Содержани
Предислови
I. Жизненный путь Кристофера Рен
Путь в наук
Рен становится зодчи
Лондонская трагеди
Семья архитектор
Незаслуженная отставк
II. Источники знаний и вдохновени
Кристофер Рен как руководител
Стиль Кристофера Рен
III.Ӹедевр мастера — собор Св. Павл
Проект нового собор
Собор Св. Павла в годы Второй мирвой войн
Собор Св. Павла в наши дн
Старый дом настоятеля собора Св. Павл
Дом главы у собора Св. Павл
IV. Рен и королевские дворц
Кристофер Рен в Хэмптон-корт
Работы Рена в Кенсингтонском дворц
Работы Рена во дворце Св. Иаков
Работы Рена во дворце Уайтхол
Работы Рена в Уэстминстерском дворц
Кристофер Рен и замок Виндзо
Рен – строитель Винчестерского дворц
Дворец, ставший Королевским пансионо
Королевский дворец в Ричмонд
Рен в лондонском Тауэр
Дом для короля в Ньюмаркет
V. Церкви Рен
Работы Рена в Уэстминстерском аббатстве и кафедральных собора
Приходские церкви Рена. Церкви лондонского Сит
Церкви Рена в Уэстминстере и и Саутворк
Церкви разобранные и перенесённы
Колокольни и руины разрушенных церкве
Церкви, уничтоженные в разное время и не восстановленны
Церкви, построенные с предполагаемым участием Рен
Рекомендации Рена по поводу строительства церкве
VI. Работы Рена в Университетских города
Восстановление Библиотеки Бодлея и Ӹколы богослови
Строил ли Рен Старый музей Эшмола в Оксфорде
Здание Университетского Совета в Кэмбридж
Мост Рен
Работы Рена в колледжах Оксфорд
Работы Рена в колледжах Кембридж
VII. Общественные здания и сооружения, построенные или перестроенные Рено
Рен строит Королевский пансион для ветерано
Мемориал Большого Лондонского пожар
Храмовые ворот
Старая Королевская обсерватория в Гринвич
Здание Таможенной службы в Лондон
Здание Королевского научного общества øКрейн-корт, Флит-стрит
Министерство по делам Военно-морского флот
Здание Королевской коллегии враче
Уэстминстерская школа в проектах мастерской Рен
Пансион Церкви Христ
Театры, построенные Рено
Рен восстанавливает богадельню Уиттингтон
Гробница Эдуарда V и герцога Йоркског
Коллегия Мордена: был ли проект сделан Реном
Здание с крытыми галереями в Темпл
Проекты гвардейских казар
Королевская конюшн
Вифлеемская больница для душевнобольных øсовместная работ Хука и Рена
Водоразборная колонка водопровода в Холборн
Кто строил дворцы гильдий в Лондоне
Загадка шедевра архитектуры – здания Лондонской бирж
Построил ли Рен этот паб
Здание музея в Эббингдоне, графство Беркши
Здание виндзорской Ратуш
Ӹкола Дж. Мура, Эпплби, графство Лейстерши
Дом Рена в Уильямсбурге, американский штат Вирджини
VIII.Кристофер Рен и проекты частных домо
Дом герцога Мальборо на улице Мел
Дом несчастного герцога Монмут
Дворец Арундель: проект Рена заменён на друго
Ричмонд-Хаус: дом для бывшей возлюбленной корол
Старый дом лорда Поуис
Поместный дом в Тринг-парк
Торсби-холл, графский дворец в графстве Ноттингемши
Поместный дом Уинслоу-холл, графство Букингемши
Проект Рена и его помощников в районе Бриджуотер-скве
Апартаменты герцога Бэкингема и сэра Стивена Фокса, Уайтхол
Истон-Нестон и мастерская Кристофера Рен
Лонглит, усадебный дом в графстве Уилтши
Стойла поместья Эрбюри, Эрбюри-парк, графство Уоррикши
« Старый дворцовый дом» Кристофера Рен
Постройки в Солсбери, приписываемые Рен
Неосуществленные проекты, непринятые иде
IX. Помощники, ученики и последовател
Ученики и помощник
Последователи и подражател
Послеслови
Приложение. Чертежи, выполненные Реном и его сотрудниками и хранящиеся в колледже Всех Душ в Оксфорд
Библиографи
Text
                    
В. КАТАМИДЗЕ М. НИКОЛАЕВА КРИСТОФЕР РЕН Гений английского барокко Москва 2018
УДК 82-94 ББК 85.113(2)-8 К29 Авторы выражают огромную благодарность ученым, историкам, художникам и фотомастерам Соединенного Королевства и России за их помощь в работе над этой книгой, и в первую очередь хранителю коллекций собора Св. Павла Саймону Картеру, архитектору и литератору Александр Можаеву, фотохудожнику Сергею Титову, чей вклад в создание нашей книги мы оцениваем очень высоко. Вячеслав Катамидзе и Марина Николаева Катамидзе, Вячеслав Кристофер Рен. Гений английского барокко / В. Катамидзе, М. Николаева. – М.: РИПОЛ классик, 2018. – К29 672 с. : ил. – (Великие мастера). ISBN 978-5-386-09909-1 Кристофер Рен – выдающийся английский архитектор, создатель национального стиля британской архитектуры. Эта книга – первое издание на русском языке, посвященное жизни и творчеству великого англичанина, которое откроет читателю творчество Рена на фоне эпохи, в контексте развития архитектуры в Англии конца XVII века и начала XVIII века, даст возможность оценить творчество и мастерство человека, который намного опережал свое время. Издание сопровождается большим количеством фотографий, гравюр, чертежей и архивных документов. УДК 82-94 ББК 88.113(2)-8 ISBN 978-5-386-09909-1 © Катамидзе В.И., Николаева М.Л., 2018 © Дизайн. Шишкин В.Г., 2018 © Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие ............................................. 5 I. Жизненный путь Кристофера Рена ............... 9 Юные годы .......................................... 11 Путь в науку ......................................... 13 Рен становится зодчим ............................ 17 Лондонская трагедия ...............................21 Семья архитектора ..................................29 Незаслуженная отставка ...........................31 II. Источники знаний и вдохновения ............... 35 Английская архитектура XVII века ................ 37 Кристофер Рен как руководитель ................. 41 Стиль Кристофера Рена ............................. 45 III.Шедевр мастера — собор Св. Павла ............... 49 Судьба старого собора Св. Павла .................. 51 Проект нового собора .............................. 57 Собор Св. Павла в годы Второй мирвой войны... 69 Собор Св. Павла в наши дни ....................... 71 Старый дом настоятеля собора Св. Павла ......... 79 Дом главы у собора Св. Павла ......................81 IV. Рен и королевские дворцы .........................83 Работы Рена в королевских дворцах .............. 85 Кристофер Рен в Хэмптон-корте .................. 89 Работы Рена в Кенсингтонском дворце ..........105 Работы Рена во дворце Св. Иакова ................115 Работы Рена во дворце Уайтхолл .................... 121 Работы Рена в Уэстминстерском дворце .......... 131 Кристофер Рен и замок Виндзор ................ 139 Рен – строитель Винчестерского дворца ........ 147 Дворец, ставший Королевским пансионом ...... 151 Королевский дворец в Ричмонде ................ 169 Рен в лондонском Тауэре .......................... 177 Дом для короля в Ньюмаркете .................... 181 V. Церкви Рена ........................................183 Введение .......................................... 185 Работы Рена в Уэстминстерском аббатстве и кафедральных соборах ........................ 189 Приходские церкви Рена Церкви лондонского Сити ......................... 213 Церкви Рена в Уэстминстере и и Саутворке ...... 327 Церкви разобранные и перенесённые ........... 343 Колокольни и руины разрушенных церквей .... 355 Церкви, уничтоженные в разное время и не восстановленные.............................. 371 Церкви, построенные с предполагаемым участием Рена ..................................... 399 Рекомендации Рена по поводу строительства церквей................................................ 411 VI. Работы Рена в Университетских городах ........ 415 Большой зал Шелдона в Оксфорде ............... 417 Восстановление Библиотеки Бодлея и Школы богословия .............................. 429 Строил ли Рен Старый музей Эшмола в Оксфорде? ........................................ 431 Здание Университетского Совета в Кэмбридже... 435 Мост Рена........................................... 439 Работы Рена в колледжах Оксфорда .............. 441 Работы Рена в колледжах Кембриджа ............ 463 VII. Общественные здания и сооружения, построенные или перестроенные Реном ....... 473 Общественныее здания и сооружения в Лондоне...........................................475 Рен строит Королевский пансион для ветеранов.477 Мемориал Большого Лондонского пожара .......491 Храмовые ворота ..................................495 Старая Королевская обсерватория в Гринвиче .. 503 Здание Таможенной службы в Лондоне ......... 509 Здание Королевского научного общества (Крейн-корт, Флит-стрит)..........................511 Министерство по делам Военно-морского флота ........................... 515 Зздание Королевской коллегии врачей............517 Уэстминстерская школа в проектах мастерской Рена ................................... 519 Пансион Церкви Христа .......................... 523 Театры, построенные Реном ...................... 525 Рен восстанавливает богадельню Уиттингтона .. 531 Гробница Эдуарда V и герцога Йоркского ........ 535 Коллегия Мордена: был ли проект сделан Реном? .................... 537 Здание с крытыми галереями в Темпле .......... 541 Проекты гвардейских казарм .................... 545 Королевская конюшня ............................ 547 Вифлеемская больница для душевнобольных (совместная работ Хука и Рена) .................. 549 Водоразборная колонка водопровода в Холборне.551 Кто строил дворцы гильдий в Лондоне?.......... 555 Загадка шедевра архитектуры – здания Лондонской биржи ................................559 Построил ли Рен этот паб? ........................ 565 Общественные здания в других краях Здание музея в Эббингдоне, графство Беркшир... 569 Здание виндзорской Ратуши ...................... 571 Школа Дж. Мура, Эпплби, графство Лейстершир... 573 Дом Рена в Уильямсбурге, американский штат Вирджиния .................. 575 VIII.Кристофер Рен и проекты частных домов ..... 577 Жилые дома по проектам Рена и постройки, авторство которых ему приписывается ......... 579 Дом герцога Мальборо на улице Мелл ............ 587 Дом несчастного герцога Монмута ............... 591 Дворец Арундель: проект Рена заменён на другой .................. 595 Ричмонд-Хаус: дом для бывшей возлюбленной короля...............................................599 Старый дом лорда Поуиса ......................... 601 Поместный дом в Тринг-парке .................... 605 Торсби-холл, графский дворец в графстве Ноттингемшир ........................ 609 Поместный дом Уинслоу-холл, графство Букингемшир ........................... 611 Проект Рена и его помощников в районе Бриджуотер-сквер....................... 615 Апартаменты герцога Бэкингема и сэра Стивена Фокса, Уайтхолл ................... 617 Истон-Нестон и мастерская Кристофера Рена... 621 Лонглит, усадебный дом в графстве Уилтшир ... 625 Стойла поместья Эрбюри, Эрбюри-парк, графство Уоррикшир ..............................627 «Старый дворцовый дом» Кристофера Рена .....629 Постройки в Солсбери, приписываемые Рену ....631 Неосуществленные проекты, непринятые идеи ..636 IX. Помощники, ученики и последователи .......... 637 Великие мастера, соратники Рена ................ 639 Ученики и помощники ............................. 644 Последователи и подражатели .................. 654 Послесловие ............................................ 659 ПРИЛОЖЕНИЕ. Чертежи, выполненные Реном и его сотрудниками и хранящиеся в колледже Всех Душ в Оксфорде ............................. 662 Библиография ..................................... 670
ПРЕДИСЛОВИЕ

7 Предисловие Кристофер Рен «Он был не только великим архитектором, но и обладал глубочайшими и разносторонними знаниями как в области изящных искусств, так и, особенно, в математике; его изобретательность была в высшей степени плодотворна, а бесчисленные открытия настолько ценны, что человечество всегда будет обязано ему, и время, в котором он жил, будет носить его имя». Джон Уорд, «Кристофер Рен. Жизнеописания профессоров Грэшем-колледжа», 1740 Интерьер собора Св. Павла, построенного Реном в XVII веке
8 Книга, предлагаемая читателю, – далеко не первое издание, посвященное жизни и творчеству Кристофера Рена. Но, насколько могут судить авторы, это первая книга о великом английском архитекторе на русском языке. В ней наиболее полно и подробно описаны многочисленные работы Мастера, охвачен весь спектр его выдающихся достижений. Авторы постарались сделать книгу доступной и занимательной в изложении, богато иллюстрированной. Однако более всего их увлекало желание написать правдивый портрет человека, обладавшего не только редким архитектурным талантом и другими разнообразными дарованиями, но и уникальной работоспособностью, высочайшей ответственностью за свою работу, строгой взыскательностью к самому себе, постоянным стремлением к совершенству. Через несколько лет, в 2023 году, будет отмечаться 300 лет со дня смерти Рена. Это долгий срок, и, к сожалению, за три столетия его образ несколько потускнел из-за неуважительного отношения потомков. Еще не был закончен собор Св. Павла в Лондоне, как неоклассицисты-догматики направили на создателя ныне признанного шедевра свои критические стрелы. Менялась мода на архитектурные стили, и в погоне за ней придворные лизоблюды королей Георга I и Георга II позволяли себе с усмешкой произносить имя Рена. В начале XIX века архитектора недолго почитали по-достоинству, но уже в Викторианскую эпоху двор и элита решили, что нет ничего лучше готики, а королева Виктория даже буркнула однажды, что собор Св. Павла слишком мрачен для нее. Только когда общество потеряло интерес к неоготическим постройкам и вновь обратилось к классическим формам, величие Рена сквозь века проявилось со всей очевидностью. Сегодня противники архитектора часто используют другой аргумент, чтобы поставить под сомнение выдающуюся роль Мастера в истории английского зодчества. В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Фамильный герб Кристофер Рена Дело в том, что с момента первых исследований творчества Рена до наших дней ученым не удалось точно определить, в какой степени он сам участвовал в проектировании и строительстве того или иного здания, в какой – работали его помощники и ученики, следуя планам и чертежам учителя, а что было их самостоятельным творчеством. В последние годы в Англии вошло в моду мнение, что лепта, внесенная Реном в архитектуру дворцов, общественных зданий и даже церквей, несколько скромней, чем считали раньше, а в ряде случаев рождение великолепных построек начали ставить в заслугу другим архитекторам и строителям, главным образом, его ученикам и сотрудникам. Такие «открытия» – не редкость по отношению к великим творцам. Очень точный и образный ответ на по- Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО добные выпады дал Александр Дюма-сын, защищая своего знаменитого отца от обвинений в плагиаторстве: «Мой отец – океан, вам не загрязнить его своими нечистотами». Эти слова в полной мере можно отнести и к творчеству Кристофера Рена. В ХХ веке отношение к великому архитектору заметно изменилось. В 1920-х годах Общество Рена начало публикацию двадцатитомного издания, которое предполагало скрупулезное изучение всего наследия Мастера. Имя Рена приобретало мировую известность. В 1930-е годы вышли четыре биографические книги о нем, в следующее десятилетие – шесть, в 1970-е годы – еще шесть, а в 1990-е годы и в новом тысячелетии – по крайней мере десяток. Отрадно, что в последнее время среди их авторов немало молодых исследователей, что свидетельствует о широте интереса к фигуре Рена. Наша книга – не чисто биографический труд. Это рассказ о творчестве известного во всем мире зодчего в контексте развития английской архитектуры и на фоне того исторического периода, в котором он жил и работал. Подробности и детали, дающие представление о людях, событиях, быте и нравах Англии XVII–XVIII веков, помогут читателю заглянуть в эпоху английского барокко и, отделив «зерна от плевел», самому оценить мастерство архитектора, который намного опережал свое время. Авторы надеются, что их работа вызовет интерес читательской аудитории всех возрастов, однако они будут очень рады узнать, что значительную ее часть составляет молодежь. Это развеет сомнения скептиков, должно ли творчество Рена и в России стать предметом пристального внимания и детального изучения. Наша книга о человеке ренессансного масштаба, о его преданном служении своему делу, о радости созидания и о творческом горении, без которого не создаются шедевры.
I ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ Кристофера Рена

11 I. Жизненный путь Кристофера Рена Юные годы В местечке Ист-Нойл, графство Уилтшир, стоит на невысоком холме старая церковь. В ней служил когда-то местным викарием доктор Кристофер Рен, один из образованнейших людей XVII века. Он был роялистом, преданнейшим сторонником короля Карла I, а некоторые историки утверждают, что он входил даже в число друзей короля. Собственно, это было бы вполне естественно: одно время доктор Рен служил капелланом и духовником короля, а с 1635 года – старшим священником Уиндзора. В сущности, доктор Рен являлся подлинным представителем духовной элиты своего времени. Его брат, Мэтью Рен, был сначала епископом Гирфорда, а затем Норича и Или. Занимаясь исследованиями самого разного рода, доктор Рен был к тому же неплохим архитектором и декоратором: он сам спроектировал крышу для своей приходской церкви в Ист-Нойле и украсил ее интерьер лепниной и рельефами, которые вырезал сам по алебастру. Это была довольно тонкая работа: на рельефах были не только цветы и фигуры, но и тексты из Священного Писания. Доктор Рен считал, что каждую минуту времени, свободного от службы в церкви, священник должен посвящать благому делу. 20 октября 1631 года в семье доктора Рена родился сын, которого назвали в честь отца Кристофером и которому предстояло стать одним из самых известных британцев в мире. Большинство биографов великого архитектора, основываясь на цифре из книги «ПарентаЦерковь в Ист-Нойле, где служил викарием Кристофер Рен, отец архитектора Рена Король Карл I лия», написанной его сыном, утверждают, что он родился в 1632 году, но в этом издании была опечатка. В детстве Кристофер-младший был довольно низкорослым, слабым ребенком. Проводя большую часть времени дома, он очень рано научился читать и писать. К семи годам он читал и писал одинаково хорошо и по-английски, и на латыни. Напомним, что в те времена у детей было не так уж много возможностей для получения образования, к счастью для мальчика, отец его был человеком, стремящимся дать сыну широкие знания. Решено было сначала учить маленького Кристофера дома. Общие знания он получал под надзором преподобного У. Шеперда, а математику и точные науки ему преподавал не только его отец, но также преподобный У. Холдер, священник из Блечингтона в графстве Оксфордшир. Это стало возможным из-за благоприятного стечения обстоятельств: в 1643 году Холдер женился на сестре мальчика, Сюзанне. Холдер был блестящим математиком. Кроме того, Кристофер учился рисовать и обнаружил также и талант рисовальщика. Cвященник Кристофер Рен Когда ему было девять лет, он написал стих на латыни и вручил его любимому отцу в новогодний вечер. Для мальчика его возраста это было немалым достижением. В русском переводе этот стих звучит так: Вам, дорогой мой сэр, ваш сын дарит сей плод Занятий и трудов длиною в целый год. Возможно, вырастет потом и урожай за ним. А вы мой стих почтите одобрением своим. Учителя у юного Кристофера были замечательные, и, пожалуй, даже не очень способный ребенок мог бы в подобных условиях преуспеть в науках. Но Кристофер уже с детских лет обнаруживал поразительные способности. То, что он станет со временем ученым, его учителя поняли сразу; речь шла о продолжении учебы в Оксфордском или Кембриджском университете. Но для начала отец решил отдать его в знаменитую Уэстминстерскую школу. Это было сделано не только для того, чтобы он успешно продолжил учебу, но и для того, чтобы мальчик, об-

13 I. Жизненный путь Кристофера Рена щавшийся раньше только с домочадцами, начал привыкать к общению с другими подростками. То были непростые времена для семьи роялиста. После Гражданской войны в Англии и казни короля Карла I Парламентом, который послушно выполнял все, что желали цареубийцы, священнику и его родственникам надо было постоянно находиться в тени. Иначе на них обрушились бы репрессии, от которых уже пострадали многие роялисты: в стране набирала обороты репрессивная машина власти Парламента. Дядя юного Кристофера, священнослужитель, был заточен в Лондонский Тауэр. Отправка Кристофера-младшего в Уэстминстерскую школу, где не делали различия между пури- танами и обнищавшими роялистами, была очень разумным шагом со стороны его родителей. Учителям школы не составило труда заметить, что новый ученик легко справляется с уроками, и благодаря хорошей подготовке ему все дается быстро. Как следствие этого у Кристофера было в школе довольно много свободного времени, которое он с удовольствием расходовал на занятия науками, и особенно астрономией. Он скоро понял, что астрономия очень увлекательна и что она становится ему все интереснее. Днем он читал про небесные светила, а ночью вел наблюдения за звездным небом. Более того, он стал экспериментировать с телескопами и другими приборами, которые использовали астрономы того времени, и сделал множество чертежей, на которых показывалось точное расположение звезд на небе. Благодаря этим занятиям он вскоре достиг уровня знаний многих астрономов, которые были намного старше него. В 1645 году юноша самостоятельно соорудил прибор, с помощью которого, по его мнению, можно было проследить путь звезд в небе. Хотя прибор этот никогда не использовался никем, кроме самого Кристофера, известные астрономы, которые увидели дело его рук, хвалили юношу за мастерство, с которым он изготовил устройство. А некоторые просто отказывались верить, что школьник его возраста вообще способен изобрести и построить такой сложный научный прибор. Восточный фасад церкви в Ист-Нойле Путь в науку В 1646 году пятнадцатилетний Кристофер Рен отправился на учебу в Оксфордский университет. Он был принят в колледж Уодем (Wadham College), где продолжил свое образование под руководством виднейших ученых страны. Он изучал латынь и труды Аристотеля, но занимался также и другими предметами, более всего самостоятельно, и в первую очередь – астрономией. Вскоре профессорам университета его имя стало хорошо известно. Они, за редким исключением, предрекали ему большое будущее в науке, поражались его знаниям и способностям. Среди них были те, кто полагал, что Кристофер Рен станет со временем одним из ведущих астрономов Англии. По достоинству оценило молодого Рена и руководство Оксфордского университета. Он получил степень бакалавра искусств в 1650 году, но всего три года спустя стал действительным членом такого важного научного и учебного центра как Колледж Всех Душ (All Souls College), причем, занимался там не только научной работой, но и преподаванием. В годы пребывания в Оксфорде он посвящал свое время в основном математике и астрономии, но он был также первым человеком в Англии, экспериментировавшим со ртутным столбиком, который получил применение в барометре – приборе, только что изобретенном Торричелли. Параллельно с астрономией он занимался также анатомией. Полагают, что благодаря Холдеру юный Рен познакомился с талантливым анатомом Чарльзом Скарборо, и тот пригласил Рена помогать ему в занятиях с наглядными пособиями. Талант рисовальщика помог Кристоферу создать довольно большое количество анатомических рисунков, и в 1664 году его рисунки даже вошли в учебник по анатомии мозга, который выпустил известный анатом Томас Уиллис, основоположник нев- Дом Ренов в Ист-Нойле Ист-Нойл (фоторафии XIX веака)

15 I. Жизненный путь Кристофера Рена рологии. Но занятия анатомией не сводились у Рена к созданию анатомических рисунков и схем: он принимал участие в организации анатомического театра и, как считают ученые, был первым, кто предложил провести эксперименты с внутривенными инъекциями разных растворов на животных – для определения возможности того же применительно к людям. Однажды, когда он беседовал с одним из профессоров по вопросу, который его заинтересовал, тот неожиданно посоветовал ему поприсутствовать на заседаниях Философской ассоциации – общества, которое объеди- – Сэр, я, наверное, слишком молод, чтобы меня пустили в круг таких знаменитых людей, – отвечал Кристофер. – Хотя мой отец и является ученым, это не дает мне права приходить на заседания ученых мужей. Но чем больше он раздумывал над словами профессора, тем больше ему хотелось побывать на заседаниях, участие в которых принимали лучшие представители научной интеллигенции страны. Вскоре разрешение присутствовать на заседаниях было молодым ученым получено. Так Кристофер приобрел возможность регулярно общаться с выдающимися мыслителями страны. Внутренний двор колледжа Уодем няло ученых-исследователей в разных областях науки, заложивших со временем фундамент Королевского Научного общества – то есть Британской академии наук. – Рен, вам надо бывать на заседаниях ассоциации и слушать выступления великих ученых, – сказал он. – У вас появятся тогда несравненно более широкие возможности узнавать обо всех новых открытиях и изобретениях, чем те возможности, которые у вас имеются сейчас. Это безусловно поможет вам в будущей работе. Большой зал в Уэстминстерской школе, который служил в XVII веке учебным классом Часовня колледжа Среди них, к примеру, был такой знаменитый физик Роберт Бойль. Надо сказать, что в придачу ко всем своим талантам молодой Рен обладал еще чрезвычайно важным даром: он мог подружиться даже с самыми замкнутыми людьми. Большинство ученых признавало, что Рен – весьма интересный собеседник, обладающий цепким умом и умеющий подхватывать мысль говорящего на лету. Беседуя с учеными как с равными, он узнал многое из того, что ему пригодилось впоследствии в его работе. Чему бы он ни учился, он овладевал знаниями и с упорством, и с надеждами на лучшее будущее. Отец когда-то дал ему рецепт сочетания творчества и умения обеспечить себя в будущем: «Надо жить, учась хорошо, чтобы потом учиться хорошо жить». Что же касается ученых, то они оценили его достоинства и с удовольствием с ним беседовали. Некоторые из них с интересом выслушивали его идеи и различные предложения, и он нередко показывал им свои изобретения. Среди них был усовершенствованный им комплект линз для телескопа, устройство, демонстрирующее движение Земли, гидрометр (измеритель уровня дождевой воды) и многие другие. Конечно, далеко не все они принимались маститыми учеными как безусловно полезные, но тот факт, что Кристофер обладал редким умом и изобретательностью, был неоспорим. Его называли «юношей с умом ве-
16 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА ликого изобретателя», «редким примером подлинной приверженности науке», «будущей звездой астрономии». К двадцати пяти годам Рен был уже профессором астрономии в колледже Грэшем (Grehsam College) в Лондоне. Его речь при вступлении в должность вызвала аплодисменты и была настолько интересной, что ее опубликовали впоследствии в сборнике «Жизнь профессоров Грэшема». На его лекции в колледже приходили даже именитые ученые. А в 1658 году он опубликовал под псевдонимом Жан де Монфор свой вариант решения известной теоремы Паскаля. На протяжении всего года он, обмениваясь письмами с известным математиком доктором Уоллисом, направил ему несколько интересных исследований по математике, которые Уоллис включил в свой трактат. Научная жизнь Кристофера Рена была разнообразной и успешной. Смерть диктатора Оливера Кромвеля вызвала множество потрясений в стране. Одним из результатов происходивших событий был развал колледжа Грэшем и уход из него большинства профессоров. Что же касается Кристофера Рена, он предпочел на время отойти от общественной жизни. Ему вовсе не улыбалась перспектива случайно оказаться одним из ставленников Ричарда Кромвеля, бесталанного сына покойного диктатора, которого избрали новым лордом-протектором страны. Реставрация монархии и воцарение Карла II дали возможность начать восстановление системы образования и научных работ. После одной из лекций Кристофера Рена, 28 ноября 1660 года, было решено, что неоходимо создать Королевское научное общество; Рен и его коллеги стояли, таким образом, у истоков создания одной из величайших академий в мире. Молодому профессору поручили написать вводное слово для устава. В 1661 году Рен получил в Оксфорде степень Савилианского профессора астрономии. То был один из важнейших научных постов в университете. Посты Савилианского профессора астрономии и Савилианского профессора геометрии были учреждены в Оксфорде в 1619 году известным ученым-математиком Общий план колледжа Грэшем Двор колледжа Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Генри Савиллем, бывшим в то время главой колледжа Мертон (Merton College) и опекуном Итонского колледжа (Eton College). Савилианскими профессорами всегда были выдающиеся ученые, знания и достижения которых были признаны мировым научным сообществом. Заняв этот пост, Кристофер Рен оставался Савилианским профессором 12 лет! 15 июля 1662 года произошло важное событие в стране: было официально объявлено о создании Королевского научного общества, устав которого был принят в значительной степени благодаря усилиям Кристофера Рена. С этого дня он стал одним из самых активных членов общества. Он написал для него множество научных статей, подготовил и провел большое число экспериментов – а они обычно проводились на глазах всех ученых. Нередко на заседаниях присутствовали именитые гости, а то и сам король Карл II. Интерес к лекциям Рена был огромный. К примеру, когда он читал лекцию о планете Сатурн, на нее пришло, помимо ученых, немало вельмож и придворных.
17 I. Жизненный путь Кристофера Рена Труды Рена неоднократно подтверждали, что он был поистине «человеком Ренессанса» – личностью многогранной и награжденной самыми разными талантами. Например, важность его трудов по географии отметил в свой книге «Начала» Исаак Ньютон. Великий физик также полагал, что Рен является одним из трех самых крупных специалистов по геометрии – не только в Англии, но в текущем столетии. Причем, многие из его работ по созданию измерительных приборов имели важный практический характер. 8 мая 1669 года мемуарист Сэмюель Пипс написал в своем дневнике следующее: «Ко мне зашел Брауни, изготовитель математических инструментов, и принес заказанный мною прибор для определения расстояний, выполненный по описанию доктора Рена, которое содержалось в последних “Записках Научного общества”, и, мне кажется, сделал он прибор очень хорошо…». Известно, что, хотя совершенствованием техники гравирования в жанре меццо-тинто занимался принц Руперт Рейнский, родственник короля Карла II, именно Кристофер Рен написал статью о том, как эффективно применять методику такого гравирования. Наконец, мало кто знает, что Кристофер Рен писал поэзию и делал прекрасные переводы; епископ Рочестерский, большой знаток древней поэзии, хвалил в своем письме Рену его переводы Горация. Диапазон его интересов был феноменально широк. Записки Королевского научного общества свидетельствуют, что его научная работа включала труды по механике, инженерному делу, астрономии, оптике, микро скопии, медицине, анатомии, космологии, метеорологии и определению долготы на море. Рен вел метеорологические, медицинские и астрономические наблюдения, строил модели приборов и механизмов, принимал участие в опытах других ученых и занимался вместе с анатомами препарированием трупов людей и животных. Наконец, он нередко совершенствовал уже существующие приборы и механизмы. Казалось, всего этого более чем достаточно для одного человека. Но нет – в его деятельности появилось новое направление, которое со временем станет для него основным. Речь идет об архитектуре. Рен становится зодчим Способ измерения высоты зданий, изобретенный Реном Кристофер Рен всегда интересовался архитектурой и даже изучал некоторые инженерные ее аспекты; он, однако, не занимался ею глубоко, полагая, что это настолько масштабная сфера, что ею нельзя заниматься параллельно с его постоянной работой. Но жизнь внесла свои коррективы. Рен был приглашен к королю Карлу II, который хотел использовать потенциал Рена именно в этой области. Историки до сих пор гадают, были ли король и Кристофер Рен давно знакомы. Большинство сходится на том, что они были друзьями с детства. Логично предположить, что, будучи ровесниками, они общались в детстве, возможно, даже играли вместе в Уиндзоре, где отец Рена был старшим священником. Во всяком случае, известно, что герцог Бэкингем-младший знал Рена с малых лет, а ведь он воспитывался вместе с будущим королем Карлом II. Но, независимо от того, знал ли он Рена раньше, просвещенный монарх уже немало слышал о талантах молодого ученого. Пригласив его во дворец, король предложил ему ехать в Танжер, чтобы заняться там градостроительством и помочь его армейским инженерам создать мощные укрепления. Танжер, как и Бомбей, стал частью английского королевства в результате женитьбы короля на португальской принцессе Катерине Браганца: эти земли были ее приданым. Можно даже предполагать, что король подумывал о том, чтобы сделать Рена, которого ему представили как выдающегося молодого мыс- Рисунок мозга, сделанный Реном для книги по анатомии
18 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА лителя страны, своим постоянным представителем в Танжере. Но Рен отказался ехать в Танжер. Восток не привлекал его; кроме того, ему казалось гораздо более важным трудиться в столице под руководством такого образованного и устремленного в будущее монарха как Карл II. Возможно, для любого другого человека этот отказ мог бы стать концом карьеры, но Рен не только не потерял возможности роста, а наоборот, приобрел новые. Он был назначен заместителем Генерального инспектора Королевских архитектурных и строительных работ. Это был не только один из самых высоких постов в государстве, но и один из самых важных. Департамент Генерального инспектора отвечал за строительство и содержание важнейших королевских и общественных зданий во всей стране, и особенно в Лондоне. Кроме того, Генеральный инспектор и его заместитель отвечали за создание тех новых проектов зданий, которые считал нужным построить король Карл. Поначалу Рен был ошеломлен новым назначением. Ему было непонятно, почему на должность заместителя Генерального инспектора король не назначил архитектора по профессии. Король же объяснил свой шаг так: Рен – выдающийся ум, он обладает феноменальной способностью овладевать знаниями практически в любой области, и теперь, когда творцами должны быть образованнейшие люди новой эпохи, Рен нужен ему как архитектор и инженер. Одной из характерных черт Кристофера Рена была колоссальная внутренняя дисциплина ученого и исследователя, другой же – невероятная работоспособность. Эти два качества помогли ему, в сочетании с уже приобретенным багажом научных знаний, довольно быстро овладеть профессией архитектора. Работа под началом Генерального инспектора, которым был в то время сэр Джон Денем, не была ему в тягость: Денем был неплохим поэтом, но весьма посредственным архитектором, и уделял больше времени стихам, а не строительству. Рен, таким образом, большую часть времени выполнял и его, и свои обязанности. Он не только изучал книги по архитектуре, но и делал чертежи зданий и сооружений. Его талант рисовальщика снова пригодился: чертежи, которые он выполнил сам, отличаются точностью и тщательной проработкой. За два года он полностью овладел профессией архитектора. И это несмотря на то, что он продолжал научную работу и чтение лекций! Здесь надо сказать несколько слов о том, в какое время Кристофер Рен стал заниматься зодчеством. XVII век не принес особых перемен в архитектуру Англии, если сравнить ее с архитектурой эпохи Тюдоров. Лондон, самый большой город страны, по-прежнему был городом, в котором преимущественно строились деревянно-каменные дома. В некоторых районах страны, как, например, в Котсволдсе, преобладали дома из камня, в других же они строились из камня и кирпича, но форма дворцов, общественных зданий и колледжей оставалась той же, что была принята в XVI веке: симметричное здание из кирпича и с башней посредине, в центре которой, как правило, располагался довольно большой эркер. Венчали здания, по моде замковой архитектуры, зубцы и шпили. Окна и углы окантовывали камнем. Украшали эти здания каменной резьбой и фигурами животных. Дядя Кристофера Рена – Мэтью Рен. Он был епископом Гирфорда, а затем Норича и Или Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО В конце XVI и в начале XVII веков их все чаще облицовывали камнем, а окна делали все более ажурными – по французской моде. Архитектура небольших церквей была довольно скучной: колокольни более всего напоминали крепостные башни. Новых церквей практически не строили, предпочитали ремонтировать старые. Конечно, большие готические соборы, построенные в XIV–XV веках, поражали размерами нефов и колонн, они были столь же прекрасны, как и величественны, но города вокруг них оставались, как правило, довольно безликими. Исключения составляли, пожалуй, только университетские города – Оксфорд и Кембридж, в которых архитектура старых колледжей, шпили церквей и административные постройки из желтоватого камня создавали, в сочетании со стрижеными газонами квадратных дворов, уникальную атмосферу погружения в мир, отличный от повседневной жизни в Англии, – в мир науки, мир познания. Кристофер Рен, учась в Оксфорде, не мог не проникнуться этим духом. Но еще важнее то, что пребывание в этом городе дало ему глубокое понимание эстетики архитектуры, воспитывало его вкус. Это вовсе не означает, что он стал приверженцем архитектурных форм, которые его окружали. Скорее даже наоборот – ему, возможно, были бы по душе новые архитектурные модели, некие синтетические рецепты, нежели вышедшая из моды готика, но несомненно, что лучшие образцы увиденной им архитектуры запечатлелись в его памяти. Уже в первые годы работы с Джоном Денемом Рен познакомился с образцами палладианской архитектуры. Иниго Джонс, построивший в Лондоне Банкетный дом на улице Уайтхолл и Дом Королевы в Гринвиче, был учеником итальянского архитектора Палладио. Эти постройки были принципиально новыми образцами английской архитектуры, и они не могли не оказать влияния на формирование творческой концепции Рена. А она была очевидно далека от тех концепций, которые доминировали в английском зодчестве и предполагали сохранение и развитие форм, присущих тюдоровской готике. К примеру, известнейший архитектор эпохи, которого звали Хью Мэй, строил, моделируя свои здания по лучшим образцам именно тюдоровской архитектуры.
I. Жизненный путь Кристофера Рена Рен же готовил себя к совершенно иным архитектурным проектам. И вскоре состоялся его первый экзамен по новой профессии. Однажды он был приглашен на обед своим дядей – доктором Мэтью Реном, который в то время возглавлял колледж Пемброк в Кембридже. Доктор Рен осведомился у племянника, считает ли он себя вполне способным самостоятельно, без чьей-либо помощи, сделать собственный архитектурный проект. Кристофер ответил утвердительно без тени сомнений. – За последние два года я приобрел все необходимые для этого знания, – сказал он, – и я хотел бы испытать себя. А почему вы спрашиваете? – Видишь ли, я рекомендовал тебя в качестве архитектора для строительства новой часовни в нашем колледже, и пришел предложить тебе сделать это. Как ты думаешь – справишься? Тридцатилетний ученый получил первое архитектурное задание и сел за чертежи. Он сам нашел строителей и руководил ими до окончания работы. Часовня была построена менее чем за два года, но еще до завершения строительства она привлекла внимание специалистов. Их интерес был вызван, по сути дела, тремя факторами. Во-первых, они оценили качество работ. Во-вторых, они знали, что строительство ведет заместитель Генерального инспектора Королевских работ – а король не стал бы назначать на эту должность посредственность. Но, кроме того, они знали еще, что Рен – крупный ученый, признанный всем английским научным сообществом. Результатом этого интереса стало получение Реном новых заказов. Его попросили построить библиотеку колледжа Троицы (Trinity College) и часовню в колледже Эммануэля (Emmanuel College) в Кембридже, а также Шелдонский театр (Sheldonian Theatre) в Оксфорде. В сущности, театральным залом последний не был: это было универсальное здание с амфитеатром, в котором можно было проводить выпуск студентов, торжественные собрания, конференции и публичные лекции. Здание это считалось тогда настоящим чудом: его перекрытие длиной 80 футов и шириной 70 футов (примерно 24 м на 21 м) держалось без единой колонны или арки. 19 Часовня колледжа Пемброк в Кэмбридже, первая архитектурная работа Кристофера Рена
20 Собор Св. Павла в Лондоне Так Кристофер Рен сделал себе имя и как архитектор. В 1663 году в Лондоне была сформирована комиссия, которой предстояло обсудить судьбу собора Св. Павла. К тому времени собор не только обветшал, но и был сильно изуродован солдатами Кромвеля, которые держали там лошадей и разводили костры. Комиссии предстояло определить, какого рода ремонтные работы и в какой последовательности проводить. Наиболее именитыми из членов комиссии были Джон Денем, Кристофер Рен и историк-летописец Джон Ивлин. Большинство членов комиссии настаивало на том, чтобы возродить собор в том виде, в котором он был в начале XVII века. Несогласных с этим решением не было – за исключением Рена. Осмотрев стены и основание собора, он пришел к выводу, что они находятся в таком состоянии, что реставрация собора практически невозможна. Поэтому он, делая свой доклад комиссии, рекомендовал не выбрасывать деньги на ветер, а построить новый собор. Но никто даже не захотел его слушать. Члены комиссии считали, что строительство нового собора обойдется слишком дорого. В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Колоннада Лувра, архитектурой которого интересовался Рен Рен предложил тогда, что он возьмется сам сделать проект нового собора, который будет увенчан красивым куполом и станет возвышаться над всем Лондоном, вызывая всеобщее восхищение. Он подготовил несколько рисунков и попытался убедить комиссию в своей правоте. Но все было бесполезно. Его оппоненты уже решили, что будут латать старый собор. Они заявили, что план Рена – это трата времени и денег. Архитектор был огорчен и обижен: к его профессиональному мнению никто не счел нужным прислушаться. Рен взял длинный отпуск и отправился в Париж. С одной стороны, нужно было оставить позади огорчения; с другой – это была прекрасная возможность познакомиться с шедеврами французской архитектуры. Правда, он надеялся взглянуть на проект Лувра (Palais de Louvre), выполненный знаменитым итальянским архитектором Бернини, но проект этот был отвергнут Людовиком XIV, и дворцом занялись довольно посредственные французские архитекторы де Во и Перро. Колоннаду Лувра разрабатывала целая комиссия, но она так и не была закончена до XIX века. Тем не менее сам процесс строительства Лувра был для Рена крайне интересен. Он вообще был в восторге от того, что ему удалось взглянуть на многие церкви и административные здания Парижа, что он смог встретиться и побеседовать с архитекторами Франции, обогатиться новыми идеями и сделать множество набросков самых разных построек. В одном из своих писем сыну он сообщает: «Я познаю здесь многое, осматривая прекраснейшие здания Парижа и делая их зарисовки. Это мой долг – дотошно изучать все ремесла и искусства, чтобы я смог пополнить свои знания». В другом же, более обстоятельном письме говорится: «Я посвятил много времени, изучая самые выдающиеся постройки в Париже и его окрестностях; Лувр, к примеру, был на протяжении некоторого времени объектом моего каждодневного внимания; не менее тысячи рабочих заняты на его строительстве; одни выкладывают мощный фундамент, другие же воздвигают этаж за этажом, колонны и пр. с помощью отличных и полезных механизмов; есть и те, кто занимается резьбой
21 I. Жизненный путь Кристофера Рена по камню, мозаичными работами, а также работами по мрамору, золочением и так далее, что в совокупности представляет собой Школу Архитектуры, лучше которой, думается, сегодня в Европе не найти». Заметим, что в путевых записках и письмах Рена нет ни слова о таких шедеврах старой французской архитектуры, как кафедральные соборы в Амьене, Реймсе, Шартре или Руане; не восхитил его и собор Парижской Богоматери. Но Сен-Жермен и Фонтенбло, а также «несравненные виллы» в окрестностях Парижа он изучал с удовольствием. Не писал он и о церквях; церковь Св. Женевьевы, созданная по образцу римского Пантеона, смогла бы заинтересовать его в Париже, но ее построят только в середине XVIII века… Посещения строительной площадки Лувра и дворцов вокруг Парижа еще больше разожгли в архитекторе желание осуществить постройку нового собора Св. Павла. То было не честолюбие, а стремление воздвигнуть самое красивое, самое восхитительное здание во всей Англии. Возвращался он домой с надеждой, что хотя бы некоторые члены комиссии передумали, и вопрос о строительстве нового собора будет снова поднят. Этого не случилось. Но спустя несколько месяцев после возвращения Рена в английскую столицу произошло страшное событие, которое сразу изменило положение вещей. Гравюра, показывающая Большой Лондонский пожар Лондонская трагедия Большой Лондонский пожар Второго сентября 1666 года начался Большой Лондонский пожар. Это была страшная беда для старого Лондона. Масштабы разрушения оказались чудовищными. Лишь одна шестая средневековых построек города сохранилась, а все остальные, большей частью деревянные или деревянно-каменные, были уничтожены огнем. Хотя в пожаре, как следует из хроник того времени, погибло только шесть человек, историки полагают, что по размерам ущерба Большой Лондонский пожар 1666 года имел даже более серьезные послед- ствия для Сити, чем варварские бомбардировки германской авиации во время Второй мировой войны. Пожар уничтожил 13 507 домов, 460 улиц, 89 церквей, почти все больницы, 44 здания, в которых находились парадные залы гильдий, 4 из 7 городских ворот, а также Королевскую биржу и дворец Брайдвел. Достигнув собора Св. Павла, огонь практически уничтожил его: на сотни метров вокруг разлетались, как снаряды, камни и тек по мостовым расплавленный свинец. Можно без преувеличения сказать, что исчезли с лица Пожарный насос, которым пользовались в то время
22 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА земли почти все самые важные исторические постройки Лондона того времени. 80 тысяч горожан остались без крова, город был страшно изуродован. Что-то надо было делать срочно, и король послал за Кристофером Реном. Карл II не вызвал его начальника, Джона Денема, потому что в последние годы у поэта стала все сильнее проявляться деменция и его бережных. Лондон должен был стать городом без узких улочек и закоулков, без грязных и сырых задворок. От ворот Олдгейт на востоке до Храмовых ворот на западе, граничащих с районом Уэстминстер, должен был протянуться широкий проспект, в середине которого Рен планировал создать парк с большой площадью посредине, с фонтанами и зимними садами, Последний, исправленный и уточненный вариант реновского плана застройки территории, находящейся в юрисдикции лондонского Сити. На этом плане Биржа является ступицей Сити, фокальной точкой, в которую сходятся десять улиц в центральной части города решили не беспокоить. Кроме Рена, были также приглашены ведущие архитекторы страны, но основная задача по возрождению города легла на плечи Рена. Ему велено было подготовить планы строительства нового города. Архитектору ставилась задача огромного масштаба, но Рен был готов к ней. Он понимал, что пожар не привел бы к такой катастрофе, если бы город был здоровым: его улицы были бы широкими, а дома – построены умно и предусмотрительно. Поэтому он создал грандиозный план застройки нового Лондона – города широких улиц и проспектов, просторных площадей и на- а в центре площади возвышался бы новый собор Св. Павла. Он был бы хорошо виден со всех сторон. С площади открывалась бы панорама окружающих районов, причем, в конце каждой группы домов возвышались бы на почтительном расстоянии друг от друга приходские церкви. Примерно на одинаковом удалении друг от друга, параллельно берегу Темзы, должны были располагаться четыре «пьяццы» – площади, окруженные одинаковыми домами с аркадами, наподобие того, что было создано архитектором Иниго Джонсом в районе Ковент-гарден. Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Вдоль всего берега Темзы Рен планировал создать причал с набережной, на которой возвышались бы дворцы и другие большие здания, принадлежащие крупным компаниям, с соответствующими складскими помещениями и иными административными зданиями коммерческих предприятий. То был город будущего. Вот что говорилось в его докладе по поводу улиц будущего Лондона: «Улицы должны быть трех размеров: три главных проспекта, проходящие через весь город, и одна или две, что будут пересекать их, должны быть шириной по меньшей мере 90 футов (27,5 м); другие должны быть шириной в 60 футов (18 м) с полосами по 30 футов (9 м), без всех узких и темных дорожек, закоулков и внутренних двориков… Церкви будут построены так, чтобы они обладали наибольшей вместительностью и наилучшей акустикой и были украшены удобными портиками и соответственно декорированными колокольнями и шпилями». Заметим, что ширина проспектов Рена была не намного меньше Тверской улицы в Москве, и это более чем за 200 лет до того, как Тверская стала главной улицей столицы! Когда Рен начал составлять свой градостроительный план, король издал указ, в соответствие с которым лондонцам запрещалось начинать в городе любые строительные работы до тех пор, пока план Кристофера Рена не будет закончен. Целью указа, как это понятно, было воспрепятствовать строительству каких-то временных сооружений, лишенных удобств и гигиены, и реализации поспешно составленных проектов зданий. Но когда Рен представил отцам города свои чертежи, его ждало горькое разочарование. Лондонцам не нужен был его план нового города: они хотели строиться на том же месте и так, как они привыкли. Владельцы земельных участков были против планов Рена, так как боялись потерять даже квадратный дюйм своей недвижимости. Церковники боялись, что создание новых проспектов приведет к тому, что на прежнем месте не будут восстановлены сгоревшие церкви. План Рена поддержал король, но он и его окружение ничего не могли поделать с жителями Лондона, особенно с крупными торговцами.
23 I. Жизненный путь Кристофера Рена Вот что пишет об этом в своем романе «Лучшие годы короля Карла II» Н. Элдер-Берри: «Протест против генерального плана, созданного Реном, был настолько массовым и свирепым, что королю не оставалось ничего другого, как снять поставленные им ограничения и позволить горожанам строить так, как они пожелают. В результате Сити снова вырос в лабиринт узких и запруженных транспортом улиц, грязных задворок и замусоренных двориков. Если бы блестящий план Рена и короля Карла был бы осуществлен, Лондон XVII века вполне мог бы поспорить в красоте с Парижем XIX века, который перестраивал с помощью градостроителя Османна император Наполеон III». Но в том, что касалось общественных зданий, Рен шел своим путем: он проектировал и строил больницы и церкви, дворцы гильдий и колледжи, причем столь успешно, что в 1669 году, когда скончался Джон Денем, Карл II назначил его Главным инспектором Королевских работ. Теперь, после Большого Лондонского пожара, функции человека, находящегося на этой должности, существенно изменились. Рен стал, по сути дела, главным архитектором страны и к тому же руководителем важнейших строительных и восстановительных работ во всем государстве. Назначение Рена на пост Генерального инспектора вызвало залп критики со стороны двух маститых архитекторов страны, претендовавших на место Джона Денема: ими были Хью Мэй и Джон Уэбб. Они и их окружение считали назначение Рена на этот пост несправедливым. Мэй и Уэбб были ведущими архитекторами государства на протяжении многих лет своей жизни, в то время как Рен занимался архитектурой менее десятилетия. Ответ, который прозвучал из королевского дворца, был прост и внушителен: люди, которые оспаривают назначение Рена, оказались не в состоянии оценить тот великий труд, который уже вложил в восстановление города после пожара Генеральный инспектор. В 1672 году, закончив планы строительства или восстановления ряда относительно небольших зданий, Кристофер Рен представил королю свой проект строительства нового кафедрального собора. Проект, который одобрил король и которому сам архитектор отдал явное предпочтение, был, к сожалению, отвергнут дру- гими членами комиссии по возрождению собра Св. Павла, в которую Рен по-прежнему входил; они, как и раньше, считали, что его проект — слишком существенный отход от традиционной формы кафедральных соборов. Они, однако, настаивали, чтобы он непременно включил в проект приделы, и Рен, хотя был категорически против того, чтобы эти приделы строить, был вынужден, скрепя сердце, внести изменения в общий план. Приделы эти были в конце концов построены и существуют по сей день. Первоначальный проект Рена, модель которого хранится в нынешнем соборе Св. Павла, по мнению всех беспристрастных судей и специалистов в области архитектуры, значительно превосходил окончательный проект в красоте и величавости. Они сожалели также о том, что архитектор был вынужден принять два ордера, а не один, как он предполагал сначала, но ему пришлось сделать это из-за нехватки больших каменных блоков для колонн. Если для первоначального проекта, в котором он хотел использовать только один ордер, ему больших блоков для колонн было достаточно, то сейчас единственный выход был такой: использовать два разных ордера. Тем не менее даже с этими малозаметными для обычных людей недостатками, собор Св. Павла был признан самым великим творением зодчества в Европе после базилики Св. Петра в Риме, спроектированной Микеланджело. Вместе с тем сравнивая эти две величайшие постройки, заметна существенная разница в том, как они строились. Первый камень собора Св. Павла был заложен Кристофером Реном при помощи его главного каменщика Томаса Стронга 21 июня 1675 года. Последний же камень был уложен в фонарь на башенке в 1710 году сыном архитектора, представлявшего в этот торжественный момент своего знаменитого отца. Это значит, что собор, ставший гордостью страны, был построен за 35 лет одним архитектором. Для сравнения: чтобы построить собор Св. Петра в Риме, понадобилось 145 лет, и строили его по очереди двенадцать архитекторов! Помимо Микеланджело, в создании собора принимали участие такие известные зодчие как Донато Браманте и Джан-Лоренцо Бернини. Без сомнений, есть существенная разница в декоре между этими двумя соборами. Если говорить о том, как украшен собор Св. Петра, какие материалы в нем использовались и какие мастера работали над его интерьерами, сравнить собор Св. Павла с ним трудно. Но если рассматривать эти два здания с точки зрения архитектурного мастерства, то здесь собор Св. Павла может поспорить с собором в Риме, и даже кое в чем его превосходит. Король Карл II Считается, что портик фасада собора Св. Петра является уникальным по красоте, пропорциям и величине, и поэтому никакой собор не может с ним сравниться; между тем если внимательно посмотреть на фасад собора Св. Петра, то очевидно, что он завершается вверху прямой линией и вовсе не так интересен с архитектурной точки зрения как фасад собора Св. Павла. Его же фасад поражает приятной разнообразностью элементов: в середине привлекает внимание высокий, но пропорциональный фронтон, центральный вход и лестницу украшают два

I. Жизненный путь Кристофера Рена яруса сдвоенных колонн, а по краям фасада возвышаются изящные кампанили. Собор Св. Петра поражает своим великолепием. Но при этом его интерьер с архитектурной точки зрения довольно зауряден. А в соборе Св. Павла мастерство и фантазия архитектора вызывают настоящий трепет. Благодаря октагональному устройству подкупольных опор и арок, изобретателем которого был Кристофер Рен, зритель, находясь в точке пересечения продольного и поперечных нефов, приобретает возможность насладиться большим количеством феноменальных видов. При таком устройстве все арки подкупольного пространства позволяют видеть с центральной точки не только приделы, хоры и главный алтарь, но и боковые продольные галереи, архитектурные и декоративные элементы вокруг арок, а также декор, украшающий апсиды. Нигде, ни в одном соборе мира взгляд с такой легкостью не скользит от арок вверх, к трифориуму и галереям над ним, и затем к куполу. Октагональное устройство подкупольного пространства, помимо всего прочего, увеличило освещенность и акустику собора. По всему зданию собора Св. Петра в Риме идут одинаковые широкие пилястры. Они красивы сами по себе, но, если позабыть о колоннадах, украшающих площадь, эти пилястры придают зданию некую монотонность и не так уж хорошо видны на расстоянии. Если же специалисты говорят о соборе Св. Павла, то все они отмечают одну важную характеристику его архитектуры: можно смотреть на него с любой точки вокруг и поражаться живописности, разнообразию и элегантности его фасадов. Здесь нет случайных элементов, лишних деталей, дисгармонии или хотя бы незначительной непропорциональности. С этой точки зрения этот архитектурный шедевр является абсолютно непревзойденным. Нельзя забывать, что два великих собора строились в разных климатических зонах. В солнечной Италии архитекторы, как правило, мало заботились о том, чтобы интерьер собора был днем хорошо освещен: интенсивность дневного света была такова, что даже небольшие Собор Св. Петра в Риме (с картины Канолетто, XVIII век) 25 Собор Св. Павла в Лондоне (с картины Каналетто, XVIII век) окна обеспечивали достаточную освещенность внутреннего пространства. Рен же строил для северной страны, в которой было в несколько раз меньше солнечных дней, чем в Италии (не будем забывать, что в Англии XVII века климат был гораздо холоднее, чем в нынешней). Соответственно, он делал окна очень большими, что требовало от него и большего архитектурного, и большего инженерного мастерства. Наконец, нельзя забывать и о том, что Кристофер Рен был ограничен в средствах – в отличие от 27 римских пап, которые потратили на строительство базилики Св. Петра в Риме 46,8 миллиона золотых дукатов, то есть примерно 5,5 миллиарда фунтов на момент написания данной книги. Затраты на строительство собора Св. Павла тоже были огромны – 748 тысяч фунтов конца XVII века, но тем не менее при пересчете примерно в 11 раз
26 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Балдахин над гробницей Св. Петра в римском соборе Балдахин над Главным алтарем в лондонском соборе Св. Павла меньше, чем затраты на строительство базилики в Риме. Впрочем, историки архитектуры полагают, что это ничтожно малая сумма для постройки такого огромного и изумительного по красоте сооружения. Собор Св. Павла – только одно из десятков творений великого мастера, многие из которых отмечены печатью его гениальности. Рен умел спроектировать даже сугубо функциональные постройки таким образом, чтобы они придавали пейзажу неповторимость и строгое изящество. Не удивительно, что архитекторы Америки, Германии, России нередко пользовались его архитектурными приемами, а жители многих американских городов строили себе местные церкви «в стиле Рена». Его архитектурное наследство включает дворцы, пансионы, больницы, церкви, часовни, колледжи, библиотеки, жилые дома и административные здания, а также об-
27 I. Жизненный путь Кристофера Рена серваторию в Гринвиче, мемориал Большого Лондонского пожара и музей науки в Оксфорде. 20 ноября 1673 года, после того, как Рен отказался от должности Савилианского профессора, он был возведен во дворце Уайтхолл в рыцарское достоинство: он стал именоваться сэр Кристофер Рен. Это была заслуженная награда, особенно если учесть, сколько он уже сделал для страны и какой творческий путь ему еще предстояло пройти. Он дважды избирался в Парламент, но парламентскими делами интересовался мало и не проявил себя как общественно-политический деятель. Ему было достаточно того, что он вел большую общественно-научную работу. В 1680 году его избрали председателем Научного общества. К этому времени сэр Кристофер был одним из самых известных людей во всей стране. Слава, однако, не приносила ему больших доходов. Кристофер Рен своими творениями утверждал лидерство английской архитектурной школы на рубеже XVII и XVIII веков. Казалось бы, современники должны были по достоинству оценить личность такого масштаба и его труды по созданию мирового шедевра. Но по сути дела ему платили немногим больше чем простым ремесленникам: он получал 200 фунтов в год, то есть 4 фунта в неделю. Если перевести эту сумму на деньги сегодняшнего дня, это примерно столько же, сколько получает в современной Англии менеджер относительно небольшой компании в Сити. Но и в получении этой заработной платы временами бывали перебои: некоторые из членов комиссии по строительству собора не раз пользовались той статьей договора с архитектором, которая позволяла членам комиссии удерживать часть его содержания, если ту или иную работу в ходе строительства они не сочтут удовлетворительной. А в сущности все задержки проистекали именно от вмешательства невежд и завистников. Была даже сделана неуклюжая попытка обвинить его в растрате казенных денег, выделенных на строительство собора, но Рен сразу же и окончательно разоблачил клеветников, представив все нужные доказательства. Вообще личность Кристофера Рена мифы и домыслы окружали не только при жизни, но и после смерти. Главный (западный) фасад собора Св. Павла Один из наиболее популярных мифов – это то, что Кристофер Рен был видным масоном, и стал им еще тогда, когда начал строительство собора Св. Павла. Историки английского масонства утверждают, что еще при жизни архитектора появились сообщения, что в мае 1691 года он был принят в масоны в качестве почетного члена. Нашелся даже молоток XVIII века, на котором есть надпись, якобы свидетельствующая, что этот молоток был использован Реном, когда закладывался первый камень собора. Молоток этот конечно же сочли принадлежащим масонской ложе и поместили в Большом Музее масонства. Беда лишь в том, что надпись на молотке относится к XIX веку, и, значит, достоверно судить об этом нельзя. Историки английского масонства также постарались найти в построенных им церквях масонские символы
28 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Рисунок здания Дома масонов, который они якобы планировали построить на месте собора Василия Блаженного в Москве. На обороте – рисунок этого собора и знаки. Так как изображения некоторых научных приборов или измерителей, запечатленные им в его рисунках и чертежах, можно найти и в масонских картах и уставах лож, это якобы придало истории с молотком большую достоверность. Но, по сути дела, никаких реальных доказательств членства Кристофера Рена в масонских ложах не было и нет. Логично предположить, что историки масонства просто заинтересованы в том, чтобы Рен считался одним из видных масонов. Между тем есть достаточно много фактов, которые как раз опровергают этот миф. Один из них – это то, что Рен был в конце XVII века причислен к «братству камен- щиков» – то есть рабочих – строителей собора и церквей Сити, работавших под его началом; избрав его своим товарищем, каменщики, включая таких известных как Стронг и Менгс, не только выразили этим свое почтение мэтру, но и рассчитывали на то, что он будет относиться к ним с большим уважением. Никакого отношения эти каменщики к «вольным каменщикам», которые были аристократами или торговцами, не имели и иметь не могли. Еще один забавный факт, который говорит о том, что масоны нередко принимали желаемое за действительное, заключается в следующем. В 1788 году Ложа Древ- Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО ностей приобрела портрет Кристофера Рена, который с большой помпой водрузила на стену в одной из комнат музея. Каково же было разочарование тех, кто приобрел портрет, когда выяснилось, что на портрете изображен Уильям Толман, один из помощников Рена, который помогал ему делать проект интерьеров дворца Хэмптон-корт. Он был просто похож на Рена. Тем не менее Ложа Древностей все равно утверждала, что Рен был гроссмейстером этой ложи, и она могла бы это доказать, если бы в конце XVIII века записки и документы ложи не были бы потеряны. О том, что Рен возглавлял эту ложу, писал также Обри, историк и антиквар, но этот человек столько фантазировал и искажал факты в написанных им «биографиях» великих людей, что никакого доверия к его писанине у историков нет. Получается, что и тут никаких подтверждений заявлениям масонов о Рене нет. Наконец, последним выстрелом на этом поле битвы был такой. В Библиотеке Конгресса США хранится любопытный документ: двухсторонний рисунок, на одной стороне которого – собор Василия Блаженного в Москве, а на другой – проект постройки на его месте здания, которое более всего смахивает на масонский дворец. По словам писателя Чивилихина, в XIX веке историки масонства утверждали, что Петр I хотел уничтожить собор Василия Блаженного и построить на его месте большой масонский дворец, и Кристофер Рен якобы даже сделал ему проект этого дворца. Само собой разумеется, найденный двухсторонний рисунок сочли проектом Рена, сделанным для царя Петра. Тщательное изучение рисунка привело, однако, к тому, что его признали произведением, не имеющим никакого отношения к Кристоферу Рену. Эклектичность и чрезмерная перегруженность деталями, причем самых разных стилей, были вовсе не в характере Рена. В его творчестве не было ничего подобного, хотя проекты, близкие к данному и больше напоминающие французские и датские постройки, бывали у его учеников: Кристофера Кемпстера или Генри Белла. Более того, историки архитектуры высказали мнение, что данный проект масонского дворца был скорее всего сделан в конце 1720-х годов, то есть уже после смерти Рена.
I. Жизненный путь Кристофера Рена Кроме того, у великого архитектора не было времени, чтобы заниматься масонскими ритуалами. Он был невероятно загружен работой. Он даже поселился недалеко от места строительства собора. К западу от театрального комплекса «Глобус», расположенного на южном берегу Темзы, стоят старые дома, на одном из которых установлена ажурная плакетка. Она гласит, что архитектор Кристофер Рен жил в этом доме во время строительства собора Св. Павла. Тот факт, что он какое-то время жил в этом районе, никем не оспаривается; известно, что окна его дома, находящегося на южном берегу Темзы, выходили на строительную площадку собора. Нет лишь неоспоримых доказательств, что он жил именно в этом доме. Полагают, что дом, на котором установлена табличка, был построен только в XVIII веке, хотя определить это, после многочисленных перестроек, также невозможно. Между тем в Британском музее сохранились рисунки с изображением дома, в котором действительно жил Рен, и улица, по которой он ходил. В середине XIX века художник Томас Шеперд, пользуясь гравюрами начала XVIII века, изобразил дом, в котором великий архитектор жил в период строительства собора Св. Павла. В XIX веке этот дом еще существовал, хоть и сильно перестроенный, но затем был снесен. На южном берегу Темзы под мостом Черных Монахов (Blackfriars bridge) видна лестница, которая до создания моста использовалась для паромной переправы; здесь и усаживался в лодку, отправляясь на северный берег, Кристофер Рен. Это происходило практически каждый день, независимо от погоды и его состояния здоровья. Кроме этого, Рен продолжал делать архитектурные проекты самых разных зданий, которые украшали улицы английских городов. Им был построен Пансион ветеранов армии в Челси, Пансион ветеранов флота в Гринвиче, здание мэрии в Уиндзоре, Храмовые ворота на улице Стрэнд, Мемориал Большого Лондонского пожара, десятки церквей в Сити и за его пределами и многие другие здания. Он построил в стиле барокко новое крыло дворца Хэмптон-корт, перестроил многие помещения в Кенсингтонском дворце и Уиндзорском замке. По его проекту был построен колледж в Америке – то был колледж Уильяма и Мэри в Вирджинии. 29 Семья архитектора На первый взгляд, оценивая ту нагрузку, которая была у Рена, трудно себе представить, что у него было время для личной жизни. Так оно, впрочем, и происходило: он жаловался друзьям, что у него никогда нет времени, чтобы провести хотя бы один полный день с семьей или навестить родственников и друзей. В 1669 году, когда после Большого Лондонского пожара он работал по десять, а то и по двенадцать часов в день, он все же нашел время, чтобы жениться. Его женой стала Фейт, дочь баронета Джона Когилла из Блечингтона, оксфордской деревни, где он провел большую часть своих ранних лет. Фейт родила ему двоих мальчиков: Гилберта, который умер еще ребенком, и Кристофера (род. в феврале 1675 года). Спустя несколько месяцев, в сентябре того же года, Фейт умерла от оспы; эта болезнь была очень распространена в Англии того времени. Через 17 месяцев после смерти первой жены Рен женился снова. Говорят, он назвал этот брак «победой надежды над опытом». Женой его стала Джейн, дочь лорда Фитцвильяма из Лиффорда. Поговаривали, что лорд был незаконным сыном вельможи из семьи Стюартов, но Рену это было безразлично: его мало занимали вопросы карьеры. Джейн тоже родила ему двоих детей: дочь Джейн, которая умерла в 1702 году бездетной в возрасте всего 26 лет, и сына Уильяма, который пережил отца, но умер в 1738 году. Второй брак Рена тоже Дом, в котором, согласно легенде, жил Кристофер Рен Современная плакетка на доме вблизи театра «Глобус» (район Кардинал-уорф на южном берегу Темзы)
30 Дом, в котором Рен жил на южном берегу Темзы в XVII веке был недолговечным: Джейн Рен умерла от туберкулеза в сентябре 1680 года. Получается, что из девяти десятков лет, которые Рен прожил на свете, он жил в браке только одну десятую часть этого времени. Кристофер-младший (1675–1747) учился профессии архитектора у отца. Какое-то время он работал под его началом, а с 1702 по 1716 год он исполнял обязанности старшего администратора (Chief Clerk) в Королевском управлении архитектурных и строительных работ. Когда Галифакс, Первый лорд Казначейства, начал реформу управленческого аппарата, она коснулась и этого управления. Кристофера-младшего уволили, и он посвятил большую часть своего времени помощи отцу, который был уже очень стар. В книге Vitruvius Britannicus, в которой перечисляются английские архитекторы, говорится, что ему принадлежит проект Дома Мальборо, однако историки дружно отказывают ему в этом, полагая, что Кристофер- Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Тот же дом, сильно перестроенный, в XIX веке младший просто помогал своему отцу и что он был лишен архитектурного таланта. Его огромная заслуга, однако, в том, что он собрал воедино все семейные документы, которые были изданы в 1750 году под названием «Паренталия, или Мемуары семьи Ренов». Кристофер-младший был хранителем не только семейных архивов, но и обширного архитектурного архива своего отца. Когда он в 1747 году скончался, этот архив пошел с молотка. Значительная часть чертежей и рисунков оказалась в итоге в хранилище колледжа Всех Душ в Оксфорде. Прочие приобрел герцог Аргилл; впоследствии они оказались в так называемой Коллекции Бьюта. Из этой коллекции они попали в 1951 году на аукцион «Сотбиз» и разлетелись по всему миру. Трудно представить себе более печальный конец для этой части архива великого архитектора. Историки архитектуры часто жалуются, что некоторые архитектурные проекты, которые причислены к работам Рена, не могут считаться таковыми, потому что не существует достаточных оснований для этого: в их распоряжении нет ни рисунков, ни чертежей, которые подтвердили бы его авторство. Поскольку многие из тех, кто покупал чертежи и рисунки Рена на аукционе «Сотбиз», делали это, повинуясь азарту собирателей уникальных документов и рисунков, а то и из меркантильных соображений, надеясь со временем их выгодно продать, эта часть архива практически потеряна для исследователей. Вместе с тем коллекция, хранящаяся в колледже Всех Душ, на наш взгляд, не только огромна, но и на редкость многообразна. Колледж в сотрудничестве с обществом «Британское наследие» выпустил иллюстрированный каталог этого собрания, уникальную в своем роде книгу. Многие сотни чертежей, рисунков и набросков, сделанных великим мастером, дают полное представление о необычайном таланте и трудолюбии гения английского барокко.
31 I. Жизненный путь Кристофера Рена Незаслуженная отставка В 1713 году, спустя три года после окончания строительства собора Св. Павла, Кристофер Рен приобрел имение Вроксхолл Эбби в местечке Вроксхолл, графство Уорикшир. Он рассчитывал, что сможет немного отдохнуть в далекой провинции, что у него появится возможность заняться теоретическими изысканиями на основе своей богатейшей архитектурной практики. Дом, в котором он поселился, был построен в елизаветинском стиле. Дом был просторным и элегантным. Когда его жена умерла, она была похоронена в церкви Св. Леонарда рядом с поместным домом. В этом доме в разное время жили члены его семьи и потомки, включая его праправнука Кристофера Робертса-Рена, который был в 1820 году Главным шерифом графства Уорикшир. Красивого дома, в котором жили Рены, больше нет: его снесли в XIX веке, чтобы построить огромный особняк в стиле викторианской готики, безвкусный и тяжелый, получивший то же название – Вроксхолл Эбби. В наше время это гостиница. По мере того как самые масштабные работы Рена были закончены, а сам он старел, над головой его стали собираться тучи. Смерть королевы Анны лишила его последней монаршей опеки. В стране была установлена новая династия – Ганноверская, и началась эпоха дворцового фаворитизма, построенного в первую очередь на показной Часы, которыми наградила Рена королева Анна приверженности монарху германского происхождения и дворцовых интригах. Одной из мишеней новых придворных почти неизбежно должен был стать Рен – честный, порядочный и талантливый человек, 49 лет прослуживший английским монархам как руководитель важнейших строительных работ. На восемьдесят шестом году своей жизни Рен был лишен своей должности в пользу дворцового фаворита по имени Бенсон. Основания для отставки Рена были такие: он якобы ленив и не выполняет своих обязанностей должным образом. Рену и самому уже трудно было продолжать работать, но его оскорбило незаслуженное обвинение. Он ответил на него так: «Пусть они прогуляются по улицам Лондона, чтобы посмотреть, был ли я ленив. Но я удовлетворен. Мой труд сохранится на протяжении двухсот лет, и о нем смогут судить будущие поколения». Впрочем, не один Лондон был награжден работами Рена. В Англии трудно найти большой город, где бы не нашлось здание, построенное великим мастером или, по крайней мере, созданное по примерам его творчества, вдохновленное его идеями. Только лондонский Сити приобрел благодаря Рену 59 церквей и множество других построек. Его работа была всегда абсолютно искренней, и он обычно стремился к простоте, но при этом творения его были практичными и идеальным образом подходящими к их назначению. Ренессанс в британской архитектуре начался с предшественника Рена, архитектора Иниго Джонса: он был первым, кто восстал против тюдоровской готики и вернулся к классическому греко-римскому стилю в архитектуре. Но именно творческий гений Рена, его мастерство в проектировании зданий новой эпохи и его труды по внедрению стиля английского барокко сделали победу новой архитектурной эпохи полной и окончательной. Еще одной заслугой Рена было то, что он не только всегда верно выбирал материалы для строительства, но и использовал их наилучшим образом. Камень, и особенно портландский камень, был его любимым материалом – хотя бы уже потому, что камень этот обладает способностью к самоочищению. Для Англии с ее дождями, смывающими загрязнения с портландского камня, это было чрезвычайно важно. Но Рен был архитекто-
32 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Архитектор Иниго Джонс ром, который широко использовал и кирпич во многих постройках. В отличие от его коллег – архитекторов начала и середины XVII века, которые считали, что кирпичные стены фасадов должны непременно облицовываться камнем, Рен был убежден, что кирпич – стандартный строительный материал, который обладает собственными декоративными свойствами, и его нечего стыдиться. Если у кирпичного здания хорошие пропорции, достойная форма и стиль, соответствующий предназначению, к чему отказываться от кирпича? Иными словами, не материал, а архитектурный проект, с учетом огромного количества факторов, включая финансовый, определял, как следует строить. Любопытно, что в адрес самого архитектора порой звучали такие слова: «Wren is a brick» (Рен – это кирпич) или «Wren is a stone» (Рен – камень). Слово brick в английском языке нередко употреблялось в значении «добрый малый». В «Словаре фраз и притч» Церковь Св. Павла, построенная И. Джонсом в Ковент-гардене Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО
33 I. Жизненный путь Кристофера Рена Купол церкви Богоматери-на-холме, построенной Реном и признанной шедевром (A Dictionary of Phrase and Fable) досточтимого Кобема-Брюера это объясняется так: «Это, наверное, потому, что кирпич крепок, ровен, прям и надежен». «Камнем» же Кристофера Рена называли потому, что он был обычно спокоен, уверен в себе, тверд и обладал внутренней силой. И при жизни великого мастера, и тем более после его смерти его работы подвергались и доскональному изучению, и самой разнообразной критике. Те архитекторы, которые при жизни Рена не могли выдвинуться в силу отсутствия достаточных знаний или талантов, стали говорить теперь, что Рен творил без вдохновения, и что необходимо вернуться к палладианской архитектуре, к методам Иниго Джонса, к более простым формам. Для учеников и последователей Рена суть заявлений такого рода была ясна: в стране появился легион архитекторов, не обладающих ни мастерством, ни опытом. Они предпочитали строить одинаковые прямоугольники со стандартным декором. Даже в архитектуре церквей, Гравюра, изображающая великих людей Англии. Слева стоят Иниго Джонс и Кристофер Рен, на заднем плане – собор Св. Павла и другие творения Рена на которую оказали такое огромное влияние формы церквей реновского барокко, появилась явная безвкусица. Но, критикуя Рена, модные архитекторы ганноверской династии не смогли создать ничего, что поспорило бы с работами Рена и его учеников. Более того, и в других странах Европы, несмотря на наличие собственных архитектурных школ, стали использовать модели, созданные Реном. Во Франции, где английскую архитектурную школу признавать принципиально отказывались, в 1757 году начали строить здание, барабан и купол которого очень близки по форме и пропорциям тем, что имеются в соборе Св. Павла. Это церковь Св. Женевьевы (ныне Пантеон). В XIX веке здания, напоминающие собор Св. Павла, появились в России (Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге) и в Америке (Капитолий в Вашингтоне). Эти, а также многие другие примеры подражания такого рода в разных концах земли наглядно продемонстрировали гениальность Рена, создавшего бессмертный проект здания с идеальными пропорциями и вызывающей восхищение формой. Таких зданий немало не только в Европе, но и в Латинской Америке. Часто звучит вопрос: мог ли он сделать даже больше того, что сделал? Думается, да. Если вспомнить обо всех препонах, которые воздвигали на его пути невежды и завистники, обо всех трудностях, которые ему пришлось преодолеть, когда он исполнял обязанности Генерального инспектора Королевских работ, о наветах и клевете, на разоблачение которых у него уходило время, на этот вопрос должен прозвучать положительный ответ. Но еще важнее то, что Рен был архитектором, устремленным в будущее, опередившим свое время на столетия. Он предвидел многие проблемы, которые неизбежно должны были встать перед градостроителями — если не через год, то через десятилетия. Он был первым архитектором Европы, который планировал создание не одного отдельного дворца и даже не одного престижного района, а целого города как огромного развивающегося организма.
34 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Его критики хулили его за то, что он, делая свой градостроительный план, приносил в жертву интересы и чувства отдельных личностей, не желал считаться с традициями и обычаями. Но эти критики забывают, что Рен хотел перестроить Лондон в интересах большинства его жителей, для блага всего его населения, для удобства и эстетического наслаждения и состоятельных людей, и простых жителей британской столицы. Рен хотел сделать Лондон лучшей столицей Европы, и он бы стал таким, если бы не узкокорыстные интересы небольшой группы зажиточных горожан. шенных городов, включая Киев, Минск, Сталинград и Смоленск, и в 1950-е годы, когда шло строительство новой Москвы. По сути дела, он был первым архитектором, который предлагал осуществить комплексную застройку не одной площади, а всего города. Придворные, лишившие сэра Кристофера Рена его поста и критиковавшие его многие годы после его отставки, были слишком невежественны и близоруки, чтобы оценить созданный им план строительства Лондона, пусть и не принятый отцами города. Их имена, за редким исключением, ушли в небытие, ибо сами по себе они были неспособны создать хоть что-то, что могло пережить любого из них. А имя Рена и его творения оказались бессмертны. Это особенно заметно, когда попадаешь сегодня в лондонский Сити, где как грибы растут небоскребы. Некоторые из них построены самыми именитыми архитекторами современности. Одни поражают оригинальностью, другие – масштабностью работы архитектора, но собор Св. Павла в Сити – один в своем роде! Нет ничего, что могло бы с ним сравниться ни в городе, ни в стране. Гигантские здания сделали сегодня почти невозможным как следует рассмотреть церкви, построенные в Лондоне по проектам Рена. Кроме того, часть из построенных им церквей была разобрана в викторианскую эпоху, а некоторые были сметены немецкими бомбами в годы Второй мировой войны. Но те, что остались, выглядят как драгоценные камни среди бижутерии. Небоскребы, подобные большинству высотных зданий, построенных в Сити, можно найти в Нью-Йорке, Шанхае или Сиднее. А церкви, спроектированные Реном, по-прежнему украшают Сити, напоминая о том, какой всплеск архитектурного мастерства имел место в XVII веке в эпоху Английского Ренессанса благодаря гениальности одного человека. Туристы бросают взгляд на гигантские небоскребы, а потом долго фотографируют церкви, зажатые между ними. Остается только благодарить судьбу, которая наградила Кристофера Рена долгой жизнью, исполненной творчества и преданности делу, которому он служил. Ведь он так много успел сделать за то время, в течение которого был ведущим архитектором королевства. Могила Рена в соборе Св. Павла (рисунок XIX века) Принципы, положенные им в основу его плана, нашли отражение не только в комплексной застройке отдельных районов Парижа, Лондона, Турина и Вены XIX века, но и в современных градостроительных концепциях – особенно тогда, когда речь идет о быстро развивающихся метрополиях. Эти принципы, получившие всемирное распространение, были приняты и положены в основу многих масштабных градостроительных планов в Советском Союзе: в 1930-е годы, когда после индустриализации начали расти большие промышленные центры, в период восстановления разру- Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Отставка Рена не заставила лучших людей страны отвернуться от великого архитектора. Наоборот, их уважение к нему только возросло, когда они узнали, с каким достоинством и спокойствием он воспринял нанесенную ему обиду. Он стал жить в Хэмптон-корте – в доме, который предоставила ему королева Анна в качестве компенсации за то, что было удержано из его гонорара, когда он строил собор Св. Павла. В небольшом доме, который назывался Олд-Корт-хаус, архитектор провел все последние годы своей жизни. Раз в год, однако, его привозили в Сити, к шедевру его творчества – собору Св. Павла. Он усаживался внутри собора и вспоминал разные эпизоды в своей жизни, которые имели место в то время, когда он руководил строительством этого грандиозного сооружения. Кристофер Рен прожил жизнь, по его собственным словам, посвященную тому, чтобы принести пользу людям. Он был награжден от природы характером ровным и твердым, помогающим ему во всех случаях жизни, и никакие превратности судьбы не могли сломить этот характер до самых последних его дней. Во время одной из поездок в Лондон он сильно простудился и уже не смог оправиться после болезни. Он тихо скончался 25 февраля 1723 года на 92м году жизни, оставив наследство, которым Англия гордится по праву. Его останки были погребены у самого южного окна в подземной часовне построенного им собора. На простом черном надгробном камне на его могиле, а также на черном мраморном круге прямо под куполом собора начертаны одинаковые строки, которые в переводе с латинского звучат так: «Здесь, в основании сооружения, погребен архитектор этого собора и города Кристофер Рен, проживший более 90 лет и трудившийся не для вящей выгоды, а чтобы делать добро людям. Если ты, читающий эти строки, ищешь памятник этому человеку, оглянись вокруг. Скончался 25 февраля 1723 года в возрасте 91 года». Российский историк Михаил Клодт сказал когда-то: «Если человек создал хотя бы одно произведение, которое люди сочли бессмертным шедевром, это значит, что он в первую очередь обессмертил свое имя». Эти слова с полным правом можно отнести к Кристоферу Рену – гению английского барокко.
II ИСТОЧНИКИ знаний и вдохновения

II. Источники знаний и вдохновения 37 Английская архитектура XVII века Дворец лорда Бурлингтона, построенный владельцем Кристофер Рен был ученым, инженером-экспериментатором, математиком, знатоком искусств и хорошим рисовальщиком. В сочетании эти качества предоставляют человеку широчайшие возможности для творчества. Но к тому же он стремился овладеть всеми практическими знаниями, которые нужны и важны для успешного выполнения порученной ему работы. Первой задачей было поэтому стать профессионалом, владеющим всем арсеналом творческих методов и пракПрекрасный мир Кристофера Рена. Архитектор и художник Чарльз Р. Коккерелл изобразил в XIX веке на одном листе все наиболее значительные архитектурные творения великого мастера тических навыков, необходимых и архитектору, и строителю. Архитектура — одно из изящных искусств, но архитектура также и одна из строительных профессий. Как изящное искусство, архитектура зиждется на определенных творческих принципах, которые по-разному развивались в различных странах мира. Если же рассматривать архитектуру как профессию, то она включает в себя решения, какую постройку лучше создать, чтобы она в наибольшей степени отвечала целям строительства, и какие материалы лучше всего использовать. Понятно, что доступность тех или иных материалов всегда учитывалась; в Италии, где мрамора было много, его использовали в значительно больших масштабах, чем в Англии, где гораздо чаще применяли более твердый камень из местных карьеров. В наше время существует множество архитектурных мастерских, возглавляемых опытными архитекторами, и большинство их выполняет те работы, которые являются для них обычными. Есть мастерские, специализирующиеся на высотных зданиях для офисов, есть и те, что строят в основном жилые комплексы. Так было всегда. В XVII веке, например, известный архитектор Хью Мэй предпочитал строить дворцы и большие поместные дома и часто отказывался от других заказов. Он построил на Пикадилли дворцы для лорда Беркли и сэра Джона Денема и создал новое крыло в Виндзоре для Карла II и его жены Катерины Браганца. Были архитек-
38 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА строить, декорировать или отреставрировать любое здание. Он не был так удачлив, как Джон Уэбб, ученик Джонса, который после смерти мэтра унаследовал огромный архив – тысячи листов архитектурных проектов и рисунков, гравюр и чертежей, которые мог всегда использовать, когда создавал свой новый проект. К примеру, всего два года спустя после смерти Иниго Джонса Уэбб построил первый в Англии провинциальный усадебный дом с классическим портиком – «Вайн» в графстве Хэмпшир, и можно предположить, что архив Джонса немало ему в этом помог. Рену же было намного труднее, потому что начинать надо было с нуля. В те далекие времена овладеть профессией архитектора было не так просто: специальных курсов для этого в Англии не существовало, общение между архитекто- Портрет архитектора Борромини, творчество которого Рен высоко ценил торы классом пониже, которые специализировались на городских домах и усадьбах. Были и те, кто предпочитал строить дома в провинции. Но в сущности профессиональных архитекторов, получивших специальное образование, в Англии того времени не было вообще. Из ведущих архитекторов этой страны в XVII веке – а ими были, помимо Рена, также Пратт, Уэбб, Мэй, Ванбро, Хоксмур, Арчер, Толман, Ивлин и лорд Бурлингтон, – только Джон Уэбб и Николас Хоксмур приобрели профессиональные знания: первый много лет был помощником у Иниго Джонса, а второй – помощником у Рена, когда тот сам вырос как специалист и имел собственных учеников. Все прочие были любителями. Пратт построил всего пять домов. Ванбро посвящал большую часть своего времени драматургии. А лорд Бурлингтон вообще занимался архитектурой из любви к искусству. Положение Кристофера Рена, однако, требовало, чтобы он знал и умел все, чтобы он был готов по- Поместный дом Уайн, построенный Джоном Уэббом Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО рами было редким, так как они боялись конкуренции и очень часто завидовали друг другу. Книг по архитектуре было относительно немного, стоили они дорого, а главное – лишь некоторые из них могли удовлетворить профессиональное любопытство, когда речь шла о запасе прочности, твердости различных материалов или обеспечении надежного фундамента здания. Сегодня данные такого рода доступны всем; тогда же многое становилось известным архитектору только как следствие опыта, многочисленных экспериментов и создания масштабных моделей. Одной из книг, которыми Рен, без всякого сомнения, пользовался, был фундаментальный труд древнеримского архитектора и ученого Маркуса Витрувия Поллио (род. 80–70 годы до нашей эры – умер после 15 года до нашей эры). Нашим современникам он
39 II. Источники знаний и вдохновения более известен просто как Витрувий. Его «Десять книг по архитектуре» (De Architectura Libri Decem) и сегодня могут послужить образцом введения в архитектуру в простой и доступной форме. Сегодня начинающий архитектор может легко найти эту публикацию в Интернете. В этой книге, единственной сохранившейся из древних классических работ по архитектуре, Витрувий затронул практически все ее аспекты: архитектурное образование, стили, пропорции архитектурных элементов, строительные материалы, виды и особенности различных общественных зданий, строительные механизмы и приспособления, и многое другое. Особое место в его труде занимает описание подъемных механизмов и полиспастов. Можно предположить, что эту книгу начинающий архитектор проштудировал от корки до корки. Проблемы приобрести книгу в XVII веке не было: она издавалась неоднократно, в том числе в XVI веке в Лионе и Страсбурге, причем порой под редакцией известных архитекторов. Рен, даже будучи уже опытным зодчим, вряд ли мог пропустить публикации итальянского архитектора и художника по имени Джованни Баттиста Фалда. Тот с детских лет был учеником у самого Бернини, и еще в молодости выпустил несколько альбомов гравюр, показывающих дворцы и фонтаны Рима и других итальянских городов. Альбомы и книги этого мастера стали особенно популярны, когда в 1660 году богатые англичане стали отправляться в так называемый Большой тур – длительную поездку по Италии с посещением самых известных ее достопримечательностей. Каждый хотел привести с собой в Англию альбом, показывающий места, которые удалось посетить во время поездки. Альбомы такого рода были конечно же ценным подспорьем и для архитектора: ведь они питали его свежими идеями. Но понятно, что никакой альбом не мог заменить физическое присутствие вблизи архитектурного шедевра, эстетическое наслаждение от зрелища, восторг от того, что можно прикоснуться к произведению великого мастера. Известно, что именно этой цели в наибольшей степени служила поездка Кристофера Рена во Францию; Парижские дворцы в XVII веке. Вверху – Тюильри, внизу Лувр
40 Финансовые расчеты, сделанные Реном в ходе строительства западного фасада Уэстминстерского абатства второй же его задачей было посмотреть, как работает, строя новое крыло Лувра, Бернини. Великий неаполитанец не хотел ехать во Францию, но настойчивость двора Людовика XIV и нажим со стороны папы Александра VII сделали его поездку в Париж неизбежной. Город встретил его восторженно; когда он ходил пешком, вокруг него собирались толпы горожан. Но главная работа, ради которой он был призван во Францию, оценена двором не была: его проект восточного фасада Лувра был отвергнут. Его критики за- В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА являли, что проект — «слишком итальянский по духу» и вообще больше приемлем для такой южной страны, как Италия, а для французской столицы он вообще не годится. Весной 1665 года Рену удалось встретиться с этим человеком-легендой из Италии. Проект Лувра и вообще все проекты Бернини его интересовали в то время больше, чем проекты любого другого архитектора, но старый мастер оказался довольно скрытен. По признанию Рена, он уделил ему всего несколько минут, показав пять небольших рисунков, за которые ему заплатили, как выяснил Рен, примерно по тысяче пистолей за каждый. Это были очень большие деньги даже во Франции Людовика XIV! Но это не помешало двору заменить Бернини французскими архитекторами. Общаясь с великим мастером и своими коллегами в Париже, Рен узнал истинную подоплеку негативного отношения французского двора к Бернини. Тот часто критиковал искусство Франции и ее культуру, всячески восхваляя искусство своей родины, что не могло не раздражать придворных короля, а как-то даже заявил, что одна картина Гвидо Рени стоит больше, чем весь Париж. Франции достался в результате его визита лишь созданный Бернини бюст Людовика XIV. Однако не стоит думать, что Рен перестал после этого интересоваться творчеством этого мастера. Тот факт, что он имел в своем распоряжении довольно большое количество гравюр, показывающих архитектурные работы Бернини, неоспорим. Он питал уважение к этому мастеру до конца своих дней. Достаточно сказать, что балдахин алтаря собора Св. Петра, созданный Бернини, стал для Рена источником вдохновения при работе над проектом похожего балдахина в соборе Св. Павла. При жизни Рена проект этот не был реализован: церковники тогда его отвергли. После Второй мировой войны, когда в результате попадания немецкой бомбы была уничтожена мраморная алтарная перегородка, построенная Реном, проект балдахина нашли. Его построили и установили на то место, которое Рен для балдахина выбрал за два с половиной столетия до этого. У этих двух конструкций разные размеры, разные пропорции и разные места установки. Бернини устано- Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО вил свой балдахин над гробницей Св. Петра прямо в центре собора; Рен решил, что в соборе Св. Павла балдахин целесообразнее установить над главным алтарем, и он действительно смотрится там отлично. Бернини создал гигантское сооружение: его высота примерно 30 м. Высота балдахина в соборе Св. Павла в несколько раз меньше. Стоили они тоже по-разному: балдахин Бернини обошелся в 200 тысяч римских скудо (примерно в 18 миллионов фунтов на деньги сегодняшнего дня); балдахин Рена обошелся в сумму примерно в 10 раз меньшую. Наверное, здесь стоит заметить, что Кристофер Рен не делал ни малейшей попытки превзойти итальянских архитекторов ни в чем: помимо всего прочего, ему было бы трудно это сделать, потому что папы были практически не ограничены в средствах, в то время как Англия, испытывавшая трудности, ставшие последствиями кромвелевского правления и войны с Голландией, имела весьма ограниченные финансовые возможности. Но цель, которую он перед собой ставил, была поистине великой. Прежде всего, напомним, что собор Св. Павла был первым англиканским собором, который Рен строил в принципиально новом стиле. С этой точки зрения собор в Лондоне становился первым протестантским собором такого вида, размера и значения в Европе, в известном смысле антитезой католическому собору римского папы. Известно также, что исследователи Нового Завета до сих пор спорят, кто больше сделал для христианства, Св. Пётр или Св. Павел, и, следовательно, творение Кристофера Рена имело концептуальное значение. Наконец, хотя в его творчестве в целом можно найти мотивы и элементы, распространенные в Италии или Франции, Рен своим творчеством утверждал в стране и в Европе новый стиль: английское барокко. С Кристофера Рена начался довольно долгий и интересный период, когда английские архитекторы, создавая свои проекты, руководствовались не принципами, развитыми в Италии или Франции, а теми принципами, на основе которых формировалась новая эстетика британского города, вообще среды обитания. Без Рена этот процесс был бы, наверное, невозможен или приобрел бы совершенно другой вектор.
II. Источники знаний и вдохновения 41 Рен как руководитель В 1669 году Кристофер Рен стал Генеральным инспектором архитектурных и строительных работ, проводимых Королевским Управлением, отвечающим за эти работы, и на протяжении следующих пятидесяти лет он возглавлял данное управление в Лондоне. В сущности, Управление состояло из нескольких отдельных контор, которые были независимыми в административном отношении, но если говорить об их расположении и работниках, то здесь четкого разграничения не было. Головным в этом Управлении был Офис Королевских работ. Находился он в северо-западном углу СкотландЯрда, который был неким продолжением садов дворца Уайтхолл. Решение короля Карла II назначить Кристофера Рена на должность Генерального инспектора архитектурных и строительных работ было мудрым, взвешенным и имеющим далеко идущие последствия. Поскольку не существовало никаких архитектурных школ и современных, соответствующих эпохе практических учебников по архитектуре и гражданскому строи- Портрет Галилео Галилея тельству, на этот пост нужно было назначить ученого, обладающего обширными знаниями по математике, механике, геометрии и химии, легко общающегося с себе подобными, способного в любой момент получить консультацию своих собратьев по ученому миру и знающего о новейших открытиях в самых разных областях науки и инженерного дела. Для современного человека, столь часто пользующегося калькулятором, сама мысль о том, что люди в прежние века, делая сложные расчеты, обходились без него, кажется просто смешной. Между тем всего пятьдесят лет назад инженерам приходилось пользоваться деревян- ными счетами или самим складывать цифры в столбик, чтобы получить нужное число. Еще более сложными были расчеты с мастерами, которые получали деньги за сдельную работу. Пример тому – страница из сметы расходов, сделанной Кристофером Реном, когда он выплачивал деньги подрядчикам, мастерам и рабочим. Нетрудно согласиться, что для любого это был бы немалый труд, особенно если учесть, что в каждом фунте было 12 шиллингов, а в каждом шиллинге – 20 пенсов. Однако такому математику как Рен, который складывал в уме многозначные числа, расчеты такого рода никакой сложности не представляли.
42 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Предполагаемый портрет Роберта Хука Можно сказать, что находясь на переднем крае научных и технических открытий, Кристофер Рен был одним из самых информированных ученых в Англии того времени. Человек этот обладал феноменальным чутьем на важные открытия: недаром горизонт его интересов Демонстрация одного из опытов Хука по нагрузкам был так широк. Сочетание обширных знаний по математике и механике делало его идеальной фигурой для поста, на котором использование новейших технических достижений в архитектуре и строительстве становилось во главу угла уже с первых дней пребывания Карла II на троне. Естественно, что здания, которые проектировали Рен и его помощники, были более технологичными с точки зрения их строительства и эксплуатации. Но главным преимуществом Рена по сравнению с архитекторами, которые строили по наитию или исходя из своего многолетнего опыта, было, конечно, его знание законов физики, механики и свойств различных материалов. XVII век немало унаследовал от ученых предыдущего века и еще больше принес открытий, полезных для повседневной жизни. Архитекторы и строители пользовались теперь открытиями, сделанными такими гениями человечества, как Леонардо да Винчи и Галилей. И один, и второй, кстати говоря, внесли немалую лепту в архитектурно-строительное дело: Леонардо да Винчи был одним из первых ученых, которые занимались различными испытаниями материалов, включая испытания на растяжение; он стал, таким образом, одним из создателей дисциплины, которая считается студентами одной из самых сложных – сопротивление материалов. Испытание различных материалов производил и Галилео Галилей. Опытами, связанными с прочностью материалов и конструкций, занимались француз Мариотт и англичанин Хук (Hook); последний был, кстати, одним из друзей Кристофера Рена и официально отвечал за проведение различных демонстрационных опытов, как своих, так и чужих, в Королевском научном обществе. Несмотря на то что такой отдельной дисциплины как сопротивление материалов тогда еще не было, ученые, тем не менее, занимались многими аспектами проблем, с которыми неизбежно сталкивались архитекторы и инженеры. Проблемы эти связаны с тремя показателями: прочностью, жесткостью и устойчивостью. Прочность – это свойство материала испытывать нагрузку, но не разрушаться при этом. Жесткость – это свойство материала сохранять геометрические параметры, изменяясь только в пределах допустимого. Наконец, устойчивость, – это Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО способность материала сохранять свою форму, когда физическое тело подвергается внешним воздействиям разного вида. Эти три свойства служат отправной точкой, когда делаются расчеты инженерных конструкций. В сущности, множество опытов, проводившихся в Королевском научном обществе и в Оксфордском университете, были связаны именно с этими тремя свойствами, и Хук нередко организовывал в Научном обществе опыты, которые давали собравшимся представление о расчетах, связанных с этими свойствами. Это вовсе не значило, что у Рена были ответы на все вопросы, и ответы на многие из них ему приходилось получать эмпирически. Но умение приобретать эти знания постоянно сделало его одним из самых надежных инженеров гражданского строительства своего времени. Кроме всего прочего, Рен был практик. Возьмем, к примеру, такой небольшой вопрос как использование различных видов окон. В его проектах мы видим самые разные типы и размеры окон. Но, получая опыт в ходе строительства многочисленных объектов, он пришел к выводу, что наиболее практичными с точки зрения применения и изготовления являются подъемные окна со скользящей рамой, которые он изобрел. Поэтому он довольно часто использовал их в разных постройках, и во многих из них, благодаря законам об охране архитектурных памятников, такие окна сохранились до сих пор. Рен был одним из первых архитекторов мира, которые оценили преимущества стандартизации. Он вводил стандарты не только в архитектурные проекты, которые заказывались его департаменту, но и в систему оплаты и расчетов. Он определил основные параметры разработок, когда речь шла о постройках чисто функционального характера, и с этой точки зрения его ученикам и последователям было работать намного легче, чем ему самому, когда он начинал свою деятельность в качестве Генерального инспектора архитектурных и строительных работ. Наконец, он был главой одной из наиболее продуктивных архитектурных мастерских в мире, а это значит, что из нее вышла целая плеяда профессиональных архитекторов, которых до Рена просто не было.
II. Источники знаний и вдохновения Офис Королевских работ существовал с начала XVI века, и Рену вскоре пришлось понять горькую истину, что организационно и даже творчески принципы работы в этом офисе мало изменились за прошедшие полтора столетия, хотя архитектура и гражданское строительство ушли с тех пор далеко вперед. Дело было поставлено здесь так, что Генеральный инспектор и его помощники должны были изготавливать чертежи проектов сами. Поэтому Рену пришлось, предвидя огромный объем работ по заданиям Карла II, с самого начала своей карьеры готовить целую плеяду чертежников и проектантов. Причем в своем большинстве они получали такую нищенскую зарплату, что должны были еще подрабатывать где-то на стороне, ибо работа такого рода очень низко ценилась в Англии того времени. Заметим: к тому времени, как Рен официально возглавил Управление, он уже без малого четыре года дефакто был его руководителем. Денем, талантливый поэт и неплохой администратор, назначение которого на этот пост было в свое время политическим шагом, не построил в своей жизни ни одного дома, кроме своего собственного, и большую часть времени уделял поэзии и драматургии, так что всю творческую и организационную работу вел за него Рен как его единственный заместитель. В последние годы у Денема стало развиваться слабоумие, и бедняге вообще пришлось сидеть дома. Умер он в возрасте 55 лет. С уходом Денема из жизни функции Рена изменились мало. Но статус его изменился серьезно. Должность Рена давала ему возможность жить относительно благополучно. Управление предоставило ему жилой дом, офис и штат сотрудников. По мере роста объемов работ штат увеличивался. Когда в мае 1670 года началось восстановление церквей Сити, его штат пополнился такими талантливыми людьми как Эдвард Уодрофф и Роберт Хук. Оба были друзьями Рена, и он знал их способности и творческий потенциал. Формально их задачей стало помогать Рену в проектно-оценочных работах, составлении контрактов, финансовых расчетах и переговорах. Но Рен менее всего хотел их использовать в качестве конторских клерков: они нужны были ему как ученые и инженеры, способные де- лать расчеты зданий и сооружений, а конторской работой занимались мелкие чиновники. Почти все последующее десятилетие прошло у Рена под флагом возрождения собора Св. Павла. Заметим, что когда решался вопрос о руководителе реставрационно-строительных работ собора, Генеральным инспектором по всем вопросам, связанным с этими работами, единодушно избрали Кристофера Рена. Для осуществления инспекционных и проектных работ на территории собора был устроен маленький офис. Управление строительством церквей происходило из дворца Уайтхолл, где встречались члены комиссии по возрождению Лондона и где решались административно-финансовые вопросы. Повседневной работой на объектах руководили прорабы, которые назначались Реном. Зоны ответственности Рена стремительно росли. В 1682 году он по просьбе короля Карла II взялся проектировать Пансион ветеранов армии в Челси, в 1696 году возглавил в качестве Инспектора проектные и строительные работы в Гринвичском дворце, на территории которого строился Пансион ветеранов флота, а тремя годами позже стал Инспектором по реставрации и ремонтно-строительным работам в Уэстминстерском аббатстве. Добавим к этому, что он продолжал, по старой дружбе, делать проекты и руководить работами в разных колледжах в Оксфорде и Кембридже. Для упрощения процесса работы над проектами Реном была принята простая схема. Сначала с инженерами, которые провели инспекцию участка, обсуждались потенциальные возможности застройки и геологические особенности территории. Затем Рен с группой ближайших соратников посещал участок, чтобы получить представление о том, какой проект будет наиболее интересным и наиболее целесообразным в данных условиях. Затем делались предварительные наброски, рисунки и рабочие чертежи. Рен считал изготовление рисунков и чертежей крайне важным этапом для последующей работы. Вопервых, чертежи помогали внести эстетические изменения и уточнения в проект. Во-вторых, они были способом донесения идей архитектора до заказчика, свидетельством высокого качества проведенных про- 43 ектных работ. Поэтому Рен старался воспитать из своих подопечных высоких профессионалов, способных изготовить любой проектный чертеж. В своем письме, датированном ноябрем 1694 года он замечает: «Наши английские рисовальщики довольно слабы, когда речь идет о собственных изобретениях, но если им предложат какой-то заграничный проект, они могут скопировать его так хорошо, что копия порой превосходит оригинал. Я признаю, что такое наблюдение вообще-то верное, но этот факт показывает еще, что наши сограждане нуждаются не в природном таланте, а в образовании Чертеж, показывающий два варианта алтарной перегородки, спроектированной Реном для Королевской часовни во дворце Хэмптон-корт
44 Копия презентационного чертежа первого варианта церкви Богоматерисо-сводами, разработанного Кристофером Реном и осуществленного с некоторыми изменениями В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО в области искусства механики, а также в практике проектирования и чертежных работ». Сам он начинал проект с того, что, подобно многим другим архитекторам, делал карандашный набросок – как правило, на низкосортной бумаге. Таких набросков, датированных c начала 1660-х годов по конец 1670-х, сохранилось много, и коллекционеры, даже не интересующиеся архитектурой, в свое время приобрели такие наброски, как приобретали рисунки художников Возрождения. На некоторых набросках Рен специально опускал архитектурные детали – его больше интересовал эффект, который может произвести на зрителя вся постройка. При этом он делал множество заметок на полях или на обратной стороне рисунка. Это интересно уже само по себе, потому что порой можно проследить ход его мысли и процесс принятия решения от чернового наброска до законченного презентационного чертежа. А чертежи такого типа, которые были изготовлены Реном, показывают высочайшую культуру исполнения, богатейший запас знаний и исключительную точность расчетов. Они делались на бумаге самого высокого качества. Но с переездом Рена в Лондон он, уже в силу своей занятости, полностью полагался в изготовлении таких чертежей на Эдварда Уодроффа. Они познакомились в 1668 году во время инспекции сгоревшего собора Св. Павла, и Рен в полной мере оценил талант этого человека, способствовав тому, чтобы тот стал руководителем офиса архитектурно-строительных работ в соборе Св. Павла и в офисе, занимавшемся восстановлением церквей Сити. К сожалению, Уодрофф умер в 1675 году, и Рен лишился одного из самых надежных и талантливых помощников. На его место вскоре пришел способный рисовальщик и чертежник по имени Томас Лейн, он работал с Реном до 1683 года и отличился прекрасными чертежами церкви Св. Климента Дэйнс. В 1670-е годы Рен практически перестал делать собственные чертежи: теперь у него был целый штат подготовленных им чертежников и проектантов. Но когда речь заходила о работах, которые он считал особо важными, он брался делать чертежи сам. Так было, к примеру, когда он проектировал мавзолей Карла I в Уиндзоре или королевский дворец в Винчестере. Но, либо в силу того, что
45 II. Источники знаний и вдохновения зрение его стало слабеть, либо в силу невероятной занятости, он постепенно внедрил новую практику: он делал тщательный масштабный рисунок проекта, а его помощники изготавливали по нему чертеж. В 1684 году одним из важнейших помощников Рена, исполнявших значительную часть рабочих и презентационных чертежей, стал Николас Хоксмур. В последние годы это мнение основано на количестве чертежей, которые он изготовил, а также на том факте, что он имел, особенно в последние годы работы Рена в Управлении архитектурных и строительных работ, довольно большую свободу в интерпретации реновских идей и даже возможности самому предлагать какие-то проектные решения, стало популярным мнение, что Рен уже в первое десятилетие XVIII века перестал заниматься масштабным проектированием, и эту работу выполнял за него Хоксмур. Но подобные предположения ни на чем не основаны. Очевидно, что Хоксмур обладал большей творческой свободой, чем, скажем, Уодрофф или Лейн. Но полагать, что Рен перестал создавать проекты и переложил эту работу на других людей, – значит не только недооценивать творческий потенциал гениального архитектора, но также и переоценивать людей, которые его окружали. Хоксмур нередко предлагал свои альтернативные архитектурные решения вместо тех, что были предложены Реном, но в абсолютном большинстве случаев принимался вариант Рена. Нет сомнений, что способности Хоксмура как чертежника и проектанта, что бы ни говорили поклонники его творчества, значительно превосходили его талант архитектора. Он не обладал ни широчайшим горизонтом, ни вкусом, которым характеризовалось творчество Кристофера Рена. Гораздо талантливее Хоксмура оказались мастера, которые не были постоянно привязаны к деятельности офиса: Джеймс Гиббс и Томас Арчер. Ясно, что Рен был бы счастлив видеть их в числе своих ближайших сподвижников. Оба были очень молоды и активны, и Гиббс даже одно время входил, наряду с Хоксмуром, в комиссию по строительству пятидесяти новых церквей. Но ему пришлось уйти оттуда, и, как полагают, не без «помощи» Хоксмура. Его талант, как и талант Арчера, страна оценит позже. Стиль Кристофера Рена Портрет архитектора Палладио Майкл Пайпер, известнейший английский историк архитектуры, писал, что стиль, который избрал Рен, был подлинно английским, пусть и несколько эклектичным. Зато он был прагматичным и логичным для той эпохи. Стиль этот был своего рода движением от сурового палладианизма, который был характерен для Иниго Джонса, к полноправному барокко, который становился обычным для английской архитектуры того времени. Но Рен не повторял ни строгость первого, ни излишнее украшательство, типичное для второго. На протяжении всего своего творческого пути Рен довольно часто применял вариации тех форм, которые с развитием английского барокко казались несовместимыми с магистральной линией этого развития. Он нередко заимствовал нравившиеся ему голландские, фламандские, даже псевдоготические формы, и порой смешивал в одном и том же здании несовместимые, на первый взгляд, элементы. При этом его умение выделять первостепенные элементы и детали проявилось особенно выпукло. Возь- мем, к примеру, собор Св. Павла. Рен специально уменьшил зрительный эффект гениально спроектированных им барочных кампанилей над западным фасадом собора благодаря тому, что они находятся на фоне величавого, неповторимого по своей магической силе купола, созданного в соответствии с канонами Высокого Возрождения, скорее в духе Браманте, чем в духе Микеланджело с его куполом собора Св. Петра. Возможно, его смелые решения казались неприемлемыми французским и итальянским архитекторам, но Рена это не заботило: он считал, что если здание построено с хорошим вкусом, то зритель не замечает, не чувствует различие в элементах того или иного стиля. То, что на Рена огромное влияние оказало творчество британского архитектора Иниго Джонса, ученика итальянца Палладио, также является общепризнанным фактом. Но, как правило, этот вывод делается на основе неверных посылов. Наиболее известные лондонские постройки Джонса – церковь Св. Павла в КовентГардене, Банкетный дом на Уайтхолле и Дом королевы
46 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА в Гринвиче – не оказали на Рена существенного влияния. Но нет сомнения, что неосуществленный проект Королевского дворца Уайтхолл, который был создан Иниго Джонсом и который Рен, безусловно, изучил, классицизм в чистом виде, то Рену намного важнее были те находки великого итальянца, которые он мог использовать в своих работах как архитектор барокко. Как бы то ни было, лучшие из творений Палладио были запечатлены в гравюрах того времени, а коллекция гравюр у Рена была весьма обширная, возможно, самая большая в Англии, если не считать коллекции самого Иниго Джонса. Еще одним итальянцем, творчество которого могло быть важным для Рена, считают Карло Мадерно. Он родился в Швейцарии, в кантоне, в котором говорили поитальянски, долго работал в Италии. Его проект фасада для древней церкви Св. Сусанны, который он реализовал еще в 1596 году, считается одним из интереснейших проектов в стиле барокко. Сочетание колонн, пилястров и выдающегося вперед пролета с колоннами и небольшим фронтоном, а также ритмичный декор фасада, – все это сделало церковь одной из самых элегантных построек такого типа. Не удивительно, что фасад церкви так понравился папе Павлу V, что он в 1603 году произвел Мадерно в главные архитекторы собора Св. Петра и даже заставил его внести некоторые изменения в проект, сделанный самим Микеланджело. Мадерно и Палладио, в свою очередь, оказали огромное влияние на формирование французской школы архитектуры барокко. Достаточно сравнить фасады церкви Св. Сусанны, построенной Мадерно, и церкви Вал-де-Грас в Париже, созданной Франсуа Мансаром, чтобы почувствовать стилистическую схожесть этих двух построек. Заметим, что Мансара официально считают тем архитектором, который привнес элементы классицизма во французские здания в стиле барокко. Церковь Вал-де-Грас была построена в 1640 году; недоброжелатели утверждали, что ее строительство финансировала французская королева Анна Австрийская в память об ее погибшем любовнике герцоге Бэкингеме. Специалисты считают, что эта постройка нравилась Рену давно, хотя он видел ее только на гравюрах, и что это она дала ему идею купольного собора в Лондоне. Но на самом деле купольных построек в Европе было уже довольно много, так что мнение на этот счет у Рена, видимо, сложилось безотносительно к церкви Вал-де-Грас. Церковь Вал-де-Грас в Париже стал для него одним из важнейших образцов архитектуры, подобные которым он мечтал осуществить в своей стране. Творчество самого Палладио тоже, конечно, было интересно Рену, но если Иниго Джонс и Джон Уэбб больше тяготели к той его части, в которой доминировал Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Еще большее влияние, чем Мансар, должен был оказать на Кристофера Рена французский архитектор Саломон де Бросс (1571–1626), с творчеством которого он познакомился, когда посетил Париж в 1665 году. Этот архитектор умер задолго до того, как Рен взялся за циркуль и линейку, но Парижу он оставил чудесные здания, включая Люксембургский дворец, который он построил для Марии де Медичи, и церковь Сен-Жерве. Соломон де Бросс был выдающимся мастером, он долго служил архитектором королевского двора. Считают, что именно благодаря его работам развитие французского барокко испытало благотворное влияние классицизма, приобрело больше изящества и спокойствия в формах. Мало кто сомневается, что Кристофер Рен тщательно изучил такое творение как церковь Сен-Жерве. Во всяком случае в своих работах он не раз использовал те же приемы, что и Соломон де Бросс, блестящий знаток древнеклассической архитектуры. К примеру, сегментный фронтон, который венчает церковь СенЖерве, Рен использовал не раз, правда, с колоннами других ордеров, и притом не только в фасаде (Старый Ашмолейский музей), но и внутри здания (часовня дворца Хэмптон-корт). После Рена это делали десятки архитекторов. Некоторые историки французской архитектуры заявляли также, что Рен многое почерпнул в творчестве архитектора Жюля-Ардуэна Мансара, который считается ведущим архитектором Франции XVII века. Он был внучатым племянником Франсуа Мансара и учился у последнего довольно долго. Кроме того, он унаследовал у двоюродного дедушки огромную коллекцию планов, рисунков и чертежей, и успешно ею пользовался. Чтобы подтвердить преемственность семейного дела, он даже взял его фамилию. Жюль-Ардуэн Мансар был главным архитектором у короля Людовика XIV и сделал для него целый ряд важных работ, включая Вандомскую площадь в Париже, Большой Трианон в Версале и дворец Шато-Дампьер (последний предназначался для герцога де Шеврез). Ни одна из этих работ, типично французских по духу, не могла, однако, стать источником вдохновения для Кристофера Рена. Французы считают, что им была цер-
II. Источники знаний и вдохновения ковь, которая строилась по заказу короля для Дома инвалидов и которая получила название Eglise du Dome, то есть Купольная церковь. Ее во Франции считают великим мировым шедевром, вершиной творчества Мансара и триумфом архитектуры французского барокко. Отсюда делается вывод, что Кристофер Рен непременно должен был воплотить в соборе Св. Павла идеи, которые он позаимствовал у Мансара. Между тем ничто не может быть так далеко от истины, как заявления подобного рода. Людовик XIV сделал Мансару заказ на проект этой церкви в 1679 году, четыре года спустя после того, как Кристофер Рен уже приступил к строительству Св. Павла. Это значит, что прошло уже несколько лет после того как план строительства собора был утвержден и опубликован, так что, собственно говоря, скорее проект Рена мог послужить источником вдохновения для Мансара. Французы, правда, закончили свою церковь на два года раньше, в 1708 году, но это естественно, так как Купольная церковь в несколько раз меньше, чем собор Св. Павла, хотя высота обеих построек примерно одинакова. Мансар был, безусловно, очень талантливым архитектором, мастером своего стиля, и композиция его церкви очень интересна. Он увеличил высоту барабана за счет аттика над основным карнизом, придал ритмику фасаду за счет сдвоенных и одинарных колонн, украсил купол, сделанный в виде полушария, золочеными ребрами, фонарем и медальонами в виде трофеев. Как следствие этого, церковь получилась изящной и нарядной, в ней чувствуется вертикальное ритмичное движение от основания к вершине, единство стиля во всех элементах. Но критики находят в ней и недостатки. Стремясь сделать купол высоким и доминирующим над всем комплексом Дома инвалидов, Мансар несколько нарушил пропорции. Это особенно заметно, когда смотришь на Купольную церковь не со стороны фасада, а сбоку. Под таким углом зрения начинает казаться, что купол не только слишком велик, но даже грозит раздавить здание церкви. И чем больше отдаляешься от церкви, тем это становится заметнее. Кроме того, если фасад надо признать великолепным, то боковые стены церкви довольно просты и лишены притягательной силы, которая чувствуется 47 Купольная церковь Дома Инвалидов в Париже в фасаде. Это вовсе не значит, что церковь, построенная Мансаром, хуже собора Св. Павла; это разные по стилю и форме здания, и для той цели, для которой строилась церковь, она подходит вполне. Но все же недостатки, которые имеются в архитектурном плане Мансара и которые, несомненно, были частью этого плана, специалисты не находят в соборе Св. Павла. Известно, что секрет пропорций в таком здании, как собор Св. Павла или Купольная церковь, состоит не в том, чтобы элементы композиции были соизмеримы, а как раз в том, чтобы одни были больше, чем другие или каким-то иным образом доминировали. Но величайшее мастерство архитектора проявляется именно тогда, когда зритель об этом не задумывается.
48 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кафедральный собор Св. Павла – архитектурный шедевр, рассказ о котором включен почти во все самые авторитетные современные издания по истории архитектуры. В XVIII веке этот шедевр стал источником вдохновения для архитекторов разных стран, включая даже колоннадой, двумя кампанилями и с широким фронтоном. К сожалению, со временем одна из кампанилей была перестроена в неоклассическом стиле, а фронтон убран совсем, так что теперь сходства с собором Св. Павла у церкви Сан-Сюльпис нет. Ее колоннада больше похожа на колоннаду Лувра – чего, вероятно, и добивались архитекторы, которые перестраивали церковь после смерти Сервандони в 1766 году. Достижение гармонии, нарядности и изящества в композиции – не единственная большая заслуга архитектора, который создает удачный проект. Создание произведений подобного рода – это воспитание вкуса у людей, которым дается возможность оценить, признать и насладиться эстетикой красивой архитектуры. Недаром говорят, что лучшие постройки великих архитекторов прошлого больше делают для воспитания вкуса наших современников, чем все дорогие альбомы с картинками. Все так, но в чем черпал вдохновение Кристофер Рен, когда представлял себе стиль и характер большого собора, который предстояло воздвигнуть в столице королевства, в городе, который гордился своей историей, своей славой и своим богатством? Вдохновение, говорят психологи, это неожиданный взрыв творческих сил, всплеск таланта, позволяющего создать нечто прекрасное, совершенное, вызывающее восхищение. Древние греки считали, что вдохновение творцу приносят музы. Они, конечно, помогали Рену – ибо он на протяжении своей жизни был служителем разных муз. Но истинное вдохновение пришло к нему, когда он сформулировал себе историческую миссию, которую он должен выполнить как гражданин, художник и ученый. Кристофер Рен не сомневался в том, что готическая архитектура в Европе уже отошла в прошлое. Англия была последней страной, которая отказалась от нее, и последними шедеврами этой архитектуры, арьергардом уходящей эпохи стали часовня Королевского колледжа в Кембридже и часовня Генриха VII в Уэстминстерском аббатстве. По всей стране слова «готический» и «варварский» стали синонимами, и образованные люди с надеждой смотрели на королевский двор, надеясь, что оттуда придет долгожданный сигнал, оповещающий общество о конце готического стиля. Собор Св. Павла в XIX веке французских. Когда в 1732 году в Париже проводили конкурс на лучший проект западного фасада старой церкви Сан-Сюльпис, конкурс выиграл Джованни-Николо Сервандони, французский архитектор итальянского происхождения. Ему так понравился западный фасад собора Св. Павла, что он сделал проект, очень похожий на работу Рена. Фасад Сервандони был с двухъярусной Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО В то же время в Европе утверждение нового стиля считали явлением исторического значения. Собор Св. Петра в Риме стал не только гордостью христианского мира, но в известном смысле и образцом для подражания. Более того, он превратился в своего рода модель церковной архитектуры. Создать нечто, что могло бы поспорить с ним в красоте, что могло хотя бы приблизиться к нему по величавости, — то была задача грандиозного масштаба для любого архитектора и поистине крайне амбициозный проект для архитектораангличанина, архитектора-протестанта. Тем более что этот проект подчеркивал, подтверждал мировое значение протестантизма. Собор Св. Петра в Риме строился на подношения, которые приносили в церкви все христиане мира. Его начали строить на средства, полученные главным образом от индульгенций за грехи – а они сами по себе были рождены сомнительной доктриной, предполагающей, что любой грех церковь может простить, если ей за это платят. Немалые средства обеспечили строительству фанатики, акции которых приносили несчастья целым народам. Если взглянуть на вещи без прикрас, ценой за строительство собора Св. Петра, за безмерное тщеславие и жадность католических епископов в конце концов стала потеря Римом половины паствы и бурные события в разных концах Европы. А собор Св. Павла строился не для того, чтобы показать величие религиозных лидеров и их доктрины, не для утверждения власти англиканской церкви. Он строился в протестантской стране как один из лучших соборов Европы, но он был прежде всего символом победы, которую английский народ одержал над обскурантизмом и деспотией Кромвеля, над стихийными бедствиями, над всеми бедами, которые принесли эпидемии и Большой Лондонский пожар. Он строился как памятник несгибаемой народной воле, стойкости, трудолюбию и упорству. И он к тому же показал, на каком высоком уровне находятся в Англии того времени наука и культура. Разве идеи, которая легла в основу этого проекта, было недостаточно для высокого вдохновения?
Шедевр мастера СОБОР СВ. ПАВЛА III

III. Шедевр мастера – собор Св. Павла 51 Судьба старого собора Св. Павла Собор Св.Павла в XIV веке В 2010 году исполнилось 300 лет с момента окончания строительства нынешнего кафедрального собора Св. Павла, создателем которого был Кристофер Рен. Людям, которые приходят взглянуть на него со стороны, посетить его или даже побывать на церковной службе, – а собор Св. Павла является действующим собором Сити, – бывает трудно представить, что этот собор является таким долгожителем, внешний облик которого никак не изменился за три столетия. В этом прежде Вид на собор Св.Павла с южного берега Темзы всего огромная заслуга архитектора. Но перед тем как рассказать о его творении, поведаем читателю о том, что было на этом месте до того, как Кристофер Рен пришел на строительную площадку. Собор стоит на высоком холме над Темзой. В большинстве христианских стран церкви, и особенно кафедральные соборы, как и древние храмы, воздвигали на холмах, и они были видны издалека. Как правило, строились они рядом с рекой, чтобы легче было доставить на строительную площадку дерево, кирпичи и камень и чтобы все люди, живущие вдоль реки, могли легко туда добраться. И на этом месте храмы строили с незапамятных времен. Первым, как полагают, был римский храм Дианы. Только христианских церквей, сменяющих одна другую, было построено на месте храма пять. Первую разрушили пришельцы из-за моря – викинги, две саксонские церкви сгорели, причем одна из них, более поздняя, сгорела уже в последний год правления Вильгельма Завоевателя. Четвертым сооружением был собор, построенный еще в XI веке, и он уступал тогда по размерам только двум соборам в мире: в Севилье и Милане. Его огромное окно в виде розетки было похоже на такое же окно в Соборе Парижской Богоматери,
52 Собор Св. Павла в конце XVI века а шпиль собора был самым высоким в мире. Собор украшали в течение четырехсот лет. В Средние века кафедральный собор Св. Павла стоял посреди обширного участка, ему принадлежавшего, и участок был огорожен стеной. Первая стена возникла здесь еще во времена епископа Ричарда де Бельми в самом начале XII века. Стена была высокой и прочной, а на улице Ладгейт стояли главные ворота, ведущие к собору. Но к XIV веку эта стена практически развалилась, и двор собора стал пристанищем для воров и проституток, которые, не требуя права на убежище, просто устраивались здесь на ночлег или собирались вечером у костра. При короле Эдуарде II настоятель собора и коллегия клириков, получив разрешение короля, полностью перестроили и укрепили стену по всему периметру. В северо-западном углу участка стоял Дворец епископа, а рядом с ним, во Дворе индульгенций, еще во времена короля Стефана была построена часовня. Позже, при Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Зал Главы, место, где собирались каждый день каноники, и крытые галереи собора короле Генрихе V, вокруг нее соорудили крытые галереи. Рядом с ними располагалось небольшое здание, в котором собирались клирики низшего ранга. На Аллее каноников стоял массивный Крест Св. Павла. Он служил своего рода кафедрой для ярких проповедей, которые собирали множество людей, а также «лобным местом», которое горожане использовали для публичных наказаний. Сюда жители Лондона допускались без ограничений. К востоку от креста стояла школа Св. Павла. В колокольне висели знаменитые Колокола Иисуса, которые некий Джайльс Партридж выиграл в кости у короля Генриха VIII и подарил кафедральному собору. Архитектура прежнего, готического собора Св. Павла окончательно сложилась к 1315 году, то есть в то время, когда королем Англии был Эдуард II. Сохранились записи каноников, в которых даны размеры собора; они несколько отличаются друг от друга, но в большинстве древних документов размеры даны такие: длина – около 215 м, ширина – около 40 м, высота нефа – более 30 м, высота башни со шпилем – более 160 м. Как и все соборы Средневековья, собор Св. Павла не раз испытывал на себе воздействие стихии. В 1341 году в крышу собора ударила молния, и ее смогли отремонтировать только через 21 год. В 1444 году молния ударила в самый шпиль. На этот раз его удалось отремонтировать быстрее, и на вершину шпиля установили гигантский флюгер, новинку по тем временам. Он был почти полутораметровой длины и весил без малого 20 кг. Хотя внешне собор Св. Павла выглядел так же, как и большинство других соборов страны, интерьер его вызывал восхищение у людей Средневековья. Пол был сделан из лучшего мрамора. Но самой красивой частью собора являлся, разумеется, Главный алтарь. Между двух центральных колонн была установлена пластина, украшенная драгоценными камнями, чеканкой, эмалями, изображениями святых; эта пластина была пода-
III. Шедевр мастера – собор Св. Павла рена собору в 1309 году богатым горожанином по имени Ричард Пикерелл. Справа от Главного алтаря находилась деревянная рака, в которую была помещена икона с изображением Св. Павла – как утверждают, феноменальная по красоте. К сожалению, когда наступил период Реформации, многие сокровища собора погибли, безжалостно выброшенные из него и уничтоженные «реформаторами». В 1561 году над Лондоном бушевала невиданная до тех пор гроза: одна молния ударила в церковь Св. Мартина Ладгейт (St. Martin’s Ludgate Hill), практически разрушив церковь, а вторая – в шпиль собора Св. Павла. Очевидцы рассказывали, что молния влетела в отверстие шпиля, который представлял собой деревянную конструкцию, покрытую свинцом, и подожгла балки. Огонь в башне бушевал четыре часа. Колокола расплавились, каменное основание шпиля рухнуло, и внутрь собора посыпались горящие обломки. В центральной части собора все, что было сделано из дерева, сгорело, огонь сильно повредил балочные перекрытия. Орган, к счастью, не пострадал. То было время, когда в стране кипели религиозные страсти, и, естественно, и католики, и протестанты приписали это бедствие Промыслу Божию. Хотя ущерб лондонскому собору оказался меньше, чем все опасались, пожар в нем расценили как национальное бедствие, и восстановление его сочли всенародным делом. Клирики собора обратились к монарху, церкви, дворянству и ко всему населению Лондона с призывом собрать деньги на восстановление собора. Значительные суммы пожертвовали Корпорация Лондона и клирики Кентербери; практически во всех епархиях шел сбор денег на восстановление крупнейшего собора столицы. Весьма важную роль в ремонте собора сыграл лорд-мэр: едва обломки в соборе перестали дымиться, как он уже направил большую группу плотников и каменщиков на работы внутри собора. В течение следующего года в Йоркшире были изготовлены детали для перекрытий западной и восточной части нефа. Они были доставлены в Лондон по морю, собраны и покрыты свинцом. Перекрытия северного и южного трансептов были закончены в апреле 1566 года. Шпиль, однако, восстановлен не был, и королева Елизавета I, которая выделяла немалые средства на ре- монт собора, была сердита на отцов города за то, что они никак не могут довести дело до конца. Они оправдывались тем, что им нужно на это время, но шпиль так и не был никогда воссоздан. При короле Якове I ремонтные работы шли в разных концах собора, но для того, чтобы содержать столь огромное сооружение в хорошем состоянии, нужны были гораздо большие средства, чем те, которые выделялись и королем, и Корпорацией Лондона, и собор медленно разрушался. Более серьезные работы были проведены во времена короля Карла I. При нем провести реставрацию в соборе был приглашен архитектор Иниго Джонс. В то время Иниго Джонс был в зените славы. Историки признают, что в первой половине XVII века в английской архитектуре не было фигуры, равной ему по знаниям и способностям. Он был архитектором 53 новой формации, который готику считал, как и многие его коллеги в XVII веке, давно изжившим себя стилем. Но вместе с тем, он понимал, что перестроить весь собор он не сможет, потому что ему просто не дадут это сделать, и поэтому пошел по достаточно надежному пути. Весь собор, за исключением западного фасада, он собирался просто отремонтировать, попутно убирая те второстепенные архитектурные элементы, которые либо были сильно повреждены временем, либо просто ему не нравились. Он действительно провел тут большую работу: здание стало более прочным и погодоустойчивым, оконные переплеты были заменены или отреставрированы, а орнамент он убирал или заменял без всякого почтения к первоначальному замыслу древних зодчих. Собор стал свежим, чистым, а потерявшие форму детали были убраны как ненужные. Вид с запада на старый собор в начале XVII века. Портик был построен архитектором Иниго Джонсом
54 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Что же касается западного фасада, то здесь он хотел развернуться по-настоящему. Его идея заключалась в том, чтобы создать тут большой портик, который бы сделал вход в собор более современным – с точки зрения архитектуры XVII века. Для этого были сломаны дома и лавки, стоявшие здесь, и прежним владельцам была выплачена компенсация, хотя, вполне возможно, и недостаточная. Архитектор уделил западному фасаду особое внимание, сделав целую серию эскизов. Портик, построенный Джонсом, был длиной примерно в 30 м и высотой около 20 м, и поэтому вовсе не казался величественным на фоне пятидесятиметрового западного фасада с его окном-розеткой и тремя готическими окнами над портиком. Людям сегодняшнего дня готический собор с таким портиком показался бы, возможно, верхом эклектики, но когда в Англии в XVIII веке установилась Ганноверская династия, труды Джонса были оценены очень высоко. Уильям Кент, один из самых любимых архитекторов ганноверцев, к примеру, писал: «Я не видал ничего в этой стране, что имело бы такие благородные пропорции и было бы создано с таким простым изяществом, как этот портик». При этом сам Уильям Кент, родившийся в 1684 году, вживую оценить портик Джонса не мог – собор уже перестраивался по проекту Рена. Было ли его заявление попыткой принизить творение Кристофера Рена и очернить талант его предшественника – можно только гадать. В XVII веке с приходом к власти Кромвеля и его парламентских сторонников для собора настали самые черные времена. Для пуритан собор был не чем иным, как символом суеверия и идолопоклонства. Его не разрушали; для этого нужны были деньги и рабочие руки. Но одним из первых актов Парламента была экспроприация средств, выделенных на восстановление и ремонт собора, – огромная сумма по тем временам. Епископа, настоятеля и каноников изгнали с территории собора. Историк Уолтер Дж. Белл рассказал в своих книгах о том, каким было отношение кромвелевской братии к собору и церковным службам. В соборе, который столетиями освящался молитвами многих тысяч прихожан, нормальных богослужений больше не было. Но некий Корнелиус Бэрджес, пуританский божок, прискакал в собор, вооруженный пистолетами и в сопровождении так называемый Лондонской милиции, вооруженного отряда пуритан, чтобы начать свой вид богослужения. Он был назначен пуританским лектором с ежегодным содержанием в 400 фунтов стерлингов – то была зарплата генерала! Часть собора выделили для его слушателей и отделили от остального собора, прочая же площадь была отдана всем кому не лень. Войска противников королевской власти, разместившись в соборе, жгли ризы священников, чтобы выплавить из них золото, продали алтарное серебро, чтобы отлить новые пушки, а феноменальная резьба по дереву пошла на растопку каминов. В хорах церкви была казарма, а в приделах время от времени размещали военнопленных – роялистов. Там же, судя по всему, их и пытали. Крышу собора пробили, чтобы построить трубу для кузнечного цеха. В приделах сделали стойла для лошадей. В поперечных нефах играли в карты, в деревянные шары и в монетку. Въезжали Диктатор Оливер Кромвель Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО в собор на лошадях, не спешиваясь, и один из кромвелевских кавалеристов даже сломал себе шею на лестнице, ведущей к собору. Наиболее трагикомичным эпизодом этого периода был такой. Парламент должен был солдатам полка, которым командовал полковник Джонсон, довольно большую сумму денег, а в казне их не было. Тогда Кромвель велел отдать солдатам, в качестве компенсации, леса, которые были построены вокруг башни собора. Едва леса были разобраны, как часть поперечного нефа вместе с крышей рухнула. К этому времени полы в соборе были окончательно разбиты лошадьми, а гробницы обезображены солдатами, которые развлекались, уродуя их или разбивая. Невежество, как известно, наиболее выпукло проявляется в полном неуважении к великим творениям прошлого. Когда же в соборе почти не осталось окон и дверей, серебро было продано, иконы и распятия были уничтожены, а мрамор и гранит украдены, кромвелевские солдаты ушли отсюда, оставив здание открытым всем ветрам. Существует легенда, что в конце своего правления Кромвель собрался продать собор евреям, которых он ранее пригласил из Голландии, надеясь, что они смогут оживить в стране торговлю. Собор им, видимо, был вовсе не нужен как постройка, так как синагогу такого размера вряд ли бы им позволили иметь в центре Лондона те же пуритане, но речь шла о том, чтобы разобрать собор по камешкам и продать строительные материалы. Клирик Генри Мильман считал, однако, что эта легенда родилась благодаря пропаганде антисемитов, которых при кромвелевской диктатуре стало довольно много. После смерти Кромвеля и восстановления монархии собор какое-то время оставался полуразрушенным, разваливающимся на глазах лондонцев. Придя к власти, король Карл II стал заниматься вопросами восстановления церквей и общественных зданий, и в соборе даже возобновились службы, но масштабные работы по восстановлению собора Св. Павла отложили до лучших времен: это требовало таких огромных средств, каких в казне не было. А время и варварское отношение кромвелевского «Общества Благоденствия» к собору сделали свое дело. Конструкция собора, которая и раньше была не-
III. Шедевр мастера – собор Св. Павла Страшная трагедия 1666 года – Большой Лондонский пожар безопасной, теперь стала угрожающе опасной. Тяжесть крыши, уже не поддерживаемой рядом колонн, раздвинула стены. Башня накренилась, так как одна из опор осела. Камни разрушались, а временами и выпадали из стен. Но только к 1666 году стало возможным подготовить материалы для реставрации. 27 августа доктор Кристофер Рен, историк и архитектор Джон Ивлин, епископ Хенчман, настоятель собора Сэнкрофт и другие члены комиссии по реставрации собора провели инспекцию и пришли к выводу о том, что необходимо срочно составить планы этой реставрации и рассчитать, какие суммы для этого понадобятся. Чтобы эта инспекция была тщательной и продуманной, были построены леса, и комиссия перемещалась по этим лесам, делая многочисленные записи и даже рисунки. А спустя восемь дней Большой Лондонский пожар, начавшийся накануне, докатился до старого собора и решил его судьбу навсегда. 55 Все, что сталось от богатого декора старого собора. Эти обломки хранятся в юго-западной галерее собора рядом с трифориумом Пожар начался в пекарне Роберта Фаринера на улице Пудинг-лейн (на этой улице было несколько больших пекарен). Сильный северо-восточный ветер погнал огонь по узким улочкам. Огонь бушевал три дня, поддерживаемый неутихающим ветром с востока, и был остановлен только тогда, когда брат короля герцог Йорк решил принять экстренные меры: в дома, лежащие на пути огня, закладывались бочки с порохом. Теперь огонь не мог перескочить через образовавшиеся бреши. К тому же ветер стал утихать. С огнем удалось справиться. Но ущерб, нанесенный городу, был чудовищным. По самым скромным оценкам, он составил сто миллионов фунтов стерлингов. Это примерно сто двадцать миллиардов фунтов на деньги сегодняшнего дня. Собор Св. Павла на протяжении двух дней оставался единственной и самой высокой постройкой в Сити, вокруг которой бушевал огненный океан. Какое-то время пространство вокруг собора предохраняло его от огня, но сильный ветер принес горящие обломки и искры на крышу собора, где были проломы в свинцовых листах. Сухое дерево, которое отделяло их от сводчатого потолка, горело как порох. А когда большие куски деревянных перекрытий рухнули в неф, собор превратился в гигантский горн. Снаружи горели возведенные для инспекции леса. А вскоре огонь добрался и до подземной часовни, которая принадлежала гильдии печатников и торговцев писчебумажными товарами. Многие держали здесь свой товар, а некоторые привезли его сюда, когда начался пожар – в надежде, что здесь он будет в безопасности. Теперь он внес свой вклад в страшный пожар, словно подбросив свежие поленья в горящую печь. Жар был так силен, что по улице тек свинец, а свинцовые и оловянные стяжки, плавясь, даже разрывали камни, и их куски, как бомбы, грозили убить любого, кто приближался к собору.

57 III. Шедевр мастера – собор Св. Павла Проект нового собора Cуществует мнение, что трагедия собора Св. Павла, который сгорел, а потом был окончательно разрушен, является невосполнимой потерей для Лондона и всей Англии. Это мнение весьма спорно. К тому времени, когда произошел Большой Лондонский пожар, прошедшие столетия и разрушения, вызванные отношением к собору кромвелевского Общества Благоденствия, уже сыграли свою роль, и никакая реставрация уже не могла ничего исправить. Не надо забывать, что в XVII веке возможностей для надежной и эффективной реставрации у архитекторов и строителей было во сто крат меньше, чем наши дни. Да, прежний собор Св. Павла был обширен, он был выше и длиннее, чем тот, который возвышается в Сити сегодня. Но он вовсе не был таким, каким кажется людям, пытающимся поэтизировать ветхую старину. Окна были длинными и узкими, и вместе с единственСредокрестие собора, построенного Реном. Из подкупольного пространства открывается вид на хоры, кафедру проповедника, боковые галереи Неф и алтарная часть старого собора ным окном-розеткой в восточном конце нефа пропускали мало света в длинный неф, в нем свет заслоняли еще тяжелые опоры и целых двенадцать пролетов. Хоры были неудобными и неудачно расположенными. Башня, потеряв свой шпиль, была слишком низкой для сооружения, да и шпиль, который она потеряла, был всего-навсего деревянной конструкцией, покрытой свинцом. После пожара уцелели только часть крытых галерей и Зал Главы (зал собрания каноников), но и они были ветхими. Все это говорит о том, что к XVII веку прежний собор Св. Павла уже был малозначащим объектом с точки зрения его архитектурной ценности. Если бы собор полностью уцелел во время пожара, то на сегодняшний день это был бы в лучшем случае третьеразрядный архитектурный объект, который не шел бы ни в какое сравнение не только с прекрасными
58 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Модель собора в форме греческого креста. Этот проект Рена, созданный на раннем этапе проектирования, считается, тем не менее, одним из самых интересных. Модель хранится в специальном зале Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО соборами европейского континента, но и с соборами в собственной стране. Настоятель Мильман честно признавал, что собор Св. Павла по всем характеристикам уступал многим великим соборам Англии: царственному и гармоничному собору в Линкольне, уходящему в небо собору в Солсбери, обширному собору в Кентербери с его торжественным величием, да и многим другим. Возможно, собор Св. Павла, венчающий холм над Темзой, выглядел издали величественно, но вблизи он являл собой жалкое зрелище. На смену ему пришел собор, которым сегодня гордится страна. Уолтер Дж. Белл писал, что Рен подарил ей сооружение, которое и лучше по конструкции, величественнее по своему архитектурному облику и к тому же более подходящее к месту, которое оно занимает. То, что построил Кристофер Рен, в гораздо большей степени подходит к статусу кафедрального собора в огромном метрополисе. Но для этого архитектору надо было пройти долгий и тернистый путь. Осмотрев стены собора Св. Павла, которые еще стояли после пожара, Кристофер Рен пришел к выводу, что собор не подлежит восстановлению: стены так повреждены пожаром, что могут рухнуть в любую минуту. Но настоятель собора и остальные клирики надеялись восстановить собор хотя бы частично. Они начали работы на западном фасаде несмотря на предупреждения, сделанные Реном. Результатом стало то, что сначала рухнула одна опора, а затем другая. Настоятель стал писать архитектору одно жалобное письмо за другим, прося его об экстренной помощи, но когда он приехал и осмотрел собор еще раз, его вывод был окончательным: собор восстановить нельзя. Теперь надо было создавать проект нового собора. Рен давно изучал возможность замены полуразрушенного собора новым величественным зданием с высоким куполом, который был бы виден за много миль вокруг. Но тут он столкнулся с яростным сопротивлением – и церковников, и богатых горожан, которые, хоть ничего не смыслили в архитектуре, пытались давать ему советы, как построить собор. Одни хотели восстановить здание в прежней форме, другие заявляли, что проект Рена не похож на собор, потому что у него нет шпиля,
III. Шедевр мастера – собор Св. Павла третьи утверждали, что гигантский купол, предложенный архитектором, сразу рухнет. И бороться с невеждами было непросто. Общеизвестно, что Кристофер Рен сделал по крайней мере два проекта для собора Св. Павла. Мы, увы, не знаем, какой из этих проектов был предметом изучения в Королевской комиссии по воссозданию собора в 1673 году. Первый проект существует в виде макета, точнее, деревянной модели, которая более трех столетий хранится в так называемом Зале трофеев собора Св. Павла. Модель, кстати говоря, пострадала изза отсутствия должного внимания к ней и даже от любителей «сувениров» еще в конце XVIII века и в начале XIX века. К примеру, западный портик, который признавали шедевром мастера, был украден и его пришлось заменить на новый, сделанный гораздо хуже, чем оригинальный. Первый проект Кристофера Рена был выполнен в форме греческого креста. Как утверждают современники, Рен предпочитал строить протестантский кафедральный собор именно в этой форме. Конечно, храмы в форме греческого креста строились и задолго до появления протестантизма: например, собор Св. Софии в Константинополе или церковь Юстиниана в Равенне. Но эта форма, по мнению Рена, подчеркивала отличие протестантского собора от стандартных католических. Византийский крест, однако, не устроил ни высших клириков, ни членов комиссии: они сочли, что эта форма не совсем подходящая для церкви. Новый план был более привычным для комиссии. Сын Кристофера Рена писал в своей книге «Паренталия», что, по сути дела, то была «готика, исправленная лучшим архитектурным стилем». Он имел в виду, что в плане собор был такой же, как и старые кафедральные соборы, но архитектура его соответствовала более поздним классическим стилям. Профессиональные архитекторы считают, что первый план был значительно интереснее, чем второй. Заметим еще, что примерно таким же был и первоначальный план собора Св. Петра в Риме, сделанный Микеланджело. Его коллеги также поддерживали эту идею; последним архитектором, который умолял не менять план гениального мастера, был архитектор Фонтана. После него план по настоянию пап был изменен. И в Англии клирики, как и члены комиссии, настояли, чтобы неф был существенно удлинен, а собор принял бы в плане форму латинского креста. Настоятель собора Св. Павла Генри Мильман писал в своей книге «Анналы собора Св. Павла», что никогда не жалел о принятии второго плана. Так называемый «промежуточный» проект собора, созданный Реном Впрочем, и этот второй план был предметом ожесточенных споров, которые существенно замедлили процесс принятия окончательного решения. Рен сделал попытку найти компромисс, который устроил бы всех, но это только разожгло энтузиазм членов комиссии. И они, и клирики требовали поправок, причем самых разных, иногда противоречивых. Сначала Рен вносил 59 какие-то изменения в проект, но под конец ему это так надоело, что он сделал новый проект, который должен был потрафить вкусам невежд и над которым он, наверное, сам втихомолку потешался. Этот проект получил название «промежуточного»; он никогда не был – и не мог быть! – осуществлен Кристофером Реном. Это был проект поистине абсурдного архитектурного сооружения. Здание представляло собой забавную смесь классицизма и готики. Сам корпус собора был в стиле Возрождения, а на большой его купол Рен водрузил высокий готический шпиль с узорами и вензелями. Трудно себе представить, что нечто подобное можно было воспринять всерьез, но Рен был поражен, когда и церковники, и отцы города одобрили именно этот проект. Король Карл II, однако, либо уже был в курсе дела, либо понял игру Рена, потому что, издавая 17 мая 1675 года указ о строительстве кафедрального собора Св. Павла, он довольно туманно определил, какой именно проект будет реализовывать его любимый архитектор. Что касается Рена, то он получил от короля «право на выполнение работы с некоторыми изменениями, большею частью декоративного нежели принципиального характера, которые он время от времени сочтет необходимыми вносить в проект». На то, чтобы добиться одобрения его проекта, у Рена ушло 11 лет. Надо ли говорить, что кафедральный собор, который построил Кристофер Рен, мало походит на странный проект, утвержденный отцами города и клириками. Можно себе представить, как он смеялся про себя, когда внес в проект радикальные изменения, которые должны были считаться изменениями «декоративного характера». Следующей проблемой была проблема финансирования проекта. Церковники и Корпорация Лондона сочли, что здание, предложенное Реном, будет слишком дорогим, и заявили, что средств на него у них нет. Карл II, услышав сетования на дороговизну проекта Рена, пообещал, что каждые три месяца будет перечислять на строительство собора крупную сумму. Рен был небогатым человеком, но и он внес в общую копилку 60 фунтов (тогда за эти деньги можно было построить дом). Большие суммы жертвовали епископы, священ-
60 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО План окончательного проекта собора ники, аристократы, богатые горожане. Значительная часть средств была получена за счет налогов на уголь, привозимый в Лондон, а затем и от французского вина. Первой задачей архитектора было убрать руины и освободить площадку для строительства нового собора. А разборка руин была длительным и сложным процессом. Мастера Средневековья строили его на совесть, и работы по демонтажу были крайне трудоемкими. Стены двадцатипятиметровой высоты были настолько толстыми и прочными, что их разрушение шло очень медленно, и спустя семь лет Рен решился применить порох. Это существенно ускорило процесс, но однажды в его отсутствие один из его помощников заложил слишком большой заряд, и в результате взрыва колокольни, несмотря на все меры предосторожности, огромный камень влетел в дом, стоявший рядом, и чуть не убил его обитателей. Никто не пострадал, но власти забили тревогу. В результате другого взрыва погибли из-за небрежности в обращении с порохом несколько мастеров. Использование пороха с этого момента было запрещено. Пришлось вернуться к примитивным средствам: кайлу и лопате. Теперь работы шли столь медленно, что Рену пришлось искать новое решение. Он создал некое подобие стенобитной машины. Таран, сделанный из корабельной мачты с большим железным наконечником, оказался действенным средством для разрушения толстых стен. Возведение коробки собора 21 июня 1675 года был заложен первый камень будущего собора. Но эта церемония была вовсе не такой торжественной, как можно было бы представить. Не было ни праздничной атмосферы, ни именитых гостей. На церемонии не присутствовали ни король, ни его придворные, ни лорд-мэр; не пришли на церемонию ни Архиепископ Кентерберийский, ни лондонский епископ. Даже настоятель Св. Павла не счел нужным появиться. Но зато своим долгом прийти сочли многие представители интеллектуальной элиты страны. Кристофер Рен был счастлив: работы, наконец, начались. Но в то же время он сознавал, какой исполинский труд ему предстоит. Он должен был построить гигантское здание оригинальной конструкции – и это в XVII веке, без машин и механизмов, подъемных кранов и конвейеров, железобетона и сварных деталей, кото- рые облегчают в наше время задачу строителей. Каждое решение требовало игры ума, фантазии и нестандартного подхода. В этом ему помогали энциклопедические знания, и особенно математические расчеты. Но были вопросы, которые его, как ученого, серьезно заботили. Первое, что он сделал, – это тщательно изучил породу, на которой должен был возвышаться собор. Он не имел ни малейшего представления, какие исследования проводили здесь зодчие раннего Средневековья, когда готовились строить прежнее сооружение. От того, была ли тут твердая, скалистая порода или легкий песок, зависели глубина, конфигурация и элементы фундамента. Рен собирался строить здание, которое должно было простоять столетия: ведь он как-то сказал, что будет строить «на вечные времена». И его рабочие начали делать глубокие раскопы.
III. Шедевр мастера – собор Св. Павла Первое, что они обнаружили, это древние кладбища под частью участка, предназначенного под фундамент собора. Здесь были могилы разных эпох и разного вида, в разных слоях, одна над другой. Здесь были захоронены древние кельты, британцы, римляне. Но когда стали исследовать породу, которая была ниже этих могил, архитектор обнаружил, что «основание старой церкви покоилось на слое очень компактной и твердой гончарной глины», и сделал вывод, что на эту породу, которая выдержала постройку такого большого веса, можно снова положиться. Рен, однако, этим не довольствовался и решил копать глубже. В разных концах участка были вырыты глубокие колодцы, и в результате выяснилось, что на северной стороне древнего кладбища толщина слоя гончарной глины составляет шесть футов (1,83 м), а то и больше, но к югу этот слой становился все тоньше, и у самого склона холма составлял в лучшем случае 4 фута (1,2 м). Рен приказал копать еще глубже, и тут обнаружилось, что под слоем гончарной глины залегает песок, причем настолько мелкий, что он протекал сквозь пальцы. Еще ниже была вода и песок, перемешанный с малыми барвинками и другими морскими раковинами. Казалось бы, этого было достаточно, но Рен не останавливался. Еще глубже его рабочие наткнулись на слой твердой гальки, типичной для отлогого морского берега, и только под ним располагался массив естественной глины, которая простирается под Лондоном, под Темзой и вообще под всей Англией. Вывод, который сделал для себя архитектор, был такой: на том месте, где должен был строиться новый собор Св. Павла, некогда было море. Эта точка зрения оказалась ошибочной: раковины, как выяснили геологи, принадлежали речным моллюскам. Но во всем остальном Рен был прав: исследовательские работы, которые он провел, дали ему возможность построить мощный и долговечный фундамент с учетом всего того, что он узнал при раскопках. В процессе закладки фундамента архитектор столкнулся с совершенно неожиданной проблемой. Фундамент начали строить с западного конца строительного участка, двигаясь через купольную часть собора к восточному его концу. Работы шли успешно, и ничто не предвещало задержки в процессе строительства, как 61 Рисунки Рена, показывающие, как он работал над проектом создания купола Купол в разрезе. Решение использовать в конструкции купола опорный конус было и оригинальным, и обеспечивающим прочность и надежность купола вдруг у самого северо-восточного угла участка строители наткнулись на гигантскую яму. Причина ее появления была ясна. Древние гончары добывали здесь гончарную глину. В яме обнаружили множество урн, разбитых сосудов и гончарную посуду самой разной формы и предназначения. Не было никакой возможности определить, как далеко простираются на северовосток разработки древних гончаров. Ирония судьбы заключалась в том, что оставалось каких-нибудь шесть-семь футов (примерно 2 м), чтобы завершить всю конструкцию, и эта яма оказалась на пути строителей в тот момент, когда работы подошли к самому концу. Проведя исследования, Рен уже знал, что теперь в этой части стройки нет никакой породы до самой отметки уровня воды – а до нее было по меньшей мере 40 футов (более 12 м). Его мастера предложили ему вбить тут длинные и мощные сваи. Но Рен отказался. Сваи долговечны, если они все время находятся в воде, но если они проходят через сухой песок, который иногда увлажняется, сваи начинают гнить. Напомним еще раз, что Рен собирался строить «на вечные времена»! И вот какое решение он принял. Он опустил на дно ямы квадратный опорный башмак со стороной 5,5 м, сделал деревянную опалубку, чтобы вниз не сыпался песок, и начал копать, пока не достиг отметки воды и раковин на глубине 2 м. Когда шахта достигла уровня твердой гальки, он продолжил выемку грунта, пока не достиг массива первичной глины. Вот с этого уровня он велел начать строительство мощного кирпичного быка со стороной более 3 м. Когда же до поверхности оставалось чуть более 4,5 м, он связал бык с ранее построенным фундаментом короткой и тоже мощной подземной аркой. Теперь волноваться насчет того, что северо-восточная часть хоров будет не очень устойчивой, причин уже не было: эта часть фундамента стала столь же крепкой, как и весь остальной фундамент. История с фундаментом наглядно показала и характер Рена, и его отношение к работе. У него не было сомнений, что все, что он делает, разумно и правильно, и что каждое решение должно приниматься с наивысшей ответственностью.
62 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА от собора и погоста, чтобы тот принес ему плоский камень для разметки.Он вернулся с обломком могильной плиты. Рен был потрясен, когда увидел, что на этом обломке сохранилось только одно латинское слово resurgam, в переводе означающее «я восстану снова»; в литературном переводе – «я восстану из пепла». Рен отнесся к находке не как к случайности, а как к Божьему посланию, и взял это слово в ка- Модель арочной системы, которую Рен использовал в соборе Довольно часто звучит вопрос: а почему Рен не использовал старый фундамент? Сам он объяснял это так. Во-первых, Акт Парламента о восстановлении города после пожара определил, что ширина улиц близ собора должна быть не менее 40 футов (12 м). Если бы он строил на старом фундаменте, то новая постройка сделала бы необходимым уменьшить ширину улицы, идущей вдоль южной стороны собора, вдвое. Во-вторых, церковный двор, который появился на северной стороне собора, был теперь намного шире, что не только делало лучше среду обитания, но и давало больше возможностей обозревать собор. Но главным объяснением было следущее: старые и новые элементы конструкции невозможно было объединить в новой постройке, а неизбежным результатом их совмещения стали бы трещины. Когда работа по созданию фундамента была закончена, собор Св. Павла начал расти вверх. В самом начале строительства имел место эпизод, который придал вдохновения и архитектору, и всем, кто был связан с проектом. Рен делал разметку на территории стройки: ему нужно было определить, какую проекцию на площадке будет иметь купол. Он отправил рабочего на свалку строительного мусора, оставшегося Так выгядят арки, отделяющие неф от боковых галерей Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО честве девиза для своего проекта. Когда строительство собора было заканчено, над южным портиком установили искусно выполненный барельеф, изображающий птицу феникс в горящем гнезде, а под нею была сделана надпись RESURGAM. Этот девиз стал очень популярен после Второй мировой войны, когда лондонцы приступили к восстановлению их города, в котором страшный след оставили бомбардировки германской авиации.
III. Шедевр мастера – собор Св. Павла 63 Рен сам выбрал для собора материалы, которые, по его мнению, были долговечны и надежны: портландский камень и английский дуб. Он привлек для строительства и внутреннего оформления собора лучших мастеров, каких только смог найти. Среди них были величайший в мире резчик и скульптор Гринлинг Гиббонс, непревзойденный мастер по металлу Жан Тижу и один из лучших художников-монументалистов Европы Торнхилл. Все они в разные годы работали вместе с Реном и на других объектах, создавая подлинные шедевры. Если Тижу и Торнхилла он знал, то Гринлинг Гиббонс появился в его команде, можно сказать, случайно. Один из придворных Карла II по имени Джон Ивлин, который был переводчиком, растениеводом и крупным специалистом в области архитектуры, случайно набрел в ДетГлавный вход в собор Феноменальная резьба на здании собора Птица Феникс и слово RESVRGAM на южном фронтоне собора Карниз, фриз, архитрав и капители коринфского ордера, украшающие портик главного входа
64 Башня-фонарь на куполе собора В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Одна из двух кампанилей собора Крест собора форде на домик, крытый тростником. В нем он обнаружил молодого резчика, делавшего деревянное распятие редкой красоты. Увидев, с каким талантливым мастером он имеет дело, Ивлин представил его королю, а потом и Кристоферу Рену. Гиббонса оценили не сразу, но став придворным мастером, он оставался им многие годы. Рен сознавал, что строительство собора займет десятилетия и что лондонцы должны получить возможность проводить религиозные обряды в здании собора еще до того, как он будет полностью закончен. Поэтому он в первую очередь построил хоры собора. 2 декабря 1697 года, 22 года спустя после закладки первого камня, хоры были открыты для богослужения. А оно было очень торжественным. В этот день отмечалось событие, которое в Англии считали чрезвычайно важным: День Благодарения за Мир в Райсвике. Этот мир ратифици- ровал вынужденное признание короля Уильяма III, голландского принца Вильгельма Оранского на английском троне, французским монархом Людовиком XIV, ярым врагом принца и вообще противником того, чтобы на английском троне восседал протестант из Голландии. По сути дела, Мир в Райсвике подтвердил право англичан иметь свою религию, абсолютную независимость англиканской церкви от любой власти за рубежом и право выбора страны того монарха, который ей больше всего подходит. Это был большой праздник для города и для всей страны. Королю было предложено присутствовать на богослужении, и он, надо сказать, с радостью принял приглашение (королева Мэри к этому времени умерла и не смогла разделить с мужем его триумфа). Триста тысяч человек стекались в лондонский Сити со всех сто-
III. Шедевр мастера – собор Св. Павла рон, и лорд-мэр, олдермены и прочие именитые люди города приняли в празднике участие. Людей было так много, и они были так взволнованы, что король с огромным трудом пробился в собор. С этого дня службы в соборе шли постоянно. Еще одна торжественная церемония состоялась в соборе в 1702 году. В марте того года на трон взошла после смерти Уильяма III сестра его покойной жены Анна, а в ноябре в соборе прошла торжественная процессия членов Парламента, отцов города и офицеров, а в самом строящемся соборе – служба с участием королевы. Для нее в хорах была установлена копия трона, находящегося в Палате лордов, а сами лорды заняли скамейки в хорах. Церемония была посвящена победам графа Мальборо (впоследствии герцога) над французами на полях сражений в Голландии и разгрому испанского флота. Работы по строительству собора шли непрерывно, и в 1710 году, когда Кристоферу Рену было уже 78 лет, его сын положил последний камень в башенку-фонарик на вершине купола. Большинство историков полагает, что архитектор находился в этот момент рядом с сыном, чтобы своими глазами увидеть окончание своего великого труда. Это вполне возможно, ибо известно, что пока шло строительство, Рена несколько раз в неделю поднимали в корзине на крышу собора, так как он хотел убедиться в высоком качестве строительных работ. Резьба под окнами собора 65 Внутренняя винтовая лестница, спроектированная и построенная Реном в юго-западной части собора. Балюстраду делал мастер Жан Тижу Каменная резьба на здании собора делалась под руководством Гринлинга Гиббонса или им самим
Библиотека кафедрального собора Св. Павла. Она находится на уровне трифориума в юго-западной части собора. Библиотека содержит тысячи редких книг, включая обширное собрание книг и статей о Кристофере Рене. Резьба в библиотеке была выполнена Гринлингом Гиббонсом и его помощниками


V. Церкви Рена 69 Собор Св. Павла в годы Второй мировой войны Фотография, публикуемая на предыдущей странице, была сделана в ночь с 29 на 30 декабря 1940 года. Ее автор – ведущий фотограф газеты «Дейли Мейл» Герберт Мейсон. В ту ночь он дежурил на крыше здания своей газеты на Флит-стрит, вооружившись не только мешками с песком и ведрами с водой, но и фотоаппаратом. То была 114-я ночь яростных немецких бомбежек, вошедших в историю Великобритании как «Блиц». В ту ночь немецкие бомбардировщики разрушили сотни зданий, и к небу поднимался густой черный дым. Мейсон непременно хотел сделать такую фотографию, на которой был бы запечатлен собор Св.Павла. Ему удалось сделать это только к утру, когда дым немного рассеялся. Фотография была опубликована в газете «Дейли Мейл» 31 декабря, причем изображение было обрезано, так как на нем было слишко много разрушенных и поврежденных зданий. Глядя на эту фотографию, трудно даже представить себе, как могло в этом аду сохраниться такое огромное здание как собор Св. Павла. Ведь вокруг него горели те же улицы, которые были сметены огнем в 1666 году. Пожарным не хватало воды, так как водопровод был поЛондон, ночь с 29 на 30 декабря 1940 года Разрушения в соборе Св. Петра, причиненные немецкими бомбами врежден бомбами. Разрушения были чудовищными. Пожарный Сэм Шаво, который боролся с огнем всю ночь, рассказывал, что вокруг собора бушевало желто-оранжевое пламя. А с неба дождем сыпались бомбы. И все же собор сохранился. Это произошло в первую очередь благодаря мужеству пожарных и добровольцев, которые дежурили в его многочисленных коридорах, держа наготове мешки с песком и водяные насосы. Одна из зажигательных бомб попала в купол, и свинец, покрывавший ее, начал плавиться. Но удача улыбнулась пожарным: бомба свалилась на Каменную галерею, где ее удалось засыпать песком Уинстон Черчилль обратился к лондонцам с призывом сохранить собор во что бы то ни стало. Были сформированы бригады добровольцев, которые дежурили на улицах, чтобы бороться с пожарами. Специальные бригады гражданской обороны, включая постоянно сменяющихся дежурных в самом соборе, были в постоянной готовности спасать его от огня. Одна из неразорвавшихся бомб была с риском для жизни добровольцев убрана с крыши собора. Немецкая бомба, пробив купол, уничтожила главный алтарь. Сильно был поврежден южный трансепт. Но несмотря на все повреждения, собор остался цел. Фотография Герберта Мейсона, на которой собор Св. Павла возвышается над океаном дыма и огня, стала символом несигибаемости духа британского народа, прошедшего с честью все испытания. В 1944 году колокола собора Св. Павла звонили в честь освобождения Парижа от фашистских захватчиков. А в 1945 году на службе, посвященной окончанию войны в Европе, присутствовало 35 тысяч человек.

III. Шедевр мастера – собор Св. Павла 71 Собор Св. Павла в наши дни Есть люди, которые приходят в собор часто, и авторы книги принадлежат к их числу. Причина этого не только в эстетическом наслаждении, которое получаешь, когда попадаешь в этот восхитительный Дом Божий, который является к тому же вершиной творческих успехов бессмертного мастера. Дело еще в том, что в соборе Св. Павла можно постоянно делать для себя все новые открытия, связанные с архитектурными и инженерными решениями. К примеру, для абсолютного большинства посетителей собора, пришедших на экскурсию, остается неизвестным, что в верхних этажах западной части здания есть несколько больших залов и галерей, которые заняты феноменальной библиотекой, созданной по проекту Рена, огромной деревянной моделью одного из первых вариантов собора, артефактами, сохраненными после пожара Собор Св. Павла в вечернее время. Сияющий остров в океане безликих зданий Хоры и алтарь и разрушения старого здания, а также перенесенными в верхние галереи предметами культа. Эти помещения настолько обширны, что удивляешься, почему об их существовании мало кто догадывается. Между тем попадая туда, становится понятно, насколько инженерный талант Рена соседствовал с архитектурным. Ведь если вопросы, связанные с декором, были успешно решены с помощью талантливых единомышленников и блестящих мастеров, составивших одну из лучших историй творческих команд, то инженерные вопросы порой серьезно заботили только самого Кристофера Рена. Но он умел находить поистине нестандартные решения. Один из ярких примеров этого – строительство гигантского купола. Чтобы купол был надежен и долговечен, Рен создал чрезвычайно сложную конструкцию. Сначала он построил на крыше коробки собора конус из кирпича: как известно, конус обладает высокой жесткостью. С внешней стороны на конусе были собраны балочные деревянные конструкции, на которые опирался деревянный купол, крытый свинцом. Внутри же конуса был построен внутренний купол, кирпичный, который крепился к конусу и опирался, как и конус, на колонны внутри собора. Если этого не знать, то, входя в собор, невозможно догадаться, что купол, который
72 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Статуя Св. Павла над западным фронтоном виден издалека, и купол, который виден внутри собора, находятся на разной высоте и между ними довольно большое пространство. На усеченной вершине конуса Рен установил башенку-фонарик со смотровой площадкой. Шар-держава и крест были установлены на фонарике значительно позже, но точная дата установки неизвестна. Полная высота собора – 365 футов (111 м) – по числу дней в году. На западном, главном фасаде Рен построил две колокольные башни – кампанили, чтобы придать собору большую внушительность. Длина западного фасада – всего 54 метра, но у зрителя складывается впечатление, что он стоит перед гораздо более массивным сооружением: это за счет двухъярусного портика с двойными колоннами. К центральному входу в собор ведет, по образцу древнегреческих храмов, лестница из 22 ступенек; она придает западному фасаду величественность. Осматривая собор и снаружи, и внутри, трудно избавиться от мысли, что Кристофер Рен и его мастера продумали каждую деталь, предусмотрели, как будет выглядеть каждый элемент декора. Это кажется поразительным, если вспомнить, что одновременно с возведением собора Рен строил после пожара более десятка других зданий, включая церкви, а приходы были очень непростыми заказчиками. К счастью, многое из того, что было создано (или задумано) Кристофером Реном, сохранилось. На фронтоне западного фасада – барельеф, показывающий Обращение Св. Павла, а сама фигура Св. Павла стоит в центре над барельефом. Справа от него статуя Св. Петра, а слева – Св. Якова. В левой башне висит набор из 12 колоколов, подаренных Корпорацией Лондонского Сити, а в правой – самый большой колокол в стране под названием Большой Павел (Great Paul); он весит 17 тонн. Колокол бьет в 13.00 каждый будний день, сообщая горожанам, что время обедать. Другой колокол, Большой Том (Big Tom), звонит, когда уходит из жизни монарх или известный церковный деятель. Диаметр часов на правой башне – свыше 5 метров, а их стрелки выполнены из чистой меди в такой форме, чтобы ни снег, ни ветер не были бы им помехой. На южном и северном фасадах Рен сделал в верхней части имитацию портика западного фасада, а внизу раз- Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО местил подковообразную колоннаду. Пять фигур апостолов, которые украшают южный фасад, появились здесь только в 1900 году: они заменили собой скульптуры, безнадежно испорченные непогодой. А фронтон южного фасада украшен барельефом с птицей Феникс и словом RESURGAM. В последние годы вдоль южного фасада был сделан небольшой дворик, в котором гранитом и латунью выложены схемы нынешнего кафедрального собора и его предшественника. Самая красивая часть интерьера – это площадка под куполом в самом центре собора, хоры и Главный алтарь. Пожалуй, только находясь здесь, можно по-настоящему почувствовать, какое грандиозное сооружение построил Кристофер Рен. Высота внутреннего купола – 67 метров, но свет льется внутрь собора не только через окна внутреннего купола, но и через отверстие в конусе, над которым расположены окна фонаря, то есть с высоты более 90 м. Внутренний свод расписан художником Джеймсом Торнхиллом в 1716–1717 гг. Восемь его фресок изображают житие Св. Павла. Кстати, Торнхилл чудом остался жив, упав с лесов, когда расписывал свод; к счастью, падая, он сумел уцепиться за балку. Под фресками в нишах – статуи выдающихся деятелей церкви, но они появились здесь в 1892–1894 гг. Вопрос, были бы они одобрены Реном, если бы их устанавливали в его время, остается открытым. Еще ниже, на треугольниках (пазухах) между главными арками, сделаны мозаичные панно, показывающие четырех апостолов и четырех пророков. Они выполнены Г. Уоттсом (G. Watts). Наконец, на нижнем ярусе сделаны четыре великолепные мозаики: «Распятие», «Положение во гроб», «Воскресение» и «Вознесение». Это работы мастера конца XIX века – Уильяма Блейка-Ричмонда (William Blake Richmond). Эти сюжеты были выбраны в соответствии с пожеланиями, некогда высказанными Кристофером Реном. Его замыслы были осуществлены только спустя столетие после смерти. В самом центре собора перед хорами сделана круглая плакетка, на которой начертана последняя строка из эпитафии Кристоферу Рену, захороненному в подземной часовне собора. Напомним, что в переводе с ла-
III. Шедевр мастера – собор Св. Павла тыни, на которой написана эпитафия, эта строка звучит так: «Если ты, читающий эти строки, ищешь памятник этому человеку, оглянись вокруг». Слева от хоров, у входа в трансепт, находится памятник доктору Сэмюэлю Джонсону, новеллисту и создателю в XVIII веке английского словаря. Его скульптор, невзирая на грузную фигуру, одел в римскую тогу. Рядом – памятник его современнику, известному портретисту Джошуа Рейнольдсу. Трансепт был реставрирован после жестокой немецкой бомбежки, которая, к счастью пощадила многие памятники. Самым интересным из них является памятник адмиралу Родни, который стоит между фигурами Истории и Победы. Друг Нельсона, Родни был блестящим флотоводцем. Колоннада южного фасада Южный фасад, богато украшенный резьбой по камню 73
74 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Неф собора. Вид с западного трифориума Справа, у самого входа в хоры, кафедра собора. За нею, в южном трансепте, тоже памятники военачальникам, по преимуществу морским: здесь известный памятник Нельсону работы Флаксмана (законченный в 1818 году), а также памятники адмиралам более позднего времени. Здесь же памятник великому британ- скому художнику Тёрнеру, которого, видимо, привели в общество адмиралов его морские пейзажи. Скамьи хоров и корпус органа сделан непревзойденным резчиком Гринлингом Гиббонсом. В соборе постоянно идут реставрационные работы, так как время наносит очевидный ущерб декору, которому более трех- Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО сот лет, и специально нанятый мастер-резчик скрупулезно вытачивает утраченные детали резьбы. Поначалу выточенные им детали отличаются по цвету от резьбы Гиббонса, но со временем эта разница исчезает. Плафоны хора украшены викторианской мозаикой, сложенной из тысяч маленьких кусочков цветного стекла. На них показаны живые существа, созданные богом в первые три дня Сотворения Мира: звери, живущие на земле, существа, живущие в море, и птицы. Это тоже работа Уильяма Блейка-Ричмонда. У Главного алтаря была мраморная перегородка, но германская бомба его почти уничтожила, и на ее месте сегодня установлен большой балдахин. Его нельзя назвать поздним дополнением в полном смысле слова, так как архитектор Стефан Дайкс Бауэр сделал проект этого балдахина по первоначальным рисункам Кристофера Рена. Они, как известно, не были реализованы, потому что церковникам показались слишком экстравагантными. То, что балдахин все же появился на свет, можно считать исторической справедливостью. Что же касается органа, то он разделен: клавиатура вынесена на левую сторону. Его реставрировали по крайней мере четыре раза, но трубы первоначального органа сохранены: они были изготовлены для инструмента, установленного в соборе в 1695 году. На нем любил играть композитор Гендель. В арках, ведущих к алтарю, находятся ворота, изготовленные Жаном Тижу. За алтарем расположена Американская мемориальная часовня. Она посвящена военнослужащим США, которые, начав свой боевой путь с британской земли, отдали свои жизни во Второй мировой войне. Их имена вписаны в Свиток Почета, который находится в ларце из золота и хрусталя. Резьба вокруг перегородок часовни показывает животных и птиц Америки. В соборе еще несколько часовен. На северной стороне нефа близ входа в собор расположена Часовня Всех Святых (она называется еще Мемориальной часовней Китченера). Здесь, на полу часовни, находится памятник фельдмаршалу Китченеру. Следующая часовня на этой стороне – Часовня Св. Дунстана, где проводятся ранние службы. Здесь установлена великолепная мозаика Салвиати, на которой показаны три скорбящие
III. Шедевр мастера – собор Св. Павла женщины у Гроба Господня – три Марии. На противоположной стороне нефа находится Часовня Ордена Св. Михаила и Св. Георгия. Это орден колониальный; посвящали в рыцари ордена только за особые заслуги на службе в дальних странах. В верхнюю часть собора можно попасть: туда ведут несколько лестниц, но чаще всего открыта лестница из восточной части нефа. 143 ступени ведут на Трифориум (Triforium Gallery) – узкую галерею, по которой можно пройти вдоль южного придела в библиотеку. Коридор этот довольно просторен, как и все помещения, которые были предусмотрены Реном в этой части собора. В коридоре на специальных стеллажах сейчас размещены обломки рельефов и прочего декора старого собора, которые были собраны и сохранены после пожара. В библиотеке хранятся некоторые документы, относящиеся к истории собора, портреты и автографы, а также книги, связанные с творчеством Рена, его учеников и последователей. Есть тут также церковные книги, в том числе очень редкие. С Трифориума лестница ведет еще выше, на Галерею шепота (Whispering Gallery), которая расположена по внутреннему периметру купола. Она названа так потому, что слово, сказанное у стены на одной стороне купола, отчетливо слышно на противоположной стороне – хотя расстояние между двумя этими точками более 35 метров. Конечно, для достижения этого эффекта в соборе должна царить абсолютная тишина. Но это дает некоторое представление о том, какова акустика в храме, построенном Кристофером Реном. С Галереи Шепота узкий пролет ведет на Каменную Галерею (Stone Gallery), которая огибает внешний купол и находится над большим его барабаном. Поднимаясь по внутренним лестницам, можно увидеть, что собой представляют конструкции, созданные Кристофером Реном более трехсот лет назад, включая вышеупомянутый конус. С Каменной галереи в хорошую погоду открывается замечательный вид на Лондон, особенно на долину Темзы. Еще выше расположена Золотая галерея (Golden Gallery). Эта совсем небольшая площадка находится на самом верху купола, у подножья фонаря с крестом. Отсюда вид еще лучше, но чтобы подняться сюда, Купол собора, расписанный художником Торнхиллом 75
76 Подземная часовня собора В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО
77 III. Шедевр мастера – собор Св. Павла на самую высокую смотровую площадку собора, надо преодолеть 627 ступеней. Кафедральный собор Св. Павла является вторым после Вестминстерского аббатства по числу памятников великим деятелям прошлого. Помимо уже перечисленных, здесь находятся памятники таким знаменитым британцам как лорд Лейтон, создатель целого направления в английской живописи, и президент Королевской Академии искусств в Викторианскую эпоху, генерал Гордон, погибший в Судане в конце XIX века. Есть здесь, разумеется и памятник герцогу Веллингтону: он установлен в арке нефа. Памятники, находящиеся в нефе и трансептах, сами по себе – несомненно произведения высокого искусства, но они не производят такого впечатления, как памятники в Вестминстерском аббатстве, по одной простой причине: они стоят здесь сами по себе, вдали от праха великих людей, которым поставлены. Подлинная усыпальница расположена в Крипте (Crypt) – подземной часовне собора. Крипта занимает почти все пространство под зданием. Часть подземной часовни, расположенная под хорами, называется Уголком художников: здесь захоронены такие крупнейшие мастера, как Тёрнер, Рейнольдс, Лоуренс, Милле, Лейтон и Блейк. Здесь же похоронен скульптор Лендсир, создавший львов для Трафальгарской площади, тут покоится прах архитектора Лютьенса, построившего «Кенотаф», и здесь же могила Александра Флеминга, благодетеля человечества, создавшего пенициллин. Под нишей последнего окна на правой стороне крипты расположена простая черная мраморная плита – могила Кристофера Рена. Над нею – табличка с уже знакомым нам изречением. В подземелье немало и старых памятников, оставшихся от разрушенной церкви Святого Павла. В соборе был захоронен великий художник Антонис Ван-Дейк, придворный художник короля Карла II, умерший от чумы в Лондоне в 1641 году, а также Джон Донн, поэт и проповедник Елизаветинской эпохи. Почетное место непосредственно под центром купола занимает гробница адмирала Нельсона. Его гроб был сделан из грот-мачты французского флагманского корабля «Лорьен», захваченного Нельсоном в сраже- Памятник герцогу Веллингтону Гробница адмирала Нельсона нии у Абукира (его называют также «сражением при Ниле»). Саркофаг же, в стиле итальянского Возрождения, – работа Бенедетто ди Ровеццано: его заказал для себя еще кардинал Уолси, но Генрих VIII забрал у него саркофаг, как и многое другое. Саркофаг, однако, пустовал до тех пор, пока в него не уложили, спустя столетия, гроб Нельсона. Гробница Веллингтона – это огромный блок порфира на гранитном основании. Кроме Веллингтона, в подземелье захоронены многие фельдмаршалы, генералы и адмиралы, служившие Британии в разные времена. Кафедральный собор Св. Павла – одна из важнейших достопримечательностей Лондона и памятник эпохи, но также – памятник человеческому гению и дерзости.

III. Шедевр мастера – собор Св. Павла 79 Старый дом настоятеля собора Св. Павла В маленьком переулке под названием Динз-корт (Двор настоятеля), напротив собора Св. Павла, стоит симпатичный дом XVII века. Согласно традиции, его построил в 1670 году Кристофер Рен. Однако дом этот не внесен в официальный список зданий и сооружений, построенных Реном, так что нам предстоит разобраться в этом вопросе. Прежде всего заметим, что, хотя план строительства дома для настоятеля, вместо прежнего сгоревшего во время Большого Лондонского пожара, был составлен в 1670 году, реально строительные работы осуществлялись в 1672–1673 годы. Обитателем дома стал настоятель собора Св. Павла Уильям Санкрофт, один из образованнейших и благороднейших людей своего времени. Он был настоятелем с 1664 года и гибель собора в огне была его личной трагедией. Добавим, что он пожертвовал 1400 фунтов на строительство нового собора. Санкрофт был знаком с Кристофером Реном с 1665 года, хотя слышал о нем и раньше. Рен был ему глубоко симпатичен, так что нельзя исключать, что он был заинтересован в том, чтобы проект дома настоятеля делал бы Фасад старого дома настоятеля собора Скромно декорированный подъезд дома он. Почему же Рену отказывают в авторстве? Оказывается, на строительном контракте стоит подпись Уильяма Уодроффа, инспектора, а не Рена. Это считается достаточным основанием, чтобы полагать, что архитектором дома был Уодрофф. Это лишнее доказательство того, что историки порой копают недостаточно глубоко, когда делают свои выводы. Уодрофф был одним из сотрудников в Управлении, возглавляемым Реном. Они познакомились в 1668 году во время инспекции сгоревшего собора Св. Павла, и Рен, оценив его талант и способности, добился того, чтобы Уодроффа назначили руководителем офиса архитектурно-строительных работ в соборе Св. Павла и в офисе, занимавшемся восстановлением церквей Сити. Это значит, что Уодрофф имел право подписывать контракты такого рода по поручению и от имени Рена, когда речь шла об официальном заказе, связанном с собором Св. Павла. Основными функциями Уодроффа, как инженера и инспектора построек, были технические расчеты, составлением проектов он занимался мало. Уодрофф был одним из тех работников Рена, которому он доверял и с которым надеялся поработать долгие годы; к сожалению, Уодрофф умер в 1675 году. Теоретически он мог бы разработать проект дома настоятеля, но если не детальный, то во всяком случае общий проект этого дома должен был изучить, скорректировать и одобрить Рен. Что же касается стилистики дома, то она очень близка к тому, что мог бы сделать при строительстве подобного дома Рен. Дом представляет собой двухэтажную постройку с используемым цокорльным этажом и мансардными окнами: иными словами, при относительно небольшой высоте он – компактный и с довольно немалым количеством помещений. Второй этаж окантован дентикулой (зубчатым карнизом), небольшая двухпролетная лестница ведет к центральной двери. В XVII веке крыльцо было крытым: подъезд имел форму раковины. В конце века его заменили на обычный плоский навес. Сейчас дом – резиденция Лондонского епископа.

III. Шедевр мастера – собор Св. Павла 81 Дом Главы у собора Св. Павла Дом Главы в XVIII веке Один из двух подъездов Дома Главы Дом Главы (иногда именуемый Залом Главы) – это, как правило, отдельная постройка, принадлежащая кафедральному собору или монастырю и обычно примыкающая к основному зданию. Тут проходили как ежедневные собрания каноников, так и различные Дом Главы у собора Св.Павла в наши дни важные встречи. Хотя на повседневных собраниях рассматривались текущие дела и оглашались задания каноникам, каждое такое собрание начиналось с чтения одной главы из Библии; отсюда и название. Неизвестно, подготовил ли Кристофер Рен проект Дома Главы при соборе Св. Павла еще в ходе строительства собора или после его окончания, но известно, что такой план был готов уже в конце 1710 года. Идея Рена заключалась в том, чтобы Дом Главы, выходя фасадом на двор собора, отделил бы его собой от площади Патерностер-сквер. Строительство здания началось в 1712 году и закончилось примерно два года спустя. В некоторых источниках можно прочесть, что проект здания был сделан в 1715 году Кристофером
82 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА здание из кирпича теплого тона. Речь не шла об экономии, хотя доставка портландского камня в район собора становилась с каждым годом все дороже. Скорее всего, Рен сделал это для того, чтобы Дом Главы не сливался по цвету с собором, чтобы он представал как скромное Старый фонарь, сохранившийся несмотря на то, что Дом Главы был разрушен бомбой Реном вместе с его сыном, но если участие Кристофера-младшего в проекте никто в принципе не оспаривает, то окончание строительства под руководством Рена датируется всеми авторитетами исключительно 1714 годом. Рен строил Дом Главы на месте средневековой трапезной для младших каноников. Он решил построить Водоразборная колонка XIX века, стоящая в боковом дворике Дома Главы Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО здание для служителей церкви. Здание было простым трехэтажным, но Рен снабдил его парапетом на крыше и цокольным этажом. Центральный пролет с тремя окнами и два боковых пролета по два окна каждый были окантованы портлендским камнем. В конце боковых пролетов на первом этаже Рен устроил два подъезда с сегментными фронтонами, также из портлендского камня. Под верхним этажом был сделан поясок, а над третьим этажом – изящный карниз и высокий парапет. Внутри здание было спроектировано очень логично и просто; на третьем этаже две лестницы соединялись коридором, в котором, как и при входе, была охрана, в то время как на двух этажах и в цокольном этаже соединительной галереи не было. Таким образом, обеспечивался относительный покой руководства и высокий уровень безопасности. Строительство здания обошлось в 5636 фунтов и 14 шиллингов (это миллион с четвертью на деньги сегодняшнего дня). Как видим, постройка была весьма экономичной и функциональной. В середине XIX века она использовалась школой хористов, а с 1869 года и по начало ХХ века здесь размещались младшие каноники и музыканты. Для них был в 1885 году надстроен еще один этаж. А с 1910 по 1920 год здание взял в аренду «Ллойдз-банк». В 1927 году банк, уже имевший ряд зданий в центре Лондона, сдал первые два этажа Дома Главы клубу «Сити Альбион», славившемуся своими ресторанами для гильдий и крупных торговцев. 29 декабря 1940 года в Дом Главы попало несколько бомб, и он сгорел. Прошло целых десять лет, пока здание не получило статус исторической постройки класса II, и спустя еще пять лет началось воссоздание реновского здания в той форме, в какой оно существовало до середины XIX века. В 1998 году квартиры на третьем этаже были переданы под офисы различных служб и общественных организаций собора, а в 2011–2015 гг. была проведена полная реставрация Дома Главы, в ходе которой в некоторых помещениях были воссозданы «реновские» интерьеры. Это стало возможным, в частности, благодаря крупным пожертвованиям Друзей собора. Сейчас восстановленные залы сдаются под различные мероприятия.
Рен И КОРОЛЕВСКИЕ ДВОРЦЫ IV

IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Работа Рена в королевских дворцах Рассказать о том, что и как делал в королевских дворцах Кристофер Рен, крайне сложно. Эта сложность вызвана главным образом тремя факторами. Первый – это взаимоотношения с монархами. Если с королями Карлом II и Яковом II у него всегда было полное взаимопонимание, и оба бесконечно доверяли вкусу и знаниям своего придворного архитектора, то с другими монархами ему порой было очень непросто общаться. Уильям III мало интересовался чем-либо, кроме политики и военных дел, а что касается вкусов короля, то знаменитый историк Чарльз Найт писал о них, что они были одновременно дурными и «подражательными». Так, когда он строил во дворце Хэмптон-корт главный и восточный фасады, он просто стремился подражать Великому Монарху, то есть королю Людовику XIV. Архитектором короля Уильяма был Рен, который, как писал Найт, к тому времени уже получил признание как один из крупнейших архитекторов Европы, писал Найт. Но король не давал ему возможности делать все наилучшим образом, он пытался даже поучать Рена. Политик и философ Уолпол вспоминал, как Рен представил проект перестройки всего дворца Хэмптон-корт, который был сделан «с большим вкусом» и «который хотела осуществить королева Мэри», но король этот проект отверг. Он, однако, остался очень доволен достигнутым результатом, Потолок Расписанного зала (Пансион ветеранов флота в Гринвиче) Южный фасад нового дворца, построенного Кристофером Реном 85
86 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА когда часть дворца, строившаяся в стиле барокко, была готова, и даже соглашался с тем, что новые апартаменты монарха имели отличные пропорции и сочетали отличный стиль с удобством. В то время считалось, что эти апартаменты не имели равных в Европе, так что на этот раз английский король оставил Великого Монарха позади… Что касается королевы Мэри, то Рен относился к ней с глубочайшим уважением. Он писал, что она иногда на- ходила удовольствие в рассмотрении и изучении чертежей и задумок разного рода, следила за ходом строительства всего здания и высказывала затем свои суждения, которые были исключительно верными. В этом она повторяла своего дядю, короля Карла II. Прочие же монархи чаще мешали Рену и его людям, а не способствовали их работе. И хотя Рен был терпеливым и скромным человеком, готовым на компро- Вид с Темзы на Уэстминстерское аббатство и Уэстминстерский дворец в начале XVIII века Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО миссы, давление сверху порой сказывалось на результатах его работы. Недаром Рен часто повторял поговорку: «Сколько бы усилий ни ушло на планирование, без удачи никогда не обойтись». Второй фактор – это отсутствие у его заказчиков реального представления о работе архитектора и о времени, которое требуется на то, чтобы выполнить строительные работы с высоким качеством. Так как
87 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы в силу своей загруженности Рен был вынужден делегировать некоторые свои полномочия таким помощникам как Хоксмур и Толман, это иногда приводило к тому, что они, уступая давлению заказчиков, начинали спешить, выполняя те или иные виды работ не так качественно, как следовало. Надо еще иметь в виду, что, хотя Хоксмур был дальним родственником Рена, а Толман был обязан ему всем, чего достиг, и один и второй нередко интриговали против Рена, стремясь заполучить какие-то выгоды за его спиной. Впрочем, Рен нередко и сам уступал им поле деятельности, например, в устройстве интерьеров, так как его больше интересовало зодчество, архитектурные идеи и планы, которые требовали игры ума, и для их реализации он не жалел ни сил, ни времени. Рутинная работа с интерьерами дворцов была ему нередко скучна, тем более что мода на интерьеры в то время была проста: комнаты чаще всего обшивались деревянными панелями. Наконец, третьим фактором было то, что не только король, но и почти все аристократы того времени считали, что лучшими образцами архитектуры являются те, что созданы и создаются во Франции короля Людовика XIV, а самый лучший способ строить в Англии – это подражать французам. Рен не отрицал все лучшее, что было во французской архитектуре, и нередко использовал ее достижения, но при этом он всегда шел своим путем. Он не мог, однако, не учитывать общее настроение, существовавшее тогда у элиты применительно к архитектуре, а оно было таково: дворцы, строящиеся в Англии, должны быть максимально приближены по стилю к французским. Согласитесь, что для того, чтобы отстаивать в этих условиях собственную точку зрения, надо было быть человеком стойким и уверенным в своей правоте. Его помощники, кстати, далеко не всегда имели мужество отстаивать право на собственное мнение. Учитывая действие этих трех факторов, можно прийти к выводу, что Рен, разрабатывая планы строительства новых дворцов или перестраивая старые, мог только в какой-то степени воплотить те идеи, которые соответствовали его таланту, вкусу и знаниям. Во всем остальном это был компромисс, тем более неизбежный, что заказчики почти никогда не выделяли на ис- Карта Уэстминстера в XVIII веке. По ней видно, что почти все здания располагались вокруг Уэсминстерского дворца полнение заказа те средства, которые Рен считал необходимым на него выделить. Неоспоримым фактом является то, что Рен разработал уже после короля Карла II несколько блестящих планов строительства нового дворца вместо сгоревшего дворца Уайтхолла, планировал не только строительство новой части дворца Хэмптон-корт, но и создание там ряда новых корпусов, а также намеревался существенно изменить облик дворца Св. Якова (St. James’s Palace), но лишь в Хэмптон-корте и в Гринвичском дворце (который стал Пансионом ветеранов флота) была осуществлена значительная часть его планов. Он, однако, смог внести существенную лепту в перестройку Кенсингтонского дворца, а также в помещения Уэстминстерского дворца (он работал над интерьерами Палаты общин Парламента и следил за состоянием Уэстминстерского Чертога). Наконец, как уже отмечалось, еще одной проблемой, не поддающейся решению, является то, что сегодня крайне трудно определить с высокой степенью точности, какую работу проделал в том или ином дворце сам Рен, какую – помощники и ученики мастера по его планам и чертежам, а что они выполнили самостоятельно. Нам неизвестна степень участия Кристофера Рена в этих проектах, но то, что он, так или иначе, приложил руку к каждому из них, принимается нами как непреложная истина. Одно очевидно: самые радикальные изменения, внесенные в планировку и обновление дворцов, которые строились до Рена, внес именно он.

IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 89 Кристофер Рен в Хэмптон-корте История дворца Хэмптон-корт началась с того, что орден рыцарей-госпитальеров Св. Иоанна Иерусалимского, религиозное объединение, первоначально основанное в начале XII века для защиты паломников на Святой земле от сарацинов, приобрело здесь землю и поместье, которое стало своего рода главной усадьбой большого фермерского хозяйства. В 1514 году кардинал Уолси, в то время самый могущественный вельможа королевства и ближайший сподвижник взошедшего на престол короля Генриха VIII, взял имение Хэмптон-корт в аренду на 99 лет. Уолси был тщеславным и своекорыстным человеком. Торгуя епископскими митрами, то есть назначая главных епископов за взятки, он стал самым богатым человеком в стране. Его замысел был построить здесь дворец из тысячи комнат, равного которому в стране не было. Когда отношения между кардиналом и королем Генрихом VIII ухудшились, Уолси подарил дворец королю, но это не спасло его ни от клеветы придворных интриганов, ни от черной неблагодарности монарха. Он избежал казни только потому, что умер по пути в столицу, где ему Восточный (главный) фасад дворца, построенного Реном. Вид из парка с фонтанами и каналами, который также был создан по его проекту Портрет короля Генриха VIII предстояло предстать перед судилищем – по надуманному обвинению. Через полгода после смерти кардинала Генрих VIII развернул в Хэмптон-корте большие строительные работы и существенно расширил парк. За 10 лет он потратил только на Хэмптон-корт 62 тысячи фунтов. При Генрихе VIII во дворце было 1200 придворных и слуг зимой и 800 летом (часть из них летом разъезжалась по своим поместьям). Дети короля, наследовавшие ему, часто здесь бывали. Оливер Кромвель, казнив короля Карла I и став диктатором, сделал Хэмптон-корт своей загородной дачей. После реставрации монархии Карл II приложил немало усилий, чтобы возродить былую славу дворца. Рен был приглашен Уильямом III и его женой Мэри II перестроить дворец Хэмптон-корт в 1689 году. Начало масштабных работ здесь, как и в Кенсингтонском дворце, стало необходимым после того, как страшный пожар практически уничтожил Уайтхолл, и правящая чета решила устроить себе жилые помещения в этих дворцах. Работы Рена, связанные с дворцом Хэмптон-корт, продолжались долго. Он занимался им до 1694 года, перестраивая комнаты и создавая новые интерьеры в анфиладах в южной и восточной частях дворцового комплекса (History of King’s Works, v.156–65), но новую часть дворца, созданную им в стиле барокко, а также иные здания и сооружения он и его помощники строили и декорировали до самого 1716 года, когда все помещения дворца были полностью закончены уже для монархов новой, Ганноверской династии. Всю проведенную в этом дворце Реном и его помощниками работу можно условно разделить на три основных этапа. На первом этапе Рен и его Королевское
90 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Фасад дворца тюдоровской эпохи, начатый кардиналом Уолзи и завершенный королем Генрихом VIII Южный фасад нового дворца, построенного Кристофером Реном. На переднем плане – Личный сад короля Уильяма III, граничащий с Темзой Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Вид дворца Хэмптон-корт с птичьего полета (со старинной гравюры) Управление архитектурных и строительных работ занималось изучением территории дворца, созданием общего плана расположения зданий, помещений и садов, а также определением участков, которые было необходимо подготовить для реализации масштабного проекта новой части дворца в стиле барокко. На этом этапе также создавались предварительные чертежи в соответствии с идеями великого архитектора. Английские историки архитектуры иногда делают предположения, что рабочие проекты различных архи- тектурных композиций и элементов дворца для него делали его ученики и помощники. Подобных предположений отрицать не будем. Ведь архитектора такого класса как Рен, возглавлявшего уникальную проектностроительную организацию, можно сравнить, пожалуй, только с генеральными конструкторами ракет сегодняшнего дня, которые обобщают предлагаемые им идеи и воплощают их в конечное творение. Это их видение, их знания и их решения обеспечивают успех этого творения, как с точки зрения конечной цели, так и с точки 91 зрения надежности и эстетических свойств конструкции. И это вкус Кристофера Рена, его выдающийся талант и его понимание всех архитектурных и инженерных вопросов в их совокупности обеспечивал долголетие созданных им и его помощниками зданий. На втором этапе Рен и его люди делали рабочие чертежи нового дворца и осуществляли контроль за его строительством. Эта работа началась в 1690-е годы и продолжалась двадцать лет. Третий этап включал в себя переустройство и создание интерьеров в тех помещениях, которые ранее занимали королева Мэри и королева Анна: кроме того, создавались новые апартаменты для принца Уэльского и его супруги. Эти работы велись уже в 1715–1716 годы. В этот же период Рен строил для монарха теннисный корт и перестраивал Часовой дворик, а его помощники занимались перестройкой зданий, выходящих на проспект парка Буши. Каждый из этих этапов был по-своему сложен и требовал от архитектора нестандартных решений. Это видно по целому ряду примечаний и заметок, которые Рен и его помощники делали на многочисленных чертежах. Значительная их часть вызвана тем, что уже на самом первом этапе требовалось уделять огромное внимание топографии территории, на которой планировалось провести строительные работы. Это в первую очередь относилось к тем участкам, которые находились вне стен дворца. Еще до возведения основных зданий Рен построил вдоль северного края Внешнего двора две сторожки. Со временем, к 1700 году, они вытянулись в длинные постройки. Отметим, что, планируя строительство новых зданий, Рен немалое внимание уделял их пространственному расположению применительно к угодьям вокруг дворца и к дорогам, ведущим в Кингстон и другие населенные пункты. На планах старого дворца поражает феноменальная точность всех замеров. Обращает на себя внимание также то, что обычно собственных помещений короля, которые именовались Личными комнатами и в которых он мог действительно уединиться (входить туда запрещалось без его разрешения всем без исключения), было в королевских дворцах не так много. В Хэмптон-корте Рену пришлось так
92 Восточный (главный) фасад дворца планировать расположение Личных комнат и Личного сада, чтобы они были просторными и действительно обеспечивали бы полное уединение короля: это было продиктовано самим характером Уильяма III. Личный сад на чертежах Рена должен был располагаться (и в действительности был устроен) в восточной части дворцовой территории, между Темзой и личными апартаментами короля, часть которых на первом этаже занял со временем фаворит короля герцог Олбемарль. Личный сад представлял собой маленький регулярный парк с партерами и скульптурами, огороженный со всех сторон высокой стеной и насыпью, на которой росли небольшие деревья. Один из ранних проектов Рена предполагал строительство нового дворца на западном краю лужайки перед старым дворцом. По зрелым размышлениям он пришел к выводу, что делать это нецелесообразно, так как тогда дворец станет своего рода сэндвичем, в котором внешние стороны будут представлять постройки в стиле барокко, а внутри его останутся тюдоровские залы и комнаты, перестроить которые будет потом довольно сложно. Одним из самых известных чертежей, выполненных Николасом Хоксмуром по заданию Рена, является тот, на котором изображен тюдоровский дворец; к этому чертежу прилагается наложение, которое показывает план полной перестройки дворца Хэмптон-корт. То был так называемый Великий проект, суть которого заключалась в том, чтобы разрушить большую часть старого дворца, за исключением разве что Главного зала В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА и еще нескольких построек, и построить на месте разрушенных зданий новый, роскошный дворец в стиле барокко по проекту Кристофера Рена. Это был действительно амбициозный проект. Сутью плана было следующее. Центральной продольной осью всего комплекса, идущей с запад на восток, должно было стать продолжение оси уже существовавшего длинного паркового канала. Перпендикулярной к ней осью становилась поперечная ось Главного зала. Вход во дворец был через западные ворота. Пройдя через них, человек попадал в просторный двор, окруженный зданиями в стиле барокко. Из него арка вела в Личный двор короля. Анфилады комнат примыкали к Главному залу; он становился, таким образом, большой прихожей или, скорее, приемной короля, присутствие в которой Колоннада Часового двора Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО уже должно было настроить посетителей на определенный лад. Вышеупомянутый план полностью ниспровергает мифотворчество, связанное с работой и идеями Рена. Во-первых, на плане есть важные детали, которые, по всеобщему признанию, сделаны его рукой, и, следовательно, его участие в больших проектах не подлежит сомнению. Во-вторых, тает миф, что Рен был тем художником-радикалом, который все время старался разрушить старые постройки, независимо от их исторической ценности, и строить все заново. В данном случае он вовсе не собирался уничтожить Главный зал; он планировал также сохранить тюдоровскую надвратную башню и галереи Нижнего двора, хотя, вполне возможно, и несколько видоизменил бы их. Он
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы действительно хотел убрать маленькие и невзрачные домики на северной стороне тюдоровских кухонь, а также те постройки, которые прилегали к садам и огородам дворца. Сегодня они, тщательно отреставрированные, являются памятниками эпохи, но во времена Рена они были в плохом состоянии и требовали ремонта, и с его точки зрения никакой исторической ценности они не представляли (некоторым было всего сто пятьдесят, а то и меньше ста лет). Признаем, однако, что в обоих вариантах Великого плана разрушение этих построек даже не ставилось архитектором под сомнение; на деле же большая их часть сохранилась. Оба варианта были подготовлены им весной 1689 года или в крайнем случае летом того года, что говорит о той быстроте, с которой великий архитектор Фонтанный двор постоянно работал. Можно утверждать это с полным основанием, так как в июне 1689 года началась закладка фундамента будущего дворца. Первый вариант проекта был значительно более масштабным, нежели второй; в первом варианте протяженность строящегося комплекса с запада на восток составляла более 200 м, а с севера на юг – более 250 м. Площадь Личного двора должна была составить примерно 11 тыс. кв. м, а вдоль него должны были вытянуться с запада на восток королевские апартаменты. Принят был, причем, со значительными изменениями, второй вариант. Между тем достаточно посмотреть на фотографию дворца, сделанную с птичьего полета, чтобы убедиться в том, что Рен создал его в стиле барокко, который существенно превосходил 93 в размерах и сложности все ранее существовавшие тут постройки, хотя он и занимает только восточную часть всей территории. Рен любил большие, открытые пространства, но умело использовал и ограниченное пространство внутренних двориков. Создавая дворец в стиле барокко, он спроектировал так называемый Фонтанный дворик, или Дворик с фонтаном (Fountain Court), окруженный барочными постройками с крытыми галереями, образующими квадрат; сделав его «ступицей» дворца, он смог обеспечить выход из дворца в парк, переход по короткому коридору в дворцовую часовню, а также другой переход – в апартаменты Часового двора, доступ к лестнице королевы и, соответственно, к ее апартаментам и тюдоровским залам. Кристофер Рен заменил этим двориком старый дворик короля Генриха VIII. Над крытыми арочными галереями – высокие окна Парадных залов. Окна поменьше Рен поместил в резные венки, а на той стене, где этого сделать было нельзя, была использована роспись: венки обрамляют там не окна, а панели французского художника Луи Лагера «Подвиги Геркулеса» (они почти полностью выцвели к нашему времени). Над венками – квадратные окна верхнего этажа, где жили придворные. Главный вход в апартаменты Короля (King’s Apartments) был сделан через колоннаду ионического ордера, построенную Реном в южной части Двора с часами (Clock Court). Она несколько выбивается из общего стиля типично тюдоровского двора, но архитектор, строя ее, явно намеревался дать посетителям понять, что с этой колоннады начинается совершенно иной, в принципе отличный от тюдоровского, мир более созвучных времени архитектуры и декора. Лестница короля (King’s Staircase), которая ведет в эти апартаменты, – самое помпезное место во всем дворце, и причем не только потому, что яркая живопись здесь покрывает и потолок, и стены, а еще и потому, что художник, похоже, зашел слишком далеко, восхваляя короля-иноземца, занявшего английский трон, с помощью аллегорических образов. Расписал лестницу в 1700 году Антонио Веррио, который много работал для британских монархов в разных дворцах, и умер здесь, в Хэмптонкорте, в 1707 году. Подпись художника легко найти – она в конце лестницы, у дверей, ведущей в апартаменты.
94 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Анфилада апартаментов короля создавалась в строгом соответствии с этикетом того времени: чем дальше от лестницы короля находился зал, тем сложнее было туда попасть кому бы то ни было: вход в каждый зал контролировался специальными охранниками. Шум и суету король не любил, предпочитая одиночество или общение с фаворитами. Заметим, что внутреннюю отделку почти всех парадных залов и ряда прочих помещений в анфиладе короля Кристофер Рен не завершил: в 1699 году здесь его сменил его помощник Уильям Толман. Что вызвало замену, сказать трудно. Официальная версия такова. Король попросил Рена сделать расчет расходов, необходимых для завершения работ по интерьерам. Представленная ему сумма – 6800 фунтов показалась ему слишком большой. Толман же представил расчет на 5240 фунтов, и подряд был отдан ему. Конечно, исключать интриги Толмана не будем, но скорее всего предстоящая работа просто Фрагмент потолочного плафона Парадной лестницы (кисти А. Веррио), на котором богам приносят нектар и амврозию. Летательный аппарат, на котором они находятся, посетители дворца прозвали «летающей тарелкой» Парадная лестница апартаментов короля Уильяма III (со старой акварели) мало интересовала Рена, тем более что основные проектные работы по интерьерам были им давно закончены. Толман, таким образом, выступал скорее в роли прораба, нежели архитектора. Первым залом в апартаментах является караульное помещение охраны короля (King’s Guard Chamber). Здесь размещались йомены-охранники короля, основной задачей которых было не допускать в апартаменты короля «случайных людей, злоумышленников и неизвестных». У короля было около 100 охранников, но караул одновременно несли примерно 40 человек. Охранники носили алебарды, которые сейчас экспони- руются в этой комнате; на алебардах стоит монограмма короля Уильяма III. Королевский салон (King’s Presence Chamber), который также часто называют Королевской приемной, служил при Уильяме III главным образом для общения придворных между собой. Король иногда выходил сюда, и даже принимал здесь придворных или просителей, сидя на троне под балдахином, но для этой цели много чаще служил Зал личных аудиенций короля. Но если даже короля в салоне не было, придворные демонстрировали свое почтение королю, время от времени кланяясь пустому трону.
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы В следующем зале – обеденном зале короля (King’s Eating Room) – король иногда обедал в присутствии придворных; они, разумеется, только наблюдали за этим процессом. Говорят, что король Георг II обедал так шесть-семь раз в месяц. Для этой цели сюда специально приносили стол и королевское кресло. Зал личных аудиенций короля (King’s Privy Chamber) был в ту эпоху самым важным во дворце. Здесь король официально принимал послов, здесь проводились торжественные церемонии. Зал уединения короля (King’s Withdrawing Room) был помещением, где король уединялся с ближайшими советниками: сюда допускались только избранные. Встречи эти происходили в неофициальной обстановке, и поэтому балдахина тут не было, а король восседал в обычном кресле. Здесь, как и в других залах, сохранилась феноменальная резьба Гиббонса. В парадной опочивальне короля (Great Bedchamber) каждое утро проходила церемония облачения Обеденный зал короля короля. На ней присутствовали только избранные или специально приглашенные придворные. Вход в эту опочивальню был запрещен даже камердинерам, которые приносили аксессуары королевского туалета. Парадная спальня короля была пышно декорирована. Мебель тут была всегда дорогая, а фриз украшен тонкой резьбой Гиббонса. На потолке Антонио Веррио сделал роспись «Эндимион в объятиях Морфея». Эндимион, возлюбленный богини Луны – Селены, которому она родила 50 дочерей, постоянно находился в состоянии глубокого сна (Морфей – греческий бог сна и грез). Спал же король в следующей комнате: в Малой опочивальне (Little Bedchamber). Когда декор этой комнаты был завершен, она была одной из самых красивых комнат во всем королевстве. На потолке Антонио Веррио расписал плафон «Марс на коленях у Венеры». Из урн, написанных на своде, растут розовый куст и апельсиновое дерево: символ союза королевских домов Стюартов и принца Оранского (от слова orange – апельсин). Следующая личная комната короля (King’s Closet) служила его личным кабинетом, точнее – миниатюрным офисом (у короля был личный кабинет на первом 95 роля, которые были предоставлены им фавориту (как утверждают некоторые историки, и любовнику) – графу Олбемарлю. Комнаты эти были обшиты деревянными панелями и украшены резьбой Гиббонса. За феноменально тонкую резьбу в этих комнатах Гиббонс получил от короля, как следует из документов, всего 5 фунтов. Всего же фавориту было предоставлено во дворце пятнадцать жилых комнат и четыре гардеробные комнаты – над апартаментами короля и под ними, а отделка всех этих помещений обошлась в огромную сумму: 1200 фунтов. Отсюда путь шел через оранжерею (Orangery) в Личный сад (Privy Garden) и остальные помещения, занимаемые королем. Оранжерея представляла собой длинную и довольно узкую галерею, которую в 1700 году называли «парником»: сюда переносили на холодные месяцы лавровые и апельсиновые деревья, которые обычно стояли Королевская приемная этаже), хотя, возможно, первоначально эта комната предназначалась для его гардероба. К ней примыкает королевский клозет, а от него начинается задняя лестница (Back Staircase). Она предназначалась только для короля и вела на первый этаж, в те личные комнаты ко- на террасе перед дворцом. Кристофер Рен планировал соорудить в середине оранжереи грот, который стал бы «центром притяжения» и уменьшил бы монотонность зала, вытянутого вдоль южной части дворца, но до реализации этого проекта дело так и не дошло.
96 Парадная опочивальня короля За оранжереей располагаются еще три комнаты, которые были личными покоями Уильяма III. Первая из них, называемая Личной гостиной (Private Drawing Room), была, как полагают, кабинетом или библиотекой, а рядом с ней находилась личная кладовая короля. Наконец, последней комнатой здесь была личная столовая короля (Private Dining Room), в которой он обедал либо один, либо с фаворитом. Когда король Уильям умер в 1702 году, новая королева – Анна – довольно часто оставалась в апар- В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Оранжерея, которая также служила соединительной галереей, связывающей апартаменты королевского фаворита с личной столовой монарха таментах короля, потому что отделка ее собственных еще не была закончена. Георг I и Георг II довольно часто приезжали на отдых во дворец ранней осенью, но начиная с 1730 года ни один царствующий монарх уже не обитал в Королевских апартаментах. С 1838 года они были открыты для посещения широкой публики. Сам же Рен, закончив работы во дворце, переключился на садовую архитектуру. По заданию короля он занялся в 1699 году планированием ландшафта в районе Проспекта Буши. Уже в самых ранних своих проектах дворца в стиле барокко он предусматривал создание в северной части комплекса широкого проспекта, который был бы обсажен высокими деревьями. Идея проспекта, который бы вел от дворца к северу, не вызвала энтузиазма у короля Уильяма, который мечтал поскорей закончить работы в Личном саду, но предложение посадить деревья не была им отвергнуто, и их высадка началась в том же году. С 1700 по 1702 год Рен и его помощники всерьез занимались Личным садом короля. Сначала возник
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы треугольный сад относительно небольшого размера, но вскоре были подготовлены чертежи планируемого расширения сада. Чертежи эти были скорее всего изготовлены Уильямом Толманом, который был назначен заместителем Генерального инспектора по рабо- там в садах и парках, а также проектантом Уильямом Дикинсоном. В восточной стене планировалось устроить фонтан. При короле Уильяме этот проект не был реализован. В Личном саду короля было множество экзотических цветов, потому что королева Мэри любила разво- Кабинет короля Уильяма III дить редкие для Англии цветы. В основном они были оранжевые и синие – то были цвета штандарта короля Уильяма III. Посадки были симметричными — это для того, чтобы подчеркнуть четкость, правильность и гармонию, которые, как утверждали его придворные, были свойственны правлению этого короля. В дальнем конце сада, у самого берега реки, сохранились декоративные чугунные ограждения, изготовленные французским мастером Тижу; он, как известно, работал с Реном в соборе Св. Павла и во всех королевских дворцах. 97 После 1703 года проектом сада занимался по заданию королевы Анны архитектор Генри Уайз. Но и при нем Личный сад не был расширен. Как Уайз, так и Уильям Толман, который очень собой гордился, не заслужили, однако, высокой оценки как ландшафтные архитекторы. Причиной этого стало то, что в 1713 году рухнула часть мощной стены, которая отделяла Личный сад от Причальной аллеи (Barge Walk), а в самой аллее образовался довольно большой провал. Начало XVIII века было довольно сложным для Кристофера Рена. В Лондоне полным ходом шли работы над собором Св. Павла и над возрождением Сити. Но в 1702 году на престол вступила королева Анна, которая требовала от Рена проведения масштабных работ для нее во всех дворцах. Хэмптон-корт не стал исключением. Тут начались работы по созданию для королевы Анны новых парадных апартаментов (Queen’s State Apartments). Эти апартаменты начинались с лестницы королевы. Кристофер Рен сделал эту лестницу важной для дворца, потому что, поднявшись по ней, можно было попасть не только в апартаменты королевы, но и в комнаты и залы в северной и западной анфиладах. Балюстрады здесь делал Жан Тижу, верный помощник Рена. Кристофер Рен проектировал апартаменты еще для королевы Мэри, но королева в 1694 году умерла, и эта часть дворца была завершена уже при других монархах. Королева Анна пригласила того же Антонио Веррио украсить росписями свою гостиную, и он, возможно, расписал бы после этого плафоны во всех залах, но королева Анна умерла, когда им была закончена одна только комната. Соответственно, не была закончена роспись и на стенах лестницы королевы. В 1734 году королева Каролина пригласила Уильяма Кента, любимого художника королей из Ганноверской династии, расписать стены лестницы, что он и сделал в своей обычной манере: примитивные обманки на стенах и вычурный, перенасыщенный деталями плафон с невнятными аллегориями. Первые три зала апартаментов не могут не разочаровать посетителя. Удивляться этому нечего: их декорировал для принцессы Каролины в 1717 году Джон Ванбро, драматург и самодеятельный архитектор, неза-
98 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Роспись стены и потолка Парадной гостиной королеы Анны. Всю гостиную расписал А. Веррио служенно возвышенный после смерти. Почти все творения Ванбро носят характер эклектики, и к тому же при жизни он был неважный администратор и слабый инженер. Герцогиня Мальборо прогнала его, когда он строил ее дворец Бленем. В комнате караула королевы, в которой Рен планировал создать строгий, но элегантный декор, появилось некое подобие капителей, украшенных золотом, и излишне громоздкий камин с гротескными фигурами королевских стражников. Историки признали, что их делал Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО не Гринлинг Гиббонс, а кто-то из его окружения, что естественно: сам он ничего подобного никогда бы делать не стал. Чуть лучше, но тоже без особого вкуса декорирована приемная королевы. Что же касается парадной столовой, которая также служила бальным залом, то почти все, сделанное здесь Реном и его помощниками, было испорчено. Деревянные панели, которыми были обшиты стены, были закрашены краской цвета морской волны с позолотой: ганноверцы вообще считали, что это сочетание несравнимо ни с одним декором, и велели красить стены в этот цвет во всех дворцах. К счастью, здесь сохранился камин работы Гиббонса. Примитивно был оформлен и Зал аудиенций королевы. Но вернемся во времена королевы Анны. Парадную гостиную королевы (Queen’s Drawing Room) отделывали под руководством Рена. В гостиной королевы она чаще всего общалась с придворными дамами, играла с ними в карты или читала. Зал этот – один из самых любопытных во всем дворце. Дело в том, что Рен был всегда верен двум интересным идеям. Во-первых, он считал, что Англия – холодная северная страна (она действительно была в те времена гораздо холоднее, чем сейчас), и солнечного света тут мало; это значило, что надо строить здания с большими окнами, чтобы было больше света. Но нет смысла делать большие окна, если вид из этих окон не вызывает эстетического наслаждения; отсюда вывод, что надо строить здания так, чтобы они обеспечивали гармонию с окружающей природой или с красивыми городскими пейзажами. Эта концепция привела его к тому, что он часто создавал уникальные виды из окон дворцов, которые строил. Во-вторых, там, где было возможно, он помещал точки наблюдения в центр воображаемой или реальной окружности, чтобы ракурсы рождали ощущение гармонии с природным или с искусственным ландшафтом. Поэтому, когда он планировал этот зал, он, учитывая, что это будет главный парадный зал, поместил его в точку, с которой начиналась ось дуги длинного канала, который был вырыт в 1660 году для короля Карла II по образцу французских парковых каналов. Если подойти к центральному окну в этом зале, видно, как сходятся в этой точке и ряды тисовых деревьев в саду, и длинные (1,2 км) ровные посадки деревьев в большом парке.
99 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Галерея королевы.Она служила местом проведения дворцовых увеселений при королеве Мэри, а потом при ее сестре королеве Анне. Галерея украшена замечательными гобеленами с важнейшими событиями в жизни Александра Македонского Антонио Веррио, приглашенный королевой Анной декорировать ее апартаменты, украсил зал аллегорической росписью, изображающей морскую мощь Британии и ее победы на море. В качестве морской мощи страны Веррио довольно подобострастно изобразил мужа королевы – принца Георга, который, хоть и имел должность лорда-адмирала, был, между прочим, датчанином. Это, видимо, не очень понравилось королю Георгу II, немцу по крови, и он приказал в 1737 году закрыть роспись шелком, а поверх его повесить другую картину. Роспись Веррио была обнаружена только в 1899 году. По соседству с гостиной находится Парадная опочивальня королевы (Queen’s State Bedchamber). Спала королева Анна на самом деле в своих личных апартаментах (Queen’s Private Apartments). Роспись плафона в этом зале была сделана известным художником Торнхиллом: она изображает Аполлона, садящегося в свою колесницу. Медальоны на своде – это портреты короля Георга I, принца и принцессы Уэльсских, а также их сына Фредерика. Галерея королевы (Queen’s Gallery) – один из самых просторных залов дворца и один из самых английских по духу. Он был создан еще в XVII в. как личная галерея королевы Мэри, жены короля Уильяма III, но когда она скончалась в 1694 году, король забрал галерею себе. Он повесил в галерее серию из 9 картин итальянского художника Андреа Мантеньи «Триумф Цезаря». Но впоследствии король Георг II все переделал по своему вкусу. Он повесил здесь брюссельские гобелены XVIII века, рассказывающие о жизни Александра Македонского (король был большим поклонником великого воителя). Кладовая королевы (Queen’s Closet) тоже была первоначально спроектирована для королевы Мэри, но, как и галерея, досталась овдовевшему королю Уильяму III. Король сделал здесь свой кабинет. Первой королевой, которая использовала эту комнату как одно из жилых помещений, была королева Анна. Последней комнатой в анфиладе является Комната фрейлин Королевской опочивальни (Room of the Ladies of the Bedchamber). Заключая рассказ об апартаментах королевы Анны, напомним еще раз, что определить степень вовлеченно-
100 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА сти Кристофера Рена в работу над тем или иным частным или малым проектом во дворце Хэмптон-корт очень сложно, но, изучая чертежи и исторические документы, можно составить более или менее полную картину. Складывается впечатление, что Рен руководил своими помощниками и исполнителями как большим оркестром, в котором каждому инструменту отведена своя партия. Однако наиболее сложные работы зодчего и дизайнера он всегда брал на себя, а работу помощников тщательно контролировал. Этого он, к сожалению, уже не мог де- лать с воцарением королей из Ганноверской династии: у них были и другие вкусы, и другие архитекторы. Наиболее интересным примером отношения Рена к своим обязанностям может служить его работа над Королевской часовней (Chapel Royal), интерьер которой вызывает восторг у посетителей. Это – действующая часовня на протяжении более 450 лет, и по воскресеньям тут проводятся службы. Состоит она из двух частей – собственно часовни и Королевского балкона (Royal Pew), на котором установлены скамьи для членов королевской Алтарная перегородка в Королевской часовне дворца, выполненная по проекту Рена Зал, который Рен специально построил для этих гобеленов Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО семьи. Королевский балкон – часть Парадных апартаментов, и в Тюдоровскую эпоху он состоял из двух больших комнат: одна предназначалась для короля, а вторая – для королевы. Сейчас это – нечто вроде ложи в театре. При Тюдорах в торцевой стене часовни было большое двойное окно с витражами. В начале XVIII века его скрыла массивная алтарная перегородка с резьбой Гринлинга Гиббонса; перегородка эта, с сегментным фронтоном и парой сдвоенных колонн, была установлена здесь Кристофером Реном, когда он перестраивал
101 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы часовню для королевы Анны. Как известно, Рен не раз прибегал к этой архитектурной композиции, но ее появление здесь имело особое значение. Дело в том, что потолок часовни намного старше всего остального ее декора. Часовня была построена кардиналом Уолзи, но при Генрихе VIII ее перестроили, украсив чудесным потолком, который был привезен из оксфордского колледжа Крайстчерч, учрежденного кардиналом Уолзи и доставшегося королю в качестве приза. Звезды на синем фоне потолка являются напоминанием о том, что Иисус Христос был иудеем. Двойное окно с витражом над алтарем не только отвлекало внимание от потолка; оно создавало контровой свет, который снижал эффект этой и других архитектурных деталей. Установив алтарную перегородку из цен- не смог, но такая мысль, высказанная вслух, была вполне в духе Рена. Насколько внимательно великий архитектор относился к деталям, можно судить и по такому факту. На правой стороне часовни, между алтарем и органом, когда-то было окно. Перестраивая анфилады апартаментов, примыкавшие к часовне, Рен был вынужден замуровать его. Пустая поверхность стены в часовне ему не понравилась, и художник Торнхилл был приглашен, чтобы написать на стене «обманку» – изображе- ние окна с кусочком пейзажа. Сейчас живопись несколько потемнела и потускнела, но когда она была написана, имитируя настоящее окно по другую сторону органа, эта «обманка» создавала композиционный баланс. Помимо этих помещений, Рен спроектировал и построил по меньшей мере еще два больших зала во дворце и еще одну анфиладу. Речь идет о так называемой Соединительной галерее, Галерее картонов Рафаэля и о личных апартаментах королевы. Один из семи уникальных картонов Рафаэля Санти ных пород дерева вместо окна, Рен добился поразительного эффекта, обеспеченного сочетанием теплых тонов дерева и феноменальной резьбы Гиббонса на алтарной перегородке с сине-золотым потолком с коронами. Существует легенда, что, когда Рена спросили, собирается ли он установить на алтарной перегородке картину с изображением Господа или распятие, он ответил: «Я ничего не собираюсь там устанавливать: каждый представляет себе Господа по-своему». Подтвердить эти слова исторической справкой пока никто Зал в музее Виктории и Альберта, где сегодня выставлены картоны
102 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Соединительная галерея (Communication chamber) была построена Реном во времена короля Уильяма III на том месте, где с 1530 году находилась галерея, связывающая апартаменты короля с апартаментами королевы. В галерее висит серия портретов, написанная художником Питером Лили в 1662–1665 годах для герцогини Йоркской, свояченицы короля Карла II (жена брата короля была матерью королевы Мэри и королевы Анны и прожила всего 34 года). Портреты, висящие в галерее – это «Виндзорские красавицы», самые очаровательные женщины при дворе короля Карла II, большинство которых были фрейлинами его жены. Галерея картонов Рафаэля (Cartoon Gallery) – одна из первых картинных галерей в Англии, которая была создана специально для конкретной коллекции. Она была построена Кристофером Реном для короля Уильяма III, чтобы здесь были выставлены картоны Рафаэля. В 1516 году Папа Лев Х заказал Рафаэлю 10 рисунков темперой на картоне. Рисунки эти, на сюжеты из «Деяний апостолов», были предназначены для того, чтобы с них можно было выткать гобелены того же размера для только что завершенной Сикстинской капеллы в Риме (гобелены, кстати, все сохранились, а из картонов сохранилось только семь). В 1623 году дальновидный король Карл I приобрел картоны, и в 1697 году им, наконец, нашли место: во дворце Хэмптон-корт, в этой специально созданной Кристофером Реном галерее. В 1865 году королева Виктория передала картоны в музей Виктории и Альберта, где они находятся и по сей день. Место подлинников заняли копии, которые были выполнены в 1697 году, предположительно художником Генри Куком. К галерее картонов примыкают личные апартаменты королевы (Queen’s Private Apartments). Эти комнаты Украшение ограды дворца, выполненное великим мастером Жаном Тижу. Оно символизирует Англию Украшение ограды дворца, выполненное великим мастером Жаном Тижу. Оно символизирует Ирландию Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО были спроектированы Кристофером Реном в конце XVII века как покои королевы Мэри. Когда она умерла в 1694 году, комнаты пустовали добрых 22 года, пока их не обставили для принца Уэльского, будущего короля Георга II, и его жены. Это случилось потому, что, вскоре после того как ганноверский курфюрст занял английский трон под именем Георга I, он решил отправить своего сына, принца Уэльского, и его супругу подальше от центра власти, так как отказался делегировать наследнику какие-либо властные полномочия. Принцу и принцессе выделили помещения во дворце Хэмптон-корт. Три средние комнаты за каменным фронтисписом были отделаны для четы, причем некоторые работы были проведены в соответствии с их пожеланиями. К примеру, в Личных покоях камин, спроектированный Реном, был перенесен на другую сторону комнаты: огромная работа в те времена! В общем и целом, в 1714–1715 годах для принца и принцессы пришлось заново декорировать и меблировать довольно большое количество залов и комнат: опочивальню, гостиную (ею был Расписанный зал), Личную комнату, Зал караула принца, коридоры, которые вели в прежние покои принца, примыкающую к ним комнату для гардероба, приемную принца, молельню и танцевальный зал. Кое-какие изменения пришлось вносить уже по ходу работ: к примеру, кое-где деревянные панели на стенах были заменены на шелковую обивку. Особенно много архитектор и мастера возились с молельней и опочивальнями: у принца и принцессы были довольно взыскательные вкусы. Анфилада заканчивается молельней королевы (Queen’s Private Oratory), которую часто называют Часовней, но здесь она молилась одна или вела беседы со своим духовником, которого привезла с собой из Ганновера. Потолок здесь – высокий сводчатый, с прекрасной резьбой, а стены обшиты панелями и окантованы резным карнизом. В 1715 году Кристофер Рен провел также инспекцию крытого теннисного корта во дворце. Королевский теннисный корт был построен в 1620 году, и на нем попрежнему играли в XVIII веке (и играют до сих пор). Реном и его помощниками были сделаны соответствующие чертежи. Опыт строительства таких сооружений
103 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы у Рена был, хотя и небольшой: в свое время он руководил мастерами, которые строили временный теннисный корт во дворце Уайтхолл. Но нет никаких данных, которые бы подтверждали, что на теннисном корте в Хэмптон-корте проводились какие-либо иные работы с участием Рена. В следующем 1716 году Рен осуществил реставрацию Часового двора, для чего были составлены подробные планы всех помещений, которые Часовой двор окру- Питер Лили, блестящий портретист эпохи короля Карла II Галерея портретов придворных красавиц, фрейлин королевы, выполненных Лили жают. Часть помещений, которые находились к этому времени в аварийном состоянии или примыкали к помещениям, разрушение которых могло привести к губительным последствиям для соседних комнат, было решено снести. Не все они, однако, были снесены. Любопытно, что Рен сохранил в некоторых случаях прежнюю тюдоровскую структуру, но либо снес части здания, которые были в аварийном состоянии, либо сделал на месте прежних помещений проходы, которые соединяли разные части комплекса. К примеру, такой проход он сделал для того, чтобы соединить с южной частью дворца Лестницу королевы. То, что помещения, снесенные Реном, действительно находились в аварийном состоянии, подтверждают до- кументы. Один из них, отправленный новым Советом по Королевским работам прорабу Томасу Форту, содержит настоятельное требование как можно быстрее представить расчеты, связанные со сносом «большого зала». При дворце был обширный парк – более 255 гектаров, но и сады, прилегающие ко дворцу, тоже занимают солидную площадь: около 25 гектаров. Первым королем, который приказал разбить здесь сады, был Карл II, и они создавались по планам Кристофера Рена. Но тисовые деревья вдоль аллей, ведущих от дворца к парку, были посажены ландшафтным архитектором Брауном только в 1707 году. Личный сад короля примыкает к садам с прудами (Pond Gardens). Сейчас это – «потайные сады», то есть сады, запрятанные в живых изгородях, а в далекие времена то были просто пруды, в которые выпускали живую рыбу. В самом конце садов, у реки, стоит здание Банкетного дома (Banqueting House), построенного по заказу короля Уильяма III в 1700 году. Помещения Банкетного дома были расписаны Антонио Веррио. В нем король проводил время с гостями после торжественных обедов или приемов во дворце. Напротив садов c прудами – корпус Нижней оранжереи (Lower Orangery), которая была построена по приказу королевы Мэри для ее коллекции редких растений. Сегодня в оранжерее выставлена серия из 9 картин «Победы Цезаря» итальянского художника Андреа Мантенья.

105 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Работы Рена в Кенсингтонском дворце Западный фасад дворца с надвратной башней (с рисунка XIX века) Кристофер Рен реконструировал для короля Уильяма III и его жены Мэри II (напомним, что они царствовали как соправители) Кенсингтонский дворец, причем часть дворца не только была им построена, но и декорирована. Работы под руководством Рена проКенсингтонский дворец. Восточный фасад с Потайным (Римским) садом на первом плане Внутренний дворик западного корпуса (с открытки XIX века) должались с 1689 по 1696 год (History of the King’s Works, v. 183–191). К сожалению, далеко не все плоды его творчества здесь сохранились. Первый усадебный дом на территории нынешних Кенсингтонских садов был загородным домом Лордаканцлера Финча, графа Ноттингемского, и, соответственно, назывался Ноттингемским домом (Nottingham House). В 1689 году Вильгельм, принц Оранский, изгнав из страны Якова II (Стюарта) и став английским королем Уильямом III, решил приобрести это поместье для себя. Усадебный дом был превращен во дворец и стал его городской резиденцией, хотя большую часть времени король Уильям III и его жена королева Мэри проводили во дворце Хэмптон-корт. Уильям III, сын женщины из рода Стюартов и женатый на своей двоюродной сестре, тоже из рода Стюартов, как правило, жил
106 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Кенсингтонский дворец с высоты птичьего полета и прилегающие к нему Дворцовый сад и Кенсинтонские сады в Кенсингтонском дворце в период, когда у него были иностранные гости или заседал парламент. Уильям III пригласил архитектора Кристофера Рена перестроить Ноттингемский дом, двухэтажное здание из тёмно-красного кирпича, дабы королевская резиденция могла полностью отвечать своему назначению. Кристофер Рен и Николас Хоксмур, который с 1689 года был, как представитель Управления архитектурных и строительных проектов, ответственным за реализацию данного проекта, сделали для этого немало, но все равно дворец воспринимается на первый взгляд как дом провинциального эсквайра или зажиточного буржуа. Многие до сих пор полагают, что Уильям III выбрал этот дворец в качестве своей резиденции намеренно, чтобы показать народу свой отказ от показной роскоши, которой славился Версаль, и подчеркнуть протестант- скую скромность своего двора в сравнении с французским – хотя бы на первом этапе, когда утверждался на английском троне. С точки зрения творчества этот проект был, по всей видимости, малоинтересен Рену. Это естественно: бывший Ноттингемский дом был довольно простой по форме и использованным материалам постройкой. Основной задачей Рена стали, таким образом, переплани-
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 107 Южная часть дворца. Согласно указаниям короля, Рен строил здание, весьма скромное на вид ровка внутренних помещений дворца применительно к его новому предназначению, пристройка новых помещений и создание эффектного декора. Небольшие работы архитектурного плана – как, например, проекты павильонов и флигелей с простыми фронтонами – выполнил Хоксмур. Но Рен видел свою задачу гораздо шире. Для того чтобы сделать из загородного дома дворец, он планировал полную переориентацию постройки созданием внутреннего двора и устройством входа во дворец с западной стороны. Расширение здания он осуществлял путем пристройки павильонов к каждому его углу. Два восточных павильона должны были включать часть Королевских апартаментов. Северо-западный павильон предназначался для апартаментов королевы Мэри. Два нижних этажа должны были занимать придворные, а юго-западный павильон Рен отвел для парадной лестницы и королевской часовни. На южной стороне двора Рен построил анфиладу, которая включала в себя галерею, прозванную Каменной: она вела из главного портика к парадной лестнице. За ней также находились помещения для придворных. На северной стороне дворца Рен устроил новые кухни, в то время как на западной стороне внутреннего двора была сделана арка с надвратной башней, снабженной колоколенкой и часами. С внешней стороны перед аркой расстилался плац для парадов и церемоний; сейчас это дворцовая лу- жайка. За плацем были построены казармы (тоже не сохранились), а к югу от плаца располагались стойла и птичники. К западу от них находился дом инспектора архитектурных и строительных работ и офис руководителя работ на объекте, то есть в Кенсингтонском дворце. От дворца к дальнему углу Гайд-парка, где сейчас станция метро, была проложена новая дорога. Она была абсолютно прямой и столь широкой, что по ней могло проехать в ряд три или даже четыре кареты; вдоль дороги стояли фонарные столбы, и каждый вечер, если двор находился в Кенсингтонском дворце, эти лампы зажигали королевские фонарщики. За дорогой стали быстро расти новые кварталы. Когда район Кенсингтона стал местом обитания короля,
108 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Галерея короля в XIX веке(слева) и сегодня (справа). Она использовалась для официальных приемов при короле Уильяме III, но при королеве Анне, которая ему наследовала, здесь проходили балы вокруг Кенсингтонских садов стали строиться красивые усадебные дома, так как вельможи старались быть как можно ближе к монарху. Эссеист и поэт Ли Хант писал в конце XVIII века: «Наверное, нет ни одного старого дома в Кенсингтоне, в котором, когда там располагался королевский двор, не жила бы какая-либо знаменитость». К югу от садов, за дорогой, находилась площадь под названием Кенсингтон-сквер, созданная во времена короля Якова II и окончательно оформившаяся к 1698 году. В начале XVIII века ее считали самым красивым местом в районе. Архитекторы того периода утверждали, что с площадью Кенсингтон-сквер не может сравниться ни одна лондонская площадь. Когда королевский двор находился в Кенсингтонском дворце, большинство домов, окружавших площадь, принадлежало людям, составлявшим верхушку общества: послам, дворянам, клирикам и богачам. Историк и топограф Томас Фолкнер замечал, что «бывали дни, когда на площади Кенсингтон-сквер и вокруг нее стояло более сорока экипажей». На протяжении всего периода правления короля Уильяма III, а затем и королевы Анны эта площадь была самым престижным местом из всех лондонских предместий. А во времена Георга II, пишет Фолкнер, «потребность в жилье была тут так высока, что в одном и том же доме снимали помещения иностранный посол, епископ и известный врач». Так преображение старого усадебного дома во дворец быстро меняло облик бывшего предместья. Но, хотя двор уже переместился во дворец, строительные и отделочные работы были далеки от завершения. Историк и архитектор Ивлин назвал его в феврале 1690 года «дворцом в заплатках». Арка двора еще строилась, и верхняя ее часть со шпилем была закончена только в апреле, в июле в часовне продолжали трудиться резчики, повсюду возвыша- лись строительные леса, а окна везде были забиты досками. Только в августе королева Мэри смогла написать мужу письмо в Ирландию, где он вел очередную военную кампанию, что дворец, наконец, готов. «Он выглядит очень хорошо, по крайней мере для такой бедняжки как я, которая была обречена влачить существование в том месте (т. е. в Уайтхолле. Прим. авт.), и ничего не видела кроме воды или стены», – писала она. Тем не менее, с точки зрения архитектуры, во дворце, который перестраивал Кристофер Рен, не было ничего примечательного. Историк Джон Хейз назвал работу, проведенную там Реном, «конверсией в чистом виде». Действительно, здесь не было ни намека на то великолепие, которое Рен планировал для дворца Хэмптон-корт. То скромное изящество, которым обладал Ноттингемский дом, построенный в самом начале правления династии Стюартов, с многочисленными эркерами и фронточиками, исчезло; на его месте выросла до-
109 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Галерея королевы в конце XVIII века (слева) и сегодня (справа). При королях Ганноверской династии деревянные панели на стенах были закрашены белой краской по тогдашней моде, а мебель эпохи Стюартов заменена вольно обширная постройка, которая скорее была созвучна вкусу голландца, которым был по рождению король Уильям, нежели самого Кристофера Рена. Кристофер Рен не только пристроил ко дворцу четыре павильона и создал Парадные лестницы короля и королевы; он также спроектировал галереи – помещения, в которых висели картины и располагались разные коллекции. В этих галереях, представлявших сорбой длинные, богато декорированные залы, король и королева принимали гостей, иностранных послов и государственных деятелей. Значительные работы предстояло вести по созданию так называемого Главного (или Часового) двора. Большая часть перестроек приходилась на южную часть комплекса. Гринлинг Гиббонс, гениальный резчик, декорировал интерьеры дворца резными панелями, колоннами с желобками и арками, украшенными искусно вырезанными цветами. Почти все балюстрады во дворце делал другой мастер, долгие годы работавший с Реном, – Жан Тижу. Работы во дворце начались еще в 1689 году со строительства новой Парадной лестницы короля (The King’s Grand Staircase). Кристофер Рен спроектировал ее как широкую боковую лестницу. Такую же лестницу он построил для королевы на другом конце Парадных апартаментов. Лестница была дубовая, стены были обшиты деревом. Спустя несколько лет был добавлен еще один пролет лестницы, ведущей в Белый дворик, а задняя лестница перенесена в юго-восточный павильон. Дворец продолжал расширяться, причем строительство теперь шло вовсе не по первоначальному плану архитектора. В 1691 году к апартаментам королевы добавились новые помещения; одним из них была Галерея королевы (Queen’s Gallery), снабженная собственной лестницей. Прочими помещениями стали комнаты для ее фрейлин. В ноябре 1691 года в южной анфиладе про- изошел сильный пожар, и как следствие этого пришлось полностью перестроить помещения, ведущие в королевские апартаменты. Когда у основания лестницы был построен в 1692–1693 годы Зал Королевского караула (Guards Room), который, кстати говоря, стал одним из самых красивых залов дворца (не сохранился), лестница была соответствующим образом преображена: три пролета лестницы были выложены черным ирландским мрамором, а площадки – квадратиками черного и белого мрамора. Балюстрада из кованого железа с перилами красного дерева была сделана выдающимся мастером – Жаном Тижу. В декабре 1694 года королева Мэри умерла от оспы в возрасте тридцати двух лет. Вскоре после этого большая часть мебели, которой она обставляла апартаменты, была увезена из дворца и заменена на более шикарную, а ее феноменальная коллекция восточного фарфора была подарена спустя пять лет графу Ольбемарлю, фа-
110 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА вориту короля. Часть ее сохранилась в Кенсингтонском дворце и во дворце Хэмптон-корт. Последним дополнением Рена ко дворцу стала новая анфилада в южной его части. В последнее время ее проект все чаще приписывают Хоксмуру – на том основании, что Рен уже состарился и все больше работы перекладывал на своих помощников. Но в данном случае такое объяснение не имеет серьезных оснований: Кристофер Рен активно трудился на ниве архитектуры еще двадцать лет! Другим аргументом сторонников этой гипотезы является то, что часть чертежей этих апартаментов сделана Хоксмуром. Но почему тогда не приписать этот проект Дикинсону, который сделал не меньше чертежей этой части дворца, чем Хоксмур? Южное крыло дворца действительно несколько отличается от прежних построек: у него более крупный карниз, больше архитектурных акцентов, пилястры на концах здания и пилястры, обрамляющие центральные пролеты; последние поддерживают чердачный этаж, украшенный четырьмя прекрасными вазами из портландского камня. Но и это не основание считать, что крыло построил не Рен. Во-первых, он и сам был, вероятно, рад, что может немного поимпровизировать, учитывая, что южное крыло, в отличие от западного, будет лучше освещено и станет более представительным в Кенсингтонских садах. Во-вторых, Хоксмур, в отличие от Рена, предпочитал декорировать кирпичные постройки, а не строить их. Наконец, можно вспомнить, что Рен построил добрый десяток зданий, похожих на это. В этот же период Рен строил в Гринвиче комплекс, в полной мере олицетворяющий величие барокко и его видение этого стиля. Он с самого начала признал, что Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Северная часть дворца, открытая для посещения Парадные (южные) ворота дворца Ноттингемский дом подлежит исключительно «конверсии», и все, что будет строиться здесь, должно быть в гармонии с уже существующими постройками. Общий вид дворца можно было только улучшить, облагородить пропорциями и сдержанным декором, что он и сделал. Наконец, строя южное крыло, он должен был совместить его центр с основной осью садов; Джон Хейз точно заметил, что «его надо интерпретировать вовсе не как попытку построить нечто величественное, а как желание создать парковый фасад обычного деревенского дома». Сады, не сохранившиеся до наших дней, заслуживают упоминания. Они принципиально отличались от садов во дворце Хэмптон-корт: король Уильям пожелал, чтобы они были сделаны в голландском стиле, то есть без фокусной точки и в виде отдельных партерных садов. Внутри южная анфилада предназначалась для размещения значительной части картин королевской коллекции и для приемов. Нельзя сказать, что король Уильям был большим знатоком живописи, но он ценил ее; он даже одно время собирался создать в Англии Академию художеств по образцу французской. Правда, он почти ничего не добавил к королевской коллекции, но заботился о произведениях живописи и лучшие из них разместил в Кенсингтонском дворце. Джон
111 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы были отделаны галерея королевы и также комнаты, прилегавшие к галерее. Проекты такого рода не были данью моде. Помещения большого размера, – а парадные апартаменты должны были принимать много людей, – практически невозможно было отопить одним камином, если стены не были обшиты деревом. Кроме того, деревянные панели служили хорошей шумоизоляцией, позволяли хорошо развесить на них картины и гобелены и сочетались с мебелью того времени. На протяжении многих лет Кристофер Рен предлагал построить на земле, граничащей с Гайд-парком, новый, современный дворец, и его помощники Хоксмур и Дикинсон даже сделали несколько проектных чертежей, показывающих, насколько великолепной могла бы стать эта постройка. Но интереса к этому проекту у монархов не было. Ивлин записал в своем дневнике в апреле 1696 года: «Дом очень достойный, хоть и не роскошный; галереи украшены лучшими картинами из всех дворцов – это Тициан, Рафаэль, Корреджо, Гольбейн, Джулио Романо, Бассано, Тинторетто и другие, со множеством фарфоровых изделий, с приятной личной библиотекой, а сад вокруг него просто прекрасный». Одним из лучших залов анфилады, – и созданной безусловно в реновском духе, – является Галерея короля (King’s Gallery). Она была закончена уже в 1695 году и первоначально заткана зеленым бархатом (зеленый был любимым цветом короля). В галерее, которая была длиной 32 метра, висели самые лучшие картины из королевской коллекции. Кстати, именно здесь, в этой галерее, 3 марта 1702 года король почувствовал сильное недомогание и скончался пять дней спустя. Приемный зал (Presence Chamber), созданный Реном, был одной из самых красивых комнат дворца. Резной камин, украшенный фигурками птиц, фруктами, цветами и головками херувимов, был создан руками одного из наиболее выдающихся резчиков по дереву в истории, Гринлинга Гиббонса (он вообще редко расставался в Кристофером Реном.) Также тщательно была отделана Гостиная короля (King’s Drawing Room), окна которой выходят на Кенсингтонские сады. Это был самый важный зал дворца: ведь здесь король общался с придворными, беседуя с ними порой о пустяках, но гораздо чаще о важных делах, и придворные должны были собираться здесь, одетые в самые красивые наряды. Лестница королевы (Queen’s Staircase) была построена из дуба и осталась таковой по сей день; стены ее были обшиты дубовыми панелями. В том же стиле Лестница королевы, созданная Реном Опочивальня королевы, ставшая в XIX веке картинной галереей
112 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО в 1706 году была реализована только эта последняя часть. В 1707 году работы во дворце продолжились, но в других помещениях. По требованию Георга, принца-консорта, в его апартаментах была устроена большая библиотека, а Гринлинг Гиббонс переделал три камина в апартаментах покойной королевы Мэри. Какое-то количество помещений Ноттингемского дома еще оставалось тогда частью прежнего дворца. В 1716–1717 годах Реном был сделан проект по созданию еще двух больших комнат для нового короля Георга I, но проект этот не был реализован, так как ко- Портрет царя Петра I, выполненный выдающимся портретистом Годфри Неллером по заказу Уильяма III, когда русский царь посетил Англию Азимутальный указатель ветра, который понравился русскому царю. Аналогичный прибор был подарен ему английским королем После смерти короля Уильяма III Кенсингтонский дворец стал резиденцией королевы Анны и ее мужа – принца Георга Датского. Она правила двенадцать лет. Вкусы ее существенно отличались от вкусов ее предшественника; соответственно, Рену и его людям пришлось менять декор в ряде помещений. Кроме того, в 1706 году на свет появился проект расширения парадных апартаментов. Он предусматривал удлинение фасада Галереи короля на целых семь пролетов и строительство второго фронтисписа из пилястровых полос. Внутри галерея должна была передвинуться на четыре пролета на запад, и при этом на обоих ее концах должны были появиться новые комнаты. Одной из них, на восточном конце, должна была быть спалня она, видимо, предназначалась для принца Георга Датского, мужа королевы Анны. На восточной стороне дворца предполагалось заполнить пространство между двумя восточными павильонами, построенными Реном, что дало бы возможность создать еще одну комнату к северу от парадной спальни. Эта новая комната должна была стать гостиной. Еще две маленькие комнаты планировалось устроить на западной стороне Белого дворика. Из всего проекта Парадная лестница дворца, спроектированная Реном и позже расписанная в стиле «обманки» архитектором Кентом
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 113 Западный корпус дворца, в котором живут принц Уильям и его семья ролю он оказался не нужен (Георг продолжал большую часть времени проводить в родном Ганновере). Последние остатки бывшего Ноттингемского дома были окончательно снесены в 1717–1718 годах, так что к концу этого процесса в Кенсингтонских садах остался только комплекс тех построек, которые появились на свет благодаря творчеству Рена и его помощников. Последняя работа Управления архитектурных и строительных работ, уже несколько реструктурированного, имела место в 1718 году. В том году управление получило указание сверху выполнить точную схему расположения всех вспомогательных и служебных помещений к северу от дворца, причем предполагалось, что базовый план дворца также будет включен в схему. Воз- главил этот проект Генри Джойнс, руководитель всех проектов в Кенсингтонском дворце. Рен не мог не принимать участие в этой работе, но, по всей видимости, его вклад в нее был минимальным, так как его участие носило характер рекомендаций. В 1720 году новую перестройку дворца провел архитектор Уильям Кент, но, по всеобщему признанию, его труды добавили дворцу пышности и ярких красок, но все – за счет вкуса. К примеру, Уильям Кент убрал со стен Парадной лестницы дубовые панели и расписал стены и потолок в манере, которая была модной в Италии в XVI веке. Живопись такого рода называли «парадной обманкой»: она создавала иллюзию присутствия многих людей. Помимо «бифитеров» в красных мундирах, в аркаде были изображены пажи короля: Ульрик (в польской одежде), Магомет и Мустафа (в турецкой одежде), и еще один персонаж росписи – Питер. Этот несчастный был найден в ганноверском лесу, где жил, как Маугли из чудесной повести Киплинга. Часть стен была расписана Кентом в манере «гризайль»: черно-белая живопись такого рода имитировала скульптуры. Кента критиковали за этот проект; многие видные художники XVIII и XIX веков называли его работу «китчем». Плафоны в некоторых залах, которые Кент расписал, критики считали жалкими, но королю Георгу I работа этого архитектора понравилась настолько, что он велел декорировать Зал королевского совета и свою опочивальню в том же стиле.

115 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Работы Рена во дворце Св. Якова Акварели XIX века, показывающие внутренний двор дворца. Аркада слева и колоннада справа построены Реном Сегодня дворец Св. Якова (St. James’s Palace) входит в большой комплекс правительственных зданий, часть которых находится в распоряжении королевской семьи. Дворцу четыреста восемьдесят пять лет. Он стоит на месте больницы для прокаженных, построенной в незапамятные времена жителями города Лондона. Судя по маркам на камнях, а также встроенным в стены медальонам, найденным в 1838 году, когда разбиралась часть королевской часовни, самые старые постройки Северный фасад дворца Св.Иакова. Он был построен еще в XVI веке больницы относятся к периоду правления нормандских королей. Первыми больными, принятыми в больницу, были четырнадцать незамужних девиц, заболевших проказой и посвятивших себя служению богу. Больница была по сути своей религиозным учреждением, а названа она была в честь Св. Якова Малого, епископа Иерусалимского, который, как полагают, был младшим братом Иисуса Христа. В распоряжении больницы изначально было примерно 80 гектаров земли, и она ежегодно получала от жителей Лондона небольшую сумму (56 фунтов) на содержание больных. Со временем больнице были подарены и другие земли. В XIII веке король Эдуард утвердил эти дары больнице, добавив к ним еще один от себя: он даровал обитателям больницы привилегию получать доходы от ярмарки, которую повелел проводить накануне Дня Св. Якова (1 мая), в день этого святого и еще 4 последующих дня. Этот королевский указ положил начало празднику, который ежегодно отмечался в Лондоне и назывался «Мейфэр» (May Fair), то есть Майская ярмарка. Эта ярмарка устраивалась на полянах, находившихся к северу от нынешней улицы Пикадилли. Район, где она проводилась, так и называется сегодня – Мэйфер.
116 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Часовня дворца, построенная архитектором Иниго Джонсом. Она сохранилась, но теперь ее отделяет от дворца улица Дворец Св. Иакова в XIX веке У короля Генриха VIII не было особых угрызений совести, когда он совершал низкие поступки; во всяком случае, он недолго сомневался, стоит ли забрать участок, принадлежавший лепрозорию, для собственных нужд. Обитатели больницы были беззащитны, и король, выплатив им небольшую сумму денег, чтобы они нашли себе другое жилье, забрал всю землю себе. Больница была разобрана, и король Генрих приказал устроить тут красивый парк и начать строительство большого усадебного дома. Хотя сам он стал жить в новом дворце, двор король по-прежнему держал в Уэстминстере, а потом, когда забрал у кардинала Уолси Уайтхолл, то также и в этом дворце. Генрих VIII перенес прежнее название больницы на дворец, который с тех пор носит имя Св. Якова. Считается, что архитектором дворца был придворный художник короля – знаменитый немец Ганс Гольбейн. Надвратная башня дворца (Gate Tower), которая выходит на улицу Св. Якова, а также примыкающая к ней Королевская часовня были построены из красного кирпича, чуть потемневшего сегодня от времени, а занимают как раз то место, которое некогда занимала больница. Королевская часовня сохранила черты тюдоровской постройки: потолок ее, выложенный небольшими разрисованными квадратами, также был сделан по проекту Ганса Гольбейна. Со временем около дворца Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО было построено больше домов, да и сам дворец постоянно рос, так как к нему добавлялись новые жилые помещения для придворных и слуг, а также административно-хозяйственные постройки. Дворец Св. Якова занимает особое место в истории страны. Со времен Тюдоров при этом дворе официальным образом аккредитованы послы и представители международных организаций. Поэтому, когда послы иностранных государств получают соответствующее назначение, они должны сесть в карету – во фраке и цилиндре, разумеется, – и приехать сюда, во дворец Св. Якова, чтобы вручить верительные грамоты.
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Библиотека XVII века во дворце Св. Иакова Во дворце жили, кроме Генриха VIII, его дети, правившие после него: Эдуард VI, Мэри I и Елизавета I. Стюарты не любили дворец, и, наверное, не напрасно: Карл I, который содержался тут под стражей, именно здесь прощался за день до казни со своими младшими детьми, которые ради такого случая были привезены из загородного особняка, называемого Сион-хаус. Здесь король провел последнюю свою ночь на земле и отсюда был доставлен к эшафоту. Дворец Св. Якова был главной резиденцией английского монарха с 1697 года, когда сгорел Уайтхолл, и до середины XVIII века, когда Георг III сделал своей резиденцией Букингемский дворец. Дворец Св. Якова использовался для разного рода церемоний и обслуживания королевского двора. В Королевской часовне сочетались браком принцесса Анна, будущая королева, и принц Георг Датский, а также другие особы королевской крови. Напротив восточного корпуса дворца Св. Якова находится Часовня королевы (Queen’s Chapel). Она была построена в 1623–1627 годах архитектором Иниго Джонсом для Анны Датской – жены короля Якова I. Тогда часовня находилась на территории дворца Св. Якова; часовню отделила от него улица Мальборороуд, которая, появившись только в начале XIX века, связала улицы Мэлл и Пэлл-Мэлл. 117 Эта постройка была очередной попыткой Иниго Джонса направить английскую архитектуру в новое русло, навязать Лондону италинистский стиль по образцу так называемой «чистой итальянской архитектуры» XVI века. В сущности, это строение очень просто. Внутри алтарная часть часовни освещалась только одним большим окном на восточной стороне. На западном фасаде Иниго Джонс сделал фронтон, а углы здания укрепил блоками из портлендского камня. Сделанного описания, думается, достаточно, чтобы читатель оценил важность дворца Св. Якова для английской истории и культуры. Но время брало свое, и дворец не только периодически ремонтировался, но и частично перестраивался. Чаще всего это происходило тогда, когда английский трон занимал новый монарх, и его вкусы и амбиции требовали перемен во дворце. На протяжении своей творческой деятельности Рен несколько раз активно включался в работу по перестройке дворца Св. Якова. В начале 1670-х годов он работал над проектом новых жилых помещений для герцога Йорка, брата короля Карла II. В период с 1682 по 1684 год Рен осуществил серьезную реставрацию в католической часовне дворца для королевы Катерины Браганца, жены короля Карла II. При этом в декор часовни были внесены существенные изменения (History of the King’s Works v. 249–253). Но по-настоящему серьезная работа в этом дворце предстояла ему в более поздние годы. В 1702–1703 годы, – то есть тогда, когда полным ходом шло строительство собора Св. Павла, – он проектировал парадные апартаменты для королевы Анны, дочери Якова II, и руководил работами по их созданию (History of the King’s. Works v. 237–249). В 1714 году он спроектировал перестройку Кухонного дворика (Kitchen Court). Наконец, в 1718 году он составил план постройки нового дворца, однако, как и во многих других случаях, до реализации проекта дело не дошло. Первое задание, которое он получил по созданию новых помещений во дворце, было дано ему королем Карлом II, когда Рен еще не приступил к строительству собора Св. Павла, а, значит, был относительно менее загружен, нежели с 1675 года, когда работа над собором занимала большую часть его времени. Реальное про-
118 Зал аудиенций королевы Анны ектирование новых жилых помещений для герцога Йорка (будущего короля Якова II) и перестройка части дворца, которые осуществлялись начиная с 1970-х годов, были, очевидно, связаны с женитьбой герцога на юной Марии де Модена, дочери Моденского герцога. В сущности, проект предусматривал устройство апартаментов во вновь построенном кирпичном блоке с одной главной лестницей и еще с одной узкой лестницей для слуг. Основной жилой этаж включал в себя всего три комнаты, окна которых (по два окна в каждой) выходили во внутренний двор, и еще коридор, который вел в подсобные помещения. Фасад здания был довольно простым, так как оно строилось весьма поспешно, и довольно скоро было разобрано. Став королем, Яков II большую часть времени проводил во дворце Уайтхолл. Принцесса Анна, дочь свергнутого короля Якова II, жила во дворце Св. Якова с 1695 года. Когда ее сестра Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Парадная гостиная дворца (акварели XVIII века) Мэри II, жена короля Уильяма III, умерла от оспы в 1694 году, она официально стала наследницей престола (у Уильяма не было и не предполагалось детей, так как после смерти жены он предпочитал фаворитов мужского пола). Анна взошла на престол в 1702 году и сразу же велела начать перестройку своих апартаментов. Она намеревалась не только заново декорировать их, но и существенно увеличить. 3 июля 1702 года Кристофер Рен представил королеве Анне расчеты, в какую сумму обойдется осуществление полной перестройки ее апартаментов, включая парадные залы, увеличение в размерах королевской часовни и постройка портика на входе в апартаменты из Главного двора (Great Court). Королеве, однако, проект не понравился, и работы были приостановлены. Неизвестно, какова была причина такого решения, но можно предполагать, что либо ей не понравился проект, который, судя по всему, был частично выполнен Хоксмуром, либо она сочла сумму, обозначенную Реном, слишком маленькой для работ, достойных королевы, и поручила архитектору доработать проект с учетом ее пожеланий. В марте следующего года Рен представил обновленный проект и новый расчет необходимых расходов (сумма существенно выросла), и на этот раз королева с готовностью утвердила и то и другое. Пристроенные к апартаментам королевы Анны помещения существуют до сих пор, но в несколько измененном виде. Тогда они состояли из ее гостиной, Зала Королевского совета и еще двух небольших комнат. Но новый декор предстояло сделать во всех апартаментах королевы, включая парадные залы. В западной части Главного двора Кристофер Рен планировал построить колоннаду дорического ордера. Нарцисс Латтрелл писал еще в 1702 году, что королева намеревалась значительно увеличить размеры своей дворцовой часовни, чтобы превратить ее в своего рода «кафедральный собор». Галерею, ведущую в часовню, тоже предполагалось серьезно расширить. В 1714 году
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 119 пород. К сожалению, некоторые комнаты не избежали более поздних переделок, в результате чего их декор, спроектированный Реном, был в значительной степени заменен на новый, который великий мастер наверняка счел бы безвкусным. Одним из самых интересных был Зал Королевского караула, превращенный в Оружейный зал. Его стены были с большим вкусом украшены кинжалами, мушкетами и саблями, расположенными в виде звезд, окружностей или многогранников. За ним располагалась старая Приемная короля, украшенная гобеленами, изготовленными для короля Карла II, но спрятанными так далеко, что король так и не нашел их при жизни; они были найдены в 1795 году, и, наконец, повешены во дворце, для парадных апартаментов которого и предназначались. Зал Королевского караула (справа). Акварель XVIII века был расширен также коридор, ведущий в нее из Зала Королевского караула. Между 1712 и 1729 годом построенные здания вытянулись на запад, заняв почти всю улицу. Работы, проведенные в целях перестройки Кухонного двора по проекту Рена, продолжались несколько лет. В той части двора, которая примыкала к Большой кухне, были и жилые помещения; в частности, там какое-то время жил Роберт Гарли, граф Оксфордский, который занимал в те годы должность казначея. В 1714 году он был уволен с должности, а в 1717 году началось строительство новой Большой кухни, которая была закончена два года спустя. Большинство чертежей и вспомогательных рисунков для относительно простых работ во дворце Св. Якова было выполнено помощниками Рена – Хоксмуром и Дикинсоном. Путеводители XIX века расписывали интерьеры дворца Св. Якова как изысканные, элегантные, обладающие прекрасным убранством. Но историки той же эпохи, и в частности такой крупный специалист как Эд- вард Уолфорд, пишут совершенно обратное. По его мнению, эти интерьеры «определенно не импозантны, и, по чести говоря, могут быть названы заурядными, если говорить о них применительно к величию английского королевского дома». Речь, конечно, идет об интерьерах в целом, так как по крайне мере несколько парадных залов дворца были достойны высокой оценки. Зал Королевского совета, стены которого были покрыты красным дамасским шелком, был обставлен дорогой мебелью. Вторым парадным залом был так называемый Зал королевы Анны. Он был украшен портретами монархов и картинами, на которых были изображены морские сражения. Наконец, третьим парадным залом был Зал аудиенций. В нем под большим балдахином стоял трон. Балдахин и гардины были сделаны из алого сатина, отороченного золотым шнуром, а на стенах были развешаны картины великих баталий. Заметим, однако, что полы в парадных залах были не паркетные, а дощатые, хотя и из ценных древесных Один из дорогих гобеленов, приобретенных для приемной короля Карла II. Такие гобелены были очень модными в интерьерах в стиле барокко

121 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Работы Рена во дворце Уайтхолл Главное здание дворца Уайтхолл во времена Генриха VIII История дворца Уайтхолл уходит в глубь веков. Известно, что в раннем Средневековье земля эта принадлежала некоему Одо, золотых дел мастеру, и он либо продал, либо завещал ее Уэстминстерскому аббатству. У аббатства участок земли купил Губер де Бург, который отличился в Крестовых походах и был Верховным судьей при короле Джоне и при Генрихе III. Он построил здесь большой поместный дом. Примерно в 1240 году он подарил эту землю черным монахам – доминиканскому монастырю, который в то время располагался в районе Холборна. А они, в свою очередь, продали ее Уолтеру де Грею, архиепископу Йоркскому. Дворец Уайтхолл Главное здание дворца Уайтхол Архиепископ не стал завещать ее родственникам, а завещал ее своим преемникам на престоле, сделав ее, таким образом, лондонской резиденцией архиепископа Йоркского. Имение стало называться Йоркской усадьбой (York Place). Переходя от одного архиепископа к другому, она досталась, наконец, кардиналу Уолзи. При Уолзи, который был государственным канцлером и папским легатом, поместный дом стал поистине дворцом: все, что было самого прекрасного в искусстве того времени, было в нем представлено. Кардинал Уолзи, человек тщеславный и корыстный, создавал свой дворец по образцу королевских. На кардинале Уолзи время владения клириков в этом месте закончилось. После того как кардинал оказался в опале, послушный королю парламент принял решение отдать дворец короне – на том основании, что Уэстминстерский дворец находится в аварийном состоянии. При короле Генрихе VIII дворец получил название Уайтхолл (White Hall), что переводе означает «Белый дом». Традиция так называть королевские дворцы существовала давно, так как обычно здания, построенные из щебня пополам с цементом, покрывали несколькими слоями белой известки. Часть построек Йоркской усадьбы была сложена из белого портлендского камня, так что дворец оправдывал свое название. Во времена Генриха VIII постройки, примыкавшие к Уэстминстеру и принадлежащие короне, по сути дела слились с постройками Йоркской усадьбы, образовав огромный комплекс из парадных залов, помещений для придворных, челяди и гвардии, часовен, конюшен, внут-
122 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Проект большого дворца Уайтхолл, выполненный архитектором Иниго Джонсом Банкетный дом, единственная часть дворца, которая была реализована и сохранилась до наших дней Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО ренних дворов, садов, арены для петушиных боев, спортивных залов и площадок (в том числе теннисных кортов и газонов для игры в шары). Этот комплекс простирался от того места, где сейчас стоит Уэстминстерский мост, до нынешней улицы Грейт-Скотланд-Ярд (Great Scotland Yard) и почти целиком сохранился до конца XVI века. Начиная с правления королевы Елизаветы, двор перестал постоянно кочевать от Уайтхолла к Гринвичу, от него к Тауэру, а от последнего – к Уэстминстеру или к Хэмптон-корту. Тауэр по-прежнему считался самым величественным местом для пребывания монарха, и тот действительно время от времени оставался там по торжественным случаям, но Уайтхолл стал главной резиденцией монарха, и все самые пышные празднества, самые торжественные церемонии проводились отныне только там. В 1619 году во дворце произошел сильный пожар, и многие парадные залы его превратились в золу и пепел. Король Яков I твердо вознамерился возродить дворец, и поручил подготовить проект нового дворца архитектору Иниго Джонсу. Историк Генри Милман писал, что Иниго Джонс был только по рождению англичанином; во всем остальном он был итальянцем. Он учился в Италии у архитектора Палладио и нашел в Италии множество зданий, которые послужили ему образцом для создания его архитектурных проектов. Многие из построенных им зданий были созданы в «палладианском» стиле и напоминали палаццо XV–XVI веков. Проект, подготовленный им, был грандиозен. Дворец должен был состоять из четырех корпусов, причем Банкетный дом (Banqueting House), место для официальных приемов, и точная его копия на другом конце здания должны были стать двумя весьма скромными частями всего комплекса. На площади между садами и эспланадами планировалось построить огромную ротонду с аркадой, которую поддерживали бы колонны в виде кариатид. Длина дворца должна была достигать 350 м, а глубина – почти 270 м. Проект этого дворца хранится в Вустерском колледже в Оксфорде. Целиком осуществлен он, разумеется, не был из-за его астрономической стоимости, но Банкетный дом
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы риоду его архитектурного творчества. Известно, что им было подготовлено несколько проектных чертежей, рисунков и по крайней мере два презентационных чертежа. Нам известен один из последних, сделанный в 1664–1665 годах в рамках его проекта нового дворца на Уайтхолле. На чертеже показаны половина центрального портика, который спроектировал Рен, и один про- 123 сделать обширный портик с большим, богато украшенным фронтоном. По другую сторону портика планировалось построить точную копию Банкетного дома. В сущности, аналогичный план был предложен до него в 1661 году Джоном Уэббом, а еще до него родственником Уэбба, самим Иниго Джонсом, в монументальном проекте которого Банкетный дом был лишь небольшой Интерьер Банкетного дома, превращенный в часовню Кристофером Реном. Плафон на потолке (кисти Рубенса) сохранился все же был построен по заказу короля Якова I и закончен в 1622 году. Собственно, название было унаследовано от апартаментов, в которых проходили банкеты во времена королевы Елизаветы I, и на месте которых здание Банкетного дома и было в конечном итоге построено. Сегодня Банкетный дом – это все, что осталось от построек дворца Уайтхолл, который был почти полностью уничтожен еще одним пожаром в 1698 году. Заметим, что Банкетный дом был тогда самым высоким зданием во дворце. Он, кстати, удостоился чести быть рабочей площадкой Рубенса; великий фламандец расписал здесь плафоны на потолке по заказу короля Карла I. Эти плафоны сохранились. Во времена Карла II дворец Уайтхолл был основной королевской резиденцией. Здесь жили не только придворные, выполнявшие те или иные административные функции, но и просто близкие друзья короля, его родственники и даже его любовницы. Десятикомнатная квартира во дворце принадлежала незаконнорожденному сыну короля – герцогу Монмуту, закончившему жизнь на плахе в период правления Якова II. А в блоке построек, примыкавших к арене для петушиных боев, жила «официальная» любовница короля – герцогиня Кливлендская. Первые проекты Кристофера Рена, связанные с дворцом Уайтхолл, относятся к весьма раннему пе- Тот же интерьер сегодня лет Банкетного дома, построенного задолго до него Иниго Джонсом. Проект был интересен, но не очень оригинален: напомним, что то был проект раннего Рена. Он планировал частью комплекса, проект которого он создал. Уэбб в сущности скопировал его план, заменив некоторые несущественные детали. Проект Рена, однако, содержал больше элементов барокко, он обладал такой торже-
124 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА ственностью и величавостью, каких в грандиозных проектах Уэбба и его родственника все же не было. Вдоль основной оси здания Рен планировал построить колоннаду. Она должна была простираться до парадных апартаментов короля, которые располагались бы вокруг двух внутренних двориков. В первом варианте, показанном (стр. 663), ворота в блоке, соединяющем пролет Банкетного дома с портиком, сделаны квадратными; в более позднем варианте – над ними изящная арка. Стоит также заметить, что в первый проект предполагал очень простой и низкий цоколь, а в более позднем Рен сделал его выше и сложнее. Чертежи окончательного варианта проекта были выполнены в период с 1666 по 1670 год архитектором собственноручно. Как общий план, так и ритмика фа- и рисунков, связанных с этой работой, причем большую часть их выполнил сам Рен. Проектирование нового, расширенного сада предполагало довольно существенный объем работы. На осуществление проекта, который был начат в 1673 году, ушло два года. В результате сад очень изменился: он не только стал больше, но в нем появилась беседка, пруд с фонтаном и обширная променадная терраса. Со временем Рен еще больше увеличил эту террасу для короля Якова II. Сохранились чертеж и рисунок, показывающие постройку, спроектированную для проекта сада, который был заказан Карлом II, но определить с точностью, показывают ли они грот или же Китайский домик, идея ко- Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО торого была подсказана королю рисунком его придворного художника Питера Лили, пока не берется никто. Овальное либо круглое строение, изображенное на них, может быть и тем и другим. С одной стороны, на чертеже хорошо видны волюты в виде дельфинов с фонтанами и изящный флюгер на пирамидальной крыше: все это не раз изображалось на гротах. С другой же, сохранившееся описание строительных элементов грота не совсем соответствует чертежу и рисунку. В описании говорится, что на фасаде грота две ионические колонны, поддерживающие весь антаблемент шириной 6 м, между тем как на имеющихся изображениях колонн в два раза больше. Советский архитектор А. Якубян сделал в 1970-е годы Общий вид дворца Уайихолл. Банкетный дом виден в центре гравюры сада комплекса напоминает проект парижского Лувра архитектора Бернини, что естественно, так как в этот период Рен активно изучал французскую и итальянскую архитектуру и особенно проекты Бернини. Проект нравился королю, но средств на его реализацию в то время не было. В самом конце 1660-х и в начале 1670-х годов король Карл II проводил много времени в Лондоне, во дворце Уайтхолл. Уже в 1672 году он обратился к Рену с просьбой перестроить во дворце некоторые помещения и расширить его личный сад, в котором предполагалось построить грот и так называемый Китайский домик, и Рен и его помощники выполнили ряд чертежей Королевский обед во дворце. Король Карл I и королева Генриетта-Мария сидят за столом слева, а принц Карл, будущий король, за столом справа
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 125 Потолочный плафон кисти Рубенса в Банкетном доме. На нем изображен король Яков I (Стюарт) в окружении богов и муз интересный вывод: он предположил, что построек все же было две, грот и Китайский домик, и что они стояли antis, будучи при этом примерно одинакового размера, но с разным количеством колонн на фасаде. В гроте и пол, и потолок были овальными, а в Китайском домике либо овальными, либо круглыми. Но проверить подобные предположения не представляется возможным. Работы по перестройке помещений дворца предполагали создание новых апартаментов для герцога Ричмондского, кузена короля, для его ближайшего друга герцога Бэкингема (сына того герцога Бэкингема, который был лучшим другом Карла I и любовником французской королевы), а также для Стивена Фокса, друга и соратника короля, который в то время был управляющим государственным казначейством. Создавать для них апартаменты было делом непростым: они были в числе первых вельмож двора и ближайшими сподвижниками монарха, которыми он дорожил. Занимался Рен и переустройством королевской часовни, причем начал заниматься ею еще в 1675 году. Он сначала перестроил тюдоровскую часовню, а в следую- щем году представил королю проект алтарной перегородки. Был ли он принят или нет, неизвестно, но аналогичные проекты, в которых сегментный фронтон поддерживается двумя парами колонн, появлялись в его творчестве не раз; один из них был реализован в часовне во дворце Хэмптон-корт. После смерти короля Карла II, к которому он был очень привязан, Рен остался на своем посту и продолжал работать, выполняя задания его брата, нового короля Якова II. По его просьбе он создал целый ряд залов и комнат во дворце Уайтхолл. Уже в 1685 году он
126 представил новому королю чертеж здания, которое планировал для него построить. Оно было в большей своей части трехэтажным, но некоторые залы второго этажа были с очень высоким потолком за счет третьего этажа. Здание было с высокой крышей, а часть первого этажа занимали крытые галереи. Рен всегда считал, что такая архитектура наиболее целесообразна, когда ряд помещений должны занимать парадные залы (State rooms). В числе планируемых помещений были такие важные для короля, как католическая часовня, зал Государственного совета и личная галерея. Католическая часовня, задуманная королем Яковом II, была весьма спорным строительным объектом в протестантской стране, большинство населения которой было настроено к Римско-католической церкви резко отрицательно. Но, поклявшись своей молодой жене, что их сын Яков будет католическим наследником престола, Яков II решил идти этой дорогой до конца (заметим, что она стоила ему короны). Часовню было велено строить в самом конце личной галереи короля; соответственно, алтарная часть часовни и святилище были в противоположном от анфилады торце. Первоначальный вариант часовни был осуществлен в период между 1685 и 1687 годами; в плане она представляла собой обычный прямоугольник. Часовня заканчивалась красивой алтарной перегородкой, в которой ощущались подходящие к месту готические мотивы. Подряд на изготовление резьбы по мрамору и бронзовых деталей для алтаря взяли 1 апреля 1686 года гениальный резчик Гринлиг Гиббонс и Арнольд Куеллин, и, несмотря на то что подряд был подписан в «день дурака», выполнили свою работу блестяще и в срок. В первоначальном проекте колонны на алтарной перегородке были внизу коринфского ордера, а вверху – комбинированного, но в действительности ордер внизу был сделан другой: дорический. В своей книге «Паренталия» сын Кристофера Рена упоминает этот алтарь как весьма удачную работу отца. Часовня, несмотря на большую проделанную работу и затраченные средства, была в 1687 году перестроена, так как к ней добавили придел. Рену пришлось заново делать проект, включавший более глубокую алтарную перегородку, ступени перед алтарем и колонны, отде- В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Банкетный дом в XVII веке Банкетный дом в конце XVIII века Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 127 Вид с Темзы на панораму дворца Уайтхолл в конце XVII века ляющие неф от святилища. Толщина штукатурки на потолке, на которой предполагалось вырезать узор, была существенно увеличена – до 23 см. К часовне теперь добавились также трансепт, лестница и ризница. Трансепт включал в себя часовенку на нижнем этаже и балкон с органом наверху. Это подробное описание позволит читателю сформировать представление о том, какая большая работа была выполнена архитектором даже не при создании часовни, а только при ее перестройке. Помимо них, Рен начал вести работы над новыми апартаментами королевы Марии де Модена, жены короля Якова, а также над новым террасным садом. Лич- ные апартаменты королевы представляли собой флигель в общем комплексе. Окончательный проект их был, видимо, представлен королю в двух вариантах в самом начале 1688 года. Принят и осуществлен был в том же году второй вариант, на котором треугольный фронтон был не завершением на крыше, как в первом варианте, а ниже балюстрады, меньше по размерам и снабжен большим балконом. Заметим, что за счет балкона количество окон, которых было шесть в первом варианте, уменьшилось до пяти. В общем и целом, второй вариант был более эффектным. Стоит добавить, что эскизы обоих вариантов также были сделаны самим Реном. Все эти работы проводились в 1685–1687 годах парал- лельно с целым рядом других ответственных работ, которые осуществлялись Реном на других объектах. После свержения Якова II апартаменты королевы были закончены, но уже для королевы Мэри II, дочери свергнутого короля, которая правила вместе с мужем Уильямом III. Террасный сад, располагавшийся вдоль Темзы, был длинным и довольно узким, простым по форме. Заканчивали его тоже для королевы Мэри, а чертеж сада делал помощник Рена Николас Хоксмур. Как видим, в те времена Рен доверял ему выполнение относительно менее ответственных работ. Как те, так и другие апартаменты и парадные залы, спроектированные Реном и построенные до него,
128 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Панорама дворца Уайтхолл со стороны парка дворца Св. Иакова а также остатки тюдоровского дворца погибли в огне, когда 4 января 1698 года во дворце Уайтхолл произошел страшный пожар (History of the King’s Works v. 285–297). Пожар 1698 года уничтожил так много построек во дворце Уайтхолл, что английские монархи стали больше внимания уделять другим резиденциям, главным образом, Кенсингтонскому дворцу и Хэмптон-корту. Но, тем не менее, король Уильям III все же решил восстановить Уайтхолл, и Рен начал по его просьбе проектирование нового дворца. Нарцисс Латтрелл (1657–1732), мемуарист и историк, сделал 20 января 1698 года такую запись в своей летописи того времени: «Сэр Кристофер Рен произвел осмотр руин Уайтхолла и произвел замеры участка, чтобы по- строить заново существовавшие здания для Его Величества и превратить их в величественный дворец, что по существующим расчетам займет 4 года». Эти планы, увы, почти все остались на бумаге. Разрешение, как отметил позже в своем дневнике Латтрелл, было дано только на создание зала королевского совета и пяти жилых помещений; в отношении же всего остального не могло быть принято никакого решения, пока Парламент не вынесет соответствующего постановления. Кристофер Рен сделал больше десятка различных вариантов проекта нового дворца. Сохранились чертежи, сделанные им, а также Николасом Хоксмуром и другими помощниками Рена, а также рисунки резчика Гринлинга Гиббонса, на которых показаны элементы декора буду- щего дворца и различные скульптуры. Все эти варианты можно сгруппировать как по типу, так и предназначению различных частей комплекса: к примеру, в некоторых из вариантов предусматривалось создание не только жилых помещений и здания для заседаний королевского совета, но и нового здания для Парламента. Легко заметить, что в трех из представленных вариантах значительная роль отводилась Банкетному дому, созданному Иниго Джонсом. Он неоспоримо был в те времена известнейшей постройкой в Лондоне, своего рода архитектурной иконой, имевшей, помимо всего прочего, и определенное политическое значение. Во времена королей Карла II и Якова II именно здесь была сосредоточена исполнительная власть в стране.
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 129 Обычная сценка во дворце Уайтхолл в середине XVIII века В двух проектах Рена Банкетный дом, пусть несколько преображенный, является центральной частью главного фасада; в третьем же, как это было в первоначальном проекте нового дворца Уайтхолл, созданном Реном еще в 1664–1665 годах, Банкетный дом и его копия располагаются по обе стороны от центрального портика. Специалисты в области истории архитектуры совершенно по-разному оценивают реновские проекты дворца Уайтхолл. Некоторые из них критикуют, другими же восхищаются. Но самым амбициозным признан тот, на котором в центре фасада находится Банкетный дом, снабженный крупным портиком и двумя башенками по бокам. В сущности, этот вариант – импровизация в стиле барокко на основную тему прежних проектов, как самого Рена, так и Иниго Джонса и Уэбба. Чертеж этого варианта является в известном смысле феноменальным: его длина более 4,5 метра, что делает его одним из самых больших чертежей в истории английской архитектуры. На чертеже весь дворцовый комплекс разделен на две части: в правой показан дворец, обладающий строгой симметрией, а в левой – будущее здание Парламента, соединенное с дворцом двухэтажным переходом. В центральной части дворца – Банкетный дом, снабженный теперь высоким четырехколонным портиком. Башни по бокам увенчаны довольно широкими, реновскими куполами, а по краям фасада – два портика по десять колонн в каждой, и оба увенчаны надстройкой с фрон- тонами. Здание Парламента – внушительное, величественное, – по сути дела представляет собой в проекте огромный портик с парапетом, украшенным урнами. Разрабатывая проект, Рен уделил особое внимание тому, чтобы пожар в новом дворце можно было бы относительно несложно локализовать. Для этого весь дворец был разделен на отсеки, переборки между которыми должны были заполняться песком. Проект, однако, так и остался неосуществленным, хотя английская элита еще многие годы после смерти Рена вынашивала проект строительства дворца и время от времени публиковала рисунки и гравюры, показывающие его великолепие.

131 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Работы Кристофера Рена в Уэстминстерском дворце Уэстминстерский чертог, самая старая часть дворца Уэстминстерский дворец (Westminster Palace) – один из самых известных архитектурных комплексов на планете. Сегодня он включает как относительно новое здание XIX века, так и постройку, которая, пусть частично, датируется XI веком – Уэстминстерский чертог (Westminster Hall). Первое упоминание о последнем содержится в хрониках, повествующих о строительстве Внутренний двор Британского Парламента в XIX веке Уэстминстерский дворец в XIX веке королевского дворца в Уэстминстере в 1097 году – то есть в период правления Уильяма Руфуса, второго английского короля из нормандской династии. Получается, что этой части дворца более 900 лет. Но британские историки полагают, что первая королевская резиденция в этом районе появилась еще раньше, в самом начале XI века. Слово Уэстминстер – это сочетание двух слов: «уэст» (запад) и «минстер» (кафедральный собор монастыря). Это значит, что собор Св. Петра, главный собор аббатства, находившегося к западу от города Лондона, был самым важным и самым почитаемым в районе. Полагают, что первая королевская резиденция возникла здесь еще при короле-датчанине по имени Кнуд (Knut). Саксонские короли тоже пользовались этой резиденцией – в мирное время, когда можно было спокойно жить вне городских стен Лондона и охотиться в прилегающих лесах. Старый дворец сгорел лет за тридцать до завоевания Англии норманнами. Последний англосаксонский король Эдуард Исповедник (Edward the
132 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Вид с Темзы на комплекс Уэстминстерского дворца в XVIII веке (с картины Каналетто) Confessor), прозванный так за его глубокую религиозность, восстановил дворец, и, если верить хроникам, здание, построенное им, было довольно солидным. В нем обитал королевский двор, и в нем Эдуард Исповедник принимал своего родственника – герцога Нормандии, которому предстояло – после нормандского вторжения в 1066 году – стать его преемником на английском троне. Заметим, что в перечне английских королей Эдуард Исповедник не числится, и его не надо путать с Эдуардом I. Норманнам, однако, дворец показался слишком маленьким и невзрачным. Вильгельм Завоеватель (William the Conqueror) – или Уильям, как его называют англичане, – велел расширить и украсить дворец, который, по его мнению, значительно уступал дворцам во Франции, но так как дворец был недостаточно защищен от нападений, построил себе резиденцию ниже по реке – крепость Тауэр. Его сын Уильям Руфус (William Rufus) был склонен проводить больше времени в Уэст- минстере. Известно, что он впервые пировал со своим двором в только что отстроенном Уэстминстерском чертоге в 1099 году. Уильям Руфус назвал его Новым чертогом (New Hall) – в отличие от старого, который был построен еще Эдуардом Исповедником и стоял тогда чуть выше по реке, к югу от нынешнего. Уэстминстерский чертог (Westminster Hall) был уникальным сооружением в те времена. Уильям Руфус, похоже, собирался устраивать в нем невиданные пиршест-
133 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы ва или даже турниры, потому что зал построенного по его приказу чертога был длиной более 70 м и шириной почти 21 м. Высота стен, сделанных из щебня пополам с цементом и облицованных камнем, превышала 12 м, а толщина – 2 м. По тем временам то был самый большой зал в Англии, а, возможно, и во всей Европе. Окна в боковых стенах чертогов и соборов делались небольшими: ведь оконные проемы ослабляли стены. Как следствие этого, в Уэстминстерском чертоге было довольно темно. Вдоль стен шли трифориумы – галереи на уровне второго этажа, а крыша опиралась на бревенчатые колонны В 1512 году королевский дворец сильно пострадал в результате пожара, и королевский двор покинул его, хотя некоторые праздничные мероприятия и торжественные церемонии все же проходили здесь. В 1529 году Генрих VIII заполучил замок Йорк и назвал его «Уайтхолл», то есть «Белый чертог», а спустя три года построил себе еще Дворец Св. Якова (St. James’s Palace). Таким образом, Уэстминстерский дворец перестал быть резиденцией короля, но остался, тем не менее, королевским дворцом. Из всего вышесказанного следует, что Уэстминстерский дворец перестал быть королевской резиденцией задолго до того, как Кристофер Рен появился на свет. Гигантский комплекс, который продолжали называть Уэстминстерским дворцом, состоял из самых различных построек, датируемых разными веками, в которых размещались обе палаты Парламента, библиотеки, архивы, множество кабинетов, судебные и правовые учреждения и даже жилые помещения государственных деятелей. По традиции, а также из-за своего важного значения в жизни государства, они по-прежнему находились в ведении Управления архитектурных и строительных работ, которое возглавлял Генеральный инспектор, то есть Рен. Естественно, поэтому, что его довольно часто вызывали в Уэстминстерский дворец, дабы он осуществил изменения, которые требовалось внести в комплекс. Планы и проекты, составленные им, относились не только к перестройкам или к ремонтным работам. В 1685 году, к примеру, он составил несколько документов, связанных с предстоящей коронацией короля План размещения гостей на Коронационном банкете короля Якова II, изготовленный Реном в 1685 году Якова II и представил план размещения гостей на королевском банкете по этому случаю. Важность последнего определила и тот факт, что план был составлен, снабжен аннотацией и подписан самим Реном. Банкет был устроен на широкую ногу, о чем говорит и представительный список гостей, которых рассаживали за разными столами. В 1692 году Рен перестраивал Палату общин. Она располагалась в те времена в часовне Св. Стефана, построенной еще королем Стефаном (Stephen), зятем Вильгельма Завоевателя. Новую жизнь часовня при- обрела после 1547 года, когда юный король Эдуард VI отдал часовню парламенту. До этого у Парламента своих помещений не было: с XIV по XVI век парламент заседал там, где велел король. Палата лордов обычно собиралась на заседания в замке Уиндзор, а Палата общин – в Уэстминстерском аббатстве (в Зале Главы или даже в трапезной). Когда юный король Эдуард VI отдал часовню Св. Стефана Палате общин, часовню попытались приспособить к ее новому предназначению, и расписанные евангельскими сюжетами стены были закрыты деревянными панелями.
134 Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Здание часовни было продолговатым и довольно небольшим: примерно 27 м в длину и 9 м в ширину. В каждом углу здания возвышалась восьмиугольная башенка. Свет падал внутрь через пять больших окон с каждой стороны, а стены поддерживались снаружи массивными контрфорсами, расположенными между окнами. Внутри было два этажа: верхний использовался для заседаний палаты, а нижний, находящийся на уровне улицы, прежде именовался Часовней Богоматери-в-сводах. Со временем, однако, часть нижнего этажа была отгорожена, так как в ней разместили печь, служившую для обогрева палаты в зимнее время, и еще одну часть вы- Уэстминстерский дворец в XVII веке делили для парадных обедов спикера. Остальное пространство использовалась как приемная для посетителей и для парламентских мероприятий. Переписка местной администрации с Кристофером Реном говорит о том, что первоначально планировалось обновить и улучшить декор Палаты общин. Но, осмотрев здание и найдя повреждения, вызванные старением здания, Рен провел здесь значительно более масштабные работы. Нам известно, что по его проекту была усилена конструкция западной галереи (галереями в Палате общин называли балконы, на которых сидели допущенные на заседания палаты гости, включая крупных чиновников, а также те члены Палаты, кому не хватило места внизу). Жан Тижу, делал для Рена детали и целые конструкции из металла, блестяще Здание Палаты общин (она размещалась в бывшей часовне) в XIX веке изготовлявшиеся как способом ковки, так и способом литья, установил вместе со своими мастерами два железных столба с мощными капителями, которые должны были поддерживать всю конструкцию западной галереи. Спустя пятнадцать лет, в 1707 году, члены Палаты пригласили его снова – на этот раз расширить вышеупо- мянутые галереи, так как число членов Палаты выросло за счет представителей Ирландии, включенной в состав Соединенного Королевства. В 1800 г. эти галереи вновь перестроил Вайатт, но они не сохранились все равно: спустя 34 года здание Палаты общин, как и большая часть комплекса Уэстминстерского дворца, было уничтожено пожаром.
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Внутренний вид Палаты обшин в XVIII веке. Рен построил «галереи» (балконы) по обе стороны палаты. Они опирались на изящные железные колонны В 1703–1705 годы Рен и его помощники провели ряд работ, связанных и с Палатой лордов. Одним из проектов Рена было создание галереи (то есть балкона) в торцевой части Палаты, на которой должны были разместиться четыре ряда сидений. Судя по всему, то были места для господ, сопровождавших королеву. Но королева Анна, видимо, решила, что данного количества мест для ее вельмож недостаточно, и Рену пришлось полностью изменить проект. На этот раз его проект был более остроумным: он вытянул верхнюю часть Палаты на целых пять метров на север и установил балкон с наклонным полом и семью рядами сидений над прихожей. Эта конструкция была разобрана в 1711 г. В конце 1706 года Рен предложил 135 Палата общин в XIX веке практически полностью перестроить Палату лордов, и даже подготовил соответствующий проект строительства новой Палаты с сохранением части имеющихся помещений, но королева план не приняла. Кристоферу Рену все же пришлось еще раз заниматься Палатой лордов. Последней его работой, связанной с этой Палатой, было проектирование временного помещения для нее после очередного пожара, который имел место под самый Новый год в конце 1718 года. Приказ начать проектирование временного помещения был получен Управлением Королевских архитектурных и строительных работ в самом начале 1719 года. Созданием проекта великий архитектор в данном случае и ограничился. Характер Рена в полной мере проявился, когда ему поручили работу, связанную с перестройкой Библиотеки Коттона. Сэр Роберт Коттон собрал уникальную коллекцию книг и рукописей. В наше время она размещена в Британской библиотеке, а во времена Рена она хранилась в доме самого Коттона, который, хоть и был частным владением, стоял на территории Уэстминстерского дворца, между Расписанным залом и зданием Палаты общин. Вся коллекция целиком была завещана народу в 1702 г. В 1703 г. опекунский совет Библиотеки Коттона обратился к королеве Анне с меморандумом, в котором объявил, что не может гарантировать сохранность коллекций данной библиотеки в силу условий, в которых они находятся. Королевский совет переправил это
136 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Внутренний вид Палаты лордов в XIX веке письмо и сопровождающие инструкции в Казначейство, а оттуда эти документы с поручением были переправлены Рену. Архитектору было предписано посетить библиотеку и сообщить, какого рода перестройки необ- ходимо осуществить, чтобы обеспечить сохранность и безопасность библиотеки. Изучив вопрос, Рен представил свой альтернативный план. Он предложил, помимо серьезного ремонта здания, который должен был занять продолжительное время, перенести коллекции в помещения второго этажа дома, который занимал церемониймейстер, именуемый в Парламенте «Черный жезл» (Black Rod).
137 IV. Кристофер Рен и королевские дворцы не было, и в результате пожара в 1731 году значительная часть книг и рукописей погибла в огне (дом был окончательно разрушен в 1737 году). Довольно небрежно обошлись власти и с чудесным садом, который примыкал к дому Коттона. Когда в 1714 году начались приготовления к коронации короля Георга I, Ганноверского курфюрста, которому королева Анна под давлением Парламента завещала английский трон, на территории Коттонского сада была построена временная кухня. Ей предстояло обслужи- Библиотека Коттона Комплекс зданий Парламента в конце XVII века Эти помещения Рен предлагал перестроить специально для хранения книг и рукописей, причем таким образом, чтобы предохранить их от возможного пожара. К чертежам он приложил детальный план перестройки и список необходимых для библиотеки помещений, а также перечень расходов на осуществление его плана. Казначейство отреагировало самым неожиданными образом. План Рена не был принят, хотя никакого официального документа на этот счет не появилось. А в декабре 1706 года Казначейство потребовало от Рена, чтобы он доложил, в каких комнатах дома Коттона можно было бы разместить библиотеку Ее Величества (она по-прежнему находилась во дворце Св. Якова) и библиотеки Колледжа Грэшема; кроме того, оно тре- бовало сообщить, в каких жилых комнатах в доме Коттона мог бы разместиться хранитель библиотеки. Спустя пару дней Рен направил в Казначейство свой ответ, который сопровождал рабочий чертеж; зная мнение Рена о состоянии дома Коттона, можно себе представить, что мог ответить чиновникам Казначейства архитектор. Он настаивал, что отказ от серьезных работ в доме Коттона может привести к печальным последствиям. В результате дом Коттона был все же куплен короной в 1706 году за 4,500 фунтов, но две библиотеки, которые планировалось разместить там вместе с коллекцией Коттона, остались там, где и были. Что же касается Библиотеки Коттона, то никакого нормального присмотра ни за коллекцией, ни за домом, в сущности, вать тысячи гостей. Рену и его помощникам пришлось заниматься планами сада и проектом временной кухни. Коронация обошлась в астрономическую сумму – 7287 фунтов стерлингов, а сад был погублен. Его пытались восстановить, но тщетно. Вообще же Рен был сторонником «расчистки» территорий, которые примыкали к историческим и важным государственным постройкам, так как считал, что безликие и обветшавшие здания засоряют городскую среду. Он писал, что, если архитектор сталкивается с необходимостью улучшить вид на основные и безусловно важные здания, он должен либо снести малозначащие, не представляющие исторического интереса постройки, либо перестроить их таким образом, чтобы они вписывались в общую картину, «не засоряя пейзажа».

IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 139 Кристофер Рен и замок Виндзор Первая крепость в Виндзоре, где меловая гора господствует над западной долиной, ведущей к Лондону, была построена Вильгельмом Завоевателем в XI веке. В период правления короля Генриха II в XII веке деревянная крепость в Виндзоре была разобрана, а на месте прежнего частокола и отдельных башенок была построена одна из лучших каменных крепостей Европы того времени. Общая протяженность стен крепости была около километра. А на том месте на вершине холма, где некогда стояла деревянная крепость, Генрих II построил мощную каменную башню, прозванную Главной; она, подобно Белой башне в Тауэре, была «кипом», то есть последним бастионом, в котором запирались бы рыцари, если все остальные укрепления пали бы под ударом врага. Замок в Виндзоре был одним из самых неприступных в стране. Когда в 1216 году феодалы восстали против короля Джона и, получив подкрепления от французов, осадили многие замки королевства, только два из них – в Дувре и Виндзоре, – не пали под ударами. Виндзорский замок. Корпус королевских апартаментов Уиндзорский замок. Вид сверху В царствование короля Эдуарда II в начале XIV века Виндзор был одним из 60 королевских замков в Англии. После побед короля Эдуарда III над французами при Креси (1346 год) и при Пуатье (1356 год) Виндзор стал, пожалуй, самым важным замком для монарха. Победы над французами существенно обогатили короля, и он смог почти полностью перестроить замок, создав внутри его большой королевский дворец. Во время гражданской войны в середине XVII века замок был захвачен войсками Парламента, которые тут же создали здесь тюрьму для политических противников. Когда по решению Парламента король Карл I был приговорен к смертной казни и обезглавлен, его захоронили в часовне Св. Георгия в Виндзорском замке. Едва монархия была восстановлена, король Карл II распорядился вновь сделать замок в Виндзоре королевской резиденцией и назначил архитектора по имени Хью Мэй руководить работами по созданию новых апартаментов. Нужно немного рассказать читателю об этом человеке, с которым Рен сотрудничал. Хью Мэй не получил специального образования – ни в области архитектуры, ни в области строительства. В архитектуру его привели интерес к искусству, близость к дворцовым кругам
140 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО Парадные апартаменты королевы. Приемная королевы Архитектор Хью Мэй и дружба с известными деятелями культуры. Когда гражданская война в Англии закончилась победой войск Парламента, Мэй, как и многие другие роялисты, отказался служить новой власти. Большую часть периода, когда в Англии правил диктатор Кромвель, Мэй провел, будучи на службе герцога Бэкингема-младшего, сына убитого заговорщиками Первого министра короля. Мэй вместе с художником Питером Лили не раз встречался с королем Карлом II, жившим в изгнании. В Голландии Мэй познакомился с новинками голландской архитектуры, с оформлением интерьеров во дворцах аристократии и богатых торговцев. Интерес Мэя к искусству вообще и к архитектуре в частности был известен королю, и после восстановления монархии Мэй был вознагражден за свою преданность делу роялистов высоким назначением: уже 29 июня 1660 года он получил должность финансового директора Королевского Управления архитектурных и строительных работ. Вскоре у него появились первые заказчики как у архитектора: ими были главным образом придворные. Королева Катерина Браганца, супруга короля Карла II В 1663–1964 годах он построил дворец Элтам Лодж в Кенте для баронета Джона Шоу, а в 1664–1666 годах – дворец Беркли-хаус на улице Пикадилли для лорда Беркли (не сохранился). После Большого Лондонского пожара Мэй стал одним из трех членов комиссии, которая была сформирована по указанию короля Карла II и которой предстояло организовать возрождение города Лондона (двумя другими членами этой комиссии стали Кристофер Рен и Роджер Пратт). Комиссии, наряду с тремя представителями города, одним из которых был известный ученый Роберт Хук, предстояло определить понесенный городом ущерб и методы восстановления Лондона. Очевидно, что работа в комиссии существенно обогатила Мэя знаниями, и в 1668 году он возглавил административно-финансовый контроль за проведением архитектурных и строительных работ, осуществляемых короной. Спустя пять лет Хью Мэй был назначен главным инспектором работ в замке Виндзор. Историки архитек- Парадные апартаменты королевы. Гостиная туры считают, что он, начиная с 1675 года, осуществил здесь такие масштабные работы, как перепланировка Верхнего двора, создание новых апартаментов для жены короля – королевы Катерины Браганца, строительство Большого зала Св. Георгия и Королевской часовни. Сотрудничая с такими великими мастерами как
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы Зал Св. Георгия, самый большой зал в замке, как он выглядел до того, как был перестроен в XIX веке по решению короля Георга IV резчики Гринлинг Гиббонс и Генри Филлипс, а также с художниками Антонио Веррио и Куссан, Мэй создал, как утверждают специалисты, прекрасные интерьеры в стиле барокко, и самым грандиозным его проектом здесь было создание Большого зала Св. Георгия (не сохранился в первоначальном виде). При всем уважении к памяти этого талантливого человека, заметим, что атрибуция эта в значительной степени основана на двух фактах: первым является тот, что он несомненно был инспектором работ во дворце в означенный период, а вторым – надпись на его гробнице, которая содержит слова о том, что он был «единственным архитектором, который разрабатывал проекты и руководил работами по крупномасштабным изменениям, которые осуществлял Его Величество король». Надпись, конечно, была сделана сразу после его смерти в феврале 1684 года, и следовательно, он не был «единственным», так как впоследствии архитекторами дворца были другие люди. Что же касается формальной стороны дела, то здесь ситуация такая. Бальный зал королевы Катерины Банкет в перестроенном зале 141
142 В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Большой зал Св. Георгия в конце XIX века Большой зал Св. Георгия в наши дни В силу удаленности замка Виндзор от Вестминстера в замке действительно была своя контора по проектированию и осуществлению строительных работ, и Хью Мэй ее возглавлял. Но без участия опытных проектантов, чертежников и инженеров-строителей масштабные работы местная контора провести все равно не могла. Сохранились чертежи и схемы, изготовленные в Королевском Управлении архитектурных и строительных работ под руководством Рена и предназначенные для Виндзора, из чего следует, что без его участия здесь тоже не обходились. А после смерти Мэя он вообще стал руководить всеми архитектурными и строительными работами в замке, в придачу ко всем своим остальным обязанностям. Это вовсе не значит, что Хью Мэй не вел здесь самостоятельных работ или был недостаточно квалифицирован, чтобы делать нечто прекрасное и масштабное. Но определить сегодня, что было сделано им самостоятельно, а что при содействии или при деятельном участии Кристофера Рена, сегодня вряд ли возможно в силу отсутствия справочного аппарата, который мог бы помочь решить эту задачу. Поэтому наши соображения по этому поводу являются гипотетическими. Картина нам представляется следующая. В период с 1660 по 1674 год на работы разного рода в замке Виндзор были истрачены очень большие суммы. Не все они были использованы правильно: к примеру, совершенно напрасно была разрушена Старая Орудийная башня (Old Gunners’ Tower), которая была историческим памятником. В 1674 году Мэй велел разрушить и другие постройки и башни: он вел подготовку к перестройке северо-западного крыла замка, в которых планировалось создать жилые помещения для королевской Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО семьи. На месте снесенных построек Мэй воздвиг четырехэтажное здание, довольно простое по характеру. То, что его архитектором был Мэй, не вызывает сомнений ни у кого. По большому счету, хоть он и принадлежал к когорте архитекторов английского барокко, он не стал им, скажем, в такой степени как Рен или его последователи Гиббс и Арчер. Некоторые здания он строил в стиле, которые иногда называют «посттюдоровским»: это своего рода адаптация тюдоровской готики к новым веяниям в архитектуре с помощью голландских или французских архитектурных форм. Мэй часто использовал эркеры, модные в начале века, устаревшие по стилю карнизы. Зато построенное им в Виндзоре здание идеально вписалось в ткань прежней, старой архитектуры замка. Что же касается интерьеров, то здесь не все так просто. Внутри построенного им здания на основном, то есть втором, этаже были устроены залы и комнаты, интерьеры которых декорировались на протяжении трех лет. В 1676–1677 годах их украшали резьбой такие выдающиеся мастера как Гринлинг Гиббонс и его помощник Генри Филлипс, а в 1677 и в 1678 годах потолочные плафоны расписывали Веррио и Куссан. В этой же части дворца в 1683–1684 годах были устроены жилые помещения для королевской четы, а также Королевская часовня и Большой зал Св. Георгия. Все они в совокупности с ранее созданными помещениями образовали парадные залы и апартаменты. Очевидно, в работе над этими интерьерами участие Рена было неизбежным. В период с 1676 по 1678 год его вклад носил скорее всего характер рекомендаций, но все же он имел немалое значение. Известно, к примеру, что Гиббонс и Веррио редко работали без Рена в разных королевских дворцах и что, зная его вкус, они всегда прислушивались к его мнению относительно тех работ, которые им предстояло выполнить, или тех, которые они в то или иное время уже выполняли. Это в равной степени относится к ним обоим. Что же касается работ в 1683–1684 годах, то нам известно, что Хью Мэй перед смертью, которая наступила в начале 1684 года, довольно долго болел, и, следовательно, без участия Кристофера Рена серьезные работы в этот период были бы невозможны.
IV. Кристофер Рен и королевские дворцы 143 Большой зал приемов, восстановленный после пожара и декорированный в XIX веке Парадная спальня короля. В ней декор был полностью заменен в XIX веке, остались только карнизы Гринлинга Гиббонса Это в первую очередь относится к Большому залу Св. Георгия. Мэй был архитектором, знания которого были получены эмпирически, и, хотя средневековым архитекторам таких знаний хватало, думается, что король Карл II должен был привлечь Рена к участию в создании зала, особенно на завершающем этапе, когда Мэй уже был болен. Любопытно, что некоторые историки архитектуры полагают, что именно Большой зал Св. Георгия, якобы построенный Мэем, стал для Кристофера Рена источником идеи Большого зала в Гринвичском дворце. Противоположное мнение же состоит в том, что именно работа Рена в Виндзоре дала ему опыт, необходимый для строительства Большого зала в Гринвиче. Не подлежит сомнению, однако, что именно Хью Мэю принадлежит заслуга в выполнении многих работ в Виндзоре, включая устройство комнат на первом этаже здания, где размещались офисы и жилые помещения ряда придворных самого высокого уровня, и перестройку кухонного блока. При нем начались работы в анфиладах южного крыла Верхнего двора замка, значительная часть которых была им перестроена и декорирована – преимущественно для помещений брата короля Якова, герцога Йоркского. При Мэе были частично перестроены и укреплены башни на восточной стороне дворца и были практически осуществлены работы по расширению и удлинению террас на северной и восточной стороне. Между тем параллельно с этими работами, осуществлявшимися Мэем, Кристофер Рен занимался созданием для Виндзора очень серьезного проекта – Мемориала короля Карла I. 30 января 1678 года Палата общин согласилась выделить ни много ни мало – 70 тысяч фунтов стерлингов за торжественную церемонию захоронения останков казненного короля Карла I и создание для него мавзолея, который стал бы мемориалом несчастного короля. Деньги, как утверждают современники, были якобы переданы королю Карлу II, но с условием, что проект будет согласован с Парламентом. Кристофер Рен и его помощники приступили к созданию чертежей проекта. Мемориал планировали пристроить к восточной части часовни Св. Георгия на месте, которое занимала часовня Богоматери, построенная еще королем Генрихом VII. Мемориал должен был представлять собой ротонду в подлинно реновском стиле – с высоким куполом, с колоннадой снаружи и с нишей для гробницы внутри. Сохранились презентационные рисунки, на которых изображены два варианта памятника над гробницей короля. В книге «Паренталия», написанной сыном Кристофера Рена, утверждается, что они были выполнены Гринлингом Гиббонсом, причем первый вариант предусматривал изготовление памятника из бронзы, а второй – из мрамора. Но, как утверждают специалисты по чертежам и рисункам Рена и его помощников, исследования последнего времени показали, что рисунки были сделаны скульптором Каем-Габриелем Киббером. На обоих рисунках Карла I несут четыре добродетели (Благоразумие, Сдержанность, Стойкость и Уверенность), попирающие четыре порока (Зависть, Лицемерие, Ересь и Мятежность).
144 Кристофер Рен. ГЕНИЙ АНГЛИЙСКОГО БАРОККО В. КАТАМИДЗЕ, М. НИКОЛАЕВА Роспись потолка в Салоне королевы, выполненная Антонио Веррио Столовая короля Карла II. В середине – Бальный зал Проект мемориала принят не был. Это, возможно, произошло потому, что проект не понравился Палате общин, но скорее всего из-за того, что Парламент так и не выполнил обещание передать королю деньги на мавзолей. Поэтому в воздухе стала витать идея захоронить Карла I в часовне Богоматери, и спустя четыре года Антонио Веррио сделал в ней потрясающие по содержанию и исполнению росписи на потолке и стенах. Они не сохранились: после смерти в 1861 году принца Альберта, консорта королевы Виктории, часовня стала мемориальной часовней принца, и была богато украшена мозаиками, навсегда похоронившими лучшую работу Веррио. После смерти короля Карла II все работы в часовне Богоматери прекратились. Единственное, что было доведено до конца из проектов, выполнявшихся для Карла II, это посадка в 1684–1686 годах 240 вязов, которые окаймляли как верхний, так и нижний проспект в парке. Эта работа стала по сути дела началом формирования так называемой Длинной аллеи (Long Walk), ставшей навсегда одной из самых замечательных аллей этого парка. Царствование короля Якова II, который наследовал своему брату, оборвалось в 1688 году, и на протяжении длительного времени в замке Виндзор не велись никакие существенные работы. Вступившие на трон как соп