъ гор. Умани, Кіевской губерніп,
славится садъ Царицъшъ, прежде называвшийся СоФІевкой. Природа и искусство Дружно соединили свои
усилія, чтобъ превратить безплодную, узкими оврагами и балками изрѣзанную степь въ восхитительный
пріютъ зелени п прохлады, гдѣ передъ взорами
путника, доселѣ утомленная однообразной наготой
всего окружающаго пространства, неожиданно, какъ
бы водпіебствомъ, являются густыя, развѣеистьи деревья, пѣпистне Фонтаны, бурливые водопады, искусно нагроможденныя скалы и прелестные своей свѣжестью гроты. Въ лощинѣ, составляющей продолженіе трехъ балокъ, раскпнутъ въ Англійскомъ вкусѣ живописиый Уманскій садъ, открытый только съ
Юга, а со всѣхъ другихъ сторонъ защищенный возвышенною равниной, что не мало способствовало къ
устройству Фонтановъ и водопадовъ: онп снабжаются водой, нзъ обширная пруда, расположенная
на востокѣ этой природной ограды.
Чтобы проникнуть въ садъ главннмъ входомъ,
надо пройти большими чугунными воротами, передъ
которыми устроенъ Фонтанъ, служащій городскимъ
резервуаромъ. Направляясь по широкой извилистой
аллеѣ, путешественники приближается къ каменному павильону, откуда можетъ полюбоваться красивыми видомъ на прудъ, покояіціпся среди веселыхъ, лѣсийгыхъ холмовъ. На правомъ берегу его
изъ воды устремляется отвѣсная гранитная скала,

въ 2 '/, сажени высоты, увѣнчанная бронзовой статуей Государыни Императрицы и прелестною клумбою изъ теплпчныхъ растеній н цвѣтовъ, а на холмистомъ склонѣ противоположнаго берега укрывается каменный полукруглый сводъ, ведущій въ
гротъ Аполлона, со статуей этого Парнаскаго божества. Лѣвый берегъ пруда засаженъ стройными,
замѣчательно высокими итальянскими тополями, отражающимися въ его свѣтлыхъ водахъ. Середина
пруда оживлена Фонтаномъ въ видѣ плакучей ивы;
достигая высоты 4 саженъ, толстая струя его раздѣляется вверху на множество тонкихъ струекъ,
падающихъ дугообразно. Дорожка, окаймляющая
прудъ слѣва, примыкаете, на сѣверной его сторонѣ,
къ узкой лощинѣ, стѣсненной гранитными скалами
и украшенной при входѣ Фонтаномъ Гипокрены, а
въ концѣ пещерою въ скалахъ, освѣщенною сверху четырехугодьныыъ отверстіемъ, которое отражается въ ея родникѣ, почему этой пещерѣ н дано
названіе Діанина
зеркала.
Если взять отъ Фонтана Гипокрены въ сторону,
противоположную Діанпну зеркалу, то чрезъ нѣсколько шаговъ вступишь на чугунный мостпкъ, съ
котораго взорамъ представится' шумный водонадъ,
низвергающійся съ высоты пяти саженъ по гранпт нымъ скаламъ. Эта поэтическая сцена нрпдаетъ всему пейзажу характеръ дпкой прелести. Близъ мостика, среди площадки стоитъ большая гранитная
ваза, помѣщенная въ маленькомъ овальномъ бассейнѣ, ожпвленномъ множествомъ золотпстыхъ ка-

расей. По воскресным® дням® здѣсь бывают® публпчітыя гулянья и музыка.
Налѣво отъ площадки по саду разбросаны опять
пещеры, каскады, гранптныя скалы среди густой
рощи зеленых® деревъ. Для полноты картины
мы назовем® изъ них® болѣе замѣчательные, ближе подходящіе къ произведеніямъ самой природы:
громовая пещера въ больших® гранитных® скалах®, съ маленьким® водопадом®, производящим®
шумъ, подобный грому; гротъ Ѳетидіона, надъ которым®, съ высоты 4 или 5 сажен®, низвергается
водопад®, покрывающій своей серебристой пеленой
статую Венеры изъ бѣлаго мрамора, находящуюся
въ гротѣ; подземный канал® съ голландскими шлюзами, съ номощію которых® лодка можетъ подняться на поверхность пруда, снабжающаго шлюзы водою; красивый островъ на верхнем® прудѣ съ готическим® павильоном®.
Нѣтъ сомнѣнія, что Уманскій садъ принадлежит®
къ самым® живописным®, разнообразным® мѣстностямъ Россіи, но въ то же время нельзя не сознаться, что и онъ представляет® болыпіе недостатки въ
своем® устройствѣ: деревья въ немъ дурно сгруппированы, не соотвѣтствуютъ требованіямъ и качествам® почвы, дорожки со всѣхъ сторонъ окаймлены слишком® высоким® и густым® лѣсомъ, просѣки, a слѣдовательно и перспективы, составляются
главную прелесть всякаго сада, вовсе чужды ему п,
наконец®, относительно богатства растеній онъ
уступает® многпиъ подобнаго рода паркам®.

Однако п въ немъ обращаютъ на себя внпманіе
нѣсколько рѣдкихъ древесныхъ породи, впрочемъ не
цревышающихъ здѣсь размѣровъ кустарника: Paulownia imper talis, сладкій каитганъ, Crataegus speciosa
и іудино дерево, а но красивому виду своему: Ріаtanus occidentalis, Populus alba, Tili a macropkylla и
др., неудачно разнѣіценные среди густаго, скрывающая пхъ лѣса. Обширная, хорошо устроенныя
оранжереи и теплицы Уманская сада, расположенный на сѣверной части защищающей его возвышенности, содержать въ себѣ много такпхъ растеній,
которая употребляются для украшенія, такъ напр.
большія лимонныя деревья, Azalea indica, Zamia
korrida, Nicotiana glauca. Casuarina eqiusetifolia и
Magnolia grandiflora достигаютъ здѣсь замѣчательной высоты. Въ оранжереяхъ этого сада растутъ •
также нерспки, абрикосы, ананасы, созрѣвающіе въ
особыхъ теплицахъ ежегодно по 3,000 штукъ, впноградъ п шелковпчныя деревца.
Южный берегъ Крыма манптъ насъ въ великолѣпный, восхитительный пріютъ Алупки, (пмѣніе
кн. Воронцова), гдѣ все прекрасно, поэтично и
вполнѣ гармонпруетъ съ характеромъ мѣстной природы и окрестныхъ яшлищъ.
На берегу моря, среди роскошной растительности
Юга, изумляющей сѣверная жителя своими богатствомъ и необузданностью, стоить дворецъ, образецъ Маврнтанскаго зодчества, православный храмъ
въ впдѣ В[антеона и мечеть. Садъ напомпнаетъ всѣ
страны свѣта н вамъ кажется, что вы находитесь

въ какоыъ-то волшебномъ убѣжищѣ; мягкій, ароматный вѣтерокъ колеблете вѣтвямп померанцевыхъ, апельсинныхъ, лимонныхъ, гранатовыхъ, лавровыхъ, шелковпчныхъ деревъ, растущпхъ рядомъ
съ кппарисамп, тополями, виноградомъ, великолепными магноліями, пальмами, кедрами, всевозможными розами, табаксмъ, ліанами, маслинами. Прелесть этой очаровательной мѣстности увеличивается
шумными каскадами, зіяющими гротами, прозрачными прудами, со множествомъ рыбъ и лебедей.
Далѣе остаиавливаетъ на себѣ вниманіе Оріанда,
имѣніе Велпкаго Князя Константина Николаевича,
расположенное среди величественно—дикой природы,
характеромъ которой, къ сожалѣнію, здѣсь не воспользовались, отдавъ предпочтеніе искусству. Аллеи выведены совершенно правильно и содержатся
въ безукоризненной чистотѣ; но не смотря на всѣ
старанія художнпковъ лучпщмъ украшеніемъ Оріанды все таки остается чудный видъ на море п дпкая прелесть окружающнхъ скалъ. Передъ дворцомъ, отличающимся болыннмъ вкусомъ и роскошью,
раскинуть великолѣпный цвѣтипкъ, а одна изъ
скалъ увѣнчаиа ротондой, съ которой представляются ни съ чѣмъ несравниыыя перспективы моря и
сосѣднихъ горъ.
Самою же замѣчательною по простотѣ и изяществу на южномъ берегу Крыма должна считаться
Ливадія, составляющая теперь собственность Ея ВЕЛИЧЕСТВА ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ. Среди прекрас-

н а я сада возвышаются дворецъ и церковь въ Впзан-

САДЫ

poccm.

301

тійскомъ стнлѣ. Красота этой живописной мѣстности дополняется видомъ окрестных® дпкихъ высот®
и безпредѣльнаго моря.

::

L

ОНИСАНІЕ

РПСУНКОВЪ.

Древній садъ на греческоиъ Архипе.іагѣ
Дреііній садъ въ Египт4
.,
Поливка
Вилла Плинія (Тоскана)
Съ рисунка, найденнаго въ Помнеѣ
Входъ въ Алгамбру
Бометъ, садъ Рената Анжуйскаго
Алгамбра

СТР.
9
17
20
31
43
44
53
59

Вилла Боргеве
Дворъ фонтановъ (Фонтенбло)
Бзссейнъ Флоры (Версаль)
Вилла Панфпли, близъ Рима, по рисунку .Тепотра . .
Садъ въ Лагорѣ
Вилла Альбани
'
Шубра
Китайскій мостъ
Китайская дверь
Твпкенгамъ, близъ Лондона
Павпльопъ въ Кыо
*
Сан-Суси
Каскадъ на большомъ озерѣ въ Венсенѣ

79
89
98
117
122
125
148
155
157
169
197
213
241

Чапольтепекъ

68

Элементарное сбъясиеніе явлеиій природы. А. Игнатовича
Одобрсио ученнмъ комптетомъ министерства народпаго просвѣщенія в
женскпхъ учобныхъ заведеній. Съ рисунками въ текстѣ. Просто п яонс
изложены всѣ явленія, встрѣчаемыя на каждомъ шагу. Содержаніе: О
теплотѣ. Термометръ. Проводники. Воздухъ. Роса. Облака. Иней.
Дождь. Снѣгъ. Пары и машины. Замерзаніе. Растворы. Вода. Фонтаны.
Общія свойства тѣлъ. Барометръ. Насосы. Газы. Горѣніе. Дыханіе.
Образованіе земли п пластовъ. Горныя породы. Рѣкіі п ручьи. Металлы. Цѣна 60 к., вѣс. за 2 ф.
Эбъясненія Ф и з и ч е с к и м , нвленій, встръчаеіныхъ иа каждомъ шагу, по Джонсону. Сочпненіе это ясно и осязательно объясняетъ незнакошьшъ съ ФИЗИКОЮ В С Ѣ явленія, отъ простѣйшпхъ до саыыхъ слоашыхъ; указываетъ законы и примѣненіе ФИЗИКИ К Ъ предметамъ обыденной жизни; такъ что для каждаго очевидны будутъ законы, по которымъ дѣйствуютъ всѣ употребительнѣйшія орудія и машина, отъ простаго рычага, блока и до локомотива, электряческаго телеграфа, магнетизма, галванпзма и проч. Цѣна 1 руб. 50 коп. Вѣс.
2 фун.
Іачальныя осиованія ботаники. Дпипеля. И пспр. и доп. изд.
подъ ред.Степанова,съ 167 полптппаяшш. Содержаніе: Введеніе. Распространеніе растенш. Растительность жаркаго, умѣренпаго н холодного
поясовъ. Внутреннее строеніе растеній. Сложные органы растеній.
Жпзнепныя отправленія растеній. Исторія ботаники. Ц. 1 р. 50 к.,
вѣс. 2 Ф .
І о т а и и ч е с к і я бсст.ды. Соч. В. Ауэрсвальда и Э. Россмесолера.
II пспр. п доп. изд. подъ ред. профессора А. Н. Бекетова съ 50 раскраш.
таблицами п 399 политпп. Содержаніе: Введеніе п 48 бесѣдъ о слѣдуюЩ І І Х Ъ растеніяхъ: Жабиикъ. Пахучая Фіалка. Ольха обыкновенная.
Баранчики. Бѣлая буквица. Вѣтреішца лѣсиая. Медунпка. Терновники.
КурослЬпъ. Яблонь. Бѣлокрылышкъ ПЯТНИСТЫЙ ПЛИ аройнпкъ. Ландышъ.
Тюльпанъ степной. Одуванчики обыкновенный. Сосна обыкновенная.
Желтый касатнкъ. Любка двулистная. Греча змѣевнкъ. Лѣсная земляника. Трясунка обыкновенная. Черная бузина. Бвлая лплія. Чпстотѣлъ.
Куколь. Васплекъ. Глухая бѣлая крапива. Сурѣпнца п рѣпа. Макъ
снотворный. Молочай подсолнечный. Рожь, пшенпца, ячмень двурядный.
Картофель. Горохъ посѣвный. Ярутка нлп тоткуігь. Повптель полевая
плп березка. Просвпрнякъ круглолистный. Хмѣль. Верескъ обыкновенный.
Канадская Элодея. Укропъ. Орѣшппкъ. Садовая астра. Сладкій корень.
Хвощъ полевой. Плавучая сальвішія. Шароплодпнца. Плаунъ. Кукушкннъ ленъ. Обыкновенная маршанція. Четочнпкъ обыкновенный. Лишайники ясеневый. Мухоморъ. Коралловидный ежевики. Ц. 3 р. 50 к.,
ввс. 3 Ф .
'астительное царство, Впммера. Изд. подъ ред. профессора А. Бекетова, съ 405 рнсункамп. Содержаніе: Введете. Общая ботанпка. Система растеній. Растенія споровыя. Споровыя, клѣтчатыя п сосудпстыя.
Сѣменныя однодолыіыя. Осоковыя. Болотныя. Вѣнечныя. Метелпстыя.
Орхпдныя. Бананы. Рѣчныя. Початковыя. Пальмы. Двудольныя. Голосвменныя.Безлепестныя,шппнатовыя. Лавры. Змѣпстыя.Сростнолепестныя
Свободнолепестныя. Исторія и географія растптельпаго царства. Полярный, арктическій, умеренный, троппческій н экваторіальпый поясы. Цвна
3 р., вѣс. 2 Ф .

В Ъ КНИЖНОМЪ МАГАЗННЪ
ГОВАРЙЩЕСТВА «ОБЩЕСТВЕННАЯ ПОЛЬЗА
ВЪ
ПО

САНКТІГЕТЕРБУРГ®.

M II Л Л 1 О И H О Й

1 1 1 ( 1 ,

Л»

6.

П Р О Д А Ю Т С Я :

Доічашній огѳродъ. 2-ое пспр. п доп. изд. Сост. М. Щцуль съ плг
ионъ огорода и 163 оригинальными рисунками А. Недзѣльскаго. Одоб
реиъ ученымъ кояшт. Нннист. Пароднаго Ироснт.щенія!
ЭДинист. Государствен. Имущестяъ. п Учеб. коми. IV Отдѣлені
Содержаніе: Оппсаніе п характеръ всѣхъ органовъ растенія, начиная с
клѣточкп H до плода. Жизненность и прорастаиіе сЬмянъ. Развитіе и шггз
nie растеній. Выборъ мѣста пошь огородъ. ІІочва и подпочва. Запасъземел
Орудія. Обработка п удобреніе. Гряды. Разсадники п посѣвъ. Пересадк
Уходъ.Парники.Разведеніеовощей.Сочные овощи: всѣсорты капусты, бриг
ва il кольраби. Салатные овощи: кочанный, латуаъ, крессь п проч. Корневь
овощи: морковь, свекла, рѣпа, рѣдька, сельдерей п проч. Клубневые овпш
картофель, бататъ п проч. Луковичные овощи: лукъ, поррей п чеснок
Цветовые .овощи: двѣтн. капуста, артпшокъ. Плодовые овощи: горох
бобы, огурцы, дыни, арбузы, тыква, маисъ п проч. Шпинатъ, ш
вель, укропъ п эстрагонъ. Мясистые грпбы. Земляника, клубіші
смородина, крыжовнпкъ п малина. Хмѣль. Описаніе вредныхъ нас
комыхъ H ихъ пстребленіе. Болѣзнн овощей. Указаніе депо сѣмя
и орудій. Книга «ДомашнШ огородъ» послужптъ хозяевамъ руковс
ствомъ къ воздѣлыванію доброкачествеиныхъ овощей, храненію нхъ
прокъ и сбереясенію отъ насѣкомыхъ, а для родителей п каставі
ковъ можетъ служить какъ пособіе въ пріученіп дѣтей къ полезно
механическому труду. Цъна 2 р. 50 к., вѣс. за 2 Ф.
Х о з я й с т в е н н ы й п л о д о в ы й с а д ъ . -М. Мпцуля. Съ планами и |
сункамп въ текстѣ. Содержаніе: Органы виѣшніе, внутренніе п отпр;
ленія органовъ. Культура. Планы питомника и сада, Орудія. По»
Восиптаніе дпчковъ, привпвка, отцодіт н черенки. Подрізка п перес;
ка. Формпровка деренъ. Яблонь, груша, вппгая, слива, абрпкоеъ, орі
нпкъ. Виноградная лоза п смоковница. Крыжовнпкъ, смородина, мал
н земляника. Свѣжіе и сушбные Фрукты. Консервы. ІІашіткн. Вреді
для деревъ жнвотныя. Болѣзнн. Цѣна 2 p. 50 к., вѣс. 2 Ф.
Н а г л я д н о е обучеиіе. Текстъ сост. Золотовымъ, картпны художп
Теребенева. Содержаніс текста и О больших® лптограФіірованні
картннъ: I. Ilaxauie лошадьми; И. Паханіе волами; III. Воронова
IV. Посѣвъ; V. Жатва; VI. Молотьба; VII. Мелышца ветряная; I
Мельница водяная и IX. Пекарня. Цѣна 1 р. 80 к., вѣс. за 2 Ф.
Текстъ »-Нагляднаго обученіян Золотова, продается особо. II
20 к., вѣсов. отъ I до 10 экз. за 2 Ф.
, Смотри ка оборо