/
Author: Николаева Т.И.
Tags: архитектура строительство биографии русская архитектура лениздат
ISBN: 5-289-00776-8
Year: 1991
Text
Т. И, Николаева
ВИКТОР
ШРЕТЕР
ЛЕНИЗДАТ
1991
ББК 85.11.Я2
Н63
Рецензенты —
заведующий историко-архитектурным сектором
Государственного музея истории Ленинграда В. А. Фролов,
член Союза журналистов Л. Е. Кошевая
Редактор В. А. Лазарева
„ 1805080000—188 _ _
Н М 171(03)—91 198-91
ISBN 5-289-00776-8
© Т. И. Николаева, 1991
Посвящается потомкам зодчего
Александру Викторовичу, Клавдии Ар-
кадьевне, Надежде Евгеньевне, Елене
Евгеньевне, Ирине Викторовне Шрете-
рам, Курту Морицу, Фридриху Морицу
С БЛАГОДАРНОСТЬЮ
Многообразен творческий путь Виктора Александровича Шре-
тера. Современники сравнивали его с выдающимися творцами Воз-
рождения. Мастер «рациональной архитектуры», один из создателей
«кирпичного стиля», театральный архитектор, организатор Обще-
ства петербургских зодчих, преподаватель Высшей архитектурно-
строительной школы...
Плодотворная жизнь В. А. Шретера связана с периодом эклек-
тики — нового архитектурного направления, основанного на обра-
щении к наследию прошлого.
В архитектуре эклектики на рубеже 50—60-х годов XIX века
наблюдается переход от принципа «умного выбора», опиравшегося
на определенный исторический стиль, к принципу свободного вы-
бора, связанного с использованием характерных черт разных сти-
лей. Это было вызвано появлением зданий нового типа — много-
этажных доходных домов, вокзалов, банков... Создается более гиб-
кая связь между функциональной и художественной стороной архи-
тектуры.
Свобода выбора разных исторических стилей позволяла пере-
рабатывать их мотивы применительно к постройке, изменяя мас-
штаб, пластическую трактовку, насыщая фасад декором’ Выбор,
подсказанный желанием как заказчика, так и архитектора, демонст-
рировал подчас отказ от связи функции и образа здания.
В. А. Шретер продолжил линию, намеченную в творчестве та-
ких архитекторов, как А. Брюллов, А. Штакеншнейдер, К. Тон,
Г. Боссе, Л. Бонштедт, положивших начало формированию «рацио-
нальной архитектуры». Основы рационалистических принципов бы-
ли изложены в 1851 году архитектором А. К. Красовским в книге
«Гражданская архитектура». Он справедливо полагал, что потреб-
ности человека обусловливают цель, ради которой здание строится.
Свойства материалов диктуют способы достижения цели. Соблюде-
ние правил экономии позволяет удовлетворить больше потребно-
стей. В их числе Красовский выделял удобства, прочность, безвред-
ность для здоровья и дешевизну. Архитекторам рекомендовалось
руководствоваться основным — преобразовывать полезное в изящ-
ное.
Расцвет творчества В. А. Шретера ограничен последней тре-
тью XIX века, периодом поздней эклектики, произведения которой
3
объединяются в эклектический стиль. Идея гармоничного сочета-
ния «утилитарного с изящным» нашла преломление в постройках
архитектора.
Зодчий разработал проекты и осуществил в Петербурге стро-
ительство торгового дома «Штоль w Шмит» (ул. Гоголя, 11,—
НПО «Рудгеофизика»), дома Кредитного общества (пл. Островско-.
го, 7,— Управление Ленметростроя) и Русского для. внешней тор-
говли банка в Петербурге (ул. Герцена, 32,— строительно-архитек-
турный техникум). Эти здания отличает новаторство планировоч-
ных решений, осуществляемых в сложных условиях большой плот-
ности застройки, а также использование оригинальных металличе-
ских конструкций. В их облике отчетливо выражено общественное
назначение.
В своей практике архитектор испытывает большой, интерес к
строительству зданий с облицовкой из кирпича, усматривая в этом
целесообразность использования прочного, дешевого материала, об-
ладающего эстетическими качествами.
Разные вариации приемов «кирпичного стиля» удалось создать
зодчему при возведении комплекса жилого дома и небольшой фаб-
рики на набережной Фонтанки, 183; жилого дома В. Штрауса на
2-й линии Васильевского острова, 9, и дома Г. ' Вучиховского на
пр. Римского-Корсакова, 33; дома, принадлежавшего отцу архитек-
тора, в Зоологическом переулке, 3; дома 39 по проспекту Майоро-
ва; собственного дома на набережной Мойки, 112, и др.
Созданное зодчим носит отпечаток яркой индивидуальности.
Его имя, по мнению коллег-архитекторов, связано в практике стро-
ительного искусства с техническими и художественными достиже-
ниями. В то же время Шретер совместной проектной и практиче-
ской работой участвовал в зарождении такого типа консолидации
творческих сил, как соавторство, распространившееся в период
эклектики.
Им спроектированы и построены театры в Рыбинске, Тифлисе,
Иркутске, Нижнем Новгороде, Киеве, осуществлена перестройка
Большого и Мариинского театров в Петербурге.
Деятельное участие Шретер принимал в создании Петербург-
ского общества архитекторов и его журнала «Зодчий», где поме-
щал множество статей и заметок.
Беззаветность и трудолюбие, постоянное желание делиться сво-
ими знаниями, преподавательский дар, чувство товарищества — ка-
чества, привлекавшие к зодчему окружающих.
«Возведенные рукой талантливого зодчего и отвечающие сов-
ременным ему требованиям» 1 произведения В. А. Шретера вошли в
историю русской архитектуры.
«ВЕСЕЛЫЙ ПРОЛОГ МОЕЙ ЖИЗНИ»
Виктор Александрович Шретер родился 27 апреля
1839 года в Петербурге в доме каретного мастера Бага
(ныне участок дома на пр. Майорова, 30). Его отец, при*
ехавший в столицу из Ревеля, служил в фирме Бага уп-
равляющим. Первенец семьи, Виктор, с раннего возра*
ста предпочитал игрушкам бумагу и карандаш, стараясь
изображать все, что было ему интересно. На выставке в
Академии художеств, куда отец привел восьмилетнего
мальчика, его внимание привлек рисунок каменного
моста. «С тех пор, — как пишет в своих автобиографиче-
ских записках Виктор Александрович,— я рисовал толь-
ко арки, своды и мосты»2. Поступив в немецкое училище
Петра и Павла, основанное в 1762 году и принадлежав-
шее к лучшим учебным заведениям Петербурга, мальчик
отличился в рисовальном классе и получил прозвище
Художник. Проявляя большой интерес к физике и со-
хранив увлечение ею на всю жизнь, он создал кабинет
физических аппаратов и приборов. С годами склонность
к техническим расчетам и экспериментам становилась у
Шретера все более заметной.
Занятия в училище юный Щретер сочетал с посеще-
нием Биржевой рисовальной школы при Обществе по-
5
ощрения художеств, организованном в 1820 году. В
классах, где царила благоговейная тишина, среди копий
картин и моделей, он учился с наслаждением, обнаружи-
вая «любовь к труду, терпение и постоянство» 3.
Нами найден в библиотеке ЛИСИ один из рисунков
пятнадцатилетнего Шретера, выполненный акварелью,
маслом и карандашом. Он изображает трех всадников у
пушки на фоне пирамид и ожидающего битвы войска.
Яркий по цвету, рисунок сохранил черты робкой попыт-
ки передать перспективу и разработать детали. Найдена
там же небольшая серия поясных карандашных портре-
тов школьных учителей, датируемых также 1854 годом.
Эти портреты объединяют легкая насмешливость и наив-
ная наблюдательность юного художника. Изучение нату-
ры не исчерпывалось школьным окружением. В технике
акварели и карандаша им изображена девушка с цвет-
ком в распущенных волосах, держащая в руках вазу. По
манере исполнения образ этого сентиментального пухло-
го создания явно уступает изображению классической
вазы.
Летом 1856 года родители записали Шретера в ар-
хитектурный класс Академии художеств. Уверенность в
правильности выбранного пути не вызывала у юноши
сомнений.
Числясь учеником К. Тона, но практически не рабо-
тая с ним, он в течение года рисовал с гипсовых голов.
Проучившись столько же в классе гипсовых фигур, Шре-
тер оказался в натурном классе, но рисовал здесь недол-
го. Завершив черчение ордеров, он начал копировать в
архитектурном классе под руководством К. Тона, А. Шта-
кеншнейдера и Ф. Эппингера. Перспективу в академии
преподавал Н. Бруни, а строительное искусство А. Ре-
занов.
Сохранившиеся рисунки этого периода (античная го-
лова, мужчина с копьем, юноша и девушка в лодке, при-
ближающиеся к пристани) свидетельствуют о большой
6
старательности и приобретении навыков в передаче све-
тотеневой моделировки. Во время занятий шестидесяти-
летний Александр Брюллов, имя которого связано с за-
рождением и развитием эклектики, удостоил как-то Вик-
тора Шретера своим вниманием, иронично назвав его
мальчишкой, который начал пачкать кистью прежде, не-
жели выучился рисовать карандашом.
Учеба не оправдывала ожиданий юноши. К тому вре-
мени за архитектурным отделением Академии художеств
закрепилась репутация школы, готовящей скорее декора-
торов, чем строителей. Навык и опыт студенты пытались
приобретать в постоянном общении со старшекурсника-
ми. С одним из них — К. Вергеймом — Шретер подру-
жился. Но назревала потребность в творческой практике
и настоящем руководителе. Вергейм предложил посту-
пить в мастерскую Л. Бонштедта, воспитанника немец-
кой архитектурной школы. Не оставляя вечерних заня-
тий в академии, летом 1857 года Шретер окунулся в ки-
пучую атмосферу мастерской известного архитектора.
Людвиг (Любим Любимович) Бонштедт родился в
Петербурге, учился в Берлине. Он построил ряд жилых
домов на Васильевском острове, дворец княгини Юсупо-
вой на Литейном проспекте (ныне Лекторий общества
«Знание») и другие здания. В частной мастерской Бон-
штедта рисовали и писали пейзажи, орнаменты, фигуры,
работая в различной технике. Здесь же готовили проек-
ты для Академии художеств и для участия в конкурсах.
Любим Любимович читал ученикам лекции по истории
архитектуры, строительному искусству и другим дисцип-
линам. Атмосфера дружеского участия и взаимного инте-
реса сопровождала процесс обучения.
На второй год занятий Бонштедт отказался от пла-
ты, объяснив отцу'Шретера, что его сын уже вышел из
ранга учеников и стал помощником.
Учитель привлек юношу для исполнения конкурсного
проекта Берлинской ратуши и перестройки особняка
7
Щигельского в Петербурге на Никольской улице (ныне
ул. Глинки, 6). Отметив одаренность Шретера, Бонштедт
посоветовал отцу отправить юношу для дальнейшего об-
разования в Берлинскую строительную академию. Не-
смотря на материальные трудности, родители решили по-
следовать этому совету.
Шретер обратился с прошением в Академию худо-
жеств: «...представляя при сем на рассмотрение Акаде-
мического совета классные мои рисунки и чертежи, про-
шу покорнейше об удостоении меня звания учителя рисо-
вания в Гимназиях» 4. Совет удовлетворил просьбу спо-
собного ученика, оставившего академию. В сентябре
1858 года Виктор Шретер отплыл на пароходе в Герма-
нию.
Поступив в Строительную академию в Берлине, он
много внимания уделяет специальным предметам. В си-
стеме обучения архитекторов-студентов немецкой акаде-
мии отдавалось предпочтение копированию стилей про-
шлого. Были даже организованы кафедры отдельных
стилей (античного, готики, ренессанса). На формирова-
ние взглядов Виктора Шретера оказывало влияние как
изучение исторического наследия, так и современной не-
мецкой архитектуры с ее стойкой стилизаторской на-
правленностью. Новаторские тенденции находили разви-
тие в пространственных решениях и конструкциях, кото-
рые все чаще рассматривались как основа формы.
Четырехлетний академический курс Шретеру удалось
закончить за два с половиной года. Он сочетал его с по-
сещением натурного класса Академии художеств, брал
частные уроки акварели у художника Бирмана, посещал
лекции философии в университете.
Акварель с ее особой утонченностью, становится из-
любленной техникой Шретера. Зарисовки церквей, их за-
гадочно устремленных ввысь шпилей, замков и крепостей
в окрестностях Берлина свидетельствуют о восприимчи-
вости и интересе Шретера к архитектурному пейзажу.
8
По вечерам в свободное время он занимался гимна-
стикой (и удостоился «чина лучшего из гимнастов»), по-
сещал концерты и театральные спектакли.
Сохранившаяся акварель, подписанная 22 января
1859 г., позволяет представить скромную и уютную об-
становку его комнаты: в глубине — белая кафельная
печь, кресло, на стенах — небольшие картины, справа —
стол с книгами и зеленая лампа, слева — кровать. В
Строительной академии Шретеру удалось прослушать и
законспектировать- спецкурс учителя Л. Бонштедта про-
фессора Ф. В. Штира «О постройке театров». Он само-
стоятельно трудится над композициями театральных зда-
ний, изучает их в натуре, читает необходимые книги. Все
это заронило в его душу мечту «построить хотя один те-
атр, это наисложнейшее, но и наинтереснейшее, по-мое-
му, из архитектурных произведений»5.
За время учебы Шретер делает первые самостоятель-
ные попытки составления проектов. Чертежи одного из
них, датируемые 10 декабря 1858 года, представляют за-
городный двухэтажный дом для большой семьи6. Со-
оружению придан сдержанный характер, вместо ордера
введены поярусные членения, окна разной формы и раз-
меров. В целОхМ композиция классическая.
Манера исполнения чертежей выдает уже более уве-
ренную, руку будущего архитектора. Сохранились студен-
ческие крупноформатные листы, где Шретер начертил
различные типы сводов лестниц, деревянных конструк-
ций потолкбв, крыш. Здесь он пришел к такой точности
оформления, что чертежи его напоминают планшеты, ис-
полненные типографским способом. Условность, основан-
ная на свободных ассоциациях с сооружениями средне-
вековья, характерна для комплекта чертежей церкви,
выполненного в мае 1859 года7. Октябрем этого же года
датируются эскизы частного музея с двумя вариантами
фасадов, где еще ощущается тесная связь с классиче-
ским наследием 8.
9
В работах, выполненных в 1860 году, Шретер уделя-
ет равное внимание целому и деталям в зарисовках
предметов декоративного искусства (торшер-светильник,
крест с распятием), в изображениях триумфальных во-
рот, мавзолея, мостов 9.
К проекту двухэтажного «дома богатого архитекто-
ра» Шретер обращается дважды в течение года, в фев-
рале и июне 10. Для фасада характерна мелкая рустовка
поверхности стен. Профилированные прямоугольные ок-
на на первом этаже сменяются овальными окнами с тре-
угольными сандриками на втором. Вход расположен с
угла и оформлен ионическими колоннами, скульптурой.
Большой эркер на втором этаже теснее связывает ин-
терьер с окружающей природой. Более традиционно ре-
шен фасад, обращенный в сторону сада. Он акцентиро-
ван в центральной части скульптурой в нишах и колон-
нами коринфского ордера.
Возвращаясь к детальной проработке чертежей, Шре-
тер дополнительно проектирует павильон с колоннадой
коринфского ордера, вызывающий ассоциации с обликом
жилых домов поздней античности.
Одновременно он работает над проектом церкви на
семьсот мест, отдав предпочтение статичной компози-
ции11. Крестово-купольная постройка окружена с трех
сторон портиками. Главный фасад выделен шестиколон-
ным портиком коринфского ордера. Все части подчине-
ны архитектурной доминанте — большому куполу, бара-
бан которого опоясан колоннадой. Образ собора напоми-
нает о величественных храмах Возрождения.
Овладевая техникой акварели, молодой художник
изображает местные красоты, но они не затмевают вос-
поминаний о Петербурге. И на обороте акварельного
пейзажа появляется рисунок Медного всадника, датиро-
ванный 24 августа 1860 года 12.
Учась в академии, Шретер постепенно приобретает
10
навыки в области изучения и использования историче-
ских стилей. •
В октябре 1860 года он составляет учебный проект
княжеского дворца, решая его фасад и интерьеры в го-
тическом стиле. Особой представительностью отличают-
ся лестница, галерея со скульптурой, парадные помеще-
ния с драпировками. Обращаясь к готике, Шретер пыта-
ется выработать разнообразные композиционные, прост-
ранственные и декоративные решения, подчеркивающие
их индивидуальный характер. Более упрощенным воспри-
нимается классицистический вариант фасада с четырех-
колонным портиком 13.
В следующем месяце архитектор занимается проек-
тированием другого типа сооружений, учебного здания —
университета на полторы тысячи студентов14. Использо-
вание ордера, скульптуры в наружном убранстве и в
интерьере придает постройке значительность, характер-
ную для общественных зданий Возрождения.
Рассматривая работы Шретера за 1860 год, хранящи-
еся у его потомков, отметим, что рисунки обнаженных
мужских и женских фигур, подцвеченные акварелью, вы-
полненные в этой же технике жанровые сценки свиде-
тельствуют о даровитости рисовальщика. Его занимают
зарисовки общественных зданий, церквей в Берлине,
замков в Руденбурге, Либенштейне, фрагменты интерь-
еров.
Из увиденного Шретер выделяет работы архитектора,
теоретика и живописца К. Ф. Шинкеля. Творчество это-
го ведущего немецкого зодчего связано с поздним перио-
дом классицизма. Одним из крупных достижений Шин-
келя была постройка Строительной академии в Берли-
не— результат новаторских поисков в архитектуре. Под-
черкнув ее функцию, он придал четырехэтажному зда-
нию кубическую форму, оставив фасад в кирпиче. Поис-
ки Шинкеля, идущие от практических требований време-
ни и интеллектуальных интересов эпохи, для которой ха-
11 -
рактерно возрастание роли общественных сооружений,
нашли творческий отклик у Шретера.
Для совершенствования мастерства первые два меся-
ца 1861 года Шретер копирует интерьеры, созданные
Шинкелем, изображая в технике акварели с графически-
ми прорисовками различные конструктивные и декора-
тивные элементы убранства. Это двери из красного де-
рева с лепным фризом и барельефом над ними, камины
с вазами, драпировки, пристенные диваны, люстры. Шре-
тер обращает внимание на типичную для творчества не-
мецкого архитектора роспись потолка, где изображены
женские фигуры, крылатые ангелы, лебеди и использо-
ван орнамент. Ему импонируют цветовое решение Шин-
келя, живописный контраст как художественный прием.
Продолжая работать над заданиями по курсу само-
стоятельного проектирования, Шретер составляет комп-
лект чертежей постройки клуба для Ревеля. Классици-
стическое направление в выборе образа здания связано
с влиянием К. Шинкеля. Однако чертежи свидетельству-
ют о поисках решения нового типа сооружения^ где в
один комплекс объединены танцевальный и концертный
залы, а также столовая. Другой самостоятельной рабо-
той начала 1861 года являются различные варианты про-
ектов лютеранской церкви, также отражающие герман-
скую ветвь средневековых культовых сооружений.
После окончания Шретером Строительной академии
Бонштедт посоветовал его отцу отправить сына хотя бы
на год в Италию,— совет был принят с благодарностью.
В это время в Берлин приехал ученик Бонштедта Г. Кош,
в обществе которого и началось желанное путешествие.
Стремление к одной цели, схожесть характеров и ску-
дость материальных средств объединили молодых лю-
дей. Хорошее настроение, юмор, физическая выносли-
вость помогали им переносить все неудобства: и отказ
в гостиничном ночлеге, и скромную еду, обычно состоя-
щую из хлеба, колбасы, а то и просто одного винограда.
12
По заранее обдуманному плану Шретер и Кош объ-
ездили Германию, затем Бельгию, посетили Францию,
Швейцарию, подробно изучали Италию, осмотрели на
обратном пути Австрию.
Все достопримечательное зарисовывалось и отсыла-
лось в Петербург. Увиденные нами у московской ветви
потомков архитектора путевые листы составляют три
больших фолианта, о которых до сих пор не было из-
вестно.
Первые наброски были сделаны в немецком городе
Бамберге, откуда начались странствия в конце марта
1861 года. В архитектурных рисунках преобладает ин-
терес к готике и Возрождению. Человеческие фигуры
изображены несколько статично. Прекрасное чувство
цвета раскрывает дарование Шретера как художника.
Из Бамберга молодые люди переехали в Нюрнберг.
В нескольких рисунках тушью они запечатлели многофи-
гурный памятник на одной из площадей, старинный за-
мок. В Регенсбурге Шретер пишет акварелью развалины
замка, почтенный возраст которого словно подчеркнут
насыщенными тонами голубого неба, желтого песчаника
и зеленой травы.
В Мюнхене Шретер изучает интерьеры церквей, кото-
рые отличают смелый замысел, мастерское использова-
ние света, эффектные алтарные композиции. Он тща-
тельно копирует роспись стен.
Шретер увлеченно зарисовывает горожан Аугсбурга:
поясной портрет мужчины, молодая женщина в нацио-
нальном костюме, юноша...
В Штутгарте он копирует фасад и план жилого дома.
Так как большинство рисунков датировано, то по ним
можно проследить весь дальнейший путь, приведший пу-
тешественников в Карлсруэ и Гейдельберг. Панорама го-
рода, фрагменты фасадов зданий, надгробный памятник,
развалины и башни замков, выполненные в акварели,
воссоздают атмосферу страны, ее богатую историю.
13
Шретер изображает портал и башню церкви во
Франкфурте, датируя работу 2 мая 1861 года. Через два
дня друзья оказались в Вормсе, о чем свидетельствует
акварель с видом собора, красно-кирпичные стены кото-
рого выступают на фоне светлого неба. На следующий
день молодые люди переехали в Майнц, и беглым каран-
дашным наброском Шретер запечатлел панораму город-
ка. В Бингене архитектор вдохновляется монументаль-
ными формами замка Фюрстенберг. До города Бонна на
Рейне молодые люди шли пешком, и на акварели, сде-
ланной, очевидно, во время отдыха, изображена старая
дорога, по которой проходил их путь.
В Кельне и Берлине Шретер продолжает зарисовы-
вать церкви в романском и готическом стилях. Здания,
играющие большую роль в общественной и архитектур-
ной жизни столицы: дворец правосудия, городской театр,
рынок с его конструктивными деталями,— также не ус-
кользают от его взгляда.
Зарисовки триумфальных арок, Пантеона, декоратив-
ной росписи залов Лувра свидетельствуют, что путеше-
ственники переехали во Францию.
Не только старая, но и новейшая архитектура при-
влекает Шретера. В альбоме появляются изображения
вновь построенной церкви в Нанси, железнодорожного
вокзала в Страсбурге. Он увлеченно выбирает вид свер-
ху на башню Фрейбургского собора. Все это в сочета-
нии с рисунками и акварелями пейзажей создает пано-
раму интересного путешествия.
Между тем друзья продолжали свой путь пешком.
Из Женевы они перебрались через озеро в Монтре, а за-
тем в течение трех недель знакомились с окрестностями
Берна. С явно возросшим мастерством Шретер в рисун-
ках разной техникой передает впечатления от дороги
среди скал, от тихой реки, от снежных вершин гор, скло-
нов, покрытых то редкой растительностью, то зарослями.
5 августа они переправились через Готард, пройдя по
14
северо-итальянским озерам и зарисовывая их. Шретер
обобщенно передает строения городка Комо, раскинув-
шиеся у водной глади: на первом плане набережная, а в
перспективе — скалы. Яркие голубовато-синие краски
гармонируют с различными оттенками зеленого.
Через десять дней, 15 августа, путешественники ока-
зались в Милане. Этой же датой помечен рисунок
фасада церкви св. Марии.
Из Милана они переправились в Геную, посетили
Ниццу, Ливорно, Пизу, Флоренцию. В Риме молодые ар-
хитекторы прожили полгода (по февраль 1862 года). Со-
зданные в это время рисунки: изображение одного из
итальянских пригородов, спускающегося террасой к мо-
рю; замки, имеющие вид неприступных крепостей; пло-
щадь с Пизанской башней и фасадом церкви св. Павла,
существующей с XII века; античные скульптуры, фонта-
ны— свидетельствуют о склонности к обобщению уви-
денного одновременно при тщательной фиксации разно-
образных деталей.
Посещая музеи, Шретер зарисовывает полихромный
орнамент, живопись плафонов, предметы декоративного
убранства. На одной из его акварелей представлена ба-
зилика Константина в Риме (ок. 315 г. н. э.). Шретер
создает настроение покоя с помощью цвета, сочетая ко-
ричневато-желтые тона руин с нежными красками неба.
В его акварелях этого времени при передаче каменных
древностей всегда преобладают теплые краски. Лириче-
ской атмосферой веет от изображения храма Весты, по-
мещенного в центре композиции.
Среди работ римского периода выделяется разрез
танцевального и концертного зала, выполненный 19 но-
ября 1861 года. Стены первого яруса зала обработаны
пилястрами с каннелюрами, а вход обрамляют две ко-
лонны ионического ордера и драпировки.
Глубокий след в душе Шретера оставило посещение
монастыря св. Павла в Риме. Он изобразил его внутрен-
15
ний двор с колоннадой, фриз которой имеет полихром-
ную роспись.
Отправившись из Рима в Неаполь, а затем в Палер-
мо и Мессину, друзья побывали на Везувии, в Помпее,
Салерно, Амальфи, Пуцуоли, путешествуя преимущест-
венно пешком. Вернувшись в Рим, они на лошадях пере-
правились в Перуджию, Сиену и Флоренцию. Далее путь
пролег в Болонью, Феррару, Падую и Венецию.
Новый, 1862 год Шретер и Кош встретили в Риме.
Они много работали: писали этюды с натуры, рисовали
в музеях, а.по вечерам учились писать одежды в част-
ном костюмном классе. Шретер, по его собственным сло-
вам, «работал быстро, рисовал и писал акварелью фигу-
ры и драпировки недурно» 15.
Отдавая по-прежнему предпочтение акварели, он
вдохновенно писал пейзажи. Так продолжалось до встре-
чи с архитектором А. И. Кракау. После его доброго на-
ставления акцент был сделан на архитектуру. Действи-
тельно, во втором и третьем альбомах, где собраны ра-
боты этого периода, развертывается величественная па-
норама старых городов. Среди работ представлены так-
же проекты-эскизы.
Молодые русские архитекторы, жившие в Риме,— Ги-
зе, Флуг, Сирицпус, Кош, Пако, Меньшиков — по пред-
ложению Виктора Шретера стали еженедельно собирать-
ся. Они поочередно предлагали архитектурные темы и
составляли эскизы. Эта идея возникла под влиянием за-
седаний и обсуждений Берлинского общества архитекто-
ров. В студенческой среде Шретеру хотелось создать и
поддерживать дух критического отношения к сочиняе-
мым программам.
Второй альбом включает в себя проект базара, фа-
сад которого оформлен колоннами и украшен скульпту-
рой в нишах.
Программа на небольшую оранжерею с двумя отде-
лениями, зимним и летним, заданная Г. Гизе и исполнен-
16
ная В. Шретером, включала спроектированный танце-
вальный зал с эстрадой для музыки, отличалась зрело-
стью и умением выйти за рамки названной темы.
В проекте «бань для богатого помещика» будущий
зодчий останавливает свой выбор на купольном здании
с восточными мотивами.
Предложенная Кошем программа на составление про-
екта сооружения для гимнастических упражнений со
школой плавания, общественными ваннами, садом и ка-
фе пробудила у Шретера интерес к зданиям многофунк-
ционального назначения. Постройка решалась как одно-
этажное сооружение с центральной двухэтажной частью,
увенчанной скульптурой. Планировка рассчитана на со-
здание удобств как для занимающихся в зале, так и
для зрителей.
Программы, придуманные молодыми архитекторами в
процессе подготовки занятий,— «Чугунные двери» Шре-
тера, «Роспись театрального плафона» Сирициуса, «Да-
ча» Меньшикова и другие — направляли внимание круж-
ка на решение композиционных, технических и декора-
тивных задач.
Работая над различными заданиями, делая копии,
Шретер воспринял давние традиции, идущие от архитек-
торов, живописцев, графиков, скульпторов, творивших
летопись художественной жизни Италии. Сохранившиеся
рисунки могли создать ему славу одного из замечатель-
ных аквалеристов своего времени. На листе, датирован-
ном 6 февраля 1862 года, Шретер эффектно изобразил
башню на скале и мост, перекинутый через реку в лучах
заходящего солнца. Он гармонично соединил в акварели
коричневатые, желтоватые, розовые, голубые, фиолето-
вые, темно-зеленые и синие цвета.
Акварелью же изображены в путевом альбоме вилла
Фарнезины, созданная в эпоху Возрождения Б. Перуц-
ци, с фресками Рафаэля и других художников; дворец
Памфили, представляющий типичную барочную построй-
17
ку, итальянский дворик, скульптура из музеев Вати-
кана.
Позднее в своих записках Шретер писал: «Расста-
ваться с Римом, с его величавыми развалинами было
очень грустно. Рим — такой магнит для художника, та-
кой неисчерпаемый для него источник истинного наслаж-
дения, что оторваться от него надолго, а может быть и
навсегда, можно только собрав всю силу воли, сообра-
зив всю необходимость этого расставания» 16.
Большой интерес к интерьерам церквей св. Филиппо
и св. Джованни, театру Сан-Карло в Неаполе, собору и
церкви Марторана в Палермо, раскопкам Помпеи вдох-
новил архитектора на создание серии акварелей и ри-
сунков. Искусство и архитектура Италии учили Шрете-
ра тонко чувствовать, понимать, овладевая мастерством.
Молодой архитектор восторженно вспоминал, что «вели-
чаво-молчаливая Венеция с ее св. Марком, каналами, пр-
лузаброшенными дворцами произвела на нас сильное,
неизгладимое впечатление... Теплый, дышащий негою
воздух, залитый лунным светом собор, Дворец дожей,
лагуны, звуки прекрасной музыки, игравшей на площади
св. Марка,— все это могло навеять поэтические грезы на
самого прозаического человека...» 17.
Отражением его чувств стала акварель интерьера
церкви св. Марка, датированная 20 мая 1862 года. Он
изобразил момент богослужения в храме, виртуозно пе-
редав насыщенным цветом с преобладанием золотистого
колорита теплые тона живописи, камня и дерева. Шре-
тер сосредоточенно зарисовывает фасад старой библио-
теки св. Марка, капители некоторых городских зданий,
мост Риальто через Большой канал в Венеции.
Изображая палаццо Вендрамин-Калерджи, ренессанс-
ную постройку архитектора М. Кадуччи, законченную
П. Ломбардо, Шретер еще не предполагал, что впослед-
ствии использует мотивы «венецианского окна» при стро-
ительстве общественных зданий в Петербурге.
18
В третьем альбоме путешественника представлены
карандашные наброски храма Венеры и Изиды в Пом-
пеях, Колизея в Риме, полихромный фасад собора Сан-
Бернардино (1461 г.) в Перудже, детали фасада палац-
цо Буонсиньори в Сиене, а также графическая компози-
ция «Фантазия», в которой собраны самые диковинные
растения Италии. В альбоме выделяются также листы с
изображением церквей Сан-Миньято аль Монте, Санта-
Кроче с капеллой Пацци, Санта-Мария Новелла, бапти-
стерия Сан-Джованни на соборной площади, исполнен-
ные во Флоренции. В них ощущается, как непритяза-
тельное изображение мимолетной действительности явст-
венно перерастает у Шретера в размышления над ее
сущностью.
Переехав в Вену, молодой зодчий продолжал рабо-
тать, оставаясь еще во власти увиденного в Италии. Вер-
нувшись в Берлин, он выставил свои этюды в Обществе
архитекторов и получил всеобщее одобрение и призна-
ние.
Объездив и обходив почти всю Европу, в июне 1862
года Шретер и Кош завершили путешествие, продолжав-
шееся пятнадцать месяцев.
В Петербург Шретер возвращался по новой Варшав-
ской железной дороге. В своих записках он подвел итог
ученическому периоду: «Веселый пролог моей жизни
кончился, и начиналось первое действие. Надо было идти
вперед» 18.
Чтобы получить право строить в России, предстояло
сдать экзамен в Академии художеств. Он представил Со-
вету академии работы, выполненные во время учебы в
Берлине, а также путевые листы.
2 сентября 1862 года на общем собрании Академии
художеств Виктор Шретер был «удостоен звания худож-
ника 14-го класса с правом производить строения» 19. Он
обращается в Совет академии с просьбой о допуске к
конкурсу на звание академика. Но получает отказ, так
19
как «Академия дает звание в определенном порядке по-
степенности и в сроки для того назначенные»20.
По возвращении в Петербург Шретер продолжил со-
трудничество с Л. Бонштедтом. Здесь все более популяр-
ными становились конкурсы, в которых оба принимали
участие. На одном из них проект Виктора Шретера —
здание Дворянского собрания для Риги — получил вто-
рую премию в пятьсот рублей. Товарищи, видя его пре-
восходное владение акварелью, попросили давать им
уроки. Среди занимавшихся были Гольм, Парланд, Тере-
бенев и другие.
По частным заказам Шретером были выполнены в
технике акварели перспективные виды фарфорового за-
вода у Шлиссельбургского тракта, построенного по про-
екту Д. Соколова, А1ариинского рынка на Садовой ули-
це и церкви св. Николая на набережной Черной речки,
возведенных по проекту А. Кракау.
Обратив на себя внимание Д. Гримма, молодой зод-
чий при его содействии с 10 ноября 1865 года начал
преподавать в Строительном училище, основанном в 1842
году. Вице-президент Академии художеств Г. Г. Гагарин
также характеризовал Виктора Шретера «с отличной
стороны по своим способностям в художестве и нравст-
венным достоинствам», подчеркивая, что зодчий «вполне
заслуживает выбора для руководства воспитанников... в
архитектурном черчении и составлении первоначальных
проектов» 21.
Учащиеся вносили плату за каждое полугодие по
двадцать пять рублей. За хорошие успехи одна треть
воспитанников получала стипендиии или освобождалась
от платы. В училище преподавали математику, теорети-
ческую и прикладную механику, строительное искусство,
гражданскую архитектуру, составление проектов, начер-
тательную геометрию, рисование и черчение, физику, хи-
мию, минералогию и геодезию в приложении к строи-
тельной технике, законодательство, европейские языки.
20
Окончившие курс наук с отличием и показавшие на
практике свои познания по строительной части получали
звание архитектора или инженера-архитектора. Они мог-
ли поступить на службу по Министерству внутренних
дел7 на частные фабрики, заводы и железные дороги.
Показательны сведения, сохранившиеся в одном из ’
дел Ленинградского государственного исторического ар-
хива за 1878 год. Там представлен сословный состав уча-
щихся: выходцев из дворян — 51 человек, чиновников и
офицеров—112, почетных граждан — 20, прапорщиков
запаса — 7, купцов — 18, мещан — 62, ремесленников —
3, иностранных подданных— 122.
«За отлично усердную службу» в должности препода-
вателя архитектурных проектов и черчения Виктор Шре-
тер получает различные ордена.
Преподавательскую деятельность архитектор начал
сочетать с самостоятельным проектированием.
Одним из первых архитектурных опытов в своей авто-
биографии он называет постройку на принадлежавшем
его матери участке на Васильевском острове, 13-я линия,
54 (не сохранилась, ныне участок дома № 58). Хотя
чертеж, датируемый 1862 годом, подписан Л. Бонштед-
том, следует воспринимать его подпись лишь как одобре-
ние работы ученика23. Шретер сделал каменную при-
стройку к существующему деревянному дому с мезони-
ном, а через семь лет устроил в ней дверь из окна и
установил зонтик .перед входом. Он оценил ее «как
робкое ученическое произведение в берлинском сти-
ле» 24.
В 1863 году Шретер построил каменный трехэтажный
дом для купца Алексея Ефимова на 10-й Роте (ныне
ул. 10-я Красноармейская, 17, не существует), охарак-
теризовав этот заказ с присущим ему мягким юмором:
«Псевдо-греческий фасад сомнительного достоинства и
плохая конструкция, вследствие незнания здешних прие-
мов и скупости, а может быть бедности хозяина. Эта ра-
21
бота особенно интересна тем, что за нее получено всего
63 руб. и десяток апельсин»25.
Строительную деятельность зодчий продолжил, рабо-
тая в 1863 году помощником А. Кракау на перестройке
Апраксина и Щукина рынков после пожара. Под нача-
лом опытного архитектора Шретер зарекомендовал себя
на практике как мастер, добросовестно относящийся к
делу и стремящийся «строить солидно, а вместе с тем
экономно»26.
Совместно с архитектором Э. Вергеймом в 1864 году
им был составлен проект богадельни мещанского обще-
ства у Московской заставы, на Забалканском проспекте,
77 (ныне Московский пр., не существует), но в строи-
тельстве Шретер не участвовал.
Чтобы получить звание академика, зодчий работает с
ноября 1863 года по октябрь 1864 года над проектом го-
родской думы27. Первые проработки эскизов обществен-
ного здания склоняют его к решению в готическом сти-
ле. Трехэтажная дума с асимметричным фасадом завер-
шается башней. Над входом расположено окно-роза.
Скульптура обогащает постройку. В другом варианте на
готическом фасаде появляется ордер. В поисках более
рациональной планировки архитектор составляет план в
виде прямоугольника с четырьмя большими дворами. В
окончательном варианте Шретер проектирует трехэтаж-
ное здание с расположенной в центральной части баш-
ней. Зодчий умело сочетает мотивы неоготики и неоре-
нессанса. Вход устроен в виде перспективного портала.
Характерно использование венецианских окон. Пояса из
лепных стрельчатых арочек подчеркивают стилистичес-
кую ориентацию здания. В простенках второго этажа
располагается скульптура. В интерьерах думы преобла-
дают изысканные готические формы, используется резь-
ба по дереву. Зодчий не повторил архитектурные мотивы
прошедших эпох, а превратил их в составную часть соб-
ственной концепции, вводя асимметричность, трансфор-
22
мируя оконные проемы. Созданный им проект вызывает
ассоциации с берлинской ратушей (1861—1868 годы, ар-
хитектор Г. Ф. Вессеман).
4 ноября 1864 года общее собрание Императорской
академии художеств признало классного художника
Виктора Шретера академиком «за искусство и познания
в архитектуре»28.*Из 21 соискателя были удостоены зва-
ния лишь трое, что свидетельствует о строгости предъяв-
ляемых требований.
1 января 1866 года Департамент уделов, где было со-
средоточено управление недвижимым имуществом цар-
ской фамилии, принял академика Шретера на должность
помощника архитектора и определил к профессору
А. И. Резанову. В найденном документе, датированном
16 июля этого года, зодчий описывает свою многообраз-
ную деятельность в департаменте: «...занимаюсь работа-
ми по постройкам православных церквей в г. Вильно, по
ремонтам и новым постройкам в Красном Селе, Твери и
Ильинском; кроме того занимался я составлением проек-
тов для частных лиц: 6-ти деревянных дач (назначенных
к постройке и отчасти исполненных на Выборгской доро-
ге под Поклонной горою и на Каменном острову), испол-
нял некоторые рисунки архитектурных декораций и про-
изводил незначительную постройку на Петергофской до-
роге»29. Шретер приобретал опыт строительства различ-
ных по назначению сооружений — от здания фермы до
церквей.
Из другого архивного документа явствует, что в 1867
году зодчий проживал на Васильевском острове, 13-я ли-
ния, 54 (ныне участок дома № 58) 30.
Резанов, довольный своим помощником, пригласил
его вместе с И. Китнером и А. Гуном на строительство
дворца великого князя Владимира Александровича в Пе-
тербурге (ныне Дворцовая набережная, 26). Проект был
утвержден 22 февраля 1867 года. Возведенный за пять
лет дворец украсил столицу. Его фасад на набережной,
23
напоминающий итальянские палаццо XV века, сплошь
обработан рустом. Для здания характерно изящное внут-
реннее убранство.
В связи с постройкой дворца Шретера командировали
в Берлин, Вену, Мюнхен и Париж с целью осмотра в
мастерских и магазинах материалов для оформления ин-
терьеров. Он зарекомендовал себя и в этой области.
Еще в 1865 году журнал «Русский ремесленник»
опубликовал работы зодчего в области декоративно-при-
кладного искусства31. При проектировании бильярдно-
го стола Шретер использовал форму волюты для ножек
и консолей. В бронзовом подсвечнике архитектурные
элементы в виде стрельчатых арочек превращены в ор-
наментальные мотивы. В рисунке небольшого мостика в
парке и фонаря для улицы и двора он успешно пробует
силы в проектировании малых форм архитектуры.
Архивные документы помогли выявить, что Шретер
проектировал предметы декоративно-прикладного искус-
ства, такие, как фонарь для портала, мебель для перед-
ней и будуара великой княгини, стулья для библиотеки,
карниз для ширмы и экран для кабинета, балюстраду
для гостиной, ручку церковных дверей, рисунок готиче-
ских обоев 32.
Впоследствии Виктор Александрович назовет это вре-
мя самой отрадной страницей в своей художественно-
технической практике, считая, что «дешевле, прочнее и
честнее, можно смело сказать, редко строили в Рос-
сии» 33.
Одновременно с началом строительства дворца в 1866
году Шретер и Гун отослали в Тифлис на конкурс про-
ект соборного храма, посвященного Александру Невско-
му. Собор предполагали построить в ознаменование при-
соединения Грузии к России. Из представленных четыр-
надцати проектов выделили три. Первую премию прису-
дили молодым В. Шретеру и А. Гуну, вторую — Д. Грим-
му и Р. Гедике, третью — Л. Далю.
24
На протяжении веков грузинская архитектура была
наиболее приближена к греко-византийской. Проектиро-
вание Шретером и Гуном храма отвечало этой направ-
ленности. Собор представлял собой многокупольное со-
оружение в византийском стиле. При составлении плана
зодчие стремились создать просторный храм, внутреннее
пространство которого делилось пилонами.
Монументальный пятиглавый собор представлял со-
бой в плане правильный многоугольник. По периметру
храм опоясывала обходная галерея-аркада — прием, по-
черпнутый из арсенала древнерусской архитектуры.
Вход, находящийся в выступающей части главного фа-
сада, решался в виде портала с витыми колонками. Над
входом возвышалась колокольня, купол которой покоил-
ся на колоннах, соединенных пучками по три. В высту-
пающей части фасада, прорезанной овальными окнами,
в простенках располагались колонны. Углы акцентирова-
лись главками на барабанах. По обе стороны от коло-
кольни находились башни, в которых проектировались
лестницы. Башни с выступами в виде колонн заверша-
лись открытыми аркадами, увенчанными малыми глав-
ками. Углы боковых приделов также выделялись неболь-
шими куполами. Большой купол, возвышавшийся над
собором, должен был производить грандиозное впечатле-
ние. Он прорезался двумя ярусами окон, в простенках
находились колонны. Узорно обработанный купол допол-
няли предполагаемые витражи в окнах. Остальные четы-
ре главы имели высокие барабаны с овальными окнами,
в простенках между которыми находились колонны. Со
стороны восточного фасада над апсидой возвышался ку-
пол, прорезанный в барабане круглыми окнами. Кирпич-
ные стены предполагалось облицевать местным камнем,
используя «полосатую» кладку, что подчеркивало наци-
ональный стиль постройки.- Храм освещался через разно-
цветные оконные стекла, что придавало ему особый во-
сточный колорит.
25
Живописность облика, выразительность силуэта, сво-
бодная планировка, соответствие внешних и внутренних
проемов свидетельствовали об интенсивном поиске но-
вых решений.
Рассчитанный на две тысячи человек, собор должен
был поражать и внутренним декоративным убранством.
Столбы и пучки колонн поддерживали главный двухъ-
ярусный купол, а в боковых приделах — малые купола.
Проектировалось использовать роспись, резьбу по
камню.
Журнал «Нива» в 1901 году отмечал, что этот проект
«послужил архитекторам своего рода типом для целого
ряда соборов, построенных вслед за этим действительно
образцовым в архитектурном отношении храмом»34. Так,
весной 1876 года в Риге предполагалось начать строи-
тельство храма по проекту академика Р. Флюга, кото-
рый подражал задуманному Шретером и Гуном тифлис-
скому сооружению. К сожалению, в натуре их проект
осуществлен не был из-за большой стоимости постройки,
а к исполнению принят вариант, предложенный Д. Грим-
мом и Р. Гедике, получивший вторую премию.'
Шретер и Гун с увлечением участвовали в конкурсе
Общества поощрения художеств, получив премии за ри-
сунки «сундучка для драгоценных вещей, дарохранитель-
ницы и двух подсвечников» 35.
Победив в частном конкурсе, Шретер занимался в
1868 году внутренней перестройкой четырехэтажного до-
ма К. Меняева (Невский проспект, 90—92). В этом же
году он осуществил перестройку трехэтажного каменного
дома с лавками в Мучном переулке, принадлежащего
Зверкову, работая совместно с А. Гуном, проектировав-
шим фасад.
Постепенно обретая мастерство, В. Шретер пробует
свои силы в центральной части города, перестраивая в
1869 году дом купца А. Кумберга на Большой Морской
(ул. Герцена, 19). До перестройки фасад двухэтажного
26
дома, осуществленный по проекту В. Стасова, носил
классический характер. Шретер надстраивает здание на
два этажа 36. Кроме жилого назначения на первом этаже
оно приобретает функции торгового. Окна растесывают-
ся до размеров больших витрин. Центральное окно вто-
рого этажа обрамляется кариатидами, декоративное
оформление получает эркер. Третий и четвертый этажи,
имеют гладкие стены и окна с профилями. Облик здания
отвечал сложившейся застройке центра Петербурга и
свидетельствовал в то же время о приверженности зод-
чего к эклектическому методу решения задачи.
*В том же году, придерживаясь классической ориента-
ции, Шретер перестраивает дом фабриканта А. Й. Нис-
сена на Екатерингофском проспекте (ныне пр. Римского-
Корсакова, 23/16) 37. Расширяя здание пристройкой дво-
ровых флигелей, он незначительно переделывает фасад,
оформляя окна фигурными наличниками. Кроме того, в
главном корпусе взамен наружных деревянных галерей
архитектор устраивает три новые каменные лестницы.
Совместно с И. Китнером он осуществляет две рабо-
ты: устройство выставочного магазина Беггрова (Нев-
ский пр., 4) с заделкой ворот в доме, пробивкой их во
флигеле и постройкой дополнительного одноэтажного
флигеля, а также капитальную переделку с надстройкой
в 1871—1872 годы дома Г. Корпуса на Гороховой ули-
це, 46 (ныне ул. Дзержинского).
Шретер принял участие в конкурсе на проект дере-
вянной церкви и школы для лютеранского прихода на
Петроградской стороне (участок пересечения Сытнин-
ской и Кронверкской улиц). Его проекту было отдано
предпочтение38. По правилам строительного устава раз-
меры школы ограничивались величинами: не длиннее
25 м и не выше двух этажей. Недалеко от школы пред-
полагалось возвести деревянную церковь св. Марии,
которую Шретер проектировал и строил совместно
с И. Китнером (школа и церковь не сохранились).
27
В мае 1872 года приступили к производству работ, за-
вершив к августу следующего года строительство школы
и вчерне воздвигнув церковь. Архитекторы стремились
использовать мотивы средневековых деревянных постро-
ек. В 1881 году художник Альберт Бенуа запечатлел
своеобразие облика церкви в акварели39.
Главная ось церкви совпадала с диагональю углового
места так, что алтарная часть с колокольней была в вы-
соту более 32,5 метра и служила доминантой. Входы в
церковь находились со двора. Стены, возведенные на ка-
менном фундаменте, прорезались окнами как прямо-
угольной формы, так и с трапециевидным завершением.
Возвышающиеся над крышей две башни, в которых рас-
полагались лестницы, вносили дополнительные верти-
кальные акценты. В плане постройка представляла со-
бой четверть правильного восьмиугольника и имела уст-
роенные по задним стенам хоры. Лестницы на хоры вели
с двух боковых ходов. Вследствие особого приема плана
и радиального расположения мест проповедник был хо-
рошо слышен отовсюду. В декоре церковного интерьера
выделялись штукатурные тяги, лепные капители на стол-
бах, поддерживающих потолок, орнамент над большими
окнами. Расписное алтарное окно, выполненное в мастер-
ской В. Д. Сверчкова, служило одним из украшений
церковного зала.
При возведении храма архитекторы впервые в Петер-
бурге применили способ строительства, часто использо-
вавшийся в прибалтийских областях. На кирпичное осно-
вание были положены горизонтальные венцы с подклад-
кой из асфальтового толя, нового материала, отличаю-
щегося значительной прочностью, легкостью, безопасно-
стью при пожаре и дешевизной. Толь изготовляли из
шерстяного тряпья в виде сильно пористых полотнищ,
пропитанных смолой, асфальтом, известью, графитом.
По венцам установили главные конструктивные части
стен, причем стойки ставили одинарные, двойные или ку-
28
стами (в углах колокольни и стен). К стойкам и другим
частям остова прибили бруски, а к ним приколотили с
двух сторон доски в «закрой», тщательно проконопачен-
ные смоленой пенькой. Затем стены оштукатурили по
войлоку внутри и обшили дюймовыми досками снаружи.
Примененный, способ имел сходство с системой ведения
фахверковых сооружений, но пустоты заполнялись не
кирпичом, а двойным рядом трехдюймовых, поставлен-
ных вертикально досок. Это прочный и выгодный способ
строительства, при котором здание не подвергается осад-
ке и может быть оштукатурено и обшито сразу же при
постройке вчерне. Зодчие рекомендовали его также для
жилых деревянных строений.
Интерес представила унифицированная методика воз-
ведения храма. По тщательно выполненным.рисункам на
месте приготовили все горизонтальные части, венцы, на-
садки, балки, прогоны. Их раскладывали по фундаменту
и подгоняли с возможной точностью. Затем делались
стропила и заготовлялись стойки и раскосы со всеми ши-
пами и врезками. Заготовка этих конструктивных частей
продолжалась на протяжении весны и лета 1873 года. В
конце августа в течение двух недель без лесов возвели
церковь. Леса поставили только на крыше для сборки
колокольни. В. Шретер и его помощник И. Китнер рабо-
тали на стройке безвозмездно.
Вдохновленный успехом первых самостоятельных ра-
бот в Петербурге, Шретер в 1874 году делает проект пе-
рестройки дома в Царской Славянке в загородный дво-
рец для великого князя Владимира Александровича,
оставшийся неосуществленным по ряду причин, и в част-
ности из-за неудобного сообщения с Павловском 40. За-
городная постройка располагала архитектора к большей
свободе. Навеянный ренессансной архитектурой Италии
и Германии, дворец представлял собой соединение раз-
новеликих объемов, несколько лишенных связи.
Следует вспомнить также один малоизвестный факт
29
из первоначальной деятельности Шретера. «За отличное
усердие и особые труды»41 по сооружению памятника
Екатерине II он был награжден в 1873 году орденом
св. Станислава 2-й степени, украшенным короною. Про-
ект памятника разработал художник М. Микешин, автор
известного скульптурного сооружения «Тысячелетие Рос-^
сии» в Новгороде. В работах по осуществлению проекта
приняли участие скульпторы М. Чижов, вылепивший мо-
дель статуи Екатерины II, А. Опекушин, исполнивший
модели девяти фигур, а также руководивший работами
по сооружению пьедестала Д. Гримм. Монумент предпо-
лагалось открыть в ознаменование столетнего юбилея
Академии художеств, в 1864 году, в сквере перед Алек-
сандрийским театром. Но впоследствии в ассигновании
сумм для исполнения памятника было отказано. Работы
возобновились только в 1869 году.
15 марта 1872 года тридцатитрехлетний архитектор
написал письмо в Департамент шоссейных и водяных со-
общений, раскрывающее характер полученного им за-
каза:
«Господин Министр Путей Сообщения Граф Бобрин-
ский изволил предложить мне заняться составлением ри-
сунков для бронзовых архитектурных украшений, пред-
полагаемых на памятник Екатерины II, и вместе с тем
просил меня иметь наблюдение за исполнением по моим
рисункам моделей из гипса... Г. Лапин обязывается ис-
полнить по моим рисункам и указаниям на готовом ос-
новании модели главного карниза (V4 всей длины), кар-
туши с вензелем и короною и кронштейн, связывающий
низ с верхом...» 42
Через шесть дней Шретер подтвердил, что обязыва-
ется закончить выполнение рисунков бронзовых архитек-
турных украшений пьедестала к 10 мая 1872 года43. От-
крытие памятника состоялось 24 ноября 1873 года. В со-
здании его выразительного облика проявилось мастерст-
во Шретера как архитектора-рисовальщика.
30
К этому времени личная жизнь зодчего переменилась.
Он породнился с семьей .фабриканта Ниссена, женив-
шись в 1869 году на его дочери Марии.
30 августа 1873 года Шретер сообщил в контору пра-
вления Императорской академии художеств об измене-
нии местожительства. Он переехал из дома на Средней
Подьяческой улице, 16, квартира 22, в Коломенскую
часть, в дом Ниссена, на набережную Фонтанки, 159,
квартира 6 44. К моменту переезда в дом на Фонтанке в
семье Шретера было двое детей.
Завершился «веселый пролог» жизни — яркая, безмя-
тежная пора познания. Энергия молодости с ее жаждой
устремлений, навыки, полученные в русской и зарубеж-
ной школе, а также знакомство с лучшими мировыми ше-
деврами постепенно подготовили Шретера к будущей
плодотворной деятельности.
Уже в первое десятилетие самостоятельной практики
при участии наставников и коллег им осваиваются такие
различные типы сооружений, как дворцы, церкви, жилые
дома, рынки, богадельни, школы, где используются сов-
ременные конструкции, материалы, зарождаются новые
методы, направленные на рациональные и «исторически
образные» решения.
«ОБШИРНАЯ
ПРАКТИЧЕСКАЯ ОПЫТНОСТЬ»
Во второй половине XIX века началось интенсивное
строительство зданий, предназначенных для важнейших
сфер экономики и культуры. Изменения в социальной
жизни общества, вызванные развитием капитализма, от-
разились и на архитектуре. Разнообразие типов зданий,
их местоположение в городской среде способствовали
свободному использованию архитектурных средств выра-
зительности. Обретали большую значимость конструк-
тивно-планировочные, строительные новшества.
В процессе формирования городской среды законо-
мерной становилась застройка большинства улиц доход-
ными домами с целью получения прибылей. Во второй
половине XIX века было выработано несколько схем
планировки участка доходного дома. В основе их лежа-
ла ориентация на разумное расположение корпусов. На-
ибольшее распространение получила периметральная за-
стройка со световыми дворами, позволяющая наиболее
рационально использовать отведенную площадь.
Согласно основным правилам строительного устава,
утвердившимся в зодчестве второй половины XIX века,
высота зданий в России не должна была превышать два-
дцать один метр, а в Петербурге — двадцать три метра.
32
2
М. В. Шретер. Портрет В. А. Шретера. 190L
Зак. № 702
Проект дома богатого архитектора. 1860.
Храм Весты в Риме. Акварель. 1861.
Интерьер собора св. Марка в Венеции. Акварель. 1862.
Архитектурный пейзаж. Акварель. 1861.
Флоренция. Акварель. 1861.
Проект Соборного храма Александра Невского в Тифлисе. Фасад.
1866.
Проект церкви св. Марии на Петроградской стороне. Перспективный
вид. 1872.
Проект церкви св. Марии на Петроградской стороне.
Главный фасад. 1872.
Фасад дома латышского прихода на Подольской улице. 1881.
Фасад дома архитектора А. И. Резанова. 1878.
Фасад дома для СПб городского кредитного общества. 1876.
Фасад дома фирмы «Штоль и Шмит». 1880.
Фасад дома на улице Гоголя, 11. Современное фото.
Фасад особняка Папмеля. 1880.
Фрагмент фасада дома на
проспекте Маклина, 6. Со-
временное фото.
Фасад и план деревянной
дачи С. Линдес в Старом
Петергофе. 1884.
Фасад и план Русского для внешней торговли банка. 1887.
Фасад особняка С. Кларка со стороны наб. Невы. 1890.
Дом на площади Труда, 1. Современное фото.
Фасад дома М. Стенбок. 1891.
Фасад здания Русского хирургического общества. 1895.
Число этажей обусловливалось общей высотой. Рекомен-
довалось избегать слишком большой высоты отдельных
этажей, чтобы не затруднять устройство лестниц и их со-
общение, не создавать препятствий к равномерному ото-
плению помещений, не увеличивать стоимости здания и,
наконец, чтобы каждая квартира была наиболее комфор-
табельна. Парадные комнаты в доходных домах согласно
«Руководству для проектирования и возведения совре-
менных жилищ» располагались вдоль главного фасада,
а лестницы — в сторону двора. Квартиры обеспечивались
полноценно воздухом и светом, когда солнечные лучи по-
падали под углом 45 градусов. Расстояние между жилы-
ми домами равнялось их допускаемой высоте, поднимать
их разрешалось не более чем в ширину улицы. В это
время складывается новый тип квартиры, занимающей
не целый этаж, а лишь его часть. Высота квартир в та-
ких домах составляет от 2,75 метра до 3,5 метра. Поме-
щения в квартире обычно расположены так: гостиная,
столовая, кабинет находятся вдоль главного фасада, а
спальня, детская, подсобки выходят во двор.
Новая структура была связана с целесообразными,
экономичными решениями в отличие от эстетических по-
исков, присущих классицизму.
Совершенствуется планировка квартир с повторяемо-
стью помещений по этажам, создаются предпосылки для
создания современной схемы многоквартирного дома.
Появление санузла в квартирах доходного дома обуслов-
ливает наличие ванных и изменяет местоположение убор-
ных в системе планировки дома. Если в конце XVIII ве-
ка и первой половине XIX века они находились на пло-
щадках лестничных клеток или в пристройках к галере-
ям, то в начале 1870-х годов архитекторы размещают их
внутри квартир, чаще вблизи выходов на черные лестни-
цы. Шретер был в числе тех архитекторов, которые ак-
тивно разрабатывали различные виды удобств в системе
современного жилья.
3 Зак. № 702 49
Возникшая схема планировки доходного дома влияла
даже на дворцовую архитектуру, что отразилось, напри-
мер, при застройке участка, окруженного по периметру
жилыми корпусами, дворца великого князя Владимира
Александровича. При возведении этого здания Виктор
Шретер проходил школу у опытного Резанова.
Работы Шретера над структурой жилого комплекса,
где бы решались вопросы социально-бытового характера,
связаны с его участием в конкурсе, организованном Пе-
тербургским обществом архитекторов на проект доходно-
го дома П. Ю. Сюзора. На участке сложной конфигура-
ции зодчий спроектировал частично четырехэтажный на
подвалах, частично пятиэтажный без подвалов дом. Об-
щее расположение корпусов жюри признало удачным.
По программе в доходном доме предполагалось выде-
лить помещение для школы, яслей и дешевой столовой.
Шретер разместил их на третьем и четвертом этажах.
Жюри же рекомендовало использовать для них первый и
второй этажи. Замечание вызвала трапециевидная фор-
ма некоторых комнат, выходящих на круглый двор. От-
метив удобное расположение и оптимальные размеры
квартир, жюри присудило за проект первую премию в
200 рублей, но замысел воплощения не получил.
Вскоре Шретер получил приглашение на ряд пере-
строек. Так архитектор пристраивает корпуса к дому же-
ны полковника С. Мейер по красной линии на б. Серги-
евской улице (ныне ул. Чайковского, 65, 67) и во дворе.
Он проектирует удобные, светлые комнаты по главному
фасаду и служебные (кухни, ванные) в дворовой части.
Фасады просты и стилистически нейтральны, очевидно по
требованию заказчика. Завершив работы в 1875 году,
зодчий спустя десятилетие возвращается к небольшим
переделкам на этом участке45.
Перестройки, сделанные Шретером в Литейной части
Петербурга, продолжаются в 1875 году также в доме
полковника Устинова на МохоЬой улице, 3. По желанию
50
владельца и согласно постановлению городской управы
архитектору следовало увеличить размеры окон в лице-
вом доме, осуществить его переоштукатурку, устроить
световой фонарь над лестницей 46. Здесь Шретеру впер-
вые удалось сделать «хлопотливое и небезопасное подве-
дение под все стены нового фундамента»47. Из найден-
ной переписки известно, что им были составлены так-
же проекты убранства в разных стилях пяти залов
дома48.
Ныне существующий необарочный фасад дома Усти-
нова имеет много общих черт с фасадом расположенного
рядом особняка Бутурлиной (ул. Чайковского, 10), по-
строенного архитектором Г. А. Боссе в 1857—1860 годах.
Документов, подтверждающих изначальное авторство
Шретера либо Боссе, найти не удалось, но по стилистике
фасад дома Устинова характерен для творчества послед-
него и идентифицируется с петербургскими постройками
конца 1850-х годов.
Участвуя в интенсивном строительстве города, Шре-
тер перестраивает в этот же год дом купеческого сына
Папмеля на Почтамтской улице, 11 49. Надстройка дома
на этаж с изменением фасада, принявшего эклектиче-
ский вид, тем не менее была тактично увязана с класси-
ческим обликом расположенного рядом Почтамта. Пер-
вые четыре этажа пятиэтажного дома имели руст. Окна
первого и второго этажей акцентированы замковым кам-
нем, окна третьего этажа оформлены треугольными
сандриками и скульптурными головками «Меркуриев».
Окна четвертого и пятого этажей выделены профилями..
Для балкона зодчий спроектировал решетку с затейли-
вым геометрическим рисунком.
В 1878 году Шретер совместно с И. Китнером присту-
пает к строительству четырехэтажного каменного здания
для архитектора А. И. Резанова. Маститый профессор,
ценя своих помощников, поручил им спроектировать соб-
ственный дом на Моховой улице, 28 50.
51
Каждый из них предложил свой вариант. Проект
фасада, составленный И. Китнером еще в 1876 году, на*
поминает итальянское палаццо. Особенно парадна его
центральная часть с колоннами коринфского ордера, ох-
ватывающими три этажа, с рядом балконных решеток по
второму этажу, с круглыми барельефами через каждую
ось на третьем этаже. Китнер предлагал украсить фасад
живописью.
В варианте, предложенном В. Шретером и утверж-
денном 9 июня 1878 года, фасад оформлен сдержанно;
соединяя ренессансные и классические черты.
Боковые оси второго этажа выделены колоннами и
треугольными сандриками, в центральной части — эркер
(по проекту предполагались колонны, что менее отвеча-
ло духу времени). Оси, находящиеся справа и слева от
эркера, оформлены так же, как боковые. Окна третьего
этажа с профилями (в проекте с замковым камнем). На
четвертом этаже использованы двойные окна в централь-
ной и боковых частях, а остальные выделены пилястра-
ми. Большие, светлые, хорошо вентилируемые комнаты
располагаются по главному фасаду, а бытовые помеще-
ния выходят в дворовую часть.
Наряду со строительством жилых домов В. А. Шре-
тер приступает к проектированию общественных зда-
ний.
. В 1876 году журнал «Зодчий» опубликовал програм-
му конкурсного проекта здания для «СПБ Городского
Кредитного общества». Требования конкурса были не-
простыми. Участок, предложенный к застройке рядом с
Публичной библиотекой, имел неправильную форму и
ограниченные размеры. В результате состязания первую
премию жюри присудило Виктору Шретеру.
Соседство Публичной библиотеки и Александрийско-
го театра повлияло на выбор зодчим архитектурных
форм фасада здания (ныне площадь Островского, 7).
Оно гармонично вписалось в общественный и культур-
52
ный центр Петербурга благодаря своему облику и мас-
штабу. В дальнейшем творчестве Шретер будет постоян-
но придерживаться согласованности своих построек с ок-
ружающей архитектурной средой, продолжая лучшие пе-
тербургские традиции.
Выбранный зодчим неоренессансный фасад придает
облику постройки черты одновременно и торжественно-
сти, и деловитости. Рустованный тяжелый низ здания с
двойными овальными окнами сменяется на втором этаже
выразительно прорисованным рядом венецианских окон,
выделенных на фоне рустовки. Вводя прием из арсенала
позднего ренессанса — «гигантский» ордер, охватываю-
щий два верхних этажа,— на одном из этажей, третьем,
зодчий использует большие овальные окна. Центральная,
протяженная часть четвертого этажа акцентирована
тройными овальными окнами. По сравнению с проектом
в натуре главный фасад был несколько переделан архи-
тектором Э. Крюгером, который строил его вместе с
Э. Юргенсом 51. Центральная часть увеличена на две оси,
отсутствуют балконы на втором этаже, фонари при вы-
ходе, барельефы в основании пилястр.
Составляя проект, Шретер объединил одним большим
помещением все отделения Кредитного общества, пред-
назначенные для обслуживания публики. На третьем
этаже он расположил Большой зал для общих собраний
с комнатами при нем. Над его поперечными стенами зод-
чий предлагал устроить хоры. Подобная планировка по-
зволяла использовать зал для концертов и других празд-
неств. О некоторых из них следует сказать особо. В ли-
цейский день, 19 октября 1880 года, Ф. М. Достоевский
читал здесь произведения первого поэта России
А. С. Пушкина. Почти через месяц на музыкально-лите-
ратурном вечере в пользу Общества вспомоществования
студентам Петербургского университета писатель позна-
комил собравшихся здесь с отрывками из «Братьев Ка-
рамазовых».
53
В 1878 году Шретер начинает работы на мызеСтрель-
на, спроектировав и через год закончив строительство
деревянной дачи для своей многочисленной семьи. Рас-
положенная в глубине участка двухэтажная дача пред-
ставляла компактное сооружение с башней. Скромная,
умеренно использованная резьба вносила в постройку
элемент художественной выразительности.
По указанию Шретера дом срубили из еловых бревен
и поставили на опоры — каменные «стулья» из красно-
сельской плиты. Снаружи по замыслу архитектора стены
обшили еловым окрашенным тесом, а внутри — швед-
ским картоном, в состав которого входила глина. Стены
оклеили обоями или обили заолифленным тесом. Стены
же боковых мезонинных комнат и башни состояли из
стоек, «забранных» с двух сторон дюймовыми досками,
промежуток между которыми засыпали древесными
опилками. Потолочные балки были сделаны из сосны.
Постройка словно излучала свет и тепло дерева. Двой-
ные окна со створками и печи предохраняли от холодной
погоды. На первом этаже располагались гостиная, спаль-
ня, две детские, кухня, передняя, а наверху — три госте-
вые комнаты. Дача, находившаяся на углу Стрельнин-
ской и Слободской улиц, была уничтожена во время Ве-
ликой Отечественной войны.
В том же 1879 году Петербургская еврейская община
заказала Шретеру эскиз предполагавшейся к постройке
синагоги. После рассмотрения набросков община офици-
ально предложила ему сделать более подробные разра-
ботки, одновременно обратившись также к архитекторам
JL И. Бахману, И. И. Шапошникову и Э. В. Гольдбергу.
Для постройки был выбран участок на углу Офицер-
ской (ул. Декабристов) и Большой Мастерской улиц
(пр. Лермонтова, 2).
По замыслу Шретера храм следовало отодвинуть в
глубь участка. По Офицерской улице предполагалось по-
строить прицерковный дом. Работая над проектом хра-
54
ма, зодчий стремился к тому, чтобы верующим было хо-
рошо видно и слышно проповедника, что заставило его
отказаться от общепринятого плана в виде прямоуголь-
ника и остановить выбор на правильном многоугольни-
ке. Проектируя фасады, он вдохновлялся мотивами ви-
зантийского зодчества, предлагая возвести здание в кир-
пиче на гранитном цоколе с облицовкой цветным кирпи-
чом, используя для декоративных деталей бременский
песчаник и цветные изразцы. Для покрытия крыш и ку-
полов он предлагал применить «английский аспид» (раз-
новидность сланца) с узорами и железо. Из двух купо-
лов, один из которых был над входом, а другой — над
молельным залом, архитектор уделил особенное внима-
ние конструкции последнего сводчатого по железному
каркасу на чугунных колоннах, прорезанного по пери-
метру круглыми окнами. Плоскость западной фасадной
стены Шретер акцентировал окном-розой с восточными
узорами. Доступ в синагогу предполагался через три
главных входа: один средний для мужчин и два высту-
пающих боковых для женщин. Центральное пространст-
во храма выделялось колоннами, за которыми устанав-
ливались скамьи. Аркада на втором этаже отделяла ме-
ста для женщин. Сюда вели четыре лестницы с главного
и дворового фасадов. Вокруг апсиды были устроены хо-
ры для певчих с местом для органа. Слева от алтарной
части проектировался зал для свадеб, справа — зал для
ежедневного богослужения. Со стороны главного фасада
на втором этаже зодчий расположил зал для собраний
с комнатами для правления. Отличающийся продуманно-
стью сложной системы объемов и ее декоративным офор-
млением, проект был выполнен в течение двух недель.
Комиссия судей рассмотрела проекты Шретера, Ша-
пошникова, Бахмана и Гольдберга. Основой для оценки
служила письменная программа, о которой Шретеру со-
общено не было. Проект Гольдберга был отклонен сразу.
Отмечалось, что планы Шретера и соавторов Шапошни-
55
кова и Бахмана сходны по замыслу. К недостаткам про-
екта Шретера было отнесено неудобное решение подъез-
дов для входа женщйн, входа и подъезда к молельне и
залу для свадеб. Проект конкурентов уступал варианту
Шретера по вместимости главного зала, по плану алтар-
ной части, которая была менее открыта для молящихся,
по устройству дневного освещения. Шретер писал: «Я
должен заметить, что нет ничего удивительного в том,
что мой план был сходен по главной мысли с планом
гг. Бахмана и Шапошникова, так как мои предваритель-
ные эскизы, находясь в подкомиссии по постройке, ею,
вероятно, ни от кого не скрывались. Я же еще в 1870
году составлял проект синагоги на основании той же
главной мысли плана»52. Сложившаяся ситуация приоб-
ретала характер взаимных неудовольствий, длительной
переписки. Обработка окончательного проекта синагоги
была поручена общиной И. Шапошникову — архитектору,
художнику, педагогу Института гражданских инженеров.
В том же 1879 году наряду с работами по перестрой-
ке дома купца Корпуса на 1-й линии, 4, с повышением
на этаж и сохранением рисунка фасада Шретер занима-
ется также проектированием четырехэтажного дворового
флигеля на участке купца Лапина (10-я Рота, ныне 10-я
Красноармейская ул., 9, не осуществлено). Затем он про-
ектирует на Малой Морской улице дом фирмы «Штоль
и Шмит» (ныне ул. Гоголя, 11), основанной в 1849 году
для торговли красильными и аптечными товарами. С по-
стройки этого здания начинается период расцвета твор-
чества Шретера, подготовленный его предшествующей
практикой. С 1870-х годов при строительстве подобных
общественных сооружений использовались смешанный
металлокирпичный «каркас» и большие остекленные пло-
щади, удовлетворяющие техническим и эстетическим ка-
чествам их облика.
Первоначальный проект, составленный Шретером, от-
личался в композиционном построении главного фасада
56
большей простотой и добротностью. Для окончательного
варианта постройки характерны увеличившиеся размеры
внутренних пространств, более свободная группировка
оконных проемов, значительных по размерам, использо-
вание ордера53. Строительство дома «Штоль и Шмит»
начинается в мае 1880 года и заканчивается в октябре
1881 года.
Торговый дом состоял из лицевого четырехэтажного
корпуса и дворовых флигелей, располагавшихся по пери-
метру. В лицевом корпусе в подвальном этаже находил-
ся склад для товаров. На первом этаже размещались ма-
газин и контора, второй и третий этажи занимали дирек-
тора фирмы, а на четвертом были квартиры для служа-
щих. В дворовых флигелях осуществлялись сортировка,
развеска и упаковка товаров, находились склады для
них. Перевоз товаров производился на подъемной маши-
не, приводимой в действие газовым двигателем. В этих
же флигелях проживало до пятидесяти рабочих. В ма-
газине, квартирах служащих и рабочих была устроена
искусственная вентиляция с увлажнением воздуха, по-
ставленная Петербургским Металлическим заводом. Ар-
хитектору в числе первых удалось решить сложную зада-
чу соединения в одном здании общественных и жилых
функций.
Главный фасад был облицован гранитом, кирпичом,
привезенным из Силезии, и ревельским мрамором, добы-
ваемым в местечке Воссалем. Этот кирпич и мрамор ис-
пользовались в Петербурге впервые. Чтобы облегчить
давление на несущие части конструкции, стены и своды
верхних этажей были сложены из опилочного кирпича,
поставленного «Товариществом обработки строительных
материалов». В состав кирпича входили глина и древес-
ные опилки.
Журнал «Неделя строителя» за 1881 год отмечал,
что «столица украсилась еще одним примечательным
произведением даровитого художника-зодчего»54. Так
57
же, как в проекте дома Кредитного общества, Шретер
обращается к архитектуре Возрождения, в частности к
мотивам фасада зарисованного им еще во время путе-
шествия по Италии венецианского палаццо Вендрамин —
Калерджи. Большие овальные окна-витрины первого
этажа, обработанные мрамором, акцентировались в
центральной части замками с женскими головками, изо-
бражения которых часто встречались в путевых альбо-
мах архитектора. Выступающие части, облицованные в
простенках желтоватым кирпичом, зрительно удлиняли
фасад. На фризе между первым и вторым этажом отчет-
ливо выделялся выполненный в мраморе номерной знак
дома. Второй и третий этажи объединяли пилястры,
между волютами которых находились маленькие скульп-
турные головки. Уверенно прорисованные, нарядные «ве-
нецианские» окна с балюстрадой на третьем этаже обра-
ботаны мрамором. Последний этаж, отделенный тягой и
трактуемый как ярус, выделяется скульптурными компо-
зициями крылатых грифонов, поддерживающих круглые
медальоны. Над небольшими прямоугольными окнами
выступает венчающая часть здания с высоким аттиком и
балюстрадой, над которыми справа и слева находятся
выполненные в мраморе раковины. Особое внимание при-
влекают фонари, установленные перед круглыми окнами
первого этажа и воспринимающиеся как некие сказочные
персонажи,— так продуман их рисунок с резным метал-
лическим обрамлением. От ренессансных прототипов про-
изведение Шретера отличают большая насыщенность де-
кором и некоторая дробность фасада. При жизни Шре-
тера в знак особого отличия на здании была установлена
мемориальная доска с именем строителя. Эту постройку
можно считать одной из лучших на старой петербургской
улице.
В. А. Шретер зарекомендовал себя как автор не толь-
ко значительных общественных сооружений, но и камер-
ных особняков. Подлинное мастерство он проявил в по-
58
строенном в 1880—1881 годах особняке для купеческого
сына А. Папмеля на Английском проспекте (ныне
пр. Маклина, 6). Скомпоновав фасад без ордера, он при-
дал ему полуклассические, полуренессансные черты. Пер-
вый этаж выделен глубокой рустовкой. На втором этаже
боковые оси обработаны треугольными сандриками,
увенчанными лепниной, оформлены полуфигурами кариа-
тид и балюстрадой в основании. По сравнению с перво-
начальным вариантом Шретер несколько изменил план
здания, отказался от лоджии над воротным проездом,
что привело к перепаду высот, и внес в оформление бо-
ковых частей больше декоративности 55. Облик этого зда-
ния вызывает ассоциации с постройками начального пе-
риода эклектики. Уют и комфорт отличают планировку
особняка нового типа, для которого характерны изолиро-
ванные помещения с максимальными удобствами. Па-
радная лестница, зал и столовая были оформлены соот-
ветственно в стиле Возрождения и «русском стиле». Для
особняка Папмеля архитектор выполнил около 105 про-
ектных, рабочих чертежей, шаблонов и рисунков. Из тех-
нических усовершенствований заслуживает внимания
устройство бетонных сводов, имеющих до восьми аршин
в пролете (более шести метров), исполненных В. Гюрт-
лером. Работы производились хозяйственным способом с
участием помощника Г. Гау. Это значило, что на Шре-
тера был возложен не только технический надзор, но и
хозяйственные обязанности.
Деятельность архитектора разнохарактерна на протя-
жении всего творческого пути. В 1881 году он проектиру-
ет каменный пятиэтажный дом со службами при церкви
Христа Спасителя (Подольская ул., 2) 56. Латышская
лютеранская церковь Христа Спасителя, построенная в
1846 году по проекту архитектора В. Моргана (Загород-
ный пр., 62, ныне не существует), располагала скромны-
ми средствами для постройки дома. Боковым фасадом
здание было обращено на Загородный проспект, а глав-
59
ным — на Подольскую улицу. Для церковного дома ха-
рактерно использование мотивов «русского стиля», фор-
мировавшегося на основе древнерусского зодчества, на-
родного искусства. Выразительно просты кокошники, а
также цепочка небольших арочек на верхнем этаже.
Рельефно выделены соответственно решенные входы в
здание с окнами в виде кокошников. Дом латышского
прихода имел не только жилое назначение, что отличало
его от церковных домов эпохи классицизма. Здесь раз-
местились также школа и сиротское отделение. Зодчий
зарекомендовал себя как мастер построек, имеющих
комплексное назначение и использование. В 1910 году
по проекту архитектора А. Бубыря здание надстроили на
этаж.
Практическую деятельность Шретер продолжал соче-
тать с преподавательской. Под его руководством студен-
ты четвертого курса Строительного училища составляли
архитектурные проекты, а на пятом занимались разра-
боткой деталей. Помощник Шретера, опубликовавший
воспоминания в одиннадцатом номере «Зодчего» за 1901
год и подписавший их как «М-й» (по нашему мнению,
Михайловский), высоко оценивал педагогические способ-
ности Виктора Александровича, «умевшего незаметно
для ученика вкладывать в него то, что не поддается пря-
мому определению, то неуловимое, необязательное, то ду-
ховное содержание в чувственной форме, то «чуть-чуть»,
которое называется вкупе — искусством»57.
16 мая 1881 года последовало высочайшее разреше-
ние на создание особой комиссии по постройке нового
здания для Строительного училища с капитальной пере-
стройкой уже существовавшего. В ее состав вошел
В. Шретер, получивший к тому времени звание экстраор-
динарного профессора академии. Строителями назначили
директора училища и профессора, инженер-архитектора
Р. Бернгарда и профессора, гражданского инженера
И. Китнера. Новое трехэтажное здание возводилось по
60
адресу 2-я Рота Измайловского полка (ныне 2-я Крас-
ноармейская ул., 4) и соединялось переходом со старым
корпусом. За работу в комиссии по постройке нового и
перестройке старого Строительного училища Шретер
был отмечен благодарностью в приказе по Министерст-
ву внутренних дел58.
До конца своих дней зодчий не оставлял преподава-
тельской кафедры в институте. И. Китнер всесторонне
оценил педагогическую деятельность В. А. Шретера:
«Если за время его, более чем тридцатипятилетнего про-
фессорства в строительном училище, затем институте
гражданских инженеров, в России стали появляться бо-
лее рациональные и более умелые постройки, то это в
значительной степени следует отнести к заслугам В. А.
Его обширная практическая опытность позволяла ему не
ограничиваться одними сухими теоретическими указания-
ми, но и наглядно объяснять все мельчайшие детали
сложного домостроительства»59.
5 июля 1882 года Шретер на два месяца отправился
за границу. Посещая Берлин, Карлсбад, Нюрнберг,
Франкфурт-на-Майне, он обращал главное внимание уже
на современную архитектуру. В Берлине русского архи-
тектора поразили «совершенство конструктивных прие-
мов и высокие качества исполнения их» 60. Общественные
здания выделялись монументальностью облика, соединяя
черты традиции и новаторства.
«Видя такие сооружения, в которых удовлетворяют-
ся не одни только насущные требования, а преследуются
и высшие цели и задачи зодчества, как-то невольно вспо-
минаешь и о скудости средств, отпускаемых у нас на по-
добные дела, и о недостатке в сочувствии публики к на-
шим стремлениям. Невольно видишь пустые ниши на фа-
саде здания Александрийского театра, голые пьедесталы
перед портиками Казанского собора и разрушающиеся
группы на здании Главного адмиралтейства»,— замечает
В. А. Шретер 61. Боль и озабоченность за состояние оте-
61
чественной архитектуры, желание ее расцвета стоят за
этими горестными высказываниями.
Путешествие освежило силы, вдохновило зодчего на
новые творческие замыслы, способствовало решению по-
вседневных задач.
В. А. Шретер решил принять участие в конкурсе про-
ектов для Петровского училища Санкт-Петербургского
купеческого общества (наб. Фонтанки, 62). 31 января
1883 года наступал срок сдачи работ. Из двадцати семи
проектов предпочтение отдали варианту Шретера, полу-
чившего первую премию 62. Здание предполагалось возве-
сти на участке сложной конфигурации. Зодчий избрал
для училища П-образную форму, повторив ее для фли-
гелей в глубине участка. Четко была продумана плани-
ровочная структура постройки с большими светлыми по-
мещениями для занятий. Главный фасад с возвышаю-
щейся средней частью и двумя выступающими боковыми
архитектор решил с ориентацией на классические при-
емы.
Составление исполнительного проекта поручили ака-
демику архитектуры Ф. С. Харламову, незадолго до того
производившему постройку здания богадельни Купече-
ского общества. В строительстве училища принял уча-
стие архитектор В. Токарев. Не меняя плана главного
корпуса, выходящего на. Фонтанку, Харламов решил дво-
ровые флигеля в плане как прямоугольные. Находясь
под влиянием «неоренессансных» мотивов, он придал
главному фасаду новый вид, используя в центральной
части ордер и овальные окна с замковым камнем. Опи-
раясь на проект Шретера, Харламов внес некоторые кор-
рективы в планировку.
Из построек 80-х годов следует выделить строитель-
ство дачи в Старом Петергофе (не сохранилась) и пере-
стройку дома С. Линдес на Английской набережной
(наб. Красного Флота) в Петербурге.
При составлении плана большой деревянной дачи в
62
1884 году архитектор обратил особое внимание на усло-
вия местности, открытый вид на море, освещенность. Да-
ча имела асимметричный план. Он спроектировал ее так,
что все фасады с мезонинами, эркерами, балконами, до-
полненные видовой башенкой, представлялись главными
и имели соответствующую художественную обработку.
Двухэтажную деревянную дачу возвели на каменном
фундаменте. Стены срубили из горизонтальных венцов,
обшив снаружи тесом, а внутри частью оштукатурили,
частью обшили деревом. Полы сделали асфальтовые,
паркетные и из метлахских плиток, в зависимости от на-
значения помещений. Потолки также частично оштукату-
рили, отделали лепкой, частично подшили деревом под
лак и раскраску. Использовали витражи в просвете над
гостиной второго этажа и в окнах парадной лестницы.
Убранство комнат дополняли мраморные камины. Требо-
ваниям комфорта отвечало наличие водопровода, ватер-
клозетов, ванн.
Через два года Шретер приступил к перестройке пе-
тербургского дома Линдес (ныне наб. Красного Флота,
66). Не изменяя фасады, он устроил каменную парад-
ную лестницу в боковом флигеле, повысив на этаж дру-
гой дворовый флигель. В 1888 году С. Линдес заказала
постройку каменного трехэтажного дома с такими же на-
дворными флигелями на своем участке со стороны Га-
лерной улицы (ныне Красная ул., 65) 63. Главный фасад
дома имеет боковые выступающие части. Первый этаж
рустован. Вход выделен пилястрами. Над дверью круг-
лое окно, обработанное лепниной. Слева расположены
ворота с решеткой, состоящей из сочетаний различных
геометрических элементов. Первый и второй этажи отде-
ляются фризом с лепным орнаментом. На втором этаже
в выступающих частях находятся овальные окна, обра-
ботанные пилястрами. Под окнами сохранились инициа-
лы владельца. В центральной части выделяются три ок-
на с прямоугольными сандриками и лепными гирлянда-
63
ми вместо четырех по проекту. На третьем этаже в вы-
ступающих частях расположены тройные окна с балко-
нами, а в центральной части окна с профилями и гир-
ляндами. Причем плоскость стен второго и третьего эта-
жей частично не оштукатурена. Стилизация мотивов
раннего классицизма и ренессанса позволила дать деко-
ру фасада графичную проработку, свойственную манере
архитектора.
Важным моментом в творчестве зодчего и самобыт-
ным явлением в архитектуре Петербурга стало возведе-
ние на Большой Морской улице Русского для внешней
торговли банка (ныне ул. Герцена, 32) 64. Этому способ-
ствовали условия застройки в центральной части города,
заставляющие находить решения с ориентацией на раз-
меры участка. Идеи рациональности в этой постройке
Шретер довел до совершенства.
Совет Русского для внешней торговли банка приоб-
рел участок с трехэтажным классическим зданием. Пе-
ред архитектором стояла задача построить почти за год
новое, специально приспособленное для банка сооруже-
ние. 30 марта 1887 года начались работы nQ сломке ста-
рого особняка. Через тринадцать месяцев напряженней-
шей работы здание было окончено и передано владель-
цу. Оно состояло из трех корпусов: лицевого, среднего,
где находился операционный зал, перекрытый световым
фонарем, и заднего, расположенного по соседней меже.
Новая композиционная схема получила впоследствии
широкое распространение.
Банк выделялся необходимой для государственного
учреждения представительностью. Вход был оформлен
колоннами, над боковой дверью слева находилось круг-
лое окно — полюбившийся Шретеру мотив. Над ворота-
ми — картуш с лепной головой Сатурна. Второй и третий
этажи охватывали пилястры со скульптурными головка-
ми в волютах. Общественный характер назначения по-
стройки диктовал использование «гигантского» ордера.
64
Он способствовал выявлению масштаба здания, прида-
вал значительность сооружению. Разномасштабные
овальные окна на первом и втором этажах сменялись
двойными окнами с гермами на третьем. Здание завер-
шалось балюстрадой, перекликающейся с балюстрадой
балкона и боковых окон второго этажа. Орнаментика
фасада носила строгий характер.
Банк был построен из несгораемых материалов: кам-
ня и металлов, за исключением деревянных стропил и
потолков над третьим этажом в лицевом корпусе, где на-
ходились жилые помещения. Фундаменты сложили из от-
борной бутовой плиты. Наружные подвальные стены об-
лицевали внутри кирпичом, предусмотрительно защитив
их от сырости. Использовать материалы отечественного
происхождения Шретеру не удалось из-за дороговизны.
Подрядчики и мастера не брались исполнить работу за
такие сжатые сроки. Месторождения прекрасного гатчин-
ского камня были хорошо известны, но испытания его на
прочность не производились. Ревельский камень, приме-
ненный Шретером на фасаде дома «Штоль и Шмит»,
не подходил по цвету. Поэтому он заказал в Германии
вюртембергский песчаник. Обработка привозного камня
на стройке была невозможна из-за ограниченности ме-
ста, и ее решили производить во временных сараях на
площадке перед зданием Санкт-Петербургской биржи.
Обработкой и установкой камней занималось почти со-
рок каменотесов и скульпторов, из них тридцать ино-
странцев. Русские мраморщики очень скоро освоили
новые инструменты и способ работ.
Камни толщиной около 35 см скреплялись между со-
бой железными скобами. Цокольный этаж облицевали
красным вюртембергским песчаником, первый этаж —
серовато-зеленым, а выше — желтоватым. Фасадные ук-
рашения вырубали из искусственного камня, изготовлен-
ного в Мерциге. По составу он был сходен с метлахской
плиткой, отличался прочностью и «подделывался» под
65
цвет и зерно песчаника. Украшения ввязывали в стену
как штучные камни одновременно с кладкой фасада.
Чтобы не портить фасад, Шретер оригинально устро-
ил две водосточные трубы внутри здания. Сделанные из
оцинкованного железа и укутанные толстым войлоком,
они были установлены в борозды, оставленные на внут-
ренней стороне стен. Борозды закрыли досками и за-
штукатурили. Зодчий применил этот способ в современ-
ной строительной практике впервые. За зиму трубы нс
замерзали, а стекающая вода не производила шума. Во-
досточные трубы в дворовой части здания, связанные с
подземной канализацией, были обычного устройства.
Оконные переплеты и двери по главному фасаду за-
казали из дуба, а в дворовой части — из соснового леса.
В главном корпусе на первом этаже располагались
кабинеты помощников директора, на втором — зал Сове-
та с приемными и кабинетом директора, а на третьем —
его квартира. В отделке вестибюля, парадной лестницы,
зала Совета и квартиры директора использовался скром-
ный лепной декор. В зале Совета были устроены высо-
кие дубовые панели, а стены оклеены обоями «под ко-
жу». Искусно были выполнены заказные дверные, окон-
ные и печные приборы.
Средний, восьмигранный в плане корпус, соединенный
с лицевым парадной лестницей, состоял из зала с широ-
кой галереей на уровне второго этажа, опирающейся на
металлические конструкции. По его окружности распола-
гались отделения банка, а центр был предоставлен пуб-
лике. Зал перекрывал плоский купол с двойным рядом
стекол в железном остове, придающий ему легкость и
воздушность. Он был устроен из кольцевидных поясов и
решетчатых ребер. Внутренняя поверхность купола со-
стояла из матового и цветного стекла, так называемого
кафедрального, наружная — из двойного легерного бело-
го шлифованного стекла. Легкие железные арки с колон-
ками на галерее имели в углах заполнения с изображе-
66
нием печати банка. Места служащих в зале были огоро-
жены железными стенками и сеткой из медной проволо-
ки с выдвигающимися окошками, украшенными ажурны-
ми кокошниками. В заднем флигеле первый и второй
этажи занимала денежная кладовая, а третий — архив.
Стены кладовой сложили в три и два с половиной кир-
пича толщиной. В межевых стенах проложили через
каждые два кирпича железные полосы. Защищенные ре-
шетками окна с железными переплетами закрывались
двойными металлическими ставнями с дубовыми щитами
между ними. Так же была устроена наружная дверь.
Петербургский Металлический завод сделал для бан-
ка водяное отопление, вентиляцию и все металлические
конструкции. Художественно-кузнечные работы (ворота,
решетки,-перила, металлические украшения) заказали
фирме К. Винклера. Лепку выполнил А. Лапин, мрамор-
ные украшения — Е. Руджиа, изразцы и гончарные изде-
лия— М. Харламов и финская Ракколаниокская фабри-
ка, Функционально здание отвечало новейшим требова-
ниям. Новизна рациональных решений выражалась не
только в композиционных приемах, но и в использовании
различных конструкций и материалов — натурального,
искусственного камня, металла.
На самого зодчего был возложен не только техниче-
ский надзор за работой, но и управление всем хозяйст-
вом, заключение контрактов, покупки, заказы, прием и
расход материалов, расчеты и отчетность. Следует высо-
ко оценить его самозабвенный труд и инициативу, а так-
же преданность и энергию его помощника Н. А. Мака-
рова.
Следующая работа зодчего также привлекла внима-
ние и впоследствии получила высокую оценку специали-
стов.
3 января 1889 года было торжественно отпраздновав
но 150-летие училища при церкви св. Анны на Кирочной
улице (ныне ул. Салтыкова-Щедрина, 8). Бывшие воспи-
67
тайники, готовясь к юбилею, решили увековечить памят-
ную дату постройкой гимнастического и одновременно
рекреационного зала. Для создания проекта обратились
к В. А. Шретеру. Следует отметить, что еще в 1867 году
зодчий принял участие в частном конкурсе на составле-
ние проекта школы для лютеранского прихода65. Глав-
ный фасад трехэтажного каменного здания он спроекти-
ровал на основе сочетания ренессансных и классических
мотивов. Назначение здания определило его внутреннюю
планировку: учебные классы, зал для занятий гимнасти-
кой, большой актовый зал с галереей, спальни для уча-
щихся, служебные и жилые помещения для персонала.
Но проект Шретера не получил осуществления. По ука-
занию дирекции школу возвели в 1868 году по проекту
А. Дютака.
Бывшие воспитанники собрали половину необходимой
суммы в виде добровольных пожертвований. Шретер так-
же внес часть средств. Зал возвели во внутреннем
школьном дворе, расположив поперечной стеной к глав-
ной лестнице и решив план в виде прямоугольника дли-
ной более семнадцати, а шириной более одиннадцати
метров. Металлические дугообразные фермы образовали
остов, средняя часть которого сделана из двойного по-
крытия, а промежутки остеклены. Покрытие состояло из
дюймовых досок и листового железа, промежуток между
которыми для гидроизоляции утрамбовали заполнением
из отходов пробки, раствора и асфальтовой бумаги. В
кирпичных стенах были заделаны железные контрфорсы,
чтобы препятствовать боковому выгибу ферм, не имею-
щих струн и затяжек. Форма завершения зала позволи-
ла увеличить его объем без уменьшения освещенности
окружающих школьных помещений. Дневной свет посту-
пал в зал через просветы и три овальных окна в торце-
вой стене. Стены покрыли деревянными панелями из
дюймовых досок. Над входом расположили балкон с же-
лезной решеткой работы Винклера. В зале были уста-
68
новлены шведские стенки, брусья, козлы, маты, подвеше-
ны кольца. Его проектирование увлекло зодчего, как
страстного любителя спорта, хорошего гимнаста. Шретер
создал схему первого школьного спортивного зала в Пе-
тербурге, проявив большую изобретательность в исполь-
зовании на рациональной основе металлических конст-
рукций, дерева и кирпича. На Первой Всероссийской ги-
гиенической выставке в 1893 году проект Шретера был
удостоен золотой медали, как не имеющий себе равных
в Европе.
Важные градостроительные вопросы пришлось ре-
шать В. А. Шретеру на участке, принадлежавшем жене
коммерции советника С. И. Кларка. Участок занимал от-
ветственное место, находясь между набережной Большой
Невы и Галерной улицей (ныне Красная ул.), и был ог-
раничен Благовещенской площадью (ныне пл. Труда).
К перестройке двухэтажного дома, выходящего на Га-
лерную улицу и частично на площадь (№ 39/1), зодчий
приступил еще в 1883 году, надстроив третий этаж и
осуществив внутренние переделки. Первый этаж пере-
строенного здания был обработан рустовкой, окна вто-
рого и третьего этажей выделялись профилированными
наличниками с лепниной. В 1889 году Шретер продолжил
застройку участка. Со стороны Благовещенской улицы он
начал постройку каменного на нежилом подвале трех-
этажного дома и двухэтажных жилых и нежилых служб,
а также трехэтажного надворного флигеля с надстрой-
кой третьего этажа на двух существующих дворовых
флигелях.
31 мая 1890 года городская управа разрешила осу-
ществить вариант фасада со стороны Невы, отличавший-
ся от первоначальных более строгой отделкой. По жела-
нию владельцев через год утвердили дополнительно при-
стройку каменного портика у парадного входа со сторо-
ны набережной 66.
В 1912 году владельцем участка становится нефте-
69
промышленное и торговое общество «Мазут». Архитек-
тор Н. Марков составляет проект надстройки со стороны
площади, набережной и улицы. По проекту предполага-
лось надстроить лицевую часть дома четвертым этажом,
а надворный флигель — пятым. Осуществленная им над-
стройка была тактична. Мотивы фасадов с полукласси-
ческой-полуренессансной трактовкой, выбранные Шрете-
ром, способствовали созданию парадного облика здания,
фланкирующего площадь. По сравнению с находящими-
ся на ней зданиями б. Николаевского дворца, построен-
ного А. Штакеншнейдером в 1853—1861 годах, и дома
Вонлярского, перестроенного М. Быковским в 1847 году,
особняк Кларка выделяется массивностью пластических
форм.
В композиции фасада, выходящего на площадь, на
первом этаже использован «бриллиантовый» руст из пи-
рамидальных квадров, что придает фасаду особую мону-
ментальность. На втором этаже крайние оси боковых
выступающих частей обработаны колоннами на пьеде-
сталах и имеют лучковые сандрики. Под колоннами вы-
деляется лепнина в виде стилизованных львиных голо-
вок. Центральная западающая часть имеет окна с санд-
риками. Наличники окон нижней части эффектно обра-
ботаны рустом. Их декор дополняют замковые камни и
маски. Окна третьего этажа оформлены профилирован-
ными наличниками с рустом. Завершают фасад широкий
лепной фриз и сильно акцентированный карниз. В ре-
зультате облик здания производит противоречивое впе-
чатление: с одной стороны, подавляет массивность, с
другой — формы, достаточно расчлененные, вносят дроб-
ность, типичную для фасадов домов этого времени.
Фасад со стороны набережной разбит на пять осей.
Выделена центральная выступающая часть на три оси.
Вход обработан двухколонным портиком. На втором
этаже окна в центральной части акцентированы колон-
нами и имеют треугольные сандрики, замковые камни и
70
маски. Завершает эту композицию балкон со стилизо-
ванными львиными головами. Художественную вырази-
тельность фасада подчеркивает декор третьего этажа со
столбами-гермами в простенках. На фасаде по Красной
улице повторяется характерный для облика дома мотив:
рустованной части нижнего этажа отвечает руст профи-
лированных наличников окон.
Штукатурные работы были исполнены А. Т. Колпа-
ковым, лепные — А. И. Лапиным, изделия из цинка вы-
полнены А. Н. Трусовым. Помощником при постройке
состоял А. К. Гаммерштедт. Шретер сожалел, что вла-
дельцы не захотели дополнить здание угловой башней67.
Представляется, что фасады имели вполне законченный
вид, а башня могла стать чужеродным элементом.
В 1890—1891 годах зодчий работает над проектом пе-
рестройки домов армянской церкви (Невский пр., 40—
42), не получившим осуществления, кроме постройки пя-
тиэтажного надворного флигеля.
Из последующих работ В. Шретера следует выделить
перестройку дома графини М. Стенбок (наб. канала Гри-
боедова, 34, Банковский пер., 1), осуществленную в
1891 —1892 годах. Зодчий надстроил трехэтажное здание
на этаж и изменил фасад68. Строгий, изящный рисунок
профилированных наличников, сдержанный характер
лепки определили классическую стилизацию фасада.
Контрастно воспринимаются на фоне рустовки крупно-
размерные овальные окна первого этажа, предназначен-
ные для витрин торговых помещений. Облик углового
здания с лаконичной и простой отделкой гармонично
вписывается в окружающую застройку набережной ста-
рого канала, пересекающего бывшую Спасскую часть
Петербурга.
В 1895 году Русское хирургическое общество имени
Н. И. Пирогова обратилось к В. Шретеру с просьбой о
перестройке дома, находившегося на набережной Боль-
шой Невки, для своих нужд. Из провиантского магазина,
71
созданного в 1732 году, Шретеру предстояло построить
здание для собраний общества, музея его коллекций и
библиотеки. Окончательный вариант проекта утвердили
29 ноября 1895 года69. Облик сооружения носил акаде-
мический характер с чертами «неогрека» и классики.
Зодчий акцентировал Центральную часть вытянутого
вдоль набережной фасада шестью колоннами дорическо-
го ордера. В боковых частях в простенках между окнами
располагались пилястры. Над двойными окнами первого
этажа архитектор использовал лепные пальметтки, над
овальными окнами второго этажа — замковый камень с
масками. Повысив центральную часть на этаж и проре-
зав стену тремя парами тройных окон, он завершил зда-
ние куполом. Расчленив фасад окнами, архитектор рас-
положил в угловых частях фигуры грифонов. Предло-
женная им планировка тщательно продумана. На пер-
вом этаже в центральной части находился восьмиуголь-
ный в плане вестибюль с гардеробами. Справа от него
располагался зал заседаний, слева — музей. Над вести-
бюлем в двух этажах центральной части размещалась
библиотека. Проходившая по второму этажу обходная
галерея использовалась для коллекций.
Поётройка вписалась также в вытянутый вдоль бере-
га комплекс монументальных сооружений Военно-меди-
цинской академии, замыкавшей величавую панораму
невской акватории. К сожалению, здание, имевшее боль-
шое историко-архитектурное и мемориальное значение,
было снесено в связи со строительством безликого соору-
жения— гостиницы «Ленинград» — в 1970 году по про-
екту коллектива архитекторов во главе с С. Б. Сперан-
ским.
Работая архитектором в Департаменте уделов, Шре-
тер привлекался к выполнению различных построек на
министерском участке (Литейный пр., 39,— Моховая ул.,
40) 70. Еще в 1878 году он построил теплицу и парник в
саду дома Департамента уделов. В 1889 году им был со-
72
ставлен проект надстройки для размещения квартиры
над архивом департамента. Через два года зодчий пред-
ложил сделать пристройку к корпусу между вторым и
третьим дворами. В нем размещались прачечная, сараи,
казарма, квартиры служителей. За этим корпусом нахо-
дились деревянный сарай и навес для лошадей, сущест-
вовавшие противозаконно и грозившие опасностью пожа-
ра. Шретер предполагал разместить в каменном флиге-
ле, построенном на этом месте, пять квартир для слу-
жителей на втором этаже, а на третьем — помещение
для Санкт-Петербургской удельной конторы с чертеж-
ной. Контору предполагалось соединить с департамен-
том крытой галереей, перекинутой через проезд. При пе-
реводе конторы в новое здание старое помещение выде-
лялось для кабинета доктора и буфета. Это позволяло
также расширить тесную и темную переднюю департа-
мента, разобрать перегородку, отделявшую ее от бывше-
го буфета, и способствовало улучшению освещенности
помещения.
В 1895 году Шретер получил указание составить про-
ект надстройки дома департамента, переименованного в
1892 году в Главное управление уделов, выходящего на
Моховую улицу, 40. Постройку вели «хозяйственным
способом» и закончили ее через два года. Здание над-
строили на три этажа, пристроив к нему четырехэтаж-
ный флигель с целью увеличения служебных помещений
и получения дополнительных жилых комнат.
Первый этаж главного фасада рустован, окна второго
этажа обработаны пилястрами. Боковые оси оформлены
колоннами и выделены балконами. Окна третьего этажа
имеют профили. Элементы классического характера эф-
фектно выделяются на фоне оштукатуренных и неошту-
катуренных частей фасада.
В 1898 году Шретер разрабатывал проект огромного
жилого комплекса с квартирами для служащих в Удель-
ном ведомстве, но он не был осуществлен71.
73
Работая над «темой» доходного дома, зодчий соста-
вил в 1899 году проект высокодоходного шестиэтажного
здания под девизом «Монплезир» (не осуществлен) 72.
Им была предложена периметральная застройка участ-
ка. Здесь располагались три мастерские, семь лавок,
тридцать квартир, обращенных на улицу, и двадцать две
квартиры, выходящие во двор, а также две конюшни.
Шестикомнатные квартиры со стороны улицы имели
встроенные шкафы в прихожей, ванны, уборные. Кухни
и людские находились в дворовой части в выступающих
флигелях. С ними соединялся дворовый флигель, распо-
ложенный параллельно лицевому, в котором жилые и
служебные помещения были объединены. На главном
фасаде первые два этажа имели рустовку. Акцент был
сделан на лестничных объемах в виде выступающих ча-
стей, завершенных куполами. Между лестничными объ-
емами через пять осей располагались эркеры: два на
уровне пятого этажа, три на уровне парапета. Окна бы-
ли оформлены фигурными наличниками и лепниной. Зод-
чий подчинил свою композицию принципам рациональ-
ности и удобства.
В 1899 году городская управа разрешила осуществить
двухэтажную пристройку к особняку гвардии полковника
Ф. Г. Козлянинова, возведенному на Алексеевской улице
(ныне ул. Писарева, 10) архитектором А. И. Гогеном в
1891 —1892 годах73. Архитектор Шретер, занявшийся
расширением особняка, придал его фасаду необарочный
характер, особенно выделив несколько гипертрофирован-
ный лепной декор окон второго этажа, отметив окно над
входом колоннами. Сохранившиеся интерьеры позволяют
охарактеризовать их отделку. Свободно решен лестнич-
ный объем. Задумав парадный вход, зодчий предусмот-
рел на лестничной площадке место для вазы с цветами.
В кабинете он применил обшивку деревянными па-
нелями, сделав эффектное фигурное обрамление две-
рей, разделяющих его с библиотекой. В зале-гостиной
74
стены были обработаны пилястрами и установлен камин.
При строительстве общественных зданий архитектор
создавал планировочные композиции, отличавшиеся сво-
бодным распределением объемов, использовал рацио-
нальные приемы, акцентировал в декоративной отделке
в основном ренессансные мотивы, влияющие на предста-
вительность облика постройки. При возведении доходных
домов, особняков, где сказывалось стремление к удобст-
ву, комфортабельности, Шретер чаще обращался к моти-
вам ренессанса и классики. «Русский стиль» как тради-
ционный лейтмотив церковного дома также нашел отра-
жение в его творчестве. Архитектор решал сложные мно-
гофункциональные задачи, проектируя и строя различ-
ные здания, где могли совмещаться, например, торговые
и жилые потребности и где находили воплощение соци-
ально-бытовые интересы владельцев. Социальный заказ
диктовал выбор художественных и технических средств.
Проблемы соотношения массового и уникального, утили-
тарного и художественного обусловливали противоречи-
вость его творчества. Создание новых типов зданий было
связано с использованием совершенных конструкций
большого пролета, ограждений с остекленными поверх-
ностями и материалов, применяемых впервые. Выявляя
каркасные конструкции, зодчий использовал их формы в
качестве выразительного элемента. Все это оказывало в
целом решающее воздействие на художественный, техни-
ческий и общественный прогресс.
«КИРПИЧНЫЙ стиль»
В рациональной архитектуре России последней трети
XIX века получает распространение так называемый
«кирпичный стиль». Простой и практичный способ отдел-
ки фасадов приходит на смену недолговечной и непроч-
ной штукатурке. При возведении здания поверхность
кладки стали оставлять обнаженной либо облицовывали
ее качественным кирпичом или керамическими плитка-
ми. Использование полихромного кирпича, изразцов, тер-
ракотовых вставок, природного камня обогащало худо-
жественные возможности зодчества. Рациональность
форм, их связь со свойствами материалов определяли ха-
рактер построек «кирпичного стиля». Массовое и деше-
вое строительство больниц, школ, жилых домов, театров,
народных домов, промышленных сооружений, казарм
способствовало его утверждению. Выразительность по-
строек при этом достигалась использованием рельефной
кладки, узор которой выделялся пластикой и цветом.
Отдельные образцы постройки «кирпичного стиля»
в Петербурге появились еще в середине XIX века, но
полное свое развитие это направление получило по ини-
циативе архитекторов И. С. Китнера и В. А. Шретера.
Последний чаще других обращался к этим приемам.
Китнер в статье, опубликованной в «Зодчем» в 1872
76
году, писал, что употребление кирпича представляет, во
всех отношениях немалую выгоду. Кирпичная облицовка
в петербургском климате обладает большой прочностью,
и на возведение строения требуется меньший срок.
Употребление кирпича для построек восходит к глу-
бочайшей древности. В старом Вавилоне, Древнем Риме,
Ассирии и Египте испытывали практический интерес к
возведению сооружений в кирпиче. Витрувий посвятил
этому вопросу третью главу второй книги своего сочине-
ния «Десять книг об архитектуре». Плиний сообщает,
что стены вокруг Афин были возведены из кирпича. Раз-
витие кирпичного производства происходило и в средние
века. В упадок оно приходит в XVII столетии, когда
оштукатуренные фасады вытесняют кирпичные. Почин
возрождения кирпичного производства и строительства
в XIX веке принадлежит Мюнхену, Вене и Берлину.
В России кирпичное производство сосредоточивалось
вокруг Петербурга и Москвы. Общая годовая выделка
кирпича в стране не превышала 760 миллионов — 1 мил-
лиарда штук, что составляло десять штук на жителя. В
то же время в Германии на человека приходилось шесть-
десят, в Англии — девяносто, в Америке — сто пятьдесят
штук кирпичей.
Общество архитекторов проявило инициативу для
усовершенствования технологии изготовления кирпича. В
Петербурге было создано «Товарищество обработки
строительных материалов», в которое входили архитек-
торы А. Резанов, В. Шретер, И. Китнер и другие. На за-
воде, принадлежащем товариществу, установили посто-
янно действующую обжиговую печь и ввели изготовле-
ние сырца даже в зимнее время. Но индустриальный спо-
соб обходился дороже кустарного. Вскоре архитекторы
вышли из числа пайщиков из-за убыточности предприя-
тия. Для важных сооружений предпочтение отдавалось
заграничному, преимущественно германскому, кирпичу
высокого качества с разноцветной поливой.
77
Одним из первых характерных приемов «кирпичного
стиля» является комплекс зданий, состоящий из доход-
ного дома и фабрики шелковых изделий А. И. Ниссена
(наб. Фонтанки, 183, Калинкинский пер., 1, Прядильная
ул., 34), построенный В. А. Шретером для своего тестя в
1872 году74.
Русское шелковое производство выросло и окрепло
благодаря энергии и труду Андрея Ивановича Ниссена.
Сын «ситцевого» фабриканта, гамбургского гражданина,
он сумел так развить изготовление шелковых тканей, что
его фабрика заняла видное место среди подобных запад-
ноевропейских производств.
Участок, выходящий на три улицы, Шретер застроил
таким образом, что четырехэтажный доходный дом рас-
полагался по набережной и переулку, а четырехэтажная
шелкоткацкая фабрика находилась в глубине, на Пря-
дильной улице. Их соединял флигель, надстроенный до
пяти этажей. Недалеко от него находился новый камен-
ный ледник. При такой застройке двор имел значитель-
ные размеры, не нарушая «строительные положения».
Главный фасад доходного дома с выступающими ча-
стями на пять осей был кирпичным. Его украсили жел-
тые английские кирпичи и ряды темно-коричневых гла-
зурованных плиток. Находившиеся на втором этаже два
эркера, служившие основанием для балконов третьего
этажа, помогли избежать монотонности фасада. Второй
и третий этажи охватывали пилястры, вторя классиче-
ским приемам. Входные двери, обработанные рельефной
кладкой, вели на парадные лестницы. Конструктивно и
декоративно воспринимались балочные скобы, использо-
ванные для скрепления стен через каждую третью балку
и орнаментально оформленные между первым и вторым,
третьим и четвертым этажами. Фасад, выходящий на пе-
реулок, был проще. Архитектор предложил рациональ-
ную планировку квартир. В каждом этаже жилого дома
располагалось по четыре квартиры, в которых имелись
78
передняя, кухня, людская и ватерклозет. Кроме того, во-
семь квартир имели кладовые, а остальные — холодные
шкафы. Квартиры состояли из трех — семи комнат, в
каждую вели два входа. Кухни были запроектированы с
выходом на черную лестницу.
В новом жилом доме, а также между домом и над-
строенным флигелем архитектор устроил световые дво-
рики. Первый, площадью в три квадратные сажени, по-
крытый остекленной крышей с железными стропильцами
и горбылями, освещал прилегающие к нему лестницу,
кухни, людские, кладовые, чердаки. Второй, величиной в
1,5 квадратные сажени, освещал прачечную, людские и
ванные комнаты. Шретер рекомендовал стены подобных
двориков гладко штукатурить и отбеливать. В двориках
становилось светлее. Чтобы подвалы были сухими, вдоль
фундамента на расстоянии около десяти сантиметров вы-
вели особые стенки, сложенные в четверть кирпича на
цементе, и проложили изолирующие слои из асфальто-
вого толя. Подвальный этаж предназначался для дров.
Здесь помещались также швейцарская, кучерская, двор-
ницкая, прачечная и помещения для пневматических пе-
чей водомера. Потолки были устроены на деревянных
балках, смазанных смесью из кирпичной крошки, строе-
вого мусора и глины по войлоку. Концы балок обивались
асфальтовым толем вместо войлока. Чердаки разделя-
лись так, что каждой квартире отводилось по особому
помещению для сушки белья.
В пристройке к жилому дому по предложению Шре-
тера изоляцию сделали из смеси битого старого стекла,
втертого в ровный слой известкового раствора. Этот спо-
соб был впервые применен в Петербурге.
На второй год после осадки стен новых зданий зод-
.чий соединил их с уже существовавшими строениями.
После окончательной отделки кирпичный фасад про-
мыли щетками сначала водой, а затем раствором из од-
79
ной части воды и двух частей соляной кислоты, уничто-
жив остатки извести.
В доме был построен ледник особой системы, где лед
хранился над кладовыми с припасами. Этот тип ледника
послужил образцом для многих хозяйственных построек.
В Брюсселе зодчему была присуждена бронзовая медаль
за систему «Ниссенского ледника».
Главный фасад фабрики носил «производственный»
характер. Рельефная кладка использовалась между пер-
вым и вторым этажом, а также в простенках четвертого
этажа. В подвальном и первом этажах фабрики разме-
стились конюшни, экипажные сараи и фабричная печь.
В трех следующих этажах находились помещения с со-
рока шелкоткацкими станками. Здание возводилось тем
же способом, что и жилой дом. Кирпичный фасад обо-
шелся на 25 процентов дешевле штукатурного.
В застройке участка труд зодчего разделил его кол-
лега и друг И. С. Китнер. При строительстве в качестве
помощника находился архитектор А. Меллин.
Интересным архитектурным акцентом в застройке 2-й
линии Васильевского острова стал дом почетного граж-
данина, купца В. Ф. Штрауса (№ 9). В 1873 году Шре-
тер составил проект постройки лицевого дома, бокового
и поперечного дворовых флигелей, а также каменных
двухэтажных служб, выходящих на Соловьевский пере-
улок75. Главный фасад дома облицован кирпичом, спе-
циально заказанным на заводе Дитмера в Реннберге.
Для фона зодчий предпочел желтый кирпич, удачно
сочетающийся с красными и серыми кирпичными поло-
сами и декоративными украшениями из разных выпус-
ков, плоских геометрических фигур и узоров. Над окнат
ми второго этажа справа и слева располагались лепные
вставки с изображением грифонов, поддерживающих
жезл Меркурия, а в центре — морских коньков с трезуб-*
цем. На втором и третьем этажах, имевших «готический»
тип окон, находились эркеры, над которыми выше были
80
Фасад доходного дома
А. Ниссена. Набережная
Фонтанки, 183. Совре-
менное фото.
Фрагмент фасада дома
А. Ниссена.
4 Зак. № 702
Фасад доходного
дома В. Штрауса.
1873.
Доходный дом
А. Мейер. Ули-
ца Марата, 66.
Современное
фото.
План второго эта-
жа дома А. Мейер.
1876.
Фасад дома Г. Вучиховского. 1877.
Фасад дома А. А. Шретера. 1881.
/\
Фасад, планы и раз-
рез хирургического ба-
рака больницы СПб
биржевого купечества.
1890.
Фасад собственного особняка. 1890.
Деталь фасада собственного особняка. Набережная Мойки, 114.
Современное фото.
Фасад нового оперного театра. 1888.
Фасад театра в Рыбинске. 1874.
Фасад собственного дома на набережной Мойки, 112. 1897.
Фасад жилого корпуса для рабочих. 1895.
птгп
План и фасад театра в Тиф-
лисе. 1880.
Фасад театра в Тифлисе.
Фотография начала XX века.
Театр в саду Неметти, 1892.
Фасад театра в Иркутске. 1894.
Фасад Мариинского театра. 1894.
Здание Мариинского театра. (Ныне — Академический театр one-
ры и балета им. С. М. Кирова). Современное фото.
Фасад здания Экипажного заведения. 1894.
Фасад здания Экипажного заведения со стороны
Большой Подьяческой улицы. Современное фото.
балконы, что повторяло прием, введенный в предыдущей
постройке. Центральная часть последнего этажа завер-
шалась эффектными остроугольными щипцами, на высо-
те которых располагался фриз, прорезанный декоратив-
ными арочками, узкими отверстиями, небольшими окна-
ми. Шретер произвольно трактовал романско-готические
мотивы. На балконах архитектор впервые в Петербурге
предпринял попытку использовать живопись «сграффи-
то», характерную для итальянской архитектуры. Для
этого был подготовлен черный грунт из жирного извест-
кового раствора с большой примесью умбры (бурая кра-
ска). При высыхании грунт окрашивался известковым
молоком, и на этом тонком свежем фоне процарапывал-
ся гвоздем рисунок (не сохранился). Украшением фаса-
да являлись орнаментированные балочные скобы-якоря.
Балконные железные решетки исполнил Л. Фосс. Со сто-
роны дворового фасада балконы располагались соответ-
ственно в каждой квартире. Заслуживает внимания ряд
усовершенствований, введенных при строительстве дома.
Для получения правильной перевязи в кладке Шретер
впервые в Петербурге использовал специально заказан-
ный на заводе «Товарищества обработки строительных
материалов» уменьшенного размера трехчетвертной кир-
пич. Употребление его оказалось выгодным во всех от-
ношениях и обошлось на тысячу рублей дешевле кирпи-
ча обычного формата. При облицовке фасада, выходя-
щего на 2-ю линию, заграничным кирпичом швы снару-
жи оставлялись пустыми, глубиной 2,5 сантиметра, и за-
полнялись лишь на другой год жирным раствором серой
тосненской извести; выпуклый профиль полувалика де-
лали посредством особых железных шаблонов. Из-за не-
привычки каменщиков оставлять швы открытыми исполь-
зовали деревянные рейки, которые вынимались после
кладки ряда под следующий ряд. Так же для прочности
делалось при сведении арок и перемычек. Кладка и швы
отличались правильностью и тщательностью исполнения,
5 Зак. № 702 97
что имело практическое и эстетическое значение. Под-
вальные стены устроили двойные с воздушным проме-
жутком. Внутри под подвальным полом и под цоколем
были сделаны изолирующие от сырости полы «из ас-
фальтового картона».
В каждом из четырех этажей архитектор устроил по
две квартиры. Они имели два входа: для владельцев и
прислуги. Главная йарадная лестница освещалась через
маленький дворик, получавший полный свет с соседнего
двора. Полы на лестничных площадках выстлали цвет-
ными плитками из фарфоровой массы, выписанной из
Зинцига на Рейне. В рисунке лестничной решетки ис-
пользовался мотив голов грифонов. Лестница второго
входа имела прямой свет, а черная освещалась сверху
через просвет с наружным переплетом из железа. Лице-
вые квартиры состояли из десяти комнат, передней, кух-
ни, ванной, двух людских, двух кладовых, ватерклозета.
Это было одно из первых зданий, оснащенных современ-
ными видами удобств.
Дом Штрауса строился архитектором совместно с
И. Китнером. Помощником при его возведении был
Б. Герц.
Рационализм как творческий метод зодчих средневе-
ковья импонировал В. Шретеру. К готическому прототи-
пу восходит дом банкира А. Мейера на Николаевской
улице (ныне — Марата, 66), проект постройки которого
был утвержден 27 марта 1876 года. К его достоинствам
относятся удачная внутренняя планировка с хорошими
пропорциями комнат, своеобразным углубленным распо-
ложением лестниц и связанных с ними санузлов, необхо-
димое сквозное проветривание всех квартир.
На главном фасаде выделены два входа, оформлен-
ные приставными колонками. Над входами расположены
эркеры. Особый художественный эффект дает сочетание
красного и желтого кирпича в простенках между окнами
первого этажа, в орнаментальных вставках, помещенных
98
над окнами второго, в декоративной обработке окон тре-
тьего этажа, в оформлении балконов четвертого этажа в
виде порталов, завершенных щипцами. Рельефная клад-
ка и керамический растительный орнамент составляют
фриз здания. Угловая часть протяженного фасада усече-
на и завершается башней с пирамидальной крышей. Раз-
нообразие декоративных элементов не перегружает фа-
сад, а скорее вызывает ассоциации с виртуозными при-
емами живописной мозаики.
6 апреля 1877 года был утвержден проект постройки
четырехэтажного дома с надворным флигелем для док-
тора медицины Г. Вучиховского на Екатерингофском
проспекте (ныне — пр. Римского-Корсакова, 33) 76. Обра-
щаясь к «мавританским» мотивам, Шретер умело ис-
пользовал полосатую кладку, сочетая облицовочный
кирпич со штукатуркой. В двух боковых выступающих
частях он устроил эркеры по второму этажу, над кото-
рыми выше расположил балконы. В центре также нахо-
дился балкон с декоративным обрамлением, орнамент
которого носил восточный характер. Третий этаж зодчий
декорировал прорезным орнаментом. Дополняли декоо
фасада соответственно оформленные железные решетки
балконов и козырька. Разнообразие типов оконных про-
емов прямоугольной, овальной, килевидной форм в пре-
делах согласованности всех частей фасада способствова-
ло оригинальности композиции.
Особенностью внутренней планировки была двухсск-
ционность дома. В правой его половине находились се-
микомнатные квартиры, а в левой — квартиры из четы-
рех комнат.
В 1876—1877 годах В. А. Шретер возводит на быв-
шей Кавалергардской улице (ныне ул. Красной Конни-
цы, 20) шестиэтажный дом, принадлежавший Николае-
ву, о чем упоминает в своей автобиографии 11. Выделив
три оси в центральной части и по оси в боковой, исполь-
зуя рельефную кладку, он добился простыми средствами
99
декоративного эффекта, показав большие возможности
строительного материала — кирпича.
Строя в «кирпичном стиле» в основном жилые дома,
Шретер в 1880 году принял участие в конкурсе на про-
ект общежития во дворе университета. План четырех-
этажного здания он решил в форме квадрата с простор-
ным внутренним двором. Главный фасад, который пред-
полагалось облицевать кирпичом, отличался симметри-
ей. Первая премия была присуждена проекту, представ-
ленному журналом «Хозяйственный строитель». Оцени-
вая его достоинства, зодчий указал на существенные не-
достатки: окна здания'были обращены на соседний уча-
сток, коридоры и парадная лестница — узки, залы не от-
вечали назначению. Так, в столовой одновременно могли
обедать не более половины студентов, в гимнастическом
зале не были созданы условия для проведения занятий.
Проект Шретера был удостоен второй премии. Замеча-
ния зодчего помогли архитектору Р. Гедике пересоста-
вить проект здания общежития при участии Л. Бенуа и
осуществить его.
В 1881 году В. А. Шретер приступил к строительству
доходного дома для своего отца, Александра Александ-
ровича Шретера, в Зоологическом переулке, 3. Варьируя
приемы «кирпичного стиля», зодчий создал «средневеко-
вый» облик дома. Выступающие боковые части имели на
втором и третьем этажах разные в плане эркеры и за-
вершались высокими щипцами с окнами. В центральной
части выделялись окна третьего этажа, имевшие слож-
ное обрамление с графически прорисованным орнамен-
том.
Через год Шретер составляет проект постройки ка-
менного доходного трехэтажного на подвалах дома на
Васильевском острове, 17-я линия, 20, для купца Моргу-
са 78. Проектируя дом по красной линии улицы, а служ-
бы — во дворе, он предусмотрел возведение там деревян-
ной одноэтажной теплицы. В плане здание имело вид
100
прямоугольника. Окружающая деревянная застройка и
экономность заказчика повлияли на создание фасада,
рельефная кладка которого отличалась незатейливой
простотой.
В протоколе заседаний общего собрания Петербург-
ского общества архитекторов от 11 января 1883 года от-
мечалось: «...Уже и теперь мало помалу начинают и у
нас ценить облицованные кирпичом фасады, применен-
ные в постройках В. А. Шретера, И. С. Китнера и ныне
применяемые А. И. Томишко при сооружении дворца
Его Императорского Величества в Александрии» 79.
Творчество Шретера и Китнера оказало большое
влияние на архитекторов-современников. В нашем горо-
де было построено и сохранилось много зданий «кирпич-
ного стиля»: проспект Маклина, 39 (архитектор И. Ива-
нов), канал Грибоедова, 132 (архитектор А. Аккерман),
Московский проспект, 16 (архитектор К. Маевский), и
другие.
. Возводя хозяйственные постройки, Шретер предпочи-
тал воплощать их в «кирпичном стиле». В августе 1886
года по его оригинальному проекту на Санкт-Петербург-
ской Удельной ферме на месте деревянного коровника
за два месяца построили каменный на шестьдесят голов
крупного скота (Фермерское шоссе). По главной оси
здания напротив входа согласно проекту расположили
приспособления для подачи корма. По обе стороны от
него находились по два ряда стойл с двумя проходами
между ними. Вдоль стойл были устроены открытые
сточные канавки. Здание освещалось семнадцатью боль-
шими слуховыми окнами в потолке и шестнадцатью ма-
лыми в торцевых стенах. Проветривание осуществлялось
через вытяжные трубы у слуховых окон. Архитектор
обеспечил совершенное выполнение функций, связанных
с предназначением постройки. Впоследствии эта схема
использовалась в коровниках уже в советское время.
В 1887 году В. А. Шретер пробует свои силы в новом
101
типе сооружений, проектируя и строя мужскую больни-
цу на пожертвованный биржевым купечеством капитал 80.
Она предназначалась для мужчин, «преимущественно
для люда, прикосновенного к деятельности С.-Петербург-
ского порта». Если раньше больницы Петербурга распо-
лагались в целях гигиены на берегу рек и каналов, то в
конце XIX века происходит активное освоение внутри-
квартальных территорий. Участок для больницы был
найден на Васильевском острове, на Смоленском поле,
по Большому проспекту, между будущими 23-й и 24-й
линиями. Близость залива, отсутствие рядом фабричных
строений, хорошие песчаные почвы способствовали выбо-
ру места. Проектирование больничного комплекса велось
при участии ведущих медиков — докторов Н. Здекауера,
А. Бертенсона, Н. Соколова. Такое содружество отража-
ло новые веяния времени в истории русского больнично-
го строительства.
Образцом для постройки служила Александровская
барачная больница имени С. Боткина, строительство ко-
торой было осуществлено в 1880—1882 годах по проекту
архитектора Д. Д. Соколова. Она состояла из двадцати
трех одноэтажных деревянных бараков.
Закладка больницы Санкт-Петербургского биржевого
купечества состоялась 25 июля 1887 года, а 6 декабря
1889 года начался прием больных. В комплекс вошли ка-
менный двухэтажный жилой дом администрации, распо-
ложенный на углу Большого проспекта и 24-й линии. Ря-
дом с ним находилось одноэтажное каменное и частично
деревянное строение приемного покоя с канцелярией, ам-
булаторией и аптекой, обращенное на линию. В глубине
участка параллельно приемному покою размещались три
деревянных одноэтажных павильона на четырнадцать
кроватей каждый: для незаразных больных, тифозных и
больных с другими инфекционными заболеваниями.
Вдоль Большого проспекта располагался деревянный од-
ноэтажный павильон с центральной каменной частью,
102
предназначенный для хирургических и выздоравливаю-
щих больных. Там же находился операционный зал.
Вскоре после открытия больницы выяснилось, что боль-
ные чаще всего поступают в хиругическое отделение. По-
этому на пожертвованный Г. Елисеевым капитал в 1890
году возвели вдоль Большого проспекта второй камен-
ный одноэтажный павильон для хирургических больных.
Павильонная система отвечала требованиям медицины,
способствуя изоляции больных.
Все павильоны были окружены специально посажен-
ной зеленью. Скромное архитектурное оформление комп-
лекса соответствовало назначению здания.
Административное здание, неоштукатуренное снару-
жи, было возведено на фундаменте из бутовой плиты,
обложенной снаружи слоем глины для защиты от сыро-
сти. Приемный покой построили таким же образом. Де-
ревянные павильоны отличались от построек подобного
типа тем, что их возвели на высоко поднятых кирпичных
столбах. До начала строительства поверхность земли
приподняли и покрыли слоем глиняного бетона. Под-
полье под павильонами было открыто, и наружный воз-
дух вентилировал палаты со всех сторон. Павильоны бы-
ло решено построить из дерева как более дешевого ма-
териала. Бревенчатые стены строений обшили снаружи
тесом и оштукатурили по войлоку внутри. Крыши устро-
или из черного крашеного железа по деревянным стро-
пилам. Особенно тщательно сделали полы в палатах —
асфальтовые, окрашенные масляной краской. Каменные
стены второго хирургического барака толщиной в два
кирпича снаружи также были не оштукатурены и внутри
обшиты гипсовыми досками. В результате продуманного
и рационального проектирования, несмотря на дешевизну
строительства, удалось создать теплые, сухие, светлые,
хорошо проветриваемые палаты. Помощниками Шретера
при возведении комплексов были гражданский инженер
Краузе, а после его смерти О. Михайловский. В процес-
103
се строительства зодчему оказывали помощь советами и
содействием доктора больницы П. Вернер и И. Фомин.
После завершения постройки Шретеру объявили высо-
чайшую императорскую благодарность.
При проектировании в 1890 году собственного особня-
ка в «кирпичном стиле» зодчий высокохудожественными
средствами решил функциональные задачи жилого до-
ма 81, использовав для строительства свободный участок
на берегу реки Мойки и Алексеевской улицы (ныне ул.
Писарева), 114/2. Он сумел придать облику особняка ро-
мантический силуэт, вызывающий ассоциации с построй-
ками старинных европейских городов. Приемы, которы-
ми зодчий добился этого, при всей выразительности от-
личаются простотой. Оба фасада, выходящие как на на-
бережную, так и на улицу, асимметричны. В объем вы-
ступающих центральных частей зодчий вписывает лест-
ницы. Этот прием найдет свое продолжение в архитекту-
ре жилых домов XX века. На северном фасаде в объеме
лестницы Шретер делает акцент на большое окно, про-
резая им междуэтажную тягу. Его форма содержит эле-
мент готичности, который подчеркнут также выбором
высокого остроугольного фронтона, зрительно продолжа-
ющего вертикаль фасада. Располагая справа от лестни-
цы по одной оси, а слева по две-три оси, архитектор
активно насыщает светом внутренние помещения. На се-
верном фасаде естественно воспринимается появление
«строгой» рустовки «ренессансных наличников» в оформ-
лении окон первого этажа. Но отдельные детали, умело
связанные воедино, не имеют самодовлеющего значения
и не создают разностилья.
Знак члена Общества архитекторов, помещенный на
втором этаже и изображающий треугольник и циркуль
в обрамлении ленты, свидетельствует о профессии вла-
дельца дома. Зодчий объединяет оба фасада эффектным
приемом выделения доминанты, вводя в композицию
угловой усеченной части здания эркер с башенкой.
104
Фасад, выступающий на улицу Писарева, решен бо-
лее традиционно, но тоже лаконично. Центральная часть
на одну ось, где расположен вход, выделена также боль-
шим окном с балконом и завершается высоким фронто-
ном. Слева от центра находятся по одной оси, справа —
по две.
Мансардный этаж прорезан рядом окон, из которых
хорошо видны плавный изгиб Мойки, всегда загадочные
строения Новой Голландии, темные воды Невы.
Вход с улицы ведет к парадной мраморной лестнице,
сохранившей прежнюю отделку: на стенах гипсовые
рельефы с изображением резвящихся путти: камин; пе-
рила с кованой решеткой; цветные, так называемые ка-
федральные, стекла в окнах, к сожалению сохранившие-
ся частично.
В первом этаже справа от передней помещалась сто-
ловая, имеющая небольшую винтовую лестницу, выходя-
щую в сад. С одной стороны от столовой располагалась
чайная, с другой — буфетная, за которой находились
кухня, людская, а между ними кладовая и лестница, ве-
дущая в подвал и к черному входу. Слева от главного
входа, в угловой части особняка, был устроен кабинет и
сообщающаяся с ним большая чертежная.
На втором этаже находились просторный зал, будуар,
спальня, гостиная и три детские комнаты. В мансардном
этаже располагались учебная, детская, запасная ком-
наты.
Создающая уют и комфорт, функционально оправдан-
ная планировка особняка нашла отражение во внешнем
облике. Это сближало постройку с новым стилистиче-
ским направлением — модерном. Использованные в ка-
честве материала облицовочный кирпич, терракотовые
плитки, штукатурные элементы вносили дополнительные
краски в образ «жилого дома архитектора». Кирпичные
фасады особняка были частично оштукатурены серой из-
вестью, частично облицованы терракотовыми плитками,
105
изготовленными на заводе Харламова. Плитки имели на
внутренней стороне желобки для лучшего сцепления с
растворами трех сортов: из серой извести с примесью
цемента, а также романского и портландского цемента.
Романский цемент, продукт фабричной обработки гид-
равлической извести, использовался также для кирпич-
ных стен здания. Фундамент для защиты от сырости был
обложен снаружи слоем жирной глины. Кирпичные сте-
ны изолировались от фундамента двумя слоями «асфаль-
тового картона». Деревянные стенки мансардного этажа
сделали из двух обшивок, оштукатуренных по войлоку,
что способствовало долговечности. Крышу покрыли оцин-
кованным железом.
Внутренняя отделка отличалась простотой, имела
скромный декор. Наиболее парадными были помещения
второго этажа: стены нежных, пастельных тонов зелено-
ватого, розоватого и коричневатого цветов, декорирован-
ные лепными тягами; потолки с лепными розетками и
порезками.
В большинстве комнат настелили дубовый паркет,
кроме людских и мансард. В подвале, ванной, ватеркло-
зетах полы были асфальтовые, на кухне, коридорах, пло-
щадках — из цементных и метлахских плиток. В чертеж-
ной мастерской использовались плиты из ксилолита —
материала, представлявшего смесь магнезиального веще-
ства, опилок и древесной муки. Их привинчивали к де-
ревянной обрешетке медными винтами. Двери делались
из дуба и сосны. Тщательно выполнялись дубовые окон-
ные переплеты с медными приборами. Отопление было
устроено водяное, с увлажнителем воздуха, проведен во-
допровод.
В состав хозяйственных построек входили экипажный
сарай, конюшня, коровник. Каменный ледник, покрытый
землей, имел деревянный рубленый «желудок», отделяв-
шийся от стен слоем соломы.
Многие постройки Шретера, выполненные в «кирпич-
106
ном стиле» и отмеченные «скульптурностью» облика,
живописной красочностью, оказали сильное влияние на
петербургских архитекторов, в частности на К. К. Шмид-
та. Это особенно заметно на примере особняка В. Тиса
(Съезжинская ул., 3), облик которого близок к построй-
ке В. Шретера.
Рядом с особняком по Алексеевской улице (ныне ул.
Писарева, 4) Шретер возводит обывательский дом по
проекту, утвержденному 27 марта 1891 года. Он состоит
из лицевого корпуса и дворового флигеля. На первом
этаже архитектор использует руст, стены второго и тре-
тьего этажей оставляет в кирпиче,, оштукатурив стену
четвертого этажа. Окна с сандриками второго этажа он
обрабатывает пилястрами. Окна третьего этажа имеют
профилированные наличники с сандриками и лепные во-
люты. Дополняют декор гирлянды между окнами четвер-
того этажа. Парадная лестница, расположенная в цент-
ре, освещается световым фонарем. В доме спроектирова-
но девять квартир в пять, шесть, семь и восемь комнат,
не считая хозяйственных помещений. Высота потолков в
квартирах составляла от 3,5 до 4 метров.
Облик здания свидетельствует об умении зодчего со-
четать преимущества «кирпичного стиля» с барочно-
классическим характером отделки.
Руководствуясь принципами «рациональной архитек-
туры», В. А. Шретер выделял те архитектурные элемен-
ты, которые отражали функции жилого здания: оконные
проемы, лестницы, эркеры, балконы.
В 1897 г. он приступил к проектированию собственно-
го многоквартирного пятиэтажного дома с мансардой.
Журнал «Строитель» охарактеризовал его проект как
«крайне интересный... являющийся в своем роде новым
словом в этом искусстве»82. За два года архитектор воз-
водит дом с флигелем рядом с особняком на набережной
реки Мойки, 112. Светлые тона фасада создали своеоб-
разный фон, на котором графично выступают парные ок-
107
на первого, второго и последнего этажей. Между ними,
как скульптурное изваяние,— треугольные эркеры, охва-
тывающие два этажа. Шретер писал, что этот прием
«был обусловлен желанием закрыть скучный вид на на-
ходящуюся против дома тюрьму Морского ведомства и,
наоборот, направить взоры,- на Адмиралтейство (новое
Адмиралтейство.— Авт.) —с одной стороны, и на живо-
писный портал «Новой Голландии» — с другой»83. Зодчий
создает художественный образ постройки, основываясь
на динамических ракурсах и впечатлениях от обозрения
старой архитектуры Петербурга. Прорезанные прямо-
угольными окнами эркеры улучшали освещенность ком-
нат, увеличивали их площадь. Большие оконные проемы
на мансардах эффектно дополняли композицию фасада.
Здесь размещались три мастерские для художников.
Угловая часть здания была срезана, что положитель-
но повлияло на освещенность комнат. В нее органично
вписались балконы с изящными решетками на четвертом
и пятом этажах. На боковом фасаде, обращенном на
улицу Писарева, как интересная деталь воспринимается
круглая башенка на крыше.
Фасад дома был почти сплошь облицован светло-ро-
зовой плиткой, некоторые части оштукатурены роман-
ским цементом, карнизы и пояски выполнены из кирпи-
ча. Эркеры возведены из пустотелого и опилочного кир-
пича. Кровля сделана из оцинкованного железа. На па-
радной леётнице со ступенями из ревельских плит и ко-
ваными перилами работы Винклера был устроен элект-
рический лифт. При всех затратах кубическая сажень
постройки стоила всего около тринадцати рублей.
Примером обращения В. Шретера к «кирпичному сти-
лю» в области жилого строительства для рабочих яви-
лось проектирование корпусов для заводской колонии,
принадлежащей нефтепромышленнику Э. Нобелю (Самп-
сониевский проспект, ныне пр. Карла Маркса, 27—29—
31, Лесной пр., 20). В 1893 году зодчий спроектировал
108
два двухэтажных корпуса, а в 1895 году — два трехэтаж-
ных корпуса84. Скромный повседневный уклад жизни ра-
бочей колонии определил характер архитектуры. Фасады
корпусов имеют поэтажное деление тягами, объемы лест-
ничных клеток выделены. При обработке окон зодчий
старался использовать «архитектурные» свойства кирпи-
ча с его широчайшими композиционными возможно-
стями.
В 1895 году Шретер проектирует каменный четырех-
этажный дом для купца В. Колышко на Екатерингоф-
ском проспекте (ныне пр. Римского-Корсакова, 107) 85.
Первый этаж главного фасада здания рустован, на
остальных этажах фасад не оштукатурен. Окна второго
этажа обработаны пилястрами, выше они имеют профи-
ли, сандрики и лепку растительного характера. На чет-
вертом этаже в штукатурке выполнены профилирован-
ные наличники окон и лепной фриз. В облике здания
проявилось свойственное для эклектики отношение к пла-
стике стены с определенной повторяемостью мотива и
размеренностью ритма.
Для творчества архитектора характерно стремление
уйти от ордерных схем и создать новые формы, органич-
но связанные с совершенствованием планировочной
структуры и свойствами материалов. Постепенно он ос-
вобождается от некоторой усложненности оформления,
упрощает членения и декор фасадов. Его поиски, связан-
ные с большими возможностями «кирпичного стиля»,
приводят к конструктивным усовершенствованиям, при-
менению новых материалов, способствуют новаторскому
решению вопросов звуко- и теплоизоляции, прочности и
долговечности, а также значительному удешевлению
строительства.
Благодаря творческим усилиям и влиянию В. А. Шре-
тера «кирпичная архитектура» вышла за .рамки стиля
утилитарных сооружений. По богатству форм и цвета
она не уступала «архитектуре оштукатуренных зданий».
109
Рациональные в своей основе ее идеи, выявлявшие
конструктивные и декоративные возможности, встретили
сочувствие у заказчиков и архитекторов. Постройки это-
го стиля хорошо увязались с окружающими домами, со-
храняя образную выразительность. Разнообразие цвето-
вых приемов способствовало тому, что светлые оттенки
кирпича придавали легкость ступенчатым силуэтам зда-
ний, а более темные — «правдивость» и основательность.
Многие постройки зодчего, возведенные в стиле «кир-
пичной архитектуры», явились в Петербурге лучшими об-
разцами этого направления. На переходном этапе к мо-
дерну они воспринимаются как яркое проявление эволю-
ции зодчества.
ТЕАТРАЛЬНЫЙ АРХИТЕКТОР
Задачи театрального архитектора особенно тесно свя-
заны с градостроительными проблемами. Прародители
театральных зданий — древнегреческие и римские театры.
Античный театр под открытым небом обладал художест-
венными достоинствами и большими преимуществами в
акустическом и планировочном отношениях. Он позволял
с максимальной простотой, скоростью и безопасностью
впускать и выпускать огромные массы людей.
В средние века театральные представления происхо-
дили на городских площадях и улицах. Театральные за-
лы в итальянских дворцовых сооружениях эпохи Ренес-
санса постепенно преобразуются в постоянные каменные
театры. Многоярусный театр с овальным в плане зри-
тельным залом появляется впервые в итальянской архи-
тектуре конца XVI — начала XVII века. Дальнейшее
усовершенствование зрительного зала предприняли в
XVIII веке французские архитекторы. Ложи стали более
открытыми, их приблизили к сцене, выдвинули в виде
балконов.
Развитие театрального строительства в XIX веке шло
двумя направлениями. Первое направление в театраль-
ной архитектуре ориентировалось на традиционный ярус-
ный театр с ложами.
111
Второе направление стремилось к согласованности
внешнего облика здания и планировочной композиции
исходя из традиций античности и ренессанса.
Полукруг зрительного зала мощно выступал как гос-
подствующая часть объема театрального здания, а сце-
нический объем обособленно возвышался. Стилизация
приемов ренессанса как новая ориентация проектирова-
ния и строительства была впервые использована в раз-
работках немецкого архитектора Ф. Жилли для нацио-
нального театра в Берлине еще в 1798 году (осущест-
вить замысел не удалось).
Его идеи развивали француз Ж. Дюран, немецкие
архитекторы Г. Гентце, Л. Катель и Г. Моллер, который
предпринял первые практические шаги в этом направле-
нии при перестройке Дармштадтского театра (1818—
1820 гг.) и театра в Майнце (1829—1833 гг.). Большие
возможности в пространственной организации театраль-
ных зданий увидел немецкий архитектор Г. Земпер, став-
ший одним из прогрессивных толкователей неоренессанс-
ных мотивов в своих постройках, в частности в придвор-
ном театре в Дрездене (1838—1841 гг.). Прослеженная
цепочка развития рациональной схемы театрального зда-
ния показывает истоки ее создания, выявляя ошибоч-
ность существующего в нашей литературе мнения об ис-
пользовании впервые этих приемов архитектором Г. Зем-
пером 86.
Русское театральное зодчество, опираясь на завоева-
ния западноевропейской архитектуры, к середине XIX
века сумело поднять на недосягаемую высоту градостро-
ительную роль и идейно-образную характеристику ан-
самбля театрального здания, что отразилось в творчестве
К. Росси, А. Брюллова, А. Кавоса.
В России со второй половины XIX века начинает
складываться новый тип театрального здания на основе
достижений русской архитектуры с учетом творческих
поисков Г. Боссе и Л. Бонштедта и опыта западноевро-
112
пейских зодчих, в частности немецких. Этому сопутство-
вали дальнейший рост русских городов, развитие науки,
промышленности, а также демократизация театра, об-
ращавшегося ко все более широким слоям населения.
Закономерным становится появление народных театров,
выполнявших просветительские функции.
Одной из первых самостоятельных работ Виктора
Шретера в области театрального строительства было
участие в конкурсе на проект каменного театра в Рыбин-
ске, объявленном в январе 1874 года. Театр на пятьсот
зрителей предполагалось расположить на берегу реки
Черемхи, в сквере. В соответствии с требованиями кон-
курса размер зрительного зала зависел от распределе-
ния лож и мест в партере и представлялся на усмотре-
ние составителя. Величина сцены (в квадратном исчис-
лении) должна была превышать величину зрительного
зала, что было нетрадиционно и позволяло усовер-
шенствовать се функции. Крышу со стропилами на
сцене следовало устроить так, чтобы занавес можно
было поднимать не свертывая. На чердаке рекомендо-
валось сделать резервуар для воды. Отопление предпо-
лагалось пневматическими печами, а освещение — элект-
рическое.
В Общество архитекторов поступило десять проектов,
которые выставили для обозрения публики. Первую пре-
мию получил проект под девизом «Капля в море» архи-
тектора В. Шретера, вторую — И. Китнера, третью —
А. Парланда.
Проект Шретера был тщательно отработан. В объем-
ной структуре театра большую роль играл план зритель-
ного зала. Его полукруглая форма, охваченная полуколь-
цом фойе, «причитывалась» в выступающей части глав-
ного фасада, перекрытого куполом. Таким образом, с
именем Шретера связан один из первых в России приме-
ров практической реализации новых тенденций, ведущих
к более рациональным приемам построения театральных
113
зданий. По проекту нижняя часть фасада имела руст и
создавала массивное основание для верхней с двумя ря-
дами окон, отделенных друг от друга пилястрами. Двой-
ные прямоугольные окна первого ряда сменялись боль-
шими овальными во втором. В боковых частях пилястра-
ми выделялись овальные панно с горельефами. Значи-
тельный объем сценического пространства возвышался
над куполом сооружения. Открытое красивое место по-
стройки помогало восприятию театрального здания.
Чертежи и шаблоны, необходимые для строительства
театра, были составлены Шретером с мельчайшими под-
робностями за три месяца. Рыбинская городская управа
пригласила архитектора приехать всего дважды: в июле
1875 года, когда закладывали фундамент, и в декабре
1877 года, когда строительство заканчивалось.
Фундамент театра сложили из крупного булыжного
камня. Стены и своды выложили из кирпича. Обрамле-
ния оконных проемов и частично цоколь сделали из бе-
лого камня. Здание предполагалось оштукатурить, но
производитель работ городской архитектор Озерецков-
ский не сделал этого, допустив отступления от проекта.
Другой крупной ошибкой при осуществлении работ было
повышение на полтора аршина площадок главных лест-
ниц, сложенных из путиловского камня, привезенного из
Петербурга. Из-за этого в вестибюле у лестниц появи-
лись уродливые забежные ступени, а в боковых сенях за
входом площадки отсутствовали.
Вход из сквера вел в просторный, удобно устроенный
вестибюль с гардеробом для публики. Кроме двух па-
радных лестниц существовали две маленькие винтовые
для мест за креслами и двух литерных лож. Зрительный
зал вмещал двести пять кресел, пятьдесят мест за крес-
лами, двадцать два — в четырех ложах бенуара, сто
пять — в двадцать одной ложе первого яруса и до ста
семидесяти двух мест на галерее и в райке. Но вопреки
проекту, без согласования с архитектором на галерее и
114
в райке добавили на пятьдесят мест больше, половина
из них оказались неудобными.
Ложи и галерею устроили на рельсовых балках и чу-
гунных колоннах, отлитых на Петербургском Металличе-
ском заводе. Потолки и стропила сделали из дерева.
Лепка из алебастра украсила плафон в зрительном зале,
портал и ложи в просцениуме. Лепные украшения испол-
нялись в Петербурге А. Лапиным. Предполагаемая на
плафоне живопись не была исполнена. Грубый просчет
допустили местные строители, возвысив барьеры ярусов
на четыре вершка. При миниатюрных размерах зритель-
ного зала этого было достаточно, чтобы закрыть сцену
для вторых и следующих рядов в ярусах. Кроме того,
барьеры сделали чересчур массивными, лишив декора-
тивных украшений, которые были изготовлены для них □
Петербурге. Деревянная опалубка не была обтянута сер-
пянкой на клею, а обита мешковиной. Ряды в галерее
оказались более широкими, что уменьшило видимую
часть сцены. Зрительный зал освещался керосиновыми
лампами на бронзовых позолоченных стенниках, при-
крепленных к барьерам лож. Отопление и вентиляцию
устроил архитектор К. Лешевич. Сценическим устройст-
вом руководил машинист Мариинского театра А. Ворон-
цов. Четыре парных ряда кулис, два яруса галерей с ле-
тучими мостиками и простые машины составляли вполне
удобное и целесообразное решение сцены. В 1915 году
здание театра сгорело.
Влияние творческой идеи зодчего сказалось в проек-
те Народного дома в Москве, созданного в 1897 году
Ф. Шехтелем.
4 октября 1878 года Шретер представил в Академию
художеств на соискание профессорского звания проект
театра в Тифлисе. Но срок конкурса на высокие звания
академия назначила на следующий год. По неизвестным
причинам, возможно из-за огромного объема ведущихся
работ, зодчий несвоевременно представил материалы
115
в Академию художеств. Звание профессора за этот про-
ект ему присвоили только на заседании совета 19 февраля
1892 года вместе с академиками Стефаницем, Леонтием
Бенуа, Парлзндом. При баллотировке Стефаниц получил
10 против 3, Бенуа 10 против 4, Парланд 8 против 6,
Шретер 12 против 2 шаров. Вместе с названными зодчи-
ми Виктору Александровичу Шретеру присвоили профес-
сорское звание «за известность» 87.
Если для главного фасада театра в Рыбинске было
выбрано неоренессансное решение, типичное для европей-
ских театров того времени, то, проектируя театр для
Тифлиса, Шретер предпочел восточные мотивы. Зодчий
предполагал построить здание из кирпича, отделав мест-
ным камнем и выполнив декоративные украшения в це-
менте и изразце. При проектировании зрительного трехъ-
ярусного зала он предпринял попытку усовершенствовать
его форму, справедливо полагая, что боковые места и
ложи, в особенности верхних ярусов, во всех театрах не-
удобны для обозрения сцены. Поэтому Шретер придает
зрительному залу сегментную форму, располагая ложи
«по задней стене». По бокам он проектирует балконы с
одним рядом мест. Зодчий ориентировался на форму зри-
тельного зала театра в Байрейте (1872—1876 гг.), пре-
творив ранее эту идею при возведении церкви св. Марии
на Петербургской стороне на углу Сытнинской и Крон-
веркской улиц (1872 г.).
При проектировании в 1897 году Народного деревян-
ного театра в Сокольниках архитектор Ф. Шехтель так-
же использует эту схему многоугольного плана зритель-
ного зала с расположенными амфитеатром креслами.
Устройство сцены Шретер предполагал сделать по
способу, распространенному во французских театрах, с
тремя трюмами, которые позволяли ставить драматиче-
ские спектакли, оперы и балеты. В убранстве зрительно-
го зала он хотел подчеркнуть национальные мотивы.
Первоначально место для возведения театра выдели-
116
ли в верхней части бывшего Александровского сада (ны-
не сад им. Коммунаров). Но из-за небольших размеров
участка строительство перенесли в центральную часть
Головинского проспекта (ныне ул. Руставели). Эта ма-
гистраль возникла в первой половине XIX века на месте
дороги, которая вела из Тифлиса в Россию. Шретеру
опять предложили переделать проект театра. Он внес
следующие изменения: увеличил объем и высоту фойе
и сеней, сделал при боковых галереях с одним рядом
стульев особые коридоры, выходы и лестницы, перенес
центральную парадную ложу, устроив ее среди задних
лож. Зодчий представил два варианта фасада: в стиле
Возрождения и с восточными мотивами. Предпочтение
отдали последнему. Затем Шретеру рекомендовали со-
ставить третий вариант, спроектировав торжественную
парадную лестницу, связав ее с главными сенями и фойе,
а также ликвидировав уклон к сцене в боковых галере-
ях. По мнению комиссии, ведавшей строительством теат-
ра, уклон придавал галереям вид неустойчивости. В оп-
ровержение Шретер указывал на пример Петербургского
Александрийского театра с рядами боковых лож, сильно
опускающихся по направлению к сцене, что едва замеча-
лось публикой и специалистами. Но, уступая новому тре-
бованию, зодчий уничтожил уклон и устроил ряд лож
бенуара.
При составлении последнего проекта учитывалось
также, что новое место постройки имеет уклон на две
сажени от главного фасада к заднему. Фундаменты тре-
бовалось заложить на одинаковой глубине. Чтобы вы-
полнить эту задачу, Шретер оставил на линии горизонта
главной улицы переднюю часть здания с вестибюлем, ле-
стницами, фойе и залом для декоратора, а нижний ярус
и партер расположил в углублении. Такое решение
уменьшало объем, удешевляя постройку.
В зрительном зале насчитывалось 1350 мест, располо-
женных оригинальным для того времени образом —
117
в виде амфитеатра. О размерах театрального здания
можно судить, сравнивая его с петербургскими театрами.
В Мариинском насчитывалось 1734 места, в Большом —
1727, в Александрийском— 1634, Михайловском—1103.
В зале предполагалось газовое освещение. Из-за жар-
кого климата много внимания уделялось вопросу освеже-
ния воздуха. Архитектор предлагал вгонять воздух меха-
ническим путем в подвалы, искусственно охлаждать его,
а затем подавать в зрительный зал. Разработал проект
вентиляции профессор С. Лукашевич. Для маскарадов и
других торжеств предполагалось устроить подъемный
пол, чтобы превращать зал и сцену в одно большое по-
мещение.
В окончательном варианте зодчий решил построить
здание из кирпича, облицевав естественным камнем.
Конструкции подпор и стропил предполагали отлить из
чугуна и железа. 18 февраля 1880 года проект получил
одобрение кавказского наместника.
Работы на стройке велись очень медленно, а после
отъезда наместника почти остановились. В марте 1882
года производитель работ гражданский инженер Штерн
отказался от них из-за болезни. Живя в Петербурге,
В. Шретер попросил освободить его от «заочной» долж-
ности главного архитектора по постройке театра. Вести
строительство поручили О. Симонсону, которому удалось
закончить здание вчерне. С 1886 года руководство стро-
ительством перешло к архитектору Зальцману, а через
два года работы приостановили из-за недостатка средств.
Журнал «Неделя строителя» сообщал в 1893 году, что
фасад театра облицовывается кутаисским песчаником ро-
зового цвета и что предстоит закончить внутреннюю от-
делку. Театр открылся в 1896 году.
Главный фасад первоначального варианта представ-
лял собой композицию из центральной углубленной ча-
сти на три оси, выделенной двойными колоннами и по-
ярусно расположенными прямоугольными, арочными и
118
круглыми окнами. Ее дополняли две выступающие боко-
вые части на одну ось.
В последнем проекте главный фасад получил другую
трактовку. Центральный ризалит с огромной стрельчатой
аркой в центре и двумя боковыми, открытыми в лоджию,
носил черты мавританской архитектуры. Расположенный
над лоджией ряд узких окон и два купола завершали эту
часть фасадной стены. Большой декоративный эффект
имела «полосатая кладка» стен, выложенная кирпичами
контрастного цвета. При сохранении европейских прие-
мов композиции интерьеры театра имели «восточный»
колорит, подчеркнутый обилием арок различной формы и
характерным орнаментом. Здание удачно вписывалось в
застройку проспекта, что свидетельствовало об умении
автора проекта чутко реагировать на сложившуюся гра-
достроительную ситуацию.
В 1973 году здание Театра оперы и балета им. 3. Па-
лиашвили сгорело. Его восстанавливали и реконструиро-
вали архитекторы Л. Медзмариашвили и М. Чачанидзе.
Они стремились сохранить поражающий своеобразием
облик театра и провести-реконструкцию в соответствии с
современными техническими требованиями и возможно-
стя-ми. Не изменяя внешнего вида, архитекторы восста-
новили фойе и вестибюли. Но вместо прежнего зала сег-
ментной формы они отстроили зал подковообразных
очертаний на тысячу сто мест, оснастив сцену, репетици-
онные и служебные помещения более совершенным обо-
рудованием.
Когда в 1881 году был объявлен конкурс на проект
театра в Новгороде, В. А. Шретер решил принять в нем
участие. По результатам конкурса ему присудили вторую
премию, первой премией был отмечен проект архитекто-
ра А. Томишко.
Шретер составил проект театра, в облике которого
преобладали ренессансно-классические мотивы.
119
Зрительный зал проектировался как трехъярусный,
имел прямоугольную форму с овальным завершением. В
этом проекте зодчий продемонстрировал свое умение
найти новый аспект организации театрального простран-
ства, стремясь создать удобства для зрителей и актеров.
8 декабря 1881 года на собрании в Обществе архитек-
торов была создана давно необходимая комиссия, в со-
став которой вошел В. Шретер. Она занялась разработ-
кой устройств, обеспечивающих пожарную безопасность
в театральных зданиях.
Об этом важном деле Шретер размышлял и во время
летнего двухмесячного пребывания за границей, где осо-
бое внимание уделял театральным постройкам. Расска-
зывая о них в Обществе архитекторов, он поделился сво-
ими впечатениями о здании «новой оперы» во Франк-
фурте-на-Майне, построенном архитектором Р. Люце. По
мнению Шретера, оно занимало одно из видных мест
в ряду новейших театральных построек. Здание возвели
по всем правилам современной техники с соблюдением
всевозможных условий пожарной безопасности. Зодчий
отметил, что каждая категория зрителей пользовалась
своим входом и лестницей. Оригинально решался вопрос
усовершенствования вентиляции в зале. Под зданием
располагались три огромных подвала: в одном содержал-
ся холодный воздух, в другом — горячий. Подвал, нахо-
дящийся непосредственно под зрительным залом, служил
для смешивания теплого и холодного воздуха. В решении
сцены имелся также ряд преобразований. Так, в декора-
тивном обрамлении портала скрывалась будка суфлера.
Машины позволяли обходиться почти без помощи рабо-
чих. Концы летучих мостиков для сообщения на сцене
были не постоянные, а откидные, не связанные с ее га-
лереями. Это нововведение позволило отделить сцену от
зрительного зала и зала для декораций противопожарной
стеной — брандмауэром. Декорации, написанные в зале,
скатывались в трубку и проносились между мостиками и
120
галереями. В русских театрах и во многих других зре-
лищных заведениях между сценой и залом декоратора
оставлялась обычно дверь или отверстие по ширине деко-
раций для их спуска. Немецкий театр был рассчитан на
две тысячи человек и стоил более двух миллионов руб-
лей.
В 1882 г. в Дирекцию императорских театров после
ухода А. Кракау поступил В. Шретер, зарекомендовав-
ший себя как театральный специалист. Виктор Александ-
рович вспоминал впоследствии, что обновление театраль-
ной жизни началось после ухода из дирекции графа
Н. Адлерберга и барона К. Кистера. Инициатором этих
изменений был В. П. Погожев, который привлек людей
военного звания, энергично взявшихся за совершенство-
вание театрального хозяйства. В эту реорганизацию
включился Шретер, ставший членом комиссии по выра-
ботке общего положения о театральном деле. Постепен-
но «театральные подпоручики», как их называли газеты,
сумели ввести дисциплину и улучшить управление теат-
рами.
Следствием происшедшей в 1882 году отмены моно-
полии императорских театров явилось развитие муници-
пальных, коммерческих театров с частной антрепризой.
Более тщательный учет зрительского спроса способство-
вал привлечению талантливых театральных деятелей и
для обсуждения вопросов устройства театров. Эта тен-
денция отразилась на размещении театров, новом их
строительстве, реконструкции старых зданий.
Когда Департамент уделов в 1883 году решил послать
Шретера в Москву, дирекции театров удалось добиться
отмены его командировки. В связи с предстоящей пере-
стройкой Александрийского театра архитектор был необ-
ходим в Петербурге. Управляющий конторой дирекции
дал распоряжение В. Шретеру подготовить новый вари-
ант программы конкурса на составление проекта капи-
тальной перестройки Александрийского театра. По срав-
121
нению с прежней программой архитектор счел необходи-
мым более подробно изложить сущность требуемых пе-
ределок, исключив из проекта жилые помещения. При
подготовке новой редакции он обращался за советом к
инженер-генералу Г. Паукеру и к управляющему Рус-
ской драматической труппой А. Потехину.
9 марта 1883 года архитекторам Дирекции импера-
торских театров Шретеру и Гешвенду поручили сделать
эскизный проект и предварительную смету для работ
по Александрийскому театру.
В. А. Шретер, составивший черновой эскиз проекта,
сообщал в дирекцию, что представитель Министерства
императорского двора нашел его «предложения» целесо-
образными 88.
Эскизный проект, разработанный в кратчайшие сро-
ки, всего за полтора месяца, совместно с Гешвендом,
включал шестнадцать чертежей и смету. В пояснитель-
ной записке к проекту Шретер предлагал для удобства
зрителей увеличить сени, уничтожить две угловые лест-
ницы и сломать верхние марши в двух парадных лестни-
цах, устроить две новые лестницы к III и IV ярусам, опу-
стить пол партера, сделать в бельэтаже балкон с возвы-
шением 89. С целью увеличения числа зрительских мест
он проектировал уменьшение большой царской ложи и
увеличение ложи просцениума. Для каждого яруса пред-
полагался свой гардероб.
Чтобы освободить сцену от загромождения, вносилось
предложение пристроить к ней помещения для живопис-
ного зала, плотницкой мастерской и склада декораций.
Для увеличения объема сцены предлагалось снять над
ней чугунные стропила и поддерживающие их каменные
столбы, устроить вновь трюмы. В программу реконструк-
ции входило обновление машинерии. Зодчий считал не-
обходимым сделать каменный брандмауэр между сценой
и залом и железный занавес в портале.
Таким образом, Шретер, не искажая облика и интерь-
122
еров здания, предлагал важные технические усовершен-
ствования. Но у него начались работы в Большом и Ма-
риинском театрах, а также постройка Экипажного заве-
дения и складов Дирекции императорских театров. По-
этому переделки в Александрийском театре поручили
Гешвенду. Ему удалось осуществить в короткий срок вы-
двинутые Шретером предложения по преобразованию од-
ного из лучших драматических театров Петербурга.
Михайловский в своих воспоминаниях о Шретере от-
мечал: «Его чрезвычайная любознательность постоянно
заставляла его следить за всеми новостями в искусстве,
а также за всеми усовершенствованиями в материалах,
конструкций и т. п. Если появлялся какой-либо новый
материал, по-видимому хороший, то можно было бы быть
уверенным, что В. А. применит его на своей постройке,
и если он оставался им доволен, то это составляло луч-
шую рекомендацию такого материала»90.
При возведении склада Дирекции императорских те-
атров (Тюремный переулок, ныне пер. Матвеева, 3, не
сохранился) зодчий использовал для покрытия крыши
оцинкованное железо. Позднее в Петербурге стала из-
вестна еще одна постройка, где нашел применение этот
лучший кровельный материал,— торговые ряды на Сен-
ной площади, возведенные по проекту архитектора
И. Китнера. Крыши из обычного листового железа име-
ли большой недостаток, окисляясь под действием воды
и воздуха. Для предупреждения окисления железо по-
крывали масляной краской, что мало помогало. Прихо-
дилось часто ремонтировать крыши, при этом новый
слой краски хуже приставал к старому, легче отделялся.
Шретер был в числе первых архитекторов, оценивших
практически преимущество крыш из оцинкованного ли-
стового железа, имеющего высокие гарантии сохранно-
сти.
Любимому театральному делу Шретер старался при-
нести максимальную пользу. Среди протоколов Общест-
123
ва архитекторов, хранящихся в Ленинградском истори-
ческом архиве, большой интерес представляет запись за-
седания от 15 февраля 1883 года. Обсуждался проект
обязательных постановлений по устройству и содержа-
нию каменных театров. Шретер в своем выступлении от-
метил ограниченность постановлений, сковывающих твор-
ческую фантазию профессионалов.
Рассуждая об актуальной проблеме противопожар-
ных устройств в театральных зданиях, зодчий сделал
следующие выводы: «Если декорации будут пропитаны
составом, который делает их нелегко воспламенямыми,
если будет введено электрическое освещение вместо га-
зового, если будет устроен брандмауэр между сценой и
зрительным залом, то можно сказать, что почти не будет
театральных пожаров,— да, если, наконец, введено будет
водяное отопление»91.
Большие трудности ожидали зодчего, когда он при-
ступил к перестройкам в Большом и Мариинском теат-
рах на Театральной площади в Петербурге.
Осмотр Большого театра выявил необходимость ка-
питального ремонта, но из-за отсутствия средств при-
шлось ограничиться лишь самыми необходимыми исправ-
лениями и переделками. Шретер пристроил новые сени
для публики, ожидающей открытия кассы, обновил от-
делку зрительного зала, сделал три лестницы для выхо-
да со сцены, расширил комнаты для музыкантов, уста-
новил компрессоры, сделанные фирмой Сан-Галли, ко-
торые при двух открытых пожарных кранах могли вы-
брасывать струю воды до 7 сажен высоты. Помощником
архитектора по перестройкам в Большом театре был
гражданский инженер А. П. Максимов, ранее работав-
ший с ним при постройке складов в Тюремном переулке.
К работам в Мариинском театре Шретер приступил в
1883 году, устроив взамен лож в четвертом ярусе амфи-
театр, увеличив количество выходов в коридор. В под-
валах вместо печей он установил шесть калориферов.
124
Через два года строительные работы продолжились.
Они были связаны с переносом в Мариинский театр всех
спектаклей Большого театра, здание которого ветшало.
Шретер пристроил к левому крылу Мариинского театра
небольшую электростанцию, трехэтажный корпус для
писания, хранения декораций и для мастерских. В ре-
зультате преобразований части левого внутреннего двора
появилось помещение для артистического фойе. В зри-
тельном зале вместо одного были сделаны три новых
продольных перехода с перестановкой кресел и увеличе-
нием числа их рядов. Оркестровая яма расширилась за
счет авансцены. Теперь в ней свободно размещались сто
два музыканта.
Дабы избежать осыпания красок на потолке в гости-
ной царской ложи, художнику Г. Манизеру поручили по-
вторить роспись на холсте, закрыв ею подлинник.
В воскресенье 9 марта 1886 года, как сообщала «Не-
деля строителя», состоялся осмотр строительных работ,
произведенных в Мариинском театре. Собралось более
пятидесяти архитекторов. Шретер объяснил присутству-
ющим цель перестроек, продемонстрировал электриче-
ское освещение. «Особенное внимание посетителей обра-
тила на себя необыкновенная солидность исполнения ра-
бот по пристройкам. Осмотр продолжался более 2 */г ча-
сов» 92.
Следующая работа по договору с Дирекцией импера-
торских театров была связана с постройкой декорацион-
ного зала и магазина на Большой Подьяческой, 20. Де-
корации, хранящиеся в старом здании, подразделялись
на три группы: навесные в виде завес, арок, находящие-
ся в свернутом виде, затем станковые кулисы, части па-
вильонов, натянутые на деревянные рамки, и, наконец,
отдельные мелкие предметы, такие, как «камни», «де-
ревья» и т. д.
Построенное архитектором А. Кавосом по проекту
1839 года здание служило складом декораций на первых
125
трех этажах и живописным залом на четвертом этаже.
Чтобы предохранить балки от прогиба грузом декора-
ций, их складывали на помосты, подпертые деревянными
стойками. Перемещение декораций производилось из
нижнего в верхние этажи при помощи механизмов через
отверстия в потолках. Деревянные стропила висячей си-
стемы, отличавшиеся большим пролетом — 9 сажен,—
пришли в ветхое состояние. Замеченная сильная осадка
и прогиб стропил постройки сделали дальнейшее исполь-
зование ее небезопасным.
Вначале взамен существующего предполагалось по-
строить здание из несгораемого материала, но из-за до-
роговизны (72 000 руб.) дирекция это предложение от-
вергла. В течение 1885 года Шретер возвел новое камен-
ное сооружение по смете, составленной на шестьдесят
тысяч рублей. Сочетая большие прямоугольные окна с
маленькими овальными и прямоугольными, он завершил
композицию фасада пятиэтажного здания высокой же-
лезной кровлей в форме коробового свода, частично
остекленного. Декорационные помещения для прочности
и в противопожарных целях отделялись от находившего-
ся в верхней части живописного зала сводами по метал-
лическим балкам. Но так как декорации писались на
полу, то для его утепления архитектор устроил промежу-
точный этаж, обогреваемый водяным отоплением. Пол
зала возвышался над сводами на 4,5 аршина (более
трех метров), и подпольное помещение могло служить
для починки декораций.
Летом 1886 года Шретер работал над проектом пе-
рестройки Придворной певческой капеллы, занимавшей
участок от р. Мойки до Большой Конюшенной улицы
(ныне ул. Желябова). Главной частью проекта зодчий
считал концертный зал, располагая его «в ряду лицевых
домов, образуя вместе с тем видный центр и характери-
стику здания» 93. Зал имел прямоугольную форму, проек-
тировался в бельэтаже, насчитывая пятьсот мест в пар-
126
тере и триста — на хорах. Аванзал, фойе и император-
скую ложу зодчий расположил на втором этаже. На тре-
тьем этаже также предполагалось фойе. Школе мальчи-
ков-певчих отводился существовавший средний корпус.
Архитектор продумывал целесообразную организацию
пространства для занятий и быта учащихся. Левый бо-
ковой флигель проектировалось надстроить на этаж, раз-
местив классы и спальни для учеников инструментально-
го отделения. Лицевые дома, выходящие на улицу и пло-
щадь, предназначались для служащих.
Кроме В. Шретера проекты перестройки здания Ка-
пеллы составили архитекторы Н. Султанов и Л. Бенуа,
варианту-последнего было отдано предпочтение. Возна-
граждение за участие в конкурсе Шретер получил лишь
через семь лет94.
В 1887 году Санкт-Петербургская городская дума
приняла постановление по устройству и содержанию те-
атров, цирков и залов для общественных собраний.
Согласно постановлению Большими определялись те-
атры, вмещающие более семисот зрителей,и имеющие
кроме партера и лож бельэтажа более одного яруса, а
Малые театры соответственно имели не более одного
яруса и ограниченную вместимость. Градостроительную
направленность носил пункт постановления, обязываю-
щий строить Большие театры на свободном от строений
месте на расстоянии не менее пяти сажен (около деся-
ти метров) в том случае, если такой же была высота от
поверхности земли до выступающей части крыши. При
более значительной высоте здания разрыв с окружаю-
щей застройкой не должен быть меньше этой установ-
ленной нормы.
Малые театры, возникающие в большом количестве
в обывательских домах, следовало располагать не выше
второго этажа. Размещение жилых комнат над ними не
допускалось.
При проектировании и строительстве залов для об-
127
шественных собраний рекомендовалось устройство от-
дельной лестницы и несгораемых потолков при наличии
жилья в верхних этажах. От нижних этажей зал следо-
вало отделять сводами. Его вместимость определялась
из расчета восемь человек на каждую квадратную са-
жень.
Важным условием содержания театров стало устрой-
ство из несгораемых материалов стен, потолков, полов
в коридорах около зрительного зала, крыш театра и цир-
ка. В противопожарных целях предусматривалось окру-
жить театральную сцену каменными стенами, возвыша-
ющимися над смежными крышами, устроить не менее
четырех выходов. Занавес, а также двери в стенах вок-
руг сцены должны были быть прочны, плотны и несго-
раемы. Для выхода дыма обязательно требовалось иметь
отверстия в потолке над сценой. В Больших театрах в
зрительном зале кроме лож бельэтажа разрешалось не
более четырех ярусов лож или галерей. Для двух ярусов
предполагалось одно фойе. Между проходами рекомен-
довалось располагать не более двенадцати мест, при ши-
рине каждого около 75 сантиметров.
Вестибюли предписывалось проектировать простор-
ными с каменными сводами и несгораемыми потолками.
Лестницы с уклоном не выше 25 градусов следовало де-
лать со сводами, из несгораемых материалов, без забеж-
ных ступеней, имеющих разную ширину. На каждом яру-
се предполагалось устраивать не менее двух лестниц.
Лестницы, ведущие в третий и четвертый ярусы, должны
были иметь наружные окна.
«Работа и попечение о театрах,— писал Виктор Алек-
сандрович в своей автобиографии,— занимает меня по-
стоянно, и в театральном ведомстве я служу действи-
тельно более, чем «верой и правдой». На мне лежит вся
хозяйственная часть строительных работ и сдача их, по-
купка и приемка материалов, счеты, отчеты и т. д.,
и т. д.» 95.
19R
План и фасад театра в Нижнем Новгороде. 1894.
6 Зак. № 702
Фасад декорационного зала в Петербурге. 1900.
Фасад театра в Киеве. 1897.
Здание Большого зала Филармонии (быв. Дворянское собрание).
Современное фото.
Фасад дома на проспекте Римского-Корсакова, 15, где
состоялось первое заседание архитекторов.
Фасад, план и разрез Павильона Управления уделов на Всерос-
сийской художественно-промышленной выставке в Нижнем Новго-
роде. 1896.
Фасад лютеранской церкви в Дерпте. 1880.
План и разрезы лютеранской церкви.
Фасад вокзала в Одессе. 1879.
Фасад и разрез собора в Оренбурге. 1879.
Фасад храма в память императора Александра II. Второй
конкурсный проект. 1884.
План и разрез храма в память Александра II.
Фасад и разрез особняка Субботина в Самаре. 1878.
Фасад и план Биржи в Одессе. Проект 1891 года.
Фасад Русской православной церкви в Киссингене. 1898.
Фасад реформатской церкви в Одессе. 1892.
В 1884 году в связи с закрытием Большого театра
Дирекция императорских театров учредила особую ко-
миссию для выработки подробного проекта постройки в
Петербурге Нового императорского театра для оперных
и балетных представлений на две тысячи зрителей. В
комиссию вошел архитектор дирекции В. А. Шретер. В
1888 году он подал на рассмотрение проект нового опер-
ного театра, исполненный за шесть месяцев 96.
Строительство предполагалось развернуть на север-
ной стороне Царицына луга (Марсово поле) перед Су-
воровской площадью, обратив главный фасад к Неве.
Уровень земли вокруг театра следовало повысить более
чем на два метра. Здание проектировалось таким обра-
зом, чтобы две трети Марсова поля оставались свобод-
ными для парадов, фасады решались в приемах, типич-
ных для эпохи Возрождения. Центральная часть главно-
го — северного — фасада выделялась четырехколонным
портиком. Вход предполагалось акцентировать скульпту-
рой, установленной на пьедесталах. Верхнюю часть фа-
сада зодчий выделил аркадой, в простенках которой на-
ходились колонны, завершив ее балюстрадой и скульпту-
рой. Центр был акцентирован аркой, открытой в лоджию,
которую венчала скульптурная группа с Аполлоном, дер-
жащим в руке лиру. Угловые части здания фланкирова-
лись куполами, увенчанными скульптурными фигурами
Славы. Огромный купол перекрывал сценический объем.
Он завершался главкой. Справа и слева от него возвы-
шались бельведеры. Крытые галереи в три яруса и тер-
раса на' крыше южного фасада позволяли наблюдать
великолепное зрелище парадов. Здесь же архитектор
хотел разместить библиотеку. Он предлагал облицевать
фасады театра естественным камнем, а скульптуру вы-
полнить в бронзе и мраморе. Публика, подъезжающая
в экипажах, могла бы пользоваться главным и боковы-
ми входами с пятью дверьми. Для остальных зрителей
проектировалось восемь особых входов. Главный и боко-
7 Зак. № 702 1 45
вой вестибюли были взаимосвязаны. С западной сторо-
ны, где размещался царский подъезд, находилось поме-
щение для музея.
Зрительный зал подковообразной формы был рассчи-
тан на 2070 человек. В партер вели пять дверей-входов.
Ряды кресел были шире, чем в Мариинском театре. Что-
бы улучшить видимость, зодчий предполагал устроить в
ложах полы с наклоном.
Сцена проектировалась площадью 292,5 кв. саж.
Шретер задумал машинную и декорационную части ре-
шить преимущественно в так называемом «горизонте»,
ограничив видимую часть сцены и создав иллюзию «не-
ба» на огромной панорамной завесе на вертикальных
валах, заменяющей обыкновенные пейзажные виды. Гид-
равлические подъемники под сценой позволяли свободно
менять высоту и наклон подиума. Подобные устройства
в трюмах сцены хорошо зарекомендовали себя в театрах
Будапешта и Галле.
Оркестровая яма могла вместить до ста пятидесяти
музыкантов. При ней находились фойе и комнаты для
инструментов и их настройки. Архитектор спроектировал
на уровне партера Малый и Большой залы для хоровых
и балетных репетиций. Над сценой Шретер поместил де-
корационный зал. Отопление предполагалось пароводя-
ное, вентиляция — с увлажнением по типу устроенной в
оперных театрах Вены и Франкфурта, освещение —
электрическое.
Все конструкции театра, кроме полов на сцене и две-
рей, проектировались из несгораемых материалов. Смет-
ная стоимость строительства определялась в 424 000 руб-
лей.
11 февраля 1889 года директор императорских теат-
ров И. Всеволожский, ректор Императорской академии
художеств Д. Гримм, архитектор Н. Бенуа, директор
Центрального училища технического рисования акаде-
146
мик архитектор М. Месмахер, рассмотрев эскизный про-
ект нового оперного театра, пришли к следующему за-
ключению: «1. Выбранный для наружных фасадов стиль
(Возрождения), вполне отвечая назначению здания и об-
щему характеру построек города С.-Петербурга, не обре-
менен излишеством архитектурных украшений. Что ка-
сается внутренней отделки театра, то можно предполо-
жить, ввиду удачного расположения помещений и их
красивых размеров, что внутренняя архитектурная обра-
ботка всех этих помещений может быть исполнена с изя-
ществом и простотою, соответствующими стилю Возрож-
дения во всех его оттенках. 2. Вопрос об облицовке на-
ружных фасадов естественным камнем решен в утверди-
тельном смысле»97.
Рассмотрев планы театра, комиссия признала распо-
ложение лестницы в центре главного фойе неудобным,
стесняющим вестибюли, мешающим устройству гардеро-
бов для публики. Члены комиссии предложили ограни-
читься двумя парадными лестницами по сторонам вести-
бюля.
Если сравнивать проектируемый театр с известными
театрами того времени, то он по длине был несколько
меньше, чем Парижская опера, одной с ним высоты, но
отличался большой шириной (соответственно 70 : 30 :
60 м). По длине зала театр мог бы соперничать с Боль-
шим московским, превосходя его по ширине и высоте
(соответственно 15:15:12,6 м). Портал в зале нового
театра был спроектирован такой же, как в Мариинском
театре. По длине сцена выделялась среди других теат-
ров, но по ширине и высоте уступала Парижской опере.
По высоте трюм превышал трюм оперного театра во
Франкфурте.
Не получивший осуществления из-за отсутствия
средств, проект оперного театра, который мог бы преоб-
разить Марсово поле, остался одним из наиболее гран-
диозных среди работ Шретера.
147
По просьбе Русского музыкального общества (РМО)
Петербургское общество архитекторов организовало кон-
курс на перестройку здания Большого театра под Кон-
серваторию. На конкурс, объявленный без вознагражде-
ния, представили десять проектов, лучшим был признан
проект, авторами которого оказались архитекторы
В. Шретер й Й. Китнер.
30 января 1890 года в Обществе архитекторов состо-
ялось сообщение В. Шретера с пояснениями выставлен-
ного эскиза перестройки Большого театра для Консерва-
тории. Интересно отметить, что над проектом преобра-
зований театра Шретер работал еще в 1885 году, о чем
свидетельствует найденный чертеж генплана Театраль-
ной площади с показанием нового сооружения 98.
Шретер и Китнер предполагали сгруппировать в зда-
нии концертный зал, а также два зала для музыкальных
и оркестровых упражнений учеников старшего отделения
Консерватории. Проектом предусматривалась рациональ-
ная планировка классов для свободного развития учеб-
ного процесса. Удачно решался вопрос устройства вхо-
дов, лестниц, просторных и освещенных коридоров.
Как известно, перестройку Большого театра осущест-
вили по проекту архитектора В. Николя.
Проекты театральных зданий В. А. Шретер выстав-
лял не только на обсуждение в профессиональных кру-
гах, но и на различных международных выставках. С
1 мая по 15 сентября 1891 года по случаю пятидесяти-
летия Берлинского общества художников состоялась
Международная художественная выставка. Шретером
были, представлены на ней чертежи театра в Тифлисе и
оперного театра в Петербурге и проекты церквей. В
опубликованном обращении немецких художников выра-
жалось желание «показать посетителям выставки неко-
торые работы, характеризующие то художественное на-
правление, которое в настоящее время преобладает в
русской архитектуре»99. Творчество зодчего, представ-
148
ленное на выставке, продемонстрировало лучшие дости-
жения в архитектуре последней трети XIX века.
При поиске архивных документов о выставочной дея-
тельности В. Шретера удалось обнаружить сообщение,
что «Его Величество Император Германский пожаловал
архитектору при Дирекции императорских театров Дей-
ствительному статскому советнику Шретеру малую золо-
тую медаль в воздаяние его заслуг по случаю Междуна-
родной выставки изящных искусств в Берлине в 1891 го-
ду» 10°. Сохранившаяся также памятная записка свиде-
тельствовала о разрешении на выдачу денежного возна-
граждения архитектору за чертежи театральных зданий,
предназначенных для Венской международной театраль-
ной выставки, состоявшейся в 1892 году.
Она проходила в здании Ротонды в большом и попу-
лярном парке Вены — Пратере. Здесь зодчий представил
проекты нового оперного театра для Петербурга, Мари-
инского театра, декорационного зала и магазина, скла-
дов в Тюремном переулке101.
В Петербурге все большее распространение получало
строительство летних театров. В 1892 году Шретер при-
ступил к проектированию театрального здания в Колом-
не, в саду Неметти (ныне ул. Декабристов, 39). Сад
принадлежал австрийской подданной, которая взяла его
в арендное содержание и обязалась выстроить «летний
театр из камня и железа» по проекту архитектора
В. А. Шретера 102. 1 мая 1893 года предполагалось его
открытие 103.
Летний театр, построенный по новому современному
образцу, находился в левой части участка, в глубине са-
да. Строгая каменная сцена, декорированная театраль-
ными атрибутами, в сочетании с изящной металлической
конструкцией навеса для зрителей органично вписыва-
лась в насыщенную зеленью старую часть сада, привно-
ся в ее облик современные черты (ныне не сохранилась).
В июле того же года комиссия судей, избранная Об-
149
ществом архитекторов, объявила результаты конкурса
на проект каменного театра в Иркутске. Из представлен-
ных тридцати пяти проектов предпочтение было отдано
проекту В. А. Шретера.
По программе Иркутский театр предполагалось по-
строить на городской площади. Он был рассчитан на во-
семьсот зрителей. Со стороны зрительного зала проекти-
ровались три крытых подъезда для публики в экипажах,
расположенные с трех сторон здания. Для пешеходов вы-
делялись два входа с повышенными тротуарами, идущи-
ми от пересечения с прилегающей улицей. В программу
входило проектирование просторных сеней, лестниц во
все ярусы.
В зрительном зале вместе с партером, ложами, бал-
конами и амфитеатром предполагалось не более трех
ярусов. Преимущество отдавалось дешевым местам —
признак растущей демократизации театра. Для зрителей
следовало расположить два фойе — в бельэтаже и треть-
ем ярусе. Коридоры рекомендовалось сделать шириной
около трех аршин (более двух метров) со сводами.
Сцена должна была иметь ширину около десяти, глу-
бину около шести, высоту около семи сажен, с трюмом в
один ярус, углубленным под уровень земли не более
полутора аршин. Рекомендовался также зал с дневным
освещением для создания и починки декораций.
После перечисления всех функциональных требований
в программе отмечалось, что общий вид постройки дол-
жен отличаться строгостью и простотой стиля. Фасады
следовало исполнить из кирпича и известняка без шту-
катурки и лепных украшений. Последнее объяснялось
тем, что в Иркутске не оказалось хороших мастеров-леп-
щиков, а обработка местного камня была затрудни-
тельна.
Составленный В. Шретером проект отвечал всем тре-
бованиям программы. В планах обозначались не только
упомянутые в ней помещения, но и дополнительные: ре-
150
жиссерская и др. Разработка деталей показала «специ-
альное знакомство автора с требованиями театральной
архитектуры» 104.
Шретер, получивший первую премию, руководствовал-
ся классическими примерами строительства театральных
зданий. Выступающая центральная часть торжественно-
го симметричного фасада с тремя входами выделялась
в верхней части четырехколонным портиком, тремя боль*
шими овальными окнами и тремя квадратными. Над дву-
мя лучковыми фронтонами находился парапет с парны-
ми вазами. Завершалась центральная часть куполом с
прорезанными слуховыми окнами. Боковые части зда-
ния, венчаемые куполами, имели прямоугольные окна,
завершенные акротериями и замковыми камнями. Купо-
ла зрительного зала и сценического объема венчались
ажурной решеткой. Рустовка фасада подчеркивала объ-
емы здания.
При проектировании Шретер отдал предпочтение под-
ковообразной форме зала с тремя ярусами. Лестницы,
ведущие к ним, освещались окнами, имеющимися на
площадках в наружных стенах. Таким образом, особен-
ности внутренней структуры театра выявлялись на его
фасаде.
Комиссия сочла необходимым сделать некоторые ис-
правления и дополнения к проекту. Предлагалось уст-
роить третью пару изолированных лестниц на третий
ярус, увеличить число выходов из партера, расширить
коридоры вокруг лож.
Архитектор, выразив полное согласие, немедленно
приступил к составлению видоизмененного проекта. Про-
изводителем работ был назначен гражданский инженер
П. Масленников.
Переработанный проект Шретер выставил в Общест-
ве архитекторов 26 апреля 1894 года, а через три года
театр был открыт.
В натуре выступающую центральную часть фасада
151
оштукатурили, квадратные окна верхней части замени-
ли на круглые в лепном обрамлении геометрического ха-
рактера. Над треугольным фронтоном вознесся четырех-
гранный купол уменьшенного размера. Лучковые фрон-
тоны остались только в планах. Сочетание оштукатурен-
ных и неоштукатуренных частей фасада создавало необ-
ходимый декоративный эффект. Ныне в здании работает
Областной драматический театр им. Н. Охлопкова.
Еще в 1889 году архитектор Шретер обратил внима-
ние Дирекции императорских театров на то, что двух
существующих лестниц, ведущих к четвертому ярусу
Мариинского театра, недостаточно. Он считал необходи-
мым расширение фойе для публики партера и пристрой-
ку четырех новых лестниц. Но к работам удалось при-
ступить лишь весной 1894 года.
К этому времени решили заменить по всему зданию
старые деревянные стропила металлическими фермами,
кирпичные сводчатые перекрытия во всех ярусах — бе-
тонными на металлических балках, усовершенствовать
отопление и вентиляцию, надстроить третий этаж на бо-
ковых флигелях.
Переписка архитектора В. Шретера позволяет судить
о преобразованиях в театральном здании 105. Приступив
к перестройке, зодчий «выдвинул» главный фасад теат-
ра вперед в сторону Консерватории, расширив вдвое па-
мятное всем петербуржцам узкое фойе с двумя боковы-
ми лесенками. Новое фойе, обширное и оформленное
лепкой и живописью, имело навесной балкон, располо-
женный параллельно лицевой стене театра. Еще одно
фойе архитектор устроил для верхних ярусов. Две лест-
ницы по бокам вестибюля вели в партер. Через угловые
лестницы, находившиеся в выступах стены главного фа-
сада, зрители попадали к верхним ярусам. Шретер при-
бегнул опять к приему выявления лестниц на фасаде.
Коридоры ярусов, были перекрыты плоскими сводами на
железных балках, что увеличило их высоту.
152
О перестройках в театре заинтересованно сообщала
печать. «Для лиц, понимающих характер* подобных ра-
бот, крайне стесненных частями старого здания, и знаю-
щих общий вес и массу сделанного, должен казаться по-
разительным срок, в течение которого сломан был ста-
рый деревянный и воздвигнут новый, огнеупорный фут-
ляр над сценой и зрительной залой огромного театра.
Исполнение этой работы в срок представляется чистым
подвигом энергии и распорядительности лиц, заведовав-
ших и производивших эту ответственную и трудную ра-
боту»,— писала одна из столичных газет 106.
Зрительный зал не подвергся переделкам, что под-
тверждает найденная смета на его реставрацию.
В результате перестройки главный фасад принял бо-
лее парадный вид, сохранившийся до настоящего време-
ни. Архитектурная композиция и декор напоминают о
приемах ренессанса и барокко. Зодчий усложнил ритми-
ческое построение фасада. Выступающие угловые части
его и первый этаж он эффектно обработал рустом. Вто-
рой и третий этажи объединил четырьмя полуколоннами
композитного ордера. Лепные изображения лир придали
художественное своеобразие капителям колонн. Арочные
окна второго этажа охвачены профилированными архи-
вольтами, опирающимися на пилястры. - Окна третьего
этажа сделаны узкими, одностворчатыми, а в боковых
частях — круглыми, с нарядным обрамлением. Над ок-
нами второго этажа он поместил маски, а между окнами
третьего этажа — лепные кронштейны, во фризе над ко-
лоннами — венки с лентами, над карнизами выступаю-
щих частей — грифоны. В отличие от проекта подъезд
главного фасада в натуре не был увенчан двумя купо-
лами.
В скромно декорированный вестибюль вели три ши-
рокие двери с тройным рядом затворов, позволяющих
избегать сквозняков, от которых не спасали двойные
двери. Из вестибюля публика поднималась по парадным
’ 153
лестницам. Их стены и потолок оживляли лепные гир-
лянды из цветов, плодов и театральных масок. Расти-
тельный орнамент кованой решетки лестницы, вьющиеся
вокруг светильника-торшера ветки лавра и завитки ли-
стьев аканта вводили мотивы, получившие развитие в
декоративном убранстве фойе. Шретер здесь использовал
изящную лепку, сохранившуюся, как и весь декор, до
наших дней. Белая плоскость стен фойе расчленялась
сильно выдвинутыми пилястрами и равномерно повторяв-
шимися тягами, нарушавшими однообразие очертаний
помещения. Поверхность пилястр оживляли вертикаль-
ные желобки. В полуциркульных панно — лепные компо-
зиции «Амур и Психея», лиры, венки, листья лавра. Леп-
ные изображения лиры, лаврового венка и двух масок —
трагедии и комедии — помещены также над дверьми
напротив фасадной стены. Зеркальные двери, ведущие на
парадную лестницу, создают иллюзорную перспективу.
Комиссия по капитальному ремонту Мариинского те-
атра в апреле 1895 года ходатайствовала об установке
на фасаде цинковых статуй композиторов Глинки и Се-
рова, поручив отливку скульптору П. Каменскому. Ста-
туи, установленные через четыре года на фасаде, были
тяжеловесны и невыразительны. Впоследствии их заме
нили гипсовыми вазами, усложнявшими и без того мно
гообразный и пышный декор. В настоящее время вазь
отсутствуют. В функциональном и художественном реше
ниях здание принадлежит к лучшим образцам эклекти
ческого стиля.
В театральном хозяйстве столицы значительная рол!
отводилась Экипажному заведению. Необходимость су
ществования казенных экипажей для придворных арти
стов была отмечена еще в первой половине XVIII века
Императрица Елизавета Петровна обратила внимание
что музыканты ходят на концерты и представления «пе
шие и инструменты малые и большие носят с собою, чтс
соизволимо принять весьма за неприличное» 107. Соглас
154
но специальному указу 1758 года музыкантам стали пре-
доставлять лошадей и экипажи. Лошади сначала были
наемными, а изготовление и ремонт экипажей произво-
дились частными мастерами.
В XIX веке Экипажное заведение подчиняют Дирек-
ции императорских театров. 28 мая 1894 года был ут-
вержден проект постройки Экипажного заведения, вы-
полненный В. А. Шретером в стиле «кирпичной архитек-
туры». Размещалось здание на месте старого, обветшав-
шего, на Вознесенском проспекте, 39 (ныне пр. Майоро-
ва) 108. Использование «полосатой» кладки в разнообраз-
ных сочетаниях желтых «виленских» и красных кирпи-
чей, металлических украшений в виде фигурных скоб и
кронштейнов внесло своеобразие в сооружение, располо-
жившееся на одном из самых первых проспектов наше-
го города. Фасад характерен въездной аркой на первом
этаже, тройными окнами на втором и большим окном на
третьем этаже, которое перекликается с окнами первого
этажа в боковых частях здания. В первом этаже по-
стройки находились торговые помещения, контора, а во
втором — квартиры заведующего Экипажным заведением
и ветеринара. В облике сооружения нашла воплощение
связь между утилитарным значением и художественным
решением.
Через три года зодчий возвел на участке двухэтаж-
ный флигель для экипажей, конюшен и казармы на пят-
надцать мастеровых. Выполненное в стиле «кирпичной
архитектуры», здание составило единый комплекс с уже
существовавшей постройкой.
Позднее Шретер занимался подготовкой к очередно-
му конкурсу на создание проекта театра для Тулы. Пос-
ле рассмотрения представленных восьми проектов 7 мая
1896 года были объявлены результаты конкурса. Пер-
вая премия в размере трехсот рублей присуждалась
В. А. Шретеру. Он попросил зачислить ее в созданный
фонд постройки дома Общества архитекторов.
155
Фасады театра с мотивами архитектурных форм ба-
рокко и Возрождения носили довольно камерный харак-
тер. Необычный вид фасаду придавали маленькие окна
на уровне первого яруса и семь овальных окон на уров-
не бельэтажа. Выступающие угловые части, как и про-
стенки между окнами, оформлял руст. Зрительный зал
на семьсот тридцать мест был подковообразной формы.
Двухъярусный, оформленный колоннами, с небольшой
сценой, он имел в партере двадцать шесть лож, располо-
женных с трех сторон. Слева от зала, опоясанного кори-
дором, проектировалось фойе.
Жюри отмечало, что проект составлен опытной ру-
кой, продумана композиция, решены требования про-
граммы. Однако по неизвестным причинам проект осу-
ществления в натуре не получил.
Следующей крупной работой архитектора стало про-
ектирование и строительство театра в Нижнем Новгоро-
де (ныне Театр драмы им. А. М. Горького). Его торже-
ственное открытие состоялось 14 мая 1896 года. Театр
был построен за два года гражданским инженером
П. Малиновским по проекту В. Шретера на месте, при-
легающем к одной из самых лучших улиц, Большой По-
кровской. Его фасады с отделкой «ренессансного» харак-
тера эффектно воспринимались с разных сторон. Глав-
ный фасад с тремя входными дверьми и двумя овальны-
ми окнами в нижней части был обработан бриллианто-
вым рустом. Лоджия со сквозной аркадой, усиливая про-
странственный эффект, акцентировала верхнюю часть
фасада. Особую выразительность придавали ему светиль-
ники-торшеры, расположенные вдоль аркады. Заверша-
ли композицию лепные панно. Зрительный зал подково-
образной формы, рассчитанный на тысячу человек, имел
кроме лож бенуара еще один ярус лож, обширную гале-
рею и амфитеатр. Первоначально театр проектировался
на восемьсот человек, увеличение числа мест произошло
156
за счет уменьшения размеров сидений и проходов, что
было сделано вопреки замыслу архитектора.
Зрительный зал, декорированный лепкой, был окра-
шен в теплые тона с использованием позолоты. Пресса
выделяла его оснащенность всеми достижениями техни-
ки: электрическое освещение, центральное отопление и
огнетушительные устройства, в частности противопожар-
ный «дождь» над сценой в виде системы водопроводных
труб с отверстиями. В театральном здании особенно це-
нились качества, делающие его, по словам Л. Бенуа, па-
мятником искусства. Но все большее значение приобре-
тал принципиальный перелом в сторону совершенствова-
ния функциональности и условий содержания театров. К
усилению противопожарных мер подталкивало возросшее
число пожаров в Европе и Америке. Только с декабря
1889 года по январь 1891 года сгорело двадцать два те-
атра.
Яркими гранями раскрылось творчество Шретера,
принявшего участие в новом театральном конкурсе. 25
февраля 1897 года были объявлены результаты междуна-
родного конкурса, организованного по поручению Киев-
ской городской думы, на составление проекта городского
театра на месте сгоревшего. Жюри под председательст-
вом Э. Жибера рассмотрело семь проектов из Петербур-
га, один из Москвы и один из Одессы, три из Франции,
три из Германии, два из Швеции и один из Италии, при-
судив первую премию В. А. Шретеру.
Приступая к проектированию театра в Киеве, архи-
тектор обратился в журнал «Неделя строителя» с пред-
ложением подробно разъяснить программу конкурса 109.
Поставленные им вопросы характеризуют творческий ме-
тод зодчего. Главными были задачи функционального
характера. Шретер считает необходимым уточнить, для
всех ли полутора тысяч зрителей должны быть устроены
сидячие места, или часть может стоять, и допустимы ли
откидные сиденья, как во многих театрах за рубежом.
157
Он просит указать наименьшие размеры мест, проходов,
лестниц. Архитектор считает неэкономным размещать в
ложе пять человек и отдает предпочтение четному коли-
честву мест (4—6). Он полагает также, что фойе не
должны служить одновременно и коридорами, как это
сделано в Одесском театре. И’В художественном, и в
функциональном отношениях такая композиция пред-
ставляется неудовлетворительной, хотя в целом он счи-
тал этот театр образцовым. Зодчий предпочитает проек-
тировать коридоры и отдельные фойе при обязательном
указании размеров сцены, портала и определении назна-
чения трех залов для репетиций (спевок, танцев, чтения),
что взаимосвязано с их величиной.
Для жюри конкурса главным критерием оценки до-
стоинств театрального здания явилась форма зритель-
ного зала. Конкуренты выбрали традиционные решения.
В проекте Шретера зал прямоугольной формы заверша-
ется плоской дугой. Фасад имеет черты неоренессансной
трактовки. Аркада нижнего этажа служит массивным ос-
нованием для верхней аркады, в центре которой в глу-
бокой лоджии предполагалось установить скульптуру,
что, однако, не было осуществлено. Декоративным укра-
шением верхней аркады стали светильники-торшеры (мо-
тив аркады и торшеров у Шретера известен по проекту
театра для Нижнего Новгорода). Два яруса аркад, за-
вершающихся балюстрадой с лепными вазами, по центру
акцентированы куполом. Выше объем здания прорезан
рядом двойных прямоугольных окон, над которыми на-
ходится арочный фронтон. Его конструкция требовала
особенных приемов, что свидетельствовало о новых по-
исках выразительности. Центр арочного фронтона венча-
ла скульптурная группа — грифоны, поддерживающие
лиру. Большой объем сценического пространства был пе-
рекрыт крышей с двумя флюгерами.
По мнению жюри, столбы верхней аркады следовало
сделать потоньше и скульптурную группу в лоджии
158
уменьшить по размерам. Отмечалось удобное расположе-
ние входов, вестибюлей, лестниц, гардеробов и уборных,
рекомендовалось увеличить зал для спевок. Удачно ре-
шилось сценическое пространство.
После победы на конкурсе архитектором было разра-
ботано более двухсот восьмидесяти разных чертежей110.
Работы по сооружению театра продвигались очень
быстро. Из трехсот человек, занятых на них, сто шесть-
десят были каменщики. Журнал «Строитель» резюмиро-
вал; что сцена и зрительный зал представляют собой з
отдельности как бы каменные ящики, изолированные от
всего здания театра, внутри которого сооружаются111.
Высота здания театра предполагалась на три метра вы-
ше уже существующих театральных сооружений. К кон-
цу осени 1897 года следовало закончить постройку вчер-
не. Построенный пятиярусный театр представлял собой
торжественное симметричное здание (ныне Государст-
венный ордена Ленина и ордена Трудового Красного
Знамени академический театр оперы и балета УССР
имени Т. Г. Шевченко). Насыщенная декоративная от-
делка с лепными головками, орнаментом растительного
и геометрического характера украшала барьеры бельэта-
жа. По мере увеличения ярусов их декор получал более
упрощенное решение. Центральная часть последнего яру-
са представляла собой аркаду. Форма арок повторялась
в лепном декоре потолка, имела заполнение в форме ор-
намента — трельяжа, служившего фоном для лепных
ваз. Завершала убранство зала нарядная люстра.
18 ноября 1897 года в Обществе архитекторов
В. А. Шретер выступил с сообщением о театрах в Тифли-
се, Иркутске и Нижнем Новгороде. Сначала архитектор
предполагал ограничиться данными о стоимости и крат-
кой историей их построек, но по желанию присутствую-
щих сообщил подробности по вопросам акустики, проти-
вопожарных мер, строительных приемов, формы и отдел-
ки зрительных залов.
159
На следующий год В. А. Шретер участвует в конкур-
се на проект театра для Оренбурга и получает третью
премию. Он решает главный фасад театра, используя ви-
зантийские мотивы. Зрительный зал подковообразной
формы способен вместить около восьмисот человек.
На рубеже веков начал формироваться новый тип те-
атральных зданий — Народный дом, в котором кроме
зрительного зала, фойе предусматривались библиотека,
выставочные, гимнастические залы, столовая или буфет.
В 1899 году архитектор принимает участие в конкур-
се на проект Народного дома для Петербурга. Он пред-
ставляет два варианта главного фасада: оштукатурен-
ный, с ренессансно-классическими мотивами, и в «рус-
ском стиле», с обработкой в кирпиче. Для зрительного
зала архитектор выбирает форму прямоугольника, завер-
шенного дугой.
За исполнение проекта зодчий получает первую пре-
мию.
В этом же году он награждается второй премией за
конкурсный проект Народного дома для Харькова. Про-
ект, как констатировалось в журнале «Зодчий», «облича-
ет в авторе талантливого и опытного архитектора». План
зрительного зала был такой же, как в петербургском ва-
рианте. Но если в петербургском фасаде мотив аркады
характерен для боковых нижних и верхних частей, то в
харьковском фасаде он включен в композицию только
центральной верхней части. Стилистическая обработка
одноэтажных частей здания не соответствовала характе-
ру главной части фасада. Жюри отмечало и ряд других
недостатков: неудачное расположение боковых входов,
тесноту зрительного зала с небольшими по высоте и за-
глубленными * галереями. Библиотека и книжная лавка
также оказались меньше заданных размеров.
В 1894 году администрация дома Санкт-Петербург-
ского дворянского собрания (ныне Большой зал Ленин-
градской филармонии) обратилась к профессору
160
В. А. Шретеру с просьбой о перестройке здания ввиду
постоянных жалоб посетителей на отсутствие вентиля-
ции, неудобство входов, тесноту гардеробов и небезопас-
ность в пожарном отношении.
Составленный зодчим проект перестройки здания был
исполнен в основных чертах гражданским инженером
А. П. Максимовым 112.
При рассмотрении-плана прежнего расположения вид-
но, что вход в зал собрания проходил через главный ве-
стибюль, парадную лестницу и далее вел через гостиные.
Виктор Александрович предложил сохранить вход с Ми-
хайловской площади и расположить главную лестницу
между ним и залом, закрыв существовавший световой
двор и разобрав боковые части окружающих его флиге-
лей. Но эта идея не была осуществлена, так как при та-
ком расположении в зал мог проникать холод. Кроме то-
го, отсутствие средств вынуждало отказаться от рекон-
струкции помещении, окружающих зал. Перестройка бы-
ла отложена до мая 1899 года, когда А. Максимов вновь
обратился к идеям В. А. Шретера. Главная лестница по-
прежнему проектировалась через бывший световой двор,
но Максимову пришлось ее укоротить и расположить
верхнюю площадку перед входными дверьми в зал. По
замыслу же Шретера верхняя площадка «врезалась» в
зал с аванзалом. На нее выходили одна широкая и две
узкие боковые двери, также препятствующие попаданию
холодного воздуха в зал. Вестибюль отделялся от лест-
ницы тремя небольшими внутренними тамбурами и сеня-
ми, располагавшимися в пристраиваемом двухэтажном
выступе (разобран в 1945 году). Каждый из тамбуров
усиленно обогревался паровыми батареями. Температу-
ра вестибюля поддерживалась выше температуры зала.
Производство работ распределили на два сезона. Зна-
чительная часть первого этажа со стороны бывшей Ми-
хайловской улицы оказалась занятой торговыми поме-
щениями, затруднявшими ведение строительства.
161
Изменение фасада, выходящего на Михайловскую
площадь, связывалось с надстройкой четвертого этажа
для квартир, новым расположением дверей главного вхо-
да, с возведением каменного двухэтажного выступа, уст-
ройством слева от него царского подъезда, заменой пря-
моугольных окон первого этажа овальными с замковым
камнем и введением треугольных сандриков в окнах вто-
рого этажа. Фасад здания на бывшую Михайловскую
улицу надстроили на этаж в боковых частях главного за-
ла. Изменения в расположении первого этажа окон и
дверей были связаны с перепланировкой помещений на-
ходящихся здесь магазинов.
Полной перестройке подверглись все лестницы. Их
разобрали, а взамен устроили семь новых. Упорядочили
расположение ходов и выходов с хоров. Отопление и вен-
тиляцию в здании выполнила фирма братьев Кертинг.
В главном зале установили эстраду, справа от нее,
почти по центру, появилась императорская ложа. Внесли
изменения в расположение залов, гостиных и артистиче-
ских комнат второго1 этажа.
На состоявшемся в Обществе архитекторов заседании
14 ноября 1900 года В. А. Шретер давал следующие по-
яснения:
«Я сделал эскиз, а разработка этого эскиза при моей
помощи была исполнена Алекс. Павлов., так что всеце-
ло принадлежит ему и проект и исполнение того, что Вы
видите.., Я думаю, что нужно поставить в особую заслу-
гу Максимову, что он достиг поставленных ему целей.
Чтобы исполнить все это в такое короткое время, нужно
напряжение всех усилий, которыми располагает чело-
век» пз.
В апреле 1900 года Комитет по управлению городом
Новочеркасском объявил конкурс на составление проек-
та каменного театра. В. Шретер, представивший проект
под девизом «Осень», был удостоен третьей премии. По
условиям конкурса здание в центре Театральной площа-
162
ди должно было быть возведено в кирпиче, с учетом
всех противопожарных мер. Рекомендовалось устроить
три яруса с высотой сцены, позволяющей поднимать де-
корации, не сгибая их.
В архивных документах сохранился отзыв архитекто-
ра А. Н. Померанцева: «Скомпонован, по-видимому,
опытным лицом в деле исполнения конкурсных требова-
ний... Театр имеет 12 входов для публики. Входы на га-
лерею и балкон выделены от прочих и ведут на особые
лестницы; лестницы на колосники заключены в камен-
ные стены и балки, помещены на должной высоте и ог-
раждены несгораемыми стенами, чего нет ни в одном из
представленных проектов»114. План театрального зала
носил типовой характер, а на фасаде выделялись две ба-
шенки в духе архитектуры католических церквей.
3 мая 1900 года по проекту В. А. Шретера была со-
вершена закладка для хранения и писания декораций
на бывшей Алексеевской улице, 22, в Петербурге (ныне
ул. Писарева) 115. В течение года постройку завершили,
возведя ее из кирпича на растворе из романского цемен-
та. Фасады не оштукатурили, обработав наружные сте-
ны двенадцатью контрфорсами. Лицевой фасад отделали
высококачественным кирпичом, украсив четырьмя высту-
пами-вышками с цинковыми верхушками и установив
четыре кронштейна для флагов. На трех главных дверях
сделали орнаментированные оковы и железные углы для
предохранения притолок от порчи при проносе декора-
ций. Крышу покрыли оцинкованным железом, устроив в
средней части фонарь (просвет) длиной пятнадцать мет-
ров, а шириной восемь метров из двойных легерных сте-
кол. В первых трех этажах расположили магазин для
декораций, в четвертом этаже поместили поделочную ма-
стерскую. Над ней находились кабинет художника и зал
для писания декораций. Металлические стропила и ме-
таллические переплеты в окнах боковых стен пятого эта-
жа выполнялись под руководством инженера-технолога
163
Д. М. Ануфриева. Продолжая традиции театрального
зодчества, проявившиеся в творчестве А. Ринальди,
Д. Кваренги, В. Бренна, Тома де Томона, К. Росси,
А. Брюллова, А. Кавоса, Л. Бонштедта, Г. Боссе, Шре-
тер стремился освободиться от канонов классицизма с
помощью арсенала композиций и форм, созданных архи-
тектурой других эпох. Решая вопрос взаимодействия сце-
нографии и архитектуры, Шретер пытался совершенство-
вать и видоизменять форму зрительного зала, уделяя
внимание вопросам видимости, акустики, пожарной без-
опасности. Опираясь на европейский опыт театрального
зодчества, он положил начало узкой специализации в те-
атральном деле, оставаясь.самым ярким его представи-
телем в России. Экономно распоряжаясь театральным
пространством, Шретер углубил и изменил сложившееся
представление о его организации. Зодчий создал предпо-
сылки для появления будущего способного к трансфор-
мациям театра, изменяющего в зависимости от поста-
новки взаимную планировку сцены и зала.
В знак признания заслуг Шретера после его смерти
5 февраля 1902 года собрание архитекторов постановило
объявлять каждое пятилетие конкурс в память о выдаю-
щемся деятеле 116. По условиям первого конкурса архи-
текторам предлагалось составить проект каменного на-
родного театра на 3 тысячи человек, расположенного на
открытой площади. Проект должен был удовлетворять
художественным требованиям и пожарной безопасности.
Срок представления чертежей истекал 1 марта 1906 го-
да. К этому времени поступило пять работ. Участникам
представлялась возможность создать свой тип и вопло-
тить художественный идеал постройки, что предполагало
в конкурентах самостоятельных и определившихся ма-
стеров.
Бурные события в Петербурге, вовлекшие в политиче-
скую жизнь все слои населения, заметно сузили круг
участников. Архитекторов отвлек также объявленный
164
Обществом конкурс на проект здания Государственной
думы, сроки которого совпали со сроками проведения
конкурса имени Шретера.
Победители театрального конкурса архитекторы
А. И. Дмитриев и Н. В. Васильев составили проект с ха-
рактерным для своего времени названием «Свободному
народу». Они избрали псковско-новгородский стиль в со-
единении с новыми элементами. Авторы предпочли не
включать в композицию столовую, чайную, библиотеку и
другие помещения, характерные для народного театра.
Окружив зрительный зал с партером и двумя амфитеат-
рами широкими коридорами без выступов, зодчие созда-
ли удобства для зрителей и возможность быстро осво-
бодить его в случае пожара. Три продольных и пять
поперечных проходов зрительного зала обеспечивали
свободу перемещения. Для первого и второго яруса
предусматривались отдельные выходы на улицу. На
сцене предполагались железные занавесы. Над ней про-
ектировался зал для декораций с люком для их спуска.
Сцену окружал широкий коридор, к которому примыка-
ли уборные артистов и залы для репетиций. Проект
выделялся удачной композицией и художественными
достоинствами. ’
Из архивных документов стали известны другие те-
мы, выдвинутые для конкурсов имени Шретера: Большой
театр в столице, собственный дом Общества архитекто-
ров, доходный дом, театр-цирк, вилла художника, народ-
ная школа в два класса, тип мансардных квартир, клад-
бищенская церковь. Столь разнообразная тематика рет-
роспективно отражала широкий спектр разносторонней
деятельности архитектора, памяти которого посвящались
творческие состязания 117.
В 1912 году по второму архитектурному конкурсу
имени Шретера, объявленному Императорским Санкт-
Петербургским обществом архитекторов на застройку
территории Тучкова Буяна зданиями для выставок и
165
съездов, жюри присудило первую премию проекту под
девизом «Синий квадрат» 118. Исполненный художником-
архитектором М. А. Дубинским, он был решен в харак-
терном для этого времени стиле неоклассики.
В. А. Шретер собрал обширную библиотеку по теат-
ральной архитектуре, не имеющую себе равных в Петер-
бурге по полноте и количеству представленных в ней
книг. Приобретая все новинки по этой тематике, он по-
стоянно пополнял редчайший фонд книг библиографиче-
скими изданиями. Судьба уникальной библиотеки, к со-
жалению, остается невыясненной.
ВО ГЛАВЕ ОБЩЕСТВА
АРХИТЕКТОРОВ
Еще во время учебы в Берлине В. Шретер по совету
Бонштедта записался в члены Берлинского общества ар-
хитекторов, где читались доклады, делались сообщения
и обсуждались актуальные проблемы архитектуры.
Ежегодно к годовщине рождения ведущего мастера
немецкого зодчества Карла Фридриха Шинкеля проводи-
лись конкурсы. Лучшие проекты отмечались премиями
или субсидиями, позволявшими совершать путешествия
с научной целью. Кроме того, устраивались небольшие
ежемесячные конкурсы, принесшие Шретеру победу
дважды. Его поощрили гравюрами, которые он по приез-
де в Петербург подарил отцу.
Многообразная деятельность Берлинского общества,
включающая не только творческие состязания, но и по-
стоянное знакомство с работами зодчих, осмотр соору-
жений в натуре и деловые обсуждения, оказывала влия-
ние на развитие архитектурного искусства в Германии.
После возвращения в Петербург у Шретера возникло
желание создать подобный творческий союз на родине.
В 60—70-е годы XIX века в России отмечался всеоб-
щий подъем духовной жизни, стремление к различным
объединениям для служения интересам страны и ее про-
цветанию.
167
2 октября 1862 года на квартире у Виктора Шретера
состоялось первое заседание архитекторов, на котором
был рассмотрен устав будущего Общества. В найденном
нами прошении Шретера в Академию художеств о допу-
ске к конкурсу на звание академика, датированном 21
сентября 1862 года, зодчий указал свой адрес119. Он жил
тогда «на Екатерингофском проспекте, близ Вознесенья,
в доме Голицына, № 15, квартира 8» (ныне пр. Римско-
го-Корсакова, 15).
С этого дня тесно сплоченный кружок, состоящий из
восьми членов (В. Шретер, Ф. Арнольд, К. Вергейм,
Э. Вергейм, К. Кейзер, В. Коссов, Г. Кош, Р. Флюг),
еженедельно собирался у кого-нибудь дома или в мастер-
ской Л. Бонштедта. Заседания проходили в различных
формах: в виде выполнения конкурсных архитектурных
программ или же чтений по вопросам строительного ис-
кусства. Незначительные взносы использовались для пре-
мий, на подписку архитектурных журналов, хозяйствен-
ные расходы. Первые три года о работе кружка не было
широко известно, поскольку он не имел официального
статуса. В 1865 году в предисловии к журналу «Русский
ремесленник», издаваемому А. Беггровым, появилось пер-
вое печатное сообщение об Обществе с публикацией ри-
сунков его членов. Экземпляр журнала и оттисков был
подарен Обществу, кроме того, для премий Беггров вы-
делял 6—8 экземпляров архитектурных фотографий. Но
художественное качество журнальных публикаций было
очень низким, и архитекторы отказались от сотрудни-
чества.
К кружку стали примыкать другие зодчие. Необходи-
мость официального учреждения Общества, оказывающе-
го влияние на развитие архитектурной мысли в России,
была очевидна.
9 января 1865 года в гостинице «Демут» (наб. Мойки,
40) состоялось собрание, в котором приняло участие око-
ло семидесяти архитекторов. Они избрали комиссию для
168
разработки устава на основании имеющегося проекта, в
которую вошли А. Резанов, Д. Гримм, Н. Бенуа, Р. Го-
дике, Р. Бернгард, К. Кейзер, Д. Соколов, В. Шретер.
Имя Виктора Шретера стояло в одном ряду с именами
старейших и выдающихся мастеров архитектуры второй
половины XIX века.
С ноября 1867 года по май 1868 года заседания ар-
хитекторов проходили в чертежной А. Резанова на Мил-
лионной (ныне ул. Халтурина, 27) при строящемся
дворце великого князя Владимира Александровича. По
различным причинам утверждение устава откладывалось
вплоть до 27 октября 1870 года, когда долгожданное ре-
шение было наконец принято правительством.
К этому моменту кружок провел сто двенадцать со-
браний, на которых состоялось сорок восемь чтений, бы-
ло задано шестьдесят четыре художественных и техниче-
ских задачи, поступило сто двенадцать конкурсных реше-
ний. Председателями кружка были Шретер, Кейзер, Вер-
гейм (по два года), Гедике (один год). Шретер возгла-
влял его в самые трудные годы становления. Жизнь ар-
хитектурного содружества протекала в заданном русле
чтений и сообщений отечественных и переводных статей,
знакомства с новыми книгами и увражами, представле-
ния проектов, рисунков и фотографий.
Вскоре вечерние собрания архитектурная обществен-
ность перенесла в мастерскую А. Резанова в Академии
художеств. Уведомляя об этом, Резанов обращается в
дирекцию академии с просьбою разрешить на дверях
мастерской надпись: «Временное помещение СП-бургско-
го общества архитекторов» 120.
Первое заседание официально утвержденного Обще-
ства состоялось 10 ноября 1870 года. В председатели
единогласно был избран профессор, ректор Академии ху-
дожеств А. И. Резанов, старшинами — профессора
Л. И. Гримм, Р. Б. Бернгард, Э. И. Жибер и академик
В. А. Шретер, который являлся также секретарем; каз-
169
начеем и библиотекарем выбрали академика И. С. Кит-
нера.
Московское архитектурное общество, приветствуя об-
разование петербургского, предложило участвовать в
устройстве Всемирной политехнической выставки, откры-
вающейся в Москве 30 мая 1872 года, в день двухсотле-
тия со дня рождения Петра I.
Довольно обширная мастерская председателя вскоре
оказалась тесна. Правление Общества обратилось в ди-
рекцию с просьбой о переносе собраний в бывший рекре-
ационный зал бельэтажа со стороны 3-й линии и о раз-
решении «на проведение газа, устройство столов, моль-
бертов и проч.»121. Просьба была удовлетворена. С 1890
года заседания архитекторов стали проходить в доме
Императорского общества поощрения художеств, распо-
ложенном на Большой Морской улице (ныне ул. Герце-
на, 38, наб. Мойки, 83) 122.
Свою цель Общество архитекторов Петербурга виде-
ло «в художественном, научном и практическом развитии
архитектурной деятельности в России»123.
Члены Общества сообщали об открытиях в области
строительного искусства, о разработках специальных
вопросов, обсуждали выходящие издания. Желающий
вступить в Общество должен был иметь три рекоменда-
ции от его членов. Избрание кандидатов производилось
общим собранием.
Правление Общества состояло из председателя, 'не-
скольких старшин, секретаря, кассира и библиотекаря,
избиравшихся на год. Устав Общества подробно не оп-
ределял их обязанностей и прав. Поэтому особой комис-
сии в составе Шретера, Сюзора и Мерца было поруче-
но составить дополнительные правила с подробным опре-
делением прав и обязанностей председателя и старшин,
действительных членов, сотрудников и корреспондентов,
порядок приема новых членов, правила для гостей.
Председатель определял и направлял всю деятель-
170
ность Общества. В обязанности старшин входило наблю-
дение за исполнением правил устава, оказание помощи
председателю. Правлению поручалось вступать в кон-
такты с архитектурными и техническими обществами
России и за рубежом. При вступлении в творческий союз
кандидат обязан был письменно или устно рассказать о
своей деятельности.
Когда Петербургское общество архитекторов сформи-
ровалось, возникла мысль о создании печатного органа.
Для разработки программы предложенного издания об-
разовали особую комиссию, в которую также вошел
В. Шретер. Журнал «Зодчий» стал одним из первых ар-
хитектурных изданий. Необходимый для первых шагов
капитал был собран подпиской на паях. Ответственным
редактором журнала избрали И. Мерца, редакторами —
Д. Гримма, И. Монигетти, А. Гуна, В. Собольщикова.
Периодическое ежемесячное издание предполагалось вы-
пускать в виде двенадцати тетрадей по шесть листов
большого формата. На первом листе распределялись ри-
сунки из альбомов Общества. Второй лист посвящался
современной русской архитектуре. Темой третьего листа
было знакомство с «русскими зданиями всех стилей».
Историческим памятникам, преимущественно из путевых
альбомов членов Общества, отводился четвертый лист.
Детали и конструкции рассматривались в пятом листе.
Тексты, поясняющие рисунки, протоколы собраний Об-
щества, сообщения и прочее предполагалось печатать на
шестом листе.
Подписка на журнал была объявлена, и первый но-
мер читатели получили в январе 1872 года. С 1876 по
1878 год журнал выходил под редакцией И. С. Китнера,
передавшего свою обязанность Н. И. де Рошефору, кото-
рого год спустя сменил А. Г. Шкларевич, остававшийся
в этой должности до 1883 года.
В 1884 году журнал не вышел, взамен него был из-
дан альбом конкурсных проектов храма на месте поку-
171
шения на Александра II, ставший впоследствии библио-
графической редкостью. На следующий год журнал воз-
главил Э. Деклерон, которого сменили в 1893 году
Л. Бенуа и М. Гейслер, а через три года во главе редак-
ции «Зодчего» стал В. Эвальд.
Редакционными адресами в Петербурге были: наб.
Фонтанки, 40, кв. 30, Офицерская, 18, кв. 21 и кв. 33
(ныне ул. Декабристов), 3-я Рота Измайловского полка,
5, кв. 7 (3-я Красноармейская ул.).
В 1S?5 году журнал расширил программу введением
раздела сельскохозяйственных построек. Со следующе-
го года он стал также помещать сведения о всех разре-
шенных в столице новых сооружениях и перестройках,
обзоры строительной деятельности русских городов. В
сложившемся виде журнал включал статьи по архитек-
туре, строительному искусству, техническому образова-
нию, строительному законодательству, расчету сооруже-
ний, стройматериалам, по истории архитектуры, библио-
графию русских и иностранных технических журналов.
Постоянно иллюстрируя статьи, журнал публиковал
на высоком полиграфическом уровне чертежи существу-
ющих современных сооружений, исторических памятни-
ков, конкурсные проекты, рисунки по строительному ис-
кусству.
В 1876 году после выхода очередного номера возник-
ла мысль о выпуске еженедельного листка, посвященно-
го текущим событиям, в основном справочного характе-
ра. Воскресный листок, получивший название «Неделя
строителя», постепенно расширялся. В нем публикова-
лись сообщения о деятельности ученых обществ, прави-
тельственные'распоряжения, строительный обзор, замет-
ки по археологии, библиографии, «почтовый ящик» (во-
просы и ответы), программы конкурсов, ведомости раз-
решеннных Санкт-Петербургской городской управой по-
строек, объявления о торгах на отдачу подрядов по
строительным работам. Выход «Недели строителя» удо-
172
влетворял потребности более живого обмена мнениями
между «деятелями строительного мира» 124.
С января 1902 года оба издания слились, и «Зодчий»
стал еженедельным журналом. Это было первое русское
издание, посвященное специально техническо-архитек-
турным вопросам. «Зодчий» на четверть века опередил
издания, посвященные изобразительному искусству, и на
семнадцать лет — театру. Журнал впервые опубликовал
коллекцию памятников древнерусского зодчества, воспро-
изведенных по обмерам таких знатоков архитектуры, как
Л. Даль, В. Леонов, В. Суслов, Н. Султанов и других.
Раздел, посвященный современному искусству, был
чрезвычайно насыщен материалами. Публикация проек-
тов архитектурных конкурсов, получивших премии Обще-
ства архитекторов, стала уникальной. В «Зодчем» нашла
отражение строительная деятельность не только Петер-
бурга, но и всей России. Как справедливо отмечалось в
день тридцатилетнего юбилея журнала, он служил «един-
ственным источником для изучения русского архитектур-
ного Возрождения»125. На его страницах помещались
статьи, чертежи и рисунки, знакомившие также с лучши-
ми зарубежными постройками. Очень точную оценку ра-
боте Шретера в редакции дал Й. Китнер, подчеркивая,
что он выручал журнал «единственно своею энергиею и
настойчивостью, справедливо видя в нем одно из самых
сильных связующих средств, с помощью которых можно
объединить разрозненные, а нередко совсем противопо-
ложные мнения строителей, серьезно интересующихся
своей специальностью» 126.
В первый год работы правление Общества обрати-
лось к архитекторам с просьбой познакомить с альбома-
ми, составленными во время путешествий, в том числе и
по России. Первыми откликнулись Шретер и Китнер. Са-
мое серьезное внимание было уделено вопросу изучения
и сохранения древних памятников русского зодчества, за-
рисовки которых попали в путевые листы.
173
. Подводя итоги двухлетнего существования Общества,
Шретер подчеркнул активную посещаемость собраний; в
том числе молодежью специальных учебных заведений.
На них были заслушаны и обсуждены сообщения И. Кит-
нера «О публичных конкурсах», А. Гешвенда «О прави-
лах строительного устава», П. Сюзора «О построенных
банях», П. Петрова «О жизни русских архитекторов»,
Л. Даля «Материалы к истории русской архитектуры»,
В. Шретера «История создания общества архитекторов».
К. Рахау обратил внимание на правила построения ти-
пичных элементов мавританского стиля — сталактитов,
А. Резанов подготовил доклад о сделанном им проекте
здания Московской городской думы. Интерес собирав-
шихся был привлечен к дискуссии по вопросам техниче-
ского характера, таким, как устройство вентиляции от-
хожих мест, строительство и эксплуатация ледников, по-
вреждения ферм Большого московского и Мариинского
театров.
Общество выписывало русские технические журналы,
известнейшие немецкие, английские, французские изда-
ния. Библиотека постоянно пополнялась пожертвования-
ми. В. Шретер был среди тех, кто принес ей в дар цен-
ные раритеты. Он же оказался в числе посредников, по-
могавших наладить контакт с Обществом архитекторов
в Берлине и Вене. Шретера выбрали в состав комиссии
по устройству отдела на Всемирной выставке в 1873 го-
ду в Вене. Комиссии удалось собрать значительную кол-
лекцию рисунков, чертежей.
Связь Шретера со своим старым учителем Л. Бом-
штедтом, жившим с 1863 года в Германии, не прерывалась
и в дальнейшем. Когда маститый зодчий получил в кон-
курсном состязании на проект рейхстага в Берлине пер-
вую премию, Шретер опубликовал в журнале «Зодчий»
очерк о его творчестве.
Виктор Александрович поместил в двух номерах
«Зодчего» за 1873 год статью об устройстве магазинных
174
окон больших размеров. Подчеркивая масштабы распро-
странения этого приема, Шретер обращает внимание на
эстетические требования. Он пишет, что большинство до-
мов в Берлине и Париже с крупными окнами в нижних
этажах с художественной точки зрения «производят дур-
ное впечатление, впечатление отсутствия солидности и
рациональности»127. Зодчий размышляет о путях реше-
ния этой проблемы в Петербурге. Рассматривая доход-
ные дома на главных улицах столицы, строящиеся с
большими магазинными окнами на первом этаже, Шре-
тер обращает внимание на удачный пример дома Воро-
нина, построенного архитектором Р. Гедике на углу
Большой Морской и Гороховой улиц (ул. Герцена, 26,
ул. Дзержинского, 14). Чаще всего приходилось устраи-
вать такие окна в уже существующих домах, что сопро-
вождалось решением сложных технических задач. Исхо-
дя из своей практики, Шретер ссылается на устройство
четырех больших окон по первому этажу дома Корпуса
на Гороховой улице, 46 (ул. Дзержинского, 46). Еще ра-
нее, в 1869 году, зодчий получил возможность осущест-
вить работы по увеличению размеров окон в доме Кум-
берга (ул. Герцена, 19).
Ссылаясь на «Учебник металлических конструкций»,
вышедший в Берлине в 1865 году, Шретер обращает вни-
мание на техническую сторону устройства подобных окон
в старых немецких домах. Простенок этажа, под кото-
рым пробивается окно, подпирается вдолбленными в сте-
ну распорками. Затем в этаже с перебиваемыми осями
ломаются столбы и заделываются металлические балки
или устанавливаются чугунные колонны для приема ка-
менных перемычек.
Размышляя в журнальной статье над вопросами ка-
чества строительства, зодчий обращает внимание на ак-
туальную проблему безопасности карнизов зданий. Как
положительный пример он отмечает гостиницу Соболева
на набережной Мойки, 60, построенную по проекту ар-
175
хитектора Н. Басина. Шретер указывает, что спуск кар-
низа здания сделан из хорошо обтесанной плиты, без
штукатурки.
После пятилетнего заведования графическим отделом
в журнале «Зодчий» Шретер на одном из заседаний про-
сит не избирать его на другой срок, объясняя это боль-
шой занятостью, а также убеждением, что «в каждом
деле полагает полезным быть замененным новым ли-
цом» 128. Впоследствии Шретер с особенным удовольст-
вием вспоминал то время, когда архитекторы, близко
стоявшие к журналу (Мерц, Китнер, Соколов, Сюзор,
Арнольд, Ялозо, Штром), составляли как бы одну ре-
дакционную семью, собираясь с женами за товарище-
ским обедом, где «толковали о деле и вместе с тем весе-
лились так искренно, болтали так задушевно» 129.
Атмосфера человеколюбия и заботливого участия бы-
ла характерна для среды Общества архитекторов, как,
впрочем, и для всей российской интеллигенции. Среди ар-
хивных- документов сохранилось приглашение на суббо-
ту 9 января 1882 года в 5 часов пополудни в ресторан
Борель 13°. Торжественный обед проходил «с целью до-
стижения приращения средств кассы вспомоществования
вдов и сирот архитекторов». Приглашение гласило, что
пение и музыка исполняются членами Общества и род-
ственниками. Выигрыши, предназначавшиеся для лоте-
реи,— художественные произведения, работы архитекто-
ров, живописцев и ваятелей — были пожертвованиями
членов Общества.
О традиционном новогоднем обеде сообщала «Неделя
строителя» в первом номере 1887 года. Встречу назначи-
ли на «воскресенье 4 января, в 5 час. вечера, в помеще-
нии Европейской гостиницы, вход с Михайловской ули-
цы, плата за обед 3 руб. 50 коп. с персоны (без ви-
на)»131. В товарищеском кружке Шретер всегда был ве-
сел, а «его застольные юмористические речи немало спо-
собствовали общему оживлению» 132.
176
В жизни Общества нашли отражение отголоски пе-
дагогической деятельности зодчего. На очередном засе-
дании 27 февраля 1873 года было доложено секретарем
о том, что «В. А. Шретер принес в дар обществу семь
выпусков альбома архитектурных чертежей, издаваемо-
го воспитанниками Строительного училища. Собрание
постановило благодарить г. Шретера»133.
Зодчий входил в состав многих комиссий, организо-
ванных Обществом архитекторов, которые рассматрива-
ли актуальные технические вопросы. Он был включен в
комиссию для изучения опытов по кладке кирпича во
время мороза. Ее члены установили, что кирпичи, сло-
женные на цементном растворе, отличались крепостью.
Производить эту кладку следовало при температуре не
ниже —10 градусов, а раствор готовить на горячей воде.
Виктор Александрович продолжал внимательно сле-
дить за работой своих коллег и наставников. Описывая
постройку Мариинского рынка (ул. Садовая, 28—30, ул.
Ломоносова, 3, Апраксин пер., 2), произведенную по про-
екту и под руководством профессора архитектуры
А. И. Кракау, он отметил образцовость плана и умение
тщательно и добросовестно вести строительные работы,
что позволило, как замечает архитектор, не ремонтиро-
вать здание в течение двенадцати лет при активнейшей
эксплуатации.
Работая над различными конструктивными усовер-
шенствованиями, Шретер с готовностью делился со спе-
циалистами своими изобретениями. В качестве примера
рационального подхода в строительной практике харак-
терно его обращение к перестройке дома Папмеля на
Почтамтской улице, 11. Там требовалось устройство но-
вых лестниц, которые проходили бы через помещения,
имеющие крепкие коробовые своды. С помощью предло-
женного им оригинального конструктивного решения,
связанного с прорубкой отверстий в сводах, были возве-
дены лестницы.
8 Зак. № 702 177
Внимательно следящий за зарубежными новинками
и изобретениями, Шретер на заседаниях Общества в ян-
варе и ноябре 1879 года сделал сообщение «О простей-
шем способе построения перспективы посредством трой-
ной линейки» — изобретении, сделанном в Лондоне.
Вскоре линейка должна была поступить в продажу, и
информация вызвала живейший интерес.
Авторитет Шретера возрос настолько, что даже после
десятилетнего срока общее собрание единогласно проси-
ло его продолжить исполнение должности старшины. На
юбилейном собрании отмечались также заслуги и актив-
ная деятельность кружка, которым первоначально руко-
водил В. Шретер.
Популяризация новаторских приемов продолжала
оставаться на повестке заседаний Общества. 4 ноября
1890 года зодчий сделал сообщение, имевшее практиче-
ское значение и посвященное наблюдениям над действи-
ем, оказываемым цементом на железо. Испытание было
проведено архитектором в связи с заметкой в берлинской
строительной газете, перепечатавшей из американской
периодики информацию о быстром уничтожении железа,
заложенного в кладку по цементу. Опираясь на опыт,
приобретенный в течение летних работ, докладчик рас-
сказал об использовании железа в виде балок и других
конструктивных частей, входящих в соприкосновение с
кладкой по цементу. После проверки испытанных образ-
цов железо оказалось совершенно неповрежденным, что
опровергало полученную из-за рубежа информацию. За-
тем Шретер сообщил некоторые сведения о бетоне, из
которого фирма В. Гюртлер устраивает своды. Этот стро-
ительный материал с успехом был применен и испытан
в зданиях российско-американской резиновой мануфак-
туры и государственного банка. Зодчий отметил, что при
накаливании бетон изменяется только в весе, теряя 10
процентов его при той же твердости и прочности. По со-
ставу он является соединением из шести частей гари от
178
каменного угля, одной части песка и одной части порт-
ландского цемента, очень прост в изготовлении. Шретер
предсказывал большое будущее бетону: с этим материа-
лом можно вести строительство «очень быстро и акку-
ратно» 134.
Комиссии, в работе которых зодчий принимал уча-
стие, имели большое общественное значение.
В 1882 году Шретера как знатока строительного дела
пригласили войти в состав комитета по устройству архи-
тектурного отдела Всероссийской художественно-про-
мышленной выставки в Москве, где демонстрировались
новые возможности, позволявшие архитекторам отходить
от канонических схем.
Зодчий принял самое заинтересованное участие в об-
суждении условий устройства безопасных в пожарном
отношении театров и других помещений для обществен-
ных собраний. Крупнейшая катастрофа, связанная с по-
жаром театра в Вене, побудила Петербургское общест-
во архитекторов образовать специальную комиссию по
этой актуальной проблеме.
26 октября 1882 года на заседании Общества архи-
текторов Шретер сделал небольшое сообщение о новом
способе оштукатуривания стен и потолков. Архитектор
обратил внимание всех присутствующих, что в Прибал-
тийском крае, Ревеле и Риге, а также почти везде за
границей оштукатуривание делается на основе подбивки
тростником, а не дранкой. Этот способ выгоден, потому
что не требует сплошной подшивки досками, а только
брусками, что быстрее. Оштукатуренный таким образом
потолок оказывается гораздо легче. В расчете на квад-
ратную сажень такой способ обработки обходится дешев-
ле на 35 копеек.
На этом же заседании Шретер поделился своими впе-
чатлениями о состоявшейся летом двухмесячной поездке
в Германию. Зодчий отметил внимание немецкой архи-
тектурной критики к каждой постройке и выставке, кон-
179
статируя: «Ничего подобного, к сожалению, у нас не бы-
вает. Мы устраиваем архитектурную выставку в Москве,
в небывалых до того размерах, и затем о ней ни слова —
ни суждений, ни выводов!»135 В качестве еще одного по-
ложительного фактора в деятельности Берлинского об-
щества архитекторов он назвал издание им бюллетеней
цен на материалы и рабочий труд, устанавливаемых на
строительных биржах. Такие ведомости имеют большое
значение как для архитекторов, так и для владельцев
домов.
На первом заседании Общества архитекторов в 1883
году Шретер преподнес ему коллекцию мраморов, полу-
ченную из Швейцарии, и брошюру «Памятная записка о
25-летнем юбилее Австрийского общества инженеров и
архитекторов». Вскоре архитектор выставил для.обозре-
ния в Обществе восемь проектов своих работ для Петер-
бурга и окрестностей, Дерпта, Харькова, Киевской гу-
бернии.
Анализируя в сообщениях выдающиеся постройки
других архитекторов, Шретер привлек внимание членов
Общества к проекту одесского городского театра, возво-
димого венскими архитекторами Ф. Фельнером и Г. Гель-
мером, по пространственному решению близкого круп-
нейшим европейским театральным зданиям.
Развитие строительства учебных зданий вызвало ин-
терес зодчего, проявившийся в докладе о возведении
Александровской гимназии в Риге (ныне консерватория)
по проекту И. Бауманиса.
Немало труда положил Шретер в дело организации
при Обществе архитектурных конкурсов. Благодаря его
энергии и умению они приобрели официальный статус в
России и получили широкое распространение. Конкурсы
способствовали проникновению современных архитектур-
но-художественных веяний в самые отдаленные уголки
России. Его единомышленник инженер Т. Степанов пред-
ложил устраивать конкурсы ежемесячно для решения не-
180
больших художественных и технических задач, награж-
дая победителей медалями. На заседании 21 октября
1886 года Шретер сообщил, что комиссия, выбранная
Обществом для разработки правил учреждаемых конкур-
сов в составе Бенуа, Шретера, Ковригина, Семенова,
Степанова, Томишко, Шрейбера, закончила работу. Она
предложила на ближайшие три месяца следующие зада-
чи. На ноябрь — проект паркета в стиле Людовика XIV,
на декабрь — проект железной решетки для двух окон в
«строго-русском» стиле. Третьей темой, заданной архи-
текторами, стал рисунок диплома на звание почетного
члена Общества. Темы, выбранные зодчими, носили при-
кладной характер и имели целью оживить деятельность
Общества, привлекая к конкурсам его многочисленных
членов.
О возраставшем авторитете Общества архитекторов
свидетельствуют приглашения петербуржцев в жюри на
важнейшие конкурсы, проводимые в других городах. На
заседании 29 ноября 1888 года был доложен результат
голосований на выдвижение кандидатов в жюри для по-
ездки в Москву на конкурс проектов зданий Верхних
торговых рядов на Красной площади. Большинство чле-
нов проголосовало за Шретера и Китнера. Как известно;
здание, ставшее архитектурной достопримечательностью
площади, протянувшееся параллельно Кремлевской сте-
не, возвели по одобренному жюри проекту архитектора
А. Померанцева.
За два десятилетия Обществом архитекторов было
объявлено восемьдесят три конкурса, которые распреде-
лялись следующим образом: от правительственных уч-
реждений — двенадцать, от земств — четыре, от горо-
дов— девять, от частных лиц — девятнадцать, от самого
Общества — тридцать девять. Ведущая роль Общества
в деле устройства конкурсов, оказывающих влияние на
архитектурную, деятельность России, стала следствием
огромных усилий Виктора Александровича Шретера.
181
Общественное значение имели конкурсы проектов
Петровского училища в Петербурге, реального училища
для Нижнего Новгорода, Красноуфимска, ремесленного
училища во Владимире и Полтаве, здания С.-Петербург-
ского кредитного общества, отделки фасада павильона
Парижской выставки 1878 года, собора в Оренбурге, лю-
теранской церкви в Дерите, православного храма у под-
ножия Балкан, театров в Новгороде, Рыбинске, Тифли-
се, Иркутске, Английского клуба в Екатеринославле, пе-
рестройки здания Большого театра в Петербурге, памят-
ника офицерам на кладбище в Севастополе, памятника
в Сен-Готарде.
В докладе «Об архитектурных конкурсах», сделанном
Шретером по художественному отделу на Первом съезде
зодчих в 1892 году, рассматривалась проблема успешно-
го решения задач современного зодчества посредством
творческих состязаний. Для обсуждения были выделены
три вопроса, отражавшие мнение архитектора: 1) осу-
ществление частных и общественных построек с объяв-
лением конкурсов; 2) руководство существующими пра-
вилами о конкурсах, выработанными Обществом архи-
текторов, до разработки новых правил; 3) проектирова-
ние и исполнение постройки архитектором, получившим
первую премию.
В конкурсах Общества участвовали знаменитейшие
зодчие современности, «не брезгуя обществом всяких не-
известных и рискуя быть побежденными подростком»13в,
но желая принести пользу искусству. Шретер подчеркнул
в докладе, что «участие практикующих уже архитекто-
ров в состязаниях на задачи в монументальной архитек-
туре составляет почти единственное и могучее средство
для дальнейшего упражнения в архитектурной компози-
ции; это та гимнастика ума, творческой силы и руки, от
которой зависит дальнейшее развитие художника и ко-
торая не может быть заменена вполне даже самой об-
ширной практикой» ,зг.
182
Подводя итоги, Шретер констатировал, что в среднем
на год приходилось по четыре конкурса. По типам зда-
ний они делились: памятники — 24, больницы — 10, учеб-
ные заведения — 9, театры и клубы — 8, церкви — 7, бан-
ки и биржи — б, обывательские дома — 5, рынки — 4,
думы — 4, музеи — 3, особняки — 2, пассажирские зда-
ния — 2, тюрьмы — 2, архивы — 1.
На основании конкурсных эскизов и проектов было
возведено 4 церкви, 3 театра, 1 пассажирское здание, 5
учебных заведений, 2 банка, 2 обывательских дома, особ-
няк и 4 памятника, т. е. была воплощена одна треть
предложенных задач.
Для сравнения Шретер приводит конкурсные данные
по тем же годам в Германии, где проведено 542 конкур-
са — в семь раз больше, чем в России. Он подчеркивает,
что за границей сложилось отношение к конкурсу как к
вернейшему способу для решения значительных архитек-
турных задач.
Несмотря на положительные изменения, Шретер от-
мечал, что конкурсы часто не давали тех результатов,
которых от них ожидали. Неподходящее время, корот-
кие сроки, незначительные премии, неразработанность
программ и не всегда компетентный состав жюри спо-
собствовали тому, что за неимением лучших премирова-
лись слабые работы. Но главная беда, считал зодчий,
состоит в том, что последние годы в конкурсах не при-
нимают участия «корифеи искусства». Совсем другая си-
туация сложилась за границей, где в конкурсах участву-
ют именитые мастера, которые не нуждаются в укрепле-
нии своего авторитета и не опасаются неудач. В заклю-
чение автор с присущим ему тонким пониманием сути
явлений вопрошает: «Не тяжелы ли мы вообще на подъ-
ем, и нет ли в нас некоторого излишка равнодушия, в
ущерб нашему искусству и, конечно, самим себе?»134
«Неделя строителя» констатировала, что выдвинутые
«предложения были приняты общим сочувствием» *39.
183
С участием Виктора Александровича Шретера про-
должали работать вновь образованные комиссии: по раз-
работке шаблонов для лекального кирпича, о введении
метрической системы в строительную практику, об оцен-
ке чертежей, рисунков, утвари и мебели умершего архи-
тектора Монигетти, о способах и размерах вознагражде-
ния зодчих за труд.
Шретер ежегодно выступал с сообщениями о своих
строительных работах. В 1886 году он дважды обращал-
ся к теме театрального строительства, знакомя членов
Общества с работами, произведенными в Мариинском
театре год назад, сопроводив рассказ выставкой черте-
жей, рисунков, фотографий и осмотром перестроек в на-
туре. Другой доклад посвящался зарубежному опыту
зодчих, осуществлявших строительство нового театра
Массимо в Палермо. Особенностью характера Шретера
было требовательное и добросовестное отношение к каж-
дой своей работе. Построив коровник на Удельной фер-
ме, он сделал подробное сообщение в Обществе, иллюст-
рируя его чертежами, рисунками и фотографиями. Архи-
тектор тщательно занимался самыми незначительными
постройками, как, например, проект . сторожевого
домика.
Общество, будучи демократической организацией, уч-
редило так называемый ящик заявлений, куда архитек-
торы могли опускать записки с любыми вопросами. На
заседании II февраля 1886 года обсуждался вопрос, по-
ступивший через ящик заявлений,— о действии на бетон-
ные своды тепла, в частности топящейся плиты. Было
высказано мнение, что если тепло действует постоянно,
то своды могут потерять прочность. Обращаясь к своей
практике, Шретер поделился результатами опытов в до-
ме «Штоль и Шмит», где своды накалялись «добела»
и не разрушались. По мнению архитектора, важно не
подвергать их воздействию ударов. Бетонные своды вы-
держивали во время опытов большую нагрузку: при тол-
184
щине около 9 сантиметров — более 103 килограммов,
около 13 сантиметров — более 115 килограммов. Поиск
новых строительных материалов осуществлялся зодчим
на основе вдумчивого изучения их свойств, выявления
различных качеств и преимуществ.
Из регулярно проводившихся профессиональных со-
браний следует выделить заседание 8 марта 1888 года,
где зодчий рассказал коллегам о новом приспособлении
для черчения перспектив — клетчатой бумаге, а также
познакомил с затратами на наиболее выдающиеся теат-
ральные сооружения Европы и России.
Постоянное совершенствование Шретером методов ра-
боты сказывалось на исполнительской манере рисунков
и чертежей. Китнер отмечал, что строить по рисункам
зодчего было легко, так как в них не допускалось от-
ступлений от правил строительного искусства. Особенно
тщательно Шретер разрабатывал трудоемкие планы те-
атров. Чертежи имели законченный вид и носили черты
художественного исполнения. Проектируя и строя в ус-
ловиях развивающегося города, Шретер считал необхо-
димым делать перспективные виды возводимых сооруже-
ний, подвергая их всестороннему анализу. Благодаря его
инициативе это правило распространилось среди архи-
текторов, позволяя каждому истинному художнику-стро-
ителю до начала работ определить общий вид здания в
различных аспектах и связи его с окружающими по-
стройками. Зодчий продолжал охотно делиться с архи-
текторами применением новейших инструментов в своей
практической деятельности. На заседании 20 декабря
1888 года он ознакомил присутствующих с приобретен-
ным «аппаратом», позволяющим наносить размеры и де-
ления с натуры и шаблонов на чертежи.
В 1889 году его выбрали в состав комиссии судей на
конкурс проекта клуба в Екатеринославе. Участвуя в
качестве эксперта, Шретер помогал своим коллегам
«внимательным до педантизма, всегда справедливым, но
186
вместе с тем и снисходительным отношением к делу» ,4°.
Архитектор тратил свой труд и время, а нередко и соб-
ственные деньги на различные мероприятия Общества,
на издание журнала «Зодчий».
Специалисты различных отраслей науки и техники
признавали необходимым периодически собираться для
обсуждения вопросов первостепенной важности. Подоб-
ные съезды могли принести большую пользу делу и вли-
ять на дальнейшее развитие страны. В общее движение
внесли свой вклад зодчие, собрав первый съезд в декаб-
ре 1892 года. Он открылся в большом конференц-зале
Академии художеств. В своем докладе секретарь съезда
П. Сюзор отметил, что на заседании присутствует более
четырехсот делегатов, представляющих сорок ведомств,
учреждений и обществ. Съезд оказался более представи-
тельным, чем аналогичные европейские. Его заседания
проходили по отделам.
Художественный или архитектурный отдел рассмат-
ривал три характерных направления зодчества: класси-
ческое, национальное и рациональное. В строительном
отделе обсуждался главным образом вопрос о примене-
нии материалов, видоизменивших искусство архитектуры
и сделавших зодчих «гораздо решительнее» 141. Санитар-
ный отдел включал на рассмотрение все технические
приемы оздоровления городов, домов и жилищ, вопросы
отопления, вентиляции. Законодательный отдел, как го-
ворилось в докладе, указывал «на предмет, над которым
еще много придется потрудиться, чтобы привести в нор-
мы русское зодчество»142. Зодчие обсуждали вопросы
строительных правил, архитектурного надзора. Отдел об-
щих вопросов рассматривал положение об обеспечении
рабочих при несчастных случаях на строительстве. Как
указывалось в докладе, «...нужны к иные заботы о том
сером мужике, на котором мы создаем свою славу, нуж-
но развить этого мужика. Для этого мы создаем школу
десятников, школу рабочих и пр.»,43.
186
В честь съезда были устроены две выставки. Одна —
в Академии художеств — представляла русское зодчест-
во. Вторая — в Соляном городке — знакомила с матери-
алами и принадлежностями, относящимися к строитель-
ному делу.
Чертежи В. Шретера экспонировались на четырех вы-
ставочных щитах в Академии художеств. Разнообразна
география представленных им объектов: проекты опер-
ного театра и Русского для внешней торговли банка в
Петербурге, конкурсный проект вокзала, биржи и ре-
форматской церкви в Одессе, собор в Оренбурге, театр
в Тифлисе. Представление о деятельности зодчего допол-
няли чертежи особняков и доходных домов в Петербурге.
По техническому отделу Шретер выступил с сообще-
нием «Об устройстве дымоходов в печах». Поднять этот
вопрос подтолкнула статистика пожаров. Архитектор
указал на недостатки приемов, практикуемых печниками
при кладке дымовых труб. Собрание признало целесооб-
разным согласиться с предложенными докладчиком реко-
мендациями более широкого использования при кладке
дымовых труб лекального (неправильных очертаний)',
трехчетвертного, половинчатого кирпичей или гончарных
труб круглого и квадратного сечения. Впоследствии спо-
соб кладки дымовых труб, предложенный Шретером,
применялся на многих постройках. Чертежи, иллюстри-
ровавшие доклад, были переданы в школу десятников и
получили широкое распространение. В выступлениях на
съезде и выставленных работах зодчий проявил себя как
опытный практик и теоретик, всемерно способствующий
дальнейшему развитию прогрессивных идей русского зод-
чества.
19 января 1893 года на общем собрании членов
С.-Петербургского общества архитекторов В. Шретера
вновь избрали старшиной на два года. За выдающиеся
заслуги перед Обществом было устроено чествование
В. Шретера, И. Китнера, П. Сюзора. Им преподнесли ад-
187
реса (причем первым двум виньетки для адресов испол-
нил Л. Бенуа).
Очередное собрание архитекторов утвердило измене-
ния, внесенные в порядок поступления в члены Общест-
ва. От желающих баллотироваться требовалось полное и
подробное жизнеописание с указанием своей строитель-
ной деятельности. Вновь избранному члену, чтобы заре-
комендовать себя, следовало обязательно сделать док-
лад. Общество активно включалось в решение как про-
фессиональных, так и социальных вопросов. Шретер был
среди избранных в состав комиссии, образованной в мар-
те 1893 года, для изыскания мер к улучшению быта ра-
бочих.
Следующий, Второй съезд русских зодчих состоялся
в Москве, в Большом зале Благородного собрания (ныне
Дом союзов). Он открылся 1 февраля 1895 года.
На выставке, организованной к съезду, были пред-
ставлены чертежи проекта оперного театра и рисунки
В. Шретера. Как и на Первом съезде, заседания прохо-
дили по отделам. Художественный отдел рассматривал
вопросы развития архитектуры в России. Отдел техниче-
ский и строительных материалов включил в обсуждение
новые приемы в зодчестве, разработку конструкций, ис-
следование строительных материалов, в том числе вопро-
сы их добывания, обработки и доставки.
Усовершенствования в устройстве жилищ, школ, боль-
ниц, казарм, тюрем, церквей, театров решались в отделе
санитарного зодчества.
Специальное законодательство, строительный надзор,
вознаграждение техников, существование вспомогатель-
ных касс и другие проблемы привлекли внимание стро-
ительно-законодательного отдела.
В. Шретер выступил с докладом «О потребности нор-
мировки гонорара за строительные работы и охранение
прав архитекторов». «По моему мнению, самая справед-
ливая как по отношению к архитекторам, так и к заказ-
188
чикам, это норма английская, где процентное вознаграж-
дение одинаково как для малых, так и для больших
строений, т. е. независимо от суммы, израсходованной на
постройку»,— заявил зодчий144. Он обратил внимание
присутствующих на то, что по всей России наряду с ар-
хитекторами строительством занимаются «всякого рода
чертежники», именующие себя «техниками». Такое поло-
жение докладчик счел недопустимым.
Съезд поддержал зодчего и постановил просить Ар-
хитектурное общество и архитектурные объединения при
технических обществах разработать нормы вознагражде-
ния применительно к местным условиям.
После съезда на одном из первых заседаний в Обще-
стве архитектор В. Шретер выставил чертежи сооружае-
мого им Нижегородского театра.
При объявлении очередного конкурса на проект зда-
ния Полтавского ремесленного училища зодчего выбрали
в состав судей. Он был привлечен также к участию в ра-
боте комиссии по выработке рационального типа мансар-
ды для жилья.
Памятным для Виктора Александровича стало засе-
дание 7 ноября 1895 года, на котором архитекторы из-
брали его, а также И. Китнера, Р. Гедике, П. Сюзора,
«много потрудившихся в пользу и процветание общества
и его установление» 145, в почетные члены. В этот же ве-
чер зодчий прочитал доклад о поездке в Константино-
поль (в дополнение к сообщению И. Китнера).
Подводя итоги двадцатипятилетней деятельности Пе-
тербургского общества архитекторов в теоретической об-
ласти, правление констатировало, что двести шестьдесят
два доклада, сделанных его членами, посвящались худо-
жественным вопросам, а триста тридцать девять носили
характер технических рефератов. Предпочтение отдава-
лось рассмотрению проектирования и строительства сов-
ременных построек, далее выделялись вопросы освеще-
ния, отопления, вентиляции, сушки зданий. Третьими по
189
значению оказались сообщения по строительным мате-
риалам.
Большинство прочитанных докладов иллюстрирова-
лись редчайшими коллекциями рисунков, фотографий и
моделями.
Благодаря активности членов Общества состоялось
более ста осмотров церквей, дворцов, учебных заведений,
больниц, заводов, фабрик, особняков, жилых домов, тю-
рем, банков, домов и колоний для рабочих, театров, цир-
ков, музеев. Как видно из перечня, преобладающее ме-
сто занимали новые типы сооружений; воздвигаемые на
основе технических усовершенствований.
Большое внимание Общество архитекторов уделяло
разработке законодательных постановлений. Для состав-
ления нового строительного устава представитель Обще-
ства был включен в состав государственной комиссии.
С другой стороны, при решении трудных технических
вопросов в Общество обращались правительство, зем-
ские, городские управления, а также иные учреждения и
организации.
Члены Общества архитекторов принимали участие в
различных съездах и выставках *, получая медали, по-
четные дипломы и аттестаты. Многочисленные съезды,
на которых рассматривались вопросы научного, техниче-
* Средн них следует назвать Политехническую выставку в
Москве (1872), Венскую всемирную выставку (1873), Лондонскую
всемирную выставку (1875), Брюссельскую выставку и съезд по
гигиене, охранению и спасению погибающих (1876), Парижскую все-
мирную выставку (1878), V археологический съезд в Тифлисе
(1880), Промышленно-художественную выставку в Москве (1881),
VI археологический съезд в Ярославле (1887), VIII археологиче-
ский съезд в Москве (1890), Всемирную художественную выставку
в Берлине (1891), Всероссийскую пожарную выставку и съезд дея-
телей пожарного дела (1892), Совещание цементных техников и за-
водчиков (1892), I Русский водопроводный съезд в Москве (1893),
IX археологический съезд в Вильне (1893),' Всероссийскую гигие-
ническую выставку (1893) и съезд в Петербурге (1894), II водо-
проводный съезд в Варшаве (1895).
190
ского характера, свидетельствовали о растущем влиянии
и большой роли Общества в жизни страны.
На каждой художественной выставке, как отечествен-
ной, так и иностранной, произведения Шретера занима-
ли одно из первых мест по универсальности идеи и за-
конченности исполнения, нередко удостаиваясь наград.
На Парижской всемирной выставке им были выставле-
ны фотографии проекта собора Кавказской армии. В Мо-
скве за этот проект Шретеру и Гуну присудили золотую
медаль. Подлинные чертежи своих работ зодчий пред-
ставил на Лондонской выставке. В Брюсселе ему прису-
дили бронзовую медаль за систему «Ниссенского ледни-
ка». В 1882 году в Москве он удостоился ордена св. Вла-
димира III степени за участие в устройстве выставки и
за представленные проекты и рисунки (29 наименова-
ний).
Одним из важных начинаний деятельности Общества
было создание школы десятников, составлявших проме-
жуточное звено между архитекторами и рабочими. Шко-
ла была учреждена в 1874 году при участии постоянной
комиссии по техническому образованию Общества архи-
текторов и открыта при Императорском русском техни-
ческом обществе. Попытка основать свою школу не уда-
лась из-за отсутствия средств.
Проведение юбилейных торжеств Общество также
считало своей обязанностью. По его инициативе состоя-
лись празднование 400-летия со дня рождения Микел-
анджело, вечер памяти К. Тона (1881) и чествование
столетия со дня его рождения (1894), было отмечено пя-
тидесятилетие архитектурной деятельности Л. Бенуа,
объявлены конкурсы на проект памятников русским зод-
чим К. Тону и И. Ефимову.
Размышляя об итогах деятельности петербургских
зодчих, Шретер писал: «Я все мечтал о том, что общест-
во архитекторов завоюет себе рано или поздно первенст-
вующее положение и значение в нашем архитектурном
191
мире, подобно берлинскому архитектурному обществу в
Германии, что оно будет центром этого мира»14в.
Он очень хотел, чтобы молодое поколение зодчих со-
хранило и умножило творческий потенциал архитекто-
ров, основавших Общество и способствовавших его рас-
цвету.
И. Китнер, характеризуя деятельность В. Шретера,
писал: «Его пытливый ум, добросовестное отношение к
делу, необычайное прилежание — все это не могло не
выработать в нем самостоятельного взгляда на дело, и
это качество, ценное у всякого общественного деятеля,
он развивал в себе всю свою жизнь»,47.
Талант Шретера, его плодотворная практическая дея-
тельность получили признание и за рубежом. 23 ноября
1895 года Королевский институт британских архитекто-
ров в Лондоне на своем заседании избрал профессора
В. А. Шретера из Петербурга почетным членом-коррес-
пондентом. Ранее этого звания был удостоен архитектор
А. И. Резанов.
В том же году В. Шретер приступил к проектирова-
нию павильона Главного управления уделов для Всерос-
сийской промышленной и художественной выставки в
Нижнем Новгороде, отразившей различные тенденции в
архитектуре второй половины XIX века.
Наряду с павильонами, отмеченными традиционными
чертами эклектизма, появились сооружения, предвещав-
шие рождение нового стиля в архитектуре — модерна.
30 апреля 1896 года после открытия выставки в Об-
ществе архитекторов В. А. Шретер сделал сообщение
«Нижегородские впечатления». Это был содержательный
рассказ «выдающегося интереса», как отмечалось в «Не-
деле строителя».
Грандиозная выставка в Нижнем Новгороде превзо-
шла по. площади парижскую. Над возведением ее па-
вильонов и зданий трудилось около пятидесяти архитек-
192
торов. Создание временных выставочных павильонов,
рассчитанных на посещение тысяч людей, связывалось
с возможностью поисков различных художественных об-
разов. Их демократический характер позволял сочетать
функциональные задачи выставочного строительства с
новизной и выразительностью конструктивных решений.
Большинство построек было возведено из дерева. Шре-
тер отмечал, что господствовал в основном «русский
стиль» с использованием таких элементов деревянной ар-
хитектуры, как «порезки», «полотенца», «петушки». Это
отвечало тенденции использования традиций народного
творчества, но, с точки зрения зодчего, вносило некото-
рое однообразие.
Большой профессиональный интерес Шретера вызвал
поселок огнеупорных сооружений, возведение которых
одновременно изучалось рабочими, присланными со всех
концов России. Поселок строился под руководством
гражданского инженера Воейкова.
Шретера привлекли также бесстропильные железные
сетчатые конструкции конторы «Бари». Они позволяли
перекрывать большое пространство без промежуточных
опор и отмечались эстетической выразительностью бла-
годаря своей легкости, простоте и изяществу. Созданные
конструкции сочетали прочность и красоту новых инже-
нерных форм, удобных в эксплуатации.
Среди проектных предложений выставочного павиль-
она для Департамента уделов Шретером были подготов-
лены варианты деревянного здания с характерными мо-
тивами «русского стиля» и каменного здания, решенного
в торжественном «классическом» стиле148.
Сделав свой окончательный выбор, он предложил по-
строить одноэтажное здание с железным каркасом, кото-
рый обшили деревом и оштукатурили. На главном фаса-
де павильона, завершенного куполом, большие оконные
проемы акцентировались замковыми камнями, в выделен-
ных рустом простенках находились медальоны. Вазы,
193
установленные по парапету, вносили элемент изысканно-
сти в декоративную отделку.
Зодчий воплотил в этой постройке черты новаторских
исканий, связанных с широким использованием металли-
ческих конструкций, и продемонстрировал верность луч-
шим классическим завоеваниям. Он не стремился к осво-
бождению от исторических ассоциаций, что не способст-
вовало дальнейшим стилистическим поискам.
1896 год ознаменовался также участием в новых ко-
миссиях. В Петербурге решался вопрос составления про-
екта внутренней отделки (росписи) римско-католической
церкви св. Екатерины на Невском проспекте. Астрахан-
ский городской голова, как сообщала «Неделя строите-
ля», просил профессора В. А. Шретера быть судьей при
оценке проектов Гостиного двора. Зодчий дал согласие,
предложил привлечь также И. Китнера и Р. Бернгарда.
Шретер вошел в состав жюри конкурса на составление
проекта колонии для рабочих российско-американской
мануфактуры, а также конкурса Таганрогской городской
управы на проект вокзала (клуба).
В конце года состоялось общее собрание членов Об*
щества, подводящее итоги его деятельности. На заседа-
нии присутствовали представители прессы, газет «Новое
время», «Петербургская газета», «Сын отечества» и дру-
гие. Избранными в старшины оказались В. А. Шретер
и А. И. Томишко.
Обсуждая на заседании 16 декабря 1897 года доклад
П. К. Бергштрессера «Способ устройства несгораемых
деревянных потолков, преимущественно в фабричных
зданиях» и касаясь вопросов сохранения деревянных ба-
лок, Шретер опять обратился за примерами из своей
практики. При возведении дома Ниссена в кухнях по де-
ревянным балкам им были устроены асфальтовые полы.
Он вскрывал полы шесть раз и убедился, что все балки,
защищенные непроницаемым для воздуха материалом,
целы.
194
В 1898 году зодчий вошел в состав жюри конкурсов
на составление проектов доходного дома и лечебницы
для душевнобольных.
Большую актуальность при строительстве доходных
домов, при всем различии их облика, приобретал вопрос
установления единообразных размеров для окон и две-
рей с целью изготовления их фабричным способом.
Петербургское общество архитекторов поручило ко-
миссии из семи специалистов, первым членом которой
был избран В. Шретер, разработать несколько типов раз-
меров окон и дверей. Большинство архитекторов при оп-
ределении их параметров на чертежах обычно исходили
из повседневной практики. Определив размеры, они на-
правляли их столярному мастеру или на завод. Введе-
ние типовых размеров для дверей и окон могло положи-
тельно отразиться на столярном производстве, так как
изделия заготавливались бы в промежутке между сезо-
нами, выпускался бы доброкачественный и сухой мате-
риал по пониженной цене. Для двустворчатых дверей,
используемых в лицевых комнатах, комиссия установила
ширину 0,62 сажени, высоту 1,20 сажени (1 сажень=
= 213,36 сантиметра)-. Такая высота позволяла проносить
громоздкие предметы. Одностворчатые двери предпола-
галось изготовлять двух типов. Одни шириной 0,40 саже-
ни и высотой 1 сажень, другие шириной 0,31 сажени, вы-
сотой 0,92 сажени. Первые предназначались для комнат,
доступных со стороны коридора. Их ширина была доста-
точна для проноски мебели, а высота позволяла устраи-
вать в коридорах антресоли для хранения различной до-
машней утвари. Одностворчатые двери меньшей высоты
и ширины предназначались для кладовых, уборных и
других бытовых помещений. Комиссия сочла необходи-
мым указать еще на один тип — полуторные двери. Их
размеры: по ширине 0,50 сажени, а высоте 1,08 сажени —
были удобны для небольших квартир, а также в качест-
ве входных дверей на черные лестницы.
195
Комиссия установила два типа оконных проемов: для
лицевых окон и для надворных. По размерам они совпа-
дали: высота — 0,92 сажени, ширина — 0,5 сажени. Раз-
ница заключалась в более простом изготовлении и
оформлении надворных окон.
Так Общество закладывало основы развития индуст-
риальных методов строительства, утверждались практи-
ческие завоевания плеяды зодчих, работавших в послед-
ней четверти XIX века.
13 октября 1898 года Шретер сделал сообщение в
Обществе о своей поездке за границу. Он обратил вни-
мание на новое здание оперного театра в Стокгольме,
отличавшееся изящной отделкой интерьеров и хорошей
акустикой (архитекторы А. Андерберг, А. Юхансон).
Внешний облик театра показался ему беднее и проще.
В Копенгагене Шретер отметил новое здание ратуши
(архитектор М. Нюроп), возведенное в кирпиче с внут-
ренним двором-залом, перекрытым остекленной крышей.
В окружающей застройке ратуша выделялась живопис-
ным силуэтом с большой башней, увенчанной шпилем и
маленькими башенками. Строительство здания положило
начало направлению национального романтизма в дат-
ской архитектуре. Зодчий не забывал отметить ориги-
нальные решения, имеющие функциональное значение,
например «практичную» профиль ступеней удобных лест-
ниц.
В Копенгагене на него произвело впечатление пышное
неоренессансное здание театра, чертежи которого были
приобретены для Петербурга Александром III (архитек-
тор Е. Далеруп).
В Гамбург Виктор Александрович приехал ко време-
ни открытия выставки цветов в специально возведенных
павильонах. В своем сообщении Шретер обратил внима-
ние присутствующих на строящееся в этом городе гран-
диозное здание ратуши и новое здание Музея естествен-
ных наук с замечательным устройством дневного осве-
196
щения сверху и с боков. Из построек города зодчий вы-
делил также русскую церковь.
В Ганновере его привлекли старая постройка дворца
и современное здание промышленного музея.
Из беседы в Цюрихе с архитектором Кохом, имевшим
большую практику международного строительства, Шре-
тер почерпнул сведения о дороговизне построек за гра-
ницей. Так, в Цюрихе кубическая сажень обходилась в
сумму около 150 рублей, в Лондоне — около 100 рублей.
В Петербурге она колебалась от 5—15 рублей на окраи-
нах и до 150 рублей в центре.
Свое выступление Шретер закончил впечатлениями с
художественной выставки в Мюнхене, где его поразило
большое количество представленных проектов с дека-
дентским направлением — свидетельство торжества но-
вого стиля в архитектуре — модерна.
В следующем, 1899 году Виктора Александровича
Шретера попросили войти в состав нескольких жюри: по
конкурсам на проекты армянской церкви, доходного до-
ма в Баку, дома с дешевыми квартирами для бедного
населения Петербурга в местности, подвергающейся на-
воднению, доходного дома и особняка в Москве. Наряду
с зодчими А. Ивановым, Н. Смирновым, Г. Барановским,
Р. Марфельдом Шретера включили в состав комиссии,
занятой разработкой мер предупреждения повреждений,
влияющих на прочность зданий при возведении смежных
построек.
2 марта на собрании Общества зодчий принял актив-
ное участие в оживленных прениях по докладу
Э. Г. Гершменда «Об устройстве жилых подвалов». По
мнению Шретера, во многих случаях можно ограничить-
ся лишь некоторыми из предлагаемых мер. При устрой-
стве жилья в подвалах для достижения непроницаемо-
сти полов было бы достаточно, с его точки зрения, сде-
лать по бетону слой асфальта, затем настил деревянных
полов, что не требует вентиляции и подпольного про’ст-
197
ранства. Зодчий указал также на способ устройства по*
лов, практикуемый бюро Вега, где строители укладыва-
ют двойной слой асфальта и, дабы предупредить вспучи-
вание под влиянием напора грунтовых вод, покрывают
его толстым слоем бетона.
На этом же заседании Шретер обратил внимание
всех членов на коллекцию рисунков и чертежей молодо-
го архитектора Ф. Шехтеля, выставленную в зале, дав
автору краткую характеристику. Распознав в нем недю-
жинный талант зодчего, будущего приверженца стиля
модерн, Шретер обнаружил интерес к поискам нового
образного языка, первым шагам развития принципиаль-
но иных художественных закономерностей.
6 апреля Виктор Александрович сделал еще одно со-
общение на тему технического усовершенствования в
строительном деле. Он познакомил архитекторов с новым
способом устройства железобетонного перекрытия, при-
меняемого в Лодзи преимущественно в фабричных зда-
ниях. Перекрытие состояло из железного каркаса, эле-
менты которого располагались по косой линии на значи-
тельном расстоянии друг от друга. Они были переплете-
ны тонкой проволокой, подобно паутине, как заметил
зодчий, а затем забетонированы. Такая система в то вре-
мя представляла «наивыгоднейшую утилизацию метал-
ла» 149.
Участие Шретера потребовалось также в связи с об-
ращением начальника Балтийского судостроительного и
механического завода Морского ведомства в Обществе
с предложением учредить конкурс на составление рисун-
ка витрины для выставки чертежей и фотографий работ
завода на Парижской всемирной выставке 1900 года.
Небольшой срок, оставшийся для выполнения поставлен-
ной задачи, требовал опытного составителя программы
конкурса. Шретер согласился взяться за эту работу.
Вскоре архитектор был включен в комиссию, заня-
тую устройством выставки для Третьего съезда русских
198
зодчих. На выставке В. Шретер представил чертежи и
перспективные виды построенных и строящихся им теат-
ров.
На съезде, открывшемся 14 января 1900 года в Ака-
демии художеств, Шретер выступил по отделу общих
вопросов на тему «О техническом образовании». Он
предложил установить порядок, при котором поступаю-
щий в высшее учебное заведение проходит предваритель-
ную подготовку в частных мастерских известных инже-
неров и архитекторов, например в течение года. Окон-
чившим высшее учебное заведение, по мнению зодчего,
следовало работать в качестве помощников у одного из
известных мастеров. Шретера волновала проблема про-
фессиональной преемственности, что встретило понима-
ние в среде архитекторов. Затронутые им вопросы
оказались настолько важными, что для их разработ-
ки избрали комиссию с привлечением педагогических
сил.
По законодательному отделу зодчий выступил с до-
кладом на тему о глухих стенах (брандмауэрах) в об-
щих дворах, что было продиктовано практикой строи-
тельства. Он считал целесообразным, чтобы два сосед-
них дома имели общую межевую стену. Тем самым уст-
ранялись затруднения технического и юридического ха-
рактера. В результате рационального решения свобод-
ную землю можно было использовать для увеличения
помещений зданий. При подсчете оказалось, что это
давало экономию 5 процентов общей стоимости, по-
лезная же площадь могла принести доход 3 процента
годовых.
При периметральной застройке участка, связанной с
возведением межевых стен, комнаты во внутренних кор-
пусах, образующих двор, были ориентированы на одну
сторону, что не способствовало их проветриванию. Внут-
ренний объем здания использовался нерационально, так
как на границах участка вдоль глухих стен приходилось
199
устраивать темные коридоры. По мнению Шретера, в
случае нежелания владельца возводить межевые стены
следовало руководствоваться заменой одного окруженно-
го флигелями двора двумя, расположенными по грани-
цам участка. При этом два боковых флигеля обоих дво-
ров «складывались» в один средний. Этот прием исполь-
зовался редко в силу постановлений о высотах флигелей
в зависимости от ширины дворов (высота не должна бы-
ла превышать ширину более чем в полтора раза), но он
сулил большие выгоды размещением комнат в два ряда,
что увеличивало доходность дома.
Зодчий считал, что застройка соединенными с помо-
щью общих межевых стен дворами особенно удобна в
новых частях города, где строятся не отдельные дома, а
целые комплексы. Он предложил ввести в строительный
устав параграфы, касающиеся возведения межевых стен,
определения высоты корпусов и флигелей, выходящих во
дворы, составляющие с соседними одну общую площадь.
Съезд постановил ходатайствовать о введении специали-
стов в городские комиссии, разрабатывающие постановле-
ния по строительной части, в том числе на основе пред-
ложений, поступающих от технических и архитектурных
обществ в зависимости от местных требований и условий.
Собравшиеся представители архитектурной общественно-
сти сочли необходимым возобновить ходатайство Перво-
го съезда русских зодчих об обязательности техническо-
го надзора за постройками. Поднятые Шретером вопро-
сы характеризуют его как зодчего-градостроителя, оза-
боченного формированием городов и учитывающего при
этом тенденции, связанные с техническими достижениями
эпохи. Знакомя участников съезда со своей работой, он
предложил им осмотреть Мариинский театр.
18 апреля 1900 года на собрании Петербургского об-
щества архитекторов представители Общества архитек-
торов г. Риги сообщили об избрании В. А. Шретера сво-
им почетным членом. Это известие приветствовали долго
200
не смолкавшими аплодисментами. В очередном, состояв-
шемся в том же году, конкурсе на составление проекта
здания для одесской городской женской гимназии в со-
став жюри был приглашен В. Шретер. Собрание, подво-
дившее итоги деятельности Общества, вновь избрало
зодчего на должность старшины на 1901 год.
Роль бесспорного лидера была признана современни-
ками в преподнесенном В. А. Шретеру адресе.
«Глубокоуважаемый Виктор Александрович! В 1862
году Вы, с немногими товарищами, образовали кружок
СПБ архитекторов, который 8 лет спустя настолько
окреп и разросся, что был признан правительством под
официальным именем СПБ общества архитекторов.
С тех пор, постоянно находясь в первых рядах прав-
лений этого общества и будучи одним из главных его
деятелей, своим участием в его делах, как старшина и
редактор органа общества журнала «Зодчий», Вы со-
действовали направлению общества по тому пути, сле-
дуя по которому оно достигло настоящего своего вы-
дающегося положения.
Не ограничиваясь этим, Вы, Виктор Александрович,
взяли на себя трудное и ответственное дело организации
архитектурных конкурсов при обществе и поставили его
на почву, установившую за обществом лестную славу.
Сознавая все значение заслуг Ваших и ценя Вашу от-
зывчивость на каждое благое начинание, члены СПБ
общества архитекторов просят Вас принять выражение
их глубочайшей признательности и их твердое убежде-
ние в неразрывной связи Вас, учредителя общества,
с взлелеянным Вами детищем, СПБ обществом архи-
текторов» 150.
Шретер сыграл выдающуюся роль в объединении
творческих усилий петербургских архитекторов. Он был
среди тех, кто практически способствовал профессио-
нальному росту молодежи. Обсуждения проблем совре-
менной архитектуры, проводившиеся в печати по иници-
201
ативе Общества, влияли на формирование прогрессивной
теоретической мысли. В то же время деятельность Об-
щества архитекторов демонстрировала противоречие
между многими передовыми замыслами и сложными со-
циально-экономическими условиями, в которых происхо-
дило их реальное воплощение.
«РАЗРЕШАЛ ЗАДАЧИ
ВСЕГДА УМНО»
И. Китнер справедливо отметил, что не было ни од-
ной задачи в области архитектуры, которая оказалась
бы для Шретера неразрешимой или трудной. «...С кажу-
щейся легкостью он преодолевал все препятствия и раз-
решал задачи всегда умно и практично»151.
Характерным для творчества зодчего явилось участие
в конкурсах для других городов России.
Из первых работ следует назвать конкурсный проект
частного дома Субботина в Самаре на Казанской улице,
получившего в 1878 году первую премию. Зодчий соче-
тал классические мотивы с элементами барокко, проек-
тируя двухэтажный особняк, включавший как служебные
конторские помещения, расположенные на первом эта-
же, так и жилые комнаты на втором этаже, получившие
парадное оформление. Субботин поставил в качестве
обязательного условия сделать окна прямоугольной фор-
мы с достаточно широкими простенками, что было про-
ще для исполнения. Постройка дома производилась мо-
лодым архитектором К- Лыгиным.
На следующий год Шретер участвовал в конкурсе на
проект особняка Дунаева в этом же городе и получил
вторую премию. При составлении проекта зодчий остал-
ся верен мотивам классического характера.
203
Огромное влияние на развитие городов оказывали же-
лезные дороги. Конец XIX века был ознаменован проек-
тированием и строительством ряда крупных вокзалов.
Начало новому этапу в их сооружении положил
В. А. Шретер, построив вокзал на Куликовом поле в
Одессе (1879—1883 гг.). В облике и масштабах этой по-
стройки ощущалась близость к новому Ангальтскому
вокзалу в Берлине. «Могуществен, изящен и рационален
главный мотив фасада — громадная арка, связывающая
лицевой торец навеса над путями»,— делился своими
впечатлениями о немецком вокзале В. Шретер152.
Первооснова этой идеи была заложена зодчими еще
при сооружении Страсбургского вокзала в Париже и
Балтийского вокзала в Петербурге.
В проекте Шретера нашла применение композиция
сооружения с центральной парадной частью и боковыми
корпусами, расположенными по сторонам путей, впервые
использованная архитектором К. А. Тоном при создании
Николаевского вокзала в Петербурге.
Общество Юго-западных железных дорог объявило
конкурс на составление проекта вокзала. Согласно про-
грамме конкурса главный фасад его «должен быть кра-
сивый и изящно декорированный»153. В здании предпо-
лагалось создать все удобства для пассажиров. Специ-
ально оговаривалось устройство металлического навеса с
остекленной крышей над перронами по длине поезда. Из
представленных шести проектов жюри отдало предпочте-
ние варианту, предложенному В. А. Шретером154.
В композиции главного фасада выделялись три ог-
ромные арки входа, рустовка, башни по сторонам цент-
рального ризалита. Его венчали уже ставшие важной
приметой вокзалов часы, оформленные аллегорическими
фигурами промышленности и торговли. В проекте Шре-
тера нашла последовательное развитие схема «тупиково-
го» вокзала, замыкающего пути, с перекрытием перрона
металлическими остекленными конструкциями. Архитек-
204
тор предложил каждую пару ферм покрыть крышей по
верхнему контуру, а промежутки двумя парами по ниж-
нему остеклить. В результате образовывался ряд дугооб-
разных окон, делавший крышу по главной оси навеса
прозрачной. Из-за отсутствия средств проект навеса не
был осуществлен, что обеднило пространственное реше-
ние.
Необходимейшими удобствами для публики Шретер
считал наличие в здании просторного вестибюля, залов
для ожидания поездов и большого помещения для ба-
гажа.
По образцу Московско-Николаевской железной доро-
ги вестибюль для отбывающих пассажиров I и II клас-
сов располагался в главном корпусе. Парадные покои
для высокопоставленных лиц проектировались на сторо-
не прибывающих поездов. Из вестибюля открывался вид
через арки и окна багажного отделения на предполагае-
мый навес с обнаженными металлическими конструкция-
ми над путями, что должно было производить яркое впе-
чатление. При главном вестибюле проектировался теле-
граф.
Для пассажиров III класса выделялись особые поме-
щения с отдельным подъездом.
Жилые комнаты для служащих располагались при
станции на втором и третьем этажах пассажирского зда-
ния. Отделка вокзальных залов, сделанная в «русском
стиле» с использованием лепки и позолоты, по
роскоши приближалась к самым парадным интерьерам.
В натуре проект здания осуществлял архитектор
А. О. Бернардацци. «Неделя строителя» за 1883 год со-
общала, что это пятый вокзал в Европе по великолепию
отделки и по удобствам.
Отметим, что формирование нового типа зданий отли-
чалось противоречиями между художественным обликом
и техническим прогрессом, что было следствием творче-
ского метода зодчих периода эклектики. С одной сторо-
205
вы, архитекторы, среди которых был Шретер, стреми-
лись обеспечить функциональные качества сооружений
на основе инженерно-технических усовершенствований,
с другой — сохраняли верность историческим заимствова-
ниям.
В августе 1879 года Общество архитекторов объяви-
ло по поручению Дерптского городского Совета (Тарту)
публичный конкурс на проект лютеранской церкви на
участке, ограниченном Ревельским шоссе, Санкт-Петер-
бургским шоссе и Петербургской улицей. По условиям
конкурса церковь следовало спроектировать в готическом
стиле, с кирпичными неоштукатуренными фасадами, вы-
сокой колокольней.
На конкурс поступило семь проектов. Первую премию
получил проект В. А. Шретера под девизом «Слышать и
видеть». План церкви имел форму вытянутого по верти-
кали креста. Над входом, расположенным с запада, воз-
вышалась колокольня — в плане четверик, увенчанная
многогранным шатром со стрелами на гранях, что отве-
чает традициям древнерусского зодчества. Это естествен-
но сочеталось с архитектурными формами готики бла-
годаря тонко найденному равновесию композиции. В вы-
ступающей центральной части главного фасада находи-
лись парные входы, очерченные глухими стрельчатыми
арочками. Верхнюю часть фасада прорезали скомпоно-
ванные стрельчатые окна и окно-роза. Между контрфор-
сами, объединяющими верхнюю и нижнюю части фасада,
архитектор вписал рельефно обработанную стрельчатую
арку. Башню колокольни также прорезали стрельчатые
окна. В углах основного объема церкви Шретер распо-
ложил башни, в которых устроил лестницы на двухъ-
ярусные хоры, тем самым выразительно воплотив функ-
циональное начало в композиции фасада. Между высту-
пающими объемами колокольни и башен находились
прямоугольные выступы, прорезанные окнами со стрель-
чатым обрамлением. Выступы завершались пирамидаль-
.206
ными крышами. Несколько резкий переход объемов вно-
сил дробность в тяжеловесный силуэт постройки. Боко-
вые фасады были обработаны рядом контрфорсов, чере-
дующихся с окнами. Удлиненное помещение церкви за-
канчивалось в восточном торце апсидой с алтарем. На
первом ярусе в интерьере зодчий использовал колонны,
а на втором — крестовые своды, придав отделке, как и
внешнему облику, эклектический характер. Церковь бы-
ла построена местным техником в 1880 году.
В 1879 году Шретер, получивший по итогам конкурса
первую премию, приступил к окончательной разработке
проекта соборного храма для Оренбурга. Он избрал для
собора план крестообразного многоугольника, который
можно ценить как пример усложненной эклектической
Утилизации. Приблизив его облик к византийским по-
стройкам, он создал храм с цельным объемом, позако-
марными (сводчатыми) покрытиями, увенчанный одной
главой на цилиндрическом барабане. Жюри конкурса
предложило автору изменить фасады, придав им формы
московских церквей, что зодчему удалось воплотить
с присущим ему мастерством.
В пятиглавом соборе с башнями, маленькими луко-
вичными главками Шретер подчеркнул национальный
характер форм архитектуры. Как было принято в XVI—
XVII веках, со стороны главного западного фасада он
расположил звонницу, расчлененную на два яруса. В
первом ярусе, нижнюю часть которого предполагалось
оформить ограненной кладкой, находился вход в храм,
решенный в виде портала с тройными колонками. Выше
рустованной части он включил в композицию два окна
в сложном декоративном обрамлении. Для убранства
фасада звонницы характерна дробность профилировок.
Над ее сквозной аркадой Шретер спроектировал два ша-
тра, увенчанных луковичными главками. Усиливая жи-
вописность храма, Шретер проектирует вокруг него удоб-
ную в практическом отношении сквозную галерею для
207
крестных ходов. Пятиглавие придавало будущей построй-
ке динамичность. Высокие барабаны были прорезаны
овальными окнами с колоннами. Углы боковых приделов
также акцентировались луковичными главками с подчер-
кнутой вертикалью барабанов. Шретер вдохновенно во-
плотил свои представления о поэтической красоте древ-
нерусской архитектуры, таких ее качествах, как органич-
ность пропорций, разнообразие форм декоративности.
Однако присущий методу зодчих-эклектиков интерес к
детализации отразился на дробной трактовке фасадов с
многочисленными тягами, профилями, арочками. Вошед-
шему в просторный, хорошо освещенный, значительной
высоты собор должна была предстать вся перспектива
храма, что при пластической и цветовой отделке способ-
ствовало созданию впечатления торжественности.
В своем отзыве жюри, одобрительно оценив проект,
рекомендовало увеличить центральный купол и обратить
внимание на звонницу, открытую только с одной сторо-
ны, что могло отрицательно повлиять на распростране-
ние звука.
В натуре замысел осуществления не получил.
В следующем году Шретер работает над проектом ча-
совни-памятника в Москве на Моисеевой площади в
честь участия императора в русско-турецкой войне. Зод-
чий остановился на варианте с византийскими мотивами.
Размышляя над масштабами сооружения, он оставил на
одном из чертежей надпись: «Меньше колокольни, выше
обыкновенной часовни»155. Окончательный вариант восхо-
дил к образцам древнерусской архитектуры. По типу
колокольня относилась к ярусным с луковичной глав-
кой. Сооружение имело в плане четырехугольник, углы-
выступы которого завершались луковичными главками.
Следующий ярус, многогранный в плане, был прорезан
окнами и профилями. Открытая аркада, завершаемая
шатром с рядом кокошников, вносила в облик сооруже-
ния легкость.
208
Победу в этом творческом конкурсе одержал архи-
тектор Д. Чичагов, по проекту которого часовню возвели
в 1882 году.
4 марта 1880 года в Обществе архитекторов подвели
итоги конкурсных состязаний на проект комплекса зда-
ний для городских общественных учреждений и реально-
го училища в Астрахани. Первую премию присудили
В. А. Шретеру. Участок, на котором должны были рас-
полагаться городские учреждения, ограничивался улица-
ми Индейской, Рождественской и Екатерининской.
В комплекс зданий, проектировавшихся по Екатери-
нинской улице, входили торговые магазины, располагав-
шиеся на первом этаже. Выше размещалась городская
библиотека, объединенная общим подъездом и парадной
лестницей с банком. С другой стороны общий подъезд и
переднюю имели городская дума и городская управа. Со
сторонъг двора в нижнем этаже находились сиротский
суд и квартира смотрителя. По Индейской улице проек-
тировалось реальное училище. По Рождественской улице
предполагалось разместить богадельню и больницу.
Комплекс состоял из двухэтажных зданий в «кирпич-
ном стиле». Более представительно проектировался фа-
сад той части сооружения, где размещалась дума. Его
выделяли две башни над входами, большие окна, высо-
кая кровля. Скромный декор в виде рельефной кладки
соответствовал назначению зданий училища, больницы и
богадельни. Проект не был осуществлен, очевидно из-за
отсутствия средств в казне.
В проекте В. А. Шретера проявилось универсальное
отношение к организации городской среды — стремление
к рациональной насыщенности пространства и динамич-
ным приемам решения многофункционального сооруже-
ния. Зодчий один из первых положил начало новому ти-
пу построек, получившему дальнейшее распростране-
ние,— зданию для учреждений городского общественного
управления.
9 Зак. № 702 2(Р
7 апреля 1881 года журнал «Неделя строителя» со-
общил, что В. А. Шретер выставил в Обществе, архитек-
торов проект дома в поместье А. Устинова Грабовка
около Пензы. Это было двухэтажное строение, решенное
с ориентацией на классические мотивы, увенчанное дву-
мя куполами по углам. Садовый фасад его украшала
большая терраса. Традиционно разделяя дом на левую
женскую и правую мужскую половины, архитектор учи-
тывал интересы живущих в нем. Строительство особняка
осуществлял архитектор Эренберг.
В этом же году зодчий принял участие в конкурсе
на проект храма у подножия Балкан и получил вторую
премию. Шретер использовал для храма крестообразную
форму. Он остановил выбор на древнерусских прототи-
пах XVII века. Членения фасадов соответствуют прост-
ранственным и конструктивным особенностям здания. К
основному объему четырехстолпного храма, увенчаннного
большим куполом, примыкала колокольня. Силуэт по-
стройки удачно дополнйли угловые башенки, завершен-
ные главками. Боковые приделы выделялись шатрами с
луковичными главками по аналогии с колокольней.
Узорчатый фриз объединял все фасады храма. В ин-
терьере проектируемого сооружения получила распрост-
ранение тонко прорисованная орнаментика.
Из серии «комплексных» зданий, созданных В. Шре-
тером, следует выделить работу над составлением проек-
та здания в Гельсингфорсе для помещения художествен-
ной школы и музея Художественного общества и Обще-
ства прикладных искусств. Зодчий приступил к ней в
связи с объявлением в 1882 году финским сенатом меж-
дународного конкурса. На рассмотрение жюри поступило
семнадцать проектов. Первую премию присудили архи-
тектору Вальтеру из Берлина, вторую — Шретеру, тре-
тью — Бергу из Копенгагена и четвертую — Ланглету из
Стокгольма. Для возведения здания был отведен прямо-
угольник территории у вокзальной площади. Согласно
210
программе конкурса фасад здания, решенный в «мону-
ментальном стиле», следовало обратить на эту площадь.
Шретер, проектируя фасад, обратился к использованию
ордера, прорезав плоскость стены многочисленными ок-
нами. Архитектор считал, что все предназначенные для
рисования, черчения, живописи и ваяния классы должны
иметь ровный несолнечный свет и, следовательно, их
следует расположить окнами на север. Классы для тео-
ретических дисциплин, учитывая климатические и гигие-
нические условия, могут быть обращены на восток и юго-
восток. Уклон места с запада на восток позволил проек-
тировать с одной стороны два, а с другой три этажа,
так что оказалось возможным обратить классы для прак-
тических занятий на север, т. е. на площадь. В коридо-
рах предполагалось выставлять модели, рисунки, раз-
личные учебные пособия.
Шретер выбрал такой план здания, который позво-
лил бы возводить пристройки для расширения заведения.
Стараясь удовлетворить всем требованиям програм-
мы, зодчий допустил одно отступление. Зал для публич-
ных чтений он расположил не у боковой лестницы, а у
парадной, акцентируя среднюю часть фасада. В другой
половине здания, в помещениях для музея прикладных
искусств, архитектор предполагал устроить полки для
коллекции. В помещениях Художественного общества
картины следовало разместить на переборках, поставлен-
ных под углом к свету. Музейные помещения проектиро-
вались с художественной отделкой. Сметная сумма мо-
нументального сооружения по расчетам зодчего превы-
сила ассигнованную наполовину, что отрицательно ска-
залось при подведении итогов конкурса.
В 1882 году Шретер участвует в конкурсе на состав-
ление проекта храма, предназначенного к сооружению
на месте, где был смертельно ранен Александр II. Зод-
чий предпочел использовать византийские формы и мо-
тивы. В основу проекта была взята композиционная схе-
211
ма храма св. Софии в Константинополе. Она представ-
ляла собой тип грандиозного сооружения, в котором ба-
зиликальная основа была связана с куполом системой
иолукуполов.
Общий силуэт постройки был величав, соотношения
частей гармоничны. Над входной частью пятиглавого
храма зодчий проектирует звонницу с небольшим купо-
лом, увенчанным царской короной. Этим символом отме-
чалось памятное место. План церкви крестообразный,
состоял из входной части с помещенным напротив нее
памятным крестом, подкупольной части с главным при-
делом, боковых частей с малыми приделами, алтаря и
ризницы.
В интерьерах храма зодчий хотел использовать орна-
ментальную и фигурную живопись по золотому фону.
Александр III не утвердил ни одного из премирован-
ных проектов, так как они не отвечали характеру «рус-
ского церковного зодчества». Образцом императору пред-
ставлялся тип храма наподобие ярославских церквей
XVII столетия. Это заставило спешно провести повтор-
ный конкурс в марте — апреле 1882 года. В краткий ме-
сячный срок архитекторам предстояло создать новый об-
раз храма в ретроспективном национальном стиле.
Большинство из двадцати девяти представленных проек-
тов было навеяно образцами памятников московского
зодчества. Более выразительно проступали черты само-
бытности ярославских храмов, отличавшихся богатством
и яркостью декоративных мотивов, в проекте В. Шрете-
ра. В плане храм представлял собой квадрат с высту-
пающими частями апсиды и придела, которым выделя-
лось памятное место. Слева к пятиглавому собору при-
мыкала колокольня, завершенная шатром с главкой. Ок-
на с фигурными обрамлениями, колонки, кокошники
придавали храму нарядный вид. Четверик, переходящий
в восьмерик в плане, аркада, ряды слуховых окон шат-
ра—все подчинялось созданию затейливого облика ко-
212
локольни, устремленной ввысь. Однако «высочайшее»
одобрение получил проект архитектора А. А. Парланда.
Наряду с проектными работами для других городов
зодчий выполнял текущие ремонты наиболее значитель-
ных сооружений.
Из найденного нами рапорта В. А. Шретера, датиро-
ванного 24 августа 1884 года, следует, что он осущест-
влял ремонтные работы в одном из дворцов Киева (ны-
не ул. Чекистов, 5)156,
В 1885 году В. Шретер проектирует загородный двух-
этажный дом Л. Кенига в имении Тростенец Харьков-
ской губернии. Обращаясь к классическим мотивам, зод-
чий возводит особняк, используя орнамент и скульпту-
ру, которые по чертежам составителя проекта выполнил
А. Лапин, а работы по металлу — фирма К. Винклера.
Сохранились чертежи, свидетельствующие о ремонт-
ных работах зодчего в Малом дворце в Ливадии, дати-
руемые 1887 годом157.
В своем творчестве Шретер дважды обращался к про-
ектированию здания Биржи. Как стало известно из пе-
реписки, первый раз он это сделал в 1870-е годы, состав-
ляя проект для Харькова, второй раз в 1890-е годы158.
Подчеркивая функциональный характер сооружения,
В. Шретер создает проект «храма торговли» — здания
Биржи в Одессе (1891). Замкнутый объем свободно сто-
ящего здания зодчий акцентировал восьмиколонным пор-
тиком дорического ордера, лоджией с торшерами и фо-
нарями. В оформлении он использовал пилястры, оваль-
ные окна. Купола, завершающие угловые выступающие
части, венчались атрибутами бога торговли Гермеса. Бо-
ковые части были оформлены двухколонными портиками
с треугольными фронтонами. Кровля, прорезанная окна-
ми, венчалась металлической решеткой с флюгерами. Ре-
нессансные и классические мотивы, соединенные уверен-
ной рукой зодчего, использовались в создании облика де-
лового представительного учреждения. Проект не полу-
213
чил осуществления в натуре. Биржа была сооружена в
Одессе по проекту городского архитектора А. И. Бер-
нардацци (1894—1899).
В этом же году Шретер составляет проект здания
для удельной конторы в Сарапуле, в соответствии с ду-
хом времени осмысливая классические традиции.
В 1892 году архитектор помещает в журнале «Зод-
чий» рисунок фасада реформатской церкви для Одессы,
которую решает в готических формах с элементами Воз-
рождения.
В плане церковь имеет прямоугольник. Она включе-
на в рядовую застройку, что сказалось на камерности
облика сооружения. Ее фасад асимметричен, имеет по-
этажное членение. Парные окна первого этажа сменяют-
ся на втором этаже венецианскими, проем разделен на-
двое колонной на пьедестале. Окна вписаны в три боль-
ших арки. В единой композиции с ними находятся круг-
лые окна, расположенные в центре, и крестоцветы в ниж-
ней части. Вход выделен в правой части козырьком. По
сторонам входа зодчий спроектировал изящные фонари.
Над входом располагается тройное овальное окно в об-
рамлении, выше которого находится круглое окно. За-
вершает композицию щипец, прорезанный тремя узкими
окнами, венчаемый крестом. Двускатная кровля имеет
ряд слуховых окон. Над зданием возвышается башня с
изящным шпилем. Удачные пропорции и пластичный фа-
сад играют важную роль в создании выразительного об-
раза церкви. В пространственной структуре было много
общего с прототипами минувших эпох. В настоящее вре-
мя в здании расположен кукольный театр (ныне ул. Па-
стера, 62).
В ЦГИА СССР сохранились чертежи, свидетельству-
ющие, что зодчий работал и в маленьких провинциаль-
ных центрах. Для города Острога он создает одноэтаж-
ный дом окружного надзирателя, проектируя его в «кир-
пичном стиле»159.
214
В удельном имении «Абрау» Шретер проектирует
двухэтажное здание, отделанное естественным камнем и
предназначенное для конюхов, письмоводителя и писцов,
а также двухэтажный дом винодела и его помощника160.
Из работ, которые Шретер ведет в Департаменте уде-
лов, можно выделить составленный в 1893 году проект
каменной чертежной и архива при доме Московского
удельного округа161. Через год он проектирует деревян-
ный дом и канцелярию управляющего в Измайлове, а
для Кахетинского удельного имения Мучузанга он рабо-
тает над постройкой винодельни162.
Найденные в ЦГИА СССР чертежи, датируемые 1896
годом, свидетельствуют о работе зодчего над проектом
двухэтажного деревянного дома для управляющего Ар-
хангельским лесопильным заводом 163.
Накопленный опыт способствовал его работе в жю-
ри, обсуждавшего в 1898 году конкурсные проекты по-
стройки храма в Нижнем Новгороде и римско-католиче-
ского костела в Киеве. Наряду с такими архитекторами,
как И. Китнер, Л. Бенуа, А. Гоген, А. Померанцев,
Г. Гримм, В. Цейдлер, А. Кобелев, зодчий принимает в
1899 году участие в конкурсе на проект здания Поли-
технического института в Киеве. В числе лучших были
признаны проект Китнера (первая премия), получивший
осуществление, а также проекты Шретера, Кобелева.
В проекте Шретера трехэтажный, решенный в «кир-
пичном стиле» институтский комплекс состоит из ряда
павильонов, вытянутых в одну линию. Он имеет доми-
нанты в виде башен и купола церкви. Большое значение
зодчий уделил проблеме освещения помещений, исполь-
зуя венецианский тип оконных проемов, двойные окна,
сплошное остекление лестничных проемов.
Из работ, сделанных в последние годы, следует от-
метить сохранившийся в библиотеке ЛИСИ эскиз фаса-
да неизвестной церкви для пехотного полка, датируемый
1900 годом164. Фасад решен лаконично, в чем ощущается
215
влияние мотивов и форм древнерусской архитектуры.
Для фундамента здания он предполагает облицовку есте-
ственным камнем. В центральной части постройки рас-
полагается вход. Над ним возвышается прорезанная ар-
ками шатровая колокольня. Стены прорезаны овальны-
ми окнами, одиночными или тройными. Боковые высту-
пающие части главного фасада завершены луковичными,
главками.
Последнее церковное сооружение Шретера возведено
в Баварии, в городе Киссингене165. Постройка русской
православной церкви св. Сергия производилась под на-
блюдением местного архитектора К. Крампфа. Закон-
чить ее вчерне предполагалось через год. Здание, возве-
денное за столь короткий срок на добровольные пожерт-
вования, состояло из церкви на сто девяносто человек
молящихся и зала-библиотеки для собраний прихожан.
Здесь Шретер использовал распространенный в зод-
честве XVII века тип трехчастного храма, состоящего из
расположенных на одной оси церкви, притвора и коло-
кольни. Собственно церковь была прямоугольная в пла-
не с выступающей алтарной частью. Шретер спроектиро-
вал её в русско-византийском стиле. На западном фаса-
де над декоративно обработанным сводом находилось
арочное трехчастное окно, разделенное двумя колонна-
ми. Углы здания, выделенные в виде контрфорсов, завер-
шались башенками с куполками. Подкупольное прост-
ранство центральной главы освещалось арочными окна-
ми, в простенках между которыми находились колонны
на пьедесталах. Формы колокольни сохраняли простоту
и монументальность. Согласно проекту церковь облице-
вали светлым песчаником трех цветов. Выбор простых и
спокойных форм постройки, а также материала был обу-
словлен желанием тактично вписать церковь в окружаю-
щую пеструю застройку особняков. Храм стал важной
архитектурной доминантой уже сложившейся части го-
рода с камерными особняками.
216
Последняя конкурсная комиссия, куда избрали
В. Шретера, рассматривала проекты церкви над могилой
В. Березина в имении Соук-Су близ Гурзуфа.
За свою обширную творческую деятельность зодчий
сам участвовал в составлении проектов ряда надгробных
памятников. Часть из них была выполнена по заказу,
часть путем участия в конкурсах.
Одним из первых Шретер выполнил надгробие для
генерала Тарасова на Волковском кладбище в 1867 го-
ду. Через четыре года по его проекту, деталям и шабло-
нам в Берлине архитектором Каспаром был построен
семейный склеп Мозлина. В 1876 году по проекту Шре-
тера возвели склеп семейства Бреднса на Смоленском
кладбище. Через два года он получил третью премию
за проект памятника первому редактору журнала «Зод-
чий» инженер-архитектору И. А. Мерцу, решив его в ви-
де монументального креста на высоком постаменте в
скромном декоративном обрамлении.
Через год Шретер одержал победу в конкурсе на
проект памятника генералам В. Каталею и А. Филосо-
фову, павшим и погребенным в Болгарии. Зодчий осу-
ществил его в виде монолитного креста с расположен-
ными по углам орудиями.
В 1899 году по рисунку Шретера на Смоленском
кладбище в Петербурге воздвигли памятник банкиру
Э. Мейеру в виде пирамиды на постаменте. Пирамида
перехвачена в центральной части поясом с надписью
имени усопшего, а в нижней части оформлена декоратив-
ной лентой и цветочной композицией. Исполнил пирами-
ду из черного гранита скульптор Ботта. Памятник до-
полняла решетка из кованого железа.
Другое надгробное сооружение на этом же кладбище
Шретер создавал для своих родственников — семейства
Ниссен. Памятник — монолит, на котором рельефно вы-
делен крест. Монолит декориройан венками и завершен
пирамидой. Исполнитель памятника Ф. Бетц согласно
217
проекту употребил желтый и красный песчаник из Вюр-
тембергской каменоломни, хорошо зарекомендовавший
себя на фасадах дворца князя Михаила Михайловича и
Русского для внешней торговли банка на Большой Мор-
ской.
В 1899 году Шретер спроектировал памятник препо-
давателю, а впоследствии директору Института граждан-
ских инженеров Д. Д. Соколову, похороненному в Пе-
тербурге на кладбище Новодевичьего монастыря. Он
имел вид простого креста. Решетка вокруг памятника
была сделана К. Винклером. Каменные работы исполнил
К. Гвиди.
Шретер ищет в мемориальных памятниках гармонич-
ные пропорции, умело сочетая классическую строгость
с пластической красотой. Простые и ясные по компози-
ции, с подчеркнутым благородством используемого ма-
териала, эти сооружения прочно связаны с архитектур-
ной практикой зодчего, имея налет эклектической стили-
зации.
Рассматривая сделанное В. Шретером для других го-
родов России, отметим, что то значительное, что он про-
ектировал в области культового зодчества, ему, к сожа-
лению, не удалось осуществить. Особенно это касается
проектов с мемориальной направленностью. Шретер
предпринял попытку развития принципов свободного вы-
бора, по-современному интерпретируя исторические про-
тотипы церквей. Зодчий обратился к массивным объе-
мам, сложным формам куполов' башен, арок, обрастав-
шим мелкими деталями. Фасады и интерьеры его соору-
жений заполнены множеством профилированных тяг, на-
личников, колонн. В осуществленных же постройках на-
метился поворот к лаконичности, скупому сочетанию
элементов.
В храмовых и других типах сооружений Шретер реа-
лизовал принцип, ставший главным в русской архитекту-
ре XX века, согласно которому форма построек опреде-
218
лялась назначением зданий и их местоположением. Пре-
данный эклектическому направлению, к новому искусст-
ву он «относился скептически, видя в нем лишь прохо-
дящую и не всегда заслуживающую одобрения моду. Нр
нельзя сказать, чтобы он относился к нему враж-
дебно» 166.
Многое из спроектированного для других городов
решалось на конкурсной основе. Зодчий видел в этом
большую пользу для искусства и заказчика. Он при-
зывал к участию в конкурсах как самых известных
мастеров, так и молодых архитекторов.
Увенчанный признанием, Шретер своим участием
в конкурсах повышал исполнительский уровень пред-
ставляемых работ. Свои плодотворные идеи архитектор
умело распространял как в столице, так и в различных
городах России, а также за рубежом.
Путь, по которому шел Шретер, осваивая архитектур-
ное наследие и созидая новое, подготовил практические
основы следующего этапа зодчества, сближая функцию,
формы и рациональные приемы построения зданий. В
этом историческое значение его деятельности.
«ПОИСТИНЕ ПРИМЕРНАЯ ЖИЗНЬ»
Работая в домашней мастерской, Шретер любил, что-
бы его окружала семья, часто помогавшая зодчему в со-
ставлении смет, отчетов, ведении корреспонденции.
Он женился на Марии Христине Ниссен 27 апреля
1869 года, в день своего тридцатилетия. Это был счастли-
вый союз, скрепленный появлением восьми детей. Вни-
мание друг к другу и любовь, царившие в доме, помогали
зодчему переносить напряжение неустанного труда. Гла-
ва семьи создавал и поддерживал в ней атмосферу ху-
дожественных интересов, которая формировала духов-
ный мир детей.
Один из сыновей, Отто, поступил в сентябре 1898 го-
да в Институт гражданских инженеров в Петербурге. Ус-
пешно закончив его в июне 1903 года, он был удостоен
звания гражданского инженера с правом производить
работы по гражданско-строительной и дорожной части.
В следующем году другой сын, Георгий, поступил в
тот же институт, по окончании которого получил звание
инженера и медаль за лучший инженерный проект.
Впоследствии оба сына были избраны в члены Петер-
бургского общества архитекторов.
У дочери зодчего Марии проявилась склонность к ри-
220
сованию и литературе. Она являлась вольнослушатель-
ницей на отделении живописи Императорской академии
художеств167.
Связан был с этим учебным заведением и сам
В. Шретер. В 1890 году его привлекли в комиссию по
разработке реформ в Академии художеств. Итогом ее
трехлетней деятельности явился новый устав. Согласно
уставу собственно академией стало называться Собра-
ние, в состав которого помимо президента, вице-прези-
дента, конференц-секретаря входило шестьдесят действи-
тельных .и двадцать почетных членов. Исполнительным
органом стал Совет. Художественное образование моло-
дежь приобретала в Высшем художественном училище,
подчинявшемся Собранию академии. Вместо прежних
классов были учреждены мастерские под руководством
ведущих педагогов. Четырехлетним занятиям в мастер-
ской предшествовали двухлетние работы в классах рисо-
вания с натуры. Повысились требования к поступающим
в училище. Изменились принципы преподавания искус-
ства.
В анкете, заполненной Марией Викторовной Шретер
в 1918 году, она указывала, что получила художествен-
ную подготовку в мастерской Репина и писала портре-
ты168. Потомки Шретера вспоминали, что на Алексеев-
ской улице, в особняке отца, она устраивала выставки
своих работ.
Сохранились ее пейзажи, несколько портретов,
«Книжка про мальчика Никса», изданная в 1911 году с
ее иллюстрациями, и «Песня Чижика», выпущенная в
свет еще через три года. Творческие способности и лите-
ратурный дар были унаследованы ею от отца.
Найденная нами переписка Марии Шретер сА.П. Ост-
роумовой-Лебедевой свидетельствует о большой дружбе
и общности взглядов художниц.
Читая дневник художницы М. Башкирцевой, Мария
Викторовна поражается ее трудоспособности, одновре-
221
менно замечая принципиальное отличие. «...Но как мы с
Вами разно с ней любим искусство: она любила его для
публики, мы для себя, мы хотим скромно трудиться,
она жаждала лаврового венка!»169
У другой дочери зодчего — Лидии — наблюдались ин-
терес и способности к декоративному садоводству. На
конкурсе «Друзей роз» в 1911 году она получила первую
премию. Красивая женщина, наделенная чувством пре-
красного, Лидия расписывала тарелки фруктами, цвета-
ми, растениями. С отцом ее роднило гармоническое вос-
приятие жизни. В семье Шретера царил дух преданно-
сти искусству, музыке, театру.
Судьбы детей зодчего после революции сложились
так же, как многие судьбы русской интеллигенции: ссыл-
ки, смена профессий, тяжкие годы войны, плен, блокада,
нелегкая старость...
...Титанический труд архитектора постепенно разру-
шал его здоровье. Из памятной записки 24 мая 1890 го-
да, найденной в ЦГИА СССР, известно, что Шретер об-
ратился с просьбой о разрешении ему двадцативосьми-
дневного заграничного отпуска с сохранением содержа-
ния170. Ни Дирекция императорских театров, ни Депар-
тамент уделов, где зодчий состоял на службе, возраже-
ний не имели, и его просьба была удовлетворена. Само-
чувствие улучшилось, но неожиданное происшествие
опять уложило Шретера в постель. 6 августа он сообщает
в контору императорских театров, что на даче в Стрель-
не при попытке остановить мчавшуюся лошадь он был
сбит с ног и попал под колесо171.
Даже в таком тяжелом состоянии чувство ответствен-
ности за работу заставило его сделать распоряжения
своему помощнику гражданскому инженеру И. Михай-
ловскому в связи с ремонтом театральных зданий и по-
стройкой фотографического павильона при здании Ма-
риинского театра. Когда зодчий поправился, то сразу же
был вовлечен в круг многочисленных обязанностей. Ему
222
по-прежнему приходилось выезжать в командировки по
российским губерниям, таким, как Олонецкая, Гроднен-
ская, где он пробыл в течение месяца.
Непросто складывались отношения с Дирекцией им-
ператорских театров, которая должна была выплатить
ему процентное вознаграждение за десятилетние труды.
Затруднение заключалось в том, что ни контора импера-
торских театров, ни архитектор не могли представить
требуемые контролем Министерства императорского дво-
ра утвержденные сметы, технические отчеты и выписки
из бухгалтерских книг. Сметы оказались частично зате-
рянными, уплаты в книгах отмечались без подразделения
по роду работ и по зданиям. Многие значительные рабо-
ты из-за краткости сроков производились без предвари-
тельных смет. Поэтому зодчий предлагал оценить его по-
стройки по натуре или по сохранившимся чертежам.
Кроме того, он представил двенадцать утвержденных
смет, сто шестьдесят два чертежа с перечнем работ и
указанием их стоимости.
Шретер писал: <1) К сему имею честь присовокупить,
что работы по Дирекции производились всегда экстрен-
но, спешно и часто по ночам. Все они исполнялись хо-
зяйственным способом, причем хлопотливое и сложное
заведывание заказами, закупками, приемкой материалов,
счетоводством и отчетностью было возложено также на
меня, хотя хозяйственная часть дела не относилась к мо-
им служебным обязанностям, 2) что на содержание по-
мощников с 1883 по 1886 год мною израсходовано из соб-
ственных средств 3800 руб.» 172. Документ повествует о
глубочайшей преданности делу, бескорыстии и честно-
сти.
В 1897 году он просит отпуск с июня по август для
проведения конкурса лечения от ревматизма 173.
После выздоровления прибавились новые обязанно-
сти. Помимо работы в Дирекции императорских театров,
Главном управлении уделов, Институте гражданских ин-
223
женеров по указанию военного министра в 1899 году
Шретера назначили совещательным членом комиссии
при военном совете по устройству казарм.
. Вскоре зодчий перенес операцию, вследствие которой
предписывалось быть на постельном режиме около двух
недель. Своему помощнику М. И. Китнеру он дает ука-
зание по продолжению работ на Алексеевской улице, где
возводился декорационный зал.
В. А. Шретер скончался на шестьдесят втором году
жизни 16 апреля 1901 года в 11 часов утра. П. Ю. Сю-
зор в своей речи во время похорон на Смоленском клад-
бище говорил об огромном уважении коллег к Виктору
Александровичу «за выдающийся талант, за неутомимую
полезную деятельность, за его поистине примерную
жизнь»174.
После смерти Шретера Общество архитекторов реши-
ло посвятить его памяти номер «Зодчего» и созвать об-
щее собрание в полугодовой день кончины, устроив вы-
ставку проектов и подготовив сообщения о творчестве.
16 октября 1901 года состоялось собрание Общества
архитекторов, посвященное памяти его основателя.
После речи И. С. Китнера свои воспоминания о
В. А. Шретере прочел его помощник И. Б. Михайлов-
ский. В зале собрания был выставлен портрет зодчего,
написанный дочерью по поручению Общества. Он сохра-
нился в семье его внука и воспроизводится в книге.
В условиях зарождающегося нового стиля творчество
Виктора Александровича Шретера получило справедли-
вую оценку современников.
Рациональный подход к пространственной организа-
ции зданий, забота об удобствах и комфорте, освоение
новейших строительных материалов и достижений тех-
ники, приемы художественных решений можно извлечь
из опыта В. А. Шретера и в наши дни. Увековечить имя
Шретера в названии Ленинградской организации Союза
архитекторов, придать статус памятника многим его еще
224
сохранившимся постройкам — залог объективной истори-
ческой оценки зодчего. Притягательны талант и обаяние
личности выдающегося мастера, для которого архитек-
тура стала; судьбой. Его воплощенные замыслы стали
олицетворением чуткости, тонкости и тревожности души
художника, получавшего импульсы из глубий русской
и западноевропейской культуры.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Неделя строителя, 1901, К. 18. С. 120.
2 Зодчий, 1901, № 11. С. 145.
3 Там
4 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 2, л. 4, 62.
5 Зодчий, 1901, № 11. С. 146.
6 Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. № 8.
7 Там же, инв. № 14.
8 Там же, инв. № 15.
9 Там же, инв. № 17, 18, 33.
10 Там же, инв. № 20—24.
11 Там же, инв. № 19.
12 Личный архив Н. Е. и Е. Е. Шретер.
18 Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. № 37,
38, 26.
14 Там же, инв. № 39—43.
15 Зодчий, 1901, № 11. С. 150.
18 Там же. С. 151.
17 Там же.
18 Там же. С. 151—152.
19 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 14, д. 72-Ш, л. 1.
20 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 3, д. 105, л. 3.
21 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 14, д. 72-Ш, л, 7.
22 ЦГИАЛ, ф. 184, оп, 3, д. 4105, л. 1.
23 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 1846, л. 7.
24 Зодчий, 1901, К2 11. С. 154.
25 Там же.
28 Там же. С. 153.
27 Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. № 69,
71—82, 84—95, 101—105.
28 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 4, д. 155, л. 4.
29 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 5, д. 77, л. 93 об.
30 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 6, д. 82, л. 57об.
81 Русский ремесленник, 1865, № 4, л. 13; № 6, л. 11; № 12, л. 23,
46.
32 ЦГИА СССР, ф. 528, on. 1, д. 824. Зодчий, 1876, № 8 и 9. С. 97.
83 Зодчий, 1901, № 11. С. 154,
84 Нива, 1901, Ns 18. С. 357.
88 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 6, д. 82, л. 57.
88 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 148.
37 ЦГИАЛ, ф, 513, оп, 102, д. 9869.
226
»» ЦГЙАЛ, ф. 513, on. 102, д. 7941. Зодчий, 1875, № 6. С. 77—78.
89 Музей Академии художеств СССР, № 18838.
40 Акварель с изображением дворца хранится у К. А. Шретер в
Ленинграде.
41 ЦГИА, ф. 497, оп. 5, д. 3537, л. Зоб. — 4.
42 ЦГИА СССР, ф. 174, on. 1, ч. 2, д. 4042, л. 149 — 149об.
48 Там же, л. 163.
44 Там же, л. 149 об.; ф. 789, оп. 14, д. 72-Ш, л. 16.
45 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 4445.
48 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 4249.
47 Зодчий, 1901, № 11. С. 155.
48 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 10, д. 187, л. 91 об.
49 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 232.
59 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 4270.
81 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 9640. Зодчий, 1877, № 5 и 6. С. 58.
№ 9 и 10. С. 92. № 22. С. 124.
82 Зодчий, 1881, № 1. С. 7.
88 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 193. Зодчий, 1882, № 6. С. 84—85.
84 Неделя строителя, 1881, № 29. С. 199.
88 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 3476. Зодчий, 1882, № 4. С. 53.
88 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 4793.
87 Зодчий, 1901, № 11. С. 166.
88 ЦГИА СССР, ф. 497, оп. 5, д. 3537, л. 37,
89 Зодчий, 1901, Хе 11. С. 163.
89 Там же, 1882, № 5. С. 68.
81 ЦГИАЛ, ф. 528, on. 1, д. 65, л. 63.
82 Неделя строителя, 1883, № 27, с. 200. Зодчий, 1882, Xs 2. С. 11.
88 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 74.
94 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 158. ЦГИА СССР, ф. 1293, оп. 120,
д. 31, л. 4.
98 Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В, А. Шретера, нив. Xs 2095,.
98 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 41.
97 Зодчий, 1894, Xs 5. С. 42.
98 ЦГИАЛ, ф. 515, оп. 4, д. 118.
99 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 2838. Зодчий, 1895, № 12. С. 95.
79 ЦГИАЛ, ф. 515, оп. 29, д. 942, д. 5 —5об.; ф. 515, оп. 93, д. 301,
л. 287; ф. 515, оп. 93, л. 286, 302; ф. 515, оп. 85, д. 8, л. 1, 7—
7об., д. 8, л. 28об., оп. 30, д. 188, оп. 87, д. 1043.
71 ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 93, д. 303, 293, 297.
72 Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. Xs 203—
206.
78 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 3472.
74 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 3911.
78 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 1491. Зодчий, 1874, № 12. С. 145—
147,
227
™ ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 3255.
77 Зодчий, 1901, № 11. С. 155.
78 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 1986.
79 ЦГИАЛ, ф. 528, on. 1, д. 68, л. 18.
80 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 1228. Зодчий, 1891, № 3 и 4.
q 25____28
81 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 3470. Зодчий, 1893, № 12. С. 94—95;
Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. № 164—
166, 173, 177—185.
82 Строитель, 1897, № 15—16. С. 632.
83 Зодчий, 1901, № 5. С. 63.
84 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 2856.
85 ЦГИАЛ, ф. 513, оп. 102, д. 3569.
88 Борисова Е. А. Русская архитектура второй половины XIX века.
М.: Наука, 1979. С. 198.
87 ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 14, д. 72-Ш, л. 51.
88 ЦГИА СССР, ф. 497, оп. 2, д. 24985, л. 92.
89 Там же, л. 95—96.
90 Зодчий, 1901, № 11. С. .165.
91 Там же, л. 48.
92 Неделя строителя, 1886, № 11. С. 1.
93 ГИМ Академии художеств СССР, рукописи, VI—Д8.
94 ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 15, д. 669, л. 6.
95 Зодчий, 1901, № И. С. 160.
98 Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. №133—
136, 138—143, 145, 151, 152, 155, 156, 197. ЦГИА СССР, ф. 468,
оп. 44, д. 1.
97 ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 44, д. 1, л. 44—45.
98 ЦГИА СССР, ф. 1293, оп. 167, д. 142, л. 1об.
99 ЦГИАЛ, ф. 528, on. 1, д. 112, л. 18об.
189 ЦГИА СССР, ф. 497, оп. 5, д. 3537, л. 51—51об.
191 ЦГИА СССР, ф. 497, оп. 6, д. 4182, л. 6—7, 23—23об.
192 ЦГИАЛ, ф. 358, on. 1, д. 300, л. 166.
193 Неделя строителя, 1893, № 9. С. 36.
>94 Зодчий, 1893, № 10. С. 73.
195 Николаева Т. И. О Государственном театре оперы и балета
им. С, М. Кирова в Ленинграде//Памятники культуры. Новые
открытия. Л.: Наука. С. 530—538.
106 Новое время, 1894, № 6679, 2 октября, с. 3.
107 Ежегодник императорских театров, сезон 1892—93 гг. СПбп
1894, с. 560.
198 ЦГИА СССР, ф. 497, оп. 14, д. 478.
199 Неделя строителя, 1896, № 26, С. 114.
110 Проект фасада театра в Киеве хранится в библиотеке ЛИСИ,
фонд чертежей В. А. Шретера, инв. № 220.
228
Ill
112
113
114
115
Пв
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
BI
152
153
154
Строитель, 1897, № 11—12. C. 463.
ЦГИАЛ, ф. 536, on. 35, д. 170, л. 36—54.
Там же, л. 40.
ЦГИА СССР, ф. 789, 1900 г., оп. 12, д. 3—5, л. 73.
ЦГИА СССР, ф. 497, оп. 9, д. 114.
ЦГИАЛ, ф. 528, on. 1, д. 314, л. 26.
Там же, л. 5, 16.
Зодчий, 1912, № 50. С. 502.
ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 3, д. 105, л. 2.
ЦГИА СССР, ф. 789, оп. 7, д. 203, л. 5—5об.
Та м п 7
Зодчий,’ 1895’, № 11. С. 90.
Там же, 1872, № 6. С. 97.
Неделя строителя, 1887, № 1. С. 2.
Там же, 1902, № 7. С. 80.
Там же, 1901, № 11. С. 163.
Там же, 1873, № 7 и 8. С. 87.
Там же, № 47. С. 330.
Там же, 1901, № 11. С. 160.
ЦГИАЛ, ф. 528, on. 1, д. 67, л. 10 об.
Неделя строителя, 1887, № 1. С. 1.
Зодчий, 1901, № 11. С. 163.
Там же. С. 96.
Неделя строителя, 1881, № 3. С. 10.
ЦГИАЛ, ф. 528, on. 1, д. 65, л. 65.
Труды 1 съезда русских зодчих. СПб., 1894. С. 82.
Там же.
Неделя строителя, 1899, № 25. С. 186.
Там же, 1892, № 51 и 52. С. 346.
Зодчий, 1901, № 11. С. 163.
Неделя строителя, 1892, № 49—50. С. 334,
Там же.
Там же.
Труды II съезда русских зодчих. М., 1895. С. 191—192,
Неделя строителя, 1895, № 46. С. 236.
Зодчий, 1901, № 11. С. 160.
Там же. С. 161—162.
ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 87, д. 1322; ф. 835, оп. 4, д. 135.
Неделя строителя, 1899, № 16. С. 123.
Там же, 1893, № 6. С. 22.
Зодчий, 1901. № 11. С. 162.
ЦГИАЛ, ф. 528, on. 1, д. 65, л. 61.
Зодчий, 1879, № 12. С. 136.
Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. № 117—
122.
229
155
156
157
158
159
150
161
162
163
164
165
166
167
168
169
170
171
172
173
174
Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. № 123,
124.
ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 29, д. 1257, л. 54.
.ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 87, д. 1085.
Зодчий, 1901, № 11. С. 158.
ЦГИА СССР, ф. 485, on. 1, д. 174.
ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 93, д. 437, 427.
ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 93, д. 494.
ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 87, д. 1306. Зодчий, 1894. С. 1, 2.
ЦГИА СССР, ф. 515, оп. 93, д. 482.
Библиотека ЛИСИ, фонд чертежей В. А. Шретера, инв. № 162.
Там же. инв. № 352.
Зодчий, 1901, № И. С. 163.
ЦГИА СССР, ф. 789, on. 11, д. 131, л. 10.
Там же, л. 12.
Там же, л. 18. ГПБ, ф. 1015, № 1003, л. 18.
ЦГИА СССР, ф. 497, оп. 5, д. 3537, л. 48.
Там же, л. 49.
ЦГИА СССР, ф. 468, оп. 15, д. 2594, л. 17—17об.
ЦГИА СССР, ф. 497, оп. 5, д. 3537, л. 59.
Неделя строителя, 1901, № 18. С. 120.
АРХИТЕКТУРНЫЕ ТЕРМИНЫ
Аркада — ряд арок, опирающихся на пилоны или колонны.
Авансцена — передняя часть сцены.
Арьерсцена — задняя часть сцены.
Акротерии — украшения над фронтонами в виде скульптуры, тре-
ножника, пальметты и др.
Базилика — прямоугольное в плане здание, расчлененное на ряд
продольных частей (нефов).
Бельведер — надстройка, венчающая сооружение и предназначен-
ная для осмотра окружающей местности.
Галереи машинные — располагаются в несколько ярусов по боко-
вым и частично задней стенам сцены, служат для подъема и
спуска декораций, а также для установки на них световой ап-
паратуры.
Горизонт сценический — ограничение видимой части сцены.
Изразец — покрытые поливой керамические облицовочные плитки.
Каннелюры — вертикальные желобки на стволах колонн или пи-
лястр.
Капитель — верхняя венчающая часть колонны или пилястры.
Колосники — специальное перекрытие над сценой, на котором уста-
навливаются шкивы для подъема и спуска декораций.
Контрфорс — массивная наклонная опора, противодействующая го-
ризонтальным нагрузкам.
Обрешетка — покрытие из деревянных (или иных) планок, укреп-
ляемое на стропилах и служащее для настила.
Пальметта — скульптурный или живописный орнамент в виде пуч-
ка симметрично расположенных узких листьев.
Пилястра — плоский столб, примыкающий к стене, имеющий базу
и капитель.
Портик — колоннада, выступающая на фасаде, несущая перекры-
тие и завершенная фронтоном или аттиком.
Переходные мостики — подвешиваются к колосникам и связывают
боковые галереи.
Руст (рустовка)—способ обработки стены большими камнями или
их имитацией.
Сандрик — архитектурная обработка стены над оконным или двер-
ным проемом в виде карниза, фронтона.
Стропила — конструкция, поддерживающая скаты крыши.
Фахверк — каркасная система, состоящая из связанных между со-
бой деревянных брусьев-стоек, балок и подкосов, промежутки
между которыми заполняются кирпичом и другими материа-
лами.
231
Фронтон — венчающая часть фасада (или части его), образован-
ная скатами кровли или карнизов.
Щипец — верхняя часть фасадной стены, ограниченная двускатным
покрытием и не отделяемая снизу карнизом.
Эркер — небольшой остекленный выступ в. наружной стеле.
ЛИТЕРАТУРА
Архитектура советского театра. М.: Стройиздат, 1986.
Барановский Г. В. Архитектурная энциклопедия второй половины
XIX века. Т. 1—5, 7. СПб., 1902—1908.
Барановский Г. В. Здания и сооружения Всероссийской художест-
венно-промышленной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде.
СПб., 1897.
Батырев В. Вокзалы. Эволюция и архитектура. Архитектура СССР,
1987, № 4.
Берлин А. Б. Питомцы знаменитой школы. Ленинградская панора-
ма, 1987, № 9.
Блэк И. Г., Медерский Л. А. Дворянское собрание. Историческая
справка. Научно-архитектурный кабинет ГИОП. № 2586, 1946.
Борисова Е. А. Русская архитектура второй половины XIX века.
М.: Наука, 1979.
Всемирная иллюстрация, СПб., 1889.
Джанберидзе Н., Мачабели К. Тбилиси. Мцхета. М.: Искусство,
1981.
Зодчий, 1872—1883, 1885—1889, 1891—1902, 1904—1906, 1912.
Иллюстрированное описание Первой всероссийской гигиенической
выставки в С.-Петербурге. СПб., 1893.
Ильин М. А., Борисова Е. А. Архитектура. История русского ис-
кусства. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1965. Т. 9. Кн. 2.
Каждаи Т. П. Архитектура и архитектурная жизнь России конца
XIX — начала XX века// Русская художественная культура
конца XIX — начала XX века (1895—1907). М.: Наука, 1969.
Кириков Б. М. Храм Воскресения Христова. Историческая справ-
ка. Научно-архитектурный кабинет ГИОП, П-1826/1, 1978.
Кириченко Е. И. О некоторых особенностях эволюции городских
многоквартирных домов 2-й пол. XIX — нач. XX вв. Архитек-
турное наследство. М.: Стройиздат, 1963. Т. 15.
Китнер Ю. И. Архитектор И. С. Китнер. Архитектурное наследство.
М.: Стройиздат, 1976. Т. 25.
Кондаков С. Н. Список русских художников к юбилейному спра-
вочнику Императорской академии художеств. СПб., 1914.
Красовский А. К. Гражданская архитектура. СПб., 1851.
Купффер Э. Ю. Руководство для проектирования и возведения сов-
ременных жилищ. Изд. Т-ва М. О. Вольф. С.-Петербург — Мо-
сква, б. д.
Неделя строителя, 1881—1882, 1885—1901.
Нива, 1901.
Нувеллист, 1890.
233
Пуиин А. Л. Архитектурные памятники Петербурга, вторая поло-
вина XIX века. Л.: Лениздат, 1981.
Отчет Императорской академии художеств (1869—1870). СПб.,
1871.
Очерк деятельности А. И. Ниссена на поприще шелкового произ-
водства за истекшее пятидесятилетие с 1834—1884 г.
Под ред. Н. Ф. Лабзина. СПб., 1885.
Строитель, 1897, 1900.
Токарева И. Г. В поисках «нового стиля». Ленинградская панора-
ма, 1987, № 8.
Труды I съезда русских зодчих. СПб., 1894.
Труды II съезда русских зодчих в Москве. М., 1899.
Труды III съезда русских зодчих в С.-Петербурге. СПб., 1905.
Цылов Н. Атлас 13 частей С.-Петербурга. СПб., 1849.
Библиотека ЛИСИ, Фонд чертежей В. А. Шретера.
Государственная Публичная библиотека, Отдел рукописей, ф. 459,
№ 4, ф. 1015, № 1003.
Государственный музей истории Ленинграда, фонды 1-П-1088-И.
Государственный Русский музей, отдел рисунка, Р 34766, Р 34768.
Центральный государственный исторический архив Ленинграда:
ф. 184, on. 1, д. 1618; оп. 2, д. 1045; оп. 3, д. 3957, 4105, 4334,
4347
ф. 358, on. 1, д. 300
ф. 513, оп. 102, д. 41, 50. 74, 148, 158, 193, 232, 1228, 1459,
1491, 1846. 1986, 2838, 2856, 3255, 3470, 3472, 3476, 3569,
3703, 3911, 4231, 4249, 4270, 4445, 4793, 5086, 5317, 5923, 7742,
9640, 9663, 9710, 9809, 9869
ф. 513, оп. 132, д. 236
ф. 515, оп. 4, д. 118
ф. 528, on. 1, д. 9, 25, 65, 67, 68, 112, 141, 156, 183, 314
ф. 536, оп. 35, д. 170
ф. 792, on. 1, д. 5072.
Научно-библиографический архив АХ СССР, ф. 11, оп. 2, д. 722.
Научно-исследовательский музей АХ СССР, фонды А-17485-17489,
№ 18837, 18838, 1087-И.
Центральный государственный исторический архив СССР: ф. 174,
on. 1, д. 36, on. 1, ч. 2, д. 4042, on. 1, ч. 2, д. 2913
ф. 446, оп. 27, д. 3
ф. 468, оп. 15, д. 494, 499, 619, 669, 726, 1022, 2594; оп. 44,
д. 1, 339, 956
ф. 482, оп. 2, д. 12; оп. 3, д. 62
ф. 485, on. 1, д. 67, 174; оп. 2, д. 1478, 1591, 1647, 25409
ф. 497, оп. 2, д. 3537, 24985, 25269, 25409; оп. 5, д. 3537;
оп. 6, д. 4182; оп. 9, д. 17, 52, 114, 198, 324, 372; оп. 14, д. 478;
оп. 18, д. 320, 430
234
. ,ф. 515, on. 1, д. 239; on. 29, д. 942, 1257, 1524, 1680;
on. 30, д. 188; on. 85, д. 8; on. 87, д. 1, 1043, 1085, 1117, 1306,
, 1322; on. 93, д. 286, 287, 288, 293, 297, 301, 302, 303, 345, 482,
494
ф. 528, on. 1, д. 781, 824
ф. 575, оп. 93, д. 427
ф. 789, оп. 2, д. 4, 104; оп. 3, д. 105; оп. 4, д. 155; оп. 5, д. 77;
оп. 6, д. 82; оп. 7, д. 203; оп. 9, д. 62;
оп. 10, д. 187; оп. 11, д. 131; оп. 12, д. 3—5; оп. 14, д. 72-Ш
ф. 828, оп. 3, д. 79, 926
ф. 835, оп. 4, д. 135
ф. 1293, оп. 13, д. 11; оп. 120, д. 31; оп. 167 Петербургская
губ., д. 142
Личный архив Н. Е. и Е. Е. Шретер.
Dolgner D. Arcitektur im 19 Jahrhundert. Ludwig Bohnstedt. Leben
und Werk. Weimar. 1979
Milde Neorenaissance in der deutschen Architektur des 19
Jahrhunderts. Grundlagen, Wesen und Giiltigkeit. Dresden. 1981
Zur Jubelfeier des 150-jahringen Bestehens der St. Annen-Schule am
3 Januar 1889. SPb, 1889.
СОДЕРЖАНИЕ
«Веселый пролог моей жизни».................... 5
«Обширная практическая . опытность»............32
«Кирпичный стиль»..............................76
Театральный архитектор.................. ... 111
Во главе Общества архитекторов ....... 167
«Разрешал задачи всегда умно».................203
«Поистине примерная жизнь»....................220
Примечания....................................226
Архитектурные термины ........................231
Литература.................................. 233
НИКОЛАЕВА Тамара Ивановна
ВИКТОР ШРЕТЕР
Заведующая редакцией А. М. Березина
Художник А. А. Кузьмин
Художественный редактор И. В. Зарубина
Фотографы Е. А. Тимошев, А. Б. Татаринов, О. Р. Семенова
Технический редактор Н. Н. Дмитриева
Корректор Н. Р. Качалова
ИБ Кв 5214
Сдано в набор 5.02.91. Подписано к печати 29.07.91. Формат
70Х1087з2. Бумага № 2. Гари, литерат. Печать высокая. Усл.
веч. л. 10,50. Усл. кр.-отт. 10,68. Уч.-изд. л. 10,31. Тираж
50 000 экз. Заказ Кв 702. Цена 1 р. 20 к.
Лениздат, 191023, Ленинград, Фонтанка, 59. Типография им.
Володарского Лениздата, 191023, Ленинград, Фонтанка, 57.
Николаева Т. И.
Н63 Виктор Шретер. — Л.: Лениздат, 1991. 237 с., ил.
ISBN 5-289-00776-8
Книга посвящена творчеству крупнейшего представителя
рационального направления в русской архитектуре конца XIX
века, зачинателя «кирпичного стиля». В Петербурге и других
городах России с его именем связаны постройки обществен-
ных зданий, театров, особняков, доходных домов, высоко оце-
ненные современниками. Один из создателей Петербургского
общества архитекторов, Шретер явился инициатором прове-
дения конкурсов, в которых сам нередко оказывался победи-
телем. Зодчий завоевал признание как участник российских
и международных выставок. На протяжении всей творческой
жизни он преподавал в Институте гражданских инженеров
(теперешнем ЛИСИ).
Книга может служить путеводителем по памятникам ар-
хитектуры, созданным зодчим.
„ 1805080000—188
Н М171(03)—91 198~91 ББК 85 П Я2
В 1991—1992 годах
в серии
«ЗОДЧИЕ НАШЕГО ГОРОДА»
выйдет следующая книга:
Лисовский В. Г., Исаченко В. Г.
НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВ,
АНДРЕЙ БУБЫРЬ
Книга содержит обзор творчества архитекторов Н. Ва-
сильева и А. Бубыря, наиболее крупных представителей
«северного модерна», своеобразного стилистического на-
правления, очень характерного для Петербурга начала
XX века.
В 1991—1992 годах
в серии
«ЗОДЧИЕ НАШЕГО ГОРОДА»
выйдет следующая книга:
Мурашова Н. В.
ФЕДОР ДЕМЕРЦОВ
Федор Иванович Демерцов — современник А. А. Заха-
рова, А. Н. Воронихина н Тома де Томона — оставил
заметный след в архитектуре Петербурга.