/
Text
)
С
(®1)
ТРОДЬІ
'
ПУБЛИЧНОИ
* И М Е Н И
'
>
;
БИБЛИОТЕКИ
В.И.ЛЕНИНА
•
СССР
1
*
Т
*
,;письма
ТОЛСТОГО
и
К ТОЛСТОМУ
о^о
•
'
•]
•1
-
•}
t
-
.)
у
к
г
±
• 9 • а, • 8
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ill
•)
;
•)
ИЗДАТЕЛЬСТВО
Я
•ч
s
і
ПИСЬМА
ТОЛСТОГО
И К
ТОЛСТОМУ
All
ТРУДЫ
ПУБЛИЧНОЙ
БИБЛИОТЕКИ
ИМЕНИ В. И.
ЛЕНИНА
СССР
,
ѵ
ТОЛСТОГО
И К ТОЛСТОМУ
ЮБИЛЕЙНЫЙ
СБ.
**/л ••'
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА
1928
ЛЕНИНГРАД
J
3
Отпечатано
$ типографии
Госиздата
„КРАСНЫЙ
П РОЛ
ЕТАРИЙ",
, Москва, Пименовская улица, 16.
Зак. 6788. Гиз Х—10 № 27683
Главлит № А—20109
Тираж 3000
20'\і печ. л.
Ъ
2020074843
Отзываясь на столетний юбилей со дня рождения
J1. Н. Толстого, Всесоюзная публичная библиотека имени
В. И. Ленина выпускает настоящий сборник неизданных писем Толстого и к Толстому, как часть материалов своего
рукописного фонда. На первом месте здесь поставлено четырнадцать впервые публикуемых писем самого Толстого
к Б. Н. Чичерину (одно из них осталось неизвестным самому
адресату). Затем в порядке алфавита идут письма к Толстому художника Н. Н. Ге, Е. Ф. Корша, Н. С. Лескова,
Н. А. Огаревой-Тучковой, С. А. Рачинского, M. Е. Салтыкова, В. А. Соллогуба, Б. Н. Чичерина и М. А.. Энгельгардта.
Обработку и комментированье материалов взяли на
себя научные работника из состава Ленинской библиотеки:
Л. Э. Бухгейм, Г. П. Георгиевский, Е. Н. Коншина, H. М. Мендельсон и А. С. Петровский. Для писем Лескова решено
было воспользоваться готовой работой, предложенной деятелем Одесской /публичной библиотеки, С. П. Шестериковым. Общая редакция книги была поручена заведующему
Толстовским кабинетом А. Е. Грузинскому.
Сборник напечатан по новой орфографии, но в текстах писем соблюдены особенности правописания отдельных авторов.
Сентябрь 1928 г.
•
•
:
-г. I,,
,....,..'•;
•
і
' V
..
..
:
-,
.
,
' -
ПИСЬМА Л. H. ТОЛСТОГО
К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
ТОЛСТОЙ И ЧИЧЕРИН
Л. Н. Толстой познакомился с Б. Н. Чичериным, вероятно, зимой 1856/57 г. в Москве или Петербурге, где Чичерин 21 декабря 1856 г. защищал магистерскую диссертацию
и куда он в связи с этим приезжал несколько раз и до
диспута.
В письме к В. П. Боткину, из Москвы, от 28—30 января
1857 г. Толстой сообщает: «Познакомился я здесь получше с Чичериным, и этот человек мне очень, очень понравился» 1 . По дороге за границу, 3 февраля 1857 г., Толстой
записывает в дневнике: «Вспоминал постыдную нерешительность насчет бумаг к Г., которые принес мне присланный
по письму Колбасина Филаткин. Я сказал об этом Чичерину,
и он как будто презирал меня».
Если допустить (а это очень вероятно), что под инициалом Г. скрывается Герцен, то запись дневника свидетельствует о значительной близости между Толстым и Чичериным
уже в 1857 г.: едва ли обычному светскому знакомому
Толстой сказал бы, что его поездкой хотят воспользоваться,
чтобы «по оказии» переслать корреспонденцию опальному
Герцену.
Сам Чичерин в своих неизданных воспоминаниях, написанных в период 1888—1894 гг., не указывает точной
даты своей первой встречи с Толстым. Он говорит глухо,
что когда Толстой вышел в отставку и поселился в Москве, он ввел его в кружок Ал. Влад. Станкевича. «Мы,—
продолжает Чичерин,—скоро с ним сблизились. Меня привлекала эта чуткая, восприимчивая, даровитая, нежная, а
вместе крепкая натура, это своеобразное сочетание мягкости и силы, которое придавало ему какую-то особенную
прелесть и оригинальность. Мы виделись почти каждый день,
иногда ездили ужинать вдвоем и вели долгие беседы» 2 .
1
Т о л с т о й , Памятники творчества и жизни, 4, ред. В. И. Срезневского, М., 1923, стр. 15.
2
За разрешение ознакомиться с подлинником воспоминаний и частично
воспользоваться ими для настоящей работы искренно благодарю Алексея
Владимировича Чичерина.
-10
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Судя по дневникам Толстого, приведенные только что
слова Чичерина об особенной близости с Толстым надо
отнести к первым четырем месяцам 1858 г. Надо прибавить
к этому, что Толстой сблцйился и со всей семьей Чичериных
За это говорит, например, следующая шутливая фраза Андрея Николаевича Чичерина в неопубликованном письме его
к брату. «Фонды Толстого понизились: глаза тамбовского
архиерея заставили Сашу 1 позабыть Льва Николаевича».
Лаконичные, скупые строки дневников Толстого ясно показывают, что отношение его к Чичерину в пору их наибольшей близости было неровное, с перебоями, носило в себе
зародыш будущего охлаждения.
Объясняется это «взаимной разнотой» двух сильных и
резко очерченных индивидуальностей, различием образования, задушевных стремлений, взглядов на человека и общество, а главное—разницей их натур.
Быть может, «разнота» и влекла их друг к другу, влекла
тем сильнее, чем она была больше, ощутительнее для них
обоих: она постоянно соблазняла их возможностью «примериться» друг к другу, «пощупаться», по выражению Толстого в печатаемых ниже письмах.
Что представляли собой Толстой и Чичерин в 1858 г.?
Толстой, недоучившийся казанский студент, офицер, недавний защитник Севастополя, весь захвачен интересами литературного мира, в который он вошел уверенной поступью
крупного художника слова. От модной тогда обличительной
литературы, от публицистики он брезгливо сторонится. Он
мечтает о журнале, во главе которого должны встать Тургенев, Фет, Боткин и он. Они не дадут в нем места «грязному политическому потоку», который «решительно хочет
собрать в себя все», они своими собственными произведениями и разбором чужих будут спасать «вечное, независимое от случайного, одностороннего и захватывающего политического влияния» 2 .
В расцвете сил и здоровья он увлекается охотой, забавами светской жизни—женщинами, балами, модной в то
время гимнастикой и не менее модным рестораном Шевалье, без оглядки отдается радостям бытия.
Но за этой внешней жизнью Толстого скрывается другая, внутренняя, неизмеримо более для него важная, исполненная моральных стремлений. Под сильным влиянием творений Руссо и Евангелия они издавна овладели его душой
и—не для всех в то время ясно—сказались и в первых его
литературных произведениях.
1
Александра Николаевна Чичерина (р. 1839 г.), замужем была заЭмман.
Дмитр. Нарышкиным (р. 1813 г.).
2 Т о л с т о й , Памятники творчества и жизни, 4, стр. 56.
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
11
«Моральное движение вперед», делавшее его иногда «решительно счастливым», как писал он в дневнике под 4 января 1857 г., определяло положение Толстого среди основных течений общественной жизни, взбудораженной грядущей «эмансипацией». В письме к Боткину от 4 января 1858 г.
он жалуется на то, что «политическая жизнь вдруг неожиданно обхватила собою всех... И что говорят и что делают,
страшно и гадко становится»... Охарактеризовав различные
группы противников «эмансипации», он продолжает: «Есть
еще аристократы на манер Аглецких. Есть Западники, есть
Славянофилы. А людей, которые бы просто силой добра
притягивали бы к себе и примиряли людей в добре, таких
нету» С
Несколько раньше, под влиянием зрелища смертной казни, виденной им в Париже, он расширяет свой моральный
протест далеко за пределы родной действительности, доводит
его до анархического отрицания всякого государства и всякого закона. Он пишет Боткину 5—6 апреля 1857 г.: «Закон человеческий—вздор 1 Правда, что государство есть заговор не только для эксплоатации, но главное для развращения граждан». «Я,—пишет Толстой,—понимаю законы нравственные, законы морали и религии, необязательные ни для
кого, ведущие вперед и обещающие гармоническую будущность... но политические законы для меня такая ужасная
ложь, что я не вижу в них ни лучшего, ни худшего» 2 .
Чичерин, вышедший из той же родовитой дворянско-помещичьей среды, что и Толстой, был человеком совсем иных
устремлений, иного.склада.
Прекрасно подготовленный к университету (его готовил,
между прочим, Грановский), он усердно и с громадным
успехом занимался в высшей школе. Окончив в 1849 г. курс,
он продолжает заниматься в деревне, пристально изучает
философию Гегеля и государственное право. В 1851 г. он
сдает магистерский экзамен и через два года заканчивает
диссертацию, не допущенную к защите юристами-староверами Московского университета и блестяще защищенную
в 1856 г. в Петербурге. Горькое чувство от первоначальной неудачи с диссертацией заглушается сначала светской
жизнью, а потом совсем забывается среди начавшейся публицистической деятельности. На первых порах это—«непубличная публицистика», статьи, ходившие среди читателей в
рукописном виде 3, затем сотрудничество в «Голосах из России» Герцена и в «Русском вестнике»» Каткова.
1
Т о л с т о й , Памятники творчества и жизни, 4, стр. 54.
Там же, стр. 22.
Одна из них была посвяшена вопросу об аристократии. Не в связи
ли с ней стоит в письме Толстого к Боткину упоминание об аристократах
„на манер Аглецких'?
2
3
-12
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Дорога ясно намеченная, ровная, с чуть заметными случайными неровностями, цель определенная, и что бы Чичерин ни говорил о «безрассудной стороне» своей природы,
противопоставляя ее «стороне разумной», он—человек сложившийся, с преобладанием ума над сердцем. И ум его,
большой, дисциплинированный, несомненно уже тогда отличался теми особенностями, которые много позднее заставили Влад. Соловьева говорить о специфически чичеринском
уме—«догматического склада, не столько пытливом и размышляющем, сколько систематизирующем и распределяющем, так сказать, распорядительном» С
Философия Гегеля определила его религиозное миросозерцание. Много позже, вспоминая время, о котором идет
речь, в связи с происшедшим в нем религиозным переворотом, Чичерин писал, что «под влиянием гегелизма и построенной на нем собственной философии истории» он верил
«в будущую религию Духа», но считал, что, живя в переходную эпоху, он, как человек мыслящий, волей-неволей
должен «оставаться без религии».
Он был государственник-централист, с заметным доктринерским налетом, так развившимся у него впоследствии,
притом столь убежденный и последовательный, что Катков отказался напечатать его «слишком государственную»
статью.
Поклонник Грановского, которому он посвятил свою диссертацию, Чичерин—определенный западник, резко выступающий против славянофилов. Даже в старости, вспоминая
прошлое, он с неостывшей принципиальной враждой говорит о виднейших представителях славянофильства.
Он восторженно приветствует грядущую крестьянскую
реформу, видит в ней факт «всемирноисторического значения», особенно потому, что дело «освобождения», как ему
кажется, совершается мирным путем и «сверху», а не насилием «снизу». Он подчеркивает большое и благожелательное участие в этом деле дворянства, почти закрывая глаза
на те группы крепостников, о которых писал Боткину Толстой.
Противоположность резкая, контрастная, и немудрено,
что в отношениях Толстого к Чичерину в 1858 г. бывали
перебои и скачки.
У них бывали беседы на философские темы, и вот в
первой же записи Толстого о Чичерине за 1858 г. читаем в
дневнике, под 15 января: «Дома с Чичериным]: Философия
вся, и его, враг жизни и поэзии. Чем справедливее, тем
общее, и тем холоднее, чем ложнее, тем слаще». 24 января
1 „Мнимая критика (ответ Б. Н. Чичерину)". Собр. соч. В. С. С о л о в ь е в а , т. VII, стр. 630.
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
13
Толстой записывает: «Приехал Чичерин. Слишком у м н ы й С
Ругал желчно славянофилов]». Записи под 21 и 31 января,
под 4 и 13—15 февраля отмечают «славные», «приятные»
беседы с Чичериным, но одновременно с этим запись 4 февраля говорит, что «Чичерин несимпатичен». 10, 11, 12 февраля Толстой записывает: «Чичерин говорил, что любит
меня. Выпивійи у Шевалье. Я благодарен ему и горд этим.
Он мне очень полезен. Но сильного в л е ч е н ь я еще нет к
нему». 25 февраля Толстой «прочел Чичерина о эмансипации и Корша О' реформе. 1-я нехороша» 2. Чичерин, видимо,
не чувствовал, что у Толстого еще нет «сильного влеченья
к нему», и хотел сделать его поверенным своих сердечных
тайн. «Чичерин мучает меня,—читаем в записи 4—7 марта,—
конфиденция о любви. Дичь не похожая». «Чичерин ни мил,
ни хорош»—отмечено под 8—15 марта. Бывали моменты,
когда большая эрудиция Чичерина и его стройное философское миросозерцание, видимо, импонировали Толстому,
на момент подчиняли его себе. 13 марта он записывает: «С
Чичериным много видимся. Уважаю и люблю науку». Через
неделю еще более характерная запись: «Читал Чичерина
статью о промышленности] Англии 3. Страшно интересно. С некоторого] врем[ени] всякий вопрос для меня принимает громадные размеры. Много я обязан Чичерину. Теперь при каждом новом предмете и обстоятельстве] невольно ищу его место в вечном и бесконечном, в истории».
Но, признавая силу Чичерина, Толстой не забывал отмечать его «узость», конечно, в том «душевном мире», о котором идет речь ц первом из помещенных ниже писем
Толстого. 15—16 марта он отмечает: «Дома, больной. Один
Чичерин. Страшно узок, зато силен». 29 марта: «Утром
Чичерин вспоминал о загранице. Чичерин все же симпатичен] и узок». Очевидно, эта самая «узость» вызывает 1 апреля
признание, что Толстому «неловко» с Чичериным. Последняя
запись, сделанная о Чичерине в городе, 4 апреля: «С Чичериным разговорились—хороший человек». Но 21 апреля, в
деревне, где, по словам Толстого, «никакое ломанье невозможно», он делает такую многозначительную запись:
«Письмо от Чичерина. Что-то не то. Petit mon prince. Лил в
него все накипевшие чувства, через него скорей».
1
Слово .умный" подчеркнуто Толстым. Интересно сопоставить с этим
местом дневника следующие строки из письма к Боткину от 26 января
1862 г.: .Приедешь в Москву, думаешь отстал,—Катков, Лонгинов, Чичерин
вам все расскажут новое; а они знают одни новости и тупы так же, как и год
и два тому назад" ( Т о л с т о й , Памятники творчества и жизни, 4, стр. 82).
2
Вероятно, рукопись статьи Чичерина „О настоящем и будущем положении помещичьих крестьян" („Атеней", 1858, № 10).
8
Вероятно, „Промышленность и государство в Англии (Études sur l'Angleterre par Léon Faucher, 2-rae édition)«, напечатанная в „Атенее", 1858 г.,
ч. 2, № 10. За пропуск этой статьи получил выговор цензор фон-Крузе.
-14
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Таковы записи Толстого, сделанные по свежим следам.
Чичерин на старости лет вспоминал об этом времени так г
«Образования он (Толстой) почти не имел никакого, ничего
не читал; но душа его была в то время всему открыта, и
собственные его, более или менее фантастические мысли
облекались в своеобразную и заманчивую форму. Наклонность его преследовать всякую позу в себе и других, которая привела к столкновению его с Тургеневым, никогда
не вносила ни малейшей тени в наши взаимные отношения.
Мы жили душа в душу». К последним словам, конечно, надосделать поправку—на основании дневников Толстого.
Весной
Чичерин уехал за границу для научных
занятий и "пробыл там немного более двух лет с небольшим перерывом, вызванным смертью отца. Через год с небольшим выехал за границу и Толстой, весь ушедший в
деревенскую жизнь, «прикоснувшийся к земле», готовый отказаться от литературной деятельности и предпринявший
поездку ради интересов захватившего его деревенского
школьного дела. Приятели встретились вновь.
Разногласия, сказывавшиеся в письмах, стали сильнее и
заметнее при личной встрече на чужбине, в условиях жизни,
к которой они относились поразному. Печатаемые ниже
письма 1861 г. говорят об этом с достаточной убедительностью, а воспоминания Чичерина показывают, что расхождение обнаруживалось по всякому поводу, даже пустячному
на первый взгляд.
Чичерин, вспоминая о «дури», которая всю жизнь часто
находила на Толстого и которой он всегда «упорно» держался, передает такой эпизод из их парижской жизни. Чичерин собирал гравюры и показывал Толстому свои приобретения. «Рембрандтами и Дюрерами он восхищался,—
пишет Чичерин,—но Марк-Антониев он презрительно отбрасывал в сторону, уверяя, что вся итальянская школа совершеннейшая дрянь. В то время он вздумал заниматься педагогикой и покупал в Париже разные раскрашенные литографии
для своей будущей школы. Эти литографии, издание какого-то Тренье, очень ему нравились. Накупивши картинок и
осмотревши несколько школ, он поехал на несколько дней
в Брюссель, повидаться с знакомою дамою, занимавшеюся
также педагогией. Оттуда он писал мне всякий день, и я
отвечал ему из Парижа. В одном из его писем было буквально 1 следующее: «Когда Рафаэль с картофельно-шишковатыми формами мне противен, а картинки Тренье приводят меня в умиление, я ни единой минуты не сомневаюсь,
что Тренье выше Рафаэля». Ему не приходило в голову,
1 Слово „буквально", употребленное Чичериным, говорит как будто,
что он делает цитату, но письма с отзывом о Рафаэле не сохранилось.
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
21
что вкус его может быть неверен, что он может ошибаться,
и что для произнесения приговоров нужно кой-чему поучиться».
«Чичерин противен страшно»,—записал Толстой в дневнике 18 апреля 1861 г., в тот самый день, когда он написал
неотправленное письмо Чичерину, напечатанное ниже в
толстовской серии писем под № 6. В этом письме, каждое слово которого дышит подкупающей искренностью,—разгадка отношений Толстого и Чичерина на всем протяжении их знакомства.
Отношения продолжались, но Толстому не по себе между учеными, профессорами. Среди них первую скрипку играет Чичерин, а последний, конечно, должен был свысока
смотреть на своего приятеля, «вообразившего себя мыслителем, призванным поучать мир». К этому, по мнению Чичерина, он менее всего был способен: «о философии о н н е
имел понятия» и признавался, что пробовал читать Гегеля,
но для него это «была китайская грамота». А Чичерин не
понимал, как можно, не зная философии, учить людей тому, чему их хотел научить Толстой.
Сурово рисует Чичерин в своих воспоминаниях жизненный путь Толстого-проповедника, моралиста. Когда мемуары Чичерина будут напечатаны, станет для всех ясно,
что э т о г о Толстого Чичерин о р г а н и ч е с к и не мог понять.
Впрочем, незадолго до смерти (Чичерин умер в 1904 г.)
он написал, вернее—продиктовал трогательное, ласковое, дружеское письмо к Толстому (последнее, 30-е, в чичеринской
серии писем), которое примирительным аккордом заканчивает историю их отношений С
Н. Мендельсон.
1.
Пишу тебе несколько строк, любезный друг, только затем,
чтобы сдержать слово. Сейчас едут на почту. Все те мысли,
которые я хотел сообщить при нашем прощаньи, разлетелись,
оселись, и из них осталось то, что ты, я думаю, знаешь, то,
что в последнее время я тебя искренно полюбил и что этим
обязан тебе.—Деревня, как природа, еще плоха, холод, сырость, пятна снега и т. д., но как уединение с ранне-весенним
1
1—5-е и 7—14-е письма толстовской серии печатаются с подлинников
чичеринского архива, принадлежащего Ленинской библиотеке, а 6-е письмо
толстовской и все пис> ма чичеринской серии — по подлинникам, хранящимся
в Толстовском кабинете той же библиотеки. — Чичеринские письма помещены,
в алфавитном порядке корреспондентов Толстого.
-16
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
воздухом—прелесть. Я с утра до вечера занят делами, которые
люблю и которые подвигаются, и так доволен своей участью,
что, ежели бы на свете не было ни молодости, ни женщин, или
воспоминаний не было бы, я бы сказал, что я счастлив.—Однако
и без этих двух вещей можно эпикурействовать нашему брату.
По твоему это все ничего, ты свой термометр завесил до того
высшего пункта, до которого раз доходила температура жизни, и ниже этого знать не хочешь его изменений.—Как ни
широк твой взгляд в мире действительном, здесь, в душевном, он ужасно узок; а мой термометр попрыгивает себе то
вверх, то вниз, и я радуюсь, глядя на него. Прощай, пожалуйста уведомь меня подробно о своем отъезде, когда и куда
первый адрес.
Твой Гр. Л. Толстой.
13 Апреля [1858] 1
Коршу 2 кланяйся. Славный и редкой он человек, но подумав хорошенько о нем, я решил, что он не про меня. Мы
не можем с ним не быть чужие.
1 Упоминание об отъезде Чичерина, который отправился за границу
весной 1858 г., устанавливает полную дату.
2 Евгений Федорович Корш (1810—1897) — друг Герцена и его кружка.
Окончив университет, служил по Министерству внутренних дел. С 1835 по
1841 — библиотекарь Московского университета. С 1842 по 1848 — редактор
„Московских ведомостей". С 1862 по 1892 —библиотекарь Румянцевского
музея. В 1858 г. редактировал журнал „Атеней", в котором Чичерин принимал деятельное участие.
2.
Здравствуй, милый друг! Ты, я думаю, злился и уже
перезлился на меня, так что письмо это застанет тебя равнодушным; это бы было мне очень, очень больно. Впрочем
тебя не угадаешь, ты субъект странный. Не писал я тебе
оттого, что с приезда моего в деревню и до сей минуты
буквально не брал пера в руки—сеял, косил, жал и т. д.—
тоже буквально. Я не могу заниматься чем-нибудь немножко,
от этого я и тобой не занимался, теперь же, в эту минуту,
я весь в тебе и отдал бы все скирды, сложенные моими трудами, за вечер с тобой.—Хочется опять умственных волнений
и восторгов, которые, однако, мне так надоели, что я 4 месяца отдыхал от них в физическом труде, хочется слушать
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
17
тебя, разгадывать, даром, мгновенно, ловить трудом выработанную мысль, усвоивать их, цеплять одну за другую
и строить миры новые, громадные, с одной целыо: любоваться на их величавость.—Ты, верно, понимаешь, что я хочу і
сказать. Как я провел нынешнее лето? трудно сказать и на
словах, не только в письме.
Два дня лежало это письмо; я остановился на том месте,
где хотел начать хвастаться,—совестно стало, а есть чем
похвастаться. Построить свой честный мирок среди всей
окружающей застарелой мерзости и лжи стоит чего-нибудь, ,
и главное успеть—дает гордую радость. Быть искушаемым
на каждом шагу употребить власть против обмана, лжи, варварства и, не употребляя ее, обойти обман—штука 1 И я
сделал ее. Зато и труда было много; зато и труд вознагражден; во-первых самим трудом и огромным новым содержанием, почерпнутым мною в это лето. В чем оно, не расска-|
жешь, но следы его всякой человек, любящий меня, увидит,
легко на мне; почему я и сам их на себе вижу и чувствую.—
Но не о том хочется говорить. Читал ли ты переписку Станкевича 1 ? Боже мой! что это за прелесть. Вот человек, которого я любил бы, как себя. Веришь ли, у меня теперь слезы
в глазах.—Я нынче только кончил его и ни о чем другом
не могу думать. Больно читать его—слишком правда, убийственно грустная правда. Вот где ешь его кровь и тело.
И зачем? за что? мучалось, радовалось и тщетно желало
такое милое, чудное существо. Зачем? ты скажешь: «затем,
чтобы ты плакал, его читая». Да это я знаю и согласен, но этот
ответ не мешает мне все-таки совсем из другого, более цельного, более человеческого источника, спросить: зачем? и с
каким-то болезненным удовольствием знать, что ничем кроме
грустью и ужасом нельзя ответить на этот з а ч е м ? Тот же
з а ч е м звучит и в моей душе на все лучшее, что в ней есть;
и это лучшее мне тем, не скажу дороже, а больнее. Понимаешь ли ты меня, мой друг? Я бы желал, чтобы ты меня
понял; а то на одного много этого—тяжело. Чорт знает,
нервы что ли у меня расстроены, но мне хочется плакать и
сейчас затворю дверь и буду плакать. Пора умирать нашему
брату, когда не только не новы впечатленья бытья, но нет
мысли, нет чувства, которое невольно не привело бы быть
на краю бездны,—Счастливый ты человек, и дай Бог тебе
2
Письма Толстого и к Толстому.
-18
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
счастья. Тебе тесно, а мне широко, все широко, все не по
силам, не по воображаемым силам. Истаскал я себя, растянул
все, а вложить нечего. Прощай, как бы дорого я дал, чтобы поговорить с тобой и смущенно замолчать. Пускай бы
мальчики побегали в глазах, это ничего. Я зимой буду за
границей: и так мне все равно, где я приеду к тебе.
Гр. Л. Толстой.
23 Августа [18581 2
Адрес все в Т у л у .
1 Толстой разумеет выдержки из писем Ник. Вл. Станкевича к друзьям,
напечатанные в приложении к книге А н н е н к о в а — „Н. В. Станкевич"
(М. 1858).
2
По связи с первыми строками письма Чичерина под № 4 датируем
1858 г.
3.
[Конец 1859 г.] і
Благодарствуй за твое письмо, любезный друг Чичерин.
Я уже боялся, что ты б р о с и л писать ко мне за мою неаккуратность, причиной которой ничего и все—моя натура. Ну да
что, это точно к родителям—объясненье. Давно мы не видались, мой друг, и хотелось бы попримериться друг на
друга: на много ли разъехались—кто куда? Я думаю иногда,
что многое, многое во мне изменилось с тех пор, как мы,
глядя друг на друга, ели quatre mendiants ou (так\) Шевалье 2, и думаю тоже, что это тупоумие эгоизма, который
только над собой видит следы времени, а не чует их 'в
других. И у тебя в душе, я чай, многое повыросло, многое
повыкрошилось за эти П/2 года, и опять нам будет хорошо
вместе.
Хотел я было пофилософствовать с тобой о бессмертии
души и о прочем, но на этом месте 3-го дня помешали мне,
и теперь не знаю, как допишется. Дам отчет тебе в своем
прошедшем и планов будущего. Жил я зиму в Москве,
лето в деревне. В деревне занимаюсь хозяйством, и хотя
скучно и трудно, но с нынешнего года уже заметны койкакие следы моих трудов и на земле, и на людях. А ты
знаешь, что ничто так не привязывает к делу, как следы
своего участия в нем. Я уже положительно могу сказать, что
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
19
я не случайно и временно занимаюсь этим делом, а что я на
всю жизнь избрал эту деятельность. Литературные занятия
я, кажется, окончательно бросил. Отчего? трудно сказать.
Главное то, что все, что я делал и что чувствую себя в
силах сделать, так далеко от того, что бы хотел и должен
бы был сделать. В доказательство того, что это я говорю
искренно, не ломаюсь перед тобой (редкой человек, когда
говорит про себя, устоит от искушенья поломаться, хоть
с самым близким человеком), я признаюсь, что мое отречение от литературной (лучшей в мире) деятельности было и
теперь очень иногда тяжело мне. Все это время я то пытался
опять писать, то старался заткнуть чем-нибудь пустоту,
которую оставило во мне это отречение: то охотой, то светом, то даже наукой. Я начал заниматься естественными
науками. Но теперь уж жизнь пошла ровно и полно без нее.
Решительно не могу дописать, два раза перервали, а теперь надо отправлять. Пришли пунктуальный адрес, а мне
хочется писать тебе. Прощай, душа моя, я тебя очень люблю.
Тетинька 3 тоже; из всех моих знакомых предпочитает тебя.
Я зиму нынешнюю живу в деревне; да и будущую тоже, я
думаю. Уж ты в Ясную приедешь поговорить. Вот где хорошо поговорить, пощупаться. Никакое ломанье невозможно.
Толстой.
1 Письмо относится к концу 1859 г.: Чичерин отвечал на него из Берлина 5(17) декабря (см. в серии чичеринских писем № 7). За ту же дату
говорит упоминание Толстого о разлуке, длившейся полтора года.
2
Ипполит Шевалье — владелец модного в те времена ресторана в Газетном переулке. „Quatre mendiants" (буквально—„четыре нищих") — десерт
из инжира, изюма, орехов и миндаля.
3 Татьяна Александровна Ергольская (1795—1874), дальняя родственница
Толстого, по словам Л. Н., „третье после отца и матери, самое важное лицо
в смысле влияния" на его жизнь.
4.
30 Февраля [так!] [1860] і
Ежели твое письмо имело целью задрать меня на ответ,
то достигло своей цели. Оно меня даже рассердило.—Ты
небрежно и ласково подаешь мне советы, к а к н а д о б н о !
р а з в и в а т ь с я х у д о ж н и к у , как б л а г о т в о р н о Итал и я ] д е й с т в у е т , п а м я т н и к и , н е б о... и т. п. изби2*
-20
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
тые пошлости. К а к в р е д н о б е з д е й с т в и е в д е р е в н е—X а л а т, как мне надо жениться и писать милые повести и т. д.—Как ни мелка и ложна мне кажется твоя
деятельность, я не подам тебе советов. Я знаю, что ч е л о в е к (т. е. существо, которое живет свободно) в каждой
вещи, в каждой мысли видит свое особенное, никем не видимое, и это только одно может привязать его до самопожерт! вования к делу. Я знаю, что такой человек знает по своему
' свое место на свете и свою цену и цену своему делу; знаю,
что иногда он не в силах рассказать всего, что знает, но
знает твердо. Чтобы показать тебе только, как можно ошибаться, не допуская этого или забывая, скажу тебе только,
в ответ на твои советы, что по моему убежденью, в наши
года и с нашими средствами, шлянье вне дома, или писанье
повестей приятных для чтения, одинаково дурно и неблагопристойно. В наши года, когда уж не одним путем мысли,
а всем существом, всей жизнью дошел до сознанья бесполезности и невозможности отъискиванья наслажденья, когда
почувствуешь, что то, что казалось мукой, сделалось единственной сущностью жизни—труд, работа, тогда неуместны
I и невозможны искания, тоски, недовольства собой, сожаленья и т. п. атрибуты молодости, не скажу нужно работать,
а нельзя не работать, ту работу, которой плоды в состоянии
I видеть настолько вперед, чтобы вполне отдаваться работе.
Кто пахать землю, кто учить молодежь быть честной и т. д.
\ Самообольщение же так называемых художников, которое
' ты, льщу себя надеждой, допускаешь только из дружбы
к приятелю (не понимая его), обольщение это для того,
' кто ему поддается, есть мерзейшая подлость и ложь. Всю
жизнь ничего не делать и эксплуатировать труд и лучшие
блага чужие, за то чтобы потом воспроизвести их—скверно,
ничтожно, может быть, есть уродство и пакость, которой я
слишком много видел вокруг себя мерзких примеров, чтобы
не ужаснуться, и которой ты, обдумав дело и любя меня,
не можешь допустить. Что же я делаю? спросишь ты.—
Ничего особенного, выдуманного, делаю дело, которое мне
также естественно, как дышать воздухом, и вместе такое,
с высоты которого, признаюсь, я часто с преступной гордостью люблю смотреть на vous autres. Ты полюбишь и поймешь
это дело, но рассказывать его нельзя, а приезжай, окончив
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
21
свои странствования, в Ясную Поляну, и скажи тогда по
правде, не позавидуешь ли мне, увидя то, что я сделал,
и то спокойствие, с которым я делаю.—Вот тебе и загадка.
Я не выезжал и не выеду нынешний год из деревни да и
впредь не могу себе представить как и зачем я уеду.—
Сестра 2 в 40 верстах от меня, очень кланяется тебе. Тетушка
ужасно тебя любит. Врат Николай 3 поехал стрелять медведей. Прощай, пиши поскорее.
1
Несомненный ответ на письмо Чичерина из Берлина от 5 / п декабря
1859 г., почему и датируется I860 г.
2
Мария Николаевна Толстая (1830—1912).
» Николай Николаевич Толстой (1823—1860).
5 Апреля [18601 1
Я долго не отвечал тебе на последнее твое письмо, которое и обрадовало, и огорчило меня, не отвечал потому, что
получив его, я вздумал еще зимним путем ехать в Тамбов;
но случились новые затеи: план об издании журнала, переписка и ожидание ответов по этому делу, которые задержали
меня. По первому же летнему пути я поеду и прямо в
Караул 2 чтобы застать тебя.—Тогда я тебе расскажу все,
что со мной случилось внутренне в эти 2 года, узнаю, что
с тобой сделалось. О многом нужно поговорить с тобой,
поспорить, для того чтобы кой в чем крепче убедиться,
кой в чем разубедиться. Желал бы я, чтобы ты не получал
моего письма, писанного тебе за границу 3 , оно было писано
в неспокойном состоянии. Ежели ты и получил, сделай, как
будто не получал. Напиши мне два слова в ответ: до какого
именно времени ты пробудешь в деревне, и как ехать на
Караул, и еще, ежели бы я не приехал к тебе, заезжай в
Ясную, это тебе самый незначительный крюк.
Сестра, тетушка и братья тебе кланяются, они едут в
мае за границу, про себя я не знаю.
JI. Толстой.
1
Вероятно, ответ на письмо Чичерина от 21 февраля I860 г. (см. Ні 8
чичеринской серии). Отсюда, а также из упоминания Толстого, что со времени
разлуки с Чичериным прошло два года, определяется полная дата письма.
2
Имение Чичерина в Кирсановском уезде Тамбовской губернии.
8
Толстой разумеет предыдущее письмо, от 30 февраля [так!] 1860 г.
-22
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
6.
18 Апреля [1861Ц
Дрезден.
Воспоминанье о нашей последней переписке и твои два
письма, которые я нашел в Дрездене 2, заставили меня еще
раз серьезно задуматься о наших отношениях.—Мы и г р а л и в д р у ж б у . Ее не может быть между двумя людьми,
столь различными, как мы. Ты, может быть, умеешь примирять презренье к убежденьям человека с привязанностью
к нему; а я не могу этого делать.—Мы же взаимно презираем
склад ума и убежденья друг друга. Тебе кажется увлечением самолюбия и бедностью мысли те убежденья, котодьіе приобретены не следованием курса и аккуратностью,
а страданиями жизни и всей возможной для человека страстью к отъисканию правды, мне кажутся сведения и классификации, запомненные из школы, детской игрушкой, неудовлетворяющей моей любви к правде; поэтому лучше нам разойтись и каждому итти своей дорогой, уважая друг друга,
но не пытаясь войти в те близкие отношения, которые даются
только единством догматов веры, т. е. тех оснований, которые уж не подлежат мысли. А эти основания у нас совершенно различны. И я не могу надеяться придти к твоим,
потому что уж имел их. Не могу тоже надеяться, чтобы
ты пришел к моим, потому что ты слишком далеко уж зашел по своей соблазнительной битой дороге. Тебе странно,
как учить г р я з н ы х ребят. Мне непонятно, как, уважая,
себя, можно писать о освобождении—статью.—Разве можно сказать в с т а т ь е одну мильонную долю того, что
знаешь и что нужно бы сказать, и хоть что-нибудь новое и
хоть одну мысль справедливую, истинно с п р а в е д л и в у ю .
А посадить дерево можно и выучить плести лапти наверно
можно.—
Это лучший пример различия наших существ.
Повторяю, мы можем уважать друг друга, интересоваться
друг другом, дискютировать; но как только мы, как человек
с человеком, попробуем сойтись—пучина между нами.—Я с
своей стороны убежден в этом, как и в том, что и твой
характер, и твоя деятельность, честные и искренние, никогда не перестанут интересовать меня, и желал бы, чтобы ты
с своей стороны удержал бы ко мне те же отношения. А то
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
23
мы уж стары, чтоб играть в чувства и заблуждаться. Прощай,
жму тебе руку и жду с нетерпением твоего ответа в Петербург к Давыдову 3 или в Тулу.
1 Год устанавливается по записи в дневнике о пребывании Толстого в
Дрездене.
Письмо это, сохранившееся, как и все печатаемые здесь письма Толстого,
без конверта, начатое без обычного обращения, написано, несомненно, к
Чичерину. Это видно из сопоставления его с письмом № 15 чичеринской
серии, где Чичерин сообщает своему корреспонденту, что „дописывает статейку об освобождении крестьян". Письмо не было отправлено и взято не
из архива Чичерина, а из бумаг Толстого.
2 „Последняя переписка" и два письма, которые Толстой нашел в
Дрездене, включают в себя письма Чичерина из Парижа за март и апрель
1861 г. (№№ 9—16 чичеринской серии). Если предположить, что припомнившаяся Толстому фраза насчет обучения „грязных ребят" была не произнесена в личной беседе, а написана в письме, тогда надо полагать, что не
все парижские письма Чичерина дошли до нас: в сохранившихся письмах
этих слов нет.
3
Петербургский книгопродавец.
71.
Дело, о котором я прошу тебя, первой важности для
меня. Я желаю это внушить тебе прежде объяснения самого
дела; для того чтобы, ел?ели только ты расположен что нибудь сделать для меня и для общей пользы, употребил бы
все, [что] от тебя зависит, для того чтобы исполнить мою
просьбу.
В участке, где я посредником 2, весьма быстро приняли
устав для школ, предложенный мною. Устав основан на
откупе, на который я беру школы, и на плате 50 к. в мес[яц] с ученика без различия волости, сословия и уезда.—
Три школы открыты, потому что у меня были 3 образованных и честных человека, из к[оторых] двух я привез из
Москвы. Еще школ 10 должны быть открыты.—3 уже готовы,
и мне некем заместить их.—Положение учителей следующее:
я отвечаю за minimum 150 р. с. жалов[ания], ежели же учитель хочет взять содержание школы на себя, тогда условия
выгоднее, это зависит от него. Тем более, что успех зависит
от него, и самый успех, популярность может дать порядочное
вознаграждение, пот[ому] ч[то] в каждом округе, где бывает до 30 учен[иков], может быть 50 и более, что составит
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-24
25 руб. в месяц. Притом могут быть еще другие выгодные
усл[овия]. Вчера я поместил учителя, кот[орый] будет жить
на всем готовом, получать за к о н д и ц и ю 100 р. и 220 от
школы. Кроме того, по воскресеньям все учителя собираются
в Ясн[ую] Пол[яну] для совещания по общему делу школ и
журнала. Само собой разумеется, что почти все журналы
и библиотека моя к их услугам. Главное же—ежели ты пробежал мою программу, деятельность всякого учителя, порядочного] человека, даст непременно материалы для статей
в журнале Я. П.—А статьи дают minimum 50 р. за лист.—
Ради Бога, ради Бога, похлопочи об этом поговори сам,
ежели знаешь таких, сообщи Рачинским 3 , Дмитриеву 4 ,
кот[орые] мне обещались. Совершенств не бывает, и я не
требователен. Полуобразованный студент 2—3 курса, не негодяй, вот все что я желаю. Я знаю что из 10 выйдет 2 дельных, но для этого начать с 10. Ежели не будет студентов,,
я точно так же должен буду на риск брать из семинаристов,
и тогда риск будет в 10 раз больше. Ежели найдутся такие,
то посылай их ко мне. Проезд стоит р. 10. Я плачу за него.
А ты дай эти деньги; ежели у тебя нет, то напиши, я вышлю..
Душа моя, пожалуйста пожелай это сделать, и я уверен,
что ты успеешь.
0 Тургеневе,
{письмо истлело) что мне
от ду .
{тоже) его и что я все возможное
сделал, чтобы его успокоить. Д р а т ь с я же с кем-нибудь,
и особенно с ним, через год, за 2000 верст, столько же для
меня возможно, как, нарядившись диким, плясать на Тверской
улице 5 . Прощай, обнимаю тебя и жду ответа.—Что студенческие 6 и Михайловская истории 7 ? Хоть вкратце напиши
последние факты. Я ничего не знаю, а Тульским слухам не
ве
Рю-
Л. Толстой.
28 Октября [1861J
Пожалуйста сообщи мою просьбу Рачинскому . .
{письмо истлело) и Дмитриеву.
Гр. Л. Толстой.
.
.
1
Год письма определяется упоминанием о деятельности Толстого в
должности мирового посредника. Ответ на это письмо — № 19 чичеринской серии.
2
Толстой был мировым посредником четвертого участка Крапивенского
уезда Тульской губернии и уделял большое внимание школьному делу..
25
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
которое интересовало его с давних пор. Еще в 1849 г. он устроил школу
для крестьянских детей. Она закрылась после его отъезда на Кавказ. Вернувшись из первой заграничной поездки, он возобновил школу, но был
очень неудовлетворен своей педагогической работой. Эта неудовлетворенность была одной из главных причин его второго путешествия за границу:
ему хотелось познакомиться с постановкой дела народного образования на
Западе. По возвращении на родину он в третий раз принялся за педагогическую работу в знаменитой Яснополянской школе.
з Сергей Александрович Рачинский (1833—1902), профессор Московского
университета по кафедре физиологии растений, в 1867 г., вместе с Чичериным и другими профессорами-единомышленниками демонстративно покинувший университет, и его родные.
* Федор Михайлович Дмитриев (1829—1894), историк-юрист, профессор
Московского университета, одновременно с Чичериным демонстративно покинувший кафедру в 1867 г. Когда в 1882 г. Дмитриев принял назначение
на пост попечителя Петербургского учебного округа, между друзьями произошло заметное охлаждение.
5
Речь идет о ссоре Тургенева с Толстым, едва не кончившейся дуэлью.
Фет, в доме которого в мае 1861 г. произошло столкновение, подробно
рассказал о нем в „Моих воспоминаниях".
6
Студенческие беспорядки в Москве, бывшие отголоском студенческих
волнений в Петербурге.
7 Речь идет о деле Мих. Иллар. Михайлова (f1865), талантливого поэта
и переводчика, арестованного по делу о распространении прокламации
„К молодому поколению".
8.
[1861] 1
Очень тебе благодарен, любезный друг, за студентов.—
Еще они не приезжали, но я уверен, что из 3-х, тобой рекомендованных], 2 будут хороши. Посылаю тебе 30 р., которые] ты им дал.—О твоей 1-й лекции скажу, что она—
отличная лекция 2 ; о статьях же против Костомарова 3 откровенно скажу, что мало того, что я несогласен с ними—они мне
не нравятся. В них есть консерватизм во что бы то ни
стало, очевидно, вызванный крайностями. Вам, живущим в
середине движения, надо оберегаться этого увлеченья—хвастовства своей независимостью. Причины же несогласия моего с тобой я: не могу высказать в письме, но ты их
найдешь в 1-м № Ясн[ой] Пол[яны] 4 . Коротко сказать, помоему, ни перестраивать университет, ни оставлять его таким,
как есть, нельзя, не спросившись у всей иерархии образования (не административной, внешней, а сложившейся само
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-26
собою в народе), а главное у низшей ступени, и потому
у краеугольного камня этой иерархии—народной школы. Поэтому вопрос для меня только в том, соответствует ли университет] этой низшей ступени, или нет? Я отвечаю: нет.
Другой вопрос: указывает ли теперь народная школа,—каковы должны быть университеты?—Нет.—И потому изменение или оставление их в том же виде для меня и для
народа совершено лишено интереса и значения.—Впрочем мы
успеем еще поспорить об этом, ежели только моя статья покажется тебе стоющей того.—Возражай самым жесточайшим
образом, и я с радостью помещу твое возражение] в Ясн[ой]
Пол[яне]. Прощай, жму тебе руку и кланяюсь всем нашим
общим знакомым. Ежели еще попадутся студенты—посылай,
мне еще нужно
трех.
J
Гр. Л. Толстой.
1
Год письма определяется по связи его с предыдущим письмом. Ответ—
№ 20 чичеринской серии.
2
См. примечание 2-е к № 19 чичеринской серии.
8
Речь идет о трех статьях Чичерина, первоначально напечатанных в
„Московских ведомостях" и „Нашем времени" и вошедших потом в книгу
„Несколько современных вопросов" (М., 1862, изд. К. Т. Солдатенкова) под
заглавием: „Что нужно для русских университетов?" Н. И. Костомаров
(1817—1885), профессор Петербургского университета, поместил две статьи
в №№ 237 и 268 „Петербургских ведомостей", где доказывал, что наши
университеты нуждаются в коренном преобразовании: они не должны быть
закрытыми школами, а совершенно открытыми учебными учреждениями, в
которых читаются лекции для всех желающих; необходимо допустить в университет женщин; никакого корпоративного начала среди слушателей не
должно быть; служебные преимущества, связанные с окончанием университета, подлежат отмене. Против всех этих положений горячо возражал
Чичерин.
* Толстой разумеет свою (не подписанную) статью „О народном образовании", помещенную в № 1 журнала „Ясная Поляна".
9.
[1877] 1
Очень, очень тебе благодарен за твое хорошее письмо.
Я не видал давно Самарина 2 и потому не получал еще
твоей книги 3 , за которую тоже очень благодарен.
Я слышал про твое горе 4, и оба мы с женой очень сочувствовали ему. Радуюсь, что у вас теперь есть надежда
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
27
и цель в жизни, но моя судьба с тобой спорить. Я не согласен, чтобы для здоровья и безопасности ребенка выгоднее
было жить в Москве. В деревне доктор далеко, но Бог
гораздо ближе, чем в городе. Мне по крайней мере всегда
так казалось. Особенно в Самарской деревне, где мы жили
с грудным ребенком за 130 верст от города. И ребенок
этот 5 умер через месяц после того, как мы вернулись—на
руках у докторов.
Радуюсь мысли увидать тебя в Москве и продолжить
наши дружеские отношения и познакомиться с твоей женой 6 ,
про которую я так много слышал единогласно восторженных
похвал.
Я пишу тебе из родильной комнаты жены, которая 5-й
день как родила мальчика, счетом 9-го ребенка 7 , из кот[орых]
6 живы и старший 8 уж говорит басом и переводит Цицерона.
Очень, очень рад что ты меня помнишь и любишь, и верь,
что я плачу тебе тем же.
Твой Л. Толстой.
1
Год определяется по № 22 чичеринской серии, на который данное
письмо является ответом.
2
Петр Федорович Самарин (1830—1901), член известной славянофильской семьи.
3
IV том .Истории политических учений", вышедший в 1877 г.
4
Смерть маленького ребенка.
3
Полуторагодовалый сын Петя, умерший 8 ноября 1873 г.
6
Анна Алексеевна, урожд. гр. Капнист.
" Сын Андрей.
8
Ныне здравствующий Сергей Львович Толстой, родившийся 28 июня
1863 г.
10.
[1878] 1
Очень рад был получить от тебя весточку, любезный друг
Борис Николаевич, и такого для меня важного содержания.
С большим нетерпением жду выхода твоей книги 2. Вопросы,
тебя занимающие, для меня самые важные в жизни, и для
меня драгоценно узнать отношение к ним искреннего и
серьезного человека, как ты.
Очень жалею, что ты не удосужился побывать у меня
нынешнюю зиму; буду ждать на будущую. О книге же твоей,
-28
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
если ты желаешь знать мое мнение, то я напишу, потому
что знаю вперед, что она произведет на меня сильное впечатление
Искренно любящий тебя
Л. Толстой.
1
Год определяется по сопоставлению с № 23 чичеринской серии, на
который данное письмо служит ответом.
2
„Наука и религия", вышедшая в свет в 1879 г., но задуманная еще
во второй половине 60-х годов. Первоначальное заглавие — „Вера и знание" — было запрещено духовной цензурой.
11.
[1879] 1
Очень благодарен тебе, любезный друг Борис Николаевич, за твое доброе намерение посетить нас. Мне нынешнее
лето предстоят несколько поездок, но я непременно пригоню
так, чтобы быть дома между 20—25 июля и не лишиться
большого для меня удовольствия видеть тебя у нас. Я напишу тебе еще раз, чтобы тебе быть увереннее, что мы дома
и ждем тебя. Телеграфировать мне в К о з л о в к у . О стольких
вещах хочется говорить с тобою, что, надеясь на то, что
наговоримся в Ясной, ни о чем не начинаю. Поцелуй за меня
руку у твоей жены и дочери 2
Твой Л. Толстой.
4 Июня.
1
Год определяется по № 24 чичеринской серии, на который данное
письмо служит ответом.
2
Маленькая Уленька.
12.
Курьерский поезд не останавливается в Козловке, и потому лошади мои будут ожидать тебя 25 в 7 часов в Туле.
До сих пор ничего не предвижу, что бы помешало мне быть
дома 25-го и очень радуюсь мыслью повидать тебя.
У нас вот уже скоро месяц в доме корь. Половина детей
благополучно переболела, а другую ждем и потому я никуда
надолго не уезжаю.
И так до свиданья
Твой Л. Толстой.
12 Июля 1879.
29
ПИСЬМА К Б. Н. ЧИЧЕРИНУ
13.
31 Июля [1890] 1
Сейчас получил твои брошюры, любезный друг, и, заглянув в воспоминанья] о Кривцове 2, не мог оторваться от
нее и прочел; так замечательно хорошо, просто, естественно
и содержательно она написана. Пожалел я об одном, что не
рассказано очень важное: отношения к крепостным. Невольно
возникает вопрос: как, чем поддерживалась вся эта утонченность жизни? Была ли такая же нравственная тонкость,—
чуткость в отношениях с крепостными? Я уверен, что
отношения эти должны были быть лучше, чем у других,
но это хотелось бы знать. С заключением я, противно ожиданию своему, совершенно согласен, и в особенности поразила меня справедливость мысли о зловредном действии на
общество развившейся журналистики нашего времени, конца
XIX в., при формах правления XV.
Недаром Герцен говорил о том, как ужасен бы был
Чингис-Хан с телеграфами, с железными дорогами, с журналистикой. У нас это самое совершилось теперь. И более
всего несоответствие этого заметно—именно на журналистике.
Брошюру о химии 3 взял читать сын. Он специально занимался химией и писал диссертацию об атомистических] теориях. Я тоже прочту и постараюсь понять. Очень, очень
жалею о том, что ты так дурно провел лето. Надеюсь, что
совершенно здоровый, проезжая, заедешь к нам. Жена благодарит за память. Прошу передать наш привет жене.
Любящий тебя Л. Толстой.
Я совершенно здоров, так же, как и все домашние.
1
Год определяется по № 26 чичеринской серии, на который данное
письмо служит ответом.
2
Статья Чичерина „Из моих воспоминаний" (по поводу дневника Н. И.
Кривцова), напечатанная в I т. „Русского архива" за 1890 г. По первоначальному замыслу должна была служить предисловием к дневнику Н. И. Кривцова, брата декабриста, но издание дневника не состоялось.
8
Очевидно, оттиск одной из статей Чичерина по химии, печатавшихся
с 1887 по 1892 г. в „Журнале Физико-химического общества". Пересмотренные и дополненные, они уже после смерти Чичерина бы ш изданы отдельным томом под заглавием: „I. Система химических элементов. И. Законы
образования химических элементов". М., 1911.
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-so
14.
[1895] і
Очень благодарю тебя любезный друг, за твое доброе
участие в нашем горе 2 . Жене очень тяжело. Но я с радостью вижу, что она без ропота, религиозно несет его.
Как всегда, такая смерть просветляет и сближает с Богом,
и я вижу, что это совершается в ней. Желаю, чтобы тоже
совершалось и во мне. Дружески жму тебе руку. Жена благодарит тебя и просит передать от себя и меня наш привет
твоей жене.
Любящий тебя Л. Толстой.
1
Основываясь на содержании письма, предположительно датируем
1896 г.
2
23 февраля скончался младший сын Толстого Ваничка.
его
\
ПИСЬМА К Л. Н. ТОЛСТОМУ
ПИСЬМА H. H. ГЕ 1
Николай Николаевич Ге, известный художник и толстовец, родился 15 февраля 1831 г., а умер 2 июня 1894 года.
Сближение его с Толстым произошло на почве перелома
воззрений, пережитого Ге в конце 70-х годов. В это время
он навсегда оставил Петербург и переехал в деревню, в
Черниговскую губ. Он поселился в имении своего тестя
Забелло и купил у него хутор (в пяти верстах от станции
Плиски Киево-Воронежской жел. дор.).
Про свое переселение в деревню Ге сам рассказывает
в своих записках: «Я был не один, и вот надо мною тяготел вопрос: как жить? Искусство мало дает, искусством
нельзя торговать: ежели оно дает—слава богу, не дает—его
винить нельзя. Все то, что мне дорого—не здесь, на рынке,
а там, в степях. Уйду туда—и ушел... Я ушел в деревню.
Я думал, что жизнь там дешевле, проще, я буду хозяйничать и этим жить, а искусство будет свободно...»
Когда И. Е. Репин в 1880 г., будучи у Ге в гостях на
хуторе, спрашивал его: «Неужели здесь вас не тянет к живописи, Николай Николаевич?»—«Нет,—отвечал Ге,—да и не
к чему, нам теперь искусство совсем не нужно. Есть более
1
. Источниками для сведений о жизни H. Н. Ге и для объяснений
к его письмам служили следующие издания:
1. «Николай Николаевич Ге, его жизнь, произведения и переписка».
Составил В. В. Стасов. С четырьмя фототипиями. Изд. ((Посредника»,
М., 1904.
2. «Толстовский альманах». Письма Л. Н. Толстого. 1848—1910 гг.
Собранные и редактированные П. А. Сергеенко. К-во «Книга», 1910.
3. «Толстовский альманах». Письма Л. Н. Толстого. Том второй.
1855—1910 гг. Собранные и редактированные П. А. Сергеенко. К-во
«Книга», 1911.
4. Изд. «Окто». Письма Льва Николаевича Толстого. Новый сборник
писем Л. Н. Толстого. Собрал П. А. Сергеенко. Под редакцией
А, Е. Грузинского. С 10 портретами и многими автографами. 1912.
5. П. И. Б и р ю к о в . Биография Льва Николаевича Толстого. Том
второй, с иллюстрациями. Госиздат, М., 1923.—Том третий, с иллюстрациями. Госиздат, М., 1922.—Том четвертый. Госиздат, Петроград, 1923.
3
Лисьиа Толстого и к Толстому.
-34
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
важные и серьезные дела. У нас вся культура еще на такой низкой степени. Просто невероятно і В Европе она тысячу лет назад уже стояла выше. Какое тут еще искусство!..»
Однако в действительности Ге не переставал заниматься
живописным искусством, попрежнему любил его и, по мере
того, как вдохновлялся тем или другим сюжетом в излюбленной им области библейско-исторических рассказов, он безраздельно предавался воспроизведению их на полотне. Достаточно привести названия ряда картин, выставленных Ге
на передвижных выставках, начиная с 1880 г. и до конца
его дней, чтобы убедиться в том, что искусство было для
него постоянной стихией всей его жизни. «Милосердие», «Выход с Тайной вечери в Гефсиманский сад», «Что есть истина?», «Совесть», «Синедрион», «Распятие»,—все эти картины Ге
нарисовал со времени своего переселения на хутор и кроме
того написал множество эскизов, портретов и даже картин.,
не получивших громкой известности, как выше названные.
Перелом в жизни Ге мало коснулся искусства и главное
свое выражение получил в его идеологии и во всем его
житейском быту. Завершением новых настроений Ге и окончательным выявлением огромных душевных и житейских перемен, пережитых им в конце 70-х и в начале 80-х годов,
было знакомство с Л. Н. Толстым, полное увлечение «толстовством» и попытки воплощения всех толстовских учений в личной жизни и во всей обстановке и быту и во всех
отношениях с людьми. Событие это, имевшее решающее
влияние на всю дальнейшую судьбу Ге, произошло в 1882 г..
В этом году Ге случайно прочитал в газетах статью Льва
Николаевича о «переписи» в Москве. Толстой, посетив подвалы и увидя в них несчастных, писал: «Наша нелюбовь
к низшим—причина их плохого состояния...»
«Как искра воспламеняет горючее, так это слово меня
всего зажгло»,—рассказывает Ге в своих «Записках». С этого момента Ге потянуло в Москву, повидать великого писателя, насладиться общением с ним и получить от него
наставления и указания. Ге отправился в Москву, прожил,
больше месяца и каждый день бывал у Толстого. Последствия этого знакомства и сближения с Толстым были громадны. Известный художник Г. Г. Мясоедов в своих «Воспоминаниях» рассказывает: «Заехав к Николаю Николаевичу на его хутор, я не застал его дома: он был где-то по
соседству и должен был скоро вернуться. В ожидании его
мне сообщили, что Н. Н. стал толстовцем и кладет соседям
печи. Об этом говорили, как о чем-то комичном, пожимая
плечами. Спустя час пришел Ге. Он нес деревянное блюдо,
полное вишен, покрытое ковригой хлеба; увидя меня, обрадовался и сообщил, что творит дела милосердия: сейчас
он работал у соседа, и вот ему дали, что могли. На мой:
ПИСЬМА H. H. ГЕ
35
вопрос: «Разве у вас мало хлеба?»—он сказал: «Душечка,
никогда не нужно отказываться от выражения благодарности, ибо дело святое—помогать друг другу». На замечание, что у него исцарапана его апостольская лысина и глина пристала к волосам, он пояснил, что кончил печь, работая под потолком, вот и исцарапался... Анна Петровна,
не разделявшая его фантазий, как она это называла, смотрела на них как на юродство...»
Невестка Ге, Екатерина Ивановна, в своих «Воспоминаниях» еще лучше и глубже рисует Николая Николаевича.
«Ге,—говорит она,—полюбил Толстого глубоко и нежно и
чтил его, я думаю, особенно за то, что многие идеи и понятия, которые были ему дороги, Толстой формулировал
раньше и определеннее его. Читал Николай Николаевич Толстого религиозно и, как ярый сектант, не позволял нам при
себе рассуждать о его произведениях, сейчас же показывая,
как вы падаете в его мнении. Когда Толстого с кем-нибудь
сравнивали, напр., с Достоевским, H. Н. обижался. J1. Н.
Толстой тогда иной раз говаривал: «Если меня нет в комнате, то H. Н. может вам ответить: он скажет то же, что
я». Но для нас, для семьи H. Н., первое время дружбы
H. Н. и Толстого было временем тяжелым. У H. Н. появилась небывалая прежде заносчивость, он не мог теперь терпеть противоречия относительно дорогих ему вопросов, даже на лице его появилось раздражение... В это время H. Н.
накладывал на себя бремя неудобоносимое: он начал работать физически, стал печки класть собственноручно. Это была
работа утомительная, грязная. Он уставал чересчур и желал
видеть в нас восторг и почтение за то, что он так работает,
а мы, напротив, уговаривали его не делать этого, даже прямо
говорили, что простой печник лучше его это сделает...
«Л. Н. Толстой однажды сказал при нас, что совсем не
любит Шекспира, что в молодости он это скрывал, а теперь говорит, что ему не нравится полная объективность
Шекспира, что его трагедии нравственных основ не имеют,
и кроме сказки ему ничего не дают. На другой день H. Н.
говорил почти то же убежденно и, как он это умел,—убедительно. Мне показалась обидною эта перемена мнений, и я
сказала Николаю Николаевичу: «Зачем же четыре года тому
назад вы подарили мне Шекспира?» H. Н. отвечал: «Потому
что я тогда был глуп и не видел, что хорошо и что дурно...»
В 1887 году H. Н. постоянно громил телефоны, телеграфы,
железные дороги, электрическое освещение, работы Пастера,
находя все это пустяками, не тем, что нужно человеку...
Вот еще одно. Толстой говорил и писал не раз, что для
мего масляная живопись не имеет значения, что он понимает картину только как выражение мысли, а краски даже
мешают ему. H. Н., который так любил игру и драму свез*
-36
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
та, у которого в каждой картине освещение выполняло важную роль и которое ему особенно было дорого-,—H. Н. и
этими словами Толстого так увлекся, что некоторое время
перестал писать красками и исключительно рисовал карандашом. Но птица не может не летать, а рыба не плавать,
и H. Н. вышел из всех этих затруднений: перестал печки
класть, стал есть что хотелось, и снова начал писать красками, и писать, как будто предчувствуя, чте ненадолго
его на это станет».
Свои отношения к Толстому Ге прекрасно охарактеризовал в своем письме к Льву Николаевичу еще в 1884 г.
«Вы идете твердо, хорошо,—писал он Толстому,—и я за
вами поплетусь, хотя бы расквасить мне нос!» В 1886 г. Ге
писал своему приятелю М. Ф. Каменскому: «Я повинился
во всех моих грехах. Я отказался от всякого имущества,
а отдал все, что имел,- жене Анне Петровне и детям. Я живу у них потому, что они этого желают. Все, что я заработал и что бог послал, я отдал им и всем, кто меня попросит, потому что я не делаю различия между своими и
чужими. У меня нет чужих. Куда я ни обращаюсь с любовью, везде меня любят, кормят, заботятся—против моего желания; у меня никаких забот материальных нет, и я
счастлив...»
Впрочем, сам Л. Н. Толстой отнюдь не отговаривал Ге
от -его художественных опытов. Напротив, Толстой настаивал на том, чтобы Ге всячески предавался свое®у^ізлюбленному занятию живописью. 21 мая 1886 г. Толстой писал
ему: «Радуюсь, что у вас все хорошо и что вы за своей
работой. Хорошо и косить, и пахать, но нет лучше, как в
своем ремесле привычном удастся работать на пользу людям...» В том же году 14 сентября Толстой писал ему: «Не
могу не дать старческого совета: поменьше предпринимать.
Редко приходится раскаиваться в том, чего не сделал, а
часто в том, что напрасно сделал...»
Ге усердно исполнял советы друга, усиленно рисовал
и портреты и большие картины для передвижных выставок. К голосу и суждениям Толстого о своих работах Ге
особенно прислушивался и, можно сказать, своим вниманием вызывал Толстого на указания для своей художественной работы. Толстой всегда шел навстречу ожиданиям
своего друга, и его письма) к Ге полны руководящими соображениями.
Переписка между Г-е и Толстым началась в 80-х годах,
вскоре после их знакомства, и продолжалась до смерти Ге.
Она содержит много важного- и ценного материала; многим
из нее воспользовался В. Стасов для своей книги о Н. Н. Ге.
Ниже печатаются десять неизданных писем Ге, относящихся
к 1891 и 1892 гг.
_ _ _
Г. П. Георгиевскии.
ПИСЬМА H. H. ГЕ
37
1.
3 октября 1891 г. Хутор.
Дорогой друг Лев Николаевич. Случайно Количка 1 принес тот листок «Киевлянина», в котором перепечатано ваше
письмо по случаю голода. Более правдиво и яснее высказать
нельзя, как вы высказали, но этот бедный писатель «Киевлянина» восклицает о том противоречии в вашем письме, которого разумеется нет 2.
Да, голод должен заставить людей подумать о той ужасной жизни, которую они ведут. Какже помочь, когда единственное средство ограбить одних, чтобы дать другим, да и
дать невозможно, так как это делается посредством купли и
продажи, а с этим всегда соединено воровство, что и слышно
и видно из газет. Да и действительно, на скопление этих
сумм, разумеется, сбегутся те, которые всегда готовы воспользоваться. Они ведь тоже голодные, не от недостатка
хлеба, так от недостатка того, что другие имеют в изобилии.
У нас, слава Богу, голоду нет, но зато пожары наделали
много бед, много погорело и жилищ, одежды да и хлеба,
так как хлеб был уже свезен,—и один из трех пожаров—от
курения папиросок; впечатление такое ужасное пожара, что
племянница Маша, та что вы знаете, перестала курить, увидавши пепелище в Ивангороде.
Наша колония живет тихо по прежнему. Мы с А. П. 5
перешли на зимнее положение, даже начали протапливать
свой дворец, я начал писать картины, новую «Суд над Христом» 4 и «Что есть Истина»—повторенйёПв малом размере
для Сибирякова. Новая картина большая и сложная, всеми
одобряется, и думаю, что, когда кончу, будет ясно то, что
хочу сказать. А сказать хочу вот что: «настанет время, когда
убивая вас, будут думать, что делают угодное Богу». Картину хотел бы вам показать, но прежде надо написать,
а потом подумать, как показать—она громадная. Ну, да как
Бог даст.
Хотел побывать у вас, да и времени нет, работы много,,
и А. П. оставлять одну нельзя.
Рубаны 5 живут хорошо. Апас тоже подвизается потихоньку. У Коли живет Дудченко, молодой юноша 20 лет,
гонимый, т. е. высланный из места своего жительства, за
-38
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
жизнь по учению Христа и отпадение от православия,—
прекрасный юноша. Слава Богу, начальство забыло и не
навещает нашего уголка. Были еще у нас, т. е. в нашей
колонии, две литовки—чудесные женщины, одна женщина,
другая девушка,—работали целое лето и, заработав, ушли
домой. Коля проводил их верст 25 от дому.
Вот все, что у нас делается. Живем, любим вас, часто
вспоминаем, читаем. (Круг читателей моей библиотеки порядочный). Будьте же здоровы, крепко целую. Любящий
Ник. Ге.
Машу 6 целую и всех детей. Софье Андреев. 7 передаю
поклон и благодарность за присланные деньги, я получил
в исправности. Анна Петровна всем вам кланяется.
1
Количка—старший сын Николая Николаевича Ге, тоже Николай
Николаевич, весьма часто упоминаемый в письмах Льва Николаевича
к его отцу.
2
В «Киевлянине» за 1891 г. действительно есть перепечатка письма
Л. Н. Толстого в № 197, во вторник 10 сентября. На 3-й стр., в отделе
«Среди газет», на первом месте там напечатано: «Г. Фаресов в «Нов.»
приводит выдержки из письма гр. Л. Толстого к частному лицу по
животрепещущему вопросу о голоде. Гр. Толстой пишет...»—и далее
приводится самое письмо Толстого, в котором он возражает против
помощи голодающим и требует «любить и голодных и сытых». Приведя
это письмо, редакция газеты «Киевлянин» действительно восклицает от
себя: «Мудрено понять эти странные и противоречивые рассуждения!»
s
«А. П.»—Анна Петровна, жена Николая Николаевича Ге, рожденная
Забелло. Она всю свою жизнь посвятила мужу. По словам невестки их,
Ек. Ив., Ге, «она всю жизнь свою устраняла от него всю прозу жизни,
все практические затруднения: все она взяла на себя, а он только писал
свои картины, думал и делал то, что считал нужным, а нужным считал
он делать только то, что «будет иметь значение и 50 лет после смерти».
Таких понятий и требований не носила в себе Анна Петровна: она желала жить и жила как все, как большинство. «Опрощенная жизнь»,
какою последние свои 10—12 лет жил Николай Николаевич Ге, и какой
он ждал и требовал от всех, была ей вовсе не только не по вкусу
н непонятна, но просто совершенно антипатична». В одном письме
к графу Л. Н. Толстому от 30 июня 1890 г. Ге писал: «Моя барыня не
хочет жить просто». Естественно, не могло не быть столкновений между
ними, иной раз розни в мелочах ежедневной жизни. Но в общем все
это не нарушало обоюдной любви и преданности их друг д р у г у .
4
«Суд над Христом» был задуман Ге именно летом 1891 г. 7 июля
он писал Толстому: «Скоро уже кончится работа (по переделке студии),
и я в тишине начну новую картину—«Ночное заседание синедриона для
осуждения Христа». Сию минуту последняя меня очень интересует». Про
39
ПИСЬМА H. H. ГЕ
эту картину Ге говорит в своих «Записках»: «В этой картине идея
та же, что в «Иуде», но в более широком смысле. Суд в синедрионе
одна формальность; приговор был постановлен уже вперед, суда настоящего не было». Одновременно Ге писал повторение своей картины
«Что есть истина?» по заказу Сибирякова. Но работа над ними неожиданно прервалась кончиной жены Ге Анны Петровны 4 ноября 1891 г.
Послушный ее воле, Ге, оправившись после несчастия, прежде всего
закончил заказ Сибирякова, а потом принялся за «Суд». Он кончил ее
в начале 1892 г. и свез в Петербург на выставку передвижников. Однако
там не дали картину посмотреть публике. Ее запретили и велели убрать
немедленно.
5
Рубаны—Григорий Семенович Рубан-Щуровский и его жена Зоя
Григорьевна Ге, племянница Николая Николаевича (см. объяснения к
письму от декабря 1892—января 1893 г.).—Апас, Дудченко и две литовки—это обычный круг гостей Ге, о котором см. в объяснениях к
тому же письму.
6
Маша—дочь Л. Н. Толстого, Мария Львовна, по мужу Оболенская.
' Софья Андреевна—жена Л. Н. Толстого.
2.
[16 ноября 1891 г.]
1
Дорогие мои друзья Лев Николаевич, Софья Андреевна
и милые дочьки ваши Таня и Маша. Милая добрая наша
Аничка умерла. Сегодня мы ее похоронили 2. Все это сделалось неожиданно в одну неделю, она и заболела и скончалась.
Последнее время мы так хорошо, светло жили. Она сделала столько шагов, чтобы согреть нас своею любовью. Мы
ее так светло, радостно любили, и было в этом что-то, что
говорило, что это последнее счастье здесь. Мы этого не
сознавали, но чувствовали, по крайней мере я это чувствовал, и ее смерть никого из нас не оскорбила, а напротив,
сильно связала нас. Все мы, близкие ее, дети, сразу охвачены
были ее любовью, и стало между нами светло и радостно,
хотя мы и лили горькие слезы. Целую вас крепко и знаю,
что вы возьмете близко к сердцу наше новое движение
в жизни.
Люблю вас крепко. Ник. Ге.
Картину 3 мою она, больная, с 40° жара, встала, смотрела
и сказала, что она хороша, и пожалела, что не увидит
оконченную.
-40
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
1
Письмо вложено в конверт с почтовым штемпелем «почтового в а гона» и датой «7 ноября 1891». На конверте адрес, рукою Н. Н. Ге:
«Козловка-Засека Моск.-Курск, ж. д. Графу Льву Николаевичу Толстому».
8
А. П. Ге скончалась 4 ноября. «Сегодня мы ее похоронили»,—
очевидно, это было 6 ноября, так как 7-го письмо было уже в почтовом
вагоне. Эта кончина жены произвела на H. Н. громадное, но умиротворяющее впечатление. По рассказу его невестки Ек. Ив. Ге, «он совершенно смягчился, стал удивительно терпелив и терпим, светел; с нами
с этих пор я не помню у ж е ни одной серьезной размолвки... После
смерти Анны Петровны, он как будто совсем уже не нуждался в личной
жизни: он ел, пил, одевался положительно как бог пошлет. Правда, он
брал к себе в дом молодых художников, которые, любя его, старались
принять на себя хозяйство. На вид он был весел, как раньше, лицо
его имело светлое выражение».
Л. Н. Толстой в эти дни был погружен в заботы о помощи голодающим и находился среди них в Рязанской губернии. Получив известие
о смерти Анны Петровны Ге, он тотчас отвечал Николаю Николаевичу:
«Получил ваше письмо, дорогой друг, и всей душой с вами... То, что
у вас на душе, знаете одни вы да Бог, и высказать этого нельзя,
и не нужно. Знали ли вы и она, что она умирает? Помогай вам Бог.
Пишите нам...»
Анна Петровна в последние годы не раз прихварывала, иногда тяжко
и опасно. И все-таки никто не ожидал трагической развязки ее заболеваний, так как ей было 59 лет. Подробности предсмертной болезни ее
Николай Николаевич изложил в следующем письме ко Льву Николаевичу.
3
Картина, которую больная Анна Петровна смотрела, была «Синедрион», или «Суд над Христом». После кончины Анны Петровны у Николая Николаевича сделалась инфлуэнца, и он сильно ослабел, так что
по нескольку раз в день он ложился; в постель. Однако, по свидетельству
невестки, «он насильно стал писать свою картину и все старался д е лать так, как желала Анна Петровна». Об окончании и судьбе этой
картины см. в объяснениях к предыдущему письму.
3.
[14 ноября 1891 г.] 1
Дорогой мой друг Лев Николаевич.
Я писал уже вам в Ясную, не зная, что вы не там 2 .
Писал о большом нашем горе—-нашей милой доброй Анички
нет с нами: она умерла,/Я все понимаю и люблю то, что
становится с человеком, когда он переходит из этой конечной
жизни в бесконечную. Но остановить чувство не в силах,
да и не хочу. Мне страшно тяжело, и должно быть будет
так до* конца моих дней. Каждую минуту, каждое малейшее
положение мне говорит, что ее нетГДрожив 35 лет, ни я,.
ПИСЬМА H. H. ГЕ
41
ни она наверно не знали, как мы срослись. Последнее время
мы так хорошо жили, мы так сблизились, что я даже боялся
этого счастья, и теперь я вижу, что меня ждало.
Простите, мой друг, что я г о в о р ю . ^ знаю, что время
ужасное мы переживаем, знаю, что это начало бедствия,
и мысль и фантазия слабы, -чтобы хоть сколько нибудь
угадать, до чего бедствие дойдет. Это все так, но сердце
болит. Тоска мучит и давит\Вашу статью 3 я читал, и заявление 4 милой Софьи Андреевны читал. Мы с Колей постараемся все сделать, что можем. Петруша соберет сведения
и пошлет для напечатания 5 . Мы теперь все вместе, Аничка
нас связала. Она постоянно с нами, она при жизни связывала, теперь—еще сильнее. У детей своя жизнь, своя радость,
а мне остается одиночество. Одно меня утешает, что эта
доля досталась мне, а не ей. Последнее время она сделала
столько шагов, чтобы сблизиться с нами по духу. И даже за
день до смерти очень сурьезно меня спрашивала, что за
смертью.
С вами милые девочки Таня, Маша, Вера 6. Крепко всех
вас целую. Любящий глубоко Ник. Ге.
0 горохе Коля узнает и сейчас напишет.
1
Письмо вложено в конверт с почтовым штемпелем станции Пляски
Черниговской губ.
датой «14 ноября 1891». На конверте адрес рукой
H. Н. Ге: «Рязанской губернии Данковского уезда Почт, станция Чернава.
Графу Льву Николаевичу Толстому». Сбоку на конверте отметка Льва Николаевича : «Отвеч.».
2
Первое известие о кончине жены Анны Петровны, писанное Николаем Николаевичем в день ее похорон, было адресовано в ЯснуюПоляну. Однако Льва Николаевича в Ясной не было с 27 октября, когда
он отправился в голодные места, в Бегичевку Ив. Ив. Раевского Рязанской губернии Данковского уезда. Второе известие—в настоящем
письме—Ге уже адресует прямо в Рязанскую губернию.
3
Статья Льва Николаевича называлась «Страшный вопрос» и была
напечатана в газете «Русск. ведом.», № 306, 6/ХІ; 1891 г. В ней Л. Н.
обращал внимание на то, достаточно ли в России хлеба собственного
и не надо ли купить за границей.
і
«Заявление» Софьи Андреевны, жены Льва Николаевича, было напечатано тоже в газете «Русск. ведом.», 3 ноября 1891 г., № 303, 3 стр.
«К редактору «Русск. ведом.». Сообщая о деятельности старших членов
семьи среди голодающих, Софья Андреевна призывала читающее общество помочь материально: «Все пожертвования пойдут прящоиготацосредственно на прокормление детей и стариков в устраив&та^ягдаіфйѵ
моим и детьми столовых». Воззвание это получило широкие
В . Я . Ѵ *
\ / Д Е В Ш \
-42
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
нение: оно было перепечатано во всех русских и многих иностранных
газетах. Пожертвования потекли к Софье Андреевне широкою волной.
5
Коля и Петруша—дети Ге, Николай Николаевич и Петр Николаевич.
6
Вера—Вера Александровна Кузминская, племянница Софьи Андреевны Толстой, дочь ее сестры Татьяны Андреевны Кузминской. Все
три сестры, две родных и одна двоюродная, сопровождали Льва Николаевича в Рязанскую губернию и там делили с ним труды по оказанию
.помощи голодающим.
4.
[24 ноября 1891 г.] I
Дорогой друг Лев Николаевич. Вы спрашиваете, как это
случилось, и в каком положении это горе нас застало.
Аничка заболела сразу очень тяжело, 40° ее не оставляли.
Она заболела воспалением легких. Чрез два дня она начала
чувствовать страшную тоску, она ее назвала предсмертной,
она поняла, что умирает, была она в полном сознании. Она
со всеми простилась и видимо готовилась к смерти. Мы все
это поняли. Петруши 2 не было, и мы распорядились его
достать, так [как] он был в разъезде. Она тоже очень ждала
его. Наконец, приехал, и кризис ее воспаления прошел, но
она стала чувствовать ужасную слабость—стала беспокойна,
и с обеда, т. е. с 12 часов начала бредить, затем притихла,
все ушли. Я один с ней остался, еще один раз помог ей
встать и уложил ее опять с большим трудом, так как она
стала очень слаба, а затем притихла. Я сидел около и начал
читать, и вдруг меня поразила ужасная тишина, я к ней
подошел и боялся ее разбудить, думая, что она уснула,
но тишина меня беспокоила. Пришел Петруша, тоже прислушивался. Тогда я взял ее за руку, и вдруг увидел, что она
уже умерла. Она умерла тихо от паралича сердца, чрезвычайно спокойно. За два дня она меня спрашивала очень
сурьезно, что будет после смерти. Я ей все рассказал опять
подробно, что и прежде рассказывал из последней беседы
Христа. Она все это сурьезно слушала,—в жару просила
меня пойти посмотреть картину, и я ее водил. Ей жалко
было, что она не увидит оконченной картины.
Прошло 3 недели. Я начал работать повторение «Что есть
Истина» для Сибирякова с большим старанием, себя приневолил главное тем, что Аничка мне советовала прежде окон-
ПИСЬМА H. H. ГЕ
43
чить эту картину, чтобы она не мешала кончать «Суд над
Христом». Я так и делаю. Скоро кончу Пилата 3 , и тогда
приймусь кончать новую картину. Разумение, любовь друзей помогают мне в моем тяжелом одиноком горестном состоянии,—разумение в том, что я не имею никакого права
претендовать на иное и то, что я имел и имею, и то составляло громадную любовь ко мне. Ежели я один, то не по
своей воле, видно так нужно, и я понимаю, что нужно.
Я слишком хорошо жил и начинал ослабевать в том, чтобы
понимать истинную жизнь. И вот этот удар,—это напоминание меня опять обратило к пониманию смысла жизни.
Я увидел, что Аничка ушла, но она сказала нам о той любви,
которую мы пропускали. Всех, всех надо любить, и так чтобы
всем было хорошо со мной. Вот теперь мы это и делаем ради
ее. Она с нами и нам помогает это делать. А люди окружающие оказались настолько любящие, добрые, столько
оказали и оказывают участия, что невероятно даже. Милая
Софья Андреевна написала мне дорогое письмо. Мои петербургские друзья 4 все один перед другим высказывают мне,
насколько они любят меня и жалеют о потере дорогой
Анички. Ее все очень любили и уважали за ее тихое, спокойное, доброе отношение к людям.
Дорогие милые девочки Таня и Маша тоже пожалели
нас, спасибо им милым, дорогим.
Вы не написали нам своей станции железной дороги,
чтобы знать куда посылать, ежели будет нужно.
Ивану Ивановичу Раевскому 5 передайте поклон. Он меня
знает наверно, так как я его хорошо помню.
Был я и сам болен, но слава Богу недолго, только 3 дня,
и поправился, буду работать: работа дорогая вещь.
Любящий крепко всех вас Ник. Ге.
1
Письмо вложено в конверт с почтовым штемпелем станции Плиски
Черниговской губ. и датой «25 ноября 1891». На конверте адрес писан
рукой Николая Николаевича: «Рязанской губ., Данковского уезда, Чернявская почт, станц. В с. Бегичевку. Имение Ив. Ив. Раевского. Графу
Льву Николаевичу Толстому». Сбоку на конверте помечено рукою Льва
Николаевича: «без ответа».
Письмо писано, повидимому, в воскресенье 24 ноября 1891 г. Об
этом свидетельствуют почтовый штемпель 25 ноября и указание в
письме о том, что прошло три недели после кончины жены Ге Анны
Петровны, т. е. после понедельника 4 ноября.
-44
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Содержание письма Н. Н. Ге служит ответом на письмо Толстого,
писанное по поводу полученного известия о кончине А. П. Ге.
2
Петруша—второй сын Ге, Петр Николаевич, женатый на Екатерине
Ивановне, оставившей свои воспоминания о Н. Н. Ге, не раз цитируемые
здесь.
3
Пилат—центральное лицо в картине Н. Н. Ге «Что есть истина?»
4
«Петербургские друзья»—возможно, что это были Каменские М. Ф.
и Софья Федоровна, которых Ге извещал о кончине Анны Петровны (см.
письма к ним в книге В. В. С т а с о в а , Николай Николаевич Ге, е г о
жизнь, произведения и переписка, М., 1904, 360—361 стр.). У Ге были
и еще друзья в Петербурге: Д . Л. Мордовцев, В. Г. Чертков, Н. С.
Лесков, Пав. Андр. и Авд. Ник. Костычевы, Александр Ник. и Ел. Ив.
Страннолюбские, Аристовы и др.
6
Иван Иванович Раевский—старинный друг Льва Николаевича Толстого, помещик Рязанской губ. Летом 1891 г. Раевский приезжал к Толстому и с жаром рассказывал ему о предстоящем бедствии и, узнав,
что Лев Николаевич интересуется голодом, пригласил его к себе п о ж и т ь
в имении Раевского при деревне Бегичевке в Данковском уезде Рязанской губ., близ границы с Епифанским уездом Тульской губ. ЛевНиколаевич охотно принял это предложение и с 27 октября 1891 г.
начал свою работу по голоду в Бегичевке.
. 5.
[23 декабря 1891 г.[ »
Дорогой друг Лев Николаевич.
Захотелось мне вам написать несколько слов.
Последнее время я усиленно работаю, и слава Богу, не
напрасно. Думаю, что картину окончу 2 к выставке и поеду
в Питер, а по дороге и вас и Софью Андреевну увижу,
Бог даст, и милых девочек.
Часто думал я: вот бы бросить все и ехать к вам, но
затем сейчас же понимаю, что это не дело. Здесь я больше
сделаю того, что должен и могу сделать. К одиночеству
своему привыкаю, иногда яснее его чувствую, и тогда больно, а в работе забываю себя, и одиночества нет. <Да, эта
жертва нужна, я понял, что нужна. Чтобы идти нужно одно
оставлять, а другое брать,—вот это оставление и есть жертва,—условие движения. Только когда не горько, мы этой
жертвы не чувствуем^
Думаю об вас,—вы все то делаете, что надо было делать.
Личное участие ваше—большое дело, я за то и люблю вас,
что в вас нет мертвых решений, что вы не боитесь противо-
45
ПИСЬМА H. H. ГЕ
речий, что вы не боитесь упреков вам—дело нужно, и вы
его делаете. Без вашего присутствия не прилило бы столько
участия других, которые так еще слабы, что не могут ничего дать кроме денег, которые только одни выражают
лишение для других. 'А писать пора, т. е. окончить ваш
труд 3, уже и в Европе начинают понимать, с другой стороны, цашу же мысль^Я читал в газетах речь Австрийского
ученого доктора, который говорит, что с усовершенствованием военного дела невозможно соответственное санитари о е. дело. Вот оно—настоящее, вот предел практический.
*Цйищте же свою удивительную статью,—время ей настало.
V
~ N До свидания, мой милый друг, целую вас крепко. Любящий Н. Ге.
Милые девочки Таня и Маша, я отсюда вижу, как вам
хорошо. Да я и забыл, что с вами третья милая Верочка.
Да, вам хорошо, вы настоящие рабочие, около старика, который делает в добре то, что делал Гарибальди в войне.
Когда его [силы] ослабевали, то он велел себя везти в коляске в дело и там его бросить, чтобы его присутствие помогало, так как старость уже мешала ему лично работать.
Вот я как на вас, моих милых, дорогих красавиц, смотрю
и люблю всей душой. Бог даст увижу вас. А пока целую
крепко. Любящий Ник. Ге.
1
Почтовый штемпель станции Плиски Черниговской губ.: «24 декабря
1891». Письмо адресовано тоже в имение Ив. Ив. Раевского. Сбоку
на конверте пометка Толстого: «без ответа».
2
Картину действительно H. Н. вскоре закончил («Синедрион», или
«Суд над Христом») и свез ее на передвижную выставку в Петербург
весной 1892 г.
3
«Труд» Льва Николаевича—это, вероятно, «Царство Божие внутри
нас...»; см. следующее письмо.
6.
[2 июня 1892 г.] »
Дорогой друг Лев Николаевич. Старый мой приятель
И. И. Белозерский, живущий целую жизнь в Италии, прислал
мне выписку из журнала 1889 года, которую ему передал
профессор Сальвадора для доставления вам. Он, Сальвадора, был сначала либерал, скептик, но, разуверившись в
этом ложном пути, обратился к вере Христовой. Он сделал-
-46
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
ся католиком, но прежде всего христианином, поборником
милосердия: и ему чрезвычайно дорого и симпатично то,
что вы писали. Он еще [в] 1888 году это понял и написал
свою статью, и теперь желал ее передать вам, что и делает
теперь через своего знакомого И. И. Белозерского и меня,
его приятеля и вашего друга. Прочтите, это очень интересно и дорого, дорого тем, что отец везде притягивает
к себе человека, и все перегородки, выдуманные людьми,
сразу падают, и дети одного Бога сразу понимают друг
друга и любят искренно и горячо.
Вы теперь в Ясной 2, я радуюсь, что вы здоровы. Я все
время был дома, никуда не ездил, работаю свое дело, работаю старую картину «Суд» 3 и новую «Распятие» С На днях
поеду в Киев на несколько дней, чтобы привезти себе помощников, моих молодых друзей. Живу тихо, одиноко,—
одиноко потому, что товарища жизни нет. А товарищ жизни
это особое дело. Я согласен с Паскалем, что привязываться
к человеку не следует 5 , привязаться к Богу нужно и
должно, но я этого так ясно не понимал, когда привязался
к человеку, и хоть и стараюсь жить мудро, но чувство
старое иногда дает себя знать. Теперь приехала ко мне
добрая старушка, сестра Анички Александра Никол. Забеллог
мы с ней тоже жили 35 лет вместе, и ей также дорога
память Анички, как и мне. Она приехала навестить меня,
и несколько дней проживет. Необыкновенно живо она напоминает мне прошлое, мы и здесь и в Италии с ней живали
годами. У нее, бедной, свое горе: ее любимая племянница,
молодая женщина, обречена на смерть (у нее говорят рак,,
и доктора все режут).
Так что же 8 глава написана или нет? 6 Что то долго вы
с ней возитесь, а пора бы сдать, вся статья дорогая, важная
и нужная всему человечеству. Не задерживайте, она хороша
и ясна. Я даже думаю, что Фомич ее совершенно ясно поймет, кроме того, что не желает понять.
Дорогая Маша вероятно с вами. Крепко ее целую и прошу, когда вздумается ей, пусть напишет два слова. Будьте
здоровы, крепко целую. Любящий Ник. Ге.
Софье Андреевне очень кланяюсь.
Коли бы не баловство, то приехал бы с большим удовольствием, может быть туда попозже и приеду.
47
ПИСЬМА H. H. ГЕ
1
Письмо в конверте с почтовым штемпелем станции Плиски Черниговской губ. и датой: «2 июня 1892». На конверте адрес писан рукой
H. Н. Ге: «Станция Ясенки Моск.-Кур. ж. д. Графу Льву Николаевичу
Толстому».
2
«Вы теперь в Ясной»,—Л. Н. Толстой оставался в Бегичевке Рязанской губ. и весной 1892 г. для завершения отчета по работе своей среди
голодающих и лишь по написании весеннего отчета о зимней кампании
он вернулся в Ясную Поляну.
8
Работа над картиною «Суд», уже побывавшей на передвижной
выставке в Петербурге и удаленной оттуда, свидетельствует о возвращении ее на хутор H. Н. Ге и о продолжении художественной отделки ее.
4
Новая картина—«Распятие»—как раз та картина, над которой долго
и упорно работал H. Н. Ге. В своих записках еще о 1889 г. он говорит:
«Хотел я писать «Распятие», но оставил, так как не мог понять смысла
распятия». Невестка его, Ек. Ив. Ге тоже пишет в своих воспоминаниях:
«H. Н. начал писать «Распятие» еще в 1884 году, и я никак не думала,
что он эту картину напишет: столько он ее переписывал и так с нею
мучился. Все был недоволен выражением своей мысли». Переписывал
он эту картину на разные лады целых девятнадцать раз. В 1888 г. сам
H. Н. Ге и все мужчины ставили в студии железную печь, так как
H. Н. снова вернулся к «Распятию», и ему нужно было, чтобы в студии
было очень тепло, так как надо было писать обнаженного человека.
Летом 1892 г. H. Н. снова принялся за «Распятие». У него в это
время гостил молодой человек, который взял на себя заботы по хозяйству
и позировал для картины.
5
«Я согласен с Паскалем...»—Вероятно, Ге имеет в виду книгу:
скаль. Мысли о религии. Перевод с французского С. Долгова. М.,
1892».>
6
«8 глава»—здесь разумеется 8-я глава сочинения Л. Н. Толстого
«Царство Божие внутри нас...» В ответном письме от 17 июня 1892 г.
Толстой сообщал Николаю Николаевичу о ходе этой работы: «...Я все
пишу тоже. И как ни тяжело, не могу оторваться. Надеюсь все-таки
кончить в сентябре. И з одной главы уже вышло теперь 4, так что всех
12. Все хочется сказать пояснее, попроще...»
7.
[Половина июня 1892 г.]
Дорогой друг Лев Николаевич, вот опять пишу к вам
с чувством таким, что не знаю, прийдет ли письмо или
нет. А написать хочется. Во первых, потому что прочел вашу
«Первую Ступень» 2 с большою радостью. Это одна из сильных и красивых ваших вещей. Я ее уже успел прочесть и
себе и другим, и наверное на всех она производит одинаковое впечатление. Хорошо, очень хорошо.
-48
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Затем, нет, нет, да выплывает опять чувство, мучащее
меня, это желание, чтобы вы написали письмо к бедному
Диллону 8 и сказали бы ему, что вы его любите. Это нужно
потому, что он виноват перед вами, хоть не от злобы, а от
фальшивого своего положения относительно журнала Английск. Ну, да это не мое дело. Мое дело беспредельная моя
любовь к вам, и я не хочу ничем ее закрывать. Это что
то лишнее хочет мне любовь эту закрывать.
Простите, дорогой, ежели я этим вас не то что огорчил,
а как муха нажужжал. Ну, слава Богу. Люблю вас крепко,
и все хорошо. Люблю всех вас по порядку сердца, Машу,
Софью Андр., Таню и всех деток.
Живу я ни хорошо, ни дурно-. На время работу остановил. Приехала тетка Алек. Николаевна. Я рад ее видеть,
она очень напомнила жизнь с Аничкой. Это время она перечитывала ваши мысли, и я перечитывал с большою радостью. А я отдыхаю. Работаю и старую картину «После
приговора» и новую «Распятие». Хочу ехать в Киев звать
своих друзей на помощь, да уже не поеду до отъезда тетки.
Был и Петруша один день. Наступает жара,—что то будет,
в некоторых местах и этот год плохо.—У- нас: собственно
в хуторе хлеба очень хорошие, и озимые и яровые, а кругом, где высокие земли, говорят плохо. Я никуда не ходил
и потом)' не видал. Все ждут дождя. У нас и были дожди,
да; немного,—зелень Суха. Огороды хороши. Зоя 4 вчера
мне показывала свой огород, и мы радовались, что кукуруза уже большая, картофель, фасоль, все хорошо. Ну, да
у нас земля хорошая, да и дерев довольно, защищает от
ветров.
Что то вы теперь делаете? Кончили ли 8 главу? 5. Я надеюсь, что она уже кончена. Пишите же, чтоб мы знали
где вы, что вы здоровы, что- вам хорошо, что вы делаете,
что делают ваши.
Милый человек -Дунаев 6 прислал Коле яиц, и я каждый
день вижу этих 7 дітук Москвичей, должно быть будут
как те, что ходят р вашем саду в Москве чорные.
Ну, будьте здоровы. Целую вас крепко. Любящий
Ник. Ге.
Напишите, получили вы письмо со- статьей Сальвадора,
которое я вам послал заказным в Я с е н к и ?
49
ПИСЬМА H. H. ГЕ
1
Письмо не датировано, и конверта не сохранилось. Время нааіисания его определяется довольно точно указаниями самого письма.
О н о написано после письма Николая Николаевича к Толстому со статьей
Сальвадора, отправленного, как видно из объяснений к предыдущему
письму, 2 июня. Но, с другой стороны, оно написано раньше ответа
.Л. Н. Толстого на письмо 2 июня, писанного Толстым 17 июня и полученного Николаем Николаевичем не позже 20 июня. Таким образом
настоящее письмо писано Ге в промежутке между 2-м и 20-м числами
июня 1892 г., и, может быть, ответ Толстого от 17 июня был ответом
на оба письма Ге,—и тогда второе письмо Ге было отправлено еще
в первой половине июня.
2
«Первая ступень»—статья Толстого, которую он писал в и ю л е сентябре Qi§94) г. и которая впервые напечатана была в журнале Н. Я.
Грота «Вопросы философии и психологии» (1892 г., Ле 3, стр. 109—144).
Статья эта была написана как предисловие к книге Хуарда Уильямса
«Этика пищи», которую издательство «Посредник» предполагало перевести
с английского и издать на русском языке.
3
«Бедный Д{шюн»—русский корреспондент английской газеты «Daily
Telegraph». О «вине» его перед Толстым см. подробно в примеч. к 25-му
письму Лескова, помещенному здесь же.
1
Зоя—племянница Николая Николаевича Ге, Зоя Григорьевна, по
мужу Рубан. Ге много хлопотал для освобождения ее от преследований
правительства и при помощи Л. Н. Толстого и А. Ф. Кони достиг цели.
5
8 глава—из статьи «Царство Божие внутри нас...»
6
Дунаев Александр Никифорович, теперь уже умерший, толстовец,
друг Льва Николаевича и друг «Коли»—сына Ге Николая Николаевича;
оба они были спутниками Льва Николаевича в его пешеходных путешествиях. Потом он подобрал письма и телеграммы, полученные Львом
Николаевичем по случаю его отлучения от церкви.
8.
19 августа 1892 г.
Дорогой друг Лев Николаевич. Сколько времени я не
писал вам,—все был занят своей картиной. Доходил до полного отчаяния, точно тонул и опять выплывал, и наконец,
слава Богу, сделал то, что следует сделатьЬ. Мысль моя
ясно выражена, и ясно не для меня одного, но и для других.
Казалось бы, как просто выразить любовь одного человека
к другому, страдающему и умирающему, а вместе с тем
сколько трудностей пришлось преодолеть. Обыкновенно я
все сам проделываю, и таким образом проверяю, а тут оказалось невозможно, так как оба висят распятые. Но Бог мне
послал дорогого друга, молодого человека, который с полным самоотвержением мне служит и буквально висит, когда
4
Письма Толстого и к Толстому.
-50
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
нужно. И в этот раз доказана была наново та мысль, что
мысль творчества идет вперед и руководит натурой: ежелибы я не сочинял вперед, мой друг не мог бы принимать тех
поз, которые я требовал, и, увидавши начерченную позу, он
передавал с поразительной точностью^Материально картина
будет, Бог даст, окончена, остается вдунуть душу живу.
Это поможет Бог,—я верю./Кроме того, я еще раз заглядывал в Штрауса 2, и опять он меня наново поразил своею,
не знаю как назвать, способностью. С удивительной последовательностью он разбивает всю мифологическую сторону
биографии Христа, и что удивительно, что- ни одним словом
он не обмолвился о; его учении. Положим, можно сказать,,
что учение Христа не составляло предмет его изыскания,
но ему пришлось сделать заключение, и вот тут он выворачивает, поднимает значение Христа. Но почему, он и сам не
знает, и не может сказать ничего, а что бы хоть ради этого
коснуться учения, но для него учения как будто нет вовсе..
Это ужасно странно. /А вместе с тем, его доводы против,
биографии чрезвычайно вески, и это-то и опасно. Например,
ежіеЛи бы я не был опытен в его приеме, он бы и меня сбил
бы с истинного пути, сказав, что постановка разбойников;
легендарна. Это правда, что в историческом смысле легендарна, но, в смысле истинной жизни духа, она есть сама
истина, и за этим не надо ходить далеко, стоит любой политический процесс прослушать и посмотреть на способ отношения к преступникам, чтобы увидеть эту истину, которая
не легендарна, а жива. Вы знаете, что политических в предварилке всегда помещают между двумя уголовными. Это
удобный способ изолировать их, я не говорю уже о- конце суда";
Да, так вот чем я был занят все это время. Я об вас
всех помнил, всех люблю. Желал бы повидать, но не могу,
пока не окончу свою картину.^Это одно из самых дорогих
для меня слов, которое Бог меня уполномочил высказать.
Когда окончу, пришлю фотографию. Один из моих друзей,
художник, приедет снять. Будьте же здоровы, пусть вам
будет очень, очень хорошо. Целую дорогую Машу и прошу
у ней одну капельку ее речи, давно не слыхал. Софье
Андреевне передаю поклон, Тетиньке 3, ежели она у вас.
Таню и всех деток крепко целую.
Любящий Ник. Ге.
ПИСЬМА H. H. ГЕ
51
1
Почтовый штемпель с датой: «19 августа 1892». Сбоку на конверте
рукою Толстого отмечено: «Отв.».
2
H. Н. Ге подробно сообщает о работе своей над новой картиной
«Распятие». В объяснениях к письму от 2 июня 1892 г. уже сказано об
усилиях Ге передать на полотне свою мысль. Как на источник своих мыслей, Ге указывает на Штрауса: «Strauss David-Friedrich. Das Leben Jesu.
Band I—II. Tübingen. 1838—1839».
3
«Тетинька»—быть может, тетенька детей Толстых, Татьяна Андреевна Кузьминская.
9.
[25 сентября 1892 г.] і
Дорогой друг Лев Николаевич, вчера получил ваше письмо 2. Вы правы, я много раз переписывал Христа, и когда
выходило похожее на то, что вы говорите, то выходило
М- лучше. Я еще думаю писать в этом направлении, но простое самое трудное, вот я и вожусь. Но я рад, что картина
дома, что ее никому сейчас не нужно, потому могу возвращаться к ней, когда хочу, а такие минуты приходят.
С «Распятием» тоже вожусь, много сделал, но хочется
еще лучше, и я убедительно прошу, вышлите мне эту картинку Шведа 3, только сейчас, это непременно* нужно. А то
я буду окольными путями идти туда, куда просто пойду,
когда увижу, в чем дело.
Материальная обстановка в этом деле очень важна. Она
дает ту несвободу движения, которая усиливает выражение
содержания, а потому, чем вернее условия материальные,
тем впечатлительнее будет картина. Пожалуйста же, голубчик, пришлите сейчас заказным.
Я это лето много работал и много успел в живописи.
Сам даже это вижу,—много значит работать свободно, т. е.
без назначенной цели, а ради правды, истины, которая всегда нужна. Жаль, что не могу приехать к вам теперь. Нужно
много сделать обязательного, да и печку нужно у себя
переделать, а то будет холодно1. Ежели теперь не увижусь,
может, Бог даст, зимой повидимся, когда поеду в Питер.
Теперь у меня в доме много народу: Катя с детьми и ее
сестра. Петруша приезжает на Субботу и Воскресенье.—
Вечерами читаем,—я читаю все накопленное мною. Внук
Количка, очень милый мальчик, очень склонен к хорошим
мыслям, и со мною ему хорошо, да и я его люблю С Он.,
4*
-52
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
бедный, заикается, и я думаю, что это ему поможет не
слиться с тою окружающею жизнью, которая уничтожает
или стирает те хорошие Божеские способности.
Будьте здоровы, целую крепко и ваших милых деток,
и кланяюсь Софье Андреевне. Машу крепко целую и прошу
немедленно прислать мне картинку заказным. Мы все здоровы, вас любим и очень часто вспоминаем. Не забывайте
же и нас.
Ежели все идет к исполнению закона Божеского, к осуществлению учения Христа в жизни людей, то не следует
отстраняться от участия в жизни людей, а, оставаясь с ними,
стараться направлять к истинному пути, разумеется, всеми
хорошими способами, а в особенности жизнью своей, своими
поступками. Так ли? Долго ди будете в Ясной, и поедите
ли в Бегичевку 5 , и когда, и на долго ли?
Дайте пожалуйста адрес Марии Александр. Шмидт 6 .
1
Почтовый штемпель с датой: «25 сентября 1892 г.» Письмо адресовано в Ясн. Поляну.
2
«Вчера получил ваше письмо».—Письмо Толстого к Ге писано
22 сентября 1892 г. Оно могло быть получено 23—24 сентября, и, таким
образом, дата настоящего письма Ге приходится на 24—25 сентября
1892 г. Лев Николаевич писал Ге: «Ужасно крепко засела мне в голову
мысль, что в вашей «Повинен смерти» необходимо переписать Христа:
сделать его с простым добрым лицом и с выражением сострадания—
таким, какое бывает на лице доброго человека, когда он знакомого,
доброго старого человека видит мертвецки пьяным, или что-нибудь
в этом роде. Мне представляется, что будь лицо Христа простое,
доброе, сострадающее, все всё поймут. Вы не сердитесь, что я советую,
когда вы все думали, передумали тысячи раз. Уж очень мне хотелось
бы, чтобы поняли все то, что сказано в картине: что велико пред
людьми—мерзость перед Богом и мн. др.».
На это-то письмо и на эти советы Льва Николаевича и сообщает
Ге о своей работе и постоянном переписывании «старой» картины своей
«Синедрион», или «Суд над Христом».
3
О «картинке Щведа» Лев Николаевич писал Ге еще 17 июня 1892 г.:
«...У меня есть картинка шведского художника, где Христос и разбойники
распяты так, что ноги стоят на земле. Я скажу Маше прислать вам.
Ах, кабы вы сделали в этой картине что хотите!» Это письмо Л. Н. Толстого имело громадное значение для художественного оформления картины Ге. 9 ноября 1892 г. Ге писал Татьяне Львовне Толстой: «Картину
свою я написал заново, и этот последний толчок мне дал дорогой мой
друг, а ваш отец, Л е в Николаевич. Когда он написал мне про картину
/шведского художника, в которой «Распятые» стоят, меня это поразило.
Давно мне хотелось так сделать', и я искал оправданиефщ нашел у Рича
53
ПИСЬМА H. H. ГЕ
(в его словаре древности) и у Ренана. И сделал. В это же время
дожидался картинки Шведа...»
4
«Катя с детьми», «внук Количка», «Петруша»—невестка H. Н. Ге,
Екатерина Ивановна Ге, жена второго сына Ге Петра Николаевича,
«Петруши», а Количка—их сын.
5
«Поедите ли в Бегичевку...»—разумеется, для помощи голодающим
в Рязанской губ., так как наступала вторая голодная зима.
6
Мария Александровна Шмидт—друг Льва Николаевича, из классной
дамы ставшая переписчицей его запрещенных произведений.
10.
[дек. 1892—янв. 1893 г.]
4
Дорогой друг Лев Николаевич.
Вас, я думаю, не мало удивило обращение Г. С. Рубана
по поводу наших разговоров. А дело было очень простое.
Я достал себе книгу «Герои и Героическое в Истории»
Карлейля. Читал эту книгу громко в обществе моего приятеля, молодого художника, который живет со мной, и Г. С.
Рубана 2. Сначала ему эта книга ужасно понравилась, он
все думал ее купить, и я ему ее подарил. Но дочитав до Магомета, он пришел в ужас. Я никак этого не ожидал и забыл,
что он не знает прошлой жизни, и стал защищать Карлейля, то место, где он говорит о мече. Карлейль чрезвычайно хорошо говорит по этому поводу,—ставя путь проповеди хрнстанства мирный несоизмеримо выше. Оін объясняет речь Магомета притчей о плевелах и говорит, что
плевелы пропадут, лишь бы была пшеница,, и что пшеница
закроет и эту ошибку, как земля, которая помогает переделать сор всякий в навоз, в удобрение. Я стал искренно
и добросовестно защищать Карлейля потому, что мне самому было чрезвычайно дорого найти способ объяснить себе
прошлое.. Н е могу я отрицать того, что те усилия, страдания людей до меня живших помогли мне теперь пользоваться многим тем, что выросло на их трудах, хотя бы
и с ошибками.л)Вот эту мысль я старался ему рассказать.
Я сделал такое сравнение. Я говорю, ведь, учение Христа
истина, но вместе с тем и идеал нашей жизни, т. е. то,
до чего мы при всем старании и знании не доходим, но из
этого еще не следует, что мы никуда не годимся, ежели
мы хоть и неполно, но двигаемся. Так мы поступаем в дру-
-54
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
гих заповедях, в браке, во всех почти, а в особенности когда
стоим на раздорожии и не решили еще, что теория, а что
практика, знаем только, что это не одно и тоже. Ошибки,
да ошибки подчас дороже отсутствия их, в ошибках мы
узнаем человека, без них мы не узнали бы и Христа.
Вот тут он вознегодовал, и я по правде сказать до сих
пор не разобрал, почему? Во всем этом разумеется я себя
обвиняю, я не должен забывать, что может быть человеку
и не ясно то, что мне ясно, может быть я и неправ, но
вообще надо остерегаться. Я прежде этого не делал и оно
сходило, а теперь вышло иначе.
Давно уж вас не видел и не слыхал, мне очень этого
хочется. Бог даст к концу Генваря я и буду в Москве,
хорошо было бы вас там застать. Ну, да как Бог даст.
Работаю я усиленно много, много ^ ^ а б о т а л и передумал
по поводу картины 3 . Крепко целую вас.
Любящий Ник. Ге.
Прочтите Лескова «Импровизаторы» в декаб. книжке
«Недели».
Пишу это письмо чрез Таню, думаю что она в Москве,
а вы может и в Рязанск., тогда вам перешлют 1 . Маша уже
с вами; крепко ее целую.
1
Письмо это написано в первых числах января 1893 г. или в самых
последних числах декабря 1892 г. Предельные даты указаны в самом
письме: в конце января 1893 г. Ге собирается приехать в Москву, значит он писал раньше второй половины января 1893 г.; в то же время
он сообщает, что уже получил декабрьскую книжку «Недели» и прочитал
в ней рассказ Лескова «Импровизаторы», а это не могло быть раньше
второй половины декабря 1892 г., так как книжки «Недели» выходили
в первый воскресный день месяца,—в декабре 1892 г. первое воскресенье
приходилось 6-го числа. («Книжки недели», ежемесячный литературный
журнал. Декабрь 1892. «Импровизаторы». Картинка с натуры. Николая
Лескова. 86—107 стр.)
2
Поводом для письма Ге послужила очередная его дискуссия, на
этот раз с Рубаном. Беседы с посетителями и с молодежью особенно
любил Николай Николаевич. «Вообще,—рассказывает его невестка Ек.
Ив. Ге,—на хуторе постоянно проживали молодые люди и мальчики,
которые предназначали себя живописи. В Николае Николаевиче они всегда
находили доброго человека, который, чем мог, помогал им; иные жили
очень подолгу, другие приходили только «на поклонение», как мы говорили. В последние годы приходили часто и не одни художники,
ПИСЬМА H. H. ГЕ
55
a всякая молодежь, интересующаяся искусством и вопросами жизни.
Э т о была стихия Николая Николаевича, эти бесконечные толки с молодежью. Он всегда их угощал интересными разговорами, чтением хорошей книги и чаем, который они пили в поте лица, как выражался
Николай Николаевич, так как пили без конца». Этими спорами и разговорами Николай Николаевич так увлекался, что забывал обо всем
другом и даже об обеде.
На этот раз такая беседа шла с Рубаном. Это Рубан-Щуровский
Григорий Семенович (род. 1861, сконч. в 1920 г.). Он был по профессии
фельдшер, с 1885 г. поселился у Ге и занимался крестьянской работой.
Женат он был на племяннице Николая Николаевича, Зое Григорьевне Ге.
Повод к спору дала книга Карлейля: «Герои и героическое в истории.
Публичные беседы Томаса Карлейля. Перевод с английского В. И. Яковенко. С приложением статьи переводчика о Карлейле. Издание Ф. Павленкова. Спб.,/ 189ф>.
3
Ге пишет об усиленной работе над картиной. В это время, т. е.
в 1892 и 1893 гг., Ге писал известную картину «Распятие».
і
Предположение об с щ ^ у щ Льва Николаевича в Рязанскую губ.
вызывалось тем, что Толстой уже вторую голодную зиму работал по
прокормлению голодных в Рязанской губ., в чем ему помогали обе
дочери—и Татьяна и Мария Львовны.
л . H . Т О Л С Т О Й Е . Ф . К О Р Ш У ».
Хотел писать вам длинное письмо и, между прочим, о
деле; но, оказывается нынче так мало времени, что только
успею написать о деле.
Будьте так добры, любезный Евгений Федорович 2, ежели вам случится увидать С. Рачинского 3 , или кого нибудь,
кто часто видит его, передайте ему от меня следующую
просьбу. Он хотел переводить «Военные Расск.». Я умоляю
его не забыть, что на стр. 255, в рассказе «Севаст. в мае»,
на лИн. 17, слова,—но о т р а д н а д у м а т ь , ч т о н е м ы
н а ч а л и э т у в о й н у , ч т о мы з а щ и щ а е м т о л ь к о р о д н о й к р а й , р о д н у ю землю 4 ,—принадлежат г-ну Панаеву 5, а не мне, и что прошу их выкинуть. Эти слова в книжку
попали, кажется, именно потому, что я в 3-х рукописях и
корректурах вымарывал их, и согласился бы всякий раз, как
читаю их, лучше получить 100 палок, чем видеть их.
Решительно не могу ничего написать еще кроме того,
что от души жму вам руку и прошу не забывать человека,
вас серьезно уважающего и любящего*—Гр. JI. Толстого.
12 мая [1858].
1
Письмо Л. Н. Толстого без года и ответ Е. Ф. Корша тоже
без года. Определить год написания их все-таки возможно, на основании, главным образом, фактических данных в ответе Корша.
Разумеется, письмо Толстого могло быть написано только после
появления севастопольских рассказов его в отдельном издании. Такое
издание, под заглавием: «Военные рассказы графа Л. Н. Толстого»,
вышло в свет в октябре 1856 г. (печаталось в Петербурге, в типографии главного штаба). Разрешение цензора В. Бекетова печатать это
издание было подписано И мая 1856 г. Таким образом письмо Л. Н.
Толстого 12 мая не могло поіявиться раньше 1857 г. Но в этом году
Толстой весной был за границей, а между тем Корш говорит, что
Лев Николаевич во время написания письма находился «в окрестностях
Тулы», т. е. в Ясной Поляне; итак, самый ранний срок писем—1858 г.,
л . H. ТОЛСТОЙ К Е. Ф. КОРШУ
57
когда Толстой проводил весну в своем имения (с 9 апреля). Упоминание в ответе Корша об отъезде из Москвы Чичерина 1 в связи с содержанием писем, которыми обменялись в апреле этого года Толстой и
Чичерин (они напечатаны в этом же сборнике), позволяет установить
май 1858 г. как точную дату обоих интересующих нас писем. Б. Н. Чичерин в данном году около 25 апреля уехал почти на два года за
границу; перед отъездом он получил от Толстого из деревни письмо
(с датой 13 апреля) и успел 18-го числа ответить ему. Толстой, очевидно, недавно познакомившись с Коршем (через Чичерина), выражал
сомнение, что может близко сойтись с новым знакомцем, а Чичерин
убеждает его доверчивее итти на сближение. Повидимому, не без
влияния этого совета и написал Толстой свое обращение к Коршу
12 мая. Близости все же, как мы знаем, особой не получилось.
2
Евгений Федорович Корш (род. 27/ХІІ 1830, ум. 6/X 1897) происходил из даровитой московской семьи, широко известной в литературе и науке; брат его Валентин был в 50-х годах редактором
«Москов. вед.», а в 60-х—70-х годах издавал «Петербургск. ведом.»,,
академик-филолог Ф. Е. Корш был его сыном. Обладая весьма крупными способностями и отличным образованием, Е. Ф. в молодые годы
примкнул к московскому литературному кружку так называемых западников. Его друзьями были Грановский, Герцен, Белинский, Боткин,
Кетчер, Чичерин, Станкевич и другие. В 50-е годы он деятельно сотрудничал в газете «Московск. ведом.», помещая там публицистические
и критические статьи, под псевдонимами: «Н. Челышевский», «Н. Тупицын». В 1858—1859 гг. он сам издавал журнал «Атеней». В 60-х годах,
именно с 1861 г., он занял должность библиотекаря в Московском
публичном и Румянцовском музеях и тридцать лет оставался на этом
посту, придав библиотеке Румянцовского музея ту организацию и те
особенности в структуре, которыми она выгодно выделялась из pHAat •
публичных библиотек. Одновременно Е. Ф. Корш усиленно занимался
Ьереводами с иностранных языков историко-философских сочинений
( Ф ю с т е л ь - д е - К у л а н ж—«Гражданская община античного мира»,,
М. К а р р ь е р—«Искусство в связи с общественным развитием», К у глер,—«История искусства»). Он вел дружбу с известным энтузиастом
и меценатом в этой области, Кузьмой Терентьевичем Солдатенковым,
широко пользовался его средствами для издания своих переводов и
руководил всем его издательским предприятием. Говорит, что после
их смерти, в конце XIX века, памятником их одушевленной работы
остались забитыми целые сараи нераспроданных книг так называемого
«серьезного содержания», энергично переводимых одним и самоотверженно печатаемых другим.
Е. Ф. Корш скончался 6 октября 1897 г. и погребен в Москве
на Пятницком кладбище. На его могиле сыновья и сослуживцы по
библиотеке поставили памятник.
3
Рачинский Сергей Александрович—профессор Московск. универс.,.
а потом народный учитель в своем имении, селе Татеве Вельского*
уезда Смоленской губ. Его письма к Л. Н. Толстому печатаются здесь
же, в этом сборнике. О задуманном им переводе «военных рассказов»-
-58
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
не сохранилось других сведений, кроме упоминания в настоящем письміеі
Л. Н. Толстого.
4
Раньше издания 1856 г. «военные рассказы» Толстого печатались
в журнале «Современник». Действительно, в отдельном издании, на стр.
175—256, напечатан рассказ «Севастополь в мае». На 255 стр., на 17-й
строке начинается то место в рассказе, о котором пишет Лев Николаевич, и читается в тех же выражениях, в которых приводит он это
место в своем письме. В 9-й книге журнала «Современник» за 1855 г.,
на стр. 5—30 этот рассказ напечатан под другим заглавием: «Ночь
весною 1855 года в Севастополе», и без всякой подписи,—под рассказом и в оглавлении нет даже привычных для этого года трех букв
«Л. Н. Т.». Здесь цитированное Толстым место читается иначе: «Но
не мы начали эту войну, не мы вызвали это страшное кровопролитие.
Мы защищаем только родной кров, родную землю и будем защищать
ее до последней капли крови...» На этом и заканчивается весь рассказ,
и последней страницы отдельного издания (255—256) в журнале совсем нет.
6
Журнал «Современник» издавался в Петербурге с 1847 г. И. Панаевым и Н. Некрасовым. Панаев Иван Иванович и был тем редактором
журнала, который внес в рассказ Толстого свои три строки. Строки эти,
оправдывавшие защитную, или оборонительную, войну, сильно не понравились автору всего рассказа, и он просил выкинуть их при переводе
на иностранный язык.
ОТВЕТ Е. Ф. КОРША.
18 мая [1858].
в
Я лично передал ваше желание Рачинскому и оставил ему
копию с фразы Ивана Иваныча, которой вы так справедливо
предпочитаете 100 палок. Вполне сочувствую вам в этом
предпочтении, и однакожь все-таки порадовался затее Панаева, когда, благодаря ей, получил от вас любезное письмо.
Не лишайте же меня, по временам, удовольствия слышать
от вас, что вы живы и здоровы. Положим, вы можете не верить чувствам моим к вам, но поверьте, по крайней мере,
тому, что Москва день ото дня более пустеет, и что в ней
скоро останутся только враждебные журналисты и соперничающие типографщики. Вслед за Чичериным 1 разъехался
почти весь небольшой круг людей, с которыми; я находил
возможность водиться. Представьте же, как приятно узнать,
что не все близкие ускакали от вас за тридевять земель,
и что есть где-нибудь в окрестностях Тулы человек, с которым можно иногда перекинуться человеческим словом. Расскажите мне как-нибудь на досуге, что вы делаете, как про-
ОТВЕТ Е. Ф. КОРША
59
водите время, что вам иной раз придет в голову, и что иногда
выйдет у вас из-под пера. Все это мне будет живо напоминать вас и даст повод напоминать вам о своем существовании, а без живых напоминаний даже самая искренняя
приязнь может принять оттенок холодного отчуждения.
Правда, что людям, сочувствующим друг другу, стоит только свидеться, чтоб восстановить свои нормальные отношения,
но, мне кажется, равнодушие к временному отчуждению всетаки понемногу отъучает сердце от привязанности, а это
все равно, что отъучать руку от силы, ум от размышления
и желудок от пищеварения. Только, ради самого Бога, не
сочтите этого за вызов, за понуждение, за наложение урока.
Привязанность только тогда и хороша, когда она без привязи. Дружба прекрасное междучеловеческое чувство, но
свобода—это само божество.
Прощайте же до первого свидания,—лично или на письме. Если узнаете: что-нибудь о Чичерине, известите. Я вам
также буду о нем сообщать свои новости. Тургенев замолк,
но, по слухам, скоро к нам приедет 2.
Е. К о р ш .
1
Чичерин Борис Николаевич, профессор Московского университета
и писатель. Письма его к Л. Н. Толстому печатаются здесь же, в этом
сборнике.
2
Тургенев Иван Сергеевич в 1858 г., веенскй и летом, действительно
был за границей.
Письмо Л. Н. Толстого с историей журнального рассказа его напечатано было й журнале «Творчество», журнал художественного цеха под
редакц. И. Рабиновича, № 4, май 1919 г., Харьков.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
, 0 Льве Николаевиче мне все дорого »
все несказанно интересно. Я всегда с ним всогласии и на земле нет никого, кто мне был
бы дороже его. Меня никогда не смущает
то, чего я с ним не могу разделять: мне
дорого его общее, так сказать господствующее, настроение его души и страшное проникновение его ума. Где есть у него слабости,,
там я вижу его человеческое несовершенство
и удивляюсь, как редко он ошибается, и то
не в главном, а в практических применениях,
что всегда изменчиво и зависит от случайностей".
Из письма Н. С. Лескова к В. Г. Черткову
от 4 ноября 1887 г.
Принадлежащая Ленинской публичной библиотеке в Москве связка писем Лескова к Толстому является лишь частью
его обширной переписки с Толстым, возникшей еще до их
первой встречи в апреле 1887 г. в Москве. Содержание этих
писем и ряд отдельных указаний в переписке Лескова с
[другими лицами свидетельствуют убедительно о наличии
в издаваемой коллекции многих и многих пробелов, которые никогда, вероятно, не будут восполнены; например,,
целиком отсутствуют письма за 1890 г., а за весь 1892 г.
имеется всего лишь два письма... Неизмеримо печальнее,
однако, обстоит дело с письмами Т о л с т о г о к Лескову:
в печати известно всего только ш е с т ь таких писем, изданных к тому же в большинстве случаев в отрывках и далеко не точно 1 . Архив же Лескова, сохраняющийся у его
сына, Андрея Николаевича, дошел до нас не в полной целости: в нем отсутствуют почти полностью письма к Лескову его многочисленных и разнообразных корреспондентов.
Из писем Толстого к Лескову в этом архиве нашлось все4
Ср. заметку С. П. Шестерикова в IV вып. сборника Московского Толстовского музея „Толстой и о Толстом" (М., 1928).
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
61
го лишь одно письмо. Судьба остальных неизвестна, но
можно предположить, что они утрачены безвозвратно С..
Письма Лескова печатаются здесь с соблюдением некоторых особенностей орфографии автора, по копиям, сверенным
с подлинниками А. Е. Грузинским. В объяснительных примечаниях редактор не мог, вследствие заботы об экономии
места, использовать в полной мере данные, имеющиеся в
печати и относящиеся к затронутым в письмах фактам.
Взаимоотношения Толстого и Лескова, сыгравшие значительную и важную роль в жизни и духовной эволюции
последнего, до сего времени не были освещены в специальной работе, хотя материала для такого исследования накопилось уже достаточно. В общих чертах они известны, но,
конечно, необходимо более глубокое фактическое и психологическое изучение этого примечательного дружества двух
крупнейших представителей русской литературы—с привлечением в ряду других источников многочисленных статей и
заметок Лескова, так или иначе связанных с именем Толстого 2 . Приведенные в виде эпиграфа неизданные строки
Лескова 3 удачно и верно определяют сущность лесковского
отношения к Толстому, тот подчеркнутый и искренний, несмотря на эту подчеркнутость, пиэтет, который он питал
к «удивительному человеку», каким в его глазах был Лев
Толстой. Этот «великий человек», конечно, был среди тех
немногих «святых людей» Лескова, которые, по его собственному признанию, пробудили в нем «сознание человеческого родства со всем миром». Не уставая высказывать свое
благоговение перед Толстым, Лесков многократно повторял,
1 Причину исчезновения эпистолярных материалов из личного архива
Лескова объясняет следующая заметка А. Н. Лескова, любезно сообщенная
редактору: „К несомненному несчастию для истории русской литературы,
из двух душеприказчиков, значившихся в последнем завещании Лескова,
тот, который мог понять, что и какую литературную ценность представляло
в наследии Лескова, бывший управляющий книжным магазином „Нового
времени" Н. Ф. Зандрак, жил в год смерти Лескова уже в Барнауле. Единственным наличным душеприказчиком оказался благодаря этому 3. А. Макшеев, человек, литературе совершенно чуждый. Взяв в 1895 г. к себе „на
хранение", до раздела или реализации в будущем, шесть небольших картонок с письмами к Лескову различных писателей и деятелей, он в 1899 г.
передал их одной из сонаследниц без ведома о том других двух наследников. Что сталось с ними далее — пока неясно. Не исключается возможность
и полной их гибели".
2
Некоторые из таких писаний Лескова не указаны в библиографических работах о нем П. В. Быкова и С. П. Шестерикова („Собр. соч. Н. С.
Лескова", т. X, Спб., 1890, и „Изв. Отд. русск. яз. и слов. Акад. наук
СССР", т. XXX, Лгр., 1926). Таков, например, небольшой рассказ (из серии
„Рассказов кстати"): „Невыносимый благодетель (Толстовский тип и прототип)"
{газ. „Русская жизнь", 1893, № 340), написанный по поводу замечания Нордау (в „Вырождении"), что Толстой своими художественными произведениями не оправдывает своей же теории любви.
3
Письмо Лескова, из которого взят этот отрывок, хранится в подлиннике
в Толстовском музее в Москве.
-62
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
что для него Толстой—«яркий маяк», при свете которого
делается ненужным его, Лескова, «фонаришко», его- личное
разумение жизни Т Он старательно вписывал в специальную тетрадку особенно поразившие или заинтересовавшие
его мысли Толстого на морально-религиозные темы 2, а в
личной жизни, как свидетельствует Владимир Соловьев,
«делал искренние усилия, чтобы подчинить свою кипучую
натуру правилам воздержания и бесстрастия» 3 . И хотя некоторым казалось, что в «обращении» Лескова входило
гораздо более ж е л а н и я стать толстовцем, чем непосредственного влечения к учению яснополянского мудреца»—
мы вправе утверждать, что- «обращение» Лескова, «когда
он неожиданно для всех из скептика и эпикурейца превратился в толстовца», было до конца искренним и глубоко
выстраданным і . Духовная жизнь Лескова шла тягостным
и мучительным путем, его- миросозерцание вырабатывалось
«горестно и трудно». Пылкий и увлекающийся, со страстным
темпераментом и скептически настроенным умом, он не мог
и не хотел «спокойно пребывать на дне своей ямы» «грубого
и глубоко падшего» человека. «Не будучи теоретическим
мыслителем,—вспоминает о Лескове Л. Я. Гуревич,—он не
умел создать себе вполне самостоятельного религиозного
миросозерцания и, побуждаемый своими высшими инстинктами, он искал, находил, критиковал—и уходил искать лучшего. ...В последний период его жизни дух его обрел глубокую отраду в религиозно-философском учении Льва Толстого. Здесь нашли себе удовлетворение и примирились
религиозные и рационалистические его стремления. Он откровенно назвал себя адептом Толстого и хотел смиренно
склонить голову перед гением великого писателя. В вопросах общественной морали он постоянно, настойчиво и с
какою-то особенною, во всем присущею ему запальчивостью провозглашал себя его единомышленником. Он хотел
было подчиниться его предписаниям и' в деле личной нравственности, он хотел быть вегетарианцем, он часто говорил
о необходимости сузить наши личные потребности, отдать
неимущим излишки, употребляемые нами на угождение нашим капризам. Но его бурный, властный темперамент и
тут начинал роптать, и беспокойный ум подсказывал резкие
возражения» 5 . «Властный темперамент» и «беспокойный ум»
1
Все приведенные выше отзывы взяты из писем Лескова к разным
лицам (В А. Гольцеву, Л. И. Веселитской и др.).
2
Опубликована в журн. „Пробуждение", 1915 г., №№22—24и1915 г . , № 1 .
3
„Неделя", 1895, № 9, ст. 282.
« Воспоминание о Лескове гр. Ф. Г. Де-ла-Барта („Изв. Общ. славянской культуры", т. II, кн. 1-я, М„ 1912, стр. 18).
5
Л. Г у р е в и ч , Литература и эстетика, М., 1912, стр. 300—301. Первоначально — „Северный вестник", 1895, № 4, отд. II, стр. 67—68.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
63
Лескова отразились и в настоящих письмах его к Толстому,
выдержанных в общем в тонах глубокого и опять-таки
подчеркнутого уважения. Вместе с тем его переписка с Толстым подтверждает слова М. О. Меньшикова, справедливо
заметившего, что, даже «примкнув всем сердцем к учению
Л. Н. Толстого- Лесков оставался и здесь независимым
и требовательным». Восторженно преклоняясь перед Толстым, называя его своею «святынею на земле»; разделяя
в некоторых вопросах даже крайности толстовской проповеди, Лесков с явною и нескрываемою ирониею относился
(в самые последние годы жизни) к «толстовцам»—конечно,
«с полным отделением их от самого того, кто дал им их
имя и кличку». Ему казалось, что своею беспомощностью,
бессилием и неумелостью они компрометируют почитаемого им «великого человека» и его возвышенное учение.
Об отдельных толстовцах он говорил с большой симпатиею;
например он очень любил П. И. Бирюкова, но это не мешало ему резко писать о нем одной знакомой беллетристке: «В способность Бирюкова к пахоте н е в е р ю . Если
он пашет, то я жалею его бедную лошадь, которой сей
«лепетун» подрежет сошником ноги. Я преглупо раздражаюсь, когда слышу их «лепетанье» о работе. Пусть ковыряют, но не лепечут. Довольно уже они насмешили людей,
которые их не стоят» 1 . :Он писал эти строки в апреле
1894 г., а в сентябре в «Русской мысли» появился предпоследний рассказ его из серии «Рассказов кстати»—«Зимний день», насмешливая сатира на «непротивленышей». Характерно, что некоторые толстовцы сочли ее личным себе оскорблением и перестали бывать у Лескова, тогда уже тяжело "больного и близкого к могиле... Неизвестно, как принял
Толстой этот выпад против близких себе людей, но доброе
и благожелательное воспоминание о Лескове он сохранил до
конца своих дней. Впрочем, он не закрывал глаз на слабости
и недостатки Лескова—человека и писателя. «Относясь всегда с особенною теплотой к Лескову и Н. Страхову, как к
людям,—пишет о Толстом П. А. "Сергеенко,—он и при жизни их и после смерти постоянно говорил, что в их "бочках
с медом есть изрядная доза дегтя. Во всяком случае он
после первой же встречи с Лесковым (1887 г.) оценил его по
достоинству. «Какой умный и оригинальный человек!»—писал он о своем новом знакомом "В. Г. Черткову под непосредственным впечатлением недавней беседы 2, а много лет
спустя (1898 г.) говорил о Лескове, как о «самобытном» и
«большом писателе, с оригинальным умом и большим запа1 Письмо к Л. И. Веселитской („Лит. мысль", III, 1925 г.).
Письмо от 25 апреля 1887 г. („Толстовский ежегодник 1913 года", отд. II,.
стр. 53).
2
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-64
сом разнообразных познаний», называя привязанность его
к нему «трогательною» 1 . Когда однажды (в 1895 г.) в присутствии Толстого зашел разговор о Лескове, он «стал припоминать из его вещей отдельные сцены, которые, по его
мнению, превосходны» 2. «Но основным недостатком Лескова,—передает тот же очевидец,—он считал искусственность
в сюжете и языке и особенно злоупотребление словечками».
«Я даже при личном свидании с Лесковым осмелился ему
это высказать,—говорил при этом Толстой,—но Лесков мне
ответил, что иначе писать не умеет». Еще позже, в 1901—
1902 гг., в беседе с М. Горьким Толстой упомянул о Лескове, как о «настоящем писателе», знавшем язык «чудесно,
до фокусов» 3 . Вообще же Толстой упрекал Лескова в отсутствии «чувства меры», отмечая в некоторых его вещах
«слог тяжелый, запутанность, растянутость»; в то же время
он находил у него «по мыслям очень много хорошего»
Заканчивая свои немногие вступительные строки, редактор
с величайшей признательностью вспоминает о широкой помощи А. Н. Лескова, любезно представившего ему полную
возможность ознакомиться с богатствами своего семейного
архива и охотно поделившегося с ним многими ценными
сведениями из запаса своей памяти и своих обширных знаний
по Лескову. Редактору приятно также отметить сочувственное внимание к настоящей работе H. Н. Гусева и М. А. Цявловского.
С. Шестериков.
Одесса.
29 мая 1928 г.
1.
18 Апреля 87 г.
Спб. (вечером).
Сейчас заходил ко мне Павел Ив. Бируков 1 и известил
меня, что Вы на сих днях будете в Москве 2. Он и Вл. Гр.
Чертков 3 очень желают, что бы могло осуществиться мое
давнее, горячее желание видеться с Вами в этом существовании. Я выезжаю в Москву завтра, 19-го апреля и остановлюсь в Лоскутной гостиннице. Пробуду в Москве 2—3 дня
и буду искать Вас по данному мне адресу (Долгохамовнич [еском] пер., № 15). Не откажите мне в сильном моем
1
А. И. Ф а р е с о в, Против течений, стр. 69—70.
В. Л а з у р с к и й , Воспоминания о Л . Н. Толстом, М., 1911, стр. 32.
S M . Г о р ь к и й , Собр. соч., т. XVI, Лгр., 1924, стр. 320. Другой,
отрицательный, отзыв Толстого о Лескове, приводимый Горьким в тех же
воспоминаниях (стр. 2921, более характерен для психологического портрета
Толстого, чем для иллюстрации его отношения к Лескову.
« Н. Н. Г у с е в , Два года с Л. Н. Толстым, изд. 2-е, М., 1928,стр. 100.
2
65
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
желании Вас видеть, и,—если это письмо найдет Вас в Москве,—напишите мне: когда я могу у Вас быть 4 .
Излишним считал бы добавлять, что у меня нет ни каких
газетных или журнальных целей для этого свидания.
Любящий и почитающий Вас И.
Лесков.
1
П. И. Бирюков (а не Бируков, как неправильно пишет Лесков)
(род. в 1860 г.)—известный последователь и биограф Толстого, пользовавшийся значительным его расположением, бывший морской офицер, оставивший службу в 1885 г. после знакомства с Толстым. Лесков
относился к нему с чувством большой симпатии.
2
Толстой выехал из Ясной Поляны в Москву 19 апреля и пробыл
там несколько дней (25-го он снова был в Ясной Поляне) («Письма
гр. Л. Н. Толстого к жене», изд. 2-е, М., 1915, стр. 313).
3
В. Г. Чертков (род. в 1854 г.)—ближайший и доверенный друг
и единомышленник Толстого, рачительный собиратель, хранитель и издатель его писаний, в те годы руководивший изд. «Посредник». Расположение Лескова к В. Г. Черткову в начале их знакомства (во второй
половине 80-х годов) постепенно и явно «спадало», вероятно, в результате того общего скептического взгляда Лескова на толстовцев,
который получил свое завершительное и яркое выражение в «Зимнем
дне».
4
Эта встреча Лескова с Толстым ( п е р в а я ) состоялась. Под ее
непосредственным впечатлением Толстой тогда же (25 апреля) писал
В. Г. Черткову о Лескове: «Какой умный и оригинальный человек»
(«Толстовский Ежегодник 1913 г.», отд. II, стр. 53).
2.
26 Июня 88 г. — г. Аренсбург.
Не посердитесь на меня, Лев Николаевич, что я беспокою Вас моими строками.—Живучи здесь на морском берегу,
в тиши и уединении—я перечитал наново лекции покойного
друга моего Филиппа Алексеевича Терновского 1 , по церковной истории, и нашел в них нечто, чего как будто не замечал прежде. Упоминается о направлении, которое обнаружилось в III в. у христиан в Севастии,—что они признавали
войну делом непримиримым с христианскою верою, и воевать не хотели, но в солдаты шли, когда их забирали насильно, но там (в службе) опять оружия для нанесения
смерти и ран в руки не брали, а что бы отстоять свое убеждение—безропотно подвергались мучіительствам и позор5
Письма Толстого и к Т о л с т о м у .
-66
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
ной смерти 2.—Таких «святых мучеников, и ж е в С е в а с т и и»—поминает и наша греко-восточная церковь, но я пропускал это ранее мимо ушей и никакого внимания на это
не обращал. Теперь же и хотел бы покопаться в этих делах, да не могу. Здесь нет ни Прологов, ни Четьих Миней,,
и вообще—никаких житейных книг; а у Вас,—я предполагаю,—они есть. Усердно прошу Вас посмотреть в них: что
там рассказано о мучениках севастийских? Если же найдете
что-либо из подробностей, то не будете ли так1 милостивы,
чтобы заказать сделать для меня выписку и ту выписку
мне прислать сюда в Аренсбург, т[ак] к[ак] мне здесь же
хотелось бы об этом писать. Равномерно—нет ли у Вас церковной истории Гизелера и Гагенбаха, которыми пользовался пок. Терновский, и у которых предмет был трактован без сомнения полнее и свободнее, чем у русского профессора 3.—У меня же есть копии казенной переписки о
том, что делать с духовными христианами, которых впервые набрали в рекруты в 30-х годах, и они повели себя
во многом подобном, как мученики «иже в Севастии».
Имп[ератор] Николай тогда велел отдать их в «профосы»чтобы устыдить их и унизить, но они этому были рады и
чистили ямы с удовольствием. К несчастию их,—какой-то
гарнизонный дока доискался однако, что к обязанностям
«прохвостов» принадлежит также «заготовление розог и
шпицрутенов», и самое исполнение палачевских обязанностей в обозе. Все это, как видите,—очень любопытно1 и
дает прекрасный, живой материал, но что бы приняться
за его обработку—надо иметь выписку из того, что житийные книги передают о мучениках в Севастии.
Не откажитесь мне пособить мне в этой моей литературной нужде, и я тотчас по получении выписки примусь писать
«Прохвоста» 4 .
Преданный Вам и Вас любящий Н> ЛескоЕ.
Адрес мой просто: «Аренсбург на Эзеле, Никл. Семи.
Лескову». Надо писать «на Эзеле», а то письма не редко
посылают «в Оренбург».
1
Ф. А. Терновский (1838—1884)—проф. Киевск. духовной академии
(по каф. русск. гражд. истории) и доцент Киевск. университета поцерк. истории, подвергнувшийся гонениям со стороны духовного на-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
67
чальства за содержание своих лекций. Лесков его любил исключительно и всегда говорил о нем с величайшею теплотою и симпатиею.
«Друг мой Филипп Алексеевич Терновский (автор истории церкви),—пишет
он в неизданном письме к В. Г. Черткову от 4 ноября 1887 г. (подлинник—в Толстовск. музее в Москве),—никогда не был священником,
а он был профессором Киевского университета и духовной академии,
выгнав с обеих должностей Деляновым по требованию Ламгіадоносцева
[К. П. Победоносцева] и умер в нищете в Киеве, где остались его.
дети, круглые сиротки. Это был человек огромного ума, дивного сердца
и поразительных познаний. У меня много его писем. Сироты его почти
без куска хлеба при старой бабушке. Умирал шутя и, улыбаясь, шутил
над Лампадоносцевым, что «и он даже может убить человека». Смерть
его описана мне проф. Лебединцевым». Сведения об увольнении Терновского, сообщаемые здесь Лесковым, не вполне точны—см. ниже прим. 1
к письму 4.
2
Быть может, Лесков перечитывал л и т о г р а ф и р о в а н н ы е лекции Ф. А. Терновского, так как в «чтениях по церковной истории»
последнего, предназначенных для студентов и приготовленных им к печати совместно с братом Сергеем Алексеевичем (проф. Каз. дух. академии), даны чрезвычайно краткие сведения о севастийских мучениках—
всего полторы строки, нисколько не соівпадающие с тем, что пишет Лесков
(«Грековосточная церковь в период вселенских соборов», Киев, 1883,
стр. 14). Мы не знаем точно, существует ли литографированное издание лекций Терновского.
3
Гизелер—Иоганн-Карл Гизелер (1793—1854)—церковный историк,
проф. Геттинг. университета. Гагенбах—Карл-Рудольф Гагенбах (1801 —
1874)—швейцарский богослов, проф. Базельск. университета. На их работах в значительной мере основана предшествующая книга Терновских
«Первые три века христианства» (Киев, 1778). В предисловии к указанной
книге «Грековосточная церковь...», являющейся непосредственным продолжением только что названной, Терновские указывают, что при составлении ее они «не имели уже таких определенных руководителей, какими были для первого выпуска Гизелер и Гагенбах» (стр. 2).
4
Об этом неосуществленном замысле Лескова см. след. письмо.
з.
>• ;
22 Июля 88. Аренсбург.
Досточтимый Лев Николаевич.
Покорно Вас благодарю за письмо Ваше от 17 июля,
которое я получил здесь вчера. Оно мне было и утешением,
и радостью, и ободрением. Отправив письмо к Вам, я стал
себя укорять: для чего я это сделал? Зачем я позволил
себе Вас утруждать просьбою, да еще такою хлопотною?
И стал я на себя сердиться ежедневно, и положив в уме,
5-
-68
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
что Вы мне не должны отвечать, п[отому] ч[то] просьба
моя груба и нахальна. Вы меня утешили, ибо я вижу, что
просьба моя не показалась Вам неуместною. Мне, ведь, н е
к к о м у было обратиться с этим вопросом, кроме Вас. Я
радуюсь, что Вы здоровы и отдыхаете среди любимых Вами
сельских занятий, и я получаю ободрение в Вашем совете
работать не заботясь об угодничестве цензуре. Я от этого
много страдаю материально, но еще более от досаждений
редакторских. Эти господа думают, что непременно надо
иметь их точки зрения и их заботы... За всем этим маешься,
маешься, да и устанешь, и начинаешь сам в себе сомневаться.
В Вашем слове я всегда черпаю силу, которая в нем есть
и которая мне доступна для усвоения. А потому я глубоко
благодарен Вам за Ваше теплое и ласковое письмо.
Совестно мне перед девицами, которых Вы понудили
сесть ради меня за Пролог 1 , но чтобы не лицемерить,—не
смею от этой помощи отказаться, а реку яко же обычно
есть архиереом: «приемлю, благодарю и ни чесо же вопреки глаголю». Справку, думается, можно сделать легко, если
у Вас есть «месяцеслов» Косолапова 2 . Там (помнится) есть
оглавление и алфавит. Надо найти «Севастиа», или «Себастия», а потом «мученики иже в Севастии»,—тогда сейчас
и найдется то, что нужно. Выписочку мне нужно небольшую,
но в которой бы содержалась «суть», и притом подлинными
словами Пролога или Минеи, п [отому] ч [то] я имею такой
план,—что мальчик, раскольничьей семьи, перешедшей в
господствующую ц [ерковь]—живет с дедушкой, добрым
стариком, но дремучим буквоедом в землянке, на задворках, и читает ему о мученицех в Севастии, и 12 лет открывает в книге то, чего дед «чел, чел да не узрел». Придут
начетчики и 12-летний хлопец с ними будет спорить о
д у х е , и «остро придет им слово его», и «да не разорит
он предания», отдадут его в солдаты, как «худую траву—
из поля вон». А там он пойдет «под пеструтины», и будет
«профосом» во исполнение повеления. Его доброта, чистосердечие;—насмешки над ним; он «прохвост». Аудитор богомольный научит заставить его быть «обозным палачом» 3 .
Надо удавить жида и поляка. «Прохвост» отказывается и
делается новомученик по севастийскому фасону. Таков мой
план или моя затея, но я н е з н а ю : что там написано о се-
69
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
вастийцах? Пособите мне, и молодым графиням на том же
кланяюсь 4 .
Пишу же Вам все это со скоростию для того, чтобы
Вы не послали мне справки сюда, на Эзель, т[ак] к[ак] я на
сих днях отсюда собираюсь уехать, а к 10 августа буду,
или надеюсь быть в Петербурге (Фурштадтская № 50,
к. 4). Прошу адресовать мне выписочку в Петербург.
Верно Вам преданный и благодарный Н. Лесков.
1
Дочери Л. Н. Толстого—Татьяна и Мария Львовны. О них см.
ниже.
2
В книге Ив. Косолапова «Месяцеслов православной кафолической
церкви» (Казань, 1874, изд. 2-е, исправл. и дополи.», Симбирск, 1880)
даны сведения о страданиях и смерти 40 севастийских мучеников в
320 году; указана и литература о них.
3
«Обозный палач»—первоначальное заглавие рассказа Лескова «Антука» («Книжки Недели», 1888, № 10). Ксендз Флориан, выведенный в
переданном в рассказе повествовании жандарма, вешал провинившихся
повстанцев своего отряда, «по старинному обозному правилу», между
оглобель двух составленных передками повозок; исполнитель казни и назывался «обозным палачом» (Соч. Лескова, изд. 3-е, т. XIII, стр. 189
и сл.).
4
Толстой не исполнил просьбы Лескова; см. письмо 6.
; ' ЕН
:
'
''
4.
5 Августа 88. Аренсбург.
Вот смотрите, что делает кто-то, или что-то: провиденциальность, случайность, или «ирония судьбы». Вы—я слышал,—высоко цените прекрасный ум и прекрасное, честнее
направление покойного Филиппа Алексеевича Терновского,
автора «Первых веков христанства»; «Византизма в истории» и т. д. Он умер униженный, выгнанный с обоих кафедр (универс [итетской] и академической) и оставил детей без хлеба и без помощи 1 . Выгонял его Меделянов 2
по настоянию Лампадоносцева 3 , а этому, чтобы задушить
человека в е л и к о й д у ш и (я его знал и имею основание
так называть), нужен был не брезгливый человек, который
бы составил обвинение по пунктам. Для этого явился
бывш [ий] директор гимназий в Польше, зять Степана Громеки 4 Ефим Крыжановский. Он изготовил обвинение против Терновского и сам полудил за то место в Учен. Коми-
Іо
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-70
тете Синода и стал отличаться по перегонке лютеран в
«воспитавшую его веру». Теперь читайте, что сталось 5 :
Е. М. К р ы ж а н о в с к и й
(некролог)
Из Киева мы получили печальное известие о кончине одного из
почтенных деятелей. 26-го июля там скончался действ, ст. сов. Ефим
Михайлович Крыжановский. Питомец Киевской духовной академии (выпуска 1857 г.), Ефим Михайлович начал службу в скромной должности
преподавателя Киевской духовной семинарии по классу свящ. писания
и вскоре затем (в 1862 г.) был назначен баккалавром киевской д у ховной академии. С 1864 г. Е. М., оставив духовно-учебную службу,
посвятил себя делу народного образования в духе православия и русской народности в Царстве Польском: около пяти лет состоял начальником седлецкой учебной дирекции и с 1871 по 1833 г. состоял директором варшавских классических гимназий. В 1883 г. Е. М. оставил
службу в Царстве Польском и с т е х п о р в с е с в о и с и л ы п о с в я т и л ч а с т н ы м з а н я т и я м , как он сам выражался при жизни,—«и а
п о л ь з у т о й св. ц е р к в и , к о т о р а я с д е т с т в а
призрела
и в о с п и т а л а е г о » 6 . Состоя при учебном комитете при святейшем
синоде, Е. М. всесторонне занимался в последнее время изучением
и разработкою разных вопросов по части обрусения остзейского края
и упрочения православия в прибалтийской окраине. Д л я дела русской
народности и православия в этом крае покойным Е. М. сделано многое, чего не забудет, без сомнения, будущий историк нашей церкви.
Любовь к родине и преданность св. церкви увлекли его в Киев на
празднества 900-летнего крещения Руси. В мае мы видели его совершенно здоровым, бодрым и полным сил и энергии, радовавшимся, что «он дожил до такого светлого торжества веры, каков юбилей
900-летия православия», и вот этим-то самым юбилеем Ефиму Михайловичу суждено было закончить свою скромную, но полезную д е я тельность в том же родном Киеве, где он вырос, образовался, начал
службу и окреп в убеждениях веры и любви к родной стране. В К и е в с к и х п р а з д н е с т в а х Е. М. п р и н и м а л д е я т е л ь н о е
участие, в с л е д с т в и е у с и л е н н ы х х л о п о т и з а б о т
заболел
и... 26-го и ю л я е г о н е с т а л о . . . 7 .
Пришел он случайно или неслучайно в тот самый Киев,
где :его руками ,был удушен Терновский, и тут и испустил
омраченный дух свой, и легли они оба на одном кладбище... 8
Получу ли от Вас вспомогательное указание о мучениках Севастийских? 9 Адрес: Л . б. Фуршт. 50. Уезжаю
с Эзеля завтра.
_ ^
„
_
Любящии Вас Лесков.
1
« За направление, несогласное с духом православия, и склонность
к мнениям протестантских историков» Терновский был уволен от службы
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
71
:в Киевск. дух. академии по указу Синода от 16 ноября 1883 г.; в университете он оставался до смерти. Умер он через полгода после изгнания из академии—23 мая 1884 г.
2
Граф И. Д. Делянов (1818—1897), министр народного просвещения в 1882—1897 гг., верный исполнитель всех желаний и предначертаний обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева; он сыграл
жалкую роль в увольнении Лескова (по знаменитому «третьему пункту»)
из Учен. ком. Мин. нар. проев. (1883 г.). Как свидетельствует А. Н. Лесков, его отца с Деляновым «задолго перед тем связывали самые дружеские отношения. Я помню в своем детстве Делянова, как частого
посетителя нашего дома, обычного и привычного гостя на положении
своего человека. Когда Делянов получил министерский портфель, они
давно уже разошлись...» («Вестник литературы», 1920, № 4—5 (16—17),
стр. 102).
3
«Лампадоносцев»—К. П. Победоносцев (1827—1907), «неудобозабываемый» обер-прокурор «Святейшего синода» (в 1880—1905 гг.), имевший огромное влияние на всю государственную машину царской России, ярый враг и неутомимый гонитель Толстого и Лескова. Его
деятельность была для Лескова объектом глубокого презрения и неистощимой ненависти; раздражительно-резко он отзывался о нем при всяком, даже случайном упоминании имени «российского Торквемады». Толстой дал едкий и уничтожающий портрет Победоносцева в лице Топорова в «Воскресении».
4
С. С. Громека (1823—1877)—либеральный публицист конца 50-х
и самого начала 60-х годов (из жандармских офицеров), позже служил
по Мин. внутр. дел и около десяти лет был седлецким губернатором;
он умер в этой должности, получив, как свидетельствует Лесков, прозвище «Степан-Креститель». «Часто остроумный, но еще чаще злой
и насмешливый поэт Н. Ф. Щербина говорил,—пишет Лесков,—что Громека, подобно Мурильо, «писал в трех манерах». Известно, что есть
картины Мурильо в серебристом, в голубом и в коричневом тонах.
Первые писания Громеки, против административного своеволия («Русск.
вестник» M. Н. Каткова), шутливый поэт приравнивал к первой манере,
т. е. серебристой; вторая, «голубоватая», началась в «Отеч. записках»,
когда Громека рассердился на непочтительность либералов и по приведенной гр. Л. Н. Толстым хорошей поговорке, «рассердясь на блох, и кожух
в печь бросил». В третьей же манере, которая должна соответствовать
мурильевской коричневой, написаны сочинения, до сих пор не доступные
критике. Это литература самого позднейшего периода, который относится
к «крестительству» (Н. Лесков, «Откуда пошла глаголемая «ерунда» или
«хирунда»—«Новости», 1884, 1-е изд., стр. 243). О Громеке Лесков упоминает также в своей небольшой автобиографии «О себе самом», указывая,
что сближение с Громекой (в конце 50-х годов) «имело решительное значение в дальнейшей судьбе Лескова. Пример Громеки, оставившего
свою казенную должность и перешедшего в Русское общ. пароходства
и торговли, послужил к тому, что и Лесков сделал то же самое:
поступил на коммерческую службу, которая требовала беспрестанных
разъездов и иногда удерживала в самых глухих захолустьях». Отмечая
-72
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
дальше, что «писательство началось случайно», он констатирует, что
«решительное закабаление Лескова в литературу произвели опять тот же
Громека и С. С. Дудышкин с А. А. Краевским» (А. И. Ф а р е с о в,.
Против течений, стр. 10, 11).
ь
Далее следует наклеенная на втором листке письма газетная
вырезка (без указания названия газеты)—некролог Е. М. Крыжановского,
который мы и воспроизводим. Вырезка сделана из «Петерб. газеты» 1883 г.,.
29 июля.
6
Строки, набранные курсивом, Лесковым подчеркнуты; с левой стороны против этого места пометка Лескова: «Обработал Терновского».
Смысл и подлинное значение «частных занятий» Крыжановского, выразившихся между прочим в составлении специальной записки о «вредном» направлении деятельности Терновского, Лесков вскрыл в заметке
о Крыжановском «Важный пропуск», которую предполагал напечатать
едва ли не в той же «Петерб. газете». Не увидевшая тогда света п о
цензурным условиям, заметка эта (по автографу Лескова) воспроизведена А. Н. Лесковым в журн. «Украіна», 1928 г.
7
Строки, набранные курсивом, Лесковым подчеркнуты.
8
«С Терновским он раньше был сослуживцем,—пишет о Крыжановском Лесков в своей заметке,—потом шел несхожей дорогой, но в конце
пришел к его могиле на киевском кладбище и сам здесь остался»
(«Украіна», 1928).
9
См. письмо 3-е.
5.
Лев Николаевич.
Не откажите мне помочь, чтобы в «Русских Ведомостях»
напечатали прилагаемое мое письмецо. Это надо сделать
в Москве, а (не в Петербурге, п[отому] ч[то] злая выдумка
идет и з М о с к в ы 1 . Поп, которому давали читать, будто
«открыл сходство между патриархом 2 и Филаретом» \ после
чего будто «Русск[ая] М[ысль]» « а х н у л а , и с а м а о т к а з а л а с ь п е ч а т а т ь » . Здесь этому верят, особенно в несмыслённом бомонде. Пожалуйста помогите мне восстановить правду и пришлите номерок, где мое письмо будет
напечатано. Тут все раболепствуют и склонны верить, что
уж что-нибудь «ужасное» да есть в Зеноне 4 .
Помощь Ваша и внимание ко мне—оживляют меня и
дают мне силу, которой часто не достает от обидного
притеснения.
Храни Вас Бог на радость нашу и укрепление изнемогающего духа.
т т тт
Н. Лесков.
1, Ю, 89. Спб.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
7а
1
«Письмецо» Лескова в редакцию «Русск. ведом.» написано по поводу исключения цензурою из ноябрьской кн. «Русск. мысли» 1888 г.
его повести «Зенон-златокузнец» и связанных с этим обстоятельством
толков; оно напечатано 12 янв. 1889 г. Текст его таков:
«Некоторые грустные и для меня, как для писателя, весьма многозначащие обстоятельства побуждают меня просить редакцию Р у Сс к и х В е д о м о с т е й напечатать от меня нижеследующие строки.
В августе 1888 г. в петербургских газетах было помещено известие, что я написал повесть из первых веков христианства, под заглавием «Зенон-златокузнец». Потом вскоре же среди разных других
литературных новостей было упомянуто, что повесть «Зенон» приобретена редакциею журнала Р у с с к а я м ы с л ь , который издается в
Москве, и что повесть эта будет напечатана в осенних книжках этого
журнала.
Все три известия были верны, но одно из них—именно последнее—
осталось невыполненным и это подало повод к таким рассказам и
толкованиям, которых я не могу оставить без разъяснения.
В кружках литературных и среди читателей, интересующихся тем,
что нового является в литературе, быстро распространились и упорно держатся два крайне неприятные мне известия. Говорят, будто в повести
«Зенон-златокузнец» под вымышленным именем представлено мною одно
недавно умершее лицо русского происхождения, жившее и действовавшее
в Москве, и будто это повело к затруднениям, расстроившим мои отношения с редакторами журнала Р у с с к а я М ы с л ь , почему повесть
«Зенон» и не напечатана в этом журнале.
Оба эти сведения совершенно ложны: никакого охлаждения или разрыва в отношениях моих с редакциею Р у с с к о й М ы с л и не происходило. Отношения наши нынче так же дружественны, как они были
до сих пор и каковыми я желаю сохранить их навсегда. Во всей повести «Зенон-златокузнец» нет ни малейшего намека на какое бы то ни
было известное «русское лицо» и никто не может указать ни в одном из
лиц повести даже случайного сходства в указанном роде. Повесть
«Зенон» относится к III веку христианства в Египте. Она, если можно
так выразиться, есть повесть обстановочная. Тема для нее взята из
апокрифического сказания, давно признанного б а с н о с л о в н ы м , а историческая и обстановочная ее стороны обработаны по Эберсу и Масперо
и по другим египтологам. Ничего представляющего какие бы то ни
было современные происшествия в России, в Европе или вообще на
всем белом свете—в повести моей нет. Повесть просто представляет
интересное старинное происшествие. Герой повести «Зенон»—художник
из Александрии, а героиня Нефорис—богатая вдова из Антиохии, влюбленная в Зенона и обращаемая им в христианство. Все событие происходит в конце III или начале IV века в самом городе Александрии
и частью на утесе Адер около одного из гирл реки Нила. Никаким
сопоставлениям с русскими нравами и положениями там нет и места,—
в чем я и свидетельствуюсь редакциею Р у с с к о й М ы с л и , которой
хорошо известно содержание повести «Зенон-златокузнец». Лучшим же
подтверждением моих слов может послужить немецкий перевод «Зе-
-74
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
нона», который сделан с корректурных листов и появится в немецком
журнале. Николай Лесков».
2
Действующее лицо в «Зеноне», представитель казенной религии.
5
Филарет—влиятельный
митрополит
московский и коломенский
(1783—1867), оставивший по себе память честолюбивого, властного, эгоистически черствого, но вместе с тем «осторожного и неравнодушного
к «светским событиям» владыки» (слова Лескова).
4
Лескову удалось напечатать «Зенона» (на которого он, по собственному признанию, «положил целый год пристального труда»—«Гол.
Мин.», 1916, № 7—8, стр. 399) несколько позже—в 1890 г. в «Живоп.
обозрении» № № 1—12)—под измененным заглавием «Гора», с каким
повесть и вошла в собрание его сочинений.
6.
31 Апреля 89 г. Спб.
Лев Николаевич.
Вчера я послал Вам под бандеролькой мой маленький,
новый рассказ « Ф и г у р а». Он дозволен к печати и долж.
явиться в журнале «Труд» (приложение к «Вс[е]м[и]рн[ой]
Иллюстрации») 1 . Это тот самый рассказ о родоначальнике
украинской штунды 2 , о котором я писал Вам некогда, испрашивая у Вас совета, чтобы сделать из этого мал[енький]
роман 3 . Неполучив ответа, я скомкал все в форме рассказа, сделанного оч. на-скоро. Тут оч[ень] мало вымысла,
а почти все быль, но досадно, что я из были-то что-то важное позабыл и не могу вспомнить. Кроме того—я Сакена 4
никогда не видал и ни каких сведений о его привычках
не имею. Оттого,—вероятно, облик его вышел бесхарактерен и бледен. Не могу ли я попросить Вас посолить этот
ломоть Вашею рукою и из Вашей солонки? Не укажете
ли в корректуре: где и что уместно припустить для вкуса
и ясности о Сакене, которого Вы,—я думаю,—знали и помните. Пожалуйста не откажите в этом, если можно, и корректуру с Вашими отметками мне возвратите; а я все Вами
указанное воспроизведу и внесу в текст в отдельном издании. Буду ждать от Вас хоть одной строчки ответа.
Гатцук 5 передал мне свой разговор с Вами обо мне.
Спасибо Вам, что знаете меня и говорите обо мне. В суждении своем Вы вполне правы: не столь много требуется
«на нужу, сколько наружу». Душевное состояние мое однако улучшилось и много улучшилось после того, как Вы
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
75
мне написали, что «все хорошо и полно жаловаться». Я не
жалуюсь более и в самом деле стало легче.
Помогите мне выправить и дополнить «Ф и г у р у» в отношении неизвестного мне Сакена.
Если Пав. Ив. Не-гайдуков 6 у Вас—то прошу сказать
ему мою благодарность за присланные сегодня выписки из
М. Арнольда 7 .
Любящий Вас Николай Лесков.
1
Рассказ «Фигура» напечатан в журнале «Труд» (прилож. к журн.
«Всемирная иллюстрация», 1889 г., № 13, июль, кн. 1-я, стр. 1—26) с
подзаголовком: «Из воспоминаний о трех праведниках», уничтоженным
в Собр. соч. Лескова.
2
«Штунда»—религиозная секта рационалистического характера, имевшая распространение главным образом на юге России благодаря соседству крестьян с немцами-колонистами. Очень интересно указание Лескова, что герой его рассказа-«были»—Вигура—«родоначальник украинской штунды»; в специальной литературе, посвященной истории и изучению разветвлений русского сектантства, сведения об основателях «штунды» очень разнообразны и неопределенны; фамилия Вигуры при этом не
упоминается.
3
См. письмо 3-е.
* Сакен—барон (потом граф) Дм. Ероф. Остен-Сакен (1789—1881),
военный деятель трех царствований (Александра I, Николая I и Александра II), принимавший участие во всех войнах своего времени, начиная с наполеоновских и кончая Крымской. Набожный, богобоязненный и богомольный, с какою-то болезненною страстью к «пунктуальному исполнению мельчайших религиозных обрядностей», он именно
с этой стороны упомянут в известной севастопольской песне Толстого
«Как четвертого числа...»:
„А т а м Сакен-генерал
В с е акафисты читал
Богородице".
На эту-то песню намекает герой лесковского рассказа, говоря о
Сакене: «Тот самый Ерофеич, что и теперь еще все акафисты читает».
5
Гатцук А. А. (1832—1893)—археолог и публицист, издатель популярного в свое время «Крестного календаря» и «Газеты А. Гатцука»
(1880—1890), деятельным сотрудником которой был Лесков в начале
80-х годов.
6
«Пав. Ив. Не-гайдуков»—П. И. Бирюков, которого Лесков называет так, вспоминая свою недавнюю заметку в «Нов. врем.» (1888,
28 окт.) «Хождение Штанделя по Ясной Поляне». Отмечая в этой
заметке многие неточности поверхностных воспоминаний некоего Штанделя в «Русск. курьере» (1888, № 244) о посещении Ясной Поляны,
Лесков между прочим пишет: «По словам Штанделя, Лев Николаевич
познакомил его с (Павлом Ивановичем Г а й д у к о в ы м , служащим при
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-76
«Посреднике». И это не верно. При «Посреднике» прежде не былои теперь нет служащего человека с фамилиею «Гайдуков», да и у Льва
Николаевича не было в гостях «Гайдукова», а был у него в ту пору
Павел Иванович, да только не Гайдуков...» Ниже Лесков несколько
раз упоминает «Павла Ивановича Не-гайдукова», останавливаясь на этой
фамилии и в следующей своей заметке по поводу того же фельетона
Штанделя («Нов. вр.», 1888, 6 ноября).
7
Мэтью Арнольд (1822—1888)—английский поэт, критик и историк
литературы, писаниям которого Толстой очень сочувствовал. Книга Арнольда, выписки из которой получил Лесков, быть может—«Literature
and dogma, an essay toward a better appreciation of the Bible» (London.
1877), много лет спустя изданная «Посредником» в русском переводе
(«В чем сущность христианства и иудейства?», М., 1908). Ее Толстой особенно ценил, хотя и не был согласен со всеми ее положениями.
7.
18 Мая 89. Спб.
Фршт. 50. к. 4.
Благодарю Вас, Лев Николаевич, за полученное мною
письмо Ваше о «Фигуре». Все, что пишете—верно: рассказ
ркомкан и «холоден», но я все видел перед собою опротивевшее пугало цензуры и боялся разводить теплоту. Оттого, думается, и вышло холодно, но за то рассказ прошел
в подцензурном издании. «Тени на лицо Фигуры» нужны и я
их попробую навести при внесении рассказа в V том
собр[анья] моих сочинений, а под цензурою пусть уже хоть
так бредет 1 . Кое-что доброе рассказ все-таки внушает и в
этом виде. Благодарю Вас и за то, что черкнули о Сакене:
я о нем ничего не знал, кроме того, что написал. Оттиска
«Фигуры» во второй раз не буду Вам посылать, чтобы не
беспокоить Вас. С меня довольно того, что Вы мне сказали. Любовь и признательность к Вам питаю с великою
радостию духа, который получил через Вас много света,
и силы, и утешения.
Преданный Вам Н. Лесков 2 .
1
Перепечатывая «Фигуру» в VII (а не в V) томе Собр. соч. (среди
«Святочных рассказов»), Лесков ограничился мелкими и незначительными
стилистическими изменениями.
2
Дальнейшие письма Лескова за 1889 г. не сохранились; не дошли
до нас и письма его 1890 г. В сборнике П. А. Сергеенко («Письма
Л. Н. Толстого», т. II, М., 1911, стр. 118—119) имеется одно письмо к
Лескову Толстого, относящееся к 1890 г .
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
77
8.
4 Генвяря 91 г. Спб. Фршт. 50, 4.
Досточтимый Лев Николаевич.
Получил я Ваши ободряющие строчки по поводу посланного Вам рождественского № «П[етер]б[ург]ской Газеты» 1 . Не ждал от Вас т а к о й похвалы, а ждал, что похвалите за то, что отстранил в этот день приглашения литературных «чистоплюев» и пошел в «серый» листок, который
читает 300 т. лакеев, дворников, поваров, солдат и лавочников, шпионов и гуляющих девок. Как ни как, а это читали бойко, и по складам, и в дворницких, и в трактирах,
и по дрянным местам, и может быть кому-нибудь что-нибудь
доброе и запало в ум. А меня «чистоплюи» укоряли,—«для
чего в такое место иду» (будто роняю себя); а я знал,
что Вы бы мне этого не сказали, а одобрили бы меня,
и я мысленно все с Вами советовался: вопрошал Вас: так
ли поступаю, как надобно? И все мне слышалось: «двистительно» так и надобно 2 . Я и дал слово Худекову 3 дать ему
рассказ и хотел писать «О девичьих детях» (по поводу
варшавских и здешних детоубийств и «Власти Тьмы») 4,
а тут вдруг подвернулась этакая история с Мих. Ив. Пыляевым 5 . Я и написал все, что у нас вышло, без прибавочки и без убавочки. Тут с начала до конца все не выдумано. И на рассказ многие до сей поры сердятся, и Мих.
Ив. смущают спорами, т[ак] ч[то] он даже заперся и не выходит со двора, и болен сделался. Я ему Ваше письмо
отнес и оставил для утешения; а одна купчиха ему еще
ранее прислала музыкальную «щикатулку»,—«чтобы не грустил». Он и не грустит о пропаже, а надоели и мне, и ему
со спорами: «к чему это касающе и сообразное». Тут и
подоспело от Вас подкрепление, за которое Вас и благодарю.
Под Нов. год повреждал свое здоровье у Суворина
шампанским вином 6 , и слышал от Алексея С—ча о присланном ему от Ч[ерт]кова 7 рассказе, сост. Вами по Мопассану. Ч—в пишет, чтобы «не изменять ни одного слова»,
а С[увори]н видит крайнюю необходимость изменить одно
слово,—именно слово: «девка», имеющее у нас оч[ень] резкое значение 8 . Я думаю, что эту уступку надо сделать и
советывал С[увори]ну писать об этом прямо Вам, т[ак]
-78
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
к[ак] этак дело будет короче, и есть возможность скорее
сговориться. Положение Ваше в людях такое, как надо быть.
«Ускоки» набегают и шпыняют воздух в Вашем направлении. Зато Вы помогаете и «карьерам». Так нпр. гнилозубый Аполлон 9 , как 1 № цензуры иностранной, дал «брату
Якову» 10 поручение составить доклад о Ваших сочинениях
на английском] языке 11 . «Бр[ат] Яков» трудился и гнусил:
«Каково это мне: я должен его запрещать». И разумеется
запретил. Тогда «Аполлон» сказал ему, что это ему «в воспитание» и затем чтобы утешить его—привел к нему Лампадоносца 12 и Терция 13... И возвеселися Иаков, и теперь
уже не смущается, и «стих» против Вас сочинил 14 и Никанора стихом же оплакал... 15 И говорят, будто ему теперь
«другой ход дадут». Страхов 16 стал лепетать какой-то
вздор 1 7 . Влдм. Соловьев держит себя молодцом и с ним
приятно спорить, и соглашаться 18 . Меня все занимало, как
теперь у нас, о чем ни заговори—обо всем хотят судить
«с разных точек зрения»—и потому все выходит поганое
чисто и чистое погано. А Вл. Сол[овьев] подметил у всех
«три измерения»: нигилистическое, православное и практическое. Александр Энгельгардт по одному из этих измерений
оставил деревню и живет здесь 1 9 , и сидит у Головина (Орловского) 20 и у Лампадоносца, и поступает на службу
инспектором сельск[ого] хозяйства с большим жалованьем 2 1 ;
а ходатай за него Лампадонос, у которого жена доводится
Энг[ельгар]дту племянницей 22. И Менделеев 23 «тамо же приДожися»,—и примеры эти не останутся беспоследственны...
Вспоминаешь Салтыкова 24 : «все там будем!»... Видеть Вас
очень жажду и не откажу себе в этом: приеду один и с
работою на 3-4 дня (если не стесню собой). Мне теперь
хочется побыть с Вами вдвоем, а не в компании 25 .
Любящий Вас Н. Лесков.
Чистокровный нигилист А. Михайлов (Шеллер) 26 ругает
в «Живописном] Обозрении» Н. Н. Ге 27 и напечатал картину, как «от. Иоанн» исцеляет больную... А заметьте, что
этот их «отец Иоанн» называется «Иван Ильич» 28 .
Усердно прошу сказать мой поклон графине Софье
Андреевне, Татьяне Львовне и Марье Львовне 29 . Я часто
вспоминаю—как мне у Вас было хорошо 30 .
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
79
Повесть моя еще у меня и я не спешу,—боюсь 31 . Не
переменить ли заглавия? Не назвать ли ее: «Увертюра»?
К чему? К опере «Пуганая ворона» что ли?
1
В рождественском номере «Петерб. газеты» 1890 г. (самая распространенная газета «малой прессы» того времени) напечатан рассказ
Лескова «Под Рождество обидели», в котором описано несколько случаев, когда обворованные «под праздник» не хотели «подавать явку»
в полицию, не желая, как выражается один из пострадавших под Рождество, приятель автора, «чтобы начали тормошить людей и отравлять всем Христово Рождество». Рассказ Лескова пришелся очень по
сердцу Толстому. «Какая прелесть! Это лучше всех его рассказов»,—писал он В. Г. Черткову 17 января 1891 г. («Толстовск. ежегодник
1913 года», отд. II, стр. 91). Включив позже «Под Рождество обидели»
в «Круг чтения», Толстой тем самым подтвердил свою прежнюю высокую
оценку (ср. положительные отзывы его об этом же рассказе в «Яснопол.
зап.» Д. П. Маковицкого, вып. II, М., 1923, стр. 57, и в воспом. В. А.
Молочникова в сб. «Толстой и о Толстом», III, M., 1927, стр. 89—90;
ср. дневник H. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым», М., 1912,
стр. 147 и 149). В собр. соч. Лескова рассказ этот не включен.
2
В «Плодах просвещения» (1889 г.) один из трех мужиков-просителей часто прибегает к этому слову именно в таком произношении
(«двистительно»).
3
Худеков С. Н. (род. в 1837 г.)—журналист, драматург, издатель
«Петерб. газеты», обязанной своим успехом его энергии и предприимчивости. В «Петерб. газете» напечатано огромное количество разнообразных статей и заметок Лескова. «Плохая, лакейская газета, но очень
распространенная»,—говорил Лесков Толстому о «Петерб. газете», чем
и объяснял свое сотрудничество в ней (Д. П. M а к о в и ц к и й, «Яснополянские записки», вып. II, стр. 57).
4
Об этом намерении свидетельствует начало «Под Рождество обидели». «На этом месте я хотел рассказать Вам, читатели,—говорит
Лесков,—не о том, о чем будет беседа. Я хотел говорить на Рождество про один из общественных грехов, который мы долгие веки делаем
сообща всем миром и воздержаться от него не в силах. Но вдруг
подвернулся неожиданный случай» и т. д. («Петерб. газета», 1890,
№ 354).—По поводу толстовской «Власти тьмы» (1886 г.) есть несколько
любопытных газетных заметок Лескова.
5
М. И. Пыляев (1842—1899)—автор многочисленных компилятивных исторических очерков, имевших значительный успех среди «любителей исторического чтения»; был частым гостем Лескова, очень симпатизировавшего этому смиренному и добродушному человеку.
G
Суворин А. С. (1834—1912)—известный издатель газ. «Новое время» (с 1876 г.) и жури. «Историч. вестник» (с 183Э г.), владелец
громадного книгоиздательского предприятия. Личные отношения его с
Лесковым, завязавшиеся еще в 1861 г., временами значительно обострялись вследствие резкого расхождения взглядов Лескова и Суворина
-80
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
на многие основные явления русской жизни. «О некоем охлаждении нашем
с Сувориным не сожалейте,—писал Лесков своему другу Ф. А. Терновскому 23 мая 1883 г.—Разлада, т. е. «распри», между нами нет, но его
«оппортунизм» стал такого свойства, что цикл вопросов, в которых я бы
мог итти с ним не разнореча, значительно сократился» (газ. «Русск.
молва», 1913, № 81; жури. «Украіна», 1927, кн. 1—2).
7
В. Г. Черткова.
8
Об этом рассказе, представляющем обработку рассказа Гюи-де-Мопассана (1850—1893) «Le port», Толстой писал В. Г. Черткову 17 янв.
1891 г.: «От Лескова получил известие, что Мопассана рассказ получен у Суворина! и что они стесняются изменять, я им послал» («Толстовск.
ежег. 1913 года», отд. II, стр. 91).
3
А. Н. Майков (1821—1897)—известный поэт, состоявший цензором
Ком. иностр. цензуры с 1875 г., а с 1889 г. исполнявший обязанности председателя комитета. «К Майкову, насколько я помню,—свидетельствует А. Н. Лесков,—отношение отца было почтительно-холодное.
Он ценил его поэтическую форму, но не мог простить ему ни его чиновного генеральства, ни его сухой манеры генерала от литературы» («Вестн.
литерат.», 1920, № 7 (19), стр. 6).
10
«Брат Яков»—Я. П. Полонский (1819—1898), известный поэт, цензор Ком. иностр. цензуры с 1863 г. «Вообще добрый и значительный
человек, поэт производил какое-то неопределенное впечатление,—вспоминает В. П. Соколов:—не то он слушал, не то говорил; не то соглашался, не то возражал. Его называли товарищем министра, потому
что он был близок с министром финансов Вышнеградским; был он
хорошо знаком и со многими другими высокопоставленными лицами, которым по своей неопределенности был очень удобен» («Ист. вестн.»,
1916, № 5, стр. 414). Эта-то «неопределенность» добродушного и слабовольного Полонского, повидимому, иной раз отталкивала от него Лескова. Впрочем, в 1888 г., когда праздновался 50-летний юбилей литературной деятельности Полонского, Лесков напечатал в «Новом времени»
(№ 4347) рассказ «Прекрасная Аза» (ср. соч. Лескова, изд. 3-е, т. XXXIII,
стр. 172—183) с посвящением Полонскому—поэту, «муза которого внимала душевной борьбе «Келиота». На это выражение приязни и уважения
растроганный поэт ответил ему длинным посланием в стихах.!
11
Доклад этот официального происхождения, не имеет ничего общего с той полемической статьей Полонского против Толстого, с какою
он выступил в 1895 г. по поводу «Царства Божия внутри вас» (об этом
см. заметку H. Н. Гусева в сб. «Толстой и о Толстом», М., 1924,
стр. 28—32, и «Воспоминания о Л. Н. Толстом» В. Ф. Лазурского,
М., 1911, стр. 49).
12
К. П. Победоносцева.
13
«Терций»—Тертий Ив. Филиппов (1824—1899), государственный контролер (с 1889 г.), в своей государственной и церковно-публицистической деятельности преклонявшийся перед идеалами Московского государства; недоброжелатель Лескова, много ему вредивший, но за несколько дней до смерти Лескова (в так называемое «прощенное воскресенье»—12 февраля) приезжавший к нему «мириться», «просить прощения»
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
81
в нанесенных ему обидах; в этом факте, сильно взволновавшем тяжело
больного Лескова, он чутко и вполне основательно усмотрел лишь
один «византизм» (А. И. Ф а р е с о в, Против течений, стр. 142, ср.
«Вестн. литер.», 1920, '(6/18), стр. 9).—Сановные гости посетили Полонского в одну из знаменитых «пятниц» в доме поэта, у которого в эти
дни собиралось большое и разнообразное общество—не только литераторы и музыканты, но и крупные представители бюрократического
мира; бывал на «пятницах» Полонского и Лесков («Вестн. Евр.», 1909,
№ 9, стр. 211; «Нов. слово», 1914, № 6, стр. 26).
14
«Стих» Полонского против Толстого—повидимому, стихотворение
«После чтения «Крейцеровой сонаты», датируемое 1890 г. («Полное собр.
стихотв. Я. П. Полонского», т. III, СПБ, 1896, стр. 69—72). В нем Полонский между прочим обращается к Толстому с такими строками:
Скажи, поэт, молвой любимый,
Скажи, пророк неумолимый,
Ужели мы себя спасем
Тем, что в б о р ь б е с с о б о й убьем
Грядущих поколений семя...
15
Никанор—архиепископ херсонский и одесский, незадолго перед
тем (27 декабря 1890 г.) умерший. Представитель воинствующей церкви,
он часто выступал против «ересеучения» Толстого, рьяно обличая его с
церковной кафедры в многочисленных «беседах» и «поучениях». Лескову
он также был враждебен (что, и проявил печагно). Мы не знаем, в каких
стихах Полонский его «оплакал».
10
H. Н. Страхов (1828—1896)—известный философ и критик славянофильского направления, большой почитатель Толстого, к которому он
питал «глубокую и мистическую» привязанность (В. В. Р о з а н о в , Литературные изгнанники, т. I, СПБ, 1913, стр. 506) и с которым был в
оживленной и долголетней переписке, еще не вполне опубликованной.
17
«Вздором» Лесков, вероятно, называет полемические статьи Страхова против Вл. С. Соловьева (в «Русск. Вести.») по поводу книги
Н. Я. Данилевского «Россия и Европа». Затянувшуюся полемику эту
Толстой не одобрял; «он жаловался, что полемика давно уже перешла на
мелочи ;и мало интересные частности» (В. Л а з у р с к и й , Воспом. о
Л. Н. Толстом, стр. 97).
18
Влдм. Соловьев—В. С. Соловьев (1853—1900), знаменитый философ, религиозный мыслитель и публицист, знакомство и дружество с
которым Лесков очень ценил, находя особое умственное наслаждение
в личных беседах с Соловьевым. «Эти два человека, столь не схожие
между собою по видимости, всегда оживлялись при встрече и удивительно умели давать друг другу реплику, сверкающую остроумием,—
вспоминает один из слушателей их вдохновенных бесед.—Людям, видевшим это, кажется, что высший род смеха исчез, после того как нельзя
уже на земле возобновить встречу этих двух глубоких и серьезных
умов, которым была столь свойственна тонкая шутка...» (В. Л. В е л и ч к о ,
Владимир Соловьев. Жизнь и творения, изд. 2-е, СПБ, 1903, стр. 153).
« Александр Энгельгардт—А. Н. Энгельгардт (1832—1893), известный ученый и публицист, бывший профессор химии Петерб. земледельч.
6
Письма Толстого и к Т о л с т о м у .
-82
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
института (1866—1869), из-за «неблагонадежности» оставивший кафедру::
с 4870 г. жил в своем имении Батищево в Смоленской губернии, занимаясь практических сельским хозяйством. Среди молодежи, желавшей
приложить свои силы непосредственному служению народу, были очень
популярны его увлекательно написанные «Письма из деревни», печатавшиеся в «Отеч. зап.» (1870 г.).
20
Головин (Орловский)—К. Ф. Головин (1843—1913), консервативный
беллетрист, публицист и критик, подписывавшийся псевдонимом «К. Орловский». Он был слеп с 1881 г.
21
Это известие оказалось неверным: никакого служебного поста
Энгельгардт не получил; ему была лишь дана крупная правительственная субсидия для продолжения опытов применения минерального удобрения; назначения субсидии он и добивался во время своего почти
полугодового пребывания в Петербурге (А. И. Ф а р е с о в , Семидесятники, СПБ., 1905, стр. 134—139).
22
К. П. Победоносцев («Лампадонос») был женат на Е. А. Энгельгардт, действительно приходившейся племянницей А. Н. Энгельгардту.
23
Менделеев Д. И. (1834—1907)—знаменитый русский химик; в 1890 г.
вынужден был оставить профессуру в Петерб. университете (в результате независимого поведения в отношении министра Делянова во время
очередных студенческих волнений) и в том же году был назначев
членом Совета торговли и мануфактур. Вероятно, это назначение и
имеет в виду Лесков.
24
Михаила Евграфовича (1826—1889). П о свидетельству А. Н. Лескова, «Лесков его очень ценил и относился с большим вниманием к
его таланту», хотя в личных отношениях они не состояли.
25
Поездка эта не состоялась.
26
А. Михайлов—А. К. Шеллер (1838—1900), известный беллетрист,
печатавшийся под псевдонимом «А. Михайлов»; его многочисленные романы имели значительный успех у молодежи благодаря популяризации
в них идей и настроений шестидесятых годов, но не отличались особыми
художественными достоинствами; про них Лесков говорил: «Это не романы, а художественные компиляции». С 1877 г. Шеллер редактировал
«Живописное обозрение».
27
В № 1 «Живоп. обозр.» 1891 г. неизвестный автор писал по
поводу выставки Общества передвижников (стр. 18): «На этой же выставке фигурировала несколько дней приобревшая печальную известность картина Ге «Христос перед Пилатом», т. е. «Что есть истина?»
В свое время мы подробно писали про эту картину, служащую наглядным примером, до какого искажения, художественного и исторического, может дойти извращенная фантазия художника».
23
«Отец Иоанн», «Иван Ильич»—протоиерей Андреевского собора
в Кронштадте, Иван Ильич Сергиев (1829—1908), пользовавшийся огромною популярностью в разнообразных слоях общества своею проповедническою и якобы чудотворною деятельностью, которая была источником огромных доходов для него самого и окружавших его религиозных
лицемеров и ханжей. Лесков заклеймил его «деятельность» в повести
«Полунощники» (см. ниже, прим. 31). Рисунок С. Верещагина «По-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
83
сещение больной о. Иоанном Сергеевым» воспроизведен в № 1 «Живоп. обозр.» 1891 г. с подробным елейным комментарием.
29
Жена Толстого, рожд. Берс (1844—1919). Лесков ее «высоко чтил»,
«Ему нравились и наружность графини и ее искренность и откровенность. Он часто говорил: «Мы должны быть ей благодарны. Она
нам сохранила его» (В. M и к у л и ч, Тени прошлого, «Ист. вестн.»,
1913, № 2, стр. 364). Крупные характеры всегда его интересовали, и
наличие такого характера у Софьи Андреевны привлекало его сочувствие (Л. Г у р е в и ч , Литература и эстетика, М., 1912, стр. 281). По
некоторым данным, однако, можно думать, что он прекрасно понимал
всю глубину семейной трагедші любимого им «великого человека», происходившей в результате некоторых особенностей личности Софьи Андреевны («Русск. стар.», 1895, № 12, стр. 214). Старшая дочь Толстого,
Т. Л. (род. в 1864 г.), в ноябре 1899 г. вышедшая замуж за М. С.
Сухотина. Вспоминая отзывы Лескова о членах семьи Толстого, Л. И. Веселитская (В. Микулич) пишет: «Из дочерей он предпочитал Татьяну,
находил ее умной и привлекательной и желал ей выйти за губернатора».
В другой раз он «с восторгом отзывался об этой девушке, нелицемерной последовательнице учения своего отца» («Ист. вестн.», 1909,
№ 9, стр. 936). Вторая дочь Толстого, М. Л. (1871—1906), наиболее ему
близкая своим душевным миром. «Я не понимаю ее; но в присутствии
ее мне хочется сказать: «Выди от меня; я человек грешный»,—так
формулировал Лесков в разговоре с Л. И. Веселитской свое впечатление от М. Л. Толстой («Ист. вести.», 1913, № 2). В июле 1879 г.
она вышла замуж за кн. Н. Л. Оболенского.
30
Лесков вспоминает о своем пребывании в Ясной Поляне в январе 1890 г. (ср. П. И. Б и р ю к о в , Биография Л. Толстого, т. III,
M., 1922, стр. 138, и «Воспоминания о Л. Н. Толстом» С. Т. Семенова,
Спб., 1912, стр. 26).
31
Повесть—«Полуношники», направленная против пресловутого Иоанна Кронштадтского; иапеч. в «Вестн. Евр.» 1891 г. (ноябрь и декабрь)
и тогда же получила оценку со стороны архим. Антония Храповицкого (впоследствии известного своею реакционностью архиепископа Волынского), как «звонкое заушение Православной Церкви».
9.
Цензура не пропускает рассказа «Дурачок», которого
корректуру я послал Вам вчера 1 . Пожалуйста н е посылайте
этого оттиска Черткову 2 , а оставьте его у себя.
Хотел бы знать о нем Ваше мнение 3 . І Т тт
Н. Лесков.
6 генв. 91. Спб.
Цензор (Пеликан) 4 сказал Тюфяевой 5 , изд[ательнице]
«Игрушечки», будто им не велено пропускать н и ч е г о , что
пишете Вы и я, и обо всем «докладывать». Врет небось.
6*
-84
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
1
Этот рассказ Лескова напечатан в янв. номере детского журнала
«Игрушечка» (стр. 1—9); как раз в эти дни номер проходил через
цензуру (цензорская помета 8 января 1891 г.).
2
Корректура «Дурачка» должна была быть послана В. Г. Черткову
(заведывавшему тогда изд. «Посредник»), так как рассказ этот, как
видно из следующего письма, предполагалось издать отдельной книжкой в «Посреднике», чему, повидимому, воспрепятствовала цензура, как
известно, очень ревниво следившая за «вредною» деятельностью этого
издательства.
3
«Дурачок» мне не нравится»,—писал Толстой В. Г. Черткову
17 января 1891 г., утверждая, что в «Дурачке» «нет искренности» («Толстовский ежег. 1913 года», отд. II, стр. 91).
4
А. А. Пеликан (1848—1915)—цензор Петерб. цензурн. комитета
(1887—1900), воспитанник Харьк. университета, ранее служивший по
дипломат, ведомству. Его интересные воспоминания (относящиеся к раннему периоду его жизни) см. в «Голосе минувшего» (1914, № № 2, 3;
1
1915, № № 1, 2, 4, 12).
5
Тюфяева А. Н., потом Пешкова, по именам своих детей взявшая
себе фамилию «Толиверова» (1842—1918)—детская писательница, с 1887 г.
издатель (а с 1888—и редактор) распространенного детского журнала
«Игрушечка», в котором сотрудничал и Лесков.
10.
8, 1, 91. Спб.
Не иадокучил ли я Вам, Лев Николаевич, .своими письмами? Все равно,—простите. Чувствую тягость от досаждений,
мешающих делать то, что почитаю за полезное, и томлюсь
желанием повидаться с Вами, а этого сделать немедленно
нельзя. От досаждений болею 1 , а от болезни делаюсь излишне впечатлительным. Рассказ 2 Ч[ерт]кову 3 пошлите. Я
согласился на дурацкие помарки цензора и рассказ выйдет
искалеченный, но все-таки выйдет. Пусть Ч[ерт]ков пробует
искать с ним удачи, где знает. «Христос в гостях у мужика»
запретили 4 . Конечно, то же будет и с «Фигурой»5. Вероятно
то, что цензор сказал Тюфяевой—правда: «Ничего не будут пропускать»... Сегодняшняя статья в «Нов. Вр.» подбавит к этому охоты и форсу 6 ... Повесть свою буду держать
в столе 7 . Ее, по нынешним временам, верно, никто и печатать не станет. Там везде сквозит кронштадтский «Иван
Ильич». Он один и творит чудеса. На сих днях он исцелял
мою знакомую, молодую даму Жукову и живущего надо
мною попа: оба умерли, и он их не хоронил 8 . На днях моряки с ним открыли читальню, из которой по его требованию
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
85
исключены Ваши сочинения 9 . На что он б[ыл] нужен гг. морякам? «Кое им общение?» «Свиньем прут» все в одно
болото. Об Энгельгарде сказывают что-то мудреное, будто
он «всех перехитрить хочет»... 10 Не наше дело знать про'
хитрецов. Видел в «Посреднике» книжечку «Новый, Английский милорд Георг» в обложке, напоминающей настоящего
«английского милорда» лубочного... 11 А содержание доброе,
хотя и неискусное. Это тоже «хитрость», но она мне понравилась... Иван Ив. Горбунов уже прельстился этим1 и пишет
«Еруслана»12, а мне захотелось написать «Вову-королевича»,
и с подделкою в старом, сказочном1 тоне... Что Вы на это
скажете: делать или нет? 1 3 Посмотрите—чем «Родина» начала венец нового лета Божией благости 14 . Кланяюсь Вашим домашним.
Любящий Вас и благодарный Вам Лесков.
1
Это не случайно сорвавшаяся с пера фраза—это важное автобиографическое признание, многократно Лесковым повторяемое. Он сам
утверждал, что мучившая его болезнь (грудная жаба)—«не столько
физического, сколько нравственного происхождения» («Нов. слово», 1914,
№ 8, стр. 34) и что получил он ее на лестнице у Суворина, когда узнал,
что шестой том собрания его сочинений бесповоротно запрещен (1888 г.).
((У меня есть очень благородная болезнь,—пишет Лесков В. Л. Иванову
осенью 1891 г.,—которая называется по ученому angina pectoris (грудная жаба). По ощущениям это, как говорят орловские мужики: «кол
в груди становится». Определение очень точное и верное» («Ист. вести.».,
1916, № 3, стр. 808). «Эта болезнь—результат целых тридцати лет
нервной литературной жизни, которая должна же чем-нибудь кончиться»,—пишет он в другом письме к тому же лицу (там же, стр. 809).
2
«Дурачок».
I
3
В. Г. Черткову.
4
Этот рассказ Лескова, впервые появившийся в «Игрушечке» 1881 г.
и в Собр. соч. Лескова не включенный, был все же, несмотря на цензурные затруднения, издан «Посредником» отдельною брошюрою в апреле 1891 г. Это—третье по счету отдельное издание; впоследствии он
переиздавался не раз. П о указанию И. А. Шляпкина (со слов Лескова),
«сюжет рассказа «Христос в гостях у мужика» взят из книги А. Н. Афанасьева «Легенды русского народа», М., 1859» («Русск. стар.», 1895,
№ 12, стр. 211).
5
Рассказ «Фигура» вышел отдельным изданием в январе 1890 г.
Отдельных изданий его более не было.
6
Лесков, очевидно, разумеет статью Евгения Львова (псевдоним
публициста Е. Л. Кочетова, 1845—1905) «Замена иудейской печати фарисейскою» в «Нов. Вр.» (8 января 1891 г.). Эта типичная для «Нов.
Вр.» статья сообщает о будто бы состоявшемся «на днях» в -Москве
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-86
«весьма важном еврейском съезде», на котором «кагальные мужи еврейского совета... постановили не только продолжать, но усилить и разнообразить меры борьбы, не щадя своих сил и катальной казны, причем
необходимо-де обратить особое внимание на перезалоги и покупку недвижимостей, а главное—пустить в ход, вместо з а в е д о м о еврейской, печать р у с с к у ю , долженствующую возбуждать симпатии, к евреям
и мирить с их явного равноправностью русское общество. Н о общество отнюдь-де не должно догадываться о настоящем назначении этих
столичных органов, которые, будучи еврейскими по существу, должны
номинально быть чисто-русскими, а подчас казаться даже анти-еврейсйими. Так решили мужи совета и для этой цели намечены два совершенно русских столичных органа—московский и петербургский. Органы эти мне известны...»
7
«Полунощники».
Знакомая Лескову молодая дама Жукова—Н. В. Васильева, рожд.
Жукова, умерла 3 января 1891 г. «Поп»—священник «Общины сестер
милосердия во имя Христа Спасителя»; его фамилии мы не знаем.
9
Об открытии этой читальни (в Кронштадте) мы не могли найти
известий в современных газетах.
10
См. выше письмо 8.
11
Изданную «Посредником» книжку А. Юрьевой «Новая повесть
о приключениях английского милорда Георга и бранденбургской маркграфини Фредерики-Луизы» (М., 1891, 16°, стр. 108, 7 200 экз.).
12
И. И. Горбунов-Посадов (род. в 1864 г.)—поэт и переводчик,
последователь Толстого, в то время помогал В. Г. Черткову в работе
по «Посреднику»; позже (1897 г.) сделался единоличным редактором
этого издательства. «Еруслан» Горбунова не был издан (если только
он был вообще написан). (Ср. «Письма гр. Л. Н. (Толстого к жене»,
изд. 2-е, стр. 319.)
13
Намерение свое Лесков не осуществил.
14
В № 1 жури. «Родина» воспроизведен портрет К. П. Победоносцева. «Открывая портретную галлерею нынешнего 1891 года,—пишет редакция,—мы на первом плане даем место одному из замечательных государственных людей—К. П. Победоносцеву». «Опытный государственный
ум, обширная начитанность, глубокие знания, определенность и твердость
убеждений дают Константину Петровичу право всюду занимать первое
и видное место». В одном из следующих писем к Толстому Лесков
назвал эти строки неизвестного панегириста «подлейшими причитаниями».
8
11.
ко
9 Генв. 91 Спб.
Получил от Вас большое письмо, Лев Николаевич, да
только оно не ко мне писано, а пожалуй—к Николаю Николаевичу Ге. Прочел его, п[отому] ч[то] думал, что Вы ошибкою написали меня «Николаевичем», и все искал—что бы
ко мне относилось, но, дочитав до конца убедился, что
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
87
ко мне тут ни что не направлено, и, очевидно, это письмо
не ко мне, а адресованное ко мне пошло в Плиски 1 . Возвращаю Вам это письмо, чтобы послать его по адресу, а сам
боюсь это сделать, чтобы не направить письмо ошибочно 2 .
Нового ничего. Вчера видел Суворина и он меня отращивал: «не сердитесь ли, голубчик?» Я отвечал—не сержусь 3 . Это им нужно. Сегодня у них есть «Вор», такой же
как мой 4 . Суета сует.
П р е д а н н ы й В а м Н. Лесков.
1
Станция Киево-Воронежск. жел. дороги в Черниговской губ.; в
пяти верстах от Плисок жил на своем хуторе H. Н. Ге.
2
Это письмо, ошибочно полученное Лесковым, в действительности
было адресовано H. Н. Страхову; оно вошло в «Переписку Л. Н. Толстого с H. Н. Страховым» («Толстовск. музей», т. И, Спб., 1914, стр. 422)
с датой получения его Страховым: «14 января 1891». Об этом же недоразумении с письмом Толстого Лесков 6 января писал и Страхову
(неизд.; подлинник—в Ленингр. госуд. публ. библиотеке).
3 Вопрос Суворина Лескову объясняется тем, что в номере «Нов.
врем.» от 7 января (№ 5337) появился фельетон А-та (псевдоним В. К. Петерсена) «Жизнь и фантасмагория», написанный по поводу рассказа
Лескова «Под Рождество обидели» (см. выше). Автор фельетона полемизирует с Лесковым, утверждая, что «вопрос, затронутый г. Лесковым,
заключается вовсе не в том: казнить или миловать, а гораздо более
в том: кого казнить». «Поливать слезами умиления гнойные общественные раны дело бесплодное,—заключает он свой фельетон.—Эти слезы
не лечат, а только еще более растравляют подобные раны. Иное дело
найти причину болезни, указать на нее смело и столь же смело поразить ее в самом корне. Такое лечение, по внешности и суровое, лучше
всякого иного помогает организму выздороветь и более не гнить».
4
Рассказ К. Л-ева «Вор» в «Нов. врем.» (9 января), написанный
на ту же тему «прощения обид», что и рассказ Лескова «Под Рождество обидели».
12.
12 Генв. 91. Спб. Фршт. 50, 4.
Досточтимый Лев Николаевич.
Был у Суворина и дал ему прочесть Ваше письмо,
в месте, касающемся рассказа 1 . Суворин был оч[ень] рад
тому, что этим путем получилась развязка, которой напрасно
ожидали от Ч[ерт]кова. Теперь рассказ пойдет на следующей неделе. Изменения будут только в том, что придется
выпустить слово «похоть» и заменить слово «девка», имею-
-88
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
щее специальное значение,—словом «женщина». Что же
касается заглавия, то мы его обдумывали втроем и остановились на предложенном мною названии п о и м е н и , т. е.
«Франсуаза». Это—самое удобное, простое, краткое, скромное и «приличное». Кроме того по* этому имени легко будет
и вспоминать произведение. Ваше имя нигде упомянуто не
будет. Думаю, что* все это сделано* как следует. Заглавия
вроде «Сестра» или «Ошибка» по моему были бы хуже чем
«Франсуаза» 2.
Здоровье* мое худо, а веселость, или лучше сказать желание шутить, нападает с досады. Смотришь, смотришь на
всю -окружающую благоглупость, да и; сам задурачишься.
Написал в самом архаическом «штыле»—«сказание о* протяженно'сложенном братце Иакове 3 ,—како изыде на ловитвы
своя и усрете некоего льва, рыкающаі при поляне, и осети
его и множицею брався с ним: и растерза его, и обрете нескудно злата, на нем же и шючи в мире со* ужики свои» 4 .—
Там же есть «эпизода» о Вышнеградском, «како плакася
иже рекут его* вора быти», и поэты возводят его на Геликон и низводят на землю освященного и с новым именем—
«Всевыдшеградский»5. Смотрю как «Иван Ильич» ходит к
нам в больницу 6 исцелять, и всегда бормочет только над
одною больною, а разом о всех почему-то не молится.
Предложил этот вопрос «сестрам милосердия» и они смутились... Область же его все расширяется «милостью Божиею»,—так в день его юбилея 7 , когда он (по отчетам хроникеров) съел подряд три -обеда и «встал с удивительною
бодростью»—председатель общества трезвости:,, именитый
законоучитель П[етер]бурга, протоиерей Михайловский 8
ошибся мерою вина и приняв наі нутро* более чем можно
главе трезвенных,—не встал вовсе, а был изнесен на руках
своих духовных детей, и Иван Ильич его от этого не исцелил, а теперь сам избран на его место, т[ак] к[ак] он не пьет
иного вина кроме мадеры братьев Змеевых в Кашине 9 . Кроме
же этих событий современная жизнь у нас не являет ничего достойного внимания. Поездку к Вам опять должен отложить, т. к. получил известие из Киева, что* 20 генв. ко
мне будут оттуда брат с; племянницей 10 . Вероятно поеду
тогда, когда они поедут назад через Москву, и я с ними,
до Гулы
.
Преданный Вам Н. Лесков.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
89
В Конст. Воен. Уч. дежурн[ый] офицер донес на юнкера,
что тот «имел книгу: Мелочи архиерейской жизни» 12 . Юнкера посадили под арест.
1
Об этом, неизвестном в печати письме упоминает Толстой в
письме к В. Г. Черткову от 17 января 1891 г. (см. выше, прим. к письму
8-му) «Рассказ»—обработанный Толстым рассказ Мопасана «Le port».
2
Под данным Лесковым заглавием и без подписи Толстого «Франсуаза» (с подзаголовком «Рассказ по Мопассану») напечатана в «Нов.
врем.» 1891 г., 5 февраля. И з шокировавших редакцию «Нов. врем.»
слов «девка» оставлена (более точный текст см. в соч. Толстого, ред.
П. И. Бирюкова, т. XVI, стр. 206—211). В. 1905 г. «Франсуаза» была
издана отдельной брошюрой «Посредником» под заглавием «Сестры
(Франсуаза). По Мопассану»; под таким же заглавием она вошла в
«Круг чтения».
3
Т. е. Я. П. Полонском.
4
«Сказание» это, имеющее в виду эпизод с докладом Полонского
(см. выше), до нас не сохранилось.
5
Вышнеградский И. А. (1831—1895)—министр финансов в 1887—
1892 гг. Современники небезосновательно обвиняли его в том, что он свое
положение широко использовал для личной биржевой игры. Очень общительный по характеру, Вышнеградский был знаком со многими литераторами, особенно же близок был с Полонским. (См. выше письмо 8-е.)
6
Больница, которую посещал «отец Иоанн Кронштадтский»,—женская больница «Общины сестер милосердия во имя Христа Спасителя»,
учрежденной граф. О. И. Орловой-Давыдовой и занимавшей почти
весь дом № 50 по Фурштатской ул., в котором Лесков жил с августа
1887 г. до конца своих дней.
7
Чествование 35-летия священства И. И. Сергиева происходило 12 декабря 1890 г. в Кронштадте. «На этом торжестве,—умиленно отмечает
«Неделя» (1890, № 50),—сошлись все классы общества, и празднование вышло не только грандиозным, но и вполне задушевным».
8
В. Я. Михайловский (1834—1910)—свящ. Вознесенской церкви в Петербурге, автор большого количества книг, брошюр1 и листовок религиозно-нравственного содержания (в том числе книжки «Пьянство и его
лечение»), деятельный участник церковно-религиозных и благотворительных учреждений Петербурга, составитель школьных руководств по «закону божию».
9
Водочный завод бр. Змеевых в г. Кашине Тверской губ. славился
в те годы своими искусственными «виноградными» винами; мадера их производства отличалась особою крепостью (см. рассказ И. Ф. Г о р б ун о в а—«От мирового»).
10
А. С. Лесков (род. 9 июня 1837 г., ум. 9 декабря 1909 г.), второй
из четырех братьев Лесковых, популярный киевский врач, и его падчерица—H. М. Болотова, дочь его жены К. Д., рожд. Гзовской.
11
См. примеч. 30-е к письму 8-му.
12
«Мелочи архиерейской жизни»—известные очерки Лескова из быта
«князей церкви», принадлежавшие к числу «неблагонадежных» книг; по
-96 ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
высоч. повелению ог 5 января 1884 г., они наряду со многими другими
«крамольными» сочинениями значились (до 1905 г.) в списке книг, запрещенных к обращению в публичных библиотеках и общественных
читальнях; перепечатка их в VI томе Собр. соч. Лескова (Спб., 1889)
в значительной степени явилась причиною конфискации этого тома (впоследствии сожженного). В широко распространенное издание соч. Лескова «Нивы» «Мелочи архиерейской жизни» вошли с значительными
и существенными сокращениями. Самым полным является отдельное (второе) издание 1880 г., уже давно ставшее «библиографическою редкостью» (оба отдельные издания А. Ф. Маркса 1902 и 1915 гг. воспроизводят сокращенный текст Собр. соч., изданного в приложении к «Ниве»).
13.
20 Генв. 91. Спб. Фршт. 50, 4.
Очень благодарен Вам, Лев Николаевич, за Ваши письма.
Они не писаны с тем, чтобы меня поддерживать и ободрять,
а производят то и другое. Вы не ошибаетесь—жить тут
очень тяжело и что день, то> становится еще тяжелее. «Зверство» и «дикость» растут и смелеют, а люди с незлыми
сердцами совершенно бездеятельны до ничтожества. И приэтом еще какой-то діеренговый марш в царство теней,—
отходят все люди лучших умов и понятий. Вчера умер
Елисеев 1 , а сегодня лежит при смерти Шелгунов....2 Точно
магик хочет дать представление и убирает то, что к этому
представлению негодно; а годное сохраняется.... «Родину»
я Вам послал для «хари», которая там б[ыла] намалевана с
подлейшими причитаниями 3 . С Су[вори]ным говорил по Вашему поручению без всякого над собою насилия. Мы
л и ч н о всегда хороши с ним, а о прочем он не осведомляется, или спросит: «Не сердитесь, голубчик?»—«Не сержусь, голубчик». Так «голубчиками» и разлетимся. Он оч[ень]
способный и не злой человек, но «мужик денежный», и сам
топит в себе проблески разумения о смысле жизни. Вас он
оч[ень] любит; но, ведь, он же не может соглашаться с
Вами и оставаться самим собою. Искренность, при которой человек не идет к лучшему, но сознает его достоинство и уважает лучшее, а себя порицает, и «живет не
оставаясь на своей стороне»—кажется им глупостью. Надо
спорить и «рвать лытки Т[олсто]му. Женщины чаще сознают
правду и говорят: «Я так не делаю и не могу, но это—дур-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
91
но,—надо бы так, как Т[одстой] говорит». Я считаю это за
хороший шаг. «Кто не против нас, тот уже за нас»...
В «Нов. Вр» много военных инженеров 4 и они иногда «обладают» над господином «вертограда словесного». А он думает,
что они это «износят из сфер». Так и идет шат во все стороны.
При том Ч[ерт]шв пишет одному из этих «южиков» удивительные письма об одной из заповедей, и те его состояния не понимают, и к нему не снисходят, а только суесловят
и стараются придать всему характер какого-то уродства.
Я говорил об этом Ч[ерт]к[ов]у, и Ге тоже; но он нас обоих за
что-то взял в немилость, а Ваня Г[ор]б[уно]в здесь и собирается на-днях ехать и заедет к Вам 5 . Смотрите—здоров ли
Ч[ертков]? Или лучше сказать: не больнее ли он, чем это
кажется? Его поступки в дороге со мною и с Ге 6 , а потом
здесь с другими и переписка теперешняя о «суррогате» заставляют быть к нему крайне внимательным. Он производит впечатление подстреленной птицы, которой не знаешь
чем помочь. «Поща»7 пишет письма бодрые, и Ругин 8 тоже.
Про Анну Конст[антиновну] 9 говорят, будто ей лучше, но
ни воли, ни инициативы никаких нет. «Посредник» в великом
запущении, и для чего это низведено в такое состояние,—
об этом нельзя перестать жалеть. 20 №№ «Петербургской]
Газеты» вышлю Вам завтра (сегодня воскресенье,—контора
закрыта). «Дурачок» я знаю, что плох. Повесть мою 11 вчера
взял у меня Влад. Соловьев, кот[орый] непременно хочет
меня «сосватать с «Вести. Европы», и того же будто желает
и Стасюлевич 12 Я с своей стороны ничего против этого
не имею, и отдаюсь Соловьеву 13 . Повесть э т а однако по
моему едва ли т е п е р ь где-нибудь пригодна. Впрочем любопытно—что из этого выйдет? Соловьев сам бодр, по
обыкновению] несколько горделив, но оч. интересен. Вчера он привез мне свою книгу «История и будущность теократии», т. 1-й, печатанный] в Загребе со множеством ужасных, а в иных случаях довольно остроумных опечаток 14 .
У него всего только 4 экземпляра], но он, вероятно, снабдит
Вас экземпляром. Я еще только разрезал и понюхал листы
книги, но она меня уже страшно заинтересовала. Какая
масса знаний в этом человеке! Оч. любопытная книга.
А кстати,—он едет на сих днях в Москву. Он же не читал
-92
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Вашей «Критики догматического] богословия» Макария 15 и я
не мог ее дать ему, т[ак] к[ак] ее все читают. Притом гектографированный экземпляр из рук вон плох. Не снабдите
ли Вы С[оловье]ва лучшим экземпляром, а у него б[ыть]
м[ожет] возьмете его загребскую книгу. Поехать к Вам оч.
хочу, да все помеха: брат приедет 25, да пробудет здесь
дней 8—10...16 Очень это суетливо! Получили ли мою заметочку, под заглавием «Обуянная соль»? 17 В литературных]
кружках ее прочли со вниманием и инженеры «Нов. Вр.»
притишились. Хотел бы знать: не осуждаете ли за то, что
отвечал? Много у меня досад и мало здоровья, а тут еще
нанесло иметь дело с плутоватым купцом 18 . Все «искушение».
Преданный Вам Н. Лесков.
1
Гр. Зах. Елисеев (1821—1891)—журналист и публицист, ближайший и влиятельный сотрудник «Соврем.» и «Отеч. записок», в которых
он вел ответственный отдел «внутреннего обозрения»; умер в ночь
на 18 января. Настоящий отзыв о нем Лескова является одним из наиболее ярких образцов того решительного изменения воззрений Лескова,
которое так резко разграничивает Лескова позднейшего времени от
раннего Лескова—60-х и 70-х годов. По поводу полемических выпадов
Лескова против Елисеева в «Загадочном человеке» (1871 г.) см. «Последние
сочинения» Михайловского, т. II, Спб., 1905, стр. 462—471.
2
Ник. Вас. Шелгунов (1824—1891)—публицист крупного масштаба,
отчасти прикосновенный к революционному движению, сотрудник радикального «Русск. слова» и «Современника», с 1880 г.—фактический редактор «Дела». Он умер через несколько месяцев после письма Лескова—
12 апреля. В последние годы своей жизни Лесков отзывался а нем- с большим уважением; на, его похоронах он был вместе с сыном—Андреем
Николаевичем.
3
«Харя»—портрет К. П. Победоносцева в № 1 журн. «Родина».,
См. выше, письмо 10-е.
4
Говоря о «военных инженерах», Лесков разумеет, конечно, В. К.
Петерсена («А-та»), автора полемического фельетона о его рождественском рассказе «Под Рождество обидели» (см. выше), и А. Н. Маслова
(псевд. «А„ Бежецкий»), беллетриста и публициста, большого своего
недоброжелателя и ближайшего сотрудника «Нов. врем.». Оба они получили специальное военно-инженерное образование и служили в Никол,
акад. генер. штаба.
5
Сокращенные имена: В. Г. Черткові и И. И. Горбунов-Посадов.
6
При проезде в Ясную Поляну в январе 1890 г. (ср. «Воспоминания» С. Т. С е м е н о в а , Спб., 1912, стр. 25—26).
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
93
I
П. И. Бирюков. В своем дневнике и интимной переписке Толстой
почти всегда ласкательно' называет его этим сокращенным именем.
8
Ив. Дмитр. Ругин—молодой человек, в это время увлекавшийся
идеями Толстого, работавший в «Посреднике», а затем поселившийся
в одной из земледельческих общин толстовского типа в Смоленской
губ.; впоследствии отошел от толстовства и примкнул к последователям
В. А. Пашкова.
9
Анна Конст.—А. К. Черткова, рожд. Дитерихс (1860—1927), жена
В. Г. Черткова, всецело разделявшая его воззрения и помогавшая ему
в работе по «Посреднику»; пользовалась большими симпатиями Толстого.
Она была слабого здоровья и часто недомогала.
10 Рассказ Лескова (см. выше, письмо 9-е).
II
«Полунощники».
12
M. М. Стасюлевич (1826—1911)—редактор-издатель «Вести. Европы», публицист, обществ, деятель, бывший проф. Петерб. универс., наиболее типичный представитель российского либерализма. «Полунощники» Лескова действительно были в том же году напечатаны в «Веста.
Европы» (ноябрь—декабрь), но сотрудничество Лескова в этом журнале
ограничилось помещением лишь еще одного очерка («Сибирские картинки XVIII в.») в 1893 г.: своеобычный и страстный талант Лескова
был не ко двору в холодно-чопорном «альманахе» Стасюлевича.
13
Точное указание в настоящем письме Лескова на «стороннего человека», «сосватавшего» его с «Вестн. Европы» (ср. «Гол. мин.», 1916,
,№ 7—8, стр. 408), опровергает сообщение П. Е. Ковалевского, будто
«Полунощники» были напечатаны у Стасюлевича «grâce à l'intervention de
A. Koni» (P. К о V a i e w s k y . N. S. Leskov, Peintre méconnu de la vie nationale russe. Paris, 1925, p. 82), и И. И. Ясинского, называющего «посредником» в этом деле В. И. Бибикова («Роман моей жизни», М.—Лгр., 1926,
стр. 197). Вероятно, именно о «Полунощниках» писал Вл. Соловьев в
недатированной записочке к А. Н. Пыпину, чтс» «добыл» для «Вестника
Европы» «новый рассказ Лескова и посвятил нынешнюю ночь его чтению» в ущерб срочной журнальной работе (Вл. С о л о в ь е в , «Письма»,
П., 1923, стр. 173).
14
«История и будущность теократии (Исследование всемирно-исторического пути к истинной жизни)», т. I, Загреб, 1887. Этот труд Соловьева остался неоконченным; в ту эпоху в России он был запрещен
(«Алфавитный каталог изданиям на русском языке, запрещенным к обрЙ"
щению и перепечатанию в России», Спб., 1894, стр. 64).
15
Известный трактат Толстого «Критика догматического' богословия» (1881' г.), в котором он критически излагает православное вероучение («обман, сложившийся веками и имеющий определенную и низменную цель») «по символу веры, Посланию Восточных Патриархов,
катехизису Филарета и преимущественно же по догматическому богословию Макария, книге, признанной церковью за самое лучшее догматическое Богословие» («Критика догматического богословия», изд. М. К.
Элпидина, Женева, 1891, стр. 7). Макарий (1816—1882)—митрополит
московский и коломенский (с 1879 г.), богослов и церковный историк, основатель известных «Макарьевских премий» при Академии наук.
-94
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Его «Догматическое богословие» первым изданием появилось в 1850-х
годах.
19
А. С. Лесков.
I
іг
Заметка Лескова «Обуянная соль» в № 12 «Петерб. газеты»*
написана по поводу нападок на его рассказ «Под Рождество обидели»..
«Моя мимолетная беседа в рождественском номере «Петерб. газеты»,—
говорит Лесков в ней,—к удивлению моему не перестает беспокоить
некоторых писателей и других серьезных особ, от которых я и получаю
укоризны словесные, письменные и печатные. Я рассказал, как обворованный не захотел искать вора, а мне хотят доказать, что этим,
дан дурной, «соблазнительный» пример, ибо прощать человеку преступление не должно, а непременно надо виновного судить и наказывать. В одной газете еще сильнее сказано: «следует
казнить».
«Я чувствую себя призванным разъяснить,—говорит дальше Лесков,—
что идеал, которого я держался, вполне разумен и благороден, что*
простить обидчика гораздо выше, чем сказнить его, и что в р о ж д е ственском рассказе,—с тех пор как эта литературная форма вошла,
в употребление,—всегда было принято представлять сюжет смягчающий сердце и трактовать этот сюжет в духе Евангелия, а не в д у х е
политической экономии, или Устава о предупреждении и пресечении преступлений...»
18
«Плутоватый купец»—быть может, С. Е. Добродеев, издатель
«Живоп. обозр.» и газеты «Сын отечества», владелец типографии. Л е с ков мог с ним «иметь дело» по изданию повести «Гора», первоначально,
печатавшейся в «Живоп. обозр.» и затем вышедшей (в апреле 1890 г.)
отдельной книгой (Спб., 1890, с подзаголовком: «Роман из египетской,
жизни»); она печаталась в типогр. Добродеева.
14.
23 Генв. 91. Спб. Фршт. 50.
Вы, Лев Николаевич, оч[ень] меня балуете своею ласкою*,
но я приемлю ее с умеренностью и постараюсь не зазнаться
от похвал такого писателя как Вы. О1 высылке № с «солью»
завтра похлопочу 1 . Наверно они есть в запасе. Вчера
был здоровее и нашел у себя экземпляр Вашей «Критикидогматического] богословия» для Соловьева, а сейчас он был
у меня с своим учителем еврейского языка Гецом 2 , и сообщил мне, что Вы его книгу знаете и имеете ее у себя.
«Сватанье» его удалось: Стас[юлевич] нашел повесть удобною
и достойною, а я согласился, и она, по словам Соловьева,
должна появиться в апрельской книжке «Вестника Европы»3..
Гец спрашивает у меня мнения: согласитесь ли Вы позволить
напечатать два какие-то Ваши письма об антисемитизме?
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
95
Я сказал, что в мужестве и отваге Ваших не сомневаюсь,
но не могу подать своего мнения, а думаю, что ему надо
самому Вас спросить 4 . В «Полуночниках», очевидно, подкупает комедийная сторона, но там есть и другие стороны,
за которые я боялся, т[ак] к[ак] они по преимуществу в нашем духе. Повидимому это не «претило»... Если бы то так!
Тогда бы можно написать повесть с задачей более широкой;
а то у| москвичей на обоих улицах нашего гостя 5 не жалуют... А легенды мне ужасно надоели и опротивели;
а «буар, манже и сортир»—неотразимо нужны. Плут издатель, о котором упоминал,—сжалился надо мною и перестал меня обчищать догола, и я отдыхаю. Читаете ли
письма Белинского к Герцену? 7 Вот, ведь, он (т. е. Белйнский) имел, оказывается, самое бедное и несостоятельное воззрение на жизнь, а учил других—как надо жить...
Бедственное было его состояние, и если посравнить, насколько с тех нор посерьезнел взгляд писателей, то видится что-то утешительное. Получил письмо от Ч[ерткова]
оч[ень] странное, с каким-то неодолимым тяготением к самоЗшичижению. Что с ним такое?
Преданный Вам Н. Лесков.
1
Т. е. о высылке номера «Петерб. газеты» с заметкою Лескова
«Обуянная соль».
2
Ф. Б. Гец (1853—1918)—кандидат Петерб. универс. по факульт.
восточн. яз. (1887 г.); в 1891 г. был назначен «ученым евреем» при
Виленском учебном округе, а в 1894 г. причислен к Мин. нар. просвещения; позже (с 1909 г.) преподавал еврейскую историю в Виленском
учит, институте. О своих занятиях с Соловьевым еврейским языком Гец
рассказал в статье «Об отношении Вл. С. Соловьева к еврейскому
вопросу» («Вопросы философии и психологии», 1901, кн. 1 (56), стр.
165—166; отд. отт., 2-е изд., стр. 8—9).
3
Повесть Лескова «Полуношники», как уже указано выше, напечатана
в 11-й и 12-й кн. «Вестн. Европы» 1891 г.
1
Какие-то письма Толстого (вероятно, именно те, о которых пишет
Лесков) были напечатаны: в книжке Геца: «Слово подсудимому. С письмами гр. Л. Н. Толстого, Б. Н. Чичерина, Вл. С. Соловьева и В. Г. Короленко» (Спб., 1891), изданной под инициалами «Ф. Г.» и по выходе конфискованной Петерб. цензурн. комит. (С. Р. М и н ц л о в , Редчайшие
книги, напечатанные в России на русском языке, Спб., 1904, стр. 47,
№ 233; «Письма Вл. С. Соловьева», т. II, Спб., 1909, стр. 162, 173—175;
«Еврейская Энциклопедия», т. VI, ст. 467; «Книга и революция», 1921,
№ 7, стр. 80).
-96
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
5
6
7
8
Т. е. И. И. Сергеева—«Кронштадтского».
См. письмо 13.
Напечатаны в янв. кн. «Русск. мысли» 1891 г.
В. Г. Черткова.
15.
7 Февраля 91. Спб. Фуршт. 50, 4.
Достоуважаемый Лев Николаевич.
Я получил из Дерпта письмо от Лисицына, который имеет
желание завести там «русскую газету в примирительном
духе» и говорит, что Вы это будто одобряете, а что
«средств» (денежных) у него нет. Приэтом он высказывает
много «прекраснодушия» и оч[ень] мало основательности.
Последнее доходит до того, что он убедился в том, что
«время острой вражды к немцам прошло и наступила пора
мирной, совместной работы» и т. п. Я же ничего этого не
вижу и ,не разделяю убеждения в пользе основания газет
«без средств». Газеты должны иметь «средства»,, иначе они
только изнурят издателей и станут конфузить правое дело,
за которое хотят заступаться. Я достаточно знаю издательское дело и думаю, что довольно верно ощущаю так называемые] «общественные веяния». Никакой газеты с задачею усмирять расходившийся национальный задор т еп е р ь издавать нельзя, особенно в провинциальном' городе
и под цензурою. Не только Вам, но и мне в этой газете делать будет нечего, и расчеты, Лисицина на нас—
совершенно напрасны. Вам там и слова сказать не дадут.
А потому я признал за наилучшее ответить Лисицыну откровенно и искренно в тоне противуположнсим: его желаниям, и думаю, что я поступил как следовало, и что* Вы
меіня за это не осудите 1 . Помоему нам (или по крайней
мере м н е ) гораздо лучше «измигульничать», где попало и
продираться как-нибудь «под белым ангела крылом» Фета
и иже с ними. Лучше «вести свою линию» покукушечьи,
кладя яйца в чужие гнезда, чем наводить тень и разорение
на людей, которые рвутся к делу, а вести его не могут 2. Неминуемое падение таких изданий, часто с неоплаченными
долгами—только роняет репутацию ,оч[ень] честных, но недостаточно предусмотрительных затейников. Аксаковы заво-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
97
дили свои «Руси» и «Дни» не так, а с «заручками», ибо «сынове мира мудрейши сынов света суть в роде своем» 3.—
Словом: я против затеи Лисицына и думаю, что это нужно
прежде всего для него самого, если он человек искренний и
чистый в духе своем. Газета—дело заботное и хлопотное,
а «без средств»—даже мучительное и опасное... Начнешь ее
«во имя блага общего», а потом вдруг придет к тому, что
«удержишь у себя мзду наемничу» и станешь «подлец своей
жизни». И не дивитеся сему.—Это иначе и быть не может,
и потому лучше человека воздержать от такого намерения,
чем поддержать его обещанием помощи, которой ни Вы, ни
я подать ему не будем в состоянии.
Читаете ли, как часто у нас о Вас вспоминают? Никанор
уснул 4 —ожил и возглаголал Амвросий... 5 Какую Вы избрали себе «благую часть», что сидите в деревне и вместо
Амвросиев выслушиваете своих Ясно-полянских «Лиров»!—
У меня теперь гостят родные еже по плоти из Киева 6,—хвораю неустанно, но к Вам стремления не покидаю. «Ф р а нс у а з а » вышла оч[ень] хороша и многих обидела 7. Значит,
лопала в цель. Суворин не понимает «послесловия» 8 и упорствует в желании не понимать разницы между « у с т а н о в л е н и е м брака» и « о т н о ш е н и е м к браку». Я совсем
не понимаю этого непонимания и, признаюсь,—не верю в
него. За то у него (т. е. у С[увори]на) часто болит голова...
Заінятие газетчика—это бедовая штука; но у них вот что
не понятно—это подслужничество б е с ц е л ь н о е,—которого
никто не ищет у них, и не спрашивает... Всего бы дела—
«помолчать—невелика услуга»,—ан не молчится... А после
и «заболит голова».
Преданный Вам Н. Л е с к о в .
1
Лисицын M. М. (1862—1913)—журналист (псевдоним: «М. Лаврецкий»), ветеринарный врач по специальности. С 1889 г. заведывал Русск.
публ. библиотекою в Дерите, в то же время принимая участие в нескольких русских периодических изданиях, возникших в ту эпоху в Прибалтийском крае. В конце 1890 г. получил приглашение редактировать
газету «Прибалтийский край», издававшуюся в Митаве и бывшую «сторонницей примирительного начала в отношениях между русскими и
немцами» («Русск. стар.», 1904, № 12, стр. 687). Тогда ж е он обратился
к Толстому (коему был известен и ранее по письмам) с просьбою
•о поддержке его издания. Толстой выразил сочувствие «изданию
газеты русской с не русским, а христианским направлением», н о
7
Письма Толстого и к Толстому
-98
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
не советовал объявлять своего имени в числе сотрудников, «г. к. э т о
повлечет неизбежное запрещение; написать же что-либо для вашей
газеты,—оговаривается Толстой,— едва ли успею—так много дела начатогои так мало уже времени». Одновременно Толстой порекомендовал Лисицыну «обратиться к Лескову, прося его помощи. Он одинаковых со
мною взглядов и любит людей, а не русских или немцев» («Лит. мысль», II,.
Пгр., 1923, стр. 202—203). Ответное письмо Лескова Лисицыну (от
7 февраля 1891 г.) заключает подчеркнуто резкие выражения против намерения Лисицына (А. И. Ф а р е с о в, Против течений, стр. 250—251).
Предприятие Лисицына так и не осуществилось: Гл. упр. по делам печати
не разрешило предположенного перенесения издания «Прибалт, края»
в Рйгу или Дерпт, и газета чрез несколько месяцев тихо скончалась
за невыходом номеров втечение года. Впоследствии Лисицын много
поработал в Сибири по своей специальности ветерин. врача, но «не переставал заниматься литературным трудом» («Ист. вестн.», 1913, № 10,
стр. 412—413).
2
Эта фраза поясняет предшествующую—несколько темную. Эту последнюю нужно, очевидно, понимать в том смысле, что писателю предпочтительнее высказывать честные мысли в изданиях, чуждых даже ему
по духу, чем затевать собственный орган без материальной базы, необходимой в такого рода предприятиях (ср. «Против течений» А. И. Ф ар е с о в а, стр. 337).—Измигульничать—орловско-курско-калужское выражение, означающее (словарь В. И. Даля): уклоняться от работы, избегать дела.—Фет—известный поэт А. А. Фет (Шеншин) (1820—1892).
3
«Аксаковы»—в данном случае И. С. Аксаков (1823—1886), публицист,
один из вождей славянофильства, издатель-редактор газет «День» (1861—
1865) и «Русь» (1880—1886), служивших проводниками его политических
взглядов и убеждений. Публицистическая деятельность его не мешала
Аксакову занимать (с 1874 г.) ответственный руководящий пост в Моск.
общ. взаимн. кредита.
4
Архиепископ херсонский и одесский (см. выше, письмо 8).
5
Амвросий (1821—1901)—архиепископ харьковский (с 1882 г.), известный в свое время проповедник, страстно нападавший на «ложное» направление науки, высказывавшийся против свободы совести, печати, необходимости женского образования и т. д.; выступал не раз
с проповедями, так или иначе задевавшими Толстого. О каком именно
выступлении Амвросия против Толстого говорит Лесков—установить нам
не удалось.
6
Брат А. С. Лесков со своею падчерицею.
Упоминавшийся уже рассказ Толстого «по Мопассану», напечатанный (без подписи) в «Нов. врем.».
8
Суворин высказал «непонимание» толстовского «Послесловия к «Крейцеровой сонате» в одном из своих очередных «Маленьких писем» («Нов.
вр.», 1891, 5 февраля). По поводу брошюры А. Ф. Гусева «О браке и
безбрачии» (Казань, 1891), доказавшей «неопровержимо самим евангельским текстом и самою раннею историей христианства, что Христос
установил и благословил брак», Суворин пишет: «Мне даже думается,
что все это и доказывать было бесполезно. Если в основе христианства
7
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
99
лежит любовь к ближнему, любовь к людям, то не может лежать в нем
основой отчаяние за род человеческий. А допуская, что половая любовь
есть падение, грех, отступление от христианского учения, надо допустить, что Христос совершенно отчаивался за человечество и не видел
для него другого пути кроме самоуничтожения. Я не могу себе представить ни чувством, ни рассудком, что Христос явился на землю для
того, чтобы сказать людям, чтоб они как можно скорее помогли друг
другу уничтожаться и предоставили бы землю,, с ее солнцем, с ее благами
в распоряжение зверей, птиц и гадов, которым одним только и можно
плодиться и множиться и наполнять собою землю...» Об этом «Маленьком письме» Лесков иронически упоминает также в очерке «Загон»
(1893 г.—Соч., изд. 3-е, т. XX, стр. 152).
16.
16, И, 91. Спб.
Пишет опять Лисицын о своей газетной затее. По-моему—это дело совсем не серьезное и не нужное. Если Вы на
иного мнения, то поддержите меня, когда он к Вам приступит,—и одним пустым делом будет менее. Сотрудничество
свое я, разумеется, ему готов предложить, но знаю, что оно
ему не принесет пользы; а если и Ваше имя там будет, то и
мое при Вашем пригодится только для того, чтобы привлечь
несколько подписчиков и собрать с них некоторое число дейег и потом ничего нашего им не дать, т[ак] к[ак] имена
наши привлекают на издание усиленную цензурную придирчивость. Лисицына я не знаю и м[ожет] б[ыть] это человек
!оч[ень] хороший, но собирать подписку, наживляя уду нашими именами при явной невозможности давать читателям
наши работы—мне не нравится, и я не знаю: хорошо ли делать вид, что этого не понимаешь, и служить наживкою для
чужого крючка? Он может писать в другие газеты, имеющие
большой круг читателей... Чего же ему еще надо? Пусть
туда не каплет ядом лжи и пристрастия,—и довольно с
него. А если он с одною корреспонденциею не умеет обойтись не кривя совестью, то с целою газетою он весь извертится... Таких мы много видели и другим нельзя миновать,
этого же.
Стонет сизый голубочек
Гайдебуров — Павел, і —
Леберальный жар, дружочек,
Весь он поубавил.,.
6*
'''о
-100
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
А где иные прочие, то о сам не леть есть и глаголати.
Я сделаю то, что Вы скажете этому «голубочку», но лучше
бы он не заводил лишнего.
Преданный Вам Н. Л е с к о в .
С[увори]н в Москве. Уезжая туда он пожаловался мне,
что «Франсуаза» причинила ему оч[ень] много неприятностей.
1
«Гайдебуров Павел»—П. А. Гайдебуров (1841—1893), журналист, редактор-издатель газеты «Неделя» (с 1875 г.) и журнала «Книжки недели»,
поддерживавший в обоих этих изданиях «либеральный» образ мыслей,
хотя и в скромных размерах. «Он был из хороших людей,—писал по поводу его смерти Лесков Л. И. Веселитской-Божидарович (5 января
1894 г.),—и с ним можно было кое-что делать на пользу просвещения
тьмы. Число таковых мало, и убыль их тяжела» («Лит. мысль», III,
стр. 292).
17.
26 Февраля 91. Спб. Фуршт. 50, 4.
Достоуважаемый Лев Николаевич.
Оч[ень] рад, что Вы согласны с моим взглядом на затею
Л[иси]ц[ына]
Я много видел1 примеров—к чему это сводится. Затеять дело с недостаточными средствами и сразу
же пойдут бедниться и «удерживать мзду наемничью», а в
конце концов пойдут на всевозможные сделки и компромисы
или сдадут дело! торгашу, который поведет совсем особенную линию. И при том—что за охота итти в зависимость, в
какой находятся издатели нашей страны? Для чего увеличивать это полчище людей, обязанных ежедневно врать и
клеветать на кого попало?.. Я Л[иси]ц[ын]а н е знаю, но ко
мне ходит один его товарищ 2, и я этому все сказал и он со
мною согласился и хотел писать Л[иси]ц[ын]у. Думаю, что
этим дело можно закончить.—Здоровье мое все плохо: дня
нет без припадка ангины (нервной?), и я боюсь ехать в душных, отопленных вагонах, но видеться с Вами оч[ень] хочу и
очень в этом нуждаюсь. Мне хочется писать «Безбедовича» 3,—романчик с героем простого разумения, и я хотел
бы говорить с Вами об этом характере и наметить «художественные] пятна картины». Затем хочется и побыть с Вами
для себя самого. Я с Вами духовно совещаюсь каждый день
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
101
и не дожидаюсь от Вас писем, п[отому] ч[то] знаю, что к Вам
пишут много и Вам не легко всем ответить; но когда я
получаю от Вас несколько строк—это меня оч[ень] радует.—
О повести моей из «Вестн. Евр.» пока знаю только, что они
ее облюбовали и берут, кажется, для апрельской книжки.
Личных переговоров с Ст[а]с[юлевичем] мы не имели, а все
сватал Влад. Соловьев, но и его я давно не вижу. А потому на вопрос Ваш о повести не могу сказать ни чего определительнее того, что говорю. У меня же за это время, как
рукописи нет дома, набралось множество прибавок оч. характерных. От Влд. Соловьева] я слышал, что Ст[а]с[юл][евич] считает повесть «вполне цензурного», и таково же мнение Соловьева, но я сам уже чутье потерял для определения
«что льзя и чего неможно».—Вчера запретили розничную
продажу «Нов. Врем.»—Сув[ори]н, говорят, будто «ужасен».,.,
Сидит, будто, в кабинете запершись перед открытым настежь окном... Все окружающие в отчаянии, а мне кажется,
что дело кончится пустяком, т. е. через 10—15 дней продажу,
вероятно, разрешат «дабы не дать распространения другой
газете, менее восприимчивой к внушениям правительства».
Поводом к запрещению продажи было перекривлянье Бурениным дела варшавской актрисы, убитой Бартеневым
Оскорбительным найдено неуважительное обхождение с
«вольными всадниками сводной закутильской молодежи»..
Лампадоносцев хадатайствует об усилении строгостей к
«Р[усской] Мысли» и «Северн[ому] Вестнику». Поп Перетерский 5 подвалил изрядную свинью Ивану Ильичу учреждением «исцеленного отрока», и «отбил богомольца». Теперь
агенты Ивана Ильича изловчаются «поворотить народ».—
Приехал Рутин 6 и рассказал всю свою историю. Об обращенной девице я подумал то же самое, что и Вы ему сказали.
Он живет теперь у отца и, кажется, оч[ень] хорошо делает,
что так поступает. «Посредник» едва влачит свое бедственное
существование и, вероятно, должен будет прикрыть себя
крышкою. Образ, написанный Репиным 7 , я не видал. Говорят, будто там изображен Вл. Г. Ч[ерт]ков 8 . Это теперь в
моде. В церкви Гл[авного] Шт[аба] появилось изображение
«многих», и в том числе Ванновского 9 . Был я у литейщика и
видел Ваш бюст в бронзовой отливке. По моему отливка
вполне удалась и Ге должен быть доволен 10. Генер.
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-102
Е. В. Богданович собирает заявления «против ересей», и в
первую голову беспокойства угрожают «пашковцам», и особенно кн. Гагариной за неслужение панихид по муже
Здесь все,-—не исключая публицистов «Нов. Вр.»—уверены,
что мужики в деревнях будто служат в избах над своими
мертвецами панихиды...
Храни Вас милость Божия. Н. Л е с к о в .
Позвольте мне сказать через Вас мой поклон графине
Софье Андреевне и Татьяне Львовне с Марьей Львовною.
Последнюю я иногда беспокою как Вашего секретаря. Пусть
она мне это простит.
1
M. М. Лисицына.
Вероятно, А. И. Фаресов (ср. А. И. Ф а р е с о в , Против течений,
стр. 250).
3
В романе Лескова «Незаметный след» («Новь», 1884), печатание
которого было прервано по требованию цензуры, действие развертывается в семействе Безбедовичей; в другом его романе—«Соколий перелет» («Газета А. Гатцука», 1883 г.), тоже не законченном вследствие
цензурного запрета, мимоходом выступает Адам Львович Безбедович (там
же, № 10, стр. 10), которому в «Незаметном следе» предназначалась
роль главного героя; в многочисленных и несходных по содержанию
черновых «приступах» к роману такого же названия («Соколий перелет»), сохранившихся в архиве А. Н. Лескова, также фигурирует Безбедович, например в одной из рукописей изложена его беседа с петербургским сановником, причем он высказывает весьма по тем временам смелые мысли и суждения. По мнению А. Н. Лескова, «во многом
в нем сильно сквозит что-то от А. Бенни» (известного друга молодости
Лескова, пылкого энтузиаста, жизнь которого Лесков рассказал в «Загадочном человеке» и который послужил ему прототипом для Райнера
в «Некуда»), Конечно, новый роман Лескова «с героем простого разумения» мог быть связан с его предшествующими творческими замыслами
лишь сходством фамилии главного действующего лица; быть может,
Лесков видел в этой фамилии какой-либо особый внутренний смысл.
2
4
«Дело варшавской актрисы, убитой Бартеневым»—процесс корнета
лейб-гвардии Гродненского гусарск. полка А. М. Бартенева, убившего
в Варшаве в ночь на 19 июня 1890 г. артистку Варшавск. драм,
театра Марию Висновскую. Дело его привлекло жадное внимание публики своим трагическим романтизмом. Бартенев был приговорен судом
к лишению всех прав состояния и ссылке в каторжные работы на
восемь лет; «впоследствии, по высочайшему его императорского величества соизволению, назначенное судом наказание заменено разжалованием Бартенева в рядовые» («Русские судебные ораторы в известных
уголовных процессах», т. I, изд. 2-е, М„ 1899, стр. 160). Обстоятельства преступления Бартенева во всей точности воспроизведены в рас-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
103
сказе И. А. Бунина (1925 г.) «Дело корнета Елагина».—Буренин В. П.
(1841—1919)—присяжный критик «Нов. врем.», к этому времени уже
прочно забывший либеральные увлечения молодости и сделавшийся
желчным фельетонистом суворинской газеты. Лесков часто служил мишенью для его пошлых и грубых писаний. Развязный фельетон Буренина, графа Алексиса Жасминова тож, «Дело об утоплении опереточной канканерки Юзи Пршеканальской вольным наездником сводной
закутильской молодежи, Васей Полупьяновым», напечатан в номере «Нов.
вр.» от 22 февраля с пометой в конце: «Продолжение следует» (его не
было), а 26 февраля в (газете появилось краткое «Распоряжение мин. внутр.
дел 23-го февр. 1891 г.»: «Воспретить розничную продажу нумеров
газеты «Новое время». Эта кара была снята с газеты Суворина 13 марта,
т. е. в тот именно срок, который предсказал Лесков.
5
О «попе Перетерском», выступившем конкурентом Иоанна Кронштадтского, нам не удалось найти каких-либо сведений. По справочнику «Весь Петербург на 1894 г.» числится двое священников Перегерских (повидимому, братьев): Вас Ив. и Ник. Ив.
6
Вероятно, из той земледельческой колонии в Смоленской губ.,
в которой он жил и работал с марта 1890 г. (см. выше, прим. к
письму 13).
7
Репин Илья Ефим. (род. в 1844 г.)—знаменитый художник, очень
любимый Толстым и Лесковым. Он написал ряд портретов Толстого и
иллюстрировал для «Посредника» некоторые толстовские и лесковские
вещи; один его рисунок к «Зенону-златокузнецу», в свое время не
изданный, воспроизведен в жури. «Аргус» 1916 г. (№ 11—12, на обложке).
8
В. Г. Чертков. О какой иконе идет речь—не знаем. Портрет Черткова работы Репина был на выставке работ Репина* в залах Акад.
художеств в ноябре 1891 г. (С. Э р н с т , Илья Ефимович Репин, Лгр.,
1927, стр. 114, № 217); воспроизведен в книге П. И. Б и р ю к о в а —
«Биография Льва Николаевича Толстого» (т. II, изд. 3-е).
э
Ванновский П. С. (1822—1904)—военный министр в 1881—1896 гг.
10
Бюст этот был вылеплен Н. И. Ге осенью 1890 г. в Ясной Поляне. «В следующем 1891 году гр. Л. Н. Толстой, говоря о разных
бюстах, деланных с него, писал Ге: «Не для того, чтоб сказать вам
приятное, а потому, что так есть—ваш бюст лучше всех...» (В. С т ас о в, H. Н. Г.еі, его жизнь, произведения и переписка, М., 1904,
стр. 347).
11
Генерал Е. В. Богданович (1829—1914)—член Совета мин. внутр.
дел, автор-издатель многочисленных религиозно-патриотических брошюр
и листовок «сомнительного литературного и исторического достоинства»,
но оплачивавшихся «весьма несомнительною субсидией» (А. Ф. К о н и ,
Н а жизненном пути, т. I, Спб., 1912, стр. 270). Начав свою служебную
карьеру в сороковых годах в о флоте, он, в 1851 г. был назначен «старшим адъютантом дежурства новороссийского и бессарабского генералгубернатора» и в бытность новороссийским ген.-губерн. бар. Д . Е. ОстенСакена (см. выше, прим. к письму 6) усердно подслуживался своему
богомольному начальнику (Л. М. д е - Р и б а с , Из прошлого Одессы,
-104
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Од., 1894, стр. 62, воспоминания О. О. Чижевича), тем самым являясь
живой иллюстрацией к словам лесковского «Фигуры», что внешней религиозности Остен-Сакена «многие» «в армии старались подражать и заискивали, чтобы он их видел... Которые умели—хорошо выходило...»—
«Пашковцы»—русские последователи учения приехавшего в Россию в
1874 г. английского проповедника лорда Редстока (о нем—ниже, прим.
к письму 26), получившие свое название от наиболее усердного последователя его проповеди, отставного кавалергардского полковника В. А.
Пашкова (ум. в 1902 г.). Первоначально правительство беспрепятственно
допускало пропаганду «пашковцев», но вскоре Пашкову было запрещено
устраивать религиозно-нравственные беседы, а затем (в 1884 г.) было
закрыто и основанное им «Общество поощрения духовно-нравственного»
чтения», а сам он был выслан за границу. Преследование «пашков-у
цев» продолжалось и позже; деятельную роль при этом играл Е. В. Богданович.—«Кн. Гагарина»—княгиня В. Ф. Гагарина, рожд. граф. Пален,
вдова шталмейстера кн. С. С. Гагарина, была верною последовательницею?
пашковского учения.
18.
Усть-Нарова, Шмецк, 4.
20 Июня 91.
Добрый друг наш, Лев Николаевич.
Я теперь живу на Устье-Наровы, в тишине и одиночестве, и о том, что происходит на «широком свете», узнаю
только по газетам. Из них я узнал, что к Вам ездил Суворин 1 , и что теперь во многих местах обозначается большой
неурожай хлеба, угрожающий голодом. Тамбовское письмо
Шелеметьевой взбудоражило дух мой до смятенья и слез 2„
и я позволяю себе беспокоить Вас просьбою написать мне:
как Вы находите—нужно ли нам в это горе встревать и что
именно пристойно нам делать? Может быть, я бы на чтонибудь и пригодился, но я изверился во все «благие начинания» общественной] благотворительности и не знаю: не
повредишь ли тем, что сунешься в дело, из которого как
раз и выйдет безделье? А ничего не делать,—тоже трудно.
Пожалуйста скажите мне что-нибудь на потребу 3 .
Ивана Ильича бы что ли послали на «закатанные поля»
помолебствовать, или еще «покататься», как это делают в
Орловской губернии
А кстати—для уяснения характера
деятельности Ивана Ильича прилагаю Вам копию с хранящегося у меня подлинного письма некой г-жи Боголеповой
к фельетонисту «Нов. Вр.» г-ну Терпигореву (Атаве) 5 . По-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
105
сылаемая копия с боголеповского письма достойна того,
чтобы ее приобщить к известному письму Х[ил]кова 6 . Выясняется и деятель и его «антураж» 7 .
Суворин хорошо сделал, что сказал о «Мимочке» 8 . Это
заставило многих с нею познакомиться и м[ожет] б[ыть] над
нею позадуматься. «Житель» еще лучше написал о «Толстовцах» 9. Это, мне кажется,—самое у м н о е , что появлялось
в газетах (русских) по поводу Ваших идей, усвояемых людьми, которые Вас любят и находят удобство иметь Вас перед
своими глазами. «Атава» же должно быть «возревновал» и
написал глупость, полагая, что Вы оплакиваете участь Мимочкиного супруга 10 . Пародии на эту тему, конечно, возможны оч. разнообразные и, м[ожет] б[ыть], оч[ень] смешные, и «Мимочка» издали еще предречена в одной из библейских книг, приписываемых] Соломону: «..и речет: н и
что же сотворих».
Очень рад был бы я, если бы Вы мне ответили о голоде и о том, ,что по Вашему мнению полезно предпринять. Если это возможно—пожалуйста напишите.
Искренно Вас любящий и почитающий Н. Лесков.
У меня есть листки с набросками, сделанными рукою
русского учителя Ваших младших детей п . Листки эти оставил мне H. Н. Ге, и они у меня не утратились и не завалялись, а я их сохраняю и оч[ень] ими дорожу, но не нахожу до сих пор удобного случая, чтобы воспользоваться
ими для пользы дела. В таком виде, как это написано—•
печатать нельзя по цензурным условиям и по т[ому], что
тон местами не отвечает предмету и от этого утрачивает
значение мыслей прекрасных, честных, острых и сильных
и сопоставлений блестящих. Переделать это и пустить на
кон ни с того, ни с сего—будет бесцельно... Надо подождать à propos чего-нибудь живого и подходящего. Я это
и имею в виду и «Житель» чуть не дал мне такого повода.
Пожалуйста скажите об этом автору заметок, которые мне
принесли много удовольствия и радости, и которыми я сам
оч[ень] желаю воспользоваться, но только думаю, что это
надо сделать во-время и кстати.
Прочитал теперь Гелленбаха, который мне попался под
руку перед выездом из П[етер]б[ур]га 12 . Вы, кажется, о
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-106
нем что-то и где-то писали? Нельзя ли указать: где именно?
Пять лет тому назад он мне ничего не открывал, а теперь
я извлек из него много отрады и утешения. Особенно это
о врожденной интеллигентности... И все это точно как будто
и знал, и об этом1 думал и говорил, а меж[ду] тем не знал
и не говорил... Происходит не «узнавание», а только «припоминание» того, что знал, да позабыл в муках рождения
своего «в этой форме бытия».
Поклон мой всему Вашему семейству. Видеться с Вами
желаю и надеюсь. Здоровье же мое не дозволяет предпринимать поездок: судороги в сердце делаются внезапно и
тогда одного шага нельзя ступить. Душевное состояние хорошо и беспокойств все становится меньше. С Вами совещаюсь всякий день и поминаю Николая Николаевича 13, Ругана и Пошу, и мне не скучно и не сиротливо, как бывало
ранее, всю жизнь.
Адрес мой: У с т ь - Н а р о в а . Ш м е ц к , 4.
Шмецк—это приморское селение между Гунгербургом и
Мерекюлем. Оч[ень] тихо, воздух чистый и сосновый лес
на берегу.
1
А. С. Суворин был у Толстого в первых числах июня 1891 г.,
о чем Лесков мог прочесть в «Лигерат. заметках» Суворина в номере
«Нов. врем..»! от 7 июня. «Ом мне все рассказал с таким искренним
восхищением, что тронул меня»,—писал Толстому H. Н. Страхов 14 июня
1891 г., свидевшись с Сувориным после его возвращения, «чтобы получить свежие новости об Ясной Поляне» («Толстовск. музей», т. 11,
Спб., 1914, стр. 431).
2
«Тамбовское письмо Шелеметъевой»—корреспонденция «из села
Пятницкого Лебедянского у. Тамб. губ.» местной помещицы Е. П. Шелеметьевой в «Нов. врем.» от 18 июня (№ 5495), рисующая в простых
и спокойных выражениях страшную фактическую картину надвигавшегося голода. О Е. П. Шелеметьевой см. у С. И. П о н о м а р е в а ,
Наши писательницы, Спб., 1891, стр. 74. Ее рассказ «Собака» был издан
«Посредником» отдельною брошюрою.
3
На вопрос о голоде Толстой ответил Лескову большим письмом, из
которого тогда же появились выдержки в печати (см. здесь письмо 22
и примечания к нему). Более полный текст его дан П. И. Бирюковым
(«Биография Л. Н. Толстого», т. III, стр. 152—153), причем П. И. Бирюков совершенно неверно датирует его сентябрем, в то время как
в действительности оно относится к первым числам и ю л я (см. записку
С. П. Шестерикова в сб. «Толстой и о Толстом», сб. IV, М., 1928).
4
Сергиева, кронштадтского священника.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
107
5
Терпигорев (Атава)—С. Н. Терпигорев (1841—1895), псевд. Атава,
талантливый беллетрист, бытописатель оскудевшего российского дворянства, выступил на литературное поприще в 1880 г. в «Отеч. записках»,
•но вскоре перешел в «Нов. время», став его постоянным сотрудником.
С Лесковым он был приятелем (на «ты»), хотя их отношения не отличались глубиной, и между ними часто происходили недоразумения и
•ссоры.
6
Х[ил]ков—кн. Д . А. Хилков (1858—1914), помещик Харьк. губ.,
участник Русско-турецкой войны 1877—1878 гг., отчасти под влиянием
идей Толстого оставивший военную службу и в личной жизни проводивший основные принципы учения Толстого. В 1889 г. за пропаганду
против духовенства был административно сослан в Закавказье. Впоследствии примкнул к социалистам-революционерам и эмигрировал за!
границу; после 1905 г. сделался убежденным церковником, а с начала
войны 1914 г. вновь вступил в армию и был убит под Львовом в начале
октября того же года. «Известным письмом» его Лесков называет письмо
Хилкова к Толстому от 1 августа 1890 г. с описанием впечатления от
встречи с «Иоанном Кронштадтским» (И. И. Сергеевым), которое было
далеко не благоприятно для «кронштадтского чудотворца». Оно было
широко распространено в списках (ср. «Нов. слово», 1914, № 8, стр. 33);
копию его имел и Лесков (см. ниже, прим. к письму 39).
7
Т. е. «Иоанн Кронштадтский» и его окружение. Копия посланного Лесковым при настоящем письме документа не сохранилась.
8
«Мимочка»—повесть Л. И. Веселитской-Божидарович (род. в 1857 г.)
«Мимочка на водах», напеч. в «Вестн. Европы» (февраль и март) за
подписью «В. М.» и представляющая вторую часть трилогии «Мимочка».
На эту повесть Суворину указал Толстой, «как на вещь талантливую
и написанную, вероятно, женщиной». Благожелательному разбору и
оценке «Мимочки» Суворин посвятил большой фельетон в «Нов. врем.»
(7 июня 1891 г.), а автору устно передал «привет» и «восхищение» Толстого, который несколько позже (осенью того же года) писал Л. И. Веселитской: «То, что вам передавал Суворин о моем восхищении перед
вашей повестью, наверное только в малой степени выражает то, как
она мне нравится» («Истор. вестн.», 1913, № 2, стр. 362—363). Вскоре
Л. И. Веселитская выступила в литературе под псевдонимом «В. Микулич». Побывав несколько раз у Толстых (в Москве и в Ясной Поляне),
она очень сблизилась со всем семейством. Толстой о ней отзывался,
как об очень умной и серьезной женщине. Ее интересные и правдивые
воспоминания о Толстом, его семье и близких (под заглавием «Тени
прошлого») напечатаны в «Истор. вестн.» 1913 г. (№№ 2—4 и отдельно:
•Спб., 1914); мы многократно пользуемся ими. С Лесковым Л. И. Веселитская познакомилась лишь в январе 1893 г. «Интерес к литературе и
благоговейное отношение к личности Льва Толстого сразу сблизили
нас»,—пишет она в своих воспоминаниях («Лит. мысль», III, стр. 265).
Л е с к о в отнесся к ней с большой приветливостью, живо интересовался ее литературными работами и очень дорожил знакомством и общением; с нею.
«Спасибо 1893 г. за то, что он нас свел и познакомил и, может быть,
приязнью подарил»,—писал он ей 5 января 1894 г. (там же, стр. 293).
-108
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Содержательные и важные по затронутым в них вопросам письма
Лескова к Л. И. Веселитской опубликованы самой адресаткой в альманахе «Литер, мысль» (III, Лгр., 1925, стр. 262—301) с ее воспоминаниями,
о Лескове.
9
«Житель»—псевдоним нововременского фельетониста А. А. Дьякова(1845—1895), в молодости участвовавшего в революционном движении,
а затем превратившегося в его злобного обличителя (под псевд. «Незлобии»). Его фельетон «О «толстовцах»», написанный в очень сочувственном тоне, напечатан в «Нов. врем.» (16 июня 1891 г.).
10
С. Н. Терпигорев в своем фельетоне «Еще по поводу «Мимочки.
на водах» («Нов. врем.», 1891, 9 июня) останавливается главным образом на вопросе, «достоин ли сочувствия и участия» муж Мимочки, которому она изменила, почтенный дивизионный генерал Спиридон Иванович, и приходит к выводу, что он «не может заслуживать наше
сочувствие и участие»: «Старый развратник, который женится на красивой дурочке совершенно сознательно и именно потому еще, что она,
дурочка, и женится-то еще так охотно и спокойно,—дескать с дурой
слажу. Ан вот и не сладил». Фельетон Терпигорева вряд ли «глуп»,
хотя местами написан расплывчато и путано.
11
Неизвестный нам по фамилии учитель детей Толстого, как можно,
предполагать по неясному намеку в одном из следующих писем Лескова, написал возражение на указанную в прим. к письму 15 брошюру
А. Ф. Гусева (см. о нем ниже).
12
Сочинение немецкого философа Людвига фон-Гелленбаха (1827—
1887): «Человек, его сущность и назначение с точки зрения индивидуализма» (русск. перевод—Спб., 1895). Эта книжка сохранилась в той
части библиотеки Лескова, которая ныне находится у его сына Андр. Ник..
" Н. Н. Ге.
19 Ч
Усть-Нарова, Шмецк, 4
12 июля 91 г. Пятница.
Добрый друг наш, Лев Николаевич.
Письмо Ваше о разноклёвах получил и усердно Вас благодарю, что Вы мне ответили 2. Суждения Ваши все мне
по сердцу, и по мыслям, а все-таки мучительно жаль тех,,
кого зобастые оклюют и оставят дохнуть. Однако я, разумеется, послушаюсь Вас и в затеваемый «сборник» не пойду 3 . Так я хотел сделать и ранее, а теперь еще более в этом
утвердился. Писать такое, как Вы говорите, в нашем положении очень трудно. Я бы хотел дать очерк о Цвингли,—
сравнив его с Лютером. Там есть на чем показать: что следует разуметь в п р е л о м л е н и и хлеба. Мистику-то прочь
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
109
бы, а «преломи и даждь»—вот в чем и дело 4 . Однако враги
того, кто говорил эту простую премудрость, делают честное
слово невозможным.
Здоровье мое коварно. Называют мою болезнь Angina
pectoris, а на самом деле это то, что «кол в груди становится», и тогда ни двинуться и ни шевельнуться. На «тело»
я смотрю так же, как и Вы, но когда бывает больно, то
чувствую, что это оч[ень] больно. Распряжки и вывода из
оглобель не трепещу и мысль об изменении прояснения со
мною почти неразлучна. Духа стараюсь не угашать, и считаю это всего выше и священнее. В том, что делаю дурного—не нахожусь на своей стороне и почитаю себя виноватым. С некоторою полнотою освободился только от зависти, от обидчивости и от опасений за будущее,—что
оч[ень] долго меня мучило. Вы мне сделали много неоценимого добра, и мне полезно все, что я о Вас слышу,—даже
•когда Вас порицают и на Вас сочиняют злое. Я сейчас
воображаю: как Вы все это «благоприемлете» и думаю: «хорошо это: его, друга нашего, это не может трогать, а мы
его через это только больше любим и сами поучаемся как
сносить зло». Тбперь я уже не скучаю и о том, что не вижу
Ношу и Ругана, разлука с которыми ранее меня оч[ень] огорчила. Тоже и не курю табаку, но «червонное вино» (как
говорил дьякон Ахилка) 6 пью умеренно «стомаха ради и
многих недуг своих». Владим. Соловьев говорит, что Вы
ему это разрешили. Писать Вам часто желаю, но стыжусь
отнимать у Вас время на чтение, а Вы, по доброте своей,
еще мне отвечаете,—и я не могу скрыть, что это мне оч[ень]
дорого и мило. Жду к себе Влад. Соловьева; живу в одиночестве с девочкой сироткой, которую кое-как воспитываю 7. Ей теперь уже И лет и она отменно хорошо читает
рыбакам «Суратскую кофейню» 8 . Есть тут и «тип»—солдат
Ефим, из рязанцев, который по собств. его словам «пришел
сюда к чухнам собственно для обрусительного образования». Но работает ничего. Служил в гвардии и «стоя на
часах, продал в б е с п а м я т с т в е неизвестному сапога».Был
2 года «на испытании в умственности и выпущен по безумию». Лицемерен, нагл и подл. Объявляет себя колдуном,
котор[ый] мож[ет] «знать след лошади». Жил у моего хозяина, кузнеца, в сарайчике, и вдруг две лошадки хозяина
-110
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
ночью сбежали. Потом одна пришла, а другой нет. Ужасный
плач был и все сбились с ног ходячи по лесам. Обруситель
требовал 3 р. «за показание следа». Чухны не верили ему:
говорили: «покажи, а тогда дадим». Он не показывал. У нас
же живут (или жили) рыбаки из-под Дерпта,—староверы:
дед 92 л., отец 56 и два внука, молодые парни: староверы,
беспоповцы. Очень хорошие люди. Пошел один парень
шестки вырубать и видит в лесном болоте тучу комаров и
слепней, кот[орые] над чем-то вьются... Оказалось, что из
болота торчит голова лошади, а сама лошадь вся в болоте
утонула. Староверы настлали досок и вытащили лошадь.
И все в раз стали говорить, что это Ефим солдат нарочно
спустил лошадей со двора и з а г н а л их в болото, чтобы
потом след указывать. За это его согнали со двора, т. е.
выгнали из сарайчика. Он ушел и сказал: «Ну подожди же
вы! Вы же меня будете знать!» И что же Вы думаете: поднялась буря и из 4-х рыбаков трое утонули,—два парня и
отец, а 92-летний дед один остался жив!.. Ну, разумеется,
его кое-как снарядили домой, а солдат Ефим и говорит мне:
«Поняли, что я над ними сделал?.. Это я их опрокинул»...
Чухны, не знаю, поверили или не поверили, но не стали:
его к себе пускать, а он «объявил измену» и «определился
в церковь»—стоять у двери и смотреть, чтобы с[укины]
с[ыны], чухонцы, собаку в церковь не впустили». Вот «обруситель», которого лучше и не сочинишь, а он есть в натуре.
Не описать ли его? Как думаете? Зла, ведь, от этого не
будет, кажется 9 .
Искренно Вас любящий и Вам благодарный Н. Лесков.
Есть здесь приезжие из Москвы, с которыми есть кухарка, служившая некогда у известного «владыкина сына»
протопопа «Гаврилки»,—пьяницы, взяточника и картежника 10. У нее есть сын «шульер в карты», и он «в шульерство*
вник от владычнего сына и от протопопа Абросима, который теперь архиереем стал», а сына ее «за шульерство свели
на высыл» 11 .
О протопопе же говорит: «сколь он добр был: приедет
пьяный и навздрых плачет и все деньги дарит,—все дарит,
а проспится и назад вдвойне спрашивает. Даст 20 рублей,,
а говорит: я тебе триста дал».
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
111
1
В архиве А. Н. Лескова сохранилось начатое, но не оконченное
письмо Лескова к Толстому от 7 июля, написанное в ответ на письмо
Толстого о голоде. Оно почему-то было заменено настоящим письмом
(см. заметку С. П. Шестерикова в IV сб. «Толстой и о Толстом»). Содержание этого н е о к о н ч е н н о г о письма вполне исчерпано печатаемым,
законченным и отправленным.
2
В упомянутом выше неоконченном письме Лескова от 7 июля читаем: «Позавчера получил от Вас, Лев Николаевич, ответное письмо на
вопрос мой о предстоящей на зиму голодовке...» (Слова о «разноклёвах»
объясняются из письма Толстого.)
3
Невозможно сказать точно, о каком именно литерат. сборнике в
пользу голодающих говорит здесь Лесков (может быть, о сборнике
ред. журн. «Русская мысль»?). В годы голода (1891—1892) их вышло
несколько; ни в одном Лесков не принял участия.
4
Очерка о Цвингли Лесков так и не написал.
5
Ср. выше, прим. 1 к письму 10.
6
Один из героев «Соборян» Лескова—дьякон Ахилла Десницын.
Оригинал этой «чисто эпической» фигуры Лесков нашел (как свидетельствует гр. Ф. Г. Де-ла-Барт) в лице какого-то «знакомого дьяконабогатыря», жившего еще в 1890-х годах («Известия О-ва славянск.
культуры», т. И, кн. 1-я, М„ 1912, стр. 20).
7
«Девочка-сиротка», жившая у Лескова1,—Вара. Ив. Кук, которой
он «по благозвучию» усвоил фамилию «Долина». Он уделил ей много
внимания в своем завещательном распоряжении.
8
«Суратская кофейня»—рассказ Толстого «по Бернарден-де-Сен-Пьеру» (1737—1814), впервые напечатанный в янв. кн. «Сев. вестн.» 1893 г.
и выражающий, по определению Толстого, «мысль о том, что в разные
веры веруем, а под одним богом ходим» («Толстовск. ежегодник 1913 года», отд. II, стр. 45).
9
Лесков исполнил свое намерение и в заключительной главе рассказа «Загон» («Книжки Недели», 1893, № 11) описал этот колоритный
тип бездельника и плута (который звался Еф. Дм. Волковым). Посвященные ему строки настоящего письма Лескова являются эмбрионом
этого описания (см. Соч. Лескова, изд. 3-е, т. XX, стр. 157—164).
10
Лицо, нам неизвестное.
11
Не знаем, кого разумеет Лесков под именем «протопопа Абросима». Он приводит на память митрополита Амвросия, о котором Лесков
уже упоминал в своих письмах (см. выше, прим. к письму 15).
20/
1 августа 91 г. Шмецк, 4.
Прочитывая теперь, больной, «Нов[ый] Завет» и Вашу
книгу «О жизни» (в полном виде) 1 я нашел довольно мест,
которые в Вашей книге представляют только развитие того,
что уже сказано в «Нов[ом] Завете» и благоприемлется без
-112
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
раздражения и гнева. Таковы, напр., мнения Павла о браке,—что брак хорошо, а без него еще лучше,—о теле, какое
сеется и какое восстает; р первом человеке и о втором
(I Кор. XV, 47), и о властях (о чем по слов[ам] Петра «возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости,
написал нечто неудоборазумительное») 2. Не смею думать,
чтобы Вы или другие лица, много вникавшие в «Нов[ый]
Зав[ет]», не заметили того, на чем т е п е р ь только впервые остановился я, но как я тоже вникал, но только теперь
увидал нечто удивительное по своей ясной противоречивости
церковному взгляду на заботы Христа о власти, то я не
считаю за лишнее сообщить Вам о том, что мне открылось
или показалось. В «Нов[ом] Зав[ете]», оказывается, не только
есть места, к о с в е н н о указывающие на довольно презрительное равнодушие Х[ри]ста к заботам о подчинении властям, но там есть п р я м о е указание, что Х[ри]ста о з а б о чивает чтобы упразднить всякое начальство,
и в с я к у ю в л ' а с т ь и с и л у , и что без этого дело его
здесь не кончится. Это в I поел. Павла к Корф. XV, 24.
«А затем конец, к о г д а он предаст царство Богу,—когда
упразднит всякое начальство и всякую власть и силу». Значит, пока есть «начальство, власть и сила», он не может
«передать» царство Богу «Отцу». Это- что же за место и почему оно пренебрегается в разъяснении отношений Х[ри]ста
к власти, по изъяснению того самого Павла, на котором власти ищут своего утверждения? Не укрывается ли это место
и от Вашего взора? Простите меня за такое предположение,—«дух нудит» меня сделать его, п. ч. это место меня
вдвойне поражает,—по его смыслу, и потому, что я е г о н е
в и д е л , перечитавши «Н[овый] 3[авет]» множество раз.
Изъясняя, что надо или можно разуметь под «воскресеньем» и «отверзанием очей», Павел ясно сказал, что «воскресение пришло ч е р е з ч е л о в е к а » . Читателям книги
«О жизни» это кажется «удивительным»,—что у Вас, значит,
«то же самое». Оч. полезен Павел оказывается и для тех,
кто хочет все копаться в чьем-нибудь прошлом. Таких людей особенно много и с ними оказывается оч[ень] полезно
сначала дать им утвердиться в в о с х в а л е н и я х авторитетности Павла, а после указать на III гл. его поел, к Титу
(ст. 3). В некоторых случаях это оказывает прекрасные услу-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
113
ги против охотников до «любопрения», и опять замечательно,
что место это никому не знакомо,—даже и преподавателям
семинарским. Знают, что «Павел гнал христиан», но что он
был и «раб похотей и удовольствий»—этого не знали и не
слыхали... Как это удивительно ускользает!
У учителя Ваших детей 3 (автора известных замечаний]
против Гусева 4 ) есть ошибка: Х[ристо]с «у б л у д н и ц ы »
в гостях не бывал, т. е. этого не видно,—он только был
с н е ю в одной компании. Тут есть разница, к которой
могут придраться наши противомысленники. Надо говорить
точно и опористо. А в выводах его (в заключении] «от
противного») упущено по моему то, что Х[ристо]с бывал в
гостях у разной сволочи, но не был ни у одного царя, князя,
попа или архиерея. А нельзя сказать, что его туда не пустили бы,—к Ироду-то оч[ень] бы его пустили.
Читал я, как Стасов Вас «обоготворил» 5 . Смешно было!
Теперь остается Б[уре]нину одеться жрецом, взять жертвенный нож и вести на веревке жертвенных тельцов Короленко,
Чехова и Потапенко 6 , чтобы заклать их в честь Вам «обоготворенному»... А Вам уже будто только и остается «броситься и кричать громогласно: Мужи! что вы это делаете?»
Любящие Вас, здесь собравшиеся, были этим смущены немножко и некоторые] думали, что слово «боготворим» не
должно быть пропущено без замечания, но я их успокоил
Вашим же словом, что «это в о л а п ю к » (художественный),
и что публика к этому так же бесчувственна и бестолкова,
как и сами «боготворители».
Мы иногда собираемся на берегу моря, под соснами и
читаем Ваши книги, и пребываем тогда в общении с Вами
и с другими друзьями. А читает наичаще моя сиротинка,
у которой премилый детский голос, и она все понимает, и
нам приятно слушать Ваши слова в чтении ребенка.
Не сердитесь на меня, что я пишу Вам. Порою неудержимо хочется рваться к Вам.
Н. Л е с к о в .
Вл. Г. Ч[ерт]ков таки прикончил «Посредник»... Напрасное это и дурное действие. Я этому делу удивляюсь и о нем
сожалею, и Ге тоже, и Ругин, и Поша. Убито доброе начинание 7 .
8
Письма Толстого и к Т о л с т о м у
-114
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Налет русских «обрушителей» оч[ень] интересен. Солдат
Юфим, кажется, начинает практиковать членовредительство,
и оч[ень] умно: он увечит чухон в драке, говорит «по уговору»... Каков дока!
1
Религиозно-философское сочинение Толстого, написанное в 1887 г.
Лесков пользовался заграничным изданием М. К. Элпидина (Женева, 1891
экземпляр сохранился у А. Н. Лескова), ибо московское издание 1888 г.
было уничтожено цензурой.
2
См. ниже, прим. к письму 23.
3
См. выше, письмо 18.
1
Гусев А. Ф. (1842—1904)—профессор Казанск. дух. акад., многораз печатно выступавший с критикой религиозных взглядов Толстого; в
1895 г. за большую работу: «Основные религиозные начала графа
Л. Толстого» (Казань, 1893) получил степень доктора богословия. См:
о нем выше, в письмах 15 и 18.
5
Стасов В. В. (1824—1906)—художественный и музыкальный критик, историк искусства, восторженный почитатель Толстого. Лесков
имеет в виду его «Письмо к издателю» в «Нов. врем.» (26 июля 1891 г.)
о новых статуэтке и бюсте Толстого работы И. Я. Гинзбурга и портрете его, писанном И. Е. Репиным. «М. Г. Алексей Сергеевич,—пишет
Стасов,—недавно мне случилось обменяться с Вами письмами на счет
бюста и статуэтки, которые предполагалось вылепить с натуры с того
русского писателя, которого мы с вами боготворим, кажется, в одинаковой степени: со Льва Толстого».
6
Потапенко И. Н. (род. в 1856 г.)—плодовитый беллетрист (из
духовного звания), бывший в 90-х годах и позже популярным в широких
кругах читательской массы. Лесков отзывался о нем с преувеличенной
похвалой и даже возлагал на него несбывшиеся надежды. «Он мне
понравился более всех, кого я видел привходящими в литературный.
кружок за последние 25 лет»,—писал он В. А. Гольцеву 18 марта
1891 г., познакомившись с И. Н. Потапенко («Гол. мин.», 1916, № 7—8,
стр. 405).
' «Посредник» не был закрыт, и возмущение Лескова («убито д о б р о е
начинание») вызвано было, вероятно, временным затишьем в деятельности издательства. Работою в «Посреднике» В. Г. Чертков в те годы,
уже очень тяготился.
21.
15 Августа 91 г.
Шмецк, 4.
Сейчас уезжаю из Шмецка на житье в
штатская, 50). Здоровье не поправилось и
жет быть поправлено, но духовное мое
хорошо: я знаю, что я ничего не знаю и
Петербург (Фурочевидно не мосостояние очень
ни в каком деле.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
115
не стою на своей стороне, но вижу нечто лучшее и полезное. Все лето читал Ваши писания и они отлично пользовали
мое сознание и дух мой. Был рад получа от Вани Горбунова письмо Ч в котором он между прочим писал, что Вы
обо мне вспоминали и говорили с ним. Мне очень радостно
и полезно знать, что Вы считаете меня гожим для лучших
дел, чем исключительная забота о личном счастии. Благодарю Вас за все добро Вами мне уясненное и открытое,—Вы
мне подарили покой и уверенность в том, что «Избавитель
наш жив и силен восстановить нас из худости здешнего
бытия».
Прилагаю описание чудес Ивана Ильича в Ярославле 2 .
Может быть, Вы не слыхали про это. «О Господи!»
Преданный Вам и благодарный Лесков.
1
Это письмо И. И. Горбунова-Посад ова до нас не дошло.
Посланное Лесковым при этом письме описание чудес Сергиева«Кронштадтского» не сохранилось.
2
22.
6 Сентября 91. Спб.
Фуршт., 50, к. 4.
Лев Николаевич!
Вероятно, Вы видели напечатанное в «Нов. Вр-ни» извлечение из письма Вашего ко мне «о голоде». Я этого печатания не устраивал и им смущен. Дело вышло так: я прочитал Ваше письмо Ивану Ив. Горбунову, а он попросил у
меня с него копию, и при этом сказал, что его вообще не
надо скрывать, а надо сообщать людям, кот[орые] дорожат
Вашими суждениями. Мы усмотрели и в самом письме Вашем как бы разрешение на это, выраженное в словах: «пишу
это не для Вас, но для людей» и т. д. После этого я списал
собственноручно копию с Вашего письма для Ив. И. Горбунова, но прежде чем успел его послать, был застигнут некиим
Фаресовым (амнистированным Лорисовцем) Ч который очень
дорожит всем, что от Вас к нам доходит. Я ему прочел
о! голоде, а он попросил у меня «списать» копию для себя.
Я И- дал, а через два дня увидел в «Нов. Врем.» уже перепечатку из «Новостей» 2... Таков весь ход дела и в нем
8*
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-116
моей вины столько, сколько я Вам объясняю. Вчера этот
Фаресов был у меня и рассказывал, что он «не утерпел»,
и ко мне будто заходил, чтобы «посоветоваться», да я был
болен, и тогда он поступил без моего совета... Вот и все.
Я же его не укорял, п[отому] ч[то] это уже было бы бесполезно, да, может быть, как оно вышло—так и хорошо: я бы
своего согласия на напечатание, конечно, не дал, а письмо
меж тем может зародить в головах думающих людей полезные мысли. Однако, тем не менее, весь этот случай меня
конфузит, и я считаю необходимым рассказать Вам, как дело
было и в чем тут моя вина, в которой я и прошу у Вас
себе извинения и прощения. Я знал этого деятеля за скорохвата, но человека очень честного и искреннего и имел достаточные основания ознакомить его с Вашими мнениями
о нынешнем «модном событии», как иные называют голод.
Я уверен, что Вы найдете в себе столько доброты, чтобы
простить мне этот случай, но я хотел бы, чтобы Вы поверили мне, что и легкомыслия-то с моей стороны не было,
а так... Фаресов, усматривая в своей фамилии букву «ф»—
вдруг пожелал скинуться «Фрейшицом» и сделал «волшебный
выстрел» 3 . Прилагаю Вам при этом вырезку из № «Новостей», где появились выдержки из Вашего письма с послесловием «Фрейшица», написанным им (по его словам) «в цензурных соображениях»
По сущности это совсем ничего собою не представляет. Еще раз прошу—простите меня, что
все это случилось.
Преданный Вам Н. Лесков.
1
Фаресов А. И. (род. в 1852 г.)—журналист, усердный посетитель
Лескова в последний период его жизни. Причастный в 70-х годах к
революционному движению, он более четырех лет просидел в одиночном
заключении, судился по процессу «193-х». Сменив еще во время сидения в одиночке «радикальное направление на земско-либеральное»,
он в 1880 г., в период «диктатуры сердца», явился к Лорис-Меликову
с просьбой его легализовать, заявив лриэтом, как передает современная газетная заметка, что он «не причастен ни кинжалу, ни динамиту,
ни типографиям». Благодаря ходатайству Лорис-Меликова ему было
высочайше разрешено проживать в Петербурге, «дело» же его было
прекращено (А. И. Ф а р е с о в , В одиночном заключении, Спб., 1900).
После амнистирования Фаресов поступил на государственную службу
и обратился к журнально-газетной работе. Его перу принадлежит большое количество статей и заметок о Лескове, часть которых составила
книжку: «Против течений. Н. С. Лесков. Его жизнь, сочинения, полемика
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
117
и воспоминания о нем» (Спб., 1904). Писания его о Лескове очень
важны по изданным в них материалам; при пользовании, однако, ими
всегда необходимо помнить об исключительной литературной неряшливости А. И. Фаресов и об очень бесцеремонном обращении его с
письмами Лескова, текст которых он позволял себе во многих случаях
сокращать и даже и з м е н я т ь по личным соображениям.
2
Отрывок из письма Толстого к Лескову о голоде был напечатан.
А. И. Фаресовым в № 244 газ. «Новости». В коротеньком вступлении Фа-,
ресов не упоминает фамилии Лескова, указывая лишь, что письмо Толстого обращено «к одному старому петербургскому писателю». «Письмо
это многих, и в том: числе и почитателей гр. 'Толстого, неприятно
поразило, надо сказать, извилистостью своей мысли и своею доктринерскою черствостью»,—писал впоследствии Н. К. Михайловский («Литерат.
воспом. и соврем, смута», т. I, Спб., 1900, стр. 174). «В некоторых
столичных и провинциальных газетах появились по адресу гр. Толстого разные неприятные и неприязненные замечания. Он попал и в
юмористические листки, причем его каррикатурное изображение было
снабжено стихотворного надписью на тему: люблю, денег не даю».
По поводу этой статьи Михайловского Лесков тогда же напечатал
(за подписью: Н.) заметку в «Петерб. газете» (1892, № 19, 20 января),
в которой есть между прочим такие строки: «Г. Михайловский налегает на Льва Толстого за жестокие чувства, выраженные будто в его
ч а с т н о м п и с ь м е , попавшем в печать при злополучном участии
слишком поспешного постороннего лица и газеты, которая была слишком невнимательною к своему праву оглашать попавший в руки редакции список с частного письма, не предназначенного для печати. Но
ведь г. Михайловскому, надеемся, должно быть известно,—даже не
может быть неизвестно, что упоминаемое письмо Л. Н. Толстого к
одному литератору напечатано в «Новостях» н е в ц е л о м
виде,
а с очень значительными и весьма существенными исключениями важных
мест и мыслей, и что исключения эти сделаны не Л. Н. Толстым и не
литератором, к которому письмо было писано, а сделаны эти вымарки п р о и з в о л ь н о и бесправно,—или редактором «Новостей», или
тем лицом, которое сочло себя в праве доставить список с либьма в «Новости» для его опубликования». О том, что толстовское «письмо о голоде» напечатано в «Новостях» не в полном виде, а с большими пропусками в самых существенных его частях» и к тому же без ведома
адресата, сообщает заметка той же «Петерб. газеты» «Голодные харчи
Толстого» (1891 г., № 305, 6 ноября); в ней приведена короткая
беседа с неназванным по фамилии «литератором», к которому письмо
писано (т. е. с Лесковым), подчеркивающим свою непричастность к
опубликованию этого письма (см. выше, прим. к письму 23).
3
«Фрейшютц, или волшебный стрелок»—популярная опера немецкого
композитора Карла Вебера (1786—1826).
4
Так жіе оценило и «Нов. время» бесцветные строки А. И. Фаресова, опустив их при перепечатке письма Толстого. Вырезка же иг
«Новостей», посланная Лесковым при этом письме, не сохранилась.
-118
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
23.
14 сентября 91 г. Спб.
Фуршт., 50, к. 4.
Сегодня я был обрадован, Лев Николаевич, Вашими строками, в которых есть упоминание о напечатании выдержек
из Вашего письма. Очень был обрадован. Я чувствовал себя
сконфуженным не столько перед Вами, как перед графиней
Софьей Андреевной, Татьяной Львовной и Марьей Львовной,
к[о]т[орые] могли подумать: «что за разгильдяй такой!» А мне
не хочется, чтобы они были мною огорчены, и, получив снисходительные слова от Вас, я теперь почему-то начинаю думать, что и они меня не осуждают за волшебный выстрел
моего Фрейшица. Он человек не худой, и даже хороший
(добрый и пострадавший), но скоропалительный. Худа, разумеется, никакого не вышло,—только немножко позлее Вас
потрепал Мещерский 1 и tut! fruti 2, но Вы ведь «с того
растете». Ге убедил меня, что надо не сердиться, а радоваться, когда имя Ваше носят яко зло, и я теперь это понимаю и чувствую 3 . И тот единственный, к[ото]рый д е р е т с я
В а м и , как Позднышевы 4 «дрались своими детьми», вводит
меня гораздо в большее смущение...5 В защиту человека
мира и любви раздается единственный голос человека, не
ищущего мира и не понимающего иной любви, кроме «адюльтера»... Только и остается сказать: «О, Господи!» Живу я
действительно в суете, но не обладаем и не обитаем суетою.
Я мужествую и борюсь с нею, но я о ч е н ь о д и н о к . Бывало приходят Поша, Ругин и Ваня 6, а теперь совсем «по
мыслям» слова сказать не с кем, и притом я оч[ень] болен. Никак не могу научить себя стерпливать мучения физической
боли, кот[орая] подобна самой жестокой зубной боли, но на
огромном пространстве (вся грудь, левое плечо, лопатки и
левая рука). Как это больно—выражается тем, что Пыляев,
у которого была angina,—во время ее приступов кричал: «пришибите меня!» И во все это время я все помню и все привожу
себе на ум то, что надо бы помнить, а боль перебивает. Я все
думаю тогда о Вас: как Вы брали верх над болью? Какой
тут есть практический прием? Когда отпустит, я опять живу
и не унываю. Такой работы, «в которую бы можно уйти по
уши»—у меня нет. И как ее выдумать? Мне кажется, будто
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
119-
Вы можете мне что-то присоветовать. Если можете—посоветуйте. Дело это мне может полюбиться уже по одному тому,
что его придумали для меня Вы. Если же буд[ет] неудобно—
я скажу—почему оно мне неудобно. Я хотел купить себе
крестьянскую усадьбу на берегу моря (близ Выборга) 60 дес.
земли, домик, двор, лесок, лошадь, 4 коровы, 6 овец и 30
кур, плужок и борона,—да не знаю: придет ли ко мне
Ругин пахать—чего я не умею и не могу,—и жить вместе;
да еще сомневаюсь, как мне воспитывать девочку, мою сиротку, которая учится в немецкой школе 7 . Вот и является
разносилье! И думается опять: пусть уж так остается, как
было. Вы это знаете и отлично описали,—состояние досадительное, с которым помириться никак невозможно. К девочке я привязан и она меня жалеет и любит, так что разлучиться нам—это значит замучиться: она была брошеная,
я ее сам на руках носил по солнышку, когда она страдала
в детстве, а теперь мы сжились и она в свои ранние годы
и по духу-то мне родная стала. А мне, больному, все с ней
не пополнить,—надо чтобы она училась и преимущественно
у немцев, где нет, или почти нет многих вредностей казенной школы. И вот я опять обрекаю себя оставаться при
старом положении, и могу работать т о л ь к о за письменным столом, а вечером дитя мне читает. Что же тут придумать, чтобы «уйти по уши»? Однако не думайте, что литературный] мир меня затягивает. Этого нет: я к этому миру
отношусь оч[ень] не горячо, и знаю, что стоит всего человеческого внимания. О попе я писал, п[отому] ч[то] он интересовал Х[и]л[ко]ва 8 , и был интерес выяснить: коего он
духа 9 . У Павла, конечно, дело интереснее, но ведь «брат
;наш Павел пишет нечто неудобовразумительное» (Петр. II, 3,
16) 10, но это, что я в последний раз у него вычитал, очень
хорошо и общей программе Хс—вой 11 миссии чрезвычайно
соответствует. Я не замечал еще у Вас нигде внимания к
другим тоже очень замечательным словам Павла о вероятности конечной судьбы духов, оттерпевших весь курс земного обитания. Пусть Вас и не занимает вопрос о т[ак] называемом] «оправдании», но есть оч[ень] замечательное умствование или, м[ожет] б[ыть], лучше сказать, умопроницание
Павла о том, что ни что духовное совсем не погибает и не
лридет в ничтожество. Раб, схоронивший талант, все таки
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-120
с а м у ц е л е е т , — о н только п р о г о р и т , а потом в новых
проявлениях обрастет мясом и может поправиться и даже
непременно должен поправиться и д о с п е т ь в полноту того,
что «вся добра зело»,—«все очень хорошо». Это все в том
же I поел, к Крф. III, 12—15. Посмотрите пожалуйста в эти
строки,—они оч. любопытны и оч. утешительны. Прогорит,
но «сам спасется»... «Сам»-то этот, ведь это чудесно! То
это я, здешний представитель его « с а м о с т и » , а сидит во
мне он «сам», и находится он в таком тесном сближении
с «пакостником плоти», что тот его и может совсем опакостить, но и только, а он через то его «самого» совсем не
погубит... Нет, этот «сам» так хорошо задуман, что ему
у н и ч т о ж и т ь с я н е л ь з я : «у него д е л а с г о р я т » , он потерпит у р о н , н о с а м 1 2 с п а с е т с я » (изгарью),—«выйдет как бы из огня»... т. е. «выжига»... И этого и Гелленбах
не заметил, и Сведенборг 13 тоже, и Лессинг 14 не упоминает
об этом, хотя это шло ему так сильно на руку против злых
речей Гёце 1 5 ! А этот же Павел говорит, что «телесное упражнение мало полезно» (I Тм. IV, 8), что «родители д о л ж н ы
с о б и р а т ь и м е н и я детям (2 Крф. XII, 14) и т. п., с чем
не дай бог впасть в согласие. Как бы хорошо было живо
и просто нарисовать картину деятельности этого человека!
Жаль, ведь, его терять совсем, в хламе «талмуда». Ваше
«краткое изложение] Евангелия» 16 тоже не сразу впечатлевается. Я в нем нашел теперь для себя много такого, что
прежде не заметил. Укрепляйте меня не часто, но изредка
словом Вашим.
Н. Лесков.
•
1
Кн. В. П. Мещерский (1839—1914)—беллетрист и реакционный
публицист, издатель-редактор субсидировавшейся правительством газеты
«Гражданин». По поводу письма Толстого о голоде в его газете некто
Раффо выражал опасение, что «найдется немало слабоумных, которые, из фанатического подчинения морали Толстого, не станут помогать нуждающимся в хлебе, одни—под предлогом, что они предпочитают à la Толстой любить народ, вместо того, чтобы ему помогать,
а другие—под предлогом, что им любить этот нуждающийся народ
некогда, а следовательно не стоит и помогать ему. В особенности
мы боимся вредного влияния такого письма на ту срединную интеллигентную молодежь, которая молится Толстому, с тех пор, как он стал
молиться своему собственному богу—и этот собственный бог—он сам.
(«Гражданин», 1891, № 249).
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
2
121-
Лесков не раз употребляет это итальянское выражение (буквально:
«все фрукты»; оба слова следует писать через двойное t) в смысле:
и тому подобные.
3
Письмо Толстого о голоде было принято всеми органами печати
крайне несочувсгвенно. Прогрессивный «Смоленский вестник», например,
писал: «Ведь то, что говорит теперь Л. Толстой, более тысячи лет
гораздо проще и лучше сказал великий учитель любви, Христос, и
слово запечатлел смертью своей. А граф Толстой, ничто же сумняся,
продолжает барствовать да с видом нового ясно-полянского папы пережевывает давно всем известные зады, благо есть д...обродушные
люди, которые, развеся уши, слушают, покачивают головами и в восхищении ахают» («Смол, вести.», 1891, № 107; выдержка в «Новостях», 1891, № 254). См. также статью Б . Ю. (Б. М. Юзефовича) в
«Киевлянине», 1891, № 201, вышедшую отдельной брошюрой (два издания—Киев, 1891).
4
В «Крейцеровой сонате».
•»
5
Намек на В. П. Буренина, во всей современной русской литературе признававшего талант лишь одного Толстого и прославлявшего
его в поношение остальных писателей; Лесков пользуется выражением
самого Толстого, говаривавшего, что «Буренин всегда дерется мною»
(Ср. А. И. Ф а р е с о в, Против течений, стр. 213). В эти дни как
раз печатались в «Нов. врем.» фельетоны Буренина «в защиту»
Толстого—по поводу статей М. А. Протопопова о «Крейцеровой
сонате» («Русск. мысль», 1891, № 8) и И. И. Мечникова «Закон жизни»
(«Вестн. Европы», 1891, № 9; см. «Нов. врем.», 1891, № № 5568, 5575
и 5582).
6
И. И. Горбунов-Посадов.
' В. И. Долину.
8
Кн. Д . А. Хилкова.
9
«Поп»—быть может, И. И. Сергиев-«Кронштадтский», хотя представляется странным, что Лесков мог писать о «насквозь» ему ясном
«кронштадтском чудотворце», как о человеке, по отношению к которому
«был интерес выяснить: к о е г о о н д у х а » .
10
Ср. выше, прим. к письму 20.
11
Христовой.
12
«Но сам»—в подлиннике подчеркнуто три раза.
13
Эммануил Сведенборг (1668—1772)—натуралист и духовидец. Один
из самых выдающихся теософов прошлого, основатель секты «сведенборгиан», наиболее распространенной в Англии и Америке.
14
Готгольф-Эфраим Лессинг (1729—1786)—знаменитый немецкий писатель, драматург и критик.
15
Иоанн-Мельхиор Гётце (1717—1786)—гамбургский пастор, библиограф и богослов, нападавший на Лессинга в защиту лютеранского
правоверия с грубыми и резкими обличениями.
16
Известная работа Толстого, относящаяся к 1883 г. (изд. М. Элпидина, Женева, 1890).
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-122
24.
4 Дк. 92.
Многочтимый Лев Николаевич!
«ч*ч
Ан. Фд. Кони 1 вчера прислал мне письмо, в кот[ором]
просит совета: что ему прочитать, дабы приготовить себя
к рассмотрению «во множестве поступающих дел о штундистах». Я продумал всю ночь и не мог остановиться ни на
одном произведении, которое бы дало о б е р - п р о к у р о р у
основания судить о штундистах с сохранением к ним жалости и уважения, и из всего, что я знаю, мне наилучшим
показалось старое магистерской исследовайие Ореста Новицкого «о духоборцах» 2 . ^ а м именно, есть о с н о в а н и я , которые о д и н а к о в ы у духоборцев, иконоборцев, молокан
и штундистов 3 . А разницы, между ними существующие, не
делают различия в основах их веры, и потому все сектанты
этого духа могут б[ыть] защищаемы на одной и той же
почве. Книжка же Новицкого хороша тем, что она кратка,
ясна и кодифицирована, а церковная злоба в ней умещена
в местах очевидных и благопотребных. И потому я указал
Кони на эту книжку по преимуществу.
Усердно прошу Вас дать мне короткий, но скорый ответ:
не сделал ли я ошибки и не можете ли Вы мне указать:
как я должен исправить то, в чем ошибся?
Пожалуйста дайте ответ.
Преданный Вам Н. Лесков.
1
А. Ф. Кони (1844—1927)—прославленный судебный деятель и оратор, в те годы—обер-прокурор уголовно-кассац. департ. Сената. «Я его
считаю отличным человеком, и Лев Николаевич того ж е мнения о
нем,—читаем в письме Лескова Л. И. Веселитской-Божидарович 5 авг.
1893 г.,—но, как он ни внимателен ко мне, я никогда не мог с ним
сблизиіься и не знаю почему. Кажется, и Толстой едва ли не так же.
З а себя это мне не понятно и очень досадно» («Лит. мысль», III,
стр. 286). Неизданными воспоминаниями Кони о Лескове пользовался
П. Е. Ковалевский для своей французской монографии (см. выше, примеч.
к письму 13).
2
Новицкий О. М. (1806—1884)—проф. по каф. философии Киевск.
универс., магистерская диссертация которого «О духоборцах» (Киев, 1832;
изд. 2-е, «переделанное и дополненное», Киев, 1882) представляет систематическое и стройное изложение учения духоборцев. Первое издание
его книги превратилось вскоре в библиографическую редкость, так как
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
123-
'небольшое количество изданных экземпляров было раскуплено самими
духоборцами (ср. «Биограф, словарь проф. и препод. Имп. универс.
св. Владимира (1834—1884)» под ред. В. С. Иконникова, Киев, 1884,
стр. 494—495, 527—528 (автобиография Новицкого), и «Книжные редкости» И. М. Остроглазова—«Русск арх.», 1892, кн. 1-я, № 2, стр. 253—
256). Указание Лескова в следующем письме, будто книга Новицкого
-(в первом издании) была уничтожена, а автору угрожали преследования,—
не находит подтверждения в печатных материалах.—Духоборцы или
духоборы,—так называли их деятели православной церкви, или «христиане
общины всемирного братства», как называли они сами себя,—последователи религиозной секты рационалистического направления, появившейся
во второй половине XVIII века; враждебное отношение духоборов к государству и ко всякому принуждению в общественной жизни определило те жестокие преследования, каким они подвергались со стороны
русского правительства. В 1898—1899 гг. духоборы при содействии нескольких близких Толстому лиц переселились в Канаду (в количестве
7 400 человек). Известно, что Толстой пожертвовал в их пользу полученный им гонорар за «Воскресение».
9
Иконоборцы и молокане—последователи русских рационалистических сект (из них молокане очень близки по своему учению к духоборам). О штундистах см. выше, прим. к письму 6.
25.
9 Декабря 92.
Высокочтимый Лев Николаевич.
Вчера получил от Вас ответ на мой вопрос о вопросах
Кони. В самом деле, я думаю, что я ему отвечал то, что
следовало: у магистра Новицкого (Киев, университ. типография, 1832 г.) обстоятельно изложена история рационализма и о с н о в а н и я , по кот[орым] русск[ие] религиозные]
рационалисты уходят от общения с церковниками. Никто
этого не сделал с лучшею основательностию и краткостию
(и наивноетию), как Орест Новицкий, книга кот[орого] уничтожена, а его Ник. Павл. 1 хотел «на шкуру выворотить»,
но позабыл это сделать и сделал профессором 2 . В книге
(146 стр.) трактуется «о духоборцах», но штундисты ни в
чем с у щ е с т в е н н о м от духоборцев и молокан не отличаются, и люди оч[ень] глупо делают, трактуя их за особую
секту. Все эти секты—одно и то же (по существу), с очень
не сложными и не существенными особенностями, на изучение которых, по моему, не стоит и время тратить, особенно
таким лицам, как об[ер]-прокуроры. Поэтому я указал на то,
-124
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
что изначала определяло дело точно, и рассказал, что нет
никакой надобности подыскивать н о в ы х о с н о в а н и й , ибо
это все отпрыски о д н о г о и того же толкования, которое
и есть во всех рационалистических согласиях, и обсуждать
каждое из них в отдельности есть дело напрасное. Я читал
доклады сенатора Ровинского 3 и видел, что все это блуждание по чистому месту. Об отношениях штунд[истов] к
государству я сказал, что «противности государству у них
нет, но есть р а в н о д у ш и е к государству, за что, мне кажется, судить по законам нельзя». Теперь я думаю, что я
сказал что следовало, по лучшему моему разумению; но
ответа Вашего я все-таки ждал нетерпеливо и смущался тем,
что Вас обеспокоил. Я не пишу к Вам, конечно, только
потому, что мне совестно отрывать Вас от трудов на общую
пользу. Благодарю Вас за упоминание о моем вмешательстве, за которое я себя казнил много и сурово, но которое
я считал своею обязанностию перед Вами и другим человеком
Радуюсь, что мы спасли его от раздражения и уберегли в его огорченной душе любовь, которою он к Вам
полон, а Ваше молчание и всеобщее равнодушие к его терзаниям его обижало, раздражало и (мне кажется) томило его
тем, что казалось ему унизительным... Благодарю Вас за
утешительную радость, которою Вы все это покрыли Вашим
благородным усилием над собою. Но я при этом столько
помял себя, что ему с тех пор не писал, и буду писать
на сих днях, и напишу, что Вы о нем спросили. В пользе
гонений я с Вами н е согласен, и Вы не докажете, что в с е
гонения «ничего не могут произвести кроме содействия истинному] просвещению». Это, к сожалению, не так, но если бы
и так было, то все-таки надо стараться унимать гонения,
т[а]к к[а]к при этом люди жестоко страдают. Кони, конечно,
оч[ень] даровит, но он однако не мог бы итти другою дорогою: карьера и карьерная борьба ему сродны. Здоровье
мое не восстанавливается, но острых страданий меньше.
С 6-ти ч[асов] утра и до 2-х я могу работать, потом силы
идут на убыль и с вечера нервозность становится несносною;
но однако я могу говорить и читать. Духовное мое око
чисто и ропота в уме нет. С Вами я сообщен ежедневно.
А теперь у меня к Вам просьба, для которой прилагаю «оправдательный документ»—это письмо Михаила Осип. Меньши-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
125-
кова 5 , из «Недели» Гайдебурова. Оно пришло ко мне вчера,
вместе с Вашим письмом. Прочтите его и сделайте, что
.захотите; но я думаю, что его надо удовлетворить, чтобы
обрадовать многих и не огорчить никого. Пожалуйста сделайте, о чем они Вас просят. Я ему ответил, что сообщил
Вам их просьбу «.
Ваш
R
Лесков.
Карточку (т. е. кабинетный портрет) пришлите мне или
прямо Мих. Осип. Меньшикову, Пб., Поварской переулок,
№ 14, кв. 21. Подношение, кажется, на Рождество. Татьяна
Львовна и Марья Львовна! Внемлите и пособите! Пожалуйста пособите!
1
Император Николай I.
Об этом см. прим. 2 к письму 24.
3
Д . А. Ровинский (1824—1895)—известный юрист,
государственный
деятель, исследователь и знаток искусства, человек высоких душевных
качеств.
1
В этих строках и ииже Лесков касается так называемой «диллоновской» истории, разыгравшейся в первые месяцы 1892 г. Сущность
ее заключалась в следующем. Осенью 1891 г. Толстой написал яркую
и, горячую статью «Письмо о голоде», появившуюся в янв. номере
«Книжек Недели» 1892 г. в очень урезанном цензурою виде (под заглавием «Помощь голодным»); полный текст статци Толстой дал между
прочим/англо-русскому журналисту и переводчику, Диллону (о нем—
ниже), лйторый напечатал свой перевод ее на'' английский язык в
газете *«ßaily Telegraph». С английского текста «Моск. вед.» сделали
перевод особенно сильных и отсутствующих в русском печатном тексте
мест и забили тревогу по поводу «открытой пропаганды» Толстого: «к
ниспровержению всего существующего во всем мире социального и
экономического строя». Толстой вынужден был поместить в русских газетах объяснение, в котором указал на двукратный—сначала на английский, потом на р у с с к и й
я з ы к—слишком вольный перевод.
Софья Андреевна вследствие распространившихся в заграничной печати
слухов об аресте Толстого в связи с выходкой «Моск. Вед.» без
ведома Толстого обратилась с опровержением в иностранные газеты,
называя перевод Диллоиа «неверным». Диллон был очень задет всеми
этими заявлениями, бросавшими тень на него как на переводчика (это
грозило ему лишением работы), и добивался признания со стороны
Толстого своего перевода точным. Вся эта история чрезвычайно взволновала Лескова, и он «совершенно откровенно высказывал Толстому в
письмах свое мнение о происшедшем и советовал ему так или иначе
загладить свой грех» (Л. Я. Г у р е в и ч, Литература и эстетика,
стр. 278). Касаясь «диллоновского эпизода» в беседе с Л. Я. Гуревич
(в конце августа 1892 г.), Толстой выразил «живейшую благодарность
2
-126
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
по адресу Лескова, который своими откровенными обличениями п о будил его не только написать Диллону извинительное письмо, но и
выразить готовность публичного покаяния, особенно тягостного в данном случае, так как приэтом раскрылась бы неправдивость публичных
заявлений третьего, особенно близкого ему лица» (Л. Я- Г у р е в и ч ,
стр. 279. Ср. «Биографию Л. Н. Толстого» П. И. Б и р ю к о в а , т. III,
стр. 173—179).—Э. М. Диллон (или Диллён), «виновник» разыгравшегося.
зпизода (род. в 1854 г.),—англичанин по происхождению (уроженец
г. Дублина), англо-русский журналист и ученый ориенталист, автормногих работ по своей специальности и литературно-критических статей
на русском, английском, немецком и французском языках. В 1884—1887 гг..
в Харьковск. универс. он -занимал кафедру восточных языков и сравнительного языковедения. По свидетельству П. И. Бирюкова (назв. соч.,.
стр. 178), Лесков «протежировал» Диллону. Диллон в своих позднейших
полумемуарного характера книгах («The eclipse of Russia», «London et
Toronto» 1918, «The peace conference», London 1920) не иначе вспоминает
о Лескове, как с большим уважением и всегда с эпитетом: « т у friend».
6
M. О. Меньшиков (1859—1918)—талантливый критик и публицист,
в ту пору—постоянный сотрудник либеральной «Недели», усердно проводивший в своих статьях некоторые положения толстовского учения:
перейдя позже в «Нов. Время», он постепенно обратился в ожесточенного гонителя тех самых идей и понятий, которым успешно и преданно служил раньше; в человеконенавистническом хоре суворинского
«парламента мнений» его голос звучал с особою страстностью. Некоторые
статьи Меньшикова «первого периода» чрезвычайно нравились Толстому,
который, однако, никогда не считал его близким человеком» (H. Н. Гус е в , Два года с Л. Н. Толстым, изд. 2-е, стр. 98).
6
25 декабря 1892 г. праздновалось 25-летие «Недели», и к этому
дню близкими к редакции лицами было решено поднести редакторуиздателю П. А. Гайдебурову альбом фотографических портретов сотрудников «Недели»; просили через Лескова и Толстого прислать карточку..
Он исполнил просьбу.
26.
4 Генв. 93. Спб. Фуршт., 50.
Достоуважаемый Лев Николаевич!
Сегодня вошли ко мне Ваня Горбунов и Сытин 1 и сказали, что Вы знаете о моем нездоровье и даже хотели приехать, чтобы навестить меня 2... Меня это ужасно взволновало и растрогало, и я сладко и радостно плакал. Я не хочу
говорить Вам о моих к Вам чувствах. Вы человек проницательный и не нужно Вам высказывать то, что в словесном
выражении теряет свою сущность и усваивает нечто ненужное. Вы знаете, какое Вы мне сделали добро: я с ран-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
127-
них лет жизни имел влечение к вопросам веры, и начал
писать о религиозных людях, когда это почиталось за непристойное и невозможное («Соборяне» 3 , «Запечатленный ангел» 4 , «Однодум» 5 и «Мелочи архиерейской жизни» и т. п.)*
но я все путался и довольствовался тем, что «разгребаю
сор у святилища», но я не знал—с чем итти во святилище.
На меня были напоры церковников и Редстока (Засецкой,
Пашкова и Ал. П. Бобринского) 6, но от этого мне становилось только хуже: я с а м подходил к тому, что увидал
у Вас, но сам с собою я все боялся, что это ошибка, п о тому] ч[то] хотя у меня светилось в сознании то же самое,
что я узнал у Вас, но у меня все было в хаосе—смутно [и
не ясно и я на себя не полагался; а когда услыхал Ваши
разъяснения логичные и сильные—я все понял, будто как
«припомнив», и мне своего стало не надо, а я стал жить
в свете, который увидал от Вас, и который был мне приятнее, п[отому] ч[то] он несравненно сильнее и ярче того, в
каком я копался сам своими силами. С этих пор Вы для
меня имеете значение, которое пройти не может, ибо я с
ним надеюсь перейти в другое существование, и потому нет
никого иного кроме Вас, кто бы был мне дорог и памятен*
как Вы. Думаю, что Вы чувствуете, что я говорю правду.
За одно Ваше намерение посетить меня я Вам благодарен
до слез, но мне лучше и Вам не нужно обо мне думать.
Приезд Ваш взволновал бы меня до чрезвычайности и я
истерзался бы думая: как все это сойдет? За Вами бы бегали, о Вас бы писали и получилась бы целая каша. Восхитительная радость моя видеть Вас была бы вся истерзана
тревогою... Хорошо, что Вы не поехали. Напишите мне
письмо такое, которое могло бы пользовать дух мой, подвергавшийся нападениям страха... Из ста степеней до края
я прошел наверно 86 и не имел определенного желания
возвращаться опять к первой и опять когда-нибудь начинать те же 86 наново; страха ухода уже не было, но был
какой-то бесконечный, с у ж и в а ю щ и й с я коридор, в который надо было итти и... был страх и истома ужасные.
Я читал главы из книги «О жизни», читал, что есть об этом
у Вас в других местах, и у Сократа (в Федоне) 7 , и все-таки
с натиском недуга суживающийся коридор приводил меня
в состояние муки... Теперь меня согревает утешительная
-128
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
радость, которой дух мой верит: мне к[ак] будто сказано,
что я уже был испытан и наказан страхом и что это уже
отбыто мною и прошло, и после этого я буду избавлен
от этого страха, и когда придет час, я отрешусь от тела
скоро и просто 8 . И эта уверенность меня радует. По болезненности моей я теперь все попадаю в этот круг мыслей
и не могу из него выйти. Снизойдите к моему настроению
и поговорите ко мне в этом духе, чтобы слово Ваше принесло мне разъяснение и утверждение о том, о чем я думаю.
На дух мой болезнь имела благое влияние,—я увидал еще
свою черноту и к ужасу заметил, как много я занимался
опрятностью других людей, вместо того, чтобы себя смотреть строже. И многое, что казалось важным до этой болезни, стало совсем не важно. Рад, что могу писать Вам
и всем Вашим кланяюсь, а от Вас буду ждать утешения и
посилья моему помявшемуся духу.
Преданный Вам Н. Лесков.
1
И. Д. Сытин (род. в 1853 г.)—основатель известной книгоиздательской фирмы, начавшей свое книжное дело изданием лубочной народной
литературы. Сочувствуя целям и задачам «Посредника», он пришел ему
на помощь в области техники книгоиздательского дела (печатания и
распространения изданий). Впоследствии издательское предприятие Сытина достигло грандиозных размеров.
2
«Хотите слышать о прекрасном?—писал Лесков А. Л. Флексеру
(Волынскому) 1 января 1893 г.—Слушайте: Лев Николаевич позавчера
собрался ко мне, чтобы навестить меня... Успокоительное известие его
остановило. Зная его нелюбовь к Петербургу и нежелание быть здесь
н и д л я ч е г о , что я чувствовал при этом известии и... как я заплакал. Рад, однако, что не поехал» (А. Л. В о л ы н с к и й, Н. С. Лесков,
П., 1923, стр. 217—218). «Я бы этого не вынес. Мне волнение вредно.
Я бы не вынес»,—говорил Лесков Л. И. Веселитской по поводу этого
намерения Толстого («Лит. мысль», III, стр. 264).
8
«Хроника» Лескова, воспроизводящая в несколько идиллических
тонах будничную жизнь русского духовенства. Лесков предполагал
чрезвычайно широко развернуть этот свой роман, носивший первоначально
заглавие «Чающие движения воды» (с подзаголовком «Романтическая
хроника»), но под давлением целого ряда причин—материальных и
цензурных—вынужден был отказаться от своих широких замыслов. В
своем окончательном ( с о к р а щ е н н о м ) виде роман этот, уже под
названием «Соборяне», появился в «Русск. вестн.» 1872, № № 4—7.
і
О творческой истории этого рассказа Лесков сообщает любопытные сведения в заключительной главе «Печерских антиков» (Соч., изд. 3,
т. XXXI, стр. 88—89) и в своей статье «Расточители русского искус-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
129-
ства» («Новости», 1884, 1-е изд., № 305). См. также «Р'усск. стар.»,
1895, № 12, стр. 214.
5
Этот рассказ Лескова о «праведном квартальном» описывает действительно существовавшее лицо. Известный лексикограф Н. П. Макаров пишет в своих воспоминаниях: «Во время моей первой отставки
в 1834 и 1835 годах я жил у моего ІДЯДИ, Мичурина, в его имении,
в полутора верстах от Солигалича, и хорошо знал чудака Рыжова,
этого воплощения высокой честности и бескорыстия и героя рассказа
г. Лескова» (Н. М а к а р о в , Мои семидесятилетние воспоминания и с тем
вместе моя полная предсмертная исповедь, ч. 1-я, Спб., 1881, стр. 46,
прим.).
I
6
Г. В. лорд Редсток—известный английский проповедник, основа
учения которого состояла в том, что каждый человек может спасти
свою душу верою в искупление, верою в пролитую за людей кровь
Христа. Од приехал в Россию в 1874 г. и пользовался огромным
успехом в петербургском великосветском обществе (см. о нем в статьях
Лескова «Великосветский раскол», М., 1876, и Спб., 1876). Русские последователи Редстока приняли название «пашковцев»—по фамилии наиболее деятельного его адепта В. А. Пашкова (см. выше, прим. к письму
17), «человека—по характеристике Лескова—искреннего, горячего и способного беззаветно отдаваться тому, что он принял за истину». К тому же
аристократическому кругу, что и Пашков, принадлежали упоминаемые
Лесковым гр. А. П. Бобринский (1826—1890), бывший в 1871—1874 гг.
министром путей сообщения, и Юлия Денис. Засецкая, рожд. Давыдова
(дочь знаменитого «поэта-партизана» пушкинских времен Д. В. Давыдова).
7
«Фэдон»—диалог Платона, описывающий пребывание Сократа в
темнице и его предсмертные беседы с друзьями.
8
Судьба исполнила желание Лескова: смерть пришла к нему тихо,
.во время сна.
27.
10 Генв. 93. Воскресенье вечер.
Спб. Фуршт., 50.
Горячо благодарю Вас, Лев Николаевич, за Ваше письмо.
Оно принесло мне то, что было нужно: «у н е е кроткие
глаза» 1 и Вы ее уже не пугаетесь и с нею освоились. Это
имеет много успокоительного. Думать «о ней» я привык издавна, но с болезни моей овладел мною ужасный, гнетущий
страх,—я, кажется, просто боялся ф и з и ч е с к и х ощущений
от того, что «берут за горло». Когда меня мучит ангина,
я все помню и хочу овладеть собою: припоминаю «тернием
окровавленную главу», вспоминаю кончину Филиппа Ал. Терновского (удивительную по благодушному спокойствию) и
9
Письма Толстого и к Т о л с т о м у .
-130
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
думаю о Вас, но боль все превозмогает, и я теряюсь от
страданий и трепещу, что они могут достигать еще высших
степеней мучительства. Умереть есть дело неминучее и мучителен не шекспировский страх «чего-то после смерти». Это
не страшно, но страшат м у к и этого перехода. Терновский
(который оч[ень] любил Вас) умирал претерпев множество
унижений, лишений и угроз от мстительности Победоносцева, но все был весел и шутил. Умирая он попросил карандаш и слабою рукою написал: «Одно печально в моей
смерти, что Победоносцев может подумать, что он мог убить
человека». Когда Лебединцев 2 прочел,—умирающий ему еще
улыбнулся и вскоре отошел. И сколько людей исполняют
это с достоинством, а страх все это может обезобразить и
испортить. Вот где причина и место страха. Если можете—
скажите мне что-нибудь на это, вдобавок к тому, что у нее
«кроткие глаза». Ваши слова мне все в помощь. Мне стыдно
приставать к Вам, но я слаб и ищу опоры у человека,
к[отор]ый меня сильнее,—не оставьте меня поддержать.
Я, конечно, оч[ень] рад, что Вам не противно то, что я пишу.
Когда я пишу—я всегда имею Вас перед собою и таким
образом как бы советуюсь с Вами. «Импровизаторов» я писал
сравнительно здоровый, а «Пустоплясов» при 39° жара в
крови 3. Как я их написал—и не понимаю! И все это наскоро и кое-как и в отвратительных условиях цензурности,
при которой нельзя делать поправок в корректуре... Там есть
вымарки оч[ень] бессмысленные, но вредящие ясности рассказа. А самый рассказ пришел в голову сразу (за неимением
сюжета) после спора о Вас с Татищевым 4 в книжной лавке:
«Что бы сказали мужики, да что бы сказал он мужикам?» Я и
сделал наскоро такой дцалог в мужичьей среде на темы,
с которыми лезут в разговорах о Вас.—Третьего дня была
у меня Люб. Як. 5 и говорила, что ей цензор сказал, что
«он все узнал», а узнал он то, что его «подвели», п[отому]
ч[то] «пустоплясы это—дворяне, а на печи лежал и говорил
Толстой»...6 Сытину теперь этого рассказа будто уже не
позволят 7 . Вот чем заняты!
«Сев. В[естни]ку» желаю всякого успеха, но боюсь, что
они с этим делом не справятся: задавит их «макулатура»,
которой они волокут большую груду и освободиться от нее
не умеют. А потом их угнетает цензура и они от нее тоже
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
131
не избавятся. Письма Смирновой о Гоголе и о Пушкине будут
иметь свое л и т е р а т у р н о е значение для литературного]
круга, но читателя ,они не привлекут. Притом я боюсь, что
оба писателя в рассказах Смирновой выйдут сентиментальными и не в большом интересе, а особенно Гоголь может
выйти раскрашенным в ;те именно краски, которые надо бы
с него до возможности; с в о д и т ь , а не наводить их гуще 8 .
Пока журнал под цензурою, ему, разумеется, будет хуже
всех, которые издаются без цензуры и потому работать
в нем особенно трудно. Из Ваших 12-ти глав я читал 7 9 .
По моему все это нужно, и все хорошо и все «на пользу».
Не оставьте меня добрым словом.
Любящий Вас Н. Лесков.
1
У смерти.
Ф. Г. Лебединцев (1.828—1888)—проф. Киевск. дух. акад., основатель журн. «Киевская старина».
8
) «Импровизаторы»—рассказ Лескова в «Кн. Неделе», 1892 г., № 12,
в связи с народными слухами и толками о холере в России летом
1892 г.* «Пустоплясы» («Сев. вести.», 1893 г., № 1) написаны «в Шмецке
в 1892 г. с сопоставлением тогдашних великосветских балов и голодовки».
4
Татищев С. С. (1846—1906)—публицист охранительного лагеря,
служивший ранее по дипломат, ведомству, а затем бывший агентом Мин.
финансов в Англии; автор многих исторических работ, ценных по использованным в них архивным материалам.
5
Л. Я- Гуревич (род. в 1866 г.)—беллетристка, издательница (с
1891 г.) журнала «Северный вестник», превратившегося при ней постепенно в орган нарождавшихся тогда русских символистов. В ее журнале изредка печатались Толстой и Лесков; оба они относились с большой симпатией к журналу и самой Гуревич.
6
В «Пустоплясах» передается рассказ старика, лежащего на печи,
дорожным людям, заночевавшим «на одном дорожном ночлеге по старому тракту». В этом старике цензор и «открыл» Толстого.
7
«Пустоплясы» вышли отдельной брошюрой в издании «Посредника»
в самом начале ноября 1893 г. Характерно, что в брошюре нигде
не указано издательство; принадлежность ее «Посреднику» определяется
лишь № (149), который выставлен на обложке и титульном листе и соответствует порядковому номеру изданий «Посредника».
8
В «Сев. вестн.» в 1893/94 г. печатались не «письма», ai з а п и с к и
А. О. Смирновой, рожд. Россет (1809—1882), умной и наблюдательной
великосветской дамы николаевской эпохи, известной дружбой с Пушкиным, Гоголем и другими крупнейшими представителями русской литературы и культуры тех времен. Подлинность этих записок уже давно
заподозрена, и считается установленным, что они являются резуль2
10*
-132
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
татом работы дочери А, О. Смирновой, Ольги Ник., над недошедшими
до нас воспоминаниями матери или над устными ее рассказами; выделить же из всего текста п о д л и н н ы е записи А. О. Смирновой невозможно. Записки Смирновой печатались в переводе Л. И. Веселитской.
9
Речь идет, вероятно, об обширной работе Толстого «Царство Божие внутри вас...», разделенной как раз на 12 глав. Она была издана
(в Берлине) лишь в следующем (1894) году. Подробнее Лесков говорит
о ней в дальнейших письмах.
28.
12. I. 93. Спб. Фуршт, 50.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Письма Ваши мне, конечно, чрезвычайно дороги, но вымогать их у Вас на мою немощь мне все таки совестно.
Нельзя Вам всех нас утешать и укреплять: сами мы не
малолетки и должны знать в чем искать себе посилья.
Простите меня за беспокойство Вам причиненное. Сейчас я
прочитал среди копий с Ваших писем одно большое, но
неоконченное письмо (к Ч[ертковой], «послужившее началом
книге «О жизни»), и нашел там полнейшие ответы на то,
чем мучился и ю чем нетерпеливо писал Вам С Я имею перед
собою Ваши мнения о том, что меня занимает, и мне совестно, что бы Вы еще писали мне об этом. Я вижу, что я
просто запутался телесных мук: на то, что «после смерти», я
смотрю с верою и без страха, но «мук рождения» в иное
бытие страшусь... Тут «надо отдаться» и кончено! Внутри
есть какое-то убеждение, что самое страшное уже претерпено и дай Бог так! Не беспокойтесь обо мне.—А Вы мне
вчера принесли радость: я не был знаком с Лидией Ив.
Веселитской (автором «Мимочки»), а повесть эту читал раз
пять и восхищался ею; и думал когда нибудь написать
автору, но боялся: будет ли это кстати. Познакомиться с нею
было моим желанием, а вчера она пришла ко мне сама и обрадовала меня чрезвычайно. А первые слова ее ко мне были
такие: «Я знаю что Вы больны и что Вы любите Льва
Николаевича, и я пришла к Вам» 2 . Так имя Ваше собрало
двух, и вы были с нами третий. Лид. Ив,—моя соседка и
обещала навещать меня. «Мимочку» в третьем виде 3 до
печати показать не хочет. Я этого не держусь: по моему
рукопись надо читать (только не зложелателю и не пере-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
133-
смешнику), и из этого чтения я всегда видел пользу. (Не
понимаю, к[а]к слышавшие «М[е]ртв[ые] Души» не видели
того, что Петух ныряет в пруде с удовольствием, а Чичиков
едет в шубе!..) 4 Веселитская, мне кажется, из всех женщин,
к[оторы]х я видел,—всех умнее и искуснее в обращении с
идеями. (Она, ведь, писала Вам.) Наружность ее милая,
скромная и высокопорядочная, но с каким-то роковым знаком
несчастия... Какое-то такое (не красивое, но милое) лицо,
которому непременно как будто н а д о все страдать и терпеть... На вид ей 32—34 года и она испытала должно быть
оч[ень] большое семейное несчастие и живет у своих родных, а не с мужем. В уме у нее есть сходство с Яковлевою
(Ланскою), к[о]т[орая] пишет в «Неделе» (был ее рассказ
«Наследник» в «Вестн. Евр.», имеющий нечто сродное с «Мимочкой») 5 .
Будьте здоровы. Усердно благодарю Вас за участие ко
мне. Я поправляюсь.
Искренно Вам признательный Н. Лесков.
1
Трактат Толстого «О жизни» вырос из его обширного ответа
А. К. Дитерихс (впоследствии Чертковой) на ее письмо, полученное им
в конце 1886 г., «с запросами о смысле жизни, о значении смерти»
(П. И. Б и р ю к о в , Биография Л. Н. Толстого, т. III, стр. 67; см. Соч.
Толстого, ред. П. И. Бирюкова, т. XVII, стр. 373—376).
2
О первом посещении Л. И. Веселитской Лескова см. в ее воспоминаниях о нем—«Лит. мысль», III, стр. 263—265.
3
«Мимочка» в третьем виде—заключительный очерк «Мимочка отравилась» трилогии Л. И. Веселитской «Мимочка», напечатанный в сент.
и окт. кн. «Вестн. Евр.» 1893 г.
4
Об этой и подобных описках у крупнейших русских писателей
см. очерк А. А. И з м а й л о в а—«Пятна на солнце» в его сб. пародий
и шаржей «Кривое зеркало».
6
Яковлева (Ланская)—беллетристка Н. В. Яковлева, писавшая под
псевдонимом «Н. Ланская»; она сотрудничала главным образом в «Книжках Недели». Упоминаемый Лесковым очерк ее «Наследник» («Вестн. Евр.»,
1888, №, 12) имеет действительно некоторое сходство с «Мимочкой»
в общем тоне повествования.
29.
1/ѴІІ. 93. Мерекюль, 94.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Мы на днях приготовляемся читать Ваше последнее литературное произведение 1 . Для того Хирьяков 2 привезет
-134
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
ко мне, в Мерекюль, экземпляр рукописи, а 10-го июля
приедут сюда Веселитская и Меньшиков. Хотела быть тоже
и Гуревич, да вряд ли будет, т[ак] к[ак] ей, кажется, неприятен Меньшиков, а его угораздило еще подогнать как
раз к этому времени статью о Волынском 3, в июльской
книге «Недели». Будем, верно, читать Ваше рассуждение
вчетвером, но никто из нас четырех не знает: представляет
ли наш экземпляр последнюю, окончательную редакцию,
или после были сделаны Вами существенные изменения.
Экземпляр же, которым владеет Хирьяков, привезен в Пб.
еще по зиме этого года; а Лидия Ивановна] говорит, что
она после своей побывки у Вас в м а е , свезла окончание
к Попову 4 в Москву. Это меня приводит в смущение, и я
думаю, что мы, пожалуй, будем читать Ваше сочинение
в несовершенном его виде... Позвольте мне просить Вас
или Татьяну Львовну написать нам (т. е. мне: М е р е к ю л ь ,
94) можно ли экземпляр, списанный зимою (примерно в феврале 93 г.), принимать за удовлетворительный, или сочинение подвергалось существенным изменениям до самого того
времени, как Веселитская повезла его в Москву? Если, же
перемены сделаны не повсеместно, а только в заключительной главе, то и это знать будет полезно. А если Вы или
Татьяна Львовна дадите ответ на эти мои строки сразу по
получении моего письма, то этот ответ должен придти в
Мерекюль своевременно, т. е. к самому нашему сбору, и
поможет нам уяснить наши недоразумения. И Вы нам, пожалуйста, в этом не откажите! А мы, которые будем представлять самую первую группу русской публики, занят[ую]
чтением Вашего труда, будем замечать: какое это на нас
произведет впечатление и «аще обретем кая неудобовразумительная словеса», о тех Вам напишем и «худости ума
своего не утаим».
Вам почтительно преданный и благодарный Николай Лесков.
Адрес мой: просто—M е р е к ю л ь.
1
«Царство Божие внутри вас...» О чтении «Царства Божия» у Лескова см, письма Лескова к Л. И. Веселитскай и ее воспоминания о нем
(«Лит. мысль», III, стр. 279—285).
3
А. М. Хирьяков (род. в 1863 г.)—литератор и журналист (псевд.
«А. Сакмаров»), близкий Толстому и Лескову; он состоял в числе сотрудников «Посредника» (с 1891 г.).
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
135-
3
Волынский—псевдоним А. Л. Флексера (1863—1926), известного критика и историка искусства. Ближайший сотрудник «Сев. вести.», он
возбудил против себя либеральную часть публики и своих собратьев
п о перу резкими оценками и суждениями, совершенно расходившимися
с установившейся либеральной традицией; в то же время он резко
отмежевывался от взглядов охранительного лагеря, подчеркивая философские предпосылки своей критики. Полемическая сторона литературной
деятельности Волынского вызывала особое сочувствие Лескова. «Вы мне
напоминаете мою молодость—стало быть, Вы мне этим милы и я душою
с Вами»,—писал он ему однажды (А. Л. В о л ы н с к и й , Н. С. Лесков,
Пб., 1923, стр. 216). Впрочем, к некоторым статьям Волынского относился с симпатией и Толстой. В 1897 г. в «Сев. вести.» Волынский
поместил ряд статей о творчестве Лескова (впоследствии не раз переиздававшихся), в которых подошел к Лескову как к крупному и замечательному деятелю русской литературы; по тем временам это был своего
рода литературный подвиг.
4
Попов Е. И,—один из единомышленников Толстого, работавший
в «Посреднике».
30.
28/ѴІІ, 93. Мерекюль, 94.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Сердечно благодарю Вас за присланное Вами мне письмецо. Строки Ваши мне всегда очень дороги и многополезны, но я стыжусь их у Вас вымогать, потому что Вы
«должны всем», а не одному кому-либо. Но когда Вы пишете
ко мне—Вы делаете меня радостным. Новое сочинение Ваше
мы читали в большой и интересной компании, но с «инцидентами» постороннего свойства, которые мешали если не
серьезности, то пристальности чтения. Основательно я его
читал до 8-й главы давно,—еще до болезни, которую перенес
прошлою зимою; а потом теперь, сам про себя прочел рано
по утрам, когда мои гости спали, и наконец с усиленным
вниманием читали его в третий раз, когда гости схлынули,
и у меня остался один Хирьяков, да явился обретенный
Лидиею Ив—ю молодой поп Григорий Спиридоныч 1 , отрекомендованный ею с той лестной стороны, что он есть
«сын (ее) Спиридона Ивановича 2, до брака с Мимочкой».
Я рассудил так, как судит брат наш «Николавра», Черниговский и Нежинский 3 , т. е. что «ежели сочинение написано
я назначено для чтения, то его надо не скрывать, под спудом, а ставить на свещнике и читать людям». И в согласии
-136
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
с сим добрым братом нашим, я решился преступить запрет
нашего «благочинного из Россоши» і , и принял сына Спиридона Ивановича к чтению. Поп оказался отличным чтецом и прекрасно прочитал все ваше сочинение вслух в три
дня, вперемежку с Хирьяковым, а я уже только слушал
и думал о том, что слушаю. Замечаний важных или даже
интересных по оригинальности я не слыхал ни от когоСамое веское, что доводилось слышать в этом роде, исходило от оч[ень] умного Меньшикова, которого Вы знаете
и, как я слыхал от Льва Львовича 5 ,—которого Вы признаете за человека одаренного большими критическими способностями (что так и есть); но Меньшиков взял Ваш адрес
и хотел писать Вам 6 . Стало быть, мне передавать Вам его
мнения не нужно. О первом же его впечатлении лучше
всего можно судить по его письму ко мне, которое я послал
Татьяне Львовне. Замечания попа (академиста, молодого,
оч[ень] не глупого и не утратившего стыд)—оч[ень] почтительны, но мало интересны. Все они напоминают недавний
спор наших ученых медиков, при котором эти ни как не
могли отличать п о л е з н о с т и одного оперативного инструмента от его «портативности». Самое справедливое в этих
замечаниях есть «повторяемость» и «усиления»; но по моему,
это не важно. Хотя жаль, что это есть в самом деле, так
как по этим местам, конечно, и начнется гусевское обстреливание из Казани 7. Меня это не заботит: я знаю и говорю, что «Л. Н. наш—туляк, и он торгует с запросцем,—
что бы было из чего бедным уступить, и что бы за уступкою тоже еще хозяину сходно было». В написанном читаем
«прификс» для тех, «иже« хощут быти совершенны»; а в
практическом применении ко всем—возможна и уступка,,
для отстающих по слабости,—и уступка есть, при том выраженная с такою ясностию, что ни какому слабосилию и
не огорчительно. Так я понимаю и так говорю, и нахожу,
что это сочинение Ваше мудро и прекрасно сделано. Надо
жить так, как у Вас сказано, а всякий понеси из этогосколько можешь. А если писать иначе, по ихнему, то трактат пойдет уже и е о «полезности», а о портативности и
о приспособительности. Это вовсе другое. Я же могу Вам
сообщить от себя только одно ф а к т и ч е с к о е замечаниео так называем, «духоборцах», о которых доносил Мура-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
137-
вьев, что они не хотят брать в руки оружия 8 . Покойный
генер[ал] Ростислав Фадеев 9 рассказывал мне, что эти
люди сами себе будто нашли занятие и были «профосами» и по их примеру и другие тоже просились «дерьмо
закапывать». И я видел раз у редактора «История. Вестника» копию с какой-то бумаги, где этот факт подтверждался, и я им воспользовался и ввел его в рассказе «Дурачок» (XI том, который я просил типографию послать
Вам) 10. Более я не могу ничего сказать Вам по поводу
Вашего сочинения, которое, по моему мнению, должно принести людям большую пользу, если только у них есть уши,
что бы ими слушать, а не хлопать. Все то, что Вы думаете
и выражаете в этом сочинении—мне сродно по вере и по
разумению, и я рад, что Вы это сочинение написали, и что
оно теперь пошло в люди. Сын Спиридона Ивановича] 11
ездил на сих днях в П[етер]б[ург] и по возвращении был
у меня (еще при Хирьякове) и сказывал, что он уже говорил в П-е с некиим «синодалом» о том, что прочитал, и что
«на него нападали: зачем он это читал!» 12. Но будто бы
Янышев 13 тоже сказал, что они «только полицией умеют
ограждаться, и что сие ненадежно». Лидия Ив[ановна]
уехала не дочитав рукописи далее 9-й главы, т[ак] к[ак]
тут подъехала Л. Як. Г[уревич] в большом раздражении на
Меньшикова за статью, и сестре нашей Лиде надо было
ее успокаивать, и меня больного защищать, а потом увозить Л. Я. в П[етер]б[ург] и там ее еще допокаивать. А затем Лид[ия] Ивановна] хотела предпринять пешее (босиком) паломничество в Колпино, «к Божией Матери» 14 ; а меня
просила дать ей список с Вашей рукописи, который я себе
сделаю. Я ей отвечал, что копию ей дам, но не понимаю,
зачем она мучает себя, читая это сочинение: зачем хромать
на оба колена: или Т[олстого] надо осудить и проклясть
вместе с клянущими его, или «инфаму» 15. Она мне вчера
прислала превосходное письмо,—кроткое, но писанное, очевидно, в каком-то борении 16. О паломничестве босиком в
Колпино не упоминает ни словом, но пишет: «не отговаривайте меня читать э т о сочинение: м н е н е л ь з я э т о г о
б о я т ь с я , и уж, конечно, не из литературного любопытства я хочу прочесть это. Я надеюсь, что Вы мне дадите
Ваш экземпляр. Поручаю Вас Христу, который во всяком.
-138
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
случае дал человечеству все, что возможно было* дать ему,
и д а е т е м у е щ е с в о и х т о л к о в а т е л е й . А все мы
все-таки страшно далеки от Него и подойти к Нему можно
только любовью и чистотой сердца. И того и другого я
только и прошу у Бога—для себя. А для Вас, например,
прошу и того и другого». Тут и все: и милая доброта и
приязнь и шпилечка по моему адресу. А главное здесь чувствуется какое-то «дыхание бурно» в собственной ее удивительной, чистой, смелой и роскошной душе. Как я рад,
что Вы и все Ваши семейные ее полюбили. Простите, что
я Вам наболтал много слов с малым толком.
Преданный Вам Н. Лесков.
К писаниям я охоту не теряю, но все болею; а писать
хотелось бы с м е ш н о е, чтобы представить современную
пошлость и самодовольство*. О том, о чем Вы пишете, я
писать не могу и не должен.
1
Свяіц. Гр. Спир. Петров (род. в 1868 г.), выдвинувшийся впоследствии как талантливый проповедник и писатель на философско-моральные
темы. Писания Толстого имели решающее влияние на выработку его
миросозерцания, составившего ему в правительственно-церковных сферах
репутацию «неблагонадежного»; много лет спустя он был лишен сана
священника.
2
«Спиридон Иванович»—муж «Мимочки», героини трилогии Л. И. Веселитской, старый генерал (см. выше, прим. 10 к письму 18). Шутка
построена на совпадения отчества Г. С. Петрова с именем «мимочкина»
супруга.
3
Н. Н. Ге.
4
В. Г. Черткова, жившего в Воронежской губ. на своем хуторе
Ржевск недалеко от жел.-Дор. станции Россош (а не Россоши, как неверно пишет Лесков).
5
Третий сын Толстого (род. в 1869 г.), создавший себе литературного
деятельностью нелестную репутацию бесталанного беллетриста. В свои
наезды в Петербург он бывал у Лескова («Лит. мысль», стр. 267).
6
2 августа 1893 г. Лесков писал Л. И. Веселитской: «По отъезде
Вашем получил большое письмо Льва Николаевича. Он желает, чтобы
я написал ему о наших впечатлениях. Но это я сделать не способен
и писать не буду. Напишет ему Меньшиков, который собаку съел на
эти дела. Модестыч (А. М. Хирьяков) что-то* было начертал, но я его
отговорил, почитая это за несвоевременное и бесполезное. Притом
думаю, что все то, что приходит к нам в голову, уже не раз
побывало в несравненно более сильном и совершенном уме Льва Николаевича» («Лит. мысль», III, стр. 285). Меньшиков, однако, своего на-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
139-
мерения не исполнил и Толстому не писал («Истор. вести.», 1913, № 3,
•стр. 781).
I
То есть полемические выпады проф. Казанск. дух. академии А. Ф.
Гусева.
8
Лесков имеет в виду упоминание о духоборах в конце первой
главы «Царства Божия...», где приведена «никому почти в России не
известная выписка из дневника (а не «донесение») Ник. Ник. МуравьеваКарского, не пропущенная цензурой» и относящаяся к 1818 г., о нескольких помещичьих крестьянах Тамбовской губ., сданных в солдаты,
но служить отказавшихся; они были присланы в Кавказскую армию «для
приведения... к настоящим мыслям». «Их уже несколько раз кнутом секли
и сквозь строй гнали, но они отдают себя охотно на самые жестокие
мучения и на смерть, дабы не служить»,—пишет Муравьев (см. «Царство
Божие...», ч. 1-я, Берлин, 1894, стр. 40—41, или 2-е изд. «Свободного
Слова», 1902, стр. 10—11). Автор этих строк, H. Н. Муравьев (1794—
1866)—выдающийся генерал, один из самых образованных русских военных деятелей, в 1855 г. (во время Восточной войны) взявший турецкую
крепость Каре. Толстой о нем упоминает также в своей статье «Несколько
слов по поводу книги «Война и мир» (1868 г.), ссылаясь на его отзыв
в связи с данным в «Войне и мире» описанием Шенграбенского сражения.
9
Р. А. Фадеев (1824—1883)—боевой генерал, видный военный писатель и публицист славянофильского оттенка (дядя С. Ю. Витте). Лесков
для одного рассказа воспользовался анекдотом, сообщенным ему Фадеевым (Соч. Лескова, изд. 3-е, т. XXXI, стр. 47), красочная фигура которого
привлекала его сочувственное внимание (ср. там же, т. XX, стр. 4).
10
«Панька—герой рассказа «Дурачок» ...пошел служить со своим
дурачеством и провел всю войну в «профосах»—за всеми позади рвы
копал да пакость закапывал...» (Соч. Лескова, изд. 3-е, т. XXXIII,
,стр. 123).
II
Свящ. Г. С. Петров.
12
«Григорий Спиридонович недавно вернулся из Петербурга, был
у меня и говорил, что его там щуняли : зачем читает Толстого?»—сообщал
Лесков Л. И. Веселитской 28 июля 1893 г. («Лит. мысль», III, стр. 285).—
«Синодал»—член «Святейшего синода».
13
И. Л. Янышев (1826—1913)—придворный протоиерей, духовник
царской семьи; по своему положению—лицо с большим весом и влиянием.
14
Колпино—посад Петерб. губ. Царскосельского у. Местная церковь, выстроенная на месте явления чудотворной иконы св. Николая,
обладала коллекцией «чудотворных» предметов религиозного культа (иконы, древние кресты и т. п.), привлекавшей паломников.
15
«Инфама» — русифицирование знаменитой формулы
Вольтера:
«Ecrasez l'infâme», которой он полюбил заканчивать свои письма к друзьям энциклопедистам, напоминая о важнейшей задаче времени—борьбе
с предрассудками, суевериями, фанатизмом и к а т о л и ч е с к о ю ц е р ковью.
18
)В печати неизвестно. На него Лесков ответил на другой день
,.{см. «Лит. мысль», III, стр. 284—285).
-140
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
31.
30/ІХ, 93. Спб. Фуршт. 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Не посетуйте на меня, что беспокою Вас вопросом п о
делу, которое, мне кажется, стоит содействия или противудействия, и которое мне причиняет досады и, кажется,
угрожает профанациек» для дел милосердия и сострадания..
Я говорю о литературных сборниках, от которых мне нет
покоя, и которые обыкновенно начинают свою песню с того,,
что называют себя пришедшими от Вас и имеющими будто
бы Ваши обещания... Я давно опасался, что тут есть некоторый «грех»—по крайней мере—грех легкомыслия и суетности, но теперь я знаю нечто худшее, а именно, что книжники-кулаки пользуются суетливостью сборщиков и входят
с ними в сообщества, при которых сборщики для них обирают писателей, а потом все выручаемое за сборники остается у тех мастеров издательского дела, которые употребляют
сборщиков, как кровососок. Я был и остаюсь недругом
этого дела, где корыстные люди научают людей легкомысленных заводить затеи для обирательства рабочих людей
и нищих, нуждающихся в мирском пособии Г Я писал МарьеЛьвовне 2, что за сборник, изданный будто бы К. Сибиряковым, н а д о з а п л а т и т ь д е н ь г и Сибирякову, к о т о р ы й
и х т р е б у е т , что бы издавать опять е щ е н о в ы й сборник с Павлом Ивановичем Б[ирюко]вым 3... А на днях был
у меня Никифоров (которого я не знаю)
и тоже собирает
даровые жертвицьі на сборник, который будет издавать на
общую пользу без своей корысти какой-то московский рыночник: а этот рыночник за несколько дней писал мне, что
он просит меня уступить право на издание моего рассказа
за деньги, и я на это н е отвечал... и тогда приехал Никифоров, с желанием издавать сборник в чью-то пользу, при
содействии того же рыночника, торгующего в Москве на
рундучке. Когда Никифоров] сказал мне, что Вы обещали
дать ему свой рассказ,—дал обещание и я, и рассказ я ему
дал; но мне кажется, что мы участвуем в каком-то пустом
деле, где пройдоха действует через мечтателя для своих
корыстных целей и яко сын мира выходит много мудрее
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
141-
сынов света в роде своем 5 . Мне же, хотя и лестно быть
в числе сынов света, но с другой стороны служить обманным людям я не желаю, и прошу у Вас два слова себе во
вразумление.
1) Действительно ли Вы обещали г-ну Никифорову свою
работу в сборник, предпринимаемый им в сообществе с московским книготорговцем? и
2) в ч ь ю п о л ь з у будет обращена выручка от продажи
этого нового сборника и кем эта денежная операция будет
контролирована? 6
Я думаю, что это есть афера для того, чтобы неизвестный рундучник мог рекламировать себя к а к и з д а т е л ь .
Это в лучшем случае, а то тут еще, может быть, есть что-то
и похуже... Простите меня, что я Вас к этому отвлекаю,
но сборщики начинают обыкновенно с В а ш е г о и м е н и
и Вы, может быть, сделали бы им пользу, если бы помогли
им всмотреться в тщету их затей, которые несносно изнуряют писателей и не приносят пользы тем бедным, для
которых все это затевают.
Всегда Вам преданный и благодарный Н. Лесков.
1
Об отношении Лескова к изданию «благотворительных» литературных сборников см. его письмо к А. С. Суворину 1888 г. («Письма
русских писателей к А. С. Суворину», Лгр., 1927, стр. 67—68 и 72) и воспоминания Л. И. Веселитской («Лит. мысль», III, стр. 296).
2
Дочери Толстого; это письмо в печати неизвестно.
3
К. Сибиряков—К. М. Сибиряков, богатый сибирский золотопромышленник, филантроп и меценат; на его средства было издано в 1892—
1894 гг. в Женеве «Соединение и перевод четырех Евангелий» (П. И. Б ир ю к о в , Биография Л. Н. Толстого, т. II, изд. 3-е, М.—П., 1923, стр. 165).
Сборник, им «будто бы» изданный,—«Путь-дорога». Научно-литературный сборник в пользу общества для вспомоществования нуждающимся
переселенцам», незадолго перед тем вышедший в свет (Спб., 1893); на
титульном листе помета: «Издание К. М. Сибирякова». В этом сборнике
напечатаны: повесть Толстого—«Ходите в свете, пока есть свет» и очерк
Лескова—«Продукт природы». Неизвестно, какой сборник Сибиряков собирался издавать с П. И. Бирюковым; впрочем, 4 октября того же года
Лесков писал Толстому со слов самого Бирюкова, что «он сборника не
будет издавать» (см. выше).
4
Никифоров—Л. П. Никифоров (1848—1917), революционер и журналист, в молодости прикосновенный к Нечаевскому делу и много лет
(с 1869 г.) проведший в тюрьме и ссылке. В 1883 г. он познакомился
- с Толстым и, получив право въезда в столицы, поселился в Твери,
-142
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
занявшись переводами, преимущественно с французского. «Сын крупного
пензенского помещика,—читаем в его некрологе,—покойный всю своюжизнь прожил бедно, часто делясь своим скудным литературным заработком с нуждающимися товарищами» («Истор. вестн.», 1917, № 7—8,
стр. 668—669; см. еще сб. «Памяти Л. П. Никифорова. Материалы для
биографии», М., 1917).
5
Цитата из евангелия от Луки; взята Лесковым эпиграфом к его
очерку «Синодальные персоны» («Истор. вестн.», 1882, № 11).
6
Составленный Л. П. Никифоровым литературный сборник хрестоматийного типа («книга для семейного чтения») «На добрую память нз
русских писателей» (М., 1894) был издан книгопродавцем Д. В. Байковым
(как значится на титульном листе) «с благотворительною целью», которая
более точно определена в 'предисловии Никифорова: «Почти вся прибыль
с него предназначается нуждающимся крестьянам моей родины». Лесков
для сборника рассказ «Дурачок» все же дал, о чем и писал Толстому
8 октября. Издатель этой книги Д. В. Байков (ум. в 1904 г.)—владелец
небольшой антикварной книжной торговли в Москве; характеристик а
его, как «рундучника», кажется, слишком сурова.
32.
4/Х 93.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Оч[ень] сожалею, что беспокоил Вас вопросами делового
характера о сборнике г. Никифорова. Через 2 дня едет
в Москву Лид[ия] Ив[ановна] Веселитская к Татьяне Львовне, и я с Л. И. посылаю оригинал рассказа и авторскую
записку, в которой написано мое согласие и остается вписать только: на какой предмет будет этот сборник. Лидия
Ивановна] или Татьяна Львовна это обозначат и отдадут
г. Никифорову, и тем будет исполнено все его желание.
Пав[ел] Иванович] здесь и говорит, что он сборника не
будет издавать. Дрвольно их наиздали.
Пожалуйста простите, что я Вас беспокоил моим вопросом. Я нездоров и одинок, а потому и беспомощен, и забываю, что мне накричат при нездоровья: а они так прилежны
и так усердны, что впадаешь с ними в отчаяние. Но, может
быть, скоро кого-нибудь из этих предприимчивых людей
постигнет спасительный урок и это послужит многим ко
благу, чего я и желаю молодым на поучение, а старым на
спасение душ.
На сих днях за верное передавали, что Лампадоносец
вносит прожект, что бы все книги и брошуры «для народ-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
143-
ного чтения» и «подходящего к ним типа» пропускались вперед не общею цензурою, а «Учебным Комитетом при Синоде»... Слух этот надо считать серьезным 1 .
Слышал, что Вы хвалите Гастона Вуасье 2 . Очень рад,
что он Вам нравится, а не знаю: за что «героизм» Карлейля 3
Вам не нравится.
..
„
„ т- „
г
Искренно Вам преданный Н. Лесков.
1
Он оказался неверным.
Гастон Буасье (1823—1908)—французский историк, талантливый исследователь древне-римской жизни; его главнейшие работы имеются в
русских переводах.
3
Томас Карлейль (1795—1881)—знаменитый английский философ и
историк. Лесков говорит о его сочинении «Герои и героическое в истории», цитату из которого он взял эпиграфом к своему потрясающему
очерку «Продукт природы». Неблагосклонный отзыв о Карлейле Толстого, находившего, что «статьи его холодны и не увлекают», Лесков,
вероятно, слышал; от Л. И. Веселитской, в беседе с которой (в мае
1893 г.) Толстой упоминал о Карлейле («Истор. вестн.», 1913, № 2,
стр. 382). Толстому в Карлейле были антипатичны «аристократизм, увлечение героями и презрение к массам»; ему представлялось это «отвратительным» («Гол. мин.», 1914, № 3, стр. 130—131).
2
і
33.
8/Х, 93 Спб. Фуршт., 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Сегодня получил от Вас ответ на мое письмо о сборнике Никифорова1, но до получения этого ответа сделал
уже все, что просил Никифоров, т. е. выправил и послал
ему статью 1 через Лид. Ив. Веселитскую, которая поехала
к Татьяне Львовне, и теперь, пожалуй,—у Вас, в Ясной
Поляне 2. Я знаю, что сборники вреда не принесут, но они
беспокоят и и з н у р я ю т писателей,—людей оч[ень] бедных
и столько нуждающихся, что для них и для самих можно
бы делать сборники. А эти сборщики еще с них тянут и
выпускают книги, которые не идут в продаже и не окупают расходов на печать и бумагу, и выходит, что с бедных
людей—писателей собран сбор, в размере, какого богачи
не дают, а бедным людям—мужикам от этого нет никакой
пользы, п[отому] что книги не окупаются и поступлений в
мужичью кассу нет. Значит писатели обобраны напрасно,
и это жаль, и продолжать этого не нужно, ибо в этом есть
-144
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
глупость и вред; а между тем за сборщичество берутся
люди слишком наивные и они не видят, что делают, и начали уже конкурировать друг с другом, как Знаменская
Б[ожья] М[атерь] с Боголюбскою. «Ходите в свете» идет
приманкою в сборнике «Хирьякова» или Сибирякова, а теперь ее же еще пустит у себя Никифоров, и пойдут уже
не Знаменская на Боголюбскую, а прямо «сами на ся».„ 3
К чему же это делать и зачем делающим не раскрывать
ясно то, что они делают без понятия, по одной своей фантазерской наивности? Я не могу молчать, когда вижу такое
делание и всегда стараюсь его осветить и воздержать от
излишней ревности не по разуму. Применительно к тому,
что вокруг делается, можно ни весть что затевать, да для
чего же это?.. Припоминается Щедрин с его опытом отправления «применительно к подлости»... Разумеется, все
можно простить, если не извинить, но для чего еще лучше
не воздержать людей в то время, когда у них «затеи зреют»
и их можно остановить, и деятельность их направить хоть
немножечко поумнее. Теперь эту глупость (т. е. сборники)
они дойдут множить, если только кого-нибудь из них не
посадят в долгушку, где деятель может опомниться и понять, что он тешил свою суетливость, обирал собратий и
ничего не выгадал настоящим голодаям и холодаям. Глупее
же всего то, что эти «прекрасные люди» (как и я думаю)
служат очень дурным целям пройдох и торгашей, которые
не дадут им ни 80 ни 8о/0, и ничего, а положат все в свою
кубышку под рундук и издадут на эти деньги «Петербургскую Нану» і , которая и готова к их услугам. И как я говорю, так оно близко к тому и совершится, и меня это не
радует, а огорчает, , и я жду от одного из этих предприятий
скандала, который поднимут конкурирующие рундучники.
Словом это дело такое, которому нам помогать не надо бы,
и я с е р д и т на с е б я , а не на других. У нас есть путь,—
это Сытин, и довольно его; а эти «с бока припеки» к добру
не приведут. Я уверен, что это так же понимает и Сытин,
и Калмыкова 5, и графиня Софья Андреевна, если ей известна эта удивительно несообразная затея печь сборники.
Умоляю Вас—не будьте к этому равнодушны и, когда можно,
воздержите этих очарованных предпринимателей! Пусть придумают себе дело покороче и попроще.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
145-
Здоровье мое, конечно, непоправимо: это болезнь сердца,
а я моложе Вас немного. Но я научился держать себя так,
что обхожу жестокие приступы, которые бывают ужасны.
Надо не уставать; ходить оч[ень] тихо; быть всегда впроголодь и избегать всего, повышающего чувствительность.
Последнее достигать всего труднее. При такой осторожности
мне несколько легче противу прошлогоднего, когда меня
пугала fuga mortis. Нынче я думаю об этом смелее. Вестями от Вас страстно дорожу, но с т ы ж у с ь писать к Вам
именно потому, на что Вы мне указываете и чего я не
боюсь принять за правду: я, ведь, з н а ю , как и что надо
делать, чтобы быть с Вами: в общении: и спрашивать Вас
мне не о чем; а отвлекать Ваше внимание к себе без надобности—мне будет стыдно... Но знать о Вас хочу всегда и
оч[ень] хочу с Вами: повидаться, без дела,—любви ради.
Если мне не будет хуже до святок, когда у моей сиротки настанут каникулы, то я попрошу друзей (Сытина или Горбуновых) устроить мне приют и приеду в Москву, чтобы побеседовать с Вами. В Ясную мне проехать трудна и один я
совсем не могу ехать, т[ак] к[ак] припадки сердечной боли
страшны и требуют опытной помощи.
Пишу я оч[ещ>] мало и вещи совершенно ничтожные,
но читаю много и всегда почти за чтением беседую с Вами.
Особенно к этому дает много поводов 2-й том Шопенгауэра
«Мир как воля», в переводе Мих. Соколова (вышел в Пб.
13 сент. 93) 6 . Перевод оч[ень] неровен и местами не ясен,
но все таки он приятнее Фетовского 7 , который можно назвать переводом на египетский (т. е. трудный) язык. 2-й т.,
по моему, интереснее 1-го и главы об «отречении от воли
жить» просто упоительны по своей силе, глубине, ясности
и неотразимой серьезности. Христианство он выводит из браманизма и буддизма и в соединении его с книгами еврейского канона видит возмутительное насилие, которое не
извиняет невежеством, а прямо относит к хитрости—устроить
«удобную религию». Есть ли у Вас этот 2-й том «М[ир]
к[ак] воля»? Рекомендую его Вашему вниманию. «Океан глупости» размахался и хлещет куда попало-. Слава Богу, я все
понимаю и чувствую.
Переход «Посредника» к новому командиру 8 я тоже приветствую и рад служить ему чем могу; но мне кажется,
10
Письма Толстого и к Т о л с т о м у .
-146
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
что это еще так не останется, а пойдут еще возвращения 9 ..
Владимир] Григорьевич] человек совсем больной.
Умную старину я всегда любил и всегда думал, что ее
надо бы приподнять со дна, где ее завалили хламом. Вот
и Шопенгауэр во 2-й части «М[ир] к[ак] в[оля]» указывает на
Эккерта и Ламот-Гион, у которых «легендарный мистицизм
покрывает превосходное изложение об отречении воли к
жизни» 10 . Я это чувствовал и прежде (особенно у Гион),
а теперь стал параллельно пересматривать «Способ молиться»
(Гион) и «Таинство креста» (изд. Новикова) и пришел1 в восторг и В' изумление: сколько тут ума и добра, и какими это
завалено пустословиями! А помните ли еще «Книга жития
Енохова или способ ходить перед Богом»; или «Наука обращаться с Богом». В Москве, ведь, все эти книги новиковских изданий можно достать у любителей, да и в библиотеках. Только надо реставрируя старое не подавать мыслей,
к уничтожению хорошего нового. Надо, что бы этого ни за
что не случилось, и что бы не было' подано к тому соблазна,,
как вкралось нечто и негде в статье «оі неделании»11, что
людям любящим и почитающим Вас и задало гону от «поныряющих в домы и пленяющих всегда учащиеся и николи
же в разум истины приидти могущие».
Написал я всего листка 2—3 иллюстраций к превосходной статье Меньшикова «о Китайской стене» 12 . Статья
называется: «Загон». Эпиграф ей из Тюнена об «Уединенном государстве» 13. Там все картины, что было в
«загоне» «у своего корыта», когда мы особились, и что
опять заводится теперь. Далее начал писать француженку
«Мамзель Хальт» 14 , которую звали у нас «Халда», и которая принесла нам первые примеры добра и благородства
и была не похожа на то, что ворочается ныне в океане,
«иде же свиваются животные малые с великими, им же несть,
числа».
Если Вы не отнимаете у меня места у Вашего сердца—
поддерживайте меня Вашим словом: Вы для меня очень
много значите и очень много для меня сделали, ибо я без
Вас блуждал, а с Вами утвердился в том, до чего доходил,
но На чем боялся основаться, и не имел покоя, а ныне он
у меня есть и мне хорошо.
Ваш Николай Лесков.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
1
147
Рассказ «Дурачок» (см. прим. к письму 32).
Подробные воспоминания Л. И. Веселитской об этом пребывании
у Толстого см.. в «Истор. вести.», 1913, № 3, стр. 778—791.
3
В сборнике Л. П. Никифорова напечатан «пролог» к повести Тсдастого «Ходите в свете, пока есть свет»—«Беседа досужих людей»; самая
же повесть (без «пролога») ранее появилась (впервые в русском легальном издании) в сборнике «Путь-дорога», изданном на средства К. М. Сибирякова при редакционном участии И. И. Горбунова-Посадова и А. М,
Хирьякова (см. выше, прим. к письму 31).
4
Ярко-лубочный роман, имевший огромный успех среди читателей
литературы, выпускавшейся так называемыми «издателями с Никольской
улицы».
6
А. М. Калмыкова, рожд. Чернова (1849—1926),—выдающаяся деятельница по народному образованию, педагог, автор многих книг и
брошюр для народного чтения. «Первое время по открытии издательства
«Посредник» принимала близкое, живое участие в редакции его»
(«Толстовск. ежегодник 1913 года», отд. II, стр. 109).
6
Известное сочинение знаменитого немецкого философа Артура
Шопенгауэра (1788—1860) «Мир как воля и представление» Толстой
читал и раньше; он с величайшим восторгом писал о Шопенгауэре в
1869 г. А. А. Фету, признавая его «гениальнейшим из людей» (А. Ф е т ,
Мои воспоминания, ч. 2, М., 1890, стр. 120). Указываемое Лесковым
издание Шопенгауэра вышло в переводе Николая, а не Михаила Матв^
Соколова (1860—1908).
7
Перевод Фета был напечатан в 1881 г. (2-е изд.—в 1882 г., 3-е—
в 1892 г.). Толстой интересовался работой Фета над этим переводом,
«Я жду его с большим интересом»,—писал он Фету 26 сентября 1881 г.
(А. Ф е т , Мои воспоминания, ч. 2, стр. 372).
8
От В. Г. Черткова к П. И. Бирюкову (в июле 1893 г.).
9
«Осенью 1893 года центр деятельности «Посредника» был перенесен
в Москву,—пишет П. И. Бирюков («Биография Л. Н. Толстого», т. III,
стр. 217).—Главное руководство этим делом разделил со мною И. Ив.
Горбунов. В. Г. Чертков, отстранившись от этого дела, посвятил свои
силы специально собиранию, разработке и распространению сочинений
Л. Н-ча».
10
См. указанный Лесковым перевод Н. М. Соколова, стр. 740 и сл.—
Мейстер Экгарт (ок. 1260—1327)—знаменитый немецкий мистик-богослов,—
Жанна-Мария Бувьер де-ла Мотт-Гион (1646—1717)—мистическая писательница, сочинения которой были очень распространены в России
в конце XVIII и начале XIX века, в период увлечения русского общества
мистицизмом; некоторые из них имеются в русских переводах. Упоминаемые ниже Лесковым три мистические книги русского издания можно
найти в «Опытах российской библиографии» В. С о п и к о в а и в «Книжных редкостях» И. О с т р о г л а з о в а.
11
Лесков говорит об известной статье Толстого «Не-делание» («Сев.
вести.», 1893, № 9), основное положение которой заключается в том, что«труд не только не есть добродетель, но в нашем ложно организованном
обществе есть, большею частью, нравственно анестезирующее средство.
2
10*
-154 ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
в р о д е курения или вина, для скрывания от себя неправильности и порочности своей жизни» (там же, стр. 292). Отклики современной печати
на это выступление Толстого отмечены с достаточной полнотой в «Философском ежегоднике» Я. Н. Колубовского («Год первый. 1893», М.,
1894, стр. 161—163).
12
Лесков, вероятно, разумеет статью М. О. Меньшикова «Две
правды» («Кн. Недели», 1893, №№, 4 и 5), написанную по поводу поэмы
Я. П. Полонского «Собаки» и посвященную размышлениям об истинной
сущности понятий—консерватизм и либерализм.
13
«Загон» напечатан в «Книжках Недели», 1893 г., № 11,—Тюнен,
на которого сделана лишь ссылка в тексте лесковского очерка (Соч.,
изд. 3-е, т. XX, стр. 132—133; эпиграф взят другой),—Иоганн-Генрих
Тюнен (Thünen, 1783—1850), немецкий экономист, создатель теории «изолированного государства»; его- книга новым изданием на русском языке
(в полном переводе) вышла в 1926 г., причем в предисловии редактора
А. А. Рыбникова подчеркнуто практическое значение теории Тюнена
д л я СССР (И. Г. Т ю н е н, Изолированное государство, пер. Е. Торнеус,
аюд ред. проф. А. А. Рыбникова, М., 1926, стр. X).
14
«Мамзель Хальт»—видимо, какое-то детское воспоминание Лескова,
подобно «квакерее Гильдегарде Васильевне» (из «Юдоли»), представившееся
его творческому воображению. Никаких намеков на этот неосуществленный замысел Лескова не сохранилось в известной нам части его архива.
34.
10/Х, 93. Спб. Фуршт., 50.
Писал Вам вчера, Лев Николаевич, много, а на вопрос
о синологах не ответил H Синологов теперь я лично не знаю,
и думаю, что и вопрошать их, о чем Вы пишете, было бы
напрасно. Это люди совершенно равнодушные к духу учений, и знают разве только историческую сторону предмета.
Все их дело, как у экономок: разложить принятое белье
по сортам, в подлежащие ящики комода; а все прочее их
ни мало не интересует. Об этом я могу говорить с «достаточным основанием». Был тут и жил по соседству со мной
«добрый Китаец» из посольства, который говорил немножко
по-русски и любил рассуждать о вере (мы часто гуляли
вместе в Таврическом саду), и он был почитатель Лао-цзы 2 ,
и удивлялся: как западные религиозные люди «начинают
с конца», т. е. с определенных представлений о Боге, а не с
того, чтобы разъяснить себе самого и натуру, и в свете этого понимания, прозревать дальнейшее у м о м о с в о б о ж д е н н ы м от мимотекущего обмана! Я думаю, что,
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА 155-
быть м[ожет], он и подвинул меня читать все, что я мог
находить из творений Конфу-цзы 3 и Лао-цзы; но я этого
Китайца не видал уже 2 или 3 года и думаю, что он, вероятно, возвратился в Китай, или переехал в Париж с маркизом] Тцен-ги
А потому я не могу узнать о том, что
Вас интересует. Перевод Ваш 5 оч[ень] нетерпеливо желал бы
прочесть. Удобен ли он к напечатанию в нашей счастливой
стране, свободе которой Комаров 6 и Суворин научают завидовать Францию? 7 Если удобен, то будем ждать, ког»
Вы им одарите; а если не удобен, то позвольте списать.
Поощренная пирующими в Париже редакторами цензура
издевается здесь над их подлым поведением и марает сама
не зная что. Так, напр., совершенно напрасно искалечили
бедную «Мимочку» 8 . Наглость уже пресыщена подлостию
и не знает, что ей еще потребовать и над чем измываться?
А те стараются и даже превосходят усердием1 все, что этим
снилося, к уничтожению смысла и совести. Помилуй Бог
того, у кого нет никакой внутренней жизни!
Есть ли у Вас сочинения Ламот-Гион (мистички), на которую ссылается Шопенгауэр во 2-й ч. «Мир к[ак] воля
и представление]»? Посмотрите ее «Способ молиться»,—особенно IX главу (по русск. изд. 1822 г., стр. 30—32). Слыхали
ли про нового тавматурга 9, которого дамы только еще выпускают в свет? Это какой-то «от. Гавриил» из Ораниенбаума*
летами моложе Ивана 10, но даром чудес бойчее: он «положил основать тридцать три монастыря, в меру возраста
Х[ристо]ва». Из положенного числа монастырей он будто
бы 25 уже выстроил... До чего избрехалась печать! «Нов.
Вр.» продолжает уведомлять, что наши книжки не шли в
городе, тогда к[а]к Сытин продал миллион «Ч[ем] люди
живы» и «Ив[ан] дурак» и , да 500 т. «Христос у мужика» 1 2
и «Совестный Данило» 13 . А и х н е т б о л е е и п е ч а т а т ь ,
и х не д а ю т . И это все-таки никого не устыждает и на
нас лгут и дело представляют в извращенном виде... 1 4
А «кобель потрясучий» из подворотни так и заливается...
Какого еще можно [ждать?] худшего литературного растления! Меньшиков и я отговаривали Г[айде]бурова 16 ие ехать
в Париж, и он к[ак] б[удто] боролся с собою, но ие выдержал и улетел.
Не забывайте преданного Вам Н. Лескова.
-150
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
1
Толстой в это время задумал книгу «о китайской мудрости» для
«интеллигентной» серии «Посредника» (см. «Толстовск. ежегодник 1913 года», отд. II, стр. 107—108). К H. Н. Страхову он в эти дни обратился
с просьбой достать некоторые сочинения о Китае («Толстовск. музей»,
т. II, стр. 453).
і
2
Китайский философ VI века дохристианской эры. Его избранные «изречения», выбор которых был сделан Толстым, изданы «Посредником» в 1910 г. со статьей Толстого «О сущности учения Лао-Тзе».
3
Китайский мудрец VI века до Рождества Христова, более известный
под именем Конфуция. В 1910 г. вышла в издании «Посредника» популярная брошюра о Конфуции П. А. Буланже, редактированная Толстым.
4
Маркиз Ценг (или Цзенг) состоял китайским «чрезвычайным посланником и полномочным министром» в Петербурге в 1880—1886 гг.
Не знаем, на чем основывается Лесков, говоря о его переезде в Париж;
по известному справочнику «Готский альманах» (1886 г. и следующих)
не видно, чтобы он получил назначение в столицу Франции.
6
Перевод (с английского) избранных изречений Лао-Цзы и Конфуция. См. статью Толстого «Изложение китайского учения» в книжке
П. А. Б у л а н ж е—«Жизнь и учение Конфуция» (М., 1903, стр. 35—39).
6
В. В. Комаров (1838—1907)—отставной полковник генерального штаба, журналист и публицист, редактор грубо-националистической газеты
«Свет», имевшей широкое распространение благодаря своей дешевизне.
7
Намек на выступления Суворина и Комарова в Париже в роли
«делегатов русской печати», происходившие в разгар празднеств по поводу посещения русскою эскадрою Тулона («визит» этот, как известно,
знаменовал собою начало русско-французской «дружбы»). Их поведение
возбуждало большой шум и негодование среди остальной части русских
журналистов, ибо Суворин, Комаров и другие выступали от лица в с е й
русской печати, не будучи на это никем уполномочены. Благодаря им
«французы не получили верного материала для суждения о взглядах,
тенденциях и симпатиях русской печати,—писал «Вестн. Евр.» (1891,
№ 11, стр. 400): они, французы, пожалуй так и останутся при убеждении, что «Свет» есть выразитель нашего общественного прогресса и что
«Новое время», согласно своему названию, стремится насадить у нас новые
начала современной культуры». О возмущении Лескова поведением «делегатов русской печати»' в Париже см. у А. И. Ф а р е с о в а —«Против
течений» (стр. 268 и 288).
8
Очерк Л. И. Веселитской «Мимочка отравилась», являющийся заключительной частью всей трилогии («Вестн. Евр.», 1893 г., №№: 9 и 10;
см. выше, прим. к письму 28). Читая его, Толстой писал жене (20 октября 1893 г.): «Хорошо, но есть преувеличения и подражания самой себе»
(«Письма графа Л. Н. Толстого к жене 1862—1910 г.», изд. 2-е, стр. 45),
«Какова в «Вестн. Европы» «Мимочка»!»—восторженно восклицает Лесков
в письма к В. А. Гольцеву по поводу этой же вещи («Памяти В. А. Гольцева», стр. 251, письмо от 19 октября 1893 г.).
9
То есть фокусника (так назывались древне-греческие фокусники).
10
И. И. Сергиева-«Кронштадтского».
11
Толстовская «Сказка об Иване-дураке» (1885 г.). К этому времени
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
151-
.«Сказка» возбудила внимание властей своим «вредным» содержанием,
и Главн. упр. по делам печати приняло меры к недопущению дальнейших
переизданий ее (см. сб. «Толстой и о Толстом», М., 1924, стр. 1—2).
12
Об этом рассказе Лескова см. выше, прим. к письму 10.
13
«Легенда» Лескова, впервые напечатанная в «Нов. врем.» 1888 г.
(№ 4286), несколько раз издавалась «Посредником» отдельною брошюрою.
11
В газете «Русская жизнь» 1893 г. (от 10 октября) Лесков поместил
следующее «Письмо в редакцию»:
«В «Новом Времени» и «Петербургских Ведомостях» произошла перемолвка о том, почему не имеют большого распространения в народе
маленькие книжки, написанные литераторами и изданные Ив. Дм. Сытиным
в Москве. Откуда бы ни имел свое начало спор об этом, дело это представляется неверно: книжки, нами составленные, имели хороший успех.
И. Д . Сытин на этих днях сообщил мне, что моя книжечка «Христос
в гостях у мужика» расходилась в год по сту тысяч экземпляров, а некоторые книжечки Л. Н. Толстого расходились еще и более. А теперь они
не идут в такой степени потому, что разносчики предубеждены против
удобства торговать ими, да и новое издание многих книжек невозможно».
«Перемолвкою» об изданиях «Посредника» и их распространении
Лесков, вероятно, называет анонимную статью «Спб. ведомостей» «Об
умственном голоде» (1893, 29 сентября и 6 октября) и краткие замечания
на нее в «Нов. врем.» (1893, 9 октября). Обсуждая эту статью «Спб.
ведомостей», посвященную «важному вопросу о литературе для народа»,
«Нов. врем.» замечает об изданиях «Посредника» (не называя, однако,
его): «Эти книги, которые справедливо называют «хорошими книжками»,
как оказалось, очень нравятся народу, но распространяются крайне туго».Причины этого обстоятельства обе газеты видят главным образом в
засильи «загребистых лап лубочных издателей», умалчивая об основной—
цензуре; на эту главную причину и намекает Лесков в своем «письме
.в редакцию».
15
Повидимому, В. П. Буренин (см. прим. к письму 35).
16
П. А. Гайдебурова.
35.
Ночь на 16/Х 93.
Спб. Фуршт., 50, к. 4.
Сегодня вернулась от Вас Л[идия] Ивановна] Веселитская] и пришла меня навестить и долго и много о Вас рассказывала. По ее словам она оч[ень] довольна своею поездкою, хотя опять с Вами не переговорила... Вот задача или
не задача! Стасов от нас близехонько и она к нему пойдет
за синологом, а «кобеля потрясучего» кличут Виктором Петровичем С Живет он где-то в Поварском переулке, но № дома
не знаю, и сам у него никогда не бывал. Ему можно писать
в редакцию их издания (М. Итальянская, 18), но впроч.
-152
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Л[идия] Ивановна] послала в адресный стол за справкою
и вероятно через 2 дня будет иметь возможность сообщить
Вам его точный адрес. «О* сем доводи». «Океан глупости»,
говорят, вывел Вас из терпения и Вы хотите противупоставить этому отрезвление в немецком издании 2 . Правда ли
это? «Океан глупости» противен чрезвычайно, но благоразумно ли ставить свою ладонь против обезумевшего быка?
Я ни чего опасного не чувствовал в «Царстве Божием» и
теперь уверен, что сочинение это не может вызвать ни каких нежелательных последствий; но писать протест и помещать его в немецком издании—это значит сделать вызов,
и не одному лицу, а всей орде... Я не отрицаю пользы и
славы такого поступка, но я думаю, что тут есть опасность,,
которой мож^ет] б[ыть] следует пренебречь, но которую непременно надо считать вероятною, и даже почти неизбежною.
Поступок такого свойства вполне Вас достоен, но... Вы, говорят, недавно читали Герцена 3, так у него есть сравнение,
в котором есть полное сходство с тем, что* будет: «вы явитесь в положении человека, который старается войти в здание в то время, как все оттуда выходят». Мы стары и нам
дорожить собою много не стоит, но надо все таки знать:
чего можно ожидать? А ожидать, по моему, следует того,
что всякое мстивство Вам может быть произведено не только
в согласии с «обществом», но, так сказать, как бы в удовлетворение его желаний... К тому, что в «Царстве б[ожием]»,.
прежние читатели Ваши были подготовлены и освоены сочинениями, которые выходили ранее; но удар, направляемый
в нынешнюю мету, произведет совсем новое и сильное впечатление. Вы без сравнения умнее меня и дальнозорче, но я
все таки хочу Вас просить «семь раз померить» то, что Вы
хотите «отрезать». Но в принципе я Вам совершенно сочувствую. Если можно Вам об этом говорить со мною, то
не пренебрегайте моим желанием знать: в каком фасоне
это будет написано и в какое немецкое издание будет направлено? И почему именно в н е м е ц к о е , а не в а н г л и й с к о е ? Немецкое приводит целую ассоциацию идей, которые совсем неудобны у нас теперь, а за английскими изданиями держится репутация такая, что там находит себе
место всякое благородное слово, которое нельзя у себя высказать 4.
Преданный Вам Н. Л е с к о в .
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
153-
1
Речь идет о В. П. Буренине (жившем, однако, в Дмитровском, а не
Поварском, параллельном Дмитровскому,, переулке).
2
«Тулонские беснования», как называл Толстой в письме к жене
празднества по случаю посещения русскою эскадрою Франции («Письма
гр. Л. Н. Толстого к жене», изд. 2-е, стр. 458), его очень возмутили,
и в специальной статье, напечатанной весною 1894 г. в «Daily Chronicle»,
«Христианство и патриотизм», он выступил с «доказательством лжи и
вреда этого патриотизма» («Письма гр. Л. Н. Толстого к жене», стр. 467).
Это выступление было встречено с большим негодованием французскою
печатью.
3
Хронологически близкий к настоящему письму Лескова отзыв Толстого о Герцене приведен в воспоминаниях П. А. Сергеенки. «Он изумительный писатель,—говорил Толстой.—Он глубок, блестящ и проницателен.
И буды он доступен русской молодежи—не было бы 1-го марта»
(П. С е р г е е н к о , Толстой и его современники, стр. 16). Несколько
ранее Толстой очень одобрительно отнесся к намерению Н. Н. Ге написать воспоминания о Герцене. «Мысль Ваша... прекрасна,—писал ему
Толстой 22 июня (1893 г.).—Только не торопитесь, а постарайтесь
поподробнее, т. е. ничего не забыть и посжатее написать» («Письма
Л. Н. Толстого 1848—1910 гг.», М., 1910, стр. 223).
4
Толстой воспользовался этим советом Лескова: его статья появилась в английском издании.
36.
25/Х, 93. Спб. Фуршт., 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич.
Вы оч[ень] хорошо сделали, что утешили меня Вашим
письмом, на мое письмо о протесте и совете 1 . Я боялся,
что мое письмо может показаться Вам наглостию и как бы
самомнением о себе и т. п. А потом я стал больше уповать
на Вас и уверен был, что Вы так не отнесетесь, а поймете
дело как есть. Я, действительно, бываю пылок и мож[ет]
б[ыть] излишне впечатлителен, но это и дурно, и хорошо:
я схватываю иногда в характере явлений то, чего более спокойные люди с «медлительным сердцем» не ощущают и
даже отрицают. А т[ак] к[ак] мне дорого то, что дорого Вам
и что в наше время и в нашем месте только и выражается
отношениями людей к В а м, то, я думаю, мне надо простить
некоторое беспокойства и т[ак] ск[азать] ревность что ли к
тому, «как стоят Ваши фонды на нашем базаре». Как они
понижаются, так сейчас затрудняется возможность делать
что либо в том духе, в каком нам надо. И как у меня тоже
-154
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
есть свой «внутренний демон», то я его беру на совет и думаю: «должен я это сделать, п[отому] ч[то] это нужно для
дела, и Л[ев] Николаевич] наверно это так и поймет, и не
обидится. Он знает, что я не дурак и не могу находить удовольствия в том, что бы ему противоречить; а сказать свое
я должен, п[отому] ч[то] я стою на базаре и вижу, чего он
не видит, в своем лучшем положении. Если нужно, что бы
он убавил своей приязни мне—пусть это случится, но сказать ему я должен, что бы не было никакой темноты от
моего умолчания». Я оч[ень] счастлив, что это суждение мое
не противно Вашему духу и я могу позволять себе роскошь
говорить Вам: «тут ямка».—С «протестом» и «советом» идет
что-то удивительное: их ж д у т ! И почему и на каком основании—не ведомо, но оч[ень] много людей, которым опротивела великая глупость, говорят: «Что же Т[олстой]-то?
чего он молчит?» Или еще удивительнее: з а в е р н о е сказывают, что «Т[олстой] послал протест в «Zukunft», и ищут
№№ этого нем [едкого] издания. Значит требуется и нужно:
«публика одобряет»; но писать прямо одним немцам—это
будет в глаз бить всякому п р о с т о м у человеку, который
одно держит во л'бу и в сердце, что, ведь, как бы там ни
было, а это они все первые похваляются на всех с силою.
Английское издание дает совсем иное, более беспристрастное, нейтральное впечатление и не вызывает такой ассоциации идей, которую не для чего вызывать, что бы она вертелась под ногами, как гусенята в сторожке гоголевского сторожа. Зачем это1 зарогачевать, а не проводить по'ровному?
Гладстоном вы смутили многих и это оч[ень] жаль 2. «Кто не
против нас, тот за нас», а мы у него будто перед глазами
платкам машем, на- котором набито то, что он любит и уважает, и что в самом деле достойно уважения и любви. И вот
приходится разъяснять, спорить, слышать всяческие вздоры,
И при этом сознавать, что могло быть так, что всего этого
не было бы и; люди смотрели бы на д е л о в с е б е , а не на
то, к чему теперь 'отведены их глаза. Дай Вам Бог написать это как можно лучше, ибо в этом намерении есть воля
Божия: это надо сказать людям, и это отнюдь еще не поздно.
Помоги Вам Господь говорить добро людям.—Повесть Потапенко 3 я еще не читал, но слышал о ней от Лид[ии] Ивановны] и других. Отзывы различны. Сюжет скользкий и
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
155-
П[отаиеіі]ко с ним, вероятно, не справился. Ваше замечание
о том, что нравственное у них выскакивает только как случайность,—вполне верно. Преданный Вам П. Л е с к о в .
Посмотрите приложенное
в е с т н ы й шпион и сыщик
объявление. Это издает из-
1
То есть по поводу статьи «о Тулоне», как называли тогда близкие
Толстого его статью «Христианство и патриотизм».
2
Лесков имеет здесь в виду следующее место из статьи Толстого
«Не-делание»: «Пир, т. е. «единственный возможный разумный смысл
жизни... который уже 1800 лет тому назад был христианством открыт
человечеству», уже давно готов и уже давно все званы на него, но
один купил землю, другой женится, третий пробует быков, четвертый
строит железную дорогу, фабрику, занят миссионерством в Индии или
Японии, читает проповеди, проводит билл «гом-руля» или военного закона
или проваливает его, держит экзамен, пишет ученое сочинение, поэму,
роман. Всем некогда, некогда очнуться, опомниться, оглянуться на себя
и на мир и спросить себя: что я делаю и зачем?» («Сев. вести.», 1893,
.№ 9, отд. I, стр. 302; Соч. Толстого, ред. П. И. Бирюкова, т. XVIII,
•стр. 10). В словах о «гом-руле» современники вполне основательно
увидели намек на Гладстона (1809—1898), знаменитого английского государственного деятеля-либерала, в это время горячо боровшегося за
проведение в жизнь «билля гом-руля», т. е. закона о политической самостоятельности
Ирландии.
3
«Семейная история» в «Сев. вести.» 1893 г. (август-октябрь). О ней
Толстой писал жене 21 октября того же года: «Зачитался я—«Северный
вестник», повесть Потапенки, удивительно. Мальчик 14 лет узнает, что
у отца любовница, а у матери любовник, возмущается этим и выражает
свое чувство. И оказывается, что этим он нарушил счастье всей семьи
и поступил дурно. Ужасно. Я давно не читал ничего такого возмутительного. Ужасно то, что все эти пишущие: и Потапенки, и Чеховы,
и Золя, и Мопассан даже не знают, что хорошо, что дурно, большею
частью что дурно, то считают хорошим!, и этим под видом искусства
угощают публику, развращая ее. Мне эта повесть была coup de grâce,
уяснившая то, что давно смутно чувствуется. Еще там о сумасшествии
и преступности интересно было» («Письма гр. JI. Н. Толстого к жене
1862—1910 гг.», изд. 2-е, стр. 457—485). Припомним, что в известной
статье о Мопассане Толстой отмечает, что «к сожалению, будучи лишен
первого, едва ли не главного условия достоинства художественного произведения—правильного нравственного отношения к тому, что он изображал, т. е. знания различия между добром и злом, он любил и изображал
то, чего не надо было любить и изображать, и не любил и не изображал
того, что надо любить и изображать» (Соч. Толстого под ред. П. И. Бирюкова, т. XIX, стр. 212).
4
Приложена газетная вырезка—пространное объявление об открытии
подписки с 1 января 1894 г. на ежемесячный научно-литературный и
-156
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
политический журнал «Новое слово», подписанное его редактором-издателем И. А. Баталиным. «Что может выражать собою « Н о в о е с л о в о » ? —
читаем между прочим в этом объявлении.—Новым считается все, что
хорошо забыто, и с этой точки зрения все «забытые слова», на которых
замерла рука одного из любимейших русских писателей, могли бы для
нашего времени представить интерес новизны. Сотрудничество «Новому
слову» на первых порах обещали: Д. В. Аверкиев, проф. В. А. Бильбасов, Г. К. Градовский, Д. В. Григорович, А. Н. Майков, Н. К. Никифоров, В. И. Немирович-Данченко, Я. П. Полонский, М. И. Пыляев, Д . И.
Стахеев, Н. П. Стахевич, П. И. Танеев, С. И. Уманец, В. В. Чуйко,
О. Н. Чюмина, Ольга Шапир, А. К. Шеллер, И. И. Ясинский и др. Мы
постараемся, чтобы к* новому журналу примкнули и другие лучшие
литературные силы, а равно и нуждающиеся дарования». Называя
И. А. Баталина «шпионом и сыщиком», Лесков отмечал факт, всем известный: И. А. Баталии (1844—1917)—мелкий литературный работник,
журналист и «публицист»—сам однажды поведал читателям в одном
из своих фельетонов, что он «служил несколько лет в сыскной полиции»;
это признание его тогда же попало в краткую заметку о нем во II томе
«Критико-биограф. словаря русск. писателей и ученых» С. А. Венгерова,
вышедшем в 1891 г. (стр. 220—221). «Новое слово» на следующий же
год перешло к О. Н. Поповой и сделалось органом сначала народников,
а потом марксистов.
37.
1/ХІ, 93. Спб. Фуршт., 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Вчера мне случилось видеть «заведующего общежитием студентов» (зятем Бем) 1 и он рассказал мне: как шли
«беспорядки» из-за разномыслия в посылке депеш в Париж.
(«Заведующий» этот—такой, какой к этому месту сроден и
нужен.) Было так: хотели послать депешу оч[ень] немногие,
а п р о т и в посылки были все поляки, все немцы и «мелкие
народды», т. е. эсты, литвины, хохлы и евреи. Русские же
партизаны делились по факультетам: юристы и филологи
подписали в количестве 96-ти человек, а остальные н е подписались. А естественники и математики в с е н е подписались. Немцы отвечали прямо, что они «не хотят» посылать
депеши; поляки вначале давали уклончивые ответы, но потом тоже стали прямо говорить, что «не хотят», мелкое рассеяние уклонялось от ответов и от подписей. Окна действительно били и междуусобная потасовка была на чеку. Тогда
и были приняты «меры», о которых рассказчик не сообщил, и затем депеша «от студентов» составлена и послана
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
157-
ректором Никитиным 2. Ответа на нее нет, и это «заведующий» объясняет тем, что в Парижа не только знали о
разномыслии студентов, но и еще того более: будто бы
•студенты, через Берлин, или другой заграничный город,
телеграфировали в Париж, что они этим празднествам не
сочувствуют.
Сообщаю это Вам для Ваших соображений, и еще раз
повторяю, что «заведующий общежитием» зять Бемов (Барсов) человек, который удостоен своего поста по своим заслугам, но рассказ его я принимаю за верное и сам на него полагаюсь 3.
На торжестве Григоровича не был 4 . Описания, вероятно,
читаете. Письмо Ваше, говорят, было встречено с очень благородною серьезностию и напутствовано живым, как бы демонстративным рукоплесканием 5 . Кони переселился ко мне
в соседство и хочет «стучаться вечером», чему я, конечно,
рад. Лидию Ивановну] видел вчера. Она пишет нечто для Гуревич 6 . Я написал нечто' для «Недели»,
и это уже набрано, но как-то пугает всех, и потому
не знаю: выйдет это или нет. Называется это «Загон» 7. По
существу это есть о б о з р е н и е . Списано все с натуры.
Если выйдет это, то пожалуйста прочитайте и скажите мне:
безвредно это, или вредно. Мне не нужно похвал, а нужно
проверять себя по суду того, кому верю. Не в том дело,
мастеровито-ли это, а в том: есть ли сие на потребу дня
сего? Мне, ведь, тоже говорят и так и иначе; а я один, слаб
и умом шаток. Обозреньице это читают в корректуре люди
разные и кое-что мне возражают, что будто; этого не надо
бы; а другие говорят «надо»: и в числе этих редакция «Недели», а я сам уверен так, что это представить стоило, и
вреда я ни чему доброму не делаю. Посмотрите пожалуйста
и Вы.
Преданный Вам Н. Л е с к о в .
1
Бем Е. М. (1843—1914)—художница, известная своими силуэтами
и стилизованными акварелями, преимущественно из детской жизни. С ее
иллюстрациями должна была появиться в «Ниве» в 1894 г. «Оскорбленная
Нетэта» Лескова; сохранилось три эскиза исполненных ею силуэтов к этой
повести («Невск. альм.», вып. II, Пгр., 1917, при стр. 144). Ее единственная дочь была замужем за Н. Г. Барсовым, в девяностых годах
занимавшим в Петерб. универс. должность пом. инспектора студентов.
-158
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
2
Никитин П. В. (1849—1916)—выдающийся ученый профессор греч..
яз. и литературы Петерб. универс., ректор его с декабря 1890 г. до
осени 1897; впоследствии—вице-президент Академии наук.
3
Волнения в Петерб. универс. в 1893 г., возникшие в связи с
посылкой приветственной телеграммы в Париж по случаю русско-французского «сближения», не нашли, сколько нам известно, отражения в
печати. О них нет, конечно, никаких упоминаний в официальном «Отчете университета за 1893 г.». В своей статье «Христианство и патриотизм» Толстой приводит протест студентов Московск. универс. по поводу
тулонских празднеств, «посланный в Париж, но не принятый ни в одной
газете»; он подписан: «Союзный совет 24-х объединенных московских:
землячеств».
4
Празднование пятидесятилетия литерат. и худож. деятельности известного писателя Дм. Вас. Григоровича (1822—1899) происходило 31 октября 1893 г. в Общ. поощрения художеств. По случаю юбилея «Д. В. Григоровичу дан был орден св. Станислава I степени и усиление пенсии».
Лесков и Григорович друг друга недолюбливали.
6
«На юбилее Григоровича,—писал Толстому H. Н. Страхов 8 ноября1893 г.,—чтение Вашего письма действительно было одною живою минутою восторга среди всяких формальных и искусственных чествований»
(«Толстовск. музей», т. II, стр. 453—454). Об этом же писал Толстому
и Стасов («Письма гр. Л. Н. Толстого к жене 1862—1910 г.», изд. 2-е,
стр. 462).
6
То есть для «Сев. вести.». В 1894 г. здесь напечатан большой:
рассказ Л. И. Веселитской (Зарницы».
7
См. выше, прим. к письму 33.
38.
2/ХІ, 93. Спб. Фуршт., 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич!
В «Вестнике Европы», за ноябрь м[есяц] 93 года, в
XV статье, начин, стр. 393-й под рубрикою «Иностранное
обозрение» напечатаны оч. дельные характеристики «океана
глупости» и выражены меткие замечания и соображения о
«русских журналистах в Париже». Все это, конечно, суховато
и в докторальном тоне, но справедливо и хорошо 1 . Считаю неизлишним, на всякий случай, указать Вам на это,
т[ак] к[ак] Вы, кажется «В[естни]ка Европы» не получаете.
Во всяком случае хорошо, что хоть откуда ни будь послышался человеческий голос, а не одно повсеместное скотское
блеяние наших «делегатов».
За день до юбилея Гр[игорови]ча сюда приезжал из Москвы Гольцев и был у меня прямо с приезда и планировал
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
159-
посетить того и другого и возгласить здравицу «кавалеру»;
но я его более уже не увидал, т[ак] к[ак] ночью прилетели
к нему ангелы 2 и умчали душу его обратно в Москву, и
так все, что он придумал сказать дорогому имениннику, осталось в нем... Сегодня он пишет мне уже из Москвы, что
и там был визит его семейству, и у его семейных спрашивали: «всегда ли он ночует дома и ч а с т о л и н е н о ч у е т ? »
Гольцев оч[ень] обижен.
Суворин возвратился вчера утром (на другой день после
производства Гр[игорови]ча в кавалеры) 3. Я его не видел.
Гайдебуров еще не показывает глаз. Мож[ет] б[ыть] ему будет немножко стыдно, так как я его уговаривал не следовать
примеру пошлости и не ехать в Париж, и то же ему говорил Меньшиков, но он не послушал нас, и Меньшикову
сказал на словах, а мне даже н а п и с а л , что (столько посмотрит, а делегатом не пойдет и ни каких оказательств
делать не будет»... Есть такое его письмо, но и я и Меньшиков] этому, конечно, не верили, и «Гайдебуров Павел себе
чести сбавил». Сегодня в «Новостях» классический Модестов 4 изъясняет серьезное значение образовавшегося «союза народов» и выводит рост русского общества... Оч[ень]
пошло, но любопытно для объема профессорского понимания. Я теперь не беспокоюсь более о том, что написал для
«Недели» 5 . Пусть посмотрят на этот «рост». Пока еще 7 нет
известий: выберется моя статья на свет, или не выберется.
Преданный Вам Н. Л е с к о в .
1
Здесь не обойдено молчанием и поведение «русских журналистов»,
присутствовавших на франко-русских торжествах в Париже. «Они произносили речи о политике,—ядовито пишет обозреватель «Вестн. Европы»,—
в таком тоне, как будто это для них самое обычное занятие на родине,
и они высказывали от имени нашего общества такие чувства, которых
вовсе не выражают у себя дома. Издатели-редакторы «Света» и других
газет оказались поклонниками Гамбетты и считали долгом публично засвидетельствовать свое уважение к его памяти».
2
То есть жандармы, очень «любознательно» относившиеся ко всем
подробностям жизни В. А. Гольцева, числившегося у них «революционером» и «опасным человеком».
3
Из Парижа.
4
В. И. Модестов (1839—1907)—доктор римской словесности, в годы
1889—1893 проф. Новоросс. универс., публицист «Новостей», был знаком
с Лесковым. «Серьезное значение образовавшегося «союза народов» он
-160
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
изъяснял в письме к ред. «Новостей» О. К. Нотовичу («Новости»,
1893, 2 ноября). Приветствуя в приподнятом тоне «сближение» между
«официальною Россиею» и «Франциею, главною представительницею и
носительницею западной образованности», он в письме этом, между прочим, утверждает, что это «радостное событие» «не сушит, а животворит
русский организм», и выражает уверенность, что «жизнь вне Европы
для нас, ставших великою европейскою державою, теперь не только невозможна, но и немыслима».
6
То есть об очерке «Загон».
39.
14/ХІІ, 93. Спб. Фуршт., 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Покорно Вас благодарю за Ваши строки о моем «Загоне».
Я оч[ень] люблю эту форму рассказа о том, что «было»,
приводимое «кстати» (à propos), и не верю, что это вредно
и будто бы непристойно, т[ак] к[ак] трогает людей, кот[орые]
еще живы. Мною, ведь, не руководят ни вражда, ни дружба,
а я отмечаю такие явления, по которым видно время и веяние
жизненных направлений массы. Но мне самому оч[ень] важно
знать, что и Вы этого не порицаете. Я иду сам, куда меня
ведет мой «фонарь», но очень люблю от Вас утверждать себя, и тогда становлюсь еще решительнее и спокойнее. К сожалению моих «à propos» н е г д е печатать. Г[айде]б[уров] 1
ніе только их боится, но еще: и страх накликает и
я продолжать эту работу не могу. Тем, что Вы пишете
по поводу флотских визитов, я заинтересован до крайности. Правда, что это к[ак] б[удто] поздновато будет, но ничего: дельное слово свое возьмет 2 .
Зима стоит мягкая и влажная, и это мне напользу: я не
испытываю таких мучений, каким подвергался в прошлом
году. Поехать в М[оскву], чтобы повидаться с Вами, оч[ень]
желаю и надеюсь; а удобное время к тому только на святках, п[отому] ч[то] я один ехать не могу (может сделаться
припадок сердечной судороги), а сиротка моя свободна
только на святках. А она знает мою болезнь и не теряется,
а умеет делать что надо.
Теперь в Москве должен быть наш оч. умный Меньшиков и Вы с ним, конечно, уже беседуете. Статьи его все
оч[ень] хороши, а «Работа совести»—превосходна. Я Вам
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
161-
писал о ней 3 . Посылал я Вам тоже кое-какие вестишки,
как материал, б[ыть] м[ожет] годный для занимающей Вас
работы. Надеюсь, Вы получили все мои письма.
О Х[ил]кове я все знаю и это отравляет мне весь покой
Хуже всего это—как к этому относятся люди: нынешнего общества, совсем потерявшего смысл и совесть. Говорят об
этом оч[ень[ мало и всегда—вяло и тупо и с таким «постановом вопроса»:—«Это-де как смотреть—с к а к о й т о ч к и з р е н и я». И всегда разумеется устанавливаются на
такой точке, с которой родители «сами виноваты». Для
меня это так несносно, что я со многими перестал говорить,
чтобы себе и им крови не портить. И главное тут еще то,
что мать Х[илко[ва начала это «с благословения Пержана 5 ,
а Пержан что ни спакостит, то все «свято». Вот он когда
сквитовался с Х[илко[вым за сцену в Сумах! 6 . Теперь впрочем все «mesdames» успокоены, что «по крайней мере деток
очистят, а то они в чесотке». Не могу про это говорить более
и удивляюсь не человеческому самообладанию дам и поэтов 7 .
Еще слышно, взяли детей у Паниной, которая тоже в церкви не венчана и дети ее не обмокнуты. Я ее не знаю, но
говорят, будто бва женщина бойкая, пылкая и мстивая...
Спаси ее Бог от большей напасти 8 . И вот, вообразите же,
ни кто из «противленцев» не возвысит голос, и с с в о е й
т о ч к и з р е н и я не оценит, как это о п а с и о—отрывать
.детей от сердца матери. Тупость мешает это представить
себе, а одно слово, что «отец И[оанн] благословил»—все примиряет. «Так и надо». Я кипячусь и ссорюсь, и иначе не
могу, и даже, кажется, не хочу иначе. У всех так и поперла
поповская отрыжка. И даже те, от кого этого не ждал бы—
все на одну стать сделались. Невыносимо грустно, мучитель,но и противно и в лад слова сказать не с кем,—вот как живу.
Удушливый гнев и негодование по крайней мере поддерживают дух и не дают места унылости.
Читаю всего более «Письма Сенеки к Люцилию» 9 . Не
.хожу н и к к о м у , п[отому] ч[то] везде один тон,—Одновременно с Вашим письмом вчера получил письмо из Москвы от «редакции Иогансона», у котор[ой] есть редактор
неизвестный мне Вас. Евг. Миляев и ему вздумалось издать
«сборник» 10... Он нацеплял «имян» и меня туда же тянет,
„но Вашим именем не хвастается... Верно; Вы смужествовали,
11
Письма Толстого и к Т о л с т о м у .
-162
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
и я последую Вашему примеру. Остепенять надо этих затейников, которые лезут сами не зная куда и зачем.
Преданный Вам Н. Лесков.
1
П. А. Гайдебуров.
То есть статьею «Христианство и патриотизм».
3
Письмо Лескова Толстому о статье М. О. Меньшикова «Работа*
совести» д о нас не сохранилось. Статья Меньшикова вызвана «Неделанием» Толстого и написана в духе полного сочувствия высказанным*
им мыслям. Лесков был «в умилении» от этой «прелестной статьи», от
ее тона почтительной любви и уважения (А. И. Ф а р е с о в , Против течений, стр. 210 и сл.).'
4
23 окт. 1893 г. у Д. А. Хилкова и его гражданской жены Ц . В-..
Винер (живших в ссылке в Закавказьи) были отобраны, по ходатайству матери Хилкова, их двое детей, Борис и Ольга (которых родители:
не крестили, не признавая церковных обрядов). Дети были отправлены
в Петербург, окрещены при содействии Иоанна Кронштадтского и с тех;
пор воспитывались у бабушки. Толстой был болезненно взволнован
этим актом правительственного насилия, обращался с письмом к Александру III, прося о возвращении детей родителям, но «ничто не помогло—дети остались у бабушки и погибли и физически и нравственно»
(П. И. Бирюков, Биография Л. Н. Толстого, т. III, стр. 216).
5
То есть Père Jean.
6
«Сценою в Сумах» Лесков называет столкновение кн. Хилкова с
И. И. Сергеевым в имении помещицы Калугиной в Сумском уезде Харьк.
губ. (1890 г.). Хилков держал себя тогда с большою выдержкою и независимостью. Это столкновение подробно описано им в письме к
Толстому от 1 августа 1890 г., получившем большое распространение
в списках (см. выше, прим. к письму 18). В печати (И. Т е н е р о м о,
Живые речи Л. Н. Толстого, Одесса, 1908, и П. А. С е р г е е н к о,
Толстой и его современники) инцидент этот описан не вполне точно..
7
Намек на поэта В. Л. Величко, писавшего стихи в честь
И. И. Сергеева.
8
Мы не могли установить, о какой Паниной говорит здесь Лесков.
Во всяком случае не ,о гр. Нат. Павл., рожд. Тизенгаузен, вдове гр.
Викт. Никит. Панина' и иеі о гр. Соф. Влад., известной благотворительнице,
в крымском имении которой жил больной Толстой в 1901—1902 гг.
9
«Избранные письма к Люцилию» знаменитого римского философа
и оратора I века Люция Аннея Сенеки Лесков читал в переводе
П. Н. Краснова, незадолго перед тем вышедшем в издании «Дешевой
библиотеки» А. С. Суворина. (Экземпляры этого издания—«веленевый»
и обыкновенный—сохранились у А. Н. Лескова, второй экз.—с обильными
пометами Лескова.)
10
В. Е. Миляев—мелкий литературный работник, поэт и беллетрист;
состоял редактором миниатюрной «Биографической библиотеки», издававшейся киевским книгопродавцем Ф. А. Иогансоном для юношества и
народа, являясь автором большинства биографий этой серии. Его письмо2
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
163
к Лескову сохранилось в архиве А. Н. Лескова; в нем Миляев просит
Лескова прислать для сборника «хотя небольшую вещицу, хотя несколько'
слов». Доход от продажи задуманного им сборника предназначался «на
устройство читален в деревнях», а самый сборник должен был составиться
из произведений И. А. Белоусова, И. И. Горбунова-Посадова, С. Д . Дрожжина, М. А. Козырева, С. Т. Семенова и покойных И. 3. Сурикова
и А. Е. Разоренова. Сколько нам известно, он издан не был.
40.
15/ХІІ, 93. Спб. Фуршт. 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич!
В последнем письме моем к Вам я сказал в одном месте,
что Вы теперь верно уже беседуете с Мих. Осип. Меньшиковым. Это я написал, п[отому] ч[то] Меньшиков] совсем собрался ехать в Москву, и я уже пожелал ему счастливого пути и радостной встречи с Вами; а он вчера пришел
ко мне неожиданно и объявил, что сборы его рассыпались
и он не поедет за редакционного работою, кот[орой] теперь
оч[ень] много. Я Вам это и пишу, чтобы объяснить соответствующее место в моем прошлом письме, и не явиться
перед Вами легкомысленником.—Вчера получил известие от
великосветской дамы (Кн. M. Н. Щербатовой), что рассказы
старой Х[илко]вой о заразной нечисти на детях Дм[итрия]
Александровича] не подтвердились: чесотки нет; а цели
для отобрания их две: 1) окрестить и 2) усыновить и укрепить за ними наследство 1 . Обе эти цели встречают почти
всеобщее одобрение,—особенно вторая, т. е. закрепление
наследства. Говорят тоже, что будто «потом детей возвратят», но я думаю, что это «потом» будет оч[ень] не скоро»
Вообще мероприятие это принято с ужасною тупостью ума
и чувств. Есть даже «благословляющие» и уверенные, что«этим путем будет спасен и о т е ц , который возвратится
к Богу». И это не у одних православных, а и у пашковцев.
Ругйн (Ив. Дм.), перешедший к пашковцам (он «уверовал*
в спасение») вчера принес мне известие, что у них тоже
радуются, что Дм[итрий] Александрович] «придет» и уже
молились «за него и з а В а с»,—что бы и Вас Б[ог] «привел»..
Слушаешь будто что-то из сумасшедшего дома. Было «пророчество» и на Марью Львовну,—что она тоже «придет»'
10*
-164
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
и «будет спасена», и т. д.—Сентиментальное место у Жуковского о смертной казни я нашел: это' в 6-м томе 6-го
издания (1869 г.), нач[иная] с стр. 611.—Приспосабливаюсь
этим воспользоваться 2.—Происшествием с Х[илко]выми
удручен до изнеможения сил, и не могу, да и не хочу
приходить в иное состояние, ибо э т о почитаю теперь за
самое пристойное. Какие рассуждения при такой скорби?
Если все будет идти так, то лучше ни с кем не видаться,
чем прилагать мученье к мучению.—У Сенеки встречаю много прекрасных мест о «неделании», и все это изложено в
восхитительной ясности. Вспоминаю Вас за этим чтением.
Об ответах на мои письма никогда не прошу Вас, но, если
получаю Ваши строки, то бываю ими утешен и обрадован,
а нередко и укреплен,—в чем постоянно и сильно нуждаюсь.
Преданный Вам Н. Лесков.
1
Обе цели, как известно, были достигнуты.
Статью Жуковского «О смертной казни» (1850 г.) Лесков использовал в «Заячьем ремизе» (окончательно отделанном в ноябре—декабре
1894 г., напечатанном же лишь после Февральской революции 1917 г.),
на тех страницах повести, где передается рассказ героя Лескова «Оноприя
Перегуда из Перегудов» о его пребывании в архиерейском хоре (см.
«Заячий ремиз» в изд. «Круга», М.—П., 1922, стр. 62—63). Об этой статье
Жуковского Толстой упоминает в «Царстве Божием...» (часть 2, Берлин,
1894, стр. 196, или 2-е изд. «Свободного слова», 1902, стр. 128), возмущенно возвращаясь к ней и позже (H. Н. Г у с е в, Два года с Л. Н. Толстым, изд. 2-е, стр. 100).
2
41.
8/IV, 94. Фуршт., 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Я избегаю того, что бы беспокоить Вас письмами; но
теперь имею в этом неотразимую духовную надобность,
с которою могу обратиться только к одному—к Вам. Потому
пожалуйста прочтите мои строки и скажите мне свое мнение. Дело в том: «что полезно писать?» Вы раз писали мне,
что Вам опротивели вымыслы, а я Вам отвечал тогда, что
я не чувствую в себе сил и подготовки, что бы принять
новое направление в деятельности. Это была простая перемолвка. С тех пор прошло кое-что новое и многие присту-
•
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
165-
пают с тем, что «надо-де давать п о л о ж и т е л ь н о е в в ер е», и просят от меня трудов в этом направлении, а то,
что я делаю—представляют за ошибочное. Это меня смущает. Вера моя вполне совпадала с Вашею и с верою Амиэля 1 . Положительного я знаю только то, что есть у Амиэля,
у Вас, у Сократа, Сенеки, Марка Аврелия и других богочтителей, но не истолкователей непостижимого. Хотят не
того, и этого хотят не какие ни будь плохие, а хорошие
люди, которые к[ак] б[удто] наскучили блужданием и служением Богу в пустыне, и хотят видеть и осязать Его, а я,
конечно, знаю, к чему это вело людей ранее, и к чему
ведет и уже привело иных теперь,-—и я от этого служения
отвергаюсь и положил: продолжать делать то, ч т о я
у м е ю делать, т. е. «помогать очищению храма изгнанием
из него торгующих в нем». Это сказал кому-то о себе Каульбах, и мне это давно показалось соответствующим моему
уму, моему духу и моим способностям. Я не могу «показывать живущего во святая-святых», и считаю, что мне не
следует за это браться. Мне столько не дано и с меня это
не спросится. Но «горница должна быть выметена и постлана» ранее, чем в нее придет «друг всяческой чистоты».
Работая над тем, над чем я работаю, т. е. соскребая пометы
и грязь «купующих и продающих» в храме живого Бога,—
я думаю, что я делаю маленькую долю своего дела, т. е.
дела по моим средствам,—дела, с которым я привык уже
обращаться и достиг некоторого успеха. Я думаю, что делание это и теперь (и даже о с о б е н н о т е п е р ь ) вовсе
еще не бесполезно, а напротив—оно нужно, и я могу и должен его продолжать; а не устремляться к осуществлению
задач, которых я не могу выполнить. Словом, я хочу оставаться вы м е т а л ь щ и к о м с о р а , а не толкователем Талмуда, и я хочу иметь на это помимо собственного выбора
еще утверждение от человека, который меня разумнее.
И вот об этом я Вас прошу. То небольшое дарование, которое дано мне для его возделывания, не может произвести
великих произведений. Это вне всякого сомнения, и я это
всегда знал и никогда за этим не гнался. Если я не стану
делать того, в чем привык обращаться, то я и н о г о лучше
не сделаю; а в моем роде одним работником будет менее.
Поэтому я хочу держать свой термин и думаю, что я по-
-166
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
ступаю правильно. Я очень дорожу Вашим советом: не откажите сказать мне: хорошо или нет я рассуждаю и поступаю? Пусть ответ Ваш будет хоть самый короткий: «благословляю Вас оставаться при метле». Утверждение Ваше я
сберегу, если нужно, в святой тайности.
Преданно любящий Вас Лесков.
В П[етер]б[ур]ге я до 20 мая, а после (до августа) «Мерекюль, 90».
1
Генрих Амиэль (1821—1881)—профессор эстетики и философии
Женевск. универс., автор, обширного дневника, который он вел втечение
долгого времени, занося в него свои мысли, наблюдения и впечатления.
«Втечение всех 30-ти лет своего дневника,—пишет Толстой в предисловии
к выдержкам из книги Амиэля, переведенным М. Л. Толстой,—он чувствует то, что мы все так старательно забываем—то, что мы все приговорены к смерти, и казнь наша только отсрочена. И' о т ѳтого-то так
искренна, серьезна и полезна эта книга». «Амиэль—один восторг»,—замечает Лесков в письме к Л. И. Веселитской 6 апреля 1894 г. во время
печатания в «Сев. вестн.» избранных Л. Н. Толстым отрывков из дневника
Амиэля («Лит. мысль», III, стр. 294).
42.
18/Ѵ, 94. Спб. Фуршт. 50, 4.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Усердно благодарю Вас за ответ на мое письмо. Я написал Вам, п[отому] что нуждался в укреплении себя Вашим
•словом; а потом каялся, что Вас обеспокоил. Так мне и
всегда бывает, когда напишу Вам; а потом приходит от
Вас ответ и я бываю обрадован до веселия духа. Сердечно
благодарю Вас за эти радости. «Прилагательные» в начале
писем, равно как и «уверения» перед подписью—у ж а с н ы,
и я это чувствую всю жизнь, и Тургенев, помнится, этим
томился. Я и отступаю от этого давно-, где только это
совсем противно тому, что я чувствую, и мы все, с Вашего
почина, это поослабили; но Вам я пишу с прилагательным,
во 1-х, п[о-тому] ч[то] оно выражает то, что я чувствую,
а во 2-х, что мне было бы чрезвычайно неприятно обращаться к Вам иначе. Панибратство с Вами было бы большею
искусственностью и манерностию, чем привычка и п о т р е б -
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
167-
н о с т ь держать с Вами тон простой и искренней почтительности, к которой нас обязывает и благодарность к Вам
.за труды, понесенные Вами на общую человеческую пользу.
О самом предмете моего вопроса Вы мне ответили довольно
для меня вразумительно, и это совсем мне по мыслям. Я не
хочу и не могу написать ни чего в роде «Соборян» и
«Запечатленного Ангела»; но с удовольствием написал бы
« З а п и с к и р а с с т р и г и » , героем для которого] взял бы
молодого, простодушного и честного молодого человека,
кот[орый] пошел в попы, с целию сделать ч т о м о ж н о
.ad majorem Dei gloriam, и увидавшего, что там ни ч е г о
сделать нельзя для славы Бога. Но этого в нашем отечестве напечатать нельзя С Меня же берут и с этой стороны
и еще с другой, о которой я более сожалею. Я Вам писал
для того, что бы укрепить себя на произведение желательных впечатлений не только путем положительным, но и отрищательным, который только и возможен в иных случаях.
Его-то однако и осуждают, и осуждают и требуют изображений «буколических» и «умилительных». Я считаю это за
требование неосновательное, во след которому я не пойду.
Я так сделал бы и сам, но теперь нахожу поддержку и
в Вашем слове. Этого мне и довольно. Пространнее об
этом говорить не для чего.
Истомы от дыхания не далеко ожидающей смерти я теперь по милости Божией не ощущаю. Было это позапрошлой
зимою и Вы мне тогда писали, что тем я как бы отбывал
свою чреду. Пока оно остается так. Думы же о смерти со
мной не разлучаются, и приходят моментально даже в первое мгновение, когда проснусь среди ночи. Я считаю это
за благополучие, т[ак] к[ак] этим способом все таки осваиваешься с неизбежностию страшного шага. Из писавших о
смерти предпочитаю читать главы из Вашей книги «О жизни»
и письма Сенеки к Луцилию. Но как ни изучай теорию,
а на практике-то все таки это случится впервые и доведется
исполнить «кое-как», т[ак] к[ак] будет это «дело внове».
Надо лучше жить, а живу куда как не похвально... А в
прошлом срамоты столько, что и вспомнить страшно. Ваше
предчувствие «близости» исполняет меня скорби. Мы, конечно, дошли до «земного предела» (я моложе Вас на 3—4
года), но: я бы хотел, что бы Ваши предчувствия не были
-168
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
точны: я чувствую в Вас долговечие и дай Бог Вам еще
послужить человечеству. Простите, что Вас беспокоил и
может статься еще так же побеспокою. Намереваюсь ехать
в Мерекюль—22-го мая.
Никол. Лесков.
Не откажите сказать мой поклон графине Софье Андреевне, М[арье] Л[ьвовне], Т[атьяне] Л[ьвовне] и Л[ьву]
Л[ьвовичу].
Видел Ваш новый фотографический портрет, а портретаЯрошенки не видал 2 .
1
«О «С о б о р я н а х» говорите правду»,—пишет Лесков 27 января.
1894 г. Л. И. Веселитской, православная религиозность которой была
темой их постоянных споров. «Они вам ближе. Во всяком случае т е п е р ь
я бы не стал их писать и охотно написал бы «Записки расстриги», а
может быть еще напишу их.—Клятвы разрешать, ножи благословлять,
браки разводить, детей закрепощать, выдавать тайны, держать языческий обычай пожирания тела и крови, прощать обиды, сделанные другому, оказывать протекцию у Создателя или проклинать и делать еще
тысячи пошлостей и подлостей, фальсифицировать в с е заповеди и
просьбы повешенного праведника—вот что я хотел бы показать людям,
а н е Варнавкины кости. Н о это небось называется «толстовство», а т о ,
нимало не сходное с учением Христа, есть п р а в о с л а в и е . Я и не
спорю, когда его называют этим именем, но оно н е х р и с т и а н с т в о » («Лит. мысль», III, стр. 268). «Записки расстриги» написаны не
были.
2
Портрет Толстого работы Н. А. Ярошенко (1846—1898) был вполне
закончен летом 1894 г. Тогда же поступили в продажу фотограф, портреты Толстого, выпущенные фирмой «Шерер-Набгольц и К°».
43.
Мерекюль, 90. 1/VÏII, 94.
Высокочтимый Лев Николаевич!
Мы давно слышим о том, что Вы занимаетесь катехизациею христианской веры 1 . Меня этот слух исполнял
чрезмерной радостью и- утешением: это как раз то «самое
нужное», что нужно сделать, и что нынче только Вы один
и можете сделать. И по сему следует, что Вы д о л ж н ы
это сделать для пользы людей, выведенных Вами из темноты предрассудков и суеверий, но тоскующих и сетующих
о «неимении ни ч е г о п о л о ж и т е л ь н о г о » в вере. Сетования этого рода слышатся всего чаще, и именно от людей,
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
369-
живых и способных к духбвному росту, т. е. самых дорогих
людей, на которых приходится радоваться и о них же грустить и плакать. С появления в свет книги «О жизни»
включительно до «Царства Божия» Вами высказано так много,
требующего свода и закругления, что Вам можно сказать
почтительное замечание: умы распалены и томятся, не находя прохлады, способной утолить их терзания. Это «святое
недовольство» пробудили Вы и Вы же должны им подать
чашу студеной воды для утоления зноя. Положительное
изложение христианского учения в катехизической форме
нужно более всякого иного литературного труда, и работа
эта,—Вы увидите,—будет знаменитейшим Вашим произведением, которое даст место Вашему имени в в е к а х , и сделает дело прямо сказать апостольское. Как ни мал и как
ни слаб ум мой, но я обнимаю все это дело и в и ж у , как
оно станет в ряду событий и что оно принесет христианству.
Христос, конечно, Вас встретит и обнимет, или, может
быть, лучше сказать: Он Вас уже встретил и обнял. Это
Вы делаете труд великий, ч р е з в ы ч а й н о н у ж н ы й и
ни кому иному, кроме Вас, непосильный. Меньшиков, уезжая
с Лидией Ивановной из Мерекюля, обещал мне похлопотать, чтобы дать мне возможность познакомиться с этим
Вашим «Катехизисом»; но сегодня Меньшиков прислал мне
из Ростова письмо 2, где говорит, что в Москве нет еще
«Катехизиса», и что Вы его еще пишете и пишете «очень
тщательно и осторожно». Так это еще радостнее! Труд такого большого значения должен быть исполнен со всеюобдуманностию, и дай Бог Вам силы и терпения его выполнить во всем совершенстве. Но мне все думается: доживу
ли я на земле до того времени, когда это сочинение будут
читать?.. А мне хотя и не боязно и не дико идти за Вами
и совсем легко быть с Вами в единоверии и единомыслии,
к которым я пришол давно; но мне тоже очень важно уяснить многие мои недомыслия прекрасною ясностью Вашего
разума и проникновения. И так-как, надеюсь, что Вы этому
верите, то и прошу Вас: нельзя ли позволить мне ознакомиться с этим сочинением прежде, чем оно будет отпечатано?
Конечно отпечатанное опять придется получать с хитростями, а лучше бы хотелось получить его с п и с о к . И вот
прошу Вас: разрешите мне получить в с п и с к е все, что
-170
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
можно из этого сочинения, а я, конечно, не злоупотреблю
Вашим доверием. Если есть кто либо, желающий письменного
заработка,—такой человек, который может снять список, то
пусть бы он это сделал и отдал бы тот список Ивану Ив.
Горбунову, который за меня и расплатится. Прошу Вас,
если это можно,—разрешите; а если нельзя, и ненадо. И в
•сем последнем случае не осудите за докуку мою 3 .
О друге нашем Н. Н. Ге я, кажется, не могу писать и
Стасову еще не отвечал і . Я часто говорю здесь о Ге
с Шишкиным5 и Волковым 6 и все раздражаюсь и убеждаюсь
в огромных превосходствах Ге над всеми людьми его среды. Если: писателю не легко протереть себе глаза и начать
видеть, «где свет», то кольми паче сим, последователям
Александра и Деметрия, делавшим статуэтки и храмы Дианы
Ефесской. Я бы на это и налег и даже на сем камени стал
бы строить память Ге, но это раздразнит Александров и
Деметриев, да и самому Стасову будет не по носу табак.
Он уже меня вопрошает, когда они были лакеями? (в известном конечно, смысле); а* я не знаю, когда о н и таковыми н е б ы л и ? ! И если не были в смысле подхалимства
перед «заказчиками», то были «художественные нахалы».
Ге ушол от всего этого и на прощанье со мною р а д о в а л с я на Валентине Серова, который о т к а з а л с я от
должности в Академии Художеств, п[отому] ч[то] не хотел
делать пустого дела при очевидной невозможности учить
искусству с хорошими целями 7 , А 70-ти л[етний] Шишкин,
и Репин и В. Маковский 8 , и tuti fruti все «свиньем поперли»
и будут ходить в мундирах и «вицмундирных фраках». Ге
хотел туда идти «что-бы поглядеть этот срам», которому
себя предают люди сытые, прославленные и «никем-же гонимые—сами ся гонят»... Я бы по поводу Ге все говорил
колкости и обиды этим «прирожденным холопам», и Стасову
это было бы неприятно; а потому, вернее всего, я откажусь писать о Ге 9 .
Низко Вам кланяюсь и прошу порадовать меня какою
нибудь вестью о том труде Вашем, который Вас занимает.
Любящий Вас и Вам благодарный Николай Лесков.
В Мерекюле думаю остаться до 16 августа. У моря
мне немножко легче 10.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
1
171-
Эта работа Толстого, начатая около этого времени в форме вопрос о в и ответов и озаглавленная «Катехизис», представляет систематическое изложение взглядов Толстого; она писалась и в последующие
годы. В 1896 г. Толстой оставил катехизическую форму .и закончил обработку этого произведения, изданного в 1898 г. под заглавием «Христианское учение» В. Г. Чертковым в Англии. Сам Толстой, впрочем, признавал «это писание неоконченным и далеко не удовлетворяющим тем
требованиям, которые тот же «я» предъявил бы ему 20 лет тому
назад» (Соч., ред. П. И. Бирюкова, т. XV, стр. 184).
2
Это письмо Меньшикова (от 26 июля) сохранилось в семейном
архиве у А. Н. Лескова.
3
См. ниже, прим. к этому же письму.
4
Ге умер незадолго перед тем—в ночь на 2 июня 1894 г. 13 июня
Толстой писал его сыну Петру Ник.: «Я с разных сторон—Страхов,
Лесков, Стасов, Веселитская—получаю письма о нем, и на всех, вижу,
смерть эта произвела то же возвышающее и умиляющее впечатление, как
и на меня, хотя и в меньшей степени» (Т. Л. С у х о т и н а - Т о лс т а я , Д р у з ь я и гости Ясной Поляны, М., 1923, стр. 80). Письмо
Лескова к Толстому не сохранилось, отрывок же из другого его письма,
вызванного смертью Ге, к Т. Л. Толстой см. в ее цитированной
книжке (стр. 88). В. В. Стасов уже тогда начал собирать материалы
.для задуманной им биографии Ге; его работа первоначально печаталась
в «Сев. вестн.» и «Кн. Недели», а затем была издана «Посредником»
отдельною книгою (М., 1904).
5
И. И. Шишкин (1831—1898)—талантливый художник-пейзажист и
гравер-аквафортист.—В письме к Т. Л. Толстой (8 июня 1894 г.) Лесков
:писал, что «за час до известия о смерти Ге у меня сидел Шишкин, и
мы говорили о Ге. Здесь много художников, и все вспоминают о нем
с большими симпатиями» (Т. Л. С у х о т и н а - Т о л с т а я , Друзья и
гости Ясной Поляны, стр. 88).
6
Е. Е. Волков (1844—1920)—художник-пейзажист; его картины пользовались в свое время значительной популярностью.
1
В. А. Серов (1865—1911)—известный художник-портретист, кисти
которого принадлежит портрет Лескова, писанный зимою 1893/94 г.
и тогда же приобретенный П. М. Третьяковым для своей галлереи.
«Несмотря на все выраженные неоднократно желания Академии художеств иметь его профессором-руководителем в высшем художественном
училище,—вспоминает И. Е. Репин в своих «Материалах для биографии» Серова,—он ставил ей невыполнимые условия,—словом, всячески
отказывался» (Литерат. прилож. к «Ниве» 1912, № 12, стр. 658). Это
упорное нежелание Серова занять профессорское место в академии вытекало не столько из его нелюбви к «педагогии», сколько из независимости характера Серова и твердости его общественно-художественных
взглядов, дающей возможность его биографу говорить о его «гражданской доблести» (С. Э р н с т , В. А. Серов, П., 1921, стр. 85).
8
В. Е. Маковский (1846—1920)—известный художник-жанрист, в
1894 г. назначенный профессором-руководителем одной из мастерских при
Академии художеств.
-172
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
9
Лесков действительно так и не написал своих воспоминаний о Ге.
30 ноября 1894 г. он писал В. А. Гольцеву: «Поздравляю с распоряжением о штундеі и с отречением Репина от идеи в искусстве... У меня
был два раза Стасов с совершенно о с т ы в ш и м и р у к а м и и был
трагически трогателен, И впрямь это ужасно. Из всех из них выдержал
до конца один Ге и тот самый и даже п р о г н а н н ы й . Отчего у вас
о нем ничего не напишут? Он и сам стоит внимания, да и п о п о в о д у е г о есть о чем пораскинуться. А то теперь все уже полезло за
«самодовлеющим» («Памяти В. А. Гольцева», М. 1910, стр. 254).
10
В августе же Толстой отвечал Лескову. Текст его ответа см.
под № 75 в «Новых письмах Л. Толстого», М., 1912, изд. Окто, н о
надо иметь в виду, что «работа» Толстого, о которой там речь, э т о
«Катехизис», а не «Христианство и патриотизм».
44.
21 /VIII, 94. Спб. Фуршт. 50.
Высокоуважаемый Лев Николаевич!
Перед самым отъездом из Мерекюля, где дышать оч[ень|
легко, и переездом в Петербург, где дышать трудно, я
получил Ваше дорогое письмо, с ответом на мои недоразумения о том: писать или нет о друге нашем Н. Н. Ге. А д о
тех пор Стасов мне еще раз написал об этом самом, да потом
побудил к тому общую нашу приятельницу Елиз[авету] Меркур[иевну] Бем. Я все отпирался, п[отому] ч[то] не понимаю:
зачем нужно такое сотрудничество?! Другое дело «сообщить
піисьма»1, но зачем же нужно, что бы мы писали, а Владимир] Васильевич] 2 наши писания вписывал в свое сочинение? Право, куда ни толкнись, повсюду находишь какую-то
беспорядочность, суету и сутолоку... Я должен повидаться
со Стасовым и добиться от него толку: что такое он затевает? Сначала речь шла о «сборнике» (еще мало их!); а вовтором письме он уже говорит о «статье», которую он напишет для какого-то журнала и в эту статью вкрапит то,
что сообщали ему лица, которых он запросил о Ге... Это
мне совсем не представляется ни удобным, ни справедливым.
Я не противоречу Вам и думаю, что о Н[иколае] Николаевиче] все мы можем написать, «не повторяя друг друга», но,
кажется, гораздо лучше, что бы мы сделали это «выведенные на свободе», каждый за свой собственный страх... На
что же нам писать «под редакциею» хотя бы даже и Влад.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
173-
Вас. Стасова? По моему это совсем лишнее стеснение
и повод к несогласиям и спорам. Этого мнения я не
вижу возможности изменить, хотя после письма Вашего
и готов попробовать сочинить нашему другу «похвальное
слово» за его преимущества в деле служения «свободному»
и о с в о б о ж д а ю щ е м у искуству. Но тут-то я и должен
буду впадать в тот тон, который мил Стасову не будет,
тем более, что за последнюю гостинку Ге в П[етер]б[ур]ге,
он со мною много говорил о стасовском национализме и
порицал его за его крайности, «сбивавшие людей с толку».
И з Вашего письма я рднако не вижу, что Вы дадите свою
работу о Ге как составной элемент для статьи Вл. Вас., и я
полагаю даже, что Вы этого не сделаете и что делать этого
не надо, и что Вл. Вас. что нибудь путает и представляет
себе обещания в ином смысле, нежели они ему выражены.
Но если я ошибаюсь, а не Стасов, и Вы пойдете только
к а к в к л а д ч и к в стасовскую статью, тогда я ему напишу
письмо, в котором изложу только то, что найду сообразным
этой стеснительной и неприятной форме сборной характерности одного характера. Пока же это не разъяснится, я буду
думать, что ошибается С[тасо]в, и что и Вы, и я можем
подать свой голос прямо от себя. Мне было бы оч[ень]
полезно это узнать, и если это Вас не затруднит, я усердно
прошу об этом.—Здоровье мое без сомнения не поправимо
(ангина не излечивается), но сравнительно сносно. По крайней] мере так было в сосновом лесу, на скалах и над морем.
Я пользуюсь облегчением с жадностью, и много читаю и не
мало пишу, только все «вдоль», без отделок, и теперь м[ожет] б[ыть] стану обрабатывать. В Мерекюле нестерпимо
тянуло под солнце, в лес и на Удргасскую скалу, переименованную у нас в скалу «Пренепорочной Лидии» 3 , т. к. она
тут и жила как русалка и чуть ли не слетела раз отсюда
в море и пришла вся мокрая по шею. Она прожила в Мерекюле 18 дней и пела в церкви 7-й № «херувимскую» и
«многая лета». Одновременно был там и Меньшиков и херувимскую с многолетием слушал. Л. Ив. все та же, как и
была, а М-в как будто «прелагается»—все томится по «положительным верованиям», а этого рода томления и тоска,
по моему наблюдению, ведут на тот путь, которым пошел
.Алехин 4 и Рутин и сойдут еще многие, без различия
-174
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
их умственных средств. Я иногда их «отпрукиваю» и по
совету Нила Сорского «сдергиваю с облак за ноги, дабы
могли зрети землю и иметь суждение с разумом растворенное», но слово мое не искусно и не сильно, а порывы
желающих найти «приют веры» очень сильны и ни какое
«растворение в разуме» им не мешает производить смущение
в умах.
Имя Ваше беспрестанно на устах у людей, особенно у
людей того сорта, из которого] состоит приморский дачник*
«о это не для того, чтобы искать света и уяснять себе
свое положение в «земной эпизоде», а прямо для спора и для
кривляний. Со мной были Ваши сочинения, которые я наиболее читаю: «Евангелие» 5 , «О жизни» и Царств [о] Б[ожие]», но я их в нынешнее лето уже прямо не давал ни
кому, п[отому] что читают не для пользы, а для глупых
разговоров, ничего не выясняющих кроме глубокой погруженности людей во мрак самодовольной пошлости. «Катехизис» был бы іочень потребен, но без сомнения вы не преувеличиваете трудности такого сочинения... Конечно оно
оч[ень] трудно, но за то оно и о ч е н ь н у ж н о . . . Вам бы
надо собрать все силы, что бы попробовать это сделать..
Думаю, что Вы сами видите, что без этого как будто не
достает того камня, который может стать в своде замком. Но
если бы Вам это и не так казалось, то Вы тут не авторитет,
ибо «со стороны дело виднее»... А «со стороны» смотря и
видно, что э т о н у ж н о ; и именно э т о , а не что нибудь
другое. По кр[айней] мере я это вижу с ясностью, которой
яснее не может быть самая очевидная вещь. Ни что (кроме
пересказа Евангелия) не потребно столько, как катехизическое изложение: во что христианин м о ж е т верить, «содержа веру с разумом растворенною». Разум позволяет молить Бога, что бы Вам было дозволено и внушено это
сделать. Читали ли Вы «Лурд» 6 ? Противная манера письма
и много легкомыслия в суждениях, но вещь (по моему) все
гаки очень полезная. А главное критик (мало-мальски смышленый) имеет большое раздолье высказать по поводу этого
сочинения очень полезные суждения (напр. «Командор» 7).
Все таки земля является «станциею» и эпизодом» в жизни
духа, «облеченного в кожаную ризу». И что тут канючить
о продлении мучительного пребывания, когда конец его есть
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
175-
очевидное избавление от мук в страдающем теле. И Меньшиков мог бы об этом писать, но он и сам едва-ли не:
ищет чуда.
Преданный Вам Н. Лесков 8 .
1
См. об этом также письмо 45.
Стасов.
3
Лесков так часто называл Л. И. Веселитскую.
4
Вероятно, А. А. Алехин, бывший сначала ревностным толстовцем,
и основателем интеллигентной земледельч. общины толстовского типа,
(в Дорогобужск. у. Смоленск, губ.), много помогавший Толстому в
работе по кормлению голодающих в 1892 г., но затем разочаровавшийся
в его учении.
5
Т о есть «Краткое изложение Евангелия», Женева, 1890.
6
Известный роман Эмиля Золя (1840—1902), касающийся темных.
сторон католического духовенства и его пропаганды во Франции. (Лурд—
город Южной Франции с «чудодейственным» целительным источником—
объектом паломничества множества больных, жаждущих исцеления.) Роман Воля появился и во французском оригинале и в русском переводе
как раз в 1894 г.
7
Командор—эпизодическое лицо в романе Золя, ненавистник жизни,,
представлявшейся ему тягостным и мучительным бременем. Старик, которому угрожал смертельный апоплексический удар, он нетерпеливо
ждал смерти, яростно возмущаясь стремлением многочисленных больных
паломников «исцелиться», продлить свое жалкое существование. Его
негодующие резкие речи для всех, конечно, звучали «богохульством».
8
Ответом на это письмо является письмо Толстого в сборнике изд..
Окто, М., 1912, за № 75. (1894 г., август.)
2
45.
28/ѴІІІ, 94. Спб. Фуршт. 50.
Покорно Вас благодарю, Лев Николаевич, за то, что Вы
мне разрешили мои недоумения на счет того, как я могу
писать о Ге. Я, признаться, и не думал, чтобы Вы намечали
как нибудь иначе, и особенно так, как представляет это себе
Вл[адимир] великий 1 . В том все и горе, что как дойдет
дело до воспоминаний о человеке, жизнь и деятельность
которого представляют собою интерес и поучение, на перебой этому является суетность воспоминателей и дело на
этом очень много теряет. Вы и Ваши дочери отдали бывшие
у Вас письма Ге 2... Я никак не решился бы сказать: хорошо
Вы это сделали, или нет; но сам я так не поступил бы 3 .
Я знаю все хорошие стороны Стасова и очень его уважаю,
-176
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
но думаю, что он все таки всего более то, что сказал о нем
Щербина 4, т. е. «служебный якобинец» 5 и таких теплых
нежных тонов, какие были в Ге, он не может усвоить и не
в состоянии их воспроизвесть. Он, без сомнения, захочет
«раззолотить главу» Щиколая] Николаевича], но накладет
всю эту позолоту на своей амальгаме. Я сожалею, что за
это взялся именно Вл[адимир] Васильевич] и утешаюсь только тем, что другие проворные люди сделали бы это еще
хуже. Из таких один (Фаресов), писавший в «В[естни]ке
Евр[опы]» об Энгельгардте, совсем уже изготовился строчить
о Ге и отравлять мне вечерние часы рассказом о добытых
им «материалах» (т. е. письмах от Костычева 6 ) после чего
я должен ему что то советывать. А что же можно советывать
людям, к-рые собираются писать о человеке, водившемся
верою, не только не содержа в себе никакой верьг, но
даже почитая это за излишнее и смешное. Вот это и будут
таковы первые два «воспоминания» о Ге,—людей, с которыми
у него не было общего в самом главном. Фаресов не понимает в этом ничего, но он уже побывал в ред. «В[естника]
Евр[опы]» и Пыпин 7 сказал ему, что их это интересует.
Стало быть воспоминания явятся Ф-ва в «[Вестн.] Евр.», а Стасова в «Сев. <В[естни]ке» 8 . По крайней мере так мне говорил
вчера Флексер, который был у меня еще раз вчера вечером
опять с этим же Фаресовым и говорил, что Стас[ов] ждет
моего в к л а д а . . . Что за напасть право! А я самого Стасова] еще не видал и боюсь, что заговорив с ним стану
горячиться, а это мне беда. Но во всяком случае я «вклада» делать не могу, потому что я с Владимиром] В а сильевичем] во множестве вещей не согласен, особенно после
того как он егозил с Аданшиным альбомом 9 и втравил в это
достопочтенную Надежду Васильевну. Потом в хохлатчине
поднимаются «враги» Ге, которые знают за ним чтото такое, что желают «обличить»... Мне это передала жена
Хирьякова, на сих днях возвратившаяся из Чернигова 10.
Неловкие воспоминания могут все это раззудить и вызвать
дрянные речи, которых бы не надо. И потому, думается,
пусть уж делается то, что заделано (Стасов и Фаресов),
и чего остановить нельзя; а мне и Вам торопиться не для
чего, а очень благоразумно повременить, так как очень
может быть, что нам еще доведется сказать слово кстати
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
177-
по поводу чьих либо неверных суждений. Так по крайней
мере мне кажется лучше.
В вашем маленьком письмеце стоят слова, что Вы «очень
цените мои мнения». Мое к Вам почтительное и любовное
отношение не позволяет мне видеть ни в одном Вашем слове
чего нибудь похожего на так наз[ываемую] «любезность»,
и потому я и эти слова Ваши принимаю в серьез, а мне от
них конфузно... Какую цену могут иметь мои мнения перед
Вашим умом? Разве цену толкового читателя. Если это так,
то это верно: понятливость во мне есть, а люблю я то самое,
что и Вы любите, и верю с Вами в одно и то же, и это
само так пришло и так продолжается. Но я всегда от Вас
беру огня и засвечиваю свою лучинку и вижу, что идет у
нас ровно, и я всегда в философеме моей религии (если
так можно выразиться) спокоен, но с м о т р ю н а В а с , и
всегда напряженно интересуюсь: как у Вас идет работа
мысли. Меньшиков это отлично подметил, понял и истолковал, сказав обо мне, что я «совпал с Толстым» п ) . Мои
мнения все почти с р о д н ы е с Вашими, но они менее сильны
и менее ясны: я нуждаюсь в Вас д л я м о е г о у т в е р ж д е н и я . Но как толковый читатель и при том вполне согласный
и сильно Вам сочувствующий, я, конечно, могу себе позволить сказать Вам, что думаю и что чувствую. И вот потому
и теперь я говорю: завязать узел катехизисом есть мысль
превосходная и дело очень важное. Кроме Вас и Филарета
этого никто сделать не в состоянии. Филарет свое сделал,
а теперь сделайте Вы 12 . Я понимаю, что это дело ужасной
трудности и даже для Вас, и несмотря на то, что Ваши
средства мне кажутся исполинскими, я все таки не уверен,
что это непременно выйдет хорошо в л у ч ш е м в и д е , но
почти уверен, что оно все таки выйдет хорошо и будет
очень полезно. Вот потому мне и не жаль, что Вы трудитесь
над этим очень трудным, но и очень важным делом.
Помогай Вам Бог: это очень нужно и Вы не должны отменять себя с этой работы, так как ее кроме Вас не кому
сделать.—Измена и ослабление и шат идет по всей линии.
Удивительно! «Положим маску снять—зачем снимать рубашку?» Прибыл Ругин от Поши... Что говорит, так именно
уши вянут. В чем они «разочаровались» и кто их очаровывал? Какие все пустые слова и пустые заботы! Думается,
12
Письма Толстого и к Т о л с т о м у .
-178
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
что этого совсем могло бы не быть. То, что Вы вычитали
и изъяснили, никакого зачарования не имело, а ставило в
свете вопросы до сих пор затененные, и отчего, если это
у десяти человек не отбило смысла и разумной веры,—отчего
остальным понадобилась такая чехарда?.. Но дело великое
сделано: людям дано в умы верное направление. Это Ваша
бессмертная заслуга. Надо бы пожалуй сократить споры...
Мне кажется, они совсем не полезны. Искренно стремящимся
к вере все ясно и как они верят, так и жить могут. Меня
споры умаяли
до устали.
„
„„
„ „
J
Преданный Вам Н. Лесков.
1) Не прошло ли у Вас незамеченным, что у ап. Павла
есть указание на о б я з а н н о с т ь родителей «собирать имения детям»? Это во 2-м поел, к Коринф, гл. 12 ст. 14 13.
2) Известно ли Вам, что на старом языке у нас «наследство» называлось « з а д н и ц а » ? Это встречается два раза
в примечаниях в Истории Карамзина (506) « т я ж а т и о з а д н и ц ю». По изъяснению Петрова «Опыт словаря древних
речений (1831 г.) это значит: «иметь спор о наследстве» 14 .
1 В. В. Стасов.
2
Они широко использованы Стасовым в его (указанной выше) книге
о Ге.
3
Лесков действительно не сообщил Стасову писем к себе Ге; их,
однако, нет в сохранившейся части архива Лескова.
1
Н. Ф. Щербина (1821—1869)—известный талантливый поэт, автор
звучных антологических стихотворений и ядовито-желчных эпиграмм,,
из которых многие до сих пор не увидели света. О нем см. выше,
примечі. 4 к рисьму 4.
5
Так Щербина назвал Стасова в своем сатирическом стихотворении
«Наше время» (1867 г.), цитируемом Лесковым (неполно) в очерке «Загадочный человек» (Соч., изд. 3-е, т. XXVIII, стр. 94; ср. «Поля.,
собр. соч. Щербины», Спб., 1901, стр. 194). В печатном тексте этого
стихотворения Щербины фамилия Стасова приведена в сокращении.
6
П. А. Костычев (1847—1895)—ученый агроном, бывший приватдоцент Петерб. универс., в 1894 г.—директор Департ. земледелия,
«близкий приятель» и «старый знакомый» Ге. Письма к нему Энгельгардта Фаресов использовал в своей статье об Энгельгардте.
7
А. Н. Пыпин (1833—1904)—выдающийся исследователь русской
истории, литературы и общественности, ближайший и деятельнейший
сотрудник «Вести. Евр.», впоследствии (1897 г.)—академик.
8
Воспоминания Фаресова о Ге в печати, сколько нам известно,
не появлялись; о работе же Стасова, собравшего обширные и ценные,
биографические материалы о Ге, см. выше, прим. 3 к письму 43.
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
179
9
«Адашшш альбом»—альбом-адрес «русских женщин», который был
поднесен «женщинам Франции» в ответ на драгоценные подарки, сделанные от имени «женщин Франции» женам русских моряков, офицеров
и матросов, принимавших участие в дружественной Тулонской экспедиции. Подписка на эти дары во Франции была предпринята по инициативе писательницы и журналистки Жюльеты Адан, которой потом
«русские женщины» поднесли драгоценную чернильницу в древне-русском стиле. В организационных работах по подготовке этого адреса
горячее участие принимала Н. В. Стасова (1823—1895), ревностная поборница женского движения в России, сестра В. В. Стасова. Сам же
Стасов, кажется, не имел никакого касательства к этому чисто женскому
предприятию (подробнее см. в книге В. В. С т а с о в а , Н. В. Стасова.
Воспоминания и очерки, Спб., 1899, стр. 416—433).
10
Ефросинья Дмитриевна, рожд. Косменко.
11
В своей статье о Лескове «Художественная проповедь» (по поводу XI тома Собрания его сочинений).
12
«Православный катехизис» митрополита Филарета впервые издан
в 1823 г. по поручению синода (2-е изд.—1827 г.).
13
О том же Лесков уже писал Толстому—14 сентября 1891 г.
14
Это значение заинтересовавшего Лескова слова указано не только
у Петрова, но и в словарях В. И. Даля и Академии наук.
46.
12/ІХ, 94. Спб. Фуршт. 50, 4.
Усердно благодарю Вас, Лев Николаевич, за большое
удовольствие и пользу, которые я получил на сих днях от
Ваших трудов. На днях я прочитал «Патриотизм и христианство»
критическую статью о Мопассане 2 и перевод:
превосходного письма Мазини 3 . Впечатление от всего этого
полное, радостное и полезное. О патриотизме и христианстве я думал точно тоже, но в изъяснении «безнравственности» патриотизма Вы дали мне новые определения и доказательства, которых я не. мог себе выбрать и составить.
В первой половине статья читается тяжеловато: чувствуются
длинноты и видно, где они заключаются: это выписки из
газет, которые очень долги, и не всегда оправдываются
необходимостью. Если читает чтец не особенно «мастеровицкий», то слушатели просто начинают «нудиться» на этих
обширных выписках и это потом вредит всему впечатлению
превосходной второй половины. Я прочел «про себя» 2 раза,
да присутствовал три раза при чтении вслух и все выходили одни и те же результаты: выписки оч. длинны и их
10*
-180
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
бы оч. полезно было сократить, оставив только важнейшие
места. Так это кажется мне и другим, а как Вы когда-то
писали, что хотите знать о впечатлениях, то я Вам и пишу
это. Критическая статья о Мопассане чрезвычайно хороша.
Этот могучий человек мне всегда представлялся птицею с
огромными и сильными крыльями, но с вытрепанным хвостом, в котором все правильные перья изломаны: он размахнет широко, а где сесть, не соразмерит. Все сказанное
Вами о нем* очень верно и статья написана так, как бы и
надо писать критики, не только для того, чтобы дать людям
верное понятие об авторе, но чтобы и самому автору подать
помощь к исправлению своей деятельности. Мопассану впрочем это не принесло бы пользы, п[отому] ч[то] как ни вертите, он все таки смаковал разврат и, конечно, был убежден,
что «с бабой думать нечего». Я н е ч у в с т в у ю в нем нравственности... Письмо Мазини это один восторг и упоение.
Очень хорошо сделали Вы, что обрели его и подали в
русском переводе. Из «Патриотизма» «Новым Временем»
было взято нечто удобное им на потребу (как Вы было
расплакались от умиления), а оттуда бы надо было взять
бесценное по силе место о том, что делают люди, іфотому]
ч[то] «это н е в а ж и о» é . Ах, какое это «пронзительное» и
великое указание! То не важно- и се не важно, а меж тем
все это делают и выходит целая картина с своей атмосферою, и затем, если кто этого же уже не хочет делать, то
это у ж е в а ж н о ! Все забывают, что «общественное мнение» представляет собою каждый из нас. Я хотел бы сделать вытяжку из этого места, но не знаю, где с нею приткнуться... И последняя... «Р[усская] Жизнь» сменила людей
«нового общественного] мнения», которые впр[очем] уходя
разжаловались по-старому 5 . А в «Неделе» за сентябрь м[есяц] на 246 ст. 2-го отдела уже прямо читаем, что «Россия
это непочатый угол всякого добра» и «русскому беллетристу
предстоит будущность», если он «отрешится от стремления
обличать б е с с и л ь н о е н и ч т о ж е с т в о » , а станет давать
«положительные идеалы» 6...
Скатертью дорожка!
Хочется думать однако, что это делается искренно и без
особенно дурных побуждений, ибо это делается без сомнения в о в р е д с е б е , так как читатель, приученный к ти-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
181-
хенькому протесту, вероятно не удовольствуется этим новым курсом.
Если пробудем здесь до зимы, то хочу Вас видеть для
моей пользы душевной и обольщаюсь надеждою съездить
к Вам в Москву 7 .
Ваш Н. Лесков.
1
Об этой статье Толстого (заглавие которой: «Христианство и патриотизм») см. выше, прим. к письму 35.
2
Статья Толстого о Мопассане—обширное предисловие к изданному
«Посредником» в переводе Л. П. Никифорова роману Мопассана «МонтОриоль» (М., 1894).
8
Перевод письма Мадзини о бессмертии, исполненный Толстым,
напечатан в «Кн. Недели», 1894, № 9. [Мадзини Джузеппе (1805—1872)—
знаменитый итальянский революционер.]
4
«Указав, что для того, чтобы совершились самые великие и важные
изменения в жизни человеческой... нужно только изменение о б щ е с т в е н н о г о м н е н и я » , для чего, в свою очередь, «нужно только не
лгать», Толістой в своей статье пространно останавливается на целом
ряде поступков, которые люди делают, считая их «неважными», «Что
ж е тут важного, чтобы прокричать:—Vive la Francel— или—ура! какомунибудь императору, королю-победителю?» Или: «что важного в том,
чтобы написать статью в защиту франко-русского союза или таможенной
войны или в осуждение немцев, англичан?» Или: «что важного пойти
на какое-нибудь патриотическое празднование и пить за здоровье и
говорить хвалебные речи людям, которых не любишь и д о которых тебе
нет никакого дела?» Или даже: «что важного в том, чтобы в разговоре
признать благотворность и полезность трактатов, союзов или даже промолчать, когда при вас восхваляют свой народ и государство, браня
и черня другие народности, или когда восхваляют католичество, православие, лютеранство, или какого-нибудь героя войны или правителя
вроде Наполеона, Петра или современного Буланже, Скобелева?» Все
это кажется так не важно. А между тем в этих-то кажущихся нам
неважными поступках: в воздержании нашем от участия в них, в
указании по мере сил наших неразумностей того, неразумность чего
очевидна нам, в этом наше великое неопреодолимое могущество, то, из которого складывается та непобедимая сила, которая составляет настоящее
действительное общественное мнение, то мнение, которое, само двигаясь, движет всем человечеством». Изменения этого «общественного
мнения» и жаждал Толстой.
6
В августе 1894 г. газету «Русск. жизнь» покинул весь состав
редакции вследствие принципиальных разногласий с издателем-редактором А. А. Пороховщиковым. Лесков симпатизировал этой прогрессивной
газете и сотрудничал в ней. Об отношении его к этому инциденту
см. воспоминания С. С. Гусева в «Истор. вестн.» 1919 г., № 9,
стр. 933—938.
6
Возмутившие Лескова фразы принадлежат сотруднику Петербург-
-182
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
ской польской газеты «Край» и приведены в «Книжках Недели» в литературном обозрении.
7
Это намерение Лесков не смог осуществить.
47.
19/ІХ, 94. Спб. Фуршт. 50.
Мне очень стыдно за глупые слова, которые я написал Вам о Мопассане. По поводу Вашей статьи о нем я
принялся за него наново и перечитал все, с хронологическою
последовательностью, по времени писания. Вы совершенно
правы: он рос и кругозор его расширялся, и то, что он дал,
есть дорогое достояние. Моя погудка о несоответствии
силы крыльев с рулевою силою хвоста этой могучей и дальнозоркой птицы никуда не годится. Но так как я до сих пор
читал Мопассана урывками и не знал времени появления
тех и других произведений его пера, то думаю, что и для
такого мнения, какое я имел, есть основание; а как такого рода мнения не верны, то надо радоваться, что Вы,
Лев Николаевич, написали Вашу критическую статью об этом
достойном любви писателе. Благодарю Вас, что Вы дали мне
возможность проверить свои понятия и исправить их.
Очень интересуюсь тем политическим сочинением, которое
выпустила о Вас г-жа Манассеина 1. У меня был Стасов и молол, что Вы ему об этом писали, но он книги не видал; я болен и не могу ее разыскивать да и не знаю ее заглавия; писал
Люб[ови] Як[овлевне] Гуревич, чтобы она нашла, но она не
спешлива; вчера просил Лидию Ив[анов]ну, но и эта ничего
не знает. А я был, есть и кажется буду всегда нетерпячий
и не могу успокоиться, пока пойму дело. Я эту даму видел
раз в жизни у поэта В. Величко 2, и она мне показалась
какою то ужасною... Крайняя материалистка, которая все
требовала: «дайте мне твердую положительную веру, с устойчивым основанием». Потом она перешла к своей дружбе
с Лампадоносцем и окончила тем, что при его благодати
получила развод с старым мужем и вышла за нового, молодого и оч[ень] глупого 3 . И вот теперь она, значит, поднесла ему еще свое последнее «мерси»... Я очень хочу
прочесть эту книжечку и, может, мог бы кое что ответить.
Если у Вас эта брошура без надобности, то нельзя ли
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
83-
сообщить ее мне; а я ее возвращу Вам. Иначе, я боюсь,
что долго ее не достанешь.
Литературная затея Стасова по моему не хороша:
это будет какой-то ворох чего попало, без всякой определенной и ясной цели 4 Особенно жалка возня с письмами и с датами: «в котором году вы виделись?» «Где
об этом говорили?» «Молился ли он Богу»? и т. п. Не
.знаю: каковы были письма Николая Николаевича к Вам
и девицам Татьяне Львовне и Марии Львовне 5 , но письма его ко 1 мне были маловажны для биографии. Это
-были шутливые отписки, иногда совсем шалости, даже
•с шутовскими подписями: я его «благословлял» как «священно-ересиарх», а он как «Николавра». Что тут вписывать в статью!.. Нет; это н е н а д о . Потом Владимиру Васильевичу хочется, чтобы я написал, что Николай Николаевич говаривал «о 1 художниках», и между прочим о
Репине. А он о них говорил много (особенно когда сидел
у меня во время писания Серовым с меня портрета), но
зачем же все это выволочь на общее позорище и для обиды
многих? Владимир] Васильевич] просит, чтобы «и о нем,
что говорилось—и то написать»; но уж это совсем было бы
из «волшебного цирульника». Я ничего этого делать не
стану, а постараюсь дать указание: чем Ге был полезен
как художник и в чем ему следует подражать. А это, думается, только и надо.—Лидия Ивановна] вчера говорила,
что она что-то переписывала из Вашего катехизического
труда 6 , и что это было оч. хорошо. (Значит: ясно и понятно для разума и благоприятно для религиозного чувства.) Не могу ли я выпросить у Вас хоть что нибудь из
этого труда для того, чтобы получить о нем хоть частное
понятие? Меня ничто так не интересовало, как это Ваше
сочинение, и при том я болен и тороплюсь ознакомиться
со всем, что манит дух мой к свету. Если можно будет,
то не пришлет ли мне что нибудь из этого для прочтения
Татьяна Львовна? Я прочту и сейчас же возвращу. Уехали
ли Хилковы за границу? 7 Вчера был у меня Петр Ге 8 .
В то же время случилась га-ше Бем и говорили скоро и
/беспорядочно. Н. Л[есков].
Ваше упоминание о разговоре с художником 9 (в статье
•о Мопассане) оч. замечено в их среде и произвело впе-
-184
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
чатление, как «зерно падшее на камень». Я раз после известия о кончине Ге говорил в этом роде с 73 летним Шишкиным, и он говорил утром: «Вы мне ночь испортили: я д о
утра не спал», и опять делает то же самое, даже без н ад о б н о с т и , так как «его часть—сосна». Теперь их подкрепил еще Менделеев 10 и они, приведя это имя, считают,
что все кончено и нечего стыдиться.
П р и п и с к а к п р и л о ж е н н о м у п и с ь м у JI. Я. Г у р е • вич к Л е с к о в у 1 1 .
Из настоящего письма увидите, что книжки Манассеиной нам присылать уже не надо, так как Гуревич ее
нашла, но если есть какая нибудь возможность дать мнеознакомиться с катехизисом, то об этом очень прошу.
Ваш Н. Лесков.
1
M. М. Манасеина, рожд. Коркунова (ум. в 1903 г.)—женщина-врач,
автор многих книг и статей по вопросам медицины, психологии и:
педагогики. Ее книга против Толстого, упоминаемая Лесковым, была
издана в Париже в конце 1894 г. (помечена 1895 г.) под заглавием:
«L'anarchie passive et le comte Léon Tolstoi»; строго критикующая идеи
Толстого, она была радостно приветствована «Московск. ведом.» (Я. К ол у б о в с к и й , «Философский ежегодник», год второй (1894, М., 1896,.
стр. 136, № 518).
2
Величко В. Л. (1860—1903)—поэт и охранительно настроенный,
публицист, часто бывавший у Лескова, с которым у него происходили жаркие споры на общественно-политические темы (ср. А. И. Ф а р е с о в , Против течений, стр. 267—268).
3
Об этом см. «Письма» M. Е. Салтыкова в серии «Трудов П у ш кинского дома» (Лгр., 1924, стр. 315).
4
Биографическая работа о Ге.
6
Дочери Толстого Татьяна и Мария Львовны.
6
Пребывание Л. И. Веселитской у Толстых относится к апрелю1894 г. О переписке ею «Катехизиса» (в той редакции, какую Толстой
в те дни считал окончательною) см. в ее воспоминаниях («Истор.
вестн.», 1913, № 3, стр. 798—799).
7
Д. AL Хилков и его жена Ц. В. Винер за границу переселились много позже; в 1894 г. они еще жили, кажется, в Закавказья.
8
Второй сын художника—Петр Ник. Ге, служивший в Нежинском
земстве.
9
Разговор этот (вероятно с И. Е. Репиным) Толстой приводит в.
своей статье в доказательство осуждаемой ЯН теории, которой придерживаются художники и по которой «художник может или должен
изображать то, что истинно, то, что есть, или то, что красиво, что,
следовательно, ему нравится, или даже то, что может быть полезно^
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
185-
как материал для «науки», но что заботиться о том, что нравственно
или безнравственно, хорошо или дурно, не есть дело художника»
(Соч., ред. П, И. Бирюкова, т. XIX, стр. 220).
10
Лесков, вероятно, имеет в виду работу Д. И. Менделеева в
различных правительственных комиссиях (например по выработке бездымного пороха), которой он с одушевлением отдался после ухода
из университета в 1890 г. Как раз в 1894 г. он был избран действительным членом Академии художеств.
11
Эта приписка сделана Лесковым на письме Л. Я- Гуревич от
19 сентября 1894 г. «Буду у Вас завтра или после завтра,—пишет
Л. Я. Гуревич,—с злополучной книжкой Манасеиной, которую наконец
добыла на два дня после поисков по всем решительно подходящим
книжным магазюіам, куда она, как оказывается, еще не дошла».
48.
3/Х, 94. Спб. Фуршт. 50, 4.
Я очень огорчен, Лев Николаевич,, тем, что с брошурою Манассеиной вышла глупость. Я страстно хотел ответить на нее и думаю, что ответил бы удовлетворительно
и о с н о в а т е л ь н о , держась почитаемого «отца церкви»
И с а а к а Сирина (не Ефрема), но необстоятельные скорохваты свертели так, что я и не увидал брошуры; а ответ
на нее был написан не знаю каким Цицероном и с какою
основательностию, но думаю, что это было сделано неумело
и потому показалось грубым и невозможным. Они совсем
не умеют спорить с достоинством и особенно неспособны
спорить о христианских толкованиях, и очень жаль,, что
они за это берутся.
Обратите внимание, что есть в Вашем духе у Сирина
( И с а а к а ) , О м о л и т в е : «Те, в ком возсиял свет веры,
уже не доходят до такого бесстыдства, чтобы просить у
Бога в молитвах: «дай нам это» или «возьми то», и ни
мало не заботятся о себе самих» (703).
П о д в и ж н о с т ь и п е р е м е н ч и в о с т ь ума:
«Во всяком разумном естестве перемен бывает без числа,
и с каждым человеком ежечасно происходят изменения»
(724).
С у д . «Судиться не христианского жития дело: об этом
нет и намека в учении Христовом» (805).
Н е п р о т и в л е н и е . «Пусть тебя гонят, ты не гони ;
пусть тебя распинают, ты не распинай; пусть тебя оби-
-186
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
жают, ты не обижай; пусть на тебя клевещут, ты не
клевещи».
К а з н ь . «Дело без милосердия,—это то же, что заколение
сына в присутствии его отца» (803).
Если Вы оправдаете возражение Манассеиной н а э т и х
о с н о в а н и я х , то я бы хотел их высказать хоть в «Неделе» 1 . Но у меня нет брошуры и я не нахожу ее нигде,
а Любовь Яковлевна и Ф[лексер] 2 не дают о ней никакого ясного представления. Нельзя ли Марье Львовне
или Татьяне Львовне дать мне хоть мало-мальски верные
понятия об основаниях, на которых М[анассеина] составила
свою брошуру?
Я, по своим соображениям, думаю, что эту брошуру надо
отбросить (так как она есть своего рода «мерси», и составлена «соборне»); но если Вы думаете иначе, то, конечно, пусть будет по Вашему. Но это не то, что надо
оставлять без ответа.
Преданный Вам Н. Лесков 3 .
1
Это предположение не получило осуществления, вероятно, из-за
нежелания Толстого и вследствие выяснившейся для Лескова нецензурности подобной статьи.
2
Л. Я. Гуревич и А. Л. Флексер (Волынский).
3
На это и предшествующие (47) письма Лескова Толстой отвечал
ему следующее:
Получил ваши последние два письма, дорогой Николай
Семенович 1 . Вы спрашиваете у меня в предпоследнем письме, не могу ли я прислать Вам то, что я пишу или часть
этого 2. Никак не могу—не то что не хочу, напротив очень
хотел бы, но не могу, п[отому] ч[то] все, что написано так
несовершенно и так отрывочно и так запутано и так беспрестанно изменяется, что в том виде, в каком оно теперь,
оно не может дать никакого понятия о том, чем бы я хотел
чтобы это было. От того, что переписывала Лидия Ивановна,
кажется, ничего уже не осталось. Все это должно быть коротко, но так связно, как свод, который не может держаться
без замка. И вот этот то свод до сих пор еще не сведен
мною. Но я не отчаиваюсь и работаю с большим напряжением, радостью и пользою для души.
Что касается д о книги Манасеиной, то мне очень жалко,
что я написал про нее 3. Она не стоит того, чтобы отве-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
187
•
чать на нее. Она лежит у меня без употребления и я с
этой же почтой посылаю ее вам. Вы сами это увидите. Если
бы отвечать на все такие книги, то недостало бы времени
ни на что другое, а времени мало и все меньше и меньше.—
Те доводы из отцов, на кот[орые] Вы указываете, могут
быть полезны для некоторых искренно сомневающихся людей и приписывающих значение внешнему авторитету, но
я думаю, что таких мало. Я думаю, что человека, кот[орый],
прочтя хотя только нагорную проповедь, не говорю все
Евангелия, не пришел к убеждению, что непротивление злу
насилием составляет основное условие христианского жизнепонимания, такого человека не убедят никакие доводы.
От души желаю Вам здоровья, а еще больше душевного
спокойствия. Очень радуюсь мысли увидать Вас в Москве.
JI. Толстой.
7 Октября.
1
Текст—по подлиннику (с изменением лишь орфографии), хранящемуся в архиве А. Н. Лескова. Это письмо впервые напечатано
в IV вып. сборника «Толстой и о Толстом» (М., 1928), с объяснительной
заметкой С. П. Шестерикова, написанной в то время, когда еще не
были обнаружены многие письма Лескова к Толстому,—между ними
и те, на которые отвечает Толстой.
2
«Катехизис» («христианское учение»),
3
О книге Манасеиной Толстой высказывался, вероятно, в письме
к В. В. Стасову. (Ср. «Толстой и о Толстом», сб. IV.)
49.
11/Х, 94. Спб. Фуршт. 50, 4.
Покорно благодарю Вас, Лев Николаевич, за Ваши ответные строки и за присланную книжку Манассеиной. Вполне согласен с Вами, что возражать на эту книжку не следует, но сама по себе она мне интересна и з н а к о м а .
Некогда что-то очень на это похожее сочинял Гречулевич
познаниями которого, кажется, воспользовался Саб2
лер и, вероятно, таким образом вышло это «merci». Надо
думать, что это и есть те громы, которые они выдвинули
бы против неприятных им толкований, если бы их высокое
о себе понятие допустило их до состязания с разумом. Теперь я не сомневаюсь в происхождении этой книги и она
мне интересна как образец того, на чем думают укрепиться
враги истинного учения Христова. Что Вы пишете о тщете
-188
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
доказательств, то тоже вполне верно, и я давно уже наскучил себе этими разговорами и бегу от них, но они
всюду слышатся и отмалчиваться от них иногда невозможно. Но однако' всячески надо воздерживаться и не разводить рацей ни с кем из тех, кто ищет «разглагольствий»,,
а не пользы душевной немедленно. Те и другие люди всегда ясно видны и их можно узнать и различить. Книгу
Вам возвращаю. Писали Вы о ней в самом деле, м[ожет]
б[ыть], напрасно: это заставило говорить о ней в литературных] кружках и содействовало ее известности.—За
просьбу мою о катехизисе пожалуйста простите меня: я
бываю часто очень поспешлив, и хотя после о том часто
сожалею, но исправить себя не могу. Конечно, Вам неудобно давать мне читать столь важное сочинение в недовершенном виде. Сочинение это самое важное из всего,,
что Вы написали, и его надо совершить в неспешности
и покое. Я жду его и у д и в л я ю с ь , как Вы с этим делом
справитесь! Должно быть это можно выразить словами и
всех лучше можете сделать это Вы, но и Вам это не легко
придется. Но только не пренебрегите и стилем. Тут это
будет иметь большое значение. В «Царстве Божием» и еще
негде в последних вещах чувствуются дописки, сделанныена маржах и внесенные в текст «силом». В катехизисе,
вероятно, этого не будет, ибо это вредит силе впечатления.
Помоги Вам Бог сделать это сочинение самым лучшим образом. Повидаться с Вами и побеседовать не на спех, для
моей душевной пользы, я чувствую огромную потребность,
и так как мне теперь несколько лучше и я сделал кое какие работки, то могу дозволить себе душевный праздник.
Если позволит Бог, я думаю просить друзей нанять мне
2 комнаты на все святки и хочу приехать в Москву с моею
воспитанницею, как только начнутся зимние каникулы в
Annen Schule, где она учится. Без нее я боюсь ехать,
а у нее есть знакомство с Ив. Ив. Горб[уновым] и с
Пошей. Я бы хотел пожить в Москве недели две и отдохнуть с единомысленными людьми, но сбудется ли это—
еще не знаю, а только очень этого- желаю, и время для
этого самое удобное есть святки, когда свободна моя провожатая, знающая припадки моей предательской болезни
(грудной жабы). Если можно будет дать мне тогда позна-
ПИСЬМА H. С. ЛЕСКОВА
189-
комиться там с катехизисом, то Вы мне дадите; а если нельзя, то я просить не буду и Вам мне не придется отказывать. Знаю, что у Вас был гр. Орлов, в доме тетки
которого я живу 3 , и видел Варвару Ник[олаевну] Мак-Гахан
которая была у меня два раза и привозила Ваше
письмо. Она оч. искренно усиливается «понять Ваше учение» и, к сожалению, это ей никак не удается. Она ищет
не «разглагольствий», а «репортицы» и, вероятно, будет
сбивчиво изъяснять то, что без нее уже известно в Америке. Здесь она все заправлялась у Саблера и очень хотела «изучать о. Иоанна» 5. Был у меня Петр Николаевич]
Ге и с женою своею, которая читала мне то, что она написала для Стасова о H. Н. Ге 6. Мужу ее это не правится
и он не хотел бы, чтобы это печаталось, но я не мог его
.поддерживать, потому что это все-таки хоть содержательно и воспроизводит * жизнь Ге, а не счеты посторонних
лиц между собою. Простите меня, что я Вам докучаю, и не
лишайте меня своей нравственной поддержки.
Преданный Вам Николай Лесков.
1
Епископ могилевский Виталий (в мире В. В. Гречулевич, 1323—1885)—«один из самых видных представителей духовной литературы
в ее издательской деятельности», «поучительный проповедник и бдительный страж религиозно-нравственных основ общественной жизни»
(А. Р о д о с с к и й , Биограф, словарь студентов первых XXVIII курсов
С.-Петерб. дух. акад., Спб., 1907, стр. 78—79).
3
В. К. Саблер (род. 1847 г.)—товарищ обер-прокурор синода,
имевший большое влияние на Победоносцева; позже был членом Госуд.
совета, статс-секретарем и обер-прокурором синода. При начале войны
1914 г. принял фамилию «Десятовский».
3
Лесков жил в доме «Общины сестер милосердия», попечительницей которой состояла гр. М. В. Орлова-Давыдова. О каком ее племяннике говорит Лесков—установить нам не удалось.
4
В. Н. Мак-Гахан, рожд. Елагина (1850—1904)—известная в свое
время корреспондентка .русских и американских газет, бывшая замужем за
американским журналистом и с 1880 г. жившая в Америке. В 1894 г. она
посетила Россию в качестве корреспондента восьми американских газет.
5
Кронштадтского.
6
Жена П. Н. Ге—Екатерина Ивановна, рожд. Забелло. Ее обширный дневник (который она вела с самых молодых лет) послужил
ценным источником для работы Стасова о Ге. «Он содержит множество
важнейших фактов из жизни H. Н. Ге,—пишет о дневнике Е. И. Ге
Стасов... Без этого «Дневника» мы бы лишились очень многого» (назв.
•соч., стр. 268-269).
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ.
Наталия Алексеевна Огарева-Тучкова (1829—1913), чье
имя неразрывно связано с двумя из наших крупнейших литературных и общественных деятелей минувшего века,—с Огаревым и Герценом,—встает в нашей памяти не только как
женщина, соединенная с ними семейною близостью, но и как
их единомышленница. И ей, как им, хотелось употребить
свою жизнь на пользу России, русского народа, в частности
русского крестьянства. «Крестьяне нам долго, слишком долго
служили, теперь наша очередь служить им для их развития и преуспеяния»,—писала она в одном из своих обращений к министру земледелия.
Такое тяготение к общественной деятельности она унаследовала от своего отца, А. А. Тучкова. Друг многих декабристов и, по свидетельству Т. П. Пассек, сам член Северного общества, он не участвовал в выступлении 14 декабря
только потому, что жил в Москве. Тем не менее он был
арестован и несколько месяцев провел в заключении; освобожденный за недостатком улик, он перебрался с семьей
из столицы в родовое Яхонтово, или Долгоруково, Пензенской губ., но* не зарылся в хозяйственных заботах, а,
напротив, принял на себя общественную должность уездного предводителя дворянства. Он был переизбираем четыре
раза. «И в эти 15 лет,—рассказывает Н. А. Огарева-Тучкова в своих «Воспоминаниях»,'—он заслужил доверие и уважение дворян, бесконечную любовь крестьян и ненависть
со стороны чиновников-взяточников. Крепостные и казенные
крестьяне беспрерывно и с полным доверием обращались
к нему по поводу разных недоразумений и жалоб» («Воспоминания», стр. 27). Для своих крестьян он устроил школу
по ланкастерской системе и шел всегда навстречу крестьянским нуждам.
Понятно, в каком направлении мог воспитывать своих детей такой человек. Н. А. росла, внимательно приглядываясь
к взаимоотношениям отца с окрестным населением, выслушивая рассказы о декабристах, о французской революции
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
191
1830 г., непосредственным наблюдателем которой был А. А.
Тучков. Ее собственная первая поездка за границу пришлась
как раз на 1848 г. К тому же именно в это время Тучковы
познакомились с Герценами и вместе с ними переживали
в Париже кровавые события июньских дней. Как будто
нарочно подобранные обстоятельства способствовали выработке общественного самосознания Н. А. Тучковой,—то же
было и в вопросах ее личной жизни.
Вскоре по возвращении в Россию последовало ее соединение с Н. П. Огаревым, соседом по имению, старинным
приятелем ее отца, давно уже знакомым и ей самой и близким ей по своим интересам и симпатиям. Но церковный
брак между ними был невозможен, так как первая жена
Огарева (M. JL), давно ушедшая от него, не соглашалась
на развод; гражданское сожительство их, осложненное с
полицейской точки зрения отпущенной бородой у Огарева
и стрижеными волосами Тучковой, вызвало подозрение в
причастности к фурьеризму и повлекло за собою арест и
Огарова и А. А. Тучкова, а кстати и H. М. Сатина, мужа
другой Тучковой (Елены Ал.). Огарев отделался кратковременным заключением, а Тучкову был воспрещен на два
года въезд в его деревню во избежание проповеди опасных
идей.
Все эти и многие иные обстоятельства заставили Огаревых склониться на упорный зов Герцена, после смерти жены
чувствовавшего себя крайне одиноким, и выехать в 1856 г.
к нему в Англию.
Последовавшие двадцать лет заграничной жизни были для
Н. А. Огаревой-Тучковой временем наибольшего счастья,
но и величайшего горя.
Уже в 1857 г. она оставляет Огарева для Герцена; в следующем году у них родится первая дочь, через несколько
лет—еще двое детей, близнецы. Вместе с этим Н. А. принимает живейшее участие в издательских делах Герцена и
Огарева, который сумел побороть свое личное чувство во
имя общей работы и остался около друга. Это были годы
наибольшего успеха «Колокола» и «Полярной звезды».
Но в 1864 г. обрушивается первый удар на голову Н. А.—
в несколько дней один за другим умирают ее близнецы.
В 1870 г. сходит в могилу А. И. Герцен, еще через пять
лет не стало ни Огарева, ни ее старшей дочери. От прежней
полноты личной жизни не осталось ничего.
Принявшаяся было после смерти Герцена за издание
его сочинений, она не справилась с последним ударом и,
оставив издание на старших детей умершего, вернулась в
Россию, где еще были живы ее родители, и поселилась с ними
все в том же Яхонтове, где родилась, где провела свою
юность.
-192
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Ей предстояла еще долгая жизнь. Она заполнила ее
деятельностью, продолжавшей в некоторой мере работу ее
отца, скончавшегося вскоре после ее приезда. Заботы о
крестьянках, хлопоты о своем имени помогали ей переносить существование. «Я думаю, ничто так не успокаивает,
не мирит с жизнью, как постоянное занятие землёй, постоянное общение с природой,—читаем мы в одном из ее писем.—Тут находишь и радости, и какое-то снисхождение к другим»
(21 /VII 1892 г.). А снисхождение было очень нужно в той
обстановке, которая окружала ее,—крестьянская масса поражала ее своим огрубением, особенно резко проявившимся
в столкновении долгоруковских крестьян с приглашенным
ею управляющим. Убийство его вызвало в ней на некоторое
время озлобление на дикость окружающих, но вскоре это
чувство сменяется жалостью,—она понимает, что во всем
виновата прежде всего некультурность, и с этого момента
усиливает и раньше принятые ею меры к поднятию просвещения крестьян. Средства ее ничтожны, но она делает
все, что в ее силах. В своей небольшой усадьбе она устраивает библиотечку, организовывает чтения с волшебным фонарем, старается помогать школе. Духовная культура, в чем
бы она ни проявлялась, и близость к земле, кажется ей,
должны смягчать нравы. Потому она радуется, что школьный учитель обучает детей церковному пенью; потому ей
хочется устроить обширный общественный сад, и она готова
уступить крестьянам имеющуюся у нее и подходящую для
этого дела землю.
Печатаемые ниже письма Н. А. Огаревой-Тучковой к
JI. Н. Толстому являются одним из проявлений ее забот
о крестьянах. Первым поводом к возникновению этих писем
было стремление получить толстовские народные издания
для деревенской школы.
Личное знакомство Н. А. с Толстым произошло еще
'в 1861 г., когда он приезжал с Тургеневым в Лондон к
Герцену, о чем довольно подробно рассказано в XI главе
ее «Воспоминаний». До этой встречи и она и Герцен с Огаревым были уже знакомы с произведениями Толстого и восхищались его художественным талантом. Личное общение
не перешло в настоящую дружбу, хотя во время своей
жизни в Лондоне Толстой бывал у них ежедневно,—слишком различно 'было мировосприятие этих людей. И в переписке И. А. не претендует на личное внимание своего корреспондента. Она признательна ему за исполнение просьбы,
за его ответы, но каждый раз боится отнять у него время
слишком большим письмом и, интересуясь тем, дошли ли ее
большие письма с описанием убийства управляющего и суда
над убийцами, отправленные по просьбе самого Л. Н. Толстого, она торопится извиниться за сорвавшийся вопрос:
«
193
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
«если дошли, то какое произвели на вас впечатление?» Но
Толстой относится к ее письмам со вниманием и выполняет
ее просьбы.
Самые последние годы своей жизни Н. А. Огарева-Тучкова проводит в маленьком городке Саранске Пензенской же
губернии, окруженная тремя детьми, принятыми ею на воспитание и даже усыновленными ею. Но судьба как-то особенно жестока была к этой женщине, испытавшей в жизни так
много. Ей пришлось пережить и всех воспитанников.
Она умерла в 1913 году, вернувшись из-за границы с
шестилетним сыном одной из этих усыновленных воспитанниц своих, умершей на чужбине, и похоронена в Старом
Акшине—имении, когда-то принадлежавшем Огареву, а затем проданном ее зятю H. М. Сатину.
Гершензон, знавший Н. А. Огареву-Тучкову в последние
годы, говорит о ней в некрологе: «Великой чистотой духа,
бескорыстием помыслов веяло от Н. А. Ее скромность, ее
смирение были совершенны и прекрасны, потому что она
не сознавала их, и в этом сказывалось врожденное благородство ее души» («Русск. мысль», 1914, кн. 4-я, стр. 49).
Е.
Коншина.
1.
15 Марта 1892 г. Долгоруково Г
Многоуважаемый Лев Николаевич.
Вероятно Вы не помните меня 2 , но разговаривая об Вас
•с Михаилом Григорьевичем Майковым 3 , мне пришла мысль
обратиться к Вам за советом относительно наших крестьян.
Мое долгое отсутствие из России 4 порвало все прежние
отношения в Москве и в Петербурге, даже с родственниками, и мне не к кому обратиться.
Крестьяне с. Долгорукова пострадали в эти два последние года не только от неурожая, но еще от страшного пожара, истребившего сразу 117 дворов, до сих пор одни дома
выстроены, а дворов нет—в 16 дворах нет лошадей, когда
откроется весна, на чем им работать, а между тем за уборку
двух душ (1 тридцатка) требуют 15 р.—Может какое-нибудь
благотворительное -общество пришло бы им на помощь, но
я не знаю к кому обратиться.
Здесь есть школа, мальчики необыкновенно развитые- и
способные, но у них нет книг кроме учебников.
Михаил Григорьевич советовал просить Вас, не пожертвуете ли Вы для школы книг Ваших изданий 5.
13
Письма Толстого и к Толстому.
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-194
Зная Вашу любовь к народу, я решилась на этот важный
шаг и прошу Вас извинить меня и не судить слишком строго..
С глубоким уважением остаюсь
Н. Огарева
Адрес. Нат. Алексеевне Огаревой, Станция Исса Пензенской Губ. Инсарского Уезда.
Относительно лошадей правительство помогает, как я
слышала позже.
1 Розовое имение Тучковых, известное также под названием Яхонтова.
Первое знакомство Н. А. Огаревой-Тучковой с Л. Н. Толстым произошло в 1861 г., когда Л. Н. приезжал с Тургеневым в Лондон к Герцену.
3
Писатель-беллетрист конца XIX столетия. Умер в 1905 г.
1
Н. А. Огарева-Тучкова пробыла за границей с 1856 по 1877 г.
s Речь и^ет об изданиях народной литературы книгоиздательства „Посредник", в котором принимал участие Л. Н. Толстой.
2
2.
23 Апреля 92 г. Долгоруково..
Многоуважаемый Лев Николаевич.
Я была очень обрадована Вашим письмом и обещанием
прислать книг в долгоруковскую школу. Вы спрашиваете,,
какую помощь получают крестьяне с. Долгорукова; они
получают 30 ф. на едока от правительства, не владеющие
землей получают по 30 ф. от Красного Креста, безземельных семейств в Долгорукове немного. На все село получили
* только три лошади. Здесь 368 душ владеющих землей, а
раньше было ДО' 700 душ, они имели прежде 15 сажен
в поле, а теперь за постепенной убавкой народонаселения
получают по 20 сажен в поле. Еслиб неимеющие лошадей
завели вновь лошадей, это было бы, я думаю, очень хорошодля их нравственного исправления, и смирило бы несколько
их гордый нрав. Может быть, Вы помните ужасный случай,
который был у нас в усадьбе в 1887 году, когда был убит
Нижегородский дворянин Станиславской
которого мои
племянники, Сатины 2 , пригласили к нам в управляющие;
Сатины знали, что управляющий этот был любим крестьянами в управляемых им именьях, хотя он имел репутацию
строгости относительно крестьян. У нас он только еще при-
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
195.
нимал именье по описи и прожил около пяти недель, н о
крестьяне, привыкшие к патриархальному тучковскому управлению, были не довольны этим назначением, они спрашивали, почему я хочу оставить именье на чужие руки; я
отвечала, что стара чтоб хлопотать и хочу доживать свой
вед с матерью 3 у Сатиных. После убийства Станиславского,
долго я была так огорчена и озлоблена на дикость крестьян, что не могла смотреть на них; после страшных наказаний, насланных судьбой на них, я почувствовала жалость
к ним и возвращение прежнего чувства любви и думала, чем
бы тронуть их сердце и довести до раскаяния,—священники
наши не могут сделать этого; тогда я вспомнила о Вас, о
Вашей беспредельной любви к крестьянину и хотела к Вам
писать, но долго не хватало духу писать о них, о нравственной помощи, которая им так нужна.
Извините, что так заговорилась, и примите уверение в
моем глубоком к Вам уважении.
Н. Огарева.
1 Упоминание об этом убийстве, очевидно, вызвало в Толстом желание
узнать подробнее обо всем деле, и он писал в этом смысле своей корреспондентке. В ответ на просьбу Толстого (его письмо неизвестно) Н. А ,
Огарева и дает подробный рассказ об убийстве А. В. Станиславского
и о суде над убийцами в дальнейших письмах (от 1-го и 13 июня 18У2 Г.).
Это было громкое дело, разбиравшееся временным отделением Казанского
военно-окружного суда в Пензе втечение пяти дней, с 22-го по 26 сентября
1887 г. Обвиняемых было 30 человек, из них 14 человек [Н. А. ОгареваТучкова ошибочно говорит о 12] были признаны виновными в умышленном
убийстве без заранее обдуманного намерения и приговорены к лишению
всех прав состояния и к смертной казни; старшина Ьубнов и староста Норин
за бездействие власти—к исправительному арестантскому отделению, остальные 14 оправданы. Впоследствии приговор для первой группы был смягчен.
Казнены были двое, остальные сосланы на каторжные работы.
2
Сыновья сестры Н. А. — Елены Алексеевны, бывшей замужем с 1849 г.
за Ник. Мих. Сатиным, другом Герцена и Огарева.
3
Нат. Аполл. Тучкова, урожденная Жемчужникова; умерла в глубокой,
старости в 1894 г.
3.
13 Мая 92 г. Долгоруково..
Многоуважаемый Лев Николаевич.
Я была в Долгорукове, когда посылка с книгами 1 пришла
в Старое Акшино 2 и потому я не знала о том и не могла
13*
-196
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
тотчас уведомить Вас о* получении посылки. Приношу Вам
от своего имени и от имени мальчиков с. Долгорукова
искреннюю и глубокую благодарность. Я не ошиблась в Вашем сердце, Вы всегда откликнетесь на призыв слабого или
страждущего.
Если мое письмо не пропало, то Вы уже получили от
меня письмо в ответ на вопросы относительно помощи крестьянам. На случай потери письма повторю: земство дает
30 ф. на едока, не владеющие землей получают от Красного
Креста. Безлошадных не 16 дворов, а девяносто, как я узнала от старшины—лошадей осталось только на половину;
кроме обеднения, за последние годы завелось в нашей местности страшное конокрадство. Я писала Вам о нравственном
падении крестьян и о необходимости влиять на них, для их
нравственного усовершенствования. Может я ошибаюсь, но
мне кажется, церковное пенье возвышая душу даже несознательно смягчает человека, и потому радуюсь, что наш. учитель завел хор из своих учеников. По моему разумению занятие садоводством тоже могло бы иметь на крестьян благотворное влияние, но до сих пор я не могу их согласить
на какую-нибудь общую полезную работу, в них много эгоизма и зависти. Следовало бы теперь, в виду недавних бед
и грядущего голодного года, сплотиться в одно чувство
любви и жалости друг к другу, но я не умею вызвать их на
это. Они остаются холодны и беспощадны друг к другу.
Как же Овен 3 смягчил сердца падших, отчаянных фабричных?
Мы имеем среди села десятин 7 огородной земли—я могла бы уступить им эту землю под общественный, воздушный
сад, но едва ли они захотят работать для общей пользы—
даже общественную запашку они обрабатывают с какой то
насмешкой и нестаранием.
Я заговорилась, извините пожалуйста мою бесцеремонность и примите уверение в моем глубоком и искреннем
уважении.
Н. Огарева.
1 В ответ на просьбу Н. А. Огаревой-Тучковой (см. письмо 1-е) JL Н.
Толстой прислал свою „Азбуку" и все четыре „Книги для чтения".
2
Имение, принадлежавшее в 90-х годах Сатиным, первоначально родовое имение Огаревых, проданное H. М. Сатину в 1849 г.
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
197
3
Роберт Оуэн (1771—1850), англичанин, один из первых социальных
реформаторов XIX века. Женатый на дочери фабриканта и впоследствии владелец фабрики, он ввел все новейшие усовершенствования в отношении
рабочих, вел горячую агитацию в пользу фабричного законодательстваРоберт Оуэн был первым социалистическим критиком промышленной системы
своей эпохи и пытался устроить коммунистическую производственную колонию в Соединенных штатах, просуществовавшую, однако, очень недолго.
4.
1 Июня 1892..
I
Многоуважаемый Лев Николаевич.
Извините пожалуйста, что не скоро отвечаю на Ваше
письмо, оно было также отослано в г. ІПишкеев и пролежало в Старом Акшине у племянников.
Не знаю, на кого Вам указать относительно сведений об
убийстве Станиславского. Я передам Вам очень охотно все,
что знаю, но если этого не достаточно, то Вы можете обратиться к нашему священнику, Петру Григорьевичу Архангельскому.
В 1887 году племянники мои Сатины уговорили нас с
матерью переехать жить к ним в Акшино, а управление
именьем передать их знакомому, нижегородскому дворянину
Алексею Васильевичу Станиславскому. Последний славился
энергией, силой (нравственной и физической), острым умом,
большими познаниями и большой независимостью взглядов.
Многие, особенно чиновники, не любили его за злой язык,
но крестьянами он был любим, везде, где арендовал! или
был управляющим, но Станиславский был известен тоже
строгостью к плутам и даже некоторым самоуправством
в отношении к ним.
Наше решение взять самостоятельного управляющего было событием в Долгорукове; крестьянам не нравилось
появление нового лица, но вероятно самолюбие помешало
им просить нас не брать его.
Станиславской поступил к нам в начале поста, но имел
мало сношений с народом. Он принимал хозяйство по описи. По нездоровью моей матери, мы не уехали из Долгорукова до весны, но хозяйством занимался исключительно А. В.
Я ходила что нибудь осмотреть только с ним и по его приглашению.
-198
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
В конце поста крестьяне приходили просить пастбище
для скота. Два солдата говорили очень дерзко с Станиславским, который потеряв терпенье, сказал: «Мы сделаемся,
старики, но я не приму скота этих двух солдат. Я напишу
вам условие и пришлю». Солдаты возразили: «Стало вы не
хотите отдать обществу пастбище, ведь мы не будем отдельных пастухов нанимать».
А. В. в конце пасхи навестил Великанова (соседа), к
нему в то время пришел священ, с. Починок и сказал А. В.
«Что это, каким страшным вас представляют, говорят: было
Долгоруково, и более не будет, А. В. его окрутит!» А. В.
с удивлением передавал нам эти речи.—Да, говорил он,
говорят, что ваши крестьяне на меня очень сердятся—за что,
я не понимаю. Я умею ладить с крестьянами—неужели с
ними не полажу».
— Они умные, но испорчены торговлей волос—не любят
работать, хвалятся и болтают, но в сущности они лучше, чем
кажутся, говорила я.
14 апреля 1887 г. Станиславской поехал делить испольную землю. Перед отъездом он нам рассказывал, что его
Пальма не дала ему заснуть, всю ночь визжала, выла и лизала ему лицо. По возвращении Станиславского, мы сели
за стол. Он был очень весел. «Вижу, говорил он, стадо на
гумне и стадо в поле—Чье? староста отвечает: Барское.
А в поле? Барское,—Не ври, на гумне барское, а это крестьянское, поди да загони его. Вот они и возьмут пастбище».
Во время обеда, один из рабочих вбежал, говоря: «А. В.
долгоруковские крестьяне идут с кольями отбивать скотину».
А. В. встал и вышел—более я не видала его живого.
Видя, что он не возвращается, я пошла к моей матери.
Вдруг раздался звон, ударов 7.—Мы призвали караульщика
•и спросили, где горит. «Нигде1, отвечал он, это звонят на
озорство».—Но мы не поверили и послали его вторично
посмотреть где горит. Он вернулся с тем же ответом. Повар сказал нам: «Я вышел за дровами—бежит толпа с кольями и кричит: Где управляющий? Говорю: «На гумно пошли».
«Не врешь ли? Бей и его, бей всех кто ни попадется, да не
в доме ли управляющий? давайте соломы, ребята, зажгем
дом с 4-х сторон и поглядим, как он выйдет». На силу убежал от них. У А. В. отнимали ружье—отняли, ружье вы-
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
199
•стреляло, говорят, убило одного мужика позади А. В.—теперь
и :его убьют».
Я велела послать к себе кучера и хотела итти с ним
к толпе, но все служащие, слыша угрозы, попрятались—не
прошло 20 минут после звона, как А. В. был уже убит.
Выйдя из залы, А. В. взял по привычке охотничье ружье
и пошел на гумно. Там он увидал человек 15 с кольями, староста был с ним. «Отними один кол, сказал он старосте,
мы представим его на суд». Староста пошел, но вернулся,
говоря, что не отдают и бранятся. Один крестьянин Иван
Андреевич Денисов подошел к Станиславскому с дерзкими
речами: «Мы собираемся тебя побить».—Вы пока собираетесь, а я тебя сейчас побью за твою дерзость».—И Станиславский потрепал его за бороду. Ив. Андр. лег на траву и
начал стонать и кричать, что он убит. К нему подошел
Ив. Данильцин. «Беги, сказал Иван Андреевич, бей в набат,
скажи, что двоих убил». Данильцин был несколько пьян. Он
со всех ног пустился к церкви и стал звонить.
Сельский староста и старшина были на стройке через
овраг против церкви. Они закричали: Данильцин, зачем звонишь ?—«Управляющий двоих убил!» Кого?«Ив. Андр. Денисова. Звонить?»—Звони.
Оставивши Ив. Андр. на траве, А. В. сея покурить около
скотного. Скотница подошла к нему: «А. В. звонят, народ
бежит с кольями—что то вам будет». «Ничего не будет,
я ничего не боюсь». И пошел по направлению к дому.
Скотница шла туда же позади. Она видела, что; сначала несколько человек подошли, говорили дерзко—наконец десятник бросился к нему на спину.—Станиславский его сбросил—
но толпа стала гуще.—Он говорил: Идите своей дорогой, не
вводите меня в грех». Но вдруг раздалось в толпе: «Наваливай, ребята, всех не перебьет, отнимай ружье». Но- прежде
один хватил его цепом по лбу—кровь полила ручьем—череп
был расколот на 7 частей,—С этой минуты вероятно A. BL
шел вовсе бессознательно в овраг,—а толпы и навстречу и
сзади и с обоих сторон. Все село было тут.
Бабы и мальчики стояли над оврагом и кидали пеньки
и палки в А. В. Крестьяне били его отнятым ружьем и
кольями—собака не отходила от него. Его били и живого
и мертвого.
-200
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Скотник стоял по отдаль и кричал на мужиков: «Дураки,,
ступайте, добивайте».—Он был проткнут вилами во многих
местах и на лице—нос сломан, пальцы сломаны—его так
изваляли в тине, что он казался чугунным.
Я послала за Великановым, который был дружен с А. В.
Он заплакал,—Зачем вы допустили это? Но потом понял,
что я узнала слишком поздно и что может не могла бы остановить. Тесть подстреленного крестьянина кричал: «Где седая х, надо ее рядом с ним положить».
Великанов приказал народу убираться с нашего двора и
поставил караул к телу.
Село приняло праздничный вид, бабы веселые и нарядные весело разговаривали, сидя на улице. Все не участвующие оцепенели от ужаса, никто не смел показать сочувствия
к мученику.
Странно, что скотина' совсем не принадлежала тому порядку, который первый шел с кольями.
В Долгорукове в то время и теперь много отчаянных
голов—много виновных осталось.
Сначала следствие открылось—и шло вяло—сидевшие в
остроге запутывали невинных—виновные оставались.—Нижегородское дворянство просило учреждения военного суда—тогда следствие остановилось—бумаги передали военному суду—все скомкали, сжали—Казанская палата освободила по его прошению Ив. Андр. Денисова.
Подстреленный крестьянин говорил уряднику: «Он меня
не убил, мы виноваты, не надо было отнимать ружье». Он
умер в нашей застольной.
Сотник поскакал к приставу в Иссе 2 и донес, что была
драка, управляющий убил одного и его убили—сначала так
было донесено и губернатору—предводитель дворянства 3 не
любя Станиславского за острый язык, не приезжал в усадьбу
и ободрял Долгоруковских крестьян, говоря, что за это
ничего не будет.
Многоуважаемый Лев Николаевич! Извините, что так
дурно написала—устала что то.
В следующий раз опишу похороны и суд.
С глубоким уважением к Вам
остаюсь Н. Огарева.
Исса, Долгоруково 1 Июня.
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
1
2
3
201
Н. А. Огарева-Тучкова.
Почтовая станция Инсарского уезда Пензенской губ.
Уездный предводитель дворянства Глебов.
5.
13 Июня [1892 г.]
Похороны и следствие.
Все это страшное дело совершилось не более как в 20
минут. Великанов первый напомнил мне послать сказать
о нем моим племянникам, и в тоже время предложил мне
послать телеграмму к архирею, прося позволение похоронить нашего управляющего возле новой церкви. Пусть Станиславской будет вечный упрек их совести? говорил он.
Я была с ним согласна. Едва мы получили согласие архиерея,
тоже телеграммой, как племянники распорядились послать
рыть могилу. Крестьяне находили затруднения: то крестный
ход будет стеснен, то могила слишком близка к церкви, однако разрешение архиерея преодолело все затруднения и нежелания.
Наконец явились для вскрытия тела: доктор, полиция,
следователь ,и' товарищ прокурора—А. В. перевезли из оврага на дрогах, в пустом строении произошел тщательный
осмотр, медицинское исследование и оставлен был подробный протокол, который нам читали на суде, тогда обнаружились невообразимые увечия, вынесенные покойным на
смертном одре.
А. В. походил на чугунную статую—до медицинского
осмотра нужно было отскоблить, отмыть глину с лица и
рук покойного.
Не могу не рассказать мимоходом эпизод о его собаке.
Она лежала на груди убиваемого, огрызалась, грызла пеньки брошенные в него, визжала от боли, когда нечаянно в
нее попадали, но не оставляла хозяина и друга. Она слизывала кровь струившуюся по его лицу, пока кровь текла,
когда он стал холодеть, она прибежала в дом, жалобно
бросилась к моим ногам и завыла. Она меня глубоко потрясла, напоминая мне рыдающего человека. Я ласкала ее,
она брала хлеб из моих рук, но нб ела его. Она вбегала
в его комнату, искала его, выла—как будто что то вспоминала и возвращалась опять в овраг. Мужики говорили между
-202
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
собой: «Не трогай собаку, за собаку ответишь». Побегав
4 дня в окрестных селах, она нала от горя.
Вскоре приехали из Пензы жена и дочь покойного: все
дорогое и все средства к жизни были утрачены ими в лице
А. В. На них было больно смотреть. Покойника одели и
внесли в дом, дьячек читал псалтырь, двери были настеж,
соседние крестьяне входили посмотреть на покойника, долгоруковские не смели. Наконец все хлопоты были окончены—на необычные похороны съезжались и незнакомые, дальние мещане, крестьяне. Когда тронулось шествие и потянулось по селу, все сельчане присоединились к нам. Мне это
не нравилось, потому что это делалось не из раскаяния, а
из желания посмотреть на гроб, обитый лиловым бархатом
с позументами, на парчевой покров, послушать пенье певчих,
где то добытых моими племянниками. 10 человек из наших
рабочих несли длинный, длинный и повидимому тяжелый
гроб. Один долгоруковской крестьянин подошел ко мне и
тихо просил позволения сменить одного из рабочих, но я
отвечала отказом: «Нет, нет, этого нельзя, на ваших руках
кровь. Я дам рабочим, сколько хотят водки, но этого не
позволю».
Перед гробом несли образа; проходя конец нашего порядка, я увидала двух крестьян лежащих на соломе и в
картузах. Это обстоятельство меня поразило, так оно было
противоположно народным обычаям. За гробом шли Станиславская с дочерью—их вели под руки—они рыдали. В
толпе послышался хохот баб—я оглянулась и сказала им:
«Неужели вы смеетесь над их горем?—не смейтесь, вы также будете рыдать, когда будете провожать своих на каторгу».—Впоследствии они вспомнили эти слова.
Перед выносом тела, священник служил в доме панихиду.
Он спросил меня: правда ли, что я не желаю, чтоб долгоруковские присутствовали при похоронах? «Конечно, отвечала
я, желательно бы было, чтоб их не было, но ведь я не могу,
им это воспретить». Он ничего не возразил мне, но видно
было, что он иного мненья. Впоследствии он мне говорил,
что написал было проповедь и надеялся тронуть сердца
убийц—но стеснялся высказать это мне. Тогда я искренно
жалела об этом, недоразуменьи, но позже вспоминая это
грозное время, я поняла, что это было к лучшему: долгору-
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
203
ковские крестьяне были еще страшно возбуждены и озлоблены, они могли забыть, где они, и убить проповедника в
церкви. В селе исправник присоединился к похоронной процессии. Он не был у нас в доме, опасаясь показать перед
крестьянами сочувствие к убитому. Предводитель дворянства Глебов вовсе не приезжал в Долгоруково. Он не мог
стать выше личностей, и не любя А. В. делал вид, что ничего
не знает о страшном происшествии. Сначало дворяне очень
негодовали на него за такое явное пренебрежение к дворянину, но не имея возможности избрать другого, и до сих пор
выбирают его.
Уже несколько лет, как Станиславская с дочерью поселилась в Петербурге, для усовершенствования последней
в живописи. Она учится в Академии, но не могла выпросить
у государыни даровое пользованье уроками в Академии.
Только Нижегородское дворянство пришло им на помощь.
Оно ассигновало им обоим вместе 1 р. в день до замужества
дочери. Какое счастие для Станиславских, что А. В. не был
Пензенским дворянином, наше индиферентное дворянство
наверное не пришло бы им в помощь.
Вскоре после похорон началось следствие: на несколько
отчаянных личностей, указали наши служащие, которые спрятавшись от угроз и ужаса, все таки смотрели на это невиданное побоище: все село против одного. Других открыл
урядник—остальные арестованы по доносам заключенных
долгоруковских. Следствие происходило в Иссе—оно велось
вяло и неискусно. На все вопросы, предлагаемые долгоруковским, они отвечали, что ничего не видали, когда подошли,
оба были уже убиты и они пришли поглядеть на них. Причет
испугался и давал уклончивые ответы. Вдруг следствие было прервано, вот по какому поводу: нижегородское дворянство послало к государю депутацию, которая выразила ему
огорчение дворянства по поводу ужасной и ничем невызванной кончины А. В. и убедительно просила государя назначить военный суд над убийцами Станиславского. Военному
ведомству нужно было продолжать следствие, но оно почему
то потребовало бумаги от прокурора и в конце сентября
назначило заседание военного суда в Пензе. В числе вызываемых военным судом находилась и я, хотя не могла считаться свидетельницей, потому что лично ничего не видала.
-204
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Суд собрался в помещении Пенз. Окруж. Суда. Долгоруковские арестанты (30 чел о-в.) приводились из загородного острога два раза в день и поздно вечером отводилисьобратно, под конвоем казаков, В конце зала помещались
члены военного суда кругом длинного стола, обтянутого
красным сукном—от них направо шесть долгоруковских арестантов в цепях и серых халатах, по обеим сторонам обвиняемых караул из 3-х солдат с револьверами и шашками
наголо—налево 24 обвиняемых сидели на скамьях амфитеатром также в цепях и в халатах и с таким же караулом.
Против судей тюки с вещественными доказательствами
(одежда Станиславского, колья, ружье сломанное и пр.). За
ними свидетели, отделенные балюстрадой от публики, оченьмногочисленной при разбирательстве этого дела. Сначала
была перекличка всем свидетелям. Судьи удивлялись, что
самого виновного нет на глаза, т. е. Ивана Андреева Денисова, но Казанская Палата распорядилась без следствия,
только по его личному прошению, признать его невиновным
и освободить от следствия и суда. Едва ли где нибудь
совершилась более важная ошибка. Прокурор настаивал на
том, что И. А. Денисов вызывался на суд, но оказалось, что
повестка почему то не была ему доставлена.
Прокурор прочел обвинительный акт.—В своей речи он
упомянул имена Тучкова и Огарева, сказав что эти имена
свидетельствуют о том, что крестьяне никогда не знали
притеснений. Прокурор был очень симпатичен по своим
взглядам и по наружности. Он был учеником К. Д. Кавелина.
После речи прокурора, священник сказал краткую речь о
значении присяги—«го поминутно прерывал один из долгоруковских свидетелей, говоря, что должен что то сказать—
но его заставили молчать, а после присяги позвали для
объяснения, но он ничего уже не мог сказать, а только
испуганно глядел на всех.
Я принимала присягу в первый раз в жизни и никогда
не видала, как это делают соотечественники, и теперь я
стояла впереди и никого не видав, подняла руку ладонью
к священнику. Племянник мой говорил, что я имела вид
иностранки, революционерки, но никак не русской, потому
что надо- было сжать персты как для молитвы.
После присяги меня вызвали первую. Я подошла к тю-
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
205
асам и облокотившись на них, спросила председателя, о чем
ему угодно спросить меня.
Он спросил, который мне год. Я отвечала: 57.
«Расскажите, что знаете о дне убийства Станиславского».
Я рассказала.
Как вы жили с крестьянами в продолжение всех этих
лет?
— Я служила им И лет, отвечала я.
— Они ничего не делали против вас?
— Они видели во мне дочь Алексея Алексеевича—я
тоже никогда не жаловалась на общество, но я приказывала
не раз загонять мирской скот, потому что крестьяне каждое
лето травят поля и свои травят, но в особенности наши.
Как же крестьяне дошли до такого страшного преступления?
— Я думаю от безумной гордости.
Один военный генерал, член суда, спросил! меня: «Не
знаю, поймете ли вы меня хорошо: не аграрный ли вопрос
был причиной всему злу?» сказал он.
— Я думаю, что понимаю. Крестьяне владеют по 15 сажень в ноле. У них достаточно земли—они более волосятники и плотники. Часто мирская земля не вся спахана.
— Почему же они берут исполу землю у вас? спросил
председатель.
— Потому, Отвечала я, что это не без выгодно. Мы
не можем следить так зорко за каждой десятиной, так что
их половина все побольше нашей.
Спрашивали мое мнение о старшине. «Он был очень
хороший человек, отвечала я, прежде чем его выбрали в ;старшины, водка сгубила его».
Когда допрашивали обвиняемых, они вставали тоже с
своих мест.
— Иван Федоров Карасев, сказал председатель одному
из обвиняемых, зачем вы били Станиславского?
— Из жалости, из жалости, ваше благородие1.
— Как из жалости, я вас не понимаю? возразил председатель.
— Да, ваше благородие, подстреленный был мне родственник, так из жалости, я точно бил, не запираюсь в
том».
-206
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
— Но ведь подстреленный сказал уряднику: «Мы сами
виноваты, отнимали ружье—оно выстрелило и попало в меня
позади управляющего, а он ни в чем не виноват».
Потом допрашивали всех по очереди и молодого Танцева, который обвинялся в неприличных шутках над шапкой
убитого.
— А позвольте сказать слово, сказал он развязно.—Г-жа
Огарева приказывает служащим своим ловить чужих овец
и потом велит метить под свою мету, и так развела большое стадо.
Все были удивлены и я не менее других—я не ожидала
такой выходки. Но прокурор нашелся. Он хорошо помнил
биографию обвиняемых.
— Вы, кажется, обвиняетесь в краже овец у г-жи Огаревой?
— Да...с, нерешительно отвечал Танцев.
— Вы, кажется, осуждены за кражу овец на высидку в
остроге?
— Да...с, отвечал сконфуженно Танцев.
— Садитесь, сказал ему презрительно председатель.
И ловко придуманная клевета разлетелась в прах.
Когда я шла в суд, родственники обвиняемых подходили
ко мне и просили передать заключенным, тому баранок,
другому ситногоі. Я входила в суд с грудой ситных и баранок—начальник острога встречал меня почтительно, брал
гостинцы и записывал кому передать.
Кажется, на второй день заседания суда, когда я спускалась по лестнице, ко мне подошла средних лет дама, довольно полная. Она бойко говорила по французски: «Ah»,
вскричала она, comme vous avez bien parlé, comme je vous ai
écoutée avec plaisir, oui, oui, ce sont des sauvages, les paysans.
Ils nous ont tué mon fils de quatre ans, mais nous n'avons pas
porté plainte, nous leur avons pardonné» 1 .
Я не успела узнать ее фамилию, как она ушла. Правду
ли она говорила и кто она, я никак не могла узнать, хотя
и расспрашивала пензяков.
Наконец последнее заседание настало', все было в каком
то волнении, в ожидании, говорили, что военный суд хотел всех оправдать. Говоря откровенно, в залах Окружного
Суда попадались женские фигуры, напоминающие нигили-
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
207
сток. Влияние их было несколько заметно. Слышались в
зале отрывочные фразы—«Вы за кого?
— Конечно всегда за крестьян.
— Я тоже—разумеется.
•— Их оправдают, непременно оправдают.
— Какие умные лица у обвиняемых! и т. д.
Говорили, что последнее заседание между членами военного суда потому длилось, что почти все хотели оправдать,
а председатель говорил, что государь будет недоволен, потому что он ждет приговора, а не оправдания, что это значит
злоупотребить его доверием. Полковник, начальник казаков,
стражи и острога, боялся вести поздно, в темную ночь арестантов городом, потому что простонародие симпатизировало с ними—оставить их в здании Окружи, суда он тоже
боялся, потому что ничего не было приспособлено для их
помещения. Наконец председатель вошел, и скоро начал
читать решение стоя—все встали.
12 приговаривались к смертной казни—староста на 3 г.,
старшина на Зу2 г. в арестантские роты на самые тяжелые
работы—16 человек признавались невиновными и отпущены
домой.
Обвиненные послали просьбу к государю. Через несколько месяцев вышла резолюция: двоих повесить, остальных
10 человек на 20 лет в каторжную работу, из них троих
на вечную каторгу.
Вот что знаю о причинах.
Молва о необыкновенной силе Станиславского. Чрезмерное самолюбие долгоруковцев. Большое количество у нас
озорников (passez moi le mot 2 ). Они сговаривались на улице
и знали хорошо, что если они затеют что нибудь дурное,
все село их поддержит.
Собирание волос по всей России приучила их к обману
и пр. Они думали, что не будет наказания им, потому что
убитый не может ни на кого указать, и запугали наших людей
в надежде, что они тоже не будут свидетелями. В своих
странствованиях по России они слышали, что бывает без
последствий коллективное убийство.
Не знаю, можете ли вы разобрать мое долгое послание.
Примите уверение в моем глубоком уважении к вам.
Н. Огарева.
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-208
P. S. Мне нужно бы знать почтовую станцию вашу, тогда
могла бы послать страховым.
1
„Ах, как вы хорошо говорили, с каким удовольствием я вас слушала!
Да, да, крестьяне — это дикари. Они убили у нас моего четырехлетнего
сына. Но мы не подавали жалобы, мы простили им".
2
Извините за выражение.
!
6.
Многоуважаемый Лев Николаевич.
Исполняя Ваше желание знатъ подробно о печальном
происшествии, бывшем в нашем селе в 1887 году, я послала
Вам два длинные письма, но к несчастию не могла послать
их страховыми, потому что не знаю название Вашей почтовой станции. Мне бы очень хотелось знать, дошли ли они
до Вас, и если дошли, то какое произвели на Вас впечатление? Последнее сорвалось с пера, необдуманно, извините,
хоть бы знать, что все дошло до Вас, а остальное не могу
требовать, может Вам не до меня. Заботясь, пока жива,
о нравственном улучшении крестьян, я все же буду ждать
совета как поступать с ними; еслиб средства мне позволяли,
я бы им помогала заводить упавшее сельское хозяйство—
я думаю, ничто так не успокаивает, не мирит с жизнью, как
постоянное занятие землей, постоянное общение с природой—•
тут находишь и радости и какое то снисхождение к другим.
По крайней мере так подействовали на меня эти занятия по
возвращении моем в Россию после тяжких 1 утрат!
В ожидании хоть строки от Вас, остаюсь с глубоким
к Вам уважением.
Н. Огарева.
21 Июля 1892 г. Почт. стан. Исса
Пенз. Губ. Инсар. Уезда.
1
Потери Н. А. Огаревой-Тучковой были действительно тяжелы и многочисленны. Они начались 1864 г. смертью ее детей-близнецов; в 1870 г. умирает А. И. Герцен; и наконец в 1875 г. кончает жизнь самоубийством ее
старшая дочь в возрасте 17 лет. В том же году в Гринвиче умер и Огарев,
который оставался другом Нат. Ал. и после ее ухода от него к Герцену.
ПИСЬМА H. А. ОГАРЕВОЙ-ТУЧКОВОЙ
209
7.
[12 Ноября 1893 г.] I
Многоуважаемый Лев Николаевич.
Мальчики долгоруковской школы так полюбили Ваши
перво-начальные пять книг, что учитель просит обратиться
к Вам с покорной просьбой выслать еще 25 экземпляров
этих пяти книг, потому что у него более 40 мальчиков, а пособий очень мало, мальчики же очень способные. Учитель
приучает их петь хором в церкви, и я надеюсь, что их
•стройное пенье подействует смягчающим образом на нравы
крестьян.
Извините меня за беспокойство и примите уверение в
моем глубоком к Вам уважении.
Н. Огарева.
Книги можно выслать прямо: Учителю в с. Долгоруково.
Станция Исса, Пенз. Губ. Инсар. Уезда.
1
14
Штемпель: Саранск, Пенз. г., 12 ноября 1893.
Письма Толстого и к Толстому.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО.
Сергей Александрович Рачинский родился 2 мая1833г..
в состоятельной и культурной помещичьей семье, в селе
Татеве Вельского уезда Смоленской губ. Мать его была
родной сестрой поэта Е. А. Боратынского. В 1848 г. семья
его переезжает в Москву, где он под руководством M. Н.
Капустина готовится к поступлению в университет. В 1849 г.,
16-ти лет, он поступает на медицинский факультет, но в
следующем году переходит на естественный, который кончает в 1853 г. После кратковременной службы в Архиве
Мин. иностр. дел он в 1856 г. уезжает за границу для
подготовки к профессуре. Здесь он работает у ботаников—
Шахта в Берлине и Шлейдена в Иене. Параллельно протекают его занятия историей искусства, философией, музыкой.
В Берлине он вращается в кругу выдающихся немецких
писателей, знакомится с П. Гейзе, Варнгагеном фон-Энзе,
Лассалем; в Веймаре вступает в дружеские отношения с
Францем Листом, по просьбе которого пишет немецкий гимн
в честь Франциска Ассизского, положенный на музыку великим композитором; сочиняет немецкие стихи, распевавшиеся студентами. К этому времени относится его перевод
на немецкий язык «Семейной хроники» Аксакова, напечатанный в Лейпциге в 1858 г. Шлейден так высоко ценит своего молодого ученика, что помещает в предисловии к своей
книге «Die Pflanze und ihr Leben», 5. Auflage, Leipzig, 1858,
письмо «своего друга» Рачинского об отношении искусства
к природе, написанное по поводу одной nature morte голландского художника де-Хема. В 1858 г. Рачинский возвращается
в Москву и защищает магистерскую диссертацию «О движении высших растений», доставившую ему кафедру физиологии
ірастений в Московском университете. Одновременно он становится одним из редакторов «Русского вестника», в котором помещает ряд популярных статей по ботанике, педагогике, музыке, истории искусства; в эти же годы он печатает ряд переводов: «Физиологии обыденной жизни» Льюиса
(вместе с Я. А. Борзенковым, 2 тома, М., 1861/62), «Растение и его жизнь» Шлейдена (М., 1862), первый русский
Перевод «О происхождении видов» Дарвина (Спб., 1864),.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
211
сторонником которого он оставался во всю свою жизнь.
Зиму 1861 г. он, по болезни, проводит в Риме вместе с Листом
и В. П. Боткиным. В 1866 г. он защищает докторскую диссертацию «О некоторых химических превращениях растительных тканей» и становится ординарным профессором, но
в 1868 г., вследствие известного университетского конфликта,
он вместе с M. Н. Капустиным, И. К. Бабстом, Ф. М. Дмитриевым и Б. Н. Чичериным подает в отставку и поселяется—на весь остаток жизни—в имении своего брата, Татеве,
где находит свое второе жизненное призвание в школьном
учительстве. В 1875 г. он поселяется в выстроенной им
татевской школе и становится сельским учителем. Этому
деілу он отдает отныне безраздельно все свои силы до
1896 г., когда, сломленный болезнью, он был вынужден
прекратить свои уроки. С. А. Рачинский скончался 2 мая
1902 г., в 69-ю годовщину дня своего рождения.
Знакомство С. А. Рачинского с Толстым произошло в
годы редактирования им «Русского вестника». Первое упоминание о нем мы находим1 в письме Л. Н-ча к Е. Ф. Коршу
от 12 мая 1858 г. (см. это письмо выше). Затем—в «Дневнике»
Толстого 23 сентября 1861 г.: «Был у Рачинского. Застал
сборище молодых профессоров». Но близости между ними
в это время еще не было. В том же 1861 г. в письме от
7 августа Толстой называет его в обращении: «Любезнейший Сергей Алексеевич», а потом поправляется в постскриптуме: «Я переврал Ваше отчество-, кажется, извините и
поправьте» («Русские Пропилеи», т. II, М., 1916, стр. 265).
Сближение произошло на почве увлечения Рачинского школьным делом в деревне (делом, на которое, как он упоминает в
одном из писем, когда-то—вероятно-, в 1862 г.—толкал его
Толстой) и одинакового—по крайней мере в первые годы—
подхода к этому делу. Возникшая между ними в конце 70-х
годов оживленная переписка пробудила в обоих желание
увидеться друг с другом, но обстоятельства каждый раз
складывались неблагоприятно для этого свидания, которому
так и не удалось осуществиться. Тем временем дальнейшее
развитие обоих пошло в разные стороны. Рачинский все
более утверждался в церковности, Толстой все дальше отходил от нее. В 90-х годах их снова сблизила горячо увлекавшая обоих проповедь трезвости, но расхождение было
уже настолько велико, что Толстой не искал больше встречи.
«Мне жаль,—пишет он жене в "феврале 1896 г.,—что не
увижу Сергея Александровича Рачинского, хотя, может быть,
это и лучше» («Письма графа Л. Н. Толстого к жене», изд.
2-е, М„ 1915, стр. 500).
Писем Толстого к Рачинскому известно пока только
шесть. Пять из них опубликованы в «Иллюстрир. приложении
14*
-212
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
к газ. «Новое время», 1913, № 13529, шестое—в «Русских
Пропилеях», т. II, М., 1916, стр. 264—265. Письмо от 21 февраля 1877 г., напечатанное (с ошибочной датой: 1875 г.) в
«Красном архиве», 1924, т. VII, было уже раньше напечатано в «Иллюстр. приложении к «Новому времени». Даты
годов, обычно отсутствующие у Рачинского, установлены в
примечаниях или легко определяются из сопоставления с ответами Толстого.
А. С. Петровский.
1.
Татево, 22 мая [1862].
Любезнейший Лев Николаевич.
Проезжая через Германию, я виделся в Иене с профессором Стоем (Stoy) Т директором пансиона для мальчиков
и народной школы. Он слышал о Вашем журнале 2, чрезвычайно интересуется им и очень просит Вас при удобном
случае прислать ему вышедшие номера. Я приехал сюда на
днях, но успел прочесть первые три номера Ясной Поляны,
и мне также очень захотелось, чтобы Вы это сделали. Само
собою разумеется, что Стой найдет Ваши мнения дикими,
Ваши методы фантастическими. Но он человек умный и внимательно приглядывающийся к детям. Я убежден, что Ваши
наблюдения не пройдут для него даром, и что в глубине
души он согласится с Вами во многом, даже если не захочет самому себе признаться в этом. Дело в том, что во
многих из Ваших положений, которые кажутся парадоксами
в силу привычки к совсем иному, лежит неотразимая истина.
Я, конечно, не могу говорить об этом предмете с авторитетом опыта, но у меня нет педагогических предрассудков,
и я помню собственное детство и детство моих товарищей.
Нет возможности скрыть от себя, что каждый из нас выдержал когда-то географию и историю, чтобы вполне забыть
их, и теперь мало по малу снова узнает их из тысячи косвенных и прямых источников. Нет возможности отвергнуть,
что каждый из нас не знает ни единой йоты, кроме того,
что он узнал свободно, что он взял сам, а не принял пассивно. Мне известны только очень редкие исключения. Есть
счастливые натуры, одаренные громадною памятью, которые
донесли мертвый школьный баласт до возраста самостоятельного развития живого интереса к предметам, которые
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
213:
они зубрили в детстве. У них весь этот материал вдруг
оживает и в изумительной степени помогает дальнейшему
труду. Эти исключения, как они ни редки, должны быть приняты в соображение, особенно в нашей среде. Но это нисколько не ослабляет верности Ваших общих замечаний.
Но обо всем этом письменно не переговоришь. Пока
обращусь к Вам за советом. Откуда, в каких слоях общества почерпаете Вы свшх учителей? Сестра 3 завела прошлой) осенью школу, и она идет отлично. Учеников у нее
было зимою 28, все с необыкновенным рвением и быстротою
выучились читать и писать, арифметика процветает, любознательность сильно возбуждена—явилась страсть к чтению (т. е. Евангелия, сказок Афанасьева 4 и Пушкина и
книжек Ясной Поляны 5—этих последних я еще не видал—
все ходят по рукам)—все это благодаря отсутствию исключительного метода и всякой тени принуждения при обучении. Но под конец зимы сестра уже чувствовала, что ее
времени едва хватало на все, а будущею зимою вероятно
прибудут новые ученики (школа пользуется расположением
крестьян). К тому же сестра, может быть, должна будет
уехать на время. Все это ее сильно беспокоит. Нынешним
летом крестьяне вызвались выстроить школу. Необходимо
придать делу больше прочности. Все те, которые в наших
странах занимаются обучением детей, народ пьяный, колотящий ребят без пощады. Нам нужен хороший человек,
человек по проще, который имел бы охоту к делу и здравый
смысл (по возможности не из студентов). Он бы получал от
нас рублей 100, от крестьян за учение 50 р. (наш край
очень беден). Возможно ли отыскать такого, и где? Дайте
добрый совет .
Преданный Вам Сергей Рачинский.
Мой адрес—Тверской губернии, город Р ж е в .
1
Стай—Karl Volkmar Stoy (18151885), немецкий педагог, последователь
Гербарта, основатель и руководитель нескольких учебных,
заведений и Педагогии, семинарии в Иене, профессор Иенского университета. В ответном письме С. А. Рачинскомуі, от 7 августа 1862, Толстой
пишет: «Стою я на днях пошлю свои книжки. Я его самого не знаю,
но знаю его заведение, и все-таки оно самое интересное и, главное,
единственное почти живое заведение из всех немецких школ. Остальные,
вы знаете, как мертвы, совсем мертвы» («Русские Пропилеи», т. II, стр.
-214
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
•264). О б учебном заведении Стоя Рачинским напечатан был очерк
н «Русск. вестн.», 1857 г., № 9. О Стое см. «Allgemeine Deutsche
Biographie».
2
«О вашем журнале»—речь идет о -педагогич. журн. «Ясная Поляна»,
издававшемся Толстым в 1862 г. Первый номер «Ясной Поляны» вышел
2 февраля 1862 г. К моменту написания письма, вышло три книжки:
январь, февраль, март.
8
«Сестра»—Варвара Александровна Рачинская (1836—1910).
4
Афанасьев, А. Н. (1826—1871)—исследователь русской народной
оліовесности. Собранные им «Народные русские сказки» вышли первым
изданием в 1857/58 г.
5
«Книжек Ясной Поляны»—при каждом номере журнала прилагалась еще книжка для детского и народного чтения. В этих книжках
помещались составленные Толстым и другими учителями школы, невредно до пересказам детей, рассказы, загадки, сочинения учеников!,
несколько рассказов Н. В. и Г. И. Успенских, пересказы «Хижины
ідяди Тома», «Робинзона», биографий Петра Великого, Никона, Магомета,
Лютера, Ермака, путешествий Колумба и Головкина и т. п.
6
«Дайте добрый совет»—в ответном письме, от 7 августа 1862 г.,
Толстой советует брать учителей из студентов: «Главное условие, по
•моему, необходимое д л я сельского учителя, это—уважение к той среде,
из к-ой его ученики, другое условие—сознание всей важности ответственности, к-ую берет на себя воспитатель. Ни того, ни другого не
найдешь вне нашего образования (университетского и т. п.). Как ни
много недостатков в этом образовании, это выкупает их. Ежели ж е
этого нет, то уж лучше всего учитель-мужик, дьячок и т. п.; тот так
тождественен во взгляде на жизнь, в верованиях, привычках с детьми,
с кот. имеет дело, что он невольно не воспитывает, а только учит.
Или учитель совершенно свободный и уважающий свободу другого, или
машина, посредством которой выучивают, чему там нужно» («Русские
Пропилеи», т. II, стр. 265).
2.
Татево, 4-го Янв. [1869].
Пишу к Вам, любезный граф Лев Николаевич, чтобы
сказать Вам то, что Вам уже известно: Война и Мир 1 —лучший роман, до сих пор написанный на русском языке. Я всегда был уверен, что Вы можете написать такой роман, но
все-таки не могу не расцеловать Вас, хотя бы письменно,
за то, что Вы это сделали.
Не ждите от меня подробного разбора и тонких замечаний. Быть может, они прийдут мне на ум, когда я почитаю
и перечитаю Ваш роман. Теперь я весь под первым цельным впечатлением, я испытываю то, от чего нас отучила
за последние годы русская литература, и не могу отдать себе
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
215:
-отчета, так ли следовало говорить и действовать Пьеру и
Наташе, князю Андрею и княжне Марье, все это я не читал,
а видел своими глазами, и все это и радостно, и горестно,
и тревожит ум и хватает за душу, как сама жизнь.
Я вырвался из Москвы на две недели и привез с собою
Ваш роман. Пять вечеров сряду читал я его громко своим
(много труда стоило мне прятать от них книгу в течение
дня). Наша внешняя жизнь шла своим порядком, хозяйственные и другие хлопоты: на днях у нас в доме свадьба
одной из моих кузин 2. Но над всем господствовало и до
сих пор господствует «Война и Мир». Моя мать 3 так огорчена последним увлечением Наташи, что даже видит ее
во сне. Сестра 4 защищает княжну Марью с запальчивостью
друга, в душе ею недовольного. Братья смеются над моею
привязанностью к Пьеру, и я обижаюсь.
Хладнокровно пока могу говорить с Вами только о подробностях: Сперанский, масоны, Александр Павлович, старый князь, Берг, все это превосходно. И что особенно поражает в сравнении с Вашими прежними романами, это
разнообразие и отчетливость лиц и настроений, это роскошное обилие типов и мотивов—именно то, чего Вам прежде
недоставало. И притом, умение быть sobre *, где нужно.
В этом отношении меня очень порадовал Аустерлиц. Признаюсь, я его боялся после Кремса и Шенграбена; боялся
еще за многое. Но теперь я больше за Вас не боюсь. Если
в Вашем романе окажутся недостатки, то разве в его архитектуре; и это будет грех избытка, хороший грех, когда
все в отдельности так хорошо.
Наконец, роман Ваш радует меня за Вас как за человека.
Он такой здоровый и добрый, и чистый. В нем чуется, что
душа Ваша пришла в ясность, что она спелась со всеми
гармониями жизни, что в ней разрешаются ее диссонансы.
Дай Бог Вам всего лучшего. Мне радостно и читать Вас,
и вспоминать о Вас, и издали Вас любить.
Ваш С. Рачинский.
* Трезвым.
1
«Война и мир»—первые две части «Войны и мира» печатались под
заглавием «Тысяча восемьсот пятый год» в «Русск. вестн.» 1865, № 1—2
и 1866, № 2—4. Отдельным изданием в целом виде роман Толстого
вышел в 1868 (чч. 1—4)—1869 гг. (чч. 5—6). Это позволяет более или
менее определенно датировать письмо.
-216
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
2
«Свадьба одной из моих кузин»—Александры Аристовны Стремоуховой (р. 1841), вышедшей замуж за Влад. Фед. Сумарокова (1837—1912),
3
«Моя мать»—Варвара Абрамовна, рожд. Боратынская (1810—1891)*
родная сестра поэта Е. А. Боратынского.
4
«Сестра»—Ольга Александровна, замужем за Эм. Ал. ДмитриевымМамоновым.
3.
Татево, 20-го Марта [1877].
Вам суждено, любезный граф Лев Николаевич, получать
от меня через годика два три ни с того ни с сего, длинные
послания. Это смешно, mais c'est plus fort que moi *. Вы
мне оказываете такое благодеяние тем, что Вы существуете*
что я не могу, от времени да времени, не поблагодарить
Вас за это обстоятельство.
На этот раз, не буду говорить об Анне Карениной 1 , хотя
и о ней имею сказать Вам многое. Мне кажется, что она
выше «Войны и Мира». То лее прозрение, та же искренность,
и притом нечто новое—власть над собственным творчеством.
Следующий роман будет безукоризнен.
Но не об этом речь. Со мною случилась вещь, от которой я не могу опомниться. Запрошлою осенью, сестра, занимавшаяся школою, оставила Татево, и мне вздумалось
помочь учителю в преподавании арифметики. Теперь у меня
в Татеве шестьдесят учеников при четырех учителях.
В окрестностях возникли еще две школы, и я буквально
с утра до вечера учу и учусь—русскому языку, арифметике
и закону Божию.
Понимаете Вы теперь, за что я Вас благодарю? Знаете
ли Вы, какие сокровища Ваши азбуки? Ваши книги для
чтения 2 ? Но вы не можете этого знать. Ваши импровизации
в школе, пожалуй, еще лучше того, что Вы напечатали*
и все это Вам кажется очень естественным. Поверьте, что
в Ваших школьных книгах есть та же доля сверхестественного, т. е. творчества par la grâce de Dieu **, как и в лучших Ваших романах. Нет в мире литературы, которая могла
бы похвалиться чем либо подобным.
Что Вам сказать про мою школу? Приезжают на нее
* Это сильнее меня.
** Божьей милостью.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
217:
смотреть разные народы и восхищаются. Я далеко не разделяю их восхищения. У меня нет никакого педагогического
таланта, у двух младших учителей 3 не достает сведений,
один старший учитель 4 удовлетворителен. Он и умен, к
усерден, и отличный певец, и убил ныньче летом медведя,
и сам постоянно учится. Но чему я не могу надивиться,
это ученикам. Представьте себе, что с 10 октября школа
не закрывалась ни на один день (и на праздники остаются
охотники), что каждый вечер приходится тушить лампы,
чтобы прекратить занятия в приличный час. И это совсем
не потому, как думают многие, что в школе светло и тепло,
что тут всегда барин. В окрестных школах, дурно обставленных, с плохими учителями—то же самое, та же настойчивая, ненасытная жажда учения. Насколько я могу судить,
это явление новое. Не то было пятнадцать лет тому назад.
Поколение, зачатое в эпоху реформ, носит на себе ясный
отпечаток всего того, что бесплодно и смутно пронеслось
в умах его отцов.
Методы обучения у меня не выработалось никакой.
По утрам я учу старший класс—всему, по вечерам занимаюсь всеми классами, то попеременно, то вместе. Модные
предметы у нас—арифметика и музыка, а также каллиграфия. За неимением других средств к успешному учению,
стараюсь следить за тем, что происходит в головке каждого
мальчика, и помогать ему в том, что его затрудняет. Таким
образом учение сводится к непрерывной импровизации—под
час очень утомительной, часто неудачной—но за то нет
ни минуты скуки—всегда веселые лица и вечный крик (я
с осени было оглох на левое ухо).
Я застал четырнадцать мальчиков, живущих в училище—
это у нас явление общее—деревни мелки и разбросаны. Построив новое училище, я присоединил к ним еще четырех,
приставил к ним дядьку из крестьян (он же и один из учителей) и занялся улучшением их быта (жили они в грязи,
голоде и холоде). С родителей берется только мука на хлеб,
остальное, как и вся школа—на мой счет. За это п р и к а р м л и в а н и е меня сильно упрекают. Но до сих пор я от
него особенного вреда не вижу. Здоровье же детей, видимо,
улучшилось. Учатся они лучше приходящих. По этому пока
упорствую в своем нерациональном способе учения.
-218
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
В Вашей последней брошюре 5 Вы посвящаете много
страниц вопросу: чему учить. Признаюсь, что этот вопрос
для меня не возникал. При краткости срока учения в сельских школах, дай Бог справиться с русскою грамотою, с
пониманием церковно-славянского языка, с элементарною
арифметикою. В последней до сих пор не могу итти далее
дробей, но надеюсь будущим годом найти время для начальной геометрии. По русскому языку происходит усиленное писание во всех видах, и я не теряю надежды в
следующих выпусках добиться писания безошибочного.
Старший класс проходит краткий курс грамматики. Священная история, кроме Евангельской, хромает: дети к ней относятся, как Сережа Каренин 6 .
Что касается до прочих предметов, то на них не только
положительно нет времени, но и нет ни малейшего запроса.
Жажда учения, столь поразительно развитая в наших мальчиках, пока не есть жажда з н а н и й , а жажда у м е н и й .
Выучиваются они с легкостию и быстротою неимоверною
всякой умственной и ручной операции, умственным вычислениям, пению по нотам и писанию нот, игре в шахматы,
рисованию, etc. Простым сведениям они не придают никакой цены. Это мне кажется естественным и законным. Этим
сведениям пока не к чему прицепиться в их голове, они
обречены на забвение. Так же несомненно для меня, что это
явление временное, и что придется, и скоро, ввести новые
предметы преподавания. Так, наши сношения с Ригою, переселение к нам латышей 7, военные слухи 8 начинают возбуждать интерес к географии. Желающие занимаются, но
со мною после ужина. После праздника, они будут рисовать
географические карты. Кое у кого, но гораздо слабее, начинает проявляться и интерес к новейшей (военной) истории.
Я упомянул о латышах. Первая их партия (в том числе
дюжина детей) прибыла неделю тому назад, и это событие
произвело в школе настоящую революцию. Латышата, не
знавшие ни слова по-русски, стали ходить к нам по вечерам. Я сказал моим школьникам, что их следует учить
по-русски, и они принялись за это дело с такою настойчивостию, с таким терпением и изобретательностию, что
уже теперь есть заметные успехи. У всякого из лучших
учеников есть свой ученик-латыш, и кроме того усерд-
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
219:
сгвуют все. Не могу пересказать Вам, как это делается
мило, просто и ласково. Предвижу, что кроме пользы нравственной от этого будет и большая польза для русской
грамоты. У многих в течение этой недели сам собою открылся в голове грамматический клапан, и, повидимому, более не захлопнется, как это бывает при насильственном открывании разных головных регистров.
Извините это беспорядочное и ненужное письмо. Я сегодня болен, и в первый раз в течении зимы не могу итти
в школу. С тех пор, как меня затянуло это дело, я так
часто и с такою любовию думаю о Вас, что невольно взялся
за перо. Не знаю, получаете ли Вы тысячи подобных писем,
но если не получаете, то только потому, что Вас не знают
лично тысячи школьных учителей, столь же благодарных
Вам, как и я. Если бы не даль и глушь, в которой я живу,
я бы мечтал о том, чтобы Вы когда нибудь провели вечер
в моей школе. Если бы я не знал, что Вы этого не любите,
я бы попросил у Вас Вашего портрета, чтобы повесить его
в ней. Пока довольствуюсь тем, что еще и еще благодарю
Вас (ведь Вы же, помните, наталкивали меня на это дело—
ио я Вас тогда не понимал).
Прощайте, дай Вам Бог всего лучшего.
От души Вам преданный С. Рачинский 9.
1
«На этот раз не буду говорить об Анне Карениной»—предшествовавшее письмо Рачииского, в котором говорилось об Анне Карениной, не дошло до нас. Оно вызвало ответ со стороны Толстого от
21 февраля 1877 г., начинавшийся словами: «Я очень благодарен А. А.
Карениной за то, что она отыскала вас и присоветовала написать мне»
{Иллюстр. прилож. к газ. «Новое Время», 1913, № 13529).
2
«Азбука» Толстого вышла в четырех книгах 12 ноября 1872 г.
Новое, совершенно переработанное издание «Азбуки» вышло в 1875 г.
п о д заглавием «Новая азбука». Помещенный в первом издании «Азбуки»
материал для школьного чтения был впоследствии с некоторыми дополнениями напечатан отдельно в восьми выпусках под заглавием
«Первая [четвертая] русская книга для чтения» и «Первая [четвертая]
славянская книга для чтения», Москва, 1874 г.
Приводим мнение Рачинского об «Азбуке» Толстого, высказанное
им в V главе своей статьи «Заметки о сельских школах». Указав на недостатки «Родного слова» Ушинского, Рачинский продолжает: «Несравненно выше, как материал для школьного учения, стоят Н о в а я
а з б у к а графа JI. Н. Толстого и его К н и г и д л я ч т е н и я . Если
•они не вытеснили до сих пор Р о д н о е с л о в о , то отчасти потому,
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-220
что большая А з б у к а того же автора, изобилующая драгоценными
указаниями относительно приемов преподавания, не представляет такой
строгой и легко применимой системы, как сочинения Ушинского. Д р у г а я
и главная причина—безвкусие нашего педагогического мира и равнодушие, с которым отнеслась к детбким книгам графа Л . Толстого наша)
литературная критика. Я неоднократно имел случай убедиться, чтодаже почитатели таланта их знаменитого автора вовсе их не читали..
Между тем, их следует знать всякому образованному русскому человеку. Ни в одной европейской литературе ничего подобного не существует. Мы, кажется, забываем, что гр. Л. Н. Толстой—величайший и з
н ы н е живущих писателей, не только в России, но и в целом мире.
Этот великий писатель посвятил несколько лет своей жизни сельской
школе, много учил в ней и многому в ней научился. Его детские
книги (пригодные для детей всех сословий)—не плод художественной,
прихоти, а жизненное дело, совершенное с глубочайшим вниманием
ко всем его практическим подробностям, с высокою простотою и смирением. Во многих своих очерках и мелких рассказах он доходит дочисто пушкинской трезвости и силы. От них можно прямо перейти
к прозе Пушкина» («Русь», 1881, № 49).
3
«Младшие учителя»—Василий Андреевич Цыганов и Степан Лаврентьевич (фамилию не удалось установить).
4
«Старший учитель»—Михаил Онуфриевич Шалдыгин, впоследствии'
бывший дьяконом в Татеве и в селе Пониклях.
6
«В Вашей последней брошюре»...—речь идет о статье Толстого«О народном образовании», написанной в форме письма к председ. Ком.
грамотности И. Н. Шатилову и помещенной в «Отеч. записках», 1874,.
№ 9, и вышедшей затем отдельной брошюрой (Спб., 1875).
6
«Сережа Каренин»—намек на эпизод из XXVII главы 5-й части
«Анны Карениной», где Сережа Каренин претерпевает от отца урок
закона божьего.
' «Переселение к нам латышей»...—В 70-х годах владелец Татева,,
Влад. Алекс. Рачинский затеял сдавать хутора в аренду латышам, и
таким образом в окрестности Татева переселилась несколько десятковлатышских семейств.
8
«Военные слухи»...—12 апреля 1877 г. Россией была объявлена война
Турции.
9
Письмо датируется по известному факту начала школьной р а боты Рачинского осенью 1875 г., здесь—«запрошлой осенью».
4.
Татево, 17 Апреля [1877].
Для чего нужны школы? 1 Для чего нужна церковь? Для
чего нужно людям жить не собою только, но и друг другом? Все это потребности, я не скажу физические, но столь
же непосредственные, столь же могучие, как голод и жажда.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
221:
Мне кажется, что образованному человеку, живущему в русской деревне, столь же естественно учить крестьянских ребят, как родильнице кормить грудью своего ребенка, тем
более, что они так голодны, так жадно льнут ко всякому,
который может чему-нибудь их научить. То взаимное удовлетворение, которое приносит это дело, не ручается ли за
его естественность и законность? Впрочем, возвращаюсь к
той мысли, что тут есть нечто зависящее от времени, в которое мы живем. Что-то случилось. Когда целым поколением
ребят овладевает страсть, именно с т р а с т ь к арифметике
и орфографии, было бы преступлением не удовлетворить их
запроса. Ведь эти вещи положительно никакого вреда причинить им не могут, а при случае могут принести им великую пользу. А, видно, этот случай предстоит, если они все
разом всхлопотались; ведь они чуют то, чего мы знать
не можем.
Я, кажется, пишу путаницу. Извините меня. Я за эту
неделю измучился. Один из моих мальчиков заболел опасно
и мучительно (ревматическою горячкою), и лишь сегодня
ему стало положительно лучше. Доктора достать невозможно. Город в шестидесяти верстах. Распутица такая, что еле
пешком дойдешь (Ваше письмо шло ко мне из Ржева целую
неделю). Пишу Вам из комнаты больного. Слава Богу, он
вспотел, спал, ел, и боли уменьшились. Кажется, опасности
больше нет. А у него зародыш болезни сердца, и если бы
болезнь кинулась туда, это была бы смерть. А мальчик хороший, хотя нелюбимый и нелюбезный, но он мне от этого
вдвое жалок. Товарищи мало приняли участия в его болезни.
Только мой учитель-дядька 2 ходит за ним, как сестра милосердия. Насилу он привык к тому, чтобы я его поднимал,
сморкал, etc. До вчерашнего дня он от боли не мог шевельнуть ни руками ни ногами. И учение от этого порасстроилось. Не могу проводить всего вечера в школе, и один
утренний класс пропадает. (Он сейчас спросил, не приехали
ли Вы—я читал ему несколько строк из Вашего письма.)
18 Апр.
Мой больной всю ночь проспал, и я выспался. Но он
•еще очень слаб, очень жалок и печален, и мне все еще
очень страшно за него.
-222
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Скажите мне, что сталось с автором «Солдаткиногожитья»? Я перечитал недавно в «Ясной Поляне» рассказ о
возникновении этого удивительного произведения 3 . Ведь
этот мальчик был первоклассный талант, или тут произошло
одно из чудес животного магнетизма... Что сталось вообще
с Вашими учениками той эпохи? Эти вопросы меня мучат.
Мне в голову не приходит равнять мое учение с учением
в Ясно-Полянской школе. Но тут есть нечто общее: интенсивность взаимодействия между учениками и учителем и
страх, испытанный и Вами, как бы им не повредить. Скажите
мне что-нибудь на этот счет: вы опытнее меня.
Сидя -над моим больным, я прочел последние главы Анны
Карениной. Роды Китти—верх совершенства.
Извините это беспорядочное письмо; переписывать его
мне некогда, а отправить его я хочу, чтобы поблагодарить
Вас от души за то, что Вам захотелось взглянуть па мою
школу. Исполнение этого желания очень невероятно, но я
тронут самым желанием.
0 себе мне писать Вам решительно нечего. С тех пор,,
как я принялся за ребятишек, моя личная жизнь совершенно стушевалась.
Дай Бог Вам всего лучшего-.
От души Вас любящий С. Рачинский
4
1
«Для чего нужны школы?»—в письме от 5 апр-еля 1877 г. Толстой
пишет: «Я у всех спрашиваю, для чего нужны школы?.. Я получал
самые разнообразные ответы и никогда тот, который я себе давал
и даю и который, мне кажется, вы дадите. Попробуйте ответить,
не читая моего, не сойдемся ли мы» (Иллюстр. прилож. к газ. «Новое
время», 1913, № 13529).
2
Дядька-учитель—М. О. Шалдыгин.
3
«Солдаткино житье»—рассказ, написанный Толстым в 1862 г.
вместе с учениками яснополянской школы В. С. Морозовым и И. Макаровым и напечатанный им в переделанном и сокращенном виде в
3-й книге «Азбуки». История написания этого рассказа изложена Толстым в статье «Кому у кого учиться писать, крестьянским ребятам у
нас, или нам у крестьянских ребят» (жури. «Ясная Поляна», 1862, № 9).
Один из авторов этого рассказа Вас. Степ. Морозов оставил свои
воспоминания о годах учительства Толстого (В. С. M о р о з о в, Воспоминания о J1. Н. Толстом ученика Яснополянской школы, М. 1917).
4
Это письмо—ответ на точно датированное письмо Толстого от
5 апреля 1877 г.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
223:
5.
Татево, 6 Января [1878].
Любезный граф Лев Николаевич.
Анна Каренина кончена. В Вашем уме, конечно, уже
зреет другое, еще более блестящее произведение.
Но оно созреет не вдруг. Быть может, в Вашей работе
будут перерывы более или менее продолжительные.
Можем ли мы надеяться, что Вы воспользуетесь этими
перерывами, чтобы подарить нам пятую и шестую, и т. д.
книгу для чтения.
Повторяю Вам, с полным убеждением, подкрепляемым ежедневным опытом, что Ваши к н и г и д л я чтения—величайшая услуга, до сих пор оказанная русскому школьному делу.
Вы знаете по опыту, что самая трудная часть нашей
задачи—выучить читать—т. е. читать не в к н и г у , а и з
к н и г и , читать вещи, расширяющие круг понимания и сведений, читать книги, не составленные искусственно для школьного чтения, а настоящие, искренние, неподдельные книги.
Для этого нам нужны настоящие, искренние детские
книги, а не литературные кривляния в роде Р о д н о г о
С л о в а 1 и Нашего друга2.
Благодаря Вашим книгам, мои старшие ученики уже читают с наслаждением «Капитанскую Дочку» и «Дубровского»,
некоторые повести и комедии Гоголя. Но мостик еще слишком узок. Нужно его расширить и упрочить. Ради Бога еще
несколько рассказов в объеме приблизительно «Кавказского
пленника» 3 (его не начитаются). Не бойтесь углублять содержание, захватывать новые сферы жизни, новые понятия.
Все, что Вы расскажете, будет понято и оценено.
Два слова об Анне Карениной. Это, бесспорно,—лучшее
Ваше произведение. Последняя часть произвела впечатление
охлаждающее, не потому, чтобы она была слабее других
(напротив, она исполнена глубины и тонкости), но по коренному недостатку в построении всего романа. В нем нет
архитектуры. В нем развиваются рядом, и развиваются великолепно, две темы, ничем не связанные. Как обрадовался
я знакомству Левина с Анною Карениною.—Согласитесь, что
это один из лучших эпизодов романа. Тут представлялся
случай связать все нити рассказа и обеспечить за ним це-
-224
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
лостный финал. Но Вы ие захотели—Бог с Вами. Анна Каренина все-таки остается лучшим из современных романов,
I Вы первым из современных писателей.
Пишу к Вам спешно, потому что у меня нет ни минуты
свободного времени. С прошлой зимы, учение у меня не
прекращалось.
И теперь у меня осталось на праздники шесть учеников,
которые ушли только по случаю Крещения. Вижу, что это
похоже на мономанию, но остановиться не в силах.
Заключаю еще повторением моей просьбы. Еще книжку
для чтения.
От души Вас любящий С. Рачинский 4 .
0 том же просят ученики Татевского училища.
Михаил Онуфриев. Василий Андреев. Петр Никитин. Тимофей Терентьев. Тит Никонов. Яков Онуфриев.
1
«Родное слово»—известный букварь, составленный К. Ушинским
(Спб., 1864). В своих «Заметках о сельских школах», напечатанных сначала в газете «Русь» (1881, № 45—53), а затем вошедших в состав
сборника «Сельская школа», Рачинский следующим образом: отзывается
о книге Ушинского: «Родное Слово» Ушинского—-книга замечательная,
единственная в своем роде в нашей литературе... Но, к сожалению,
книга эта писана для детей иного возраста (7—10 лет) и иного сословия, чем ученики наших сельских школ... Покойный автор, имея в
виду детей городских сословий, всего более хлопочет о том, чтобы
внакомить их с сельским бытом, с сельскою природою, с народным
говором, которые ученикам наших сельских школ известны несравненна
лучше, чем самому Ушинскому».
* «Наш друг»—популярный в 70-х годах букварь, составленный
бар. Н. А. Корфом (Спб., 1871); в нем автор задавался целью «посредством ознакомления учащегося с окружающим миром повлиять на
улучшение его материального и нравственного быта».
3
«Кавказский пленник»—напечатан впервые в журнале «Заря» 1872,
№ 2, а затем вошел в состав 4-й книги «Азбуки» и «Четвертой русской
книги для чтения».
4
Дата письма определяется тем, что последняя часть Анны Карениной вышла во второй половине 1877 г.
6.
Татево, 5 Февр. [1878].
Мы спорим о словах, любезный граф Лев Николаевич К
Я не думал отрицать внутренней связи между двумя параллельными рассказами, составляющими Ваш роман. Но более,
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
225:
чем связь, это полное единство, ибо развиваются две стороны одной и той же мысли. Упрек мой относился именно
к архитектуре внешней, которою я дорожу, по свойственному мне в делах искусства староверству. Я не считаю единство фабулы простою ficelle *, но могучим средством для
воплощения единства мысли. Быть может, весь этот разговор празден. Быть может, в произведениях такой силы,
как Анна Каренина, и фабула не делается, а зарождается. По этому самому я еще жду от Вас произведения
глубокого и прозрачного, как альпийские воды, ничего! не
скрывающие, все озаряющие отблеском небес. Ибо Вы не
Тургенев и не Гончаров, а прямой и законченный преемник
Пушкина.
Mais revenons à nos moutons **. Перед своими мутонами
я теперь кругом виноват, по их же вине. Расскажу Вам,
что со мною случилось. Это совершенно по Вашей части.
В начале этой зимы, в моей школе пошла мода на деление. Вы знаете, до чего доходят такие моды. Меня совершенно замучили. По вечерам, диктуя одной группе, я
должен был задавать в то же время задачи всем прочим
ученикам. Поверять не было физической возможности: я
едва успевал писать цифры. При этом я, конечно, старался
задавать деления без остатка, но при быстром писании цифр,
при делителях в два, три, четыре знака, это очень трудно.
В один вечер, доведенный до изнеможения, я тиснул в своем
мозгу какую-то пружинку, и все деления стали выходить
без остатка.
Не веря в волшебство, я в следующую ночь сделал
большое усилие—и отдал себе отчет в том, что я делал.
Из этого вышла громадная система признаков делимости на
все без изъятия цифры, но вышла не вдруг, а кусочками
и с большим трудом. По моему невежеству в математике,
обобщение метода, и главное—-отыскивание общего элементарного доказательства стоило мне очень дорого. Теперь
все готово, и мои ученики уже переняли от меня способность
писать, au courant de la plume ***, длинные цифры, деля* Веревочкой.
** „Вернемся к нашим барашкам"—ставшая поговоркой фраза из романа
'Раблэ.
*** „Писать, как пишется".
15
Письма Толстого и к Т о л с т о м у ,
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-226
щиеся на 7, 13, 17, 23, 37, 43 etc. Но виртуозность, проявившаяся во мне в первый вечер, не вернулась.
А вот в чем состоит моя вина. На эти арифметические
элукубрации я не решился уделить ни минуты времени, принадлежащего школе, и поэтому должен был работать по
ночам. Из этого вышло, что я болен, и значительно поглупел. Поглупел до того, что не могу остановиться, и все
еще веду эту безумную жизнь. Дело в том, что по ночам
меня терзают цифры (теперь уже не составные, а первоначальные). Если б я мог избавиться от этого кошмара,
я бы выздоровел и поумнел. А то преподавание положительно страдает.
Не правда ли, что этот казус прямо просится в покойную
«Ясную Поляну»? Свою работу о делимости 2 я напишу,
напечатаю, и Вам сообщу.
Нужно ли мне говорить Вам, как меня обрадовало известие о плане, зародившемся в Вашей голове 3 . Видали ли
Вы, как новички, прочитавшие несколько страниц из «Новой
Азбуки», останавливаются пораженные чудом грамоты, крестятся и целуют Вашу книгу, как более грамотные мальчики
с нежностию гладят Ваши «Книги для чтения», приговаривая: вот это—книга добрая. Если Вы это видели, Вы поймете всю цену, которую я придаю исполнению Вашего замысла.
Не извиняюсь в странностях моих писем. Вы понимаете,
что уединение, отдаление от всего прежде прожитого, подействовали на меня. Вы поймете, что Вы подчас перестаете
быть для меня Leon Tolstoy, как Пушкин перестал быть
Пушкиным Alexandre для нынешнего поколения, и что я
веду «разговоры в царстве мертвых» 4 .
Прощайте, обнимаю Вас от души. Да хранит Вас Бог
за все Ваши добрые дела и добрые намерения.
I
С. Рачинский.
1
Отвечая на предыдущее письмо С. А. Рачинского, содержащее
в себе критику Анны Карениной, Толстой писал (27 янв. 1878 г.): «Суждение Ваше об Анне Карениной мне кажется не верно. Я горжусь,
напротив, архитектурой—своды сведены так, что нельзя и заметить
того места, где замок. И об этом я более всего старался. Связь постройки сделана не на фабуле и не на отношениях (знакомстве) лиц,
а на внутренней связи. Поверьте, что это не нежелание принять осу-
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
233:
ждение—особенно от Вас, мнение кот. всегда слишком снисходительно;
но боюсь, что, пробежав роман, Вы не заметили его внутреннего
содержания. Я бы не спорил с тем, который бы сказал, que me veut
cette sonate *, но если Вы уже хотите говорить о недостатке связи,
то я не могу не сказать: верно, Вы не там ее ищете, или мы иначе понимаем связь; но то, что я разумею под связью—то самое, что для меня
делало это дело значительным—эта связь там есть—посмотрите, Вы
найдете...» (Иллюстр. прилож. к газ. «Новое время», 1913, № 13529,
перепеч. в «Русских Пропилеях», т. II, М., 1916, стр. 267).
2
«Работу о делимости я напишу»...—это намерение было осуществлено Рачинским лишь значительно позже, в статье «Арифметические забавы» (жури. «Народное образование», 1900, № 3, стр. 2—14).
3
«Известие о плане, зародившемся в Вашей голове»...—В цитированном выше письме от 27 января 1878 г. Толстой писал: «Рад бьг
последовать Вашему совету [очевидно: «подарить нам пятую и шестую и т. д. книгу для чтения»], пока, правда, еще не начал нового;
но есть работа, отвлекающая в другую сторону.—Впрочем, Ваше напоминание подействовало на меня, а вчера пришел в голову план,
очень меня самого обрадовавший и такой, хорошим исполнением которого Вы и, главное, Терентьев и Ануфриев остались бы довольны.
Но лучше не говорить, пока еще и не принимался». Терентьев и
Онуфриев—ученики Татевской школы, подписавшиеся в письме под
просьбой: «еще книжку для чтения». План Толстого остался неосуществленным: после 1876 г. он навсегда отошел от педагогической
деятельности.
4
«Разговоры в царстве мертвых»—популярная в XVIII веке литературная форма, в которой автор излагал свои мысли под видом беседы
«в царстве мертвых» разных умерших исторических лиц.
7.
Татево, 21 Марта [1878].
Любезный граф Лев Николаевич.
Мне нужно с Вами повидаться, и я с Вами увижусь.
Вот каким образом. Разные хлопоты по соседним училищам
(между прочим по устройству двухклассного), которые я
имел глупость взять на себя (времени не хватает и на свое)—
заставят меня рано или поздно съездить в Москву. Тогда
я приеду на денек в Ясную Поляну.
Школа моя живет. Теперь у нас пошла мода на литературу. Возникла она вдруг, и очень смешным образом.
В соседних школах учителя (из семинаристов) имеют глупое обыкновение придумывать для мальчиков фамильные* Зачем все это писано.
15*
-228
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
имена, тогда как почти у всех уже есть отцовские и дедовские прозвища. Против распространения этой моды между
моими учениками я восстал.. Но есть мальчики без прозвища, и три из них, из самых способных, настояли на том,
чтобы назваться Пушкиным, Крыловым 1 и—Толстым,—и
тотчас засели сочинять. Каждый из них написал по сказке,
замечательно простой и складной. Темы не оригинальные,
но исполнение, эпизоды, совершенно свободные и индивидуальные. За ними потянулись и другие—более или менее
удачно. Этот результат меня очень радует. Я давно бросил задавание сочинений—они пишутся нехотя, вяло, сухо—
и заменил его ежедневною импровизированною диктовкою на
самые разнообразные темы, что чрезвычайно их интересует.
Начинаю думать, что этот неуклюжий прием—другого я не
придумал—может принести свою долю пользы, особенно при
капле литературного таланта, которого у меня нет. Еще
более сочинений радуют меня письма моих учеников к родителям и товарищам: совершенная простота, полное отсутствие формул. Этим в особенности отличается Ваш тезка—
Толстой 2. Он большой буян, и великий грешник, и едва ли
не лучший в нравственном отношении из всех моих учеников.
Чем более я занимаюсь своею школою, тем менее понимаю я то, что меня окружает. Передо мною постоянно
шестьдесят крестьянских мальчиков. Для меня несомненно,
что уровень умственных способностей и нравственной силы
между ними несравненно выше, чем между шестидесятью
мальчиками из наших высших сословий, или между шестидесятью крестьянскими мальчиками из самой образованной
местности Германии. От чего вокруг меня, в крестьянском
быту, эта страшная нищета, и беспомощность, и распущенность?
Само собою разумеется, что простодушные посетители,
взглянув на моих мальчиков, приписывают мне все, что в
них есть хорошего. Но ведь мы с Вами, we know better *.
В соседних школах, где не делается ничего подобного тому,
что я делаю—точно такие же мальчики. Мои только а в а н т а ж н е е , потому что они веселее и смелее.
Не могу отделаться от мысли, что в нашем народе происходит психологический переворот, пробуждение умствен* „Мы знаем это лучше*.
229:
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
ных и нравственных сил, что мы накануне чего то громадного...
Еще странность. Я взялся за дело, которое мне совершенно не по плечу. На каждом шагу, чувствую и сознаю
это, я делаю не то и не так. Откуда эта внутренняя необходимость продолжать, эта инстинктивная уверенность, что
дело это бросать грешно? Я И самого себя перестаю понимать.
Сегодня первый раз в течении этих трех лет я не пошел
в школу. Ночью был у меня припадок лихорадки с арифметическими кошмарами, я проснулся очень слабый, и так
как мне заболевать ни под каким видом нельзя, я принял
хинину и сижу дома. Только это позволяет мне писать Вам
и еще кое-кому. Инспектор нашей прогимназии 3 изрек, что
моих сил хватит на три года, и что затем мне нужно будет
лечиться. Но я чувствую, что еще годика на два меня
хватит.
Что Ваш таинственный замысел? 4 Зреет ли он, или дремлет? Я уверен, что когда нибудь он проснется и осуществится, всем нам на радость. Будьте здоровы, обнимаю
Вас
от
Д
У ЩИ
С. Рачинский.
1
Крылов—Роман, впоследствии был священником в Массандре.
«Ваш тезка—Толстой»—о нем Рачинский упоминает в статье
«Школьный поход в Нилову .пустынь» («Русск. вестн.», 1887, № 11—12),
вошедшей впоследствии в сборник «Сельская школа»: «Возгласы говорил Егор Толстой, наш добрый великан, доживающий последние
дни в нашей школьной семье. Он учительствует в Доме призрения,
в Сергиевом Посаде, и скоро поедет в Москву для посвящения в
диакона» («Сельская школа», 5-е изд., М., 1902, стр. 134—135).
3
«Инспектор нашей прогимназии»—инспектором Вельской мужской
прогимназии в эти годы был А. В. Батыр.
4
«Ваш таинственный замысел»—см. письмо 6, от 5 февраля 1878 г.,
прим. 3.
2
8.
Татево, 14 Апр. [1878].
Любезный граф Лев Николаевич.
Вы пишете, что у Вас планы одни л и ч н ы е , душевные г—спасти душу. Я этому очень рад, ибо менее л и ч н ы х планов быть не может. Для того, чтобы спасти свою
-230
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
душу, нужно погубить ю, нужно все имущество ее раздать
нищим. Вот Вам и ответ на Ваш вопрос на мое отношение
к вопросам религиозным 2. Вы видите, что оно весьма первобытное. Чем более я живу,-тем менее ощущаю я потребность убавить или прибавить что-либо в Символе Веры 3
тем более нахожу я красоты в тех формах, которые установлены церковью для общения с Богом. Затем есть пункты,
в которых мое верование неправославно. Но я об них молчу.
Прежде их было гораздо больше, и я теперь со стыдом
вспоминаю, что эти противоречия, столь ясно разрешившиеся во мне от поучений жизни, колебали мою веру, и
что я, быть может, смущал других, резко и нагло выставляя
их на вид.
Но, быть может, не это Вам хотелось узнать—и вопрос
Ваш относится к религиозному элементу в моей школьной
деятельности? Тут многое еще хромает не смотря на самую
выгодную обстановку. У нас добрейший и разумный священник
любящий детей и любимый ими—а главное, искренно набожный. Он дает школе столько времени, сколько
может. Учитель не имеет таланта к преподаванию закона
Божия и по этой части почти ничего не делает. Само
собою разумеется, что главная доля ответственности перед
Богом лежит на мне и на моих двух помощниках из крестьян. Формально мы закона Божия не преподаем: но мы
много читаем с детьми Священное Писание. Мои толкования почти исключительно этимологические, или относятся
к географии и истории. В огромном большинстве случаев
больше ничего не требуется. Вы сами знаете, что развивать религиозное чувство в наших крестьянских ребятах
нет нужды: оно в них сильнее и живее, чем в нас. Но
весьма важно дать ему твердую почву знанием Писания,
иначе оно способно к странным уклонениям. При этом меня
поразило следующее явление. Ветхий завет, признаваемый
всеми педагогами, кажется, и Вами—как наилучший учебный материал, за исключением некоторых эпизодов, далеко
не возбуждает такого восторга, как Новый. Отчасти это,
конечно, зависит от того, что я сам более люблю и лучше
знаю Новый Завет. Но не могу отделаться от впечатления,
что тут кроется также коренное различие между нашими
детьми и например немецкими. Наши—христиане по самому
237:
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
складу своей души: только—Евангелие с безграничностью
своих нравственных требований удовлетворяет их вполне.
Они его не наслушаются, и я его с ними не начитаюсь.
Вижу, что это письмо опять разрастается до неприличных размеров. Но Вы извините мою болтливость. Все эти
вещи мне говорить некому, кроме Вас.
16 Апр.
Христос воскресе! Мое письмо было прервано хозяйственными хлопотами. Все ученики разговляются со мною,
в школе, и нужно было все это приготовить и устроить.
Все было хорошо, но совсем иначе, чем в прошлом году.
Прошлогоднюю Пасху я никогда не забуду. Ночь была
темная и холодная. Мальчики стали собираться с вечера,
а с десяти часов в классной комнате ярко освещенной и
убранной цветами, началась спевка. Прошлогодние певчие
были замечательно музыкальны и тут они пели с вдохновением (учитель—положительный талант). Остальные слушали—как слушают ангелы у ног Сикстинской мадонны 5.
Никогда я не чувствовал себя в такой атмосфере чистоты
и благоговения. В церкви, разумеется, они пропели гораздо
хуже. Нынешние певчие гораздо моложе и не так любят
и понимают музыку. Прошлогодней поэзии не было, за то
в церкви дело пошло гораздо лучше. Прошлогодние певчие
своими несложившимися голосами пропели всю утреню верно и с чувством, а новые пропели обедню так же верно и
гладко. Во время утрени со мною случилась беда. В церковь залетела большая бабочка и, покружившись около свечей, села на шиньон пономаря, именно туда, куда дама
приколола бы бант. На меня напал fou rire *. Злодейка сидела долго, и то сложит, то распустит крылья. Как только
юна распустит, меня опять схватит.
Но все таки было хорошо. Дети молились усердно, радовались розам и левкоям (они замечательно чувствительны
к хорошим запахам), радовались хорошей еде, и я почувствовал, что за этот год мы стали ближе друг к другу.
Но пора и честь знать. К тому же я страшно утомлен
этою бессонною ночью и этим безалаберным днем. Так как
Вы охотно слушаете мою болтовню, буду писать Вам еще
* Безумный смех.
-232
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
и еще, тем более, что время, когда мне удастся увидеть
Вас, мне совершенно неизвестно.
Обнимаю Вас от души С. Рачинский.
1
«Вы пишете, что у Вас планы одни личные»...—в письме от 6 апреля 1878 г. у Толстого вырвались следующие, необычайно характерные
для этого переломного периода, строки: «Вы пишете, что мои планы?
Планы есть, но для забавы—любоваться ими, но, кажется, у ж нет
ни сил ни времени приводить их в исполнение. Планы одни личные,
душевные—спасти душу» (Иллюстр. прилож. к газ. «Новое время»,
1913, № 13529; «Русские пропилеи», т. II, М., 1916, стр. 268).
2
«Ваш вопрос на мое отношение к вопросам религиозным»...—в том
же письме от 6 апреля 1878 г. Толстой писал: «Мне дорого будет видеть, как много серьезнее, глубже Вы во всей силе душевной отнеслись к тому же самому предмету, к которому я относился так первобытно. А вопросы искусства, а вопросы религиозные? Если Вы будете
писать еще мне до свидания, намекните мне, как Вы относитесь
к ним. Занимали ли и занимают ли Вас?»
3
«Тем менее ощущаю я потребность убавить или прибавить чтолибо в Символе»...—9 марта 1891 г. Толстой вспоминает эти слова и записывает в «Дневнике»: «Мне объяснилась вера слепая, вера в нелепость, вера в прошедшее Соловьева, Трубецкого, Стаховича, Рачинского, кот. я прежде не понимал. И понял я это на Рачинском, вспоминая, как он писал мне, что начинает уже не спорить с символом
веры. Он воспитывал в себе вер}'', приучал себя к ней. Так он приучал себя, а другие, большинство людей, приучены к ней с детства».
4
«Священник»—Петр Марков.
6
«Сикстинская мадонна»—картина Рафаэля в Дрезденской галлерее»
9.
Татево, 14 Мая [1878).
Я пишу Вам письма, любезный Лев Николаевич, а Вы;
отвечаете мне телеграммами. Это не упрек. Ваши телеграммы—такие добрые и хорошие, что сердце мое радуется
каждый раз, как я увижу Ваш почерк. Но сегодня хочу Вас
заставить написать мне немножко подлиннее. Вот в чем
дело.
Я распустил своих учеников, занятия с учителями начнутся лишь через две недели, и я погружен в самые грустные размышления. Мы так удалены от всяких городов, фабрик, железных дорог, ремесленных школ—я трачу на школы так много денег, что давать дальнейший ход моим уче-
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
233:
никам мне очень трудно. А между тем я возбудил желание
этого дальнейшего хода, я беру на душу страшный долг,
который будет расти с каждым годом. В чем же может
состоять этот дальнейший ход? Я не вижу другого, как
прочное ремесленное образование (ремесла в министерских
училищах я считаю игрушкою). Мое мнение сходится с
мнением самих учеников и их родителей. Между тем, ближайшее ремесленное училище—Смоленское—еще im Werden *, и очень дорого, и Смоленск от нас в 200 верстах.
Я слышал много хорошего о школе при Тульском оружейном заводе Т Можете Вы мне сказать про нее свое мнение,
и сообщить мне условия приема и содержания учеников?
Вы бы меня крайне обязали.
Из последней Вашей телеграммы 2 видно, что Вы пишете.
Должно быть, для б о л ь ш и х - а может быть, и для н а с .
Дай Бог последнее—вы видите, каким я стал эгоистом. Во
всяком случае, радуюсь Вашему новому произведению, и
буду ожидать его с терпением, ибо Вы имеете похвальную
привычку писать не спеша. Только печатайте зараз.
Прощайте, мне к нынешней почте нужно написать кучу
писем, более или менее скучных.
Любящий Вас С. Рачинский.
1
«Школа при Тульском оружейном заводе»—была основана в 1824 г.
В письме от 29 мая 1878 г. Толстой отвечал: «Оружейная школа
очень хороша, но подробности о поступлении в нее я не знаю, но
на днях увижу начальника и сообщу Вам» (Иллюстр. прилож. к газ.
«Новое время», 1913, № 13529; «Русские пропилеи», т. И, М., 1916,
стр. 368).
2
«Из последней Вашей телеграммы...»—телеграмма эта не дошла
до нас.
10.
Татево, 6 Июня [1878].
Любезный граф Лев Николаевич.
Благодарю Вас за обещанные сведения; надеюсь, что
Вы будете избавлены от скуки сообщать их мне и что начальник оружейной школы возьмет на себя этот труд.
* В периоде становления.
-234
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Поверьте, что мне еще нужнее и желательнее увидеть
Вас, чем Вам меня. Но колесо, в которое я влез, меня не
выпускает. Разве будет возможность поместить одного из
моих мальчиков в Туле. Тогда я в августе поеду туда, и,
не вылезая из колеса, я увижу Вас. Летние мои занятия
и интереснее и мучительнее зимних. У меня на руках четыре
крестьянских парня, которых я готовлю в учителей, при
постоянном сомнении, стоят ли те крохи знания, которые
я им сообщаю—тех полевых работ, которые они кз-за этого
упускают, при постоянном страхе за их будущность. Пишу
Вам в Тулу, не зная Вашего самарского адреса х . Обнимаю
Вас от души, но сегодня подробно писать не яяогу.
Ваш С. Рачинский.
1
«Не зная Вашего самарского адреса»...—летом 1878 г.
по примеру прежних лет, уезжал в свое самарское имение.
Толстой,
11.
Татево, 28 Сент. [1879].
Любезный граф Лев Николаевич.
Мне вдруг так захотелось поговорить с Вами, что пишу
к Вам без всякого повода.
Страдаю все той же школьной мономаниею. Число школ
моего района возрасло от двух до осьми. Чувствую, что
моих сил физических и нравственных, не хватает на все
это—и продолжаю, потому что остановиться не могу.
Истекший школьный год был трагический. В Татево был
занесен тиф, завезенный к нам пленными турками. В школе
переболело двадцать человек, в том числе я. Докторов добиться было невозможно. Не зная, с какою болезнию я
имею дело, я перенес больных в дом. Все мальчики выздоровели, но в доме умерли старый лакей и молодая горничная. К Пасхе мы все были на ногах. Никогда не забуду
этой Пасхи. Мои еле живые певчие непременно захотели
пропеть утреню и обедню. Пропели они своими бедными
ослабевшими голосками—удивительно верно, с каким-то восторженным благоговением. Эффект был поразительный.
Люди бывалые из крестьян объявили, что и в Петербурге
таких певчих не услышишь.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
235:
Во время самой сильной паники, мальчики (здоровые)
дали обет сходить пешком к Нилу Преподобному (140
верст) С Летом, я совершил с ними этот поход. Нас было
тридцать человек. Полиция везде встречала нас с омерзением, крестьяне—с ласкою и с восхищением, которое бесконечно польстило моему самолюбию. Везде спрашивали, где
я набрал таких славных ребят. Я и совсем не подбирал—
ребята обыкновенные—многие из лучших не могли пойти.
Лето прошло в занятиях с моими помощниками из крестьян и с тремя сиротами, которых нельзя было распустить
по домам, ибо домов у них не имеется. Над этими несчастными сиротами были произведены разные эксперименты,
между прочим эксперимент преподавания русской истории.
При этом оказалось следующее. Сироты упорно восстали
против всяких пропусков и сокращений, заставили меня
выложить им весь удельный период с годами и генеалогиями (я три раза должен был составлять для них родословную Рюрикова дома, все более и более подробную).
Все это они запомнили, и остались мною довольны. Я решился рассказывать им все, что я знаю, показывать им все
рисунки, которые у меня есть—читать им из научных книг
все понятное. Успех был так велик, что я решаюсь зимою
повторить опыт над всею школою.
Пишу Вам это, потому что это идет в разрез с Вашим
взглядом на программу начальной школы. В начале моей
школьной горячки, я разделял этот взгляд, но теперь мое
согласие с Вами сильно поколебалось, и мне кажется, что
программу необходимо расширить введением по крайней
мере геометрии, географии, русской истории (грамматику я
уже ввел). Право, есть что-то уродливое в умении писать
без ошибок при неспособности читать что-либо кроме сказок и Священного Писания. Мои сироты к концу лета вдруг
с жадностию накинулись на книжечки, которые уже десять
раз имели в руках, и тут только их поняли, стали читать
не в к н и г у (как у нас выражаются), а из книги. Чтобы
читать из книги нужно иметь хоть малый запас общих сведений, а если мы не доведем наших учеников до умения
читать из книги, к чему наше учение?
Еще одно замечание на счет Ваших прекрасных книг для
славянского чтения. Нельзя ли подобрать другие псалмы?
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-236
Ваш выбор по содержанию безукоризненный, но именно в
этих псалмах встречаются страшные разногласия между
славянским текстом, переведенным с греческого, и русским
(с еврейского). Вообще псалтирь—крест мой. Страшно трудная книга, и наиболее читаемая. Как тут избегнуть бессознательного чтения? Не лучше ли заменить Ваши псалмы
шестопсалмием? 2
Затем с нетерпением ожидаю Вашей следующей книги.
Чувствую, что она растет и зреет. Что Вы скажете о* «Братьях Карамазовых»? Ведь очень крупно, местами великолепно, ко госпитальная атмосфера, свойственная всем романам Достоевского, портит все. Неужели о Христе можно
говорить только в сумасшедшем доме? Неужели нужны эти
потоки грязи, чтобы извинить перед публикою веру в Бога.
Если это артистический рассчет на контрасты, он положительно неверен. Есть мера в возможности светов и теней.
Прощайте. Не знаю, успею ли Вам писать еще до будущего лета. Если успею, напишу еще. Хотел бы еще поговорить о многом. Но времени у меня не остается ни крошки.
Любящий Вас С. Рачинский.
1
«Сходить пешком к Нилу Преподобному»...—подробности этого
первого похода нам неизвестны, но известно, что он состоялся в 1879 г,,
что позволяет датировать письмо. В 1887 г. Рачинский повторил его
и описал в статье «Школьный доход в Нилову Пустынь» («Русск.
вести.», 1887, № 11—12).
2
«Шестопсалмие»—читаемые в начале утрени шесть псалмов: 3 - щ
37-й, 62-й, 87-й, 102-й и 142-й.
12.
Татево, 11 Окт. [1881].
Вчера, любезный граф Лев Николаевич, я получил Вашу
телеграмму
ответил и лишь сегодня рассмотрел, что она;
от 30 сентября.
Можете себе представить наше горе! Вы уже ехали к
нам—и, благодаря телеграфу, мы узнали об этом лишь через
шесть недель!
А как отрадно, как нужно было бы мне Вас видеть! Вы
в Москве. Не могу отказаться от надежды, что Вы все-таки
соберетесь в Татево-. Это- письмо привезет Вам брат 2. На
случай, если б ему не удалось Вас увидеть, вот марш-
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
237:
рут: до Ржева по железной дороге, оттуда шестьдесят
перст на лошадях. Лошади у ямщика Ивана Ипатова, против почты. Если Вы телеграфируете, они будут ждать Вас
•на станции (выезд из Москвы—вечером).
Дома я — в с е г д а ; не знаю иных отлучек, кроме посещений близких к Татеву школ.
Нужно мне Вас видеть потому, что я слабею физически
и нравственно. Утомление шести лет н е п р е р ы в н о г о учения, и болезнь, которую я себе нажил, подрывают мои силы.
Мне кажется, что я делаю не то, и не так, а работы навалилось столько, что даже не имею времени одуматься.
Я теперь совершенно живу в моей школе, т. е. ем и
сплю с ребятами. Это было необходимо, но все-таки упущениям нет конца.
Много забот, горя и радостей приносят мне также мои
бывшие ученики. На мне нависло столько существований,
что становится страшно.
В подробности не вхожу. Я напечатал в «Руси» ряд заметок о школах з, и раскаиваюсь. Времени не хватало и
вышло бессвязно и длинно. Многие их хвалят—не могу
решиться их перечитать. Эта работа не принесла мне того,
чего я от нее ожидал, более спокойного взгляда на мое
дело. Если бы Вы взглянули на него, Вы бы мне помогли.
Итак, до свидания. Я Вас обещал ребятам: они все точат зубы на Вас. А мои помощники! Ведь на них никто,
кроме меня, и обратить внимания не хочет. Вы бы их оценили, одобрили. Они этого стоят. В них вся суть моей
.школы, за которую мне надоело слышать похвалы себе—
•самому неумелому из учителей.
Да хранит Вас Бог. Обнимаю Вас от души.
С. Рачинский.
1
«Телеграмма»—не дошла до нас. Из следующих строк письма видно,
что и Рачинский получил ее с огромным опозданием.
2
«Брат»—Влад. Алекс. Рачинский (1831—1888).
3
«В «Руси» ряд заметок о школах»...—в аксаковской «Руси» были
напечатаны Рачинским в 1881 г. в № 42 «Заметка сельского учителя»
(о наделении сельских учителей землею) и в № № 45—53—ряд статей
под заглавием «Заметки о сельских школах», вышедшие затем отдельной брошюрой, а позднее вошедшие в состав сборника «Сельская
школа», М., 1891,—Указание письма на эти статьи—основа для датировки его.
-238
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
13.
Татево, 22 Авг. [1884—85].
Дорогой граф Лев Николаевич.
Моя летняя семья разлетелась. Вчера оставил нас наш
милый японец Ивасава А Он прожил у нас целый месяц,
и стал совершенно членом нашей семьи. Его кроткая веселость, его детское добродушие всех к нему привязали. Притом, он замечательно интеллигентен и сведущ, большой поклонник русской литературы, восхищается Пушкиным, Аксаковым и Вами, и занимался здесь переводами из «Войны
и мира». Один отрывок он вздумал написать мне на память.
Посылаю его Вам 2.
Нынешнее лето привело ко мне других посетителей, глубоко меня заинтересовавших—кн. А. Н. Мещерскую 3 (дочь
Марьи Александровны 4) и молодого кн. Голицына 5 (сына
Трубецкой 6). В обоих—одна черта, отрадная и новая: глубокая жажда жизни духовной, христианского подвига. Ойи,
да этот Горбов 7, уже два года живущий со мною, весь
погруженный в обучение ребят и дела милосердия—да еще
письма, до меня доходящие от знакомых и незнакомых...
я разобщен с молодежью (светскою) своею отшельническою
жизнию, но не могу не видеть, что нечто случилось, нечто
готовится, и нечто светлое и доброе... Это нечто, Вы одни
можете выяснить и воплотить в художественных образах,
единственном возможном комментарии столь сложных и тонких явлений. Не шевелится ли в Вашем уме, в Вашем сердце нечто подобное?—Вам все это, конечно, виднее и ближе,
чем мне.
Чудное дело! Как глубоко поражают, как неотразимо привлекают всех моих посетителей мои ученики! (Летом собраны
у меня только старшие: учителя, художники, воспитанники
дух. заведений). Вы знаете, что я не мудрю над своими
ребятами: учу их тому, что знаю, и сам многому от них
научился. Они остались крестьянами, но обрели язык. И вот,
оказывается, что сия новая variété—le moujik mis à la portée
des gens comme il faut *,—для сих последних очень полезна.
* Разновидность — мужик, ставший понятным для порядочных людей.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
239:
Не знаю, как справлюсь с этою зимою. Дело мое, и мучительно и радостно, осложняется новыми обстоятельствами,,
о коих еще рано говорить,—а здоровье мое плохо. Одна
надежда—на милость Божию...
Да хранит Вас Бог. Как хотелось бы мне Вас видетьI
Но отлучаться—невозможно.
Любящий Вас С. Рачинский.
1
«...Японец Ивасава»,—С. А. Рачинский был очень дружен с основателем православной миссии в Японии епископом Николаем (1836—
1912), сыном псаломщика соседнего с Татевым села, и в Татеве нередко
проводили каникулы обучавшиеся в С.-Петерб. дух. акад. обращенные
им в православие японцы. Одним из них был и упомянутый выше
Арсений Ивасава.—Известен другой японец, крестник С. А. Рачинского, Сергей Сеодзи, родом из самураев, тоже студент Дух. акад.,
по окончании которой он, однако, вернувшись в Японию, отказался от
христианства, служил затем по консульской части на Дальнем Востока
и перед Японской войной занимался разведкой в пользу Японии.
2
Этот отрывок сохранился в архиве JI. Н. Толстого в Публичной
библиотеке им. Ленина.
3
«Мещерская»—Александра Николаевна (р. 1867), в 1887 г. вышедшая замуж за упоминаемого ниже кн. Павла Пав. Голицына.
1
«Мещерская»—Марья Александровна (ум. 1903), рожд. гр. Панина,,
замужем за кн. Ник. Петр. Мещерским (р. 1829), попечителем Моск.
учебн. округа.
5
«Голицын»—Пав. Павл. (1856—1914), впоследствии бывший новгородским губ. предв. дворянства и членом Гос. совета по выборам.
6
«Трубецкая»—Екат. Никит, (р. 1831 г.), замужем с 1855 г. за кн..
Пав. Вас. Голицыным (1822—1871).
' «Горбов»—:Ник. Мих., тульский помещик, с 1883 г. переселившийся
в Татево и отдавшийся всецело делу народного образования под руководством С. А. Рачинского. Впоследствии H. М. Горбов дал русской
литературе несколько образцовых переводов Карлейля, перевод «Чистилища» Данте и исследование о Донателло.
14.
Татево, 19 Июня [1886].
Дорогой граф Лев Николаевич.
До нас дошли Ваши последние два рассказа 1 . Вчера я
прочел их моим ребятам (я живу в школе, и летом окружен
ребятами взрослыми). Да наградит Вас Бог. Но Вы уже
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-240
награждены. Вы не можете не чувствовать сами, какое Вы
делаете великое, доброе дело, как, на склоне Ваших лет,
растут и светлеют Ваши _ исполинские художественные
силы...
Ради Христа, продолжайте, тем же тихим, чистым тоном.
Последние два рассказа лучше даже блистательного «Чем
люди живы». Исчезли все следы художественного procédé *.
Остался только «блеск правды». Это—верх искусства.
До меня не дошли Ваши богословские сочинения. Дошли
только смутные и противуречивые толки, печатные и устные, внушавшие мне мало доверия. Для меня Вы остались
прежним Львом Николаевичем, великим художником, вечно
мучимым вопросами, превышающими сферу искусства, и по
этому самому в искусстве восходящим от силы в силу. Впрочем, охотно верю, что теоретические Ваши творения не равняются с художественными. Вы до такой степени художник,
что ясно мыслите только образами, а не силлогизмами, этим
жалким орудием нетворческого ума—и я постоянно ждал от
Вас именно того, что Вы начинаете нам давать.
Попалась мне рецензия на Вашу статью в «Русском Богатстве» 2. Из рецензии видно, что Вы настаиваете на буквальном исполнении заповеди Христовой о разделе имущества, и рецензент насмешливо приглашает Вас подать нам
пример не словом, а делом...
Надеюсь, что Вы не смущаетесь подобными, слишком
детскими упреками. Нет, и тысячу раз нет! Вы раздаете
нищим духовные сокровища, рядом с коими смешно и говорить о Вашем земном имуществе. Благодарение Богу, что
Вы избавлены от всякой заботы телесной, и за Вас и за
Ваших детей. Лишь благодаря этому можете Вы творить
свободно и смело, можете расточать ту! милостыню, которою Вы питаете миллионы. Достоин есть делатель мзды
своея. Не к Вам относится заповедь: «продай все имение
твое, и раздай нищим» в буквальном ее смысле, а к нам
грешным, к легиону «хороших людей», с коих ни шерсти,
ни молока, кои не оплачивают своим ничтожным деланием
посланного им Богом достатка. Продолжайте учить нас словом: это Ваше право. Ваша обязанность. Не отвергайтеся
•себе, но напротив себя берегите. Не деньги Ваши нужны
* Приемов.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
241:
ближнему, но Вы сами, здоровый, бодрый, отрешенный от
забот житейских, всецело принадлежащий своему делу.
Быть может, все, что я говорю Вам, лишнее, и навеяно
кривыми толками о Вас, коих не оберешься.
Простите меня. Вы мне так дороги, что по неволе иногда становится за Вас страшно. Я тут в счет не иду. Вы
можете сохранять лишь слабую память обо мне. Но таковы
к Вам чувства всей грамотной России. Всем Вы дороги,
всем за Вас страшно...
Один из моих учеников (живописец) уже набросал «Авдеича» 3 , задумавшегося над Евангелием. Если удастся окончить, он зимою, в Москве, позволит себе принести Вам свою
работу.
Ожидаю с часа на час приезда двух японцев 4 , православных, которым, по особому стечению обстоятельств, приходится провести лето у меня. Страшно и совестно подумать,
какое впечатление мы, тысячелетние христиане, можем производить на этих вчерашних язычников.
•Да хранит Вас Бог. О себе ничего нового сказать не
могу: продолжаю учить без перерыва, зимою и летом, крестьянских ребят.
От души Вас любящий С. Рачинский.
1
«Ваши последние два рассказа»...—один из них, судя по упоминаемому ниже в том же письме «Авдеичу»,—«Где любовь, там и бог»
(М., 1885, ценз. разр. 24 мая 1885 г.); под другим может подразумеваться «Упустишь огонь—не потушишь» (М., 1885, ценз. разр. 30 мая
1885 г.), «Два старика» (М., 1886, ценз. разр. 4 окт. 1885 г.) или «Свечка,
или как добрый мужик пересилил злого прикащика» («Книжки недели»,
1886, № 1).
2
«Рецензию на Вашу статью в «Русском богатстве»—речь идет,
зероятно, о XII—XV главах «Так что же нам делать», иапеч. в «Русск.
бог.» 1885, № 12, под заглавием «Деревня и город». На какую рецензию намекает Рачинский—выяснить не удалось.
3
«Авдеич»—сапожник в рассказе «Где любовь, там и бог».
4
«Приезд двух японцев»—см. прим. в предыдущ. письме.
15.
Татево, 9 Июл. [1886?].
Дорогой граф Лев Николаевич.
Как обрадовали Вы меня надеждою увидеть Вас в Татеве. Я в с е г д а дома, при мне в с е г д а ребята. Отлучки
16
Письма Толстого и к Толстому.
-242
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
мои столь редки и кратки, что о каждой из них могу извещать Вас заблаговременно.
О возможных между нами религиозных несогласиях не
заботьтесь. Едва ли я ошибаюсь, угадывая в последних
Ваших рассказах суть Ваших религиозных воззрений, такую
суть, относительно коей мы разойтись не можем. Что касается до прочего—разве полное согласие между людьми возможно? Бог—такая безмерность, и разум наш так ограничен, так разнообразно односторонен! До каждого из нас
доходит лишь частица вечного света. И в самом резком
разногласии обе стороны могут быть правы. По этому для
меня odium theologicum *—чувство непонятное, и, полагаю,
для Вас также.
Японцев моих нет, ибо один из них заболел тифом. Но,
по выздоровлении его, они все-таки хотят приехать.
По случаю покоса, семья моя очень уменьшилась. Но
скоро она начнет опять возрастать, ибо покос идет баснословно успешно.
Да хранит Вас Бог. Не забывайте Вашего доброго намерения. Увидеть Вас в Татеве—давнишняя моя мечта.
От души Вас любящий С. Рачинский.
16.
Татево, 26 Март. [1890J.
Дорогой граф Лев Николаевич.
Кузина моя Анна Алексеевна
сообщает мне, что Вас
интересуют мои попытки распространять трезвость. Посылаю Вам при сем мои писания об этом предмете 2 . Статье
моей (Из записок сельского учителя 3) посчастливилось. Ее
перепечатали, целиком и в отрывках, во многих журналах,
и она вызвала обширную переписку, до сих пор не ослабевающую. Корреспонденты мои—по большей части крестьяне, ремесленники, сельские учителя и священники; людей нашего круга между ними весьма мало. Северо-восточная
половина России (с Сибирью) оказалась отзывчивее, чем
юго-западная. Возникла дюжина обществ трезвости по образцу Татевского, в разных углах России (в том числе четыре
* Богословская ненависть.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
243
в непосредственном моем соседстве), большею частию по
инициативе священников, с успехом весьма неравным. Но
я особенно радуюсь тому, что мне этим делом удалось заинтересовать священников, естественных его руководителей
(корреспондентов между ними у меня более тридцати).
В конце прошлого месяца я провел несколько дней в
Петербурге, и при мне открылось маленькое общество трезвости в среде студентов Дух. Академии. Такое же общество
(пока т а й н о е ) возникло в Академии Казанской.
На днях, в одном из соседних обществ, меня обрадовало
поголовное присоединение целой деревни. Дорого это потому, что совершилось не вдруг, а шаг за шагом, и только
завершилось на прошлой неделе. Вместе с тем решено по
воскресным вечерам собираться для душеспасительного чтения и пения.
В Татевском обществе ныне числится 667 человек, но из
них более двухсот—люди дальние, присоединившиеся письменно.
Прежний наш архиерей 4 (ленивый скептик) смеялся над
моими затеями. Но от нового 5 я получил письмо, очень
простое и задушевное, в коем он обещает мне свое содействие.
Вот, кажется, и все, что я могу сообщить Вам об этом
деле. Знаю, что способ, коим его я веду, будет Вам не
по душе; но ведь и Вы знаете, что Ваших религиозных
воззрений я не разделяю: я—человек церковный. Тем отраднее для меня иметь Вас, в этом деле, союзником. Ведь лично
Вы мне очень дороги, и Вы—громадная (увы, ныне в России
единственная) литературная сила. Усердно распространяю
Вашу прекрасную комедию «Первый винокур» 6 . Она совершенно вытеснила бесвкусную подделку на ту же тему Погосского 7. Было бы смешною нескромностию с моей стороны просить Вас,—написать еще что-нибудь против пьянства. (Даже превосходного Вашего memento по поводу
12 янв. 8 нет в отдельном издании!) Но ведь Вы, конечно,
получаете такие же раздирающие душу письма, как те, которые держат меня в постоянном нервном напряжении. Не
теряю надежды, что под их впечатлением у Вас когда-нибудь
выльется—уже не комедия, а т р а г е д и я — p e n d a n t к «Власти тьмы».
14*
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-244
Кстати: был ли когда-нибудь представлен «Первый винокур»? Ведь он в высшей степени сценичен.
«Крейцерова соната» 9 до. меня еще не дошла. Но я
успел наслушаться о ней самых противоречивых отзывов.
Чтобы вернуться к трезвости—долгий отголосок моей
незначительной статейки несомненно доказывает, что время
для наших усилий—благоприятное. Само собою разумеется,
что Татево (65 верст от ближайшего города) для этого дела
центр весьма неудобный—как относительно рассылки книг
и брошюр, так и относительно самой корреспонденции: я
здесь один; и у меня подчас не хватает физических сил
и на учение в школе, и на писание подробных и ободряющих ответов на двадцать писем зараз *. Большую помощь может мне оказать общество трезвости при Пет. Дух.
Академии—если оно укоренится и переживет этот год (теперь в нем юноши прекрасные, но многие из них Академию
весною оставляют). Как бы завести подобное гнездо в
Москве?
Да хранит Вас Бог. От души благодарю Вас за Ваше
доброе расположение к моим племянникам и племянницам 10 .
Преданный Вам С. Рачинский.
1
«Анна Алексеевна»—Рачинская (1856—1916).
«Мои писания»—по вопросу о трезвости: «Из записок сельского
учителя» (2-й отрывок, вошедший в состав сборника «Сельская школа»,
М., 1891); «Открытое письмо» («Церк. ведом.», 18Э8, № 50); «Письма
к воспитанникам Казанской учит, семинарии» («Церк. ведом.», 1890,
№ 3); «По поводу обществ трезвости» («Церк. ведомости», 1890, № 22);
«Письма С.. А. Рачинсшго к духовному юношеству о трезвости»,
Казань, 1898. С м . С. Т а н а е в с к и й , С. А. Рачинский как борец за
трезвость народную на церковно-школьной почве, Киев, 1900.
3
«Из записок сельского учителя»—три «отрывка» под таким заглавием были напечатаны сначала в «Русск. вестн.» (1888, № 11, 1889,
№ 8 и 1890, № 5), затем перепечатаны (второй—целиком, а третий—
в сокращении) в «Церк. ведом.», 1889, № 34 и 1890, № 20 и отдельным
изд., Спб., 1890; все три статьи вошли в состав вышедшего в 1891 г.
в Москве с предисловием Н. Горбова сборника статей С. А. Рачинского под заглавием «Сельская школа».
4
«Прежний наш архиерей»—Иосиф (Дроздов), с 1874 до 1890 F.
епископ смоленский и дорогобужский.
2
* Здоровье мое очень плохо.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
245
5
«Новый» архиерей—Гурий (Охотин), с 1890 до 1896 г. епископ
смоленский и дорогобужский.
6
«Первый
винокур,
или как чертенок
краюшку
заслужил»,
комедия, М., 1886 (ценз, разр., Спб., 1 апр. 1886 г.).
7
«Погосский»—Ал. Фомич (1816—1874), деятель народного образования, автор многих рассказов для народного чтения, издатель жури.
«Народная беседа», «Солдатская беседа», «Досуг и дело»,—«Подделка
на ту же тему Погосского»—рассказ «Первый винокур» (древнее сказание). Спб., 1871.
8
«Вашего memento по поводу 12 янв.»—речь идет о статье Толстого в «Русск. ведом.», 1889, № И , под заглавием «Праздник просвещения 12-го января».
9
«Крейцерова соната»—впервые вышла отдельным изданием за границей в 1890 г. в Берлине у Бера и в Женеве у Элпидияа, в России же, после долгих пререканий с цензурой, С. А. Толстой удалось
напечатать ее лишь в XIII т. Сочинений, М., 1890.
10
«Ваше доброе
расположение к моим племянникам и племянницам»—племянница С. А. Рачинского Марья Константиновна Рачинская (1866—1900) в 1895 г. вышла замуж за С. JI. Толстого.
<
;
і7.
Татево, 14 Мая [1890J.
Дорогой граф Лев Николаевич.
Письмо Ваше согрело мне душу. Хочу верить, что ничто нас не разделяет—всего менее разногласие О вещах,
нашему слабому разуму недоступных. Ваших отреченных
писаний 1 я не читал. Судить о них по случайно дошедшим
до меня отрывкам, по настроению плохо понимающих Вас
адептов—было бы unfair *. Но отчего происходит это непонимание, отчего это вялое, холодное, отрицательное настроение людей, именующих себя Вашими учениками? Не
от того ли, что О великих тайнах жизни и смерти, бытия
Божественного и человеческого «мысль изреченная есть
ложь»? 2 Не потому ли, что обреченные видеть все это лишь
«как в зеркале, в гадании» мы ищем этого зеркала в наших
узких философемах, когда есть иное зеркало, более широкое и чистое? Это зеркало—земная Церковь, в художественной совокупности ее истории, верований и чаяний, догматов и обрядов.
* Недобросовестно.
246
ПИСЬМА т о л с т о г о И К ТОЛСТОМУ
Amor Dei intellectualis—Gemüthsverfassung *, едва ли доступная человечеству. Истинно любить Бога мы можем
только в живом Христе и в бесчисленной иерархии живых
душ, отражающих нам в постепенном ослаблении его Божественный образ. И недостаточно нам внимать учению
Христа. Нам нужно плакать у Его ног, обливать эти ноги
драгоценным миром. Ибо мы ограничены и слабы, и нуждаемся друг в друге. Ибо б л а г о д е я н и я , материальные
и умственные, которые мы в силах оказать меньшей братии,
ничтожны и мнимы сравнительно с тем, что мы от нее получаем. А получаем мы от нее дар общения в любви с
братьями, живыми и мертвыми, и не только в любви взаимной, но и в любви к Богу.
Пишу поспешно и неясно, но Вы прочтете между строк.
О трезвости продолжается оживленная переписка. В Татеве в каждое Воскресенье, в каждый праздник, происходят
новые присоединения, возобновляются прежние обеты. Годовой срок, ощупью выбранный мною, оказывается удобным.
Весьма многие, по истечении года, пробуют выпить, но
первая выпивка возбуждает в них отвращение и раскаяние,
и они спешат вновь присоединиться, на два, на три, на пять
лет. Многие мои семинаристы-Казанцы уже разъехались по
деревням и шлют мне оттуда списки новых членов.
Алексеев 3 был у меня в Татеве. Теперь он в Сибири
(адрес: Петр Семенович Алексеев, Чита). Если Вы напишете предисловие к его статье (что для дела в высшей степени желательно) Вы вместе с тем окажете великую услугу
автору. Алексеев крайне беден, довольно непрактичен, и,
в качестве врача гигиениста, практики не имеет и находится
в нужде.
Умирать я собираюсь давно, ибо не только стар, но и
болен. Даже в этом отношении оказался слишком предусмотрительным. За последнее время я усиленно и успешно хлопотал об устроении жизни моих помощников учителей, и
почти всех их хорошо пристроил—и остался жив, но без
помощников. Не знаю, что стану делать будущею зимою.
Нынешнею весною меня несказанно обрадовал следующий случай. Лет двадцать тому назад, я посадил в нашем
* Умозрительная любовь к богу, душевное восприятие его.
ПИСЬМА С. А. РАЧИНСКОГО
247
саду, в лесочке, куст прелестной фиалки, названной Линнеем 4 Viola mirabilis—очень редкой в наших лесах. Лет
десять сряду я каждую весну посещал мою фиалку; каждый
раз я находил на ней два-три цветка, но кустик оставался
одинок. Затем я о ней забыл. Но месяц тому назад я зашел
в лесок и был поражен сильных запахом фиалок. Я нагнулся,
и что ж увидел? Вся почва леска покрылась крупными кустами Viola mirabilis!—Вы скажете, что я становлюсь суеверен, que je tombe en enfance *. Но такова участь стариков,
вечно возящихся с детьми. А садить и сеять все таки нужно,
хоть не от нас зависят всходы и рост.
Да хранит Вас Бог.
Преданный Вам С. Рачинский.
1
«Ваших отреченных писаний...»—Рачинский мог разуметь здесь
главным образом «Исповедь» (Женева, Элпидин, 1884), «В чем моя
вера» (там же, 1884) и «Краткое изложение Евангелия» (там же, 1890);
все эти произведения, печатавшиеся за границей, были широко распространены в России в рукописях.
2
«Мысль изреченная есть ложь»—цитата из стихотворения Ф. И.
Тютчева «Silentium».
3
«Алексеев»—Петр Семенович, доктор, автор многочисленных популярных брошюр и статей по борьбе с пьянством, между прочим броішюры «О пьянстве», М., 1891, к которой Толстой написал предисловие
под заглавием «Для чего люди одурманиваются». В архиве Толстого
в Публичной библиотеке им. Ленина сохранилось шесть писем П. С. Алексеева к Толстому из Читы и из Риги 1889—1893 гг.
* Линней—Карл (1707—1778), знаменитый ботаник.
18.
Татево, 24 Мая [18]98.
Дорогой граф Лев Николаевич.
Посылаю Вам при сем мои «Письма о трезвости» і . Вот
пункт (увы, пожалуй, единственный), на коем мы с Вами
не разошлись.
Ничего нового в этих жестоких «Письмах» Вы не найдете. Подобных посланий всякому проповеднику трезвости
ежегодно приходится строчить сотни. Любопытно в них
только то, что они долгие годы бережно хранились и усерд* Впадаю в детство.
-248
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
но перечитывались в Казанской Академии, что наконец нашли нужным их напечатать, и что это издание состоялось,
с благословения епископа.
Это—один из бесчисленных признаков того нравственного подъема, который ныне совершается в среде нашего
духовного мира, и о коем Вы, вероятно, мало знаете, порвав с этим миром всякие связи. Мне же он близок, и я
слежу за ним при помощи обширной корреспонденции.
Преходит образ мира сего 2. Вот, и по школьному делу,—
двадцать пять лет тому назад, у меня был лишь о д и н
искренний помощник из духовенства 3. Теперь я ими окружен. Некоторые из них мне вдвойне дороги, потому что я
лично заучал их грамоте...
Чтобы вернуться к трезвости—согласитесь, что результаты нашей проповеди в среде светской—ничтожны. Между
тем, в среде духовной, эта проповедь приносит осязаемые
плоды.
Нисколько я не склонен преувеличивать значение этих
добрых веяний. Но согласитесь, что существенно важна не
статика общественных групп (она всегда даст минус), а их
динамика—приливы и отливы в них добра.—Это соображение и побудило меня послать Вам, в память старой дружбы
маленький библиографический курьоз, изданный в Казани.
Да хранит Вас Бог.
Преданный Вам С. Рачинский.
1
«Письма о трезвости»—«Письма С. А. Рачинского к духовному
юношеству о трезвости». (Не для публики.) Казань, 1898.
2
«Преходит образ мира сего»—цитата из 7-й гл. 1-го послания
Павла к коринфянам, ст. 31.
3
«Один искренний помощник из духовенства»—священник ПетрМарков.
ПИСЬМА M. Е. САЛТЫКОВА.
Пять писем Салтыкова к Л. Толстому печатаются с оригиналов, находящихся в нашей библиотеке. Ввиду того, что
взаимоотношения Салтыкова с Толстым выясняются из наших комментариев к письмам, мы не предпосылаем им отдельной статьи. Отметим только тут же, что на всем протяжении своей переписки с другими лицами Салтыков не
дает ни одного благоприятного ю Толстом отзыва, начиная
с уничтожающего отзыва об «Анне Карениной» (в письме к
П. В. Анненкову
и кончая осуждением того, что Толстой,,
отрицая прежнюю свою литературную деятельность, продолжает продавать свои сочинения (в письме к И. К. Михайловскому 2). С своей стороны и Л. Толстой, по воспоминаниям В. Лазурского, очень невысоко ставил произведения
Салтыкова. На вопрос Лазурского, как ему нравится Щедрин, Л. Толстой отвечал: «Слишком длинно и утомительно.
Вот эти последние вещи еще лучше: «Пошехонская старина»
и другие».—«Неужели, вам не нравятся сказки Щедрина или
«Господа Го л ов левы»?—«Некоторые сказки—да, другие не
выдержаны, например про Карася и вообще аллегорические.
«Господ Головлевых» я позабыл. Самая лучшая мерка для
литературных произведений—это переводы на иностранный
язык. Щедрина пробовали переводить—ничего не выходит.
Иностранный читатель читает и ничего не понимает» (В. Л аз у р с к и й , Воспоминания о Л. Н. Толстом, М., 1911, стр.
40—41).
Л. Бухгейм.
1.
Милостивый Государь граф Лев Николаевич.
Было время, когда я пользовался Вашим знакомством:
может быть, Вы вспомните К Но если б Вы даже и совсем
позабыли о моей личности, все-таки я считаю себя в праве,
как литератор к литератору, обратиться к Вам с следующею
просьбою.
1 M. Е. С а л т ы к о в . Письма 1845—1889 гг., Л. Гиз, 1924, стр. 76.
Там же, стр. 286. Салтыков здесь жестоко ошибается, так как он не
знал, что издание сочинений всецело было в руках С. А. и Толстой этого
совершенно не касался.
2
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-250
С смертью Некрасова, я сделался nolens volens * редактором «Отечеств. Записок», вместе с двумя товарищами, из
которых Н. К. Михайловского Вы, кажется, отчасти знаете.
И мне лично, и всей редакции нашей было бы особенно
приятно и дорого, если б Вы приняли в нашем журнале
участие своими трудами. Слухами земля полнится, и из
этих слухов мы знаем, что Вы написали или пишете новый
роман 3 . Если Вы еще не распорядились им, то поместив его
в «Отеч. Записках», крайне обязали бы редакцию.
Буде Вы не найдете для себя неудобным удовлетворить
нашей просьбе, то благоволите уведомить об условиях, на
каких Вы отдадите нам свой труд, а также к какому времени мы можем рассчитывать на него. Мой адрес: Литейная,
62. Мих. Евгр. Салтыкову.
Прошу Вас верить чувствам искреннего моего уважения
и преданности.
М. Салтыков.
П-бург. 28 Августа 1878 г.
1
Начало знакомства, о котором глухо намекает Салтыков, следует
относить к 1856/57 г., когда оба писателя, печатавшиеся в «Современнике», встречались и лично в Петербурге. Салтыков с 12 февраля
1856 г. был переведен из Вятки на службу в Петербург и жил там до
6 марта 1858 г., когда поехал на вице-губернаторство в Рязань. Толстой
в этот промежуток времени часто бывал в Петербурге и, оставаясь
подолгу, перезнакомился со всеми писателями из круга «Современника».
В (еще неизданном) «Дневнике» его за октябрь 1857 г. идут непрерывные
упоминания о литературных встречах с Некрасовым, Анненковым, Д р у ж и ниным и другими, а под 25 числом читаем запись: «У Блудовой утром,
обедал у Толстых и вечер у Салтыкова». Из этих знакомств удержались
лишь немногие, салтыковское не принадлежало к их числу, но в 1874 г.
Толстой проявил интерес к «Отеч. запискам», обратившись к Некрасову
с письмом, где выражал желание, чтобы журнал обратил внимание на его,
гр. Толстого, пререкания с профессиональными педагогами в Московском
комитете грамотности; в то же время Толстой поместил в «Отеч. записках» свою статью «О народном образовании» («Отеч. зап.», 1874, № 9,
стр. 147—304).
2
Н. А. Некрасов—известный поэт, главный редактор «Отеч. записок», умер 27 декабря 1877 г. Товарищами Салтыкова были: Н. К. Михайловский (1842—1904)—известный критик и социолог и Гр. Зах. Елисеев
(1821—1891)—бывший проф. Казаиск. дух. акад., который вел отдел
«внутреннего обозрения».
* Волей-неволей.
ПИСЬМА M. Е. САЛТЫКОВА
251
3
Хотя Н. К. Михайловский и пишет в своих воспоминаниях, что
слухи о новой повести ходили в 1882 г., но, очевидно, до Салтыкова
эти слухи дошли уже в 1878 г., и он тогда ж е обратился к Толстому
с просьбой участвовать в «Отечественных записках», а в 1881 г. сам
Толстой предложил свое участие в них. Н. К. Михайловский так рассказывает об этом: «В 1881 году гр. Толстой сделал новую честь
«Отечеств, запискам», еще раз предложив свое сотрудничество. У меня
нет письма графа, в котором он делал нам это лестное предложение;
но вот что в своем обыкновенном, шутливо-ворчливом тоне писал по
этому поводу Салтыков Елисееву, бывшему тогда за границей: «Я по- !
лучил от Льва Толстого диковинное письмо. Пишет, что он д о сих пор I
пренебрегал чтением русской литературы, и вдруг, дескать, открыл целую
новую литературу, превосходную и искреннюю—в «Отеч. записках»!
И это так его поразило, что он отныне намерен писать и печатать в
«Отеч. зап.». Я, разумеется, ответил, что очень счастлив, и журнал
счастлив, и сотрудники счастливы, что будем ждать с нетерпением,
а условия предоставляем определить ему самому. Но покуда еще ответа
от него нет». Сколько я помню, ответа так и не последовало» (Н. К. M их а й л о в с к и й , Литературные воспоминания и современная смута, т. I,
изд. 2-е, Спб., 1905, стр. 213).—В это время Л. Толстой работал над
романом «Декабристы» (см. М. Ц я в л о в с к и й , вступительный очерк
в книге: «Л. Н. Толстой. Декабристы». М., «Огонек», 1925).
2.
25 Сентября. 1878 г, Спб. Литейная, 62.
Милостивый Государь граф Лев Николаевич.
Извините, что так поздно отзываюсь на Ваше письмо.
Я так несносно болен, что мне просто жить в тягость и это
продолжается с 1875 года. За всем тем, я должен заниматься
журналом и писать. Писать почти насильно.
Нет нужды говорить Вам, что письмо Ваше принесло
мне чувствительнейшее огорчение Г Я понимаю, что Вы могли
усомниться обещать вещь, которая у Вас долею не кончена,
но ведь у Вас может случиться и другая конченная работа,
которая тоже могла бы быть полезной для нашего журнала.
Поверьте, что я не ради рекламы желаю Вашего участия в
журнале, а просто потому, что ценю высоко вашу литературную деятельность.
Во всяком случае, прошу Вас верить чувствам моего глубокого уважения и симпатии.
М. Салтыков.
1 Письмо Толстого неизвестно.
-252
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
3.
»21 декабря [1882]. Литейная, 62.
Многоуважаемый граф Лев Николаевич.
Извините, что несколько замедлил ответом. Вы не написали Вашего адреса; поэтому я решаюсь писать Вам через
С. А. Юрьева 1 . К сожалению, ответ мой не удовлетворит
Вас. Начну с того, что в каждой твердо установившейся
редакции всегда имеется обязательный переводчик, на которого возлагается не только обязанность переводить, но
и выбирать (разумеется, по соглашению с редакцией). Такой переводчик имеется и у «Отеч. Записок», и я решительно
не считаю себя в праве даже временно нарушить его интересы в ущерб постороннему лицу 2 . Во вторых, в виду общедоступности французского языка, я лишь в самых редких
случаях допускаю переводы французских беллетристов. Тем
более Золя 3 , которым все офицеры и кокотки высшего света
упиваются и последние романы которого напоминают мне
горшок с ре...ами. Вот почему, я прошу Вас извинить меня
за отказ в просьбе, надеюсь, что Вы на меня не посетуете
за это.
А у нас случилось происшествие: Михайловского выслали из Петербурга (т. е. назначили ему срок 1 Января для
выезда). И в то же время выслали ответственного редактора
«Дела», Шелгунова 4 . Оба были 27 Ноября на танцовальном
вечере у студентов технологического института (разрешенном) и Михайловский держал слово. Он удостоверяет, что
смысл его речи был таков, что нынешние беспорядки между
учащеюся молодежью не могут иметь практического результата и их нужно оставить. Но «мерзавцы» прибавляют, что
он выразил при этом сочувствие студентам, а глупые люди
ахают и разевают рты. Никак у нас не могут понять, что
людей можно убеждать только говоря свойственным им языком. И что, следовательно, ежели Мих[айловский] и заявил,
в общих чертах, сочувствие молодежи, то это было даже
необходимо. Нельзя говорить: сукины дети, сидите смирно,
ибо в результате такого разговора может явиться не убеждение, а только плюха для говорящего. А Шелгунов даже ничего не сказал, кроме двух-трех слов согласия с Михайлов-
ПИСЬМА M. Е. САЛТЫКОВА
253
ским. Происшествие это- до того меня сразило, что я жестоко
заболел и теперь пишу к Вам весь в огне 5 ).
Михайловский уезжает отсюда 27-го числа в Выборг.
Но я боюсь, что его и там потревожат, потому что это—
Финляндия. Вообще, мое положение весьма1 грустное: я
остаюсь совсем один. И притом, постепенно умирающий.
Благодарю Вас сердечно за сочувственные слова. Могу
об одном жалеть: что сочувствие Ваше не выразилось более
деятельным образом.
До сих пор, и публика выражала сочувствие нашему
журналу, но нынче, кажется, собралась отдохнуть. Подписка
на 1883 год идет значительно вялее.
Крепко жму Вашу руку и еще раз прошу извинить.
Искренно Вам преданный,
М. Салтыков.
Тургенев пишет, что он совсем двигаться не может.
Похрабрился, съездив в клуб, и с тех пор засел. Ужасно
жаль старца 6 . Но он, по крайней мере, собственной смертью
умирает, а каково умирать на основании такой-то статьи
положения об усиленной охране. А ведь, пожалуй, и этого
дождаться можно.
1
Серг. Андр. Юрьев (1821—1888)—редактор «Русской мысли» (1880—
1885), славянофил, друг Толстого.
2
Кто был обязательный переводчик «Отеч. записок»—нам не удалось установить.
3
В «Отеч. записках» Золя ничего напечатано не было.
4
О высылке Михайловского и Шелгунова Салтыков писал Елисеев у : «Вы уже знаете, что Михайловский и Шелгунов высланы и поселены
в Выборге. Высланы они за то, что были на вечере у технологов и там
Михайловский произнес несколько слов, смысл которых заключался в
том, что он не одобряет современного студенческого движения, но
в смысле протеста находит его все-таки знаменательным. За эту речь
многие студенты ему шикали, а начальство выслало, на основании
положения об охране, так что с снятием этого положения сама собою
прекратится и высылка...» («Заветы», 1914, № 4, стр. 36).
5
О душевном состоянии Салтыкова в это время Н. К. Михайловский пишет: «В конце 1882 г. я должен был уехать из Петербурга и хотя продолжал издали принимать участие в редактировании
«Отеч. зап.», но понятно, что, при самом горячем желании, не мог
намного облегчать работу Салтыкова, а он все слабел физически и
омрачался духом. Затем произошла еще убыль в составе сотрудников.
-254
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Временами Салтыков бодрился, утешал и меня и отдавался юмору.
Но в общем письма его за это время наполнены жалобами на судьбу,
особенно после того, как «Отеч. зап.» получили в 1883 г. второе предостережение. Действительно, положение его было необыкновенно трудно,
и немудрено, что ему приходило в голову даже бросить журнал. Замечательно, однако, что и тут у него находилось доброе утешающее
слово для других» («Материалы для литер, портрета M. Е. Салтыкова»,
«Русская мысль», 1890, кн. 4-я, стр. 163).
6
Тургенев тогда уже был болен своей предсмертной болезнью
и в августе 1883 г. скончался.
4.
20 Декабря 1883 г. Литейная, 62.
Многоуважаемый граф Лев Николаевич.
Давно я собираюсь писать Вам, но переходя из болезни
в болезнь, находился в таком раздраженном состоянии, которое делало невозможною всякую переписку. Кроме коренных болезней, которые гложут меня десять лет сряду, я в
последнее время сподобился нескольких новых фасонов, которых не ожидал. Недели три тому назад, вдруг отнялись
у меня ноги, и я три дня не мог ходить, хотя никакой боли
не чувствовал. Оказалось, что это было нечто в роде цынги;
не совсем цынга, a purpura 1 , как определил Боткин! Прибавьте к этому, что у меня на руках журнал, и Вы получите
приблизительно понятие о том, что я испытывал.
Из слов Михайловского я уразумел, что и в нынешнем
году «Отеч. Записки» не могут расчитывать на Ваше сотрудничество 2. Искренно жаль, потому что хоть «Отеч. Зап». и не
Бог знает как талантливо' ведутся, но все-таки это честный
журнал. И притом, это хорошая кафедра для писателя, потому
что журнал распространен значительно больше других. А я,
признаюсь, даже надеялся, потому что, видевшись с месяц
тому назад с А. М. Кузьминским 3 , слышал от него, что
у Вас есть совершенно конченная повесть. Простите за назойливость, быть может, неуместную, но если б Вам когданибудь вздумалось что-нибудь прислать в «Отеч. Зап.», то
редакция была бы крайне Вам благодарна.
Мы начинаем будущий год новой комедией Островского,
о которой, однакож, ничего не могу сказать 4 . Я долгое
время колебался, оставаться ли редактором в будущем году,
ПИСЬМА M. Е. САЛТЫКОВА
255
Л только по особенным соображениям решился остаться.
И болен и утомлен я до крайности, а с другой стороны
деваться некуда. Не только мне, но и другим, для кого
«Отеч. Зап.» представляют единственное убежище. Пускай
уж сама судьба прикончит меня.
Еще передал мне Михайловский, что Вы были так любезны, предложили Ваше посредничество по приисканию для
меня деревенского угла. Я буду, разумеется, очень Вам
обязан, хотя не скрою, что это задача очень мудреная. Во
первых, я могу употребить на покупку имения не больше
20—25 тыс. р.; во-вторых, по болезни, ничем распоряжаться
не в состоянии, а жена моя большая охотница кушать; в
третьих, наконец, мне необходимо иметь хороший сад, дом
и реку—что тоже по щучьему веленью не является. Но если
бы возможно было подъискать что-нибудь подходящее, что
не требовало бы слишком больших расходов на содержание,
то я был бы Вам бесконечно обязан. Идеал таков, чтобы за
20—25 тысяч было место для отдохновения, где бы, в случае
надобности, и помереть было можно. Ужасно мне хочется,
чтоб этот акт произошел на вольном воздухе. Капитал в
25 т. р. представляет ежегодный доход в 1 500 р. Вот это-то
и есть та самая сумма, которую я мог бы, хотя и со стеснением, но все-таки мог бы назначить на наем дачи. И в то же
время это спасло бы меня от заграничных скитаний.
Сегодня прочитал я в «Моск. Вед.» (№ 351) описание
обеда, данного некоему Истомину 5 . Председательствовал
Ваш родственник и мой бывший товарищ Перфильев 6 . Чествуемый назвал его «поседевшим в добре и чести», а Перфильев очень любезно ответил: «спасибо, мой безукоризненный подчиненный, спасибо, мой бывший и нынешний друг».
И все это предается тиснению. Читаешь и не веришь глазам. До сих пор, я не мог еще определить себе, спасет или
погубит нас глупость, но во всяком случае как-то жутко
становится жить. Целый безбрежный океан, в котором приходится плыть, не зная, на что наткнешься.
Поздравляю Вас с предстоящим Новым годом. Затем,
искренно жму Вашу руку и остаюсь
преданный и искренно Вас уважающий,
М. Салтыков.
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-256
1
Красная сыпь.—С. П. Боткин (1822—1889)—известный врач.
«В 1882 году мне нужно было быть в Москве,—вспоминает Михайловский,—и Салтыков просил меня заехать к гр. Толстому и напомнить ему его собственное предложение. Тогда в петербургских литературных кружках ходили слухи о какой-то повести, которую гр. Л. Толстой уже написал или пишет. Это был, вероятно, «Холстомер», а может
быть, «Смерть Ивана Ильича». Я был очень рад случаю явиться к гр.
Толстому с делом, а не просто с желанием познакомиться... Когда я
ему сказал, что так мол и так, слышали мы, что вы повесть написали
или пишете, так не дадите ли ее нам,—он ответил: «О нет! у меня
ничего нет, это просто H. Н. Страхов нашел в моих старых бумагах
рассказ и заставил его отделать и кончить,—ему уже дано назначение».
И затем граф легко и свободно перешел к разговору об «Отеч. зап.»,
сказал много приятных для нас вещей, ни одним словом, однако, не
упоминая о своем предложении и тем как бы приглашая и меня не
говорить о нем. Я, разумеется, последовал этому невыраженному приглашению» («Литер, воспом. и современная смута», т. I, изд. 2-е, Спб.,
1905, стр. 213—214).
2
3
А. М. Кузминский (1843—1917)—муж сестры С. А. Толстой, Татьяны Андреевны, которой принадлежат известные воспоминания «Моя
жизнь дома и в Ясной Поляне», изд. М. Сабашникова, М., 1927.
4
«Без вины виноватые» («Отеч. зап.», 1884, кн. 1-я).
6
В. К. Истомин (1847—1914) был тогда правителем канцелярии
московского гражд. губернатора В. С. Перфильева (1826—1890).
6
Перфильев был другом Толстого и действительно находился с ним
(в очень дальнем) родстве по жене, Праск. Фед., дочери известного
Ф. И. Толстого—«американца». Дата этого обеда вместе с датой письма
Салтыкова убеждает в неточности указания Н. Михайловского 1 , относящего свое свидание с Толстым к 1882 г.
5.
14 февраля [1884]. Литейная, 62.
Многоуважаемый граф Лев Николаевич.
Благодарю Вас за доброе и благорасположенное письмо
и прошу извинить, что не скоро ответил на него 1 . Очень
уж жизнь преисполнена всякого рода треволнений. С сердечною скорбью узнал я об аресте Вашей книги, которая
так была Вам дорога, как плод Ваших искреннейших убеждений 2. К величайшему сожалению, я не читал ее, но
А. М. Кузьминский обещал мне ее уже прислать, и я
жду этой присылки с большим нетерпением.
Несколько в иных размерах, но и со мною случилась
сегодня в таком же роде проделка. В Февральской книжке
ПИСЬМА M. Е. САЛТЫКОВА
257
«Отеч. Записок» я поместил продолжение «Сказок» и получил
предложение исключить их из книжки, что, разумеется, и
выполнил, ибо в противном случае всей книжке угрожал
арест, а может быть и более. Но было досаднее то, что я и
для Мартовской книжки приготовил несколько сказок, и
теперь должен всю эту работу похерить 3 . А для меня это
вещь очень существенная в материальном отношении.
Представьте себе, что теперь я в редакции—совершенно
один. Редакция из трехчленной превратилась в одночленную,
ибо Елисеев безнадежно болен и уже 3 года живет за границей, а Михайловский выслан из Петербурга. Вдобавок,
в Январе арестовали Кривенко 4 , который отчасти мог заменить Елисеева. В результате оказывается полнейшая анархия,
потому что я стар и болен. Не могу даже представить себе,
как я с этим справлюсь.
Замечательно, что и публика охладевает к журналу. Очевидно, в самом воздухе существует давление, в силу которого отступники и перебежчики являются массами. У нас в
•прошлом году убыло около 1 500 подписчиков, да и в нынешнем, сравнительно, идет на убыль до 1 ООО человек. Стало
быть, и оттуда поддержки нет, так что остается, повидимому, только кануть в волны забвения. В сущности, это
единственный завидный удел.
Ежели Вы приводите в исполнение Ваше намерение относительно помещения в «Отечественных] Зап[исках] Вашего
труда, то это будет для всех и в особенности для меня
величайшею радостью. Позвольте надеяться, что Вы не обойдете нас, ежели Вам хоть сколько нибудь сочувствен наш
журнал 5 .
Извините, что настоящее мое письмо к Вам и коротко
и даже бестолково. Поверьте, что я и нравственно и физически истерзан цензурными похождениями.
До свиданья. Прошу Вас верить моей искреннейшей привязанности.
М. Салтыков.
Читали ли Вы воспоминания Якова Полонского о Тургеневе (в «Ниве»)? Давно ли умер человек, а черви неусыпающие так и ползут от всех сторон. Там и об Вас упоминается 6.
17
Письма Толстого и к Т о л с т о м / .
-258
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
1
Дата письма (год) определяется арестом С. Кривенко,—Письмо
Толстого неизвестно.
2
Арестованная книга Толстого—«В чем моя вера? Льва Толстого»,
М., тип. M. Н. Кушнерева и К°, 1884, ц. 25 р. (См. «Библиограф, указатель творений Л. Н. Толстого». Составил А. Л. Бем. С дополнениями
В. И. Срезневского, Л., 1926, стр. 17.)
3
В письме к Н. К. Михайловскому от 14 февраля 1884 г. Салтыков
пишет: «Увы! мои сказки похоронены, и что еще больше досадно, я на
март передал в типографию еще 4 сказки и думал, что отработался,
а выходит, что только всуе труждался зиждущий и должен был сегодня
же взять сказки эти обратно. Ибо там действующим лицом является
орел, а из слов Петрова я заключил, что в февральских сказках
главным образом обращено внимание на льва. А ныне и Крылову запретили бы писать на эти темы.»—По мнению Н. К. Яковлева, составителя примечаний к письмам М. Салтыкова, «в февральской книжке
предполагалась, очевидно, трилогия «Медведь на воеводстве» (Топтыгины I, II и III)—единственные из известных сказок Салтыкова, где
фигурирует лев и, кроме того, «Вяленая вобла»; в мартовской книжке
проектировались, очевидно, сказки из царства пернатых—«Орел-меценат» и «Ворон-челобитчик» (Салтыков. «Письма», Гиз, 1924, стр. 248—249).
4
С. Н. Кривенко (1847—1907)—публицист народнического направления, сотрудник «Отеч. записок», был арестован 3 января 1884 г.
Вот что сообщал Салтыков по этому поводу Г. 3. Елисееву: «Происшествие, сильно меня взволновавшее, заключается в том, что 3 января
арестован Кривенко. Хотя и есть надежда, что дело кончите^ благополучно, но до сих пор его не выпускают, а может быть, вышлют
из Петербурга. Я очень мало знаю, о чем собственно идет речь, ибо
с Кривенко не был особенно близок. Знаю только, что он ночью от
себя провожал какую-то девицу, привел ее в ее квартиру, а там обыск.
На другой день и его взяли. Но, очевидно, обвинение в том, что он,
кроме общей квартиры, нанимал для себя еще номер в меблированных
комнатах» («Заветы», 1914 № 4, стр. 45).
5
Толстой так ничего и не дал в «Отеч. записки», а 20 аир.
1884 г. по постановлению совещания четырех министров они были закрыты. Очевидно, Толстой ничем не отозвался и на закрытие журнала,
так как Салтыков с горечью в сердце писал П. В. Анненкову 26 мая
1884 г.: «Но ведь могли же например Островский, который неизменно.
15 лет сряду, начинал новогодие журнала, или гр. Толстой, который за
месяц до закрытия писал и мне и журналу похвалы,—могли же они хоть
несколькими строками заявить мне—письменно, а не печатно—что понимают нечто. Нет, ни один ни слова. Вот почему мне вспомнился
Тургенев, который совсем не так бы поступил...» (Салтыков. «Письма»,
Л., Гиз, 1924, стр. 264).
6
Воспоминания известного поэта Я. П. Полонского (1820—1898)
о Тургеневе были напечатаны в № 1—8 журнала «Нива» за 1884 г.
под заглавием «Иван Сергеевич Тургенев у себя». В письме к Н. К. Михайловскому от 14 февраля 1884 г. Салтыков отзывается о них почти,
теми же словами (Салтыков. «Письма», Л., Гиз, 1924, стр. 250).
ПИСЬМА В. А. СОЛЛОГУБА.
Владимир Александрович Соллогуб (1814—1882), беллетрист, автор знаменитого «Тарантаса», был одним из друзей
графа Л. Толстого. Об одном визите В. А. Соллогуба в Ясную
Поляну вспоминает Николай Добровольский-Михайлов, воспитатель детей графа Соллогуба: «В августе 1865-го или
6-го года (точно не припоминаю) я, тогда юноша, московский
университетский студент—ехал «на почтовых» с графом Владимиром Александровичем Соллогубом—известным «литератором» того времени—и его младшими сыновьями из его
имения в Москву. «Для друга семь верст—не околица»,—
и коляска графа Соллогуба повернула в Ясную Поляну. Этот
пункт и тогда выделялся на великорусском фоне хорошим
видом крестьянских построек,—чистых, прибранных. Коляска автора «Тарантаса» въехала в «господскую усадьбу».
Большой двор, сплошь заросший травой и бурьяном, без
признаков хозяйской попечительности. "В глубине двора—
«барские хоромы»—большой, нештукатуренный, потускневший, деревянный дом, двухэтажный, с балконом во втором
этаже,—с тыльной стороны дома. Первое впечатление: Калитинский дом в «Дворянском гнезде».
Хозяина не было дома: он был на охоте. Встретили нас
пожилые дамы, и между ними—молодая хозяйка. Стройная,
изящная, простая в манере, в каждом движении. А туалет—
проще простого. Помню белый капот и поношенные деревенские башмаки. Потом, когда появилась фигура Наташи
(«Война и Мир»), я не представлял себе ее домашнего туалета иначе, как на лад графини Софьи Андреевны.
С коня быстро соскочил возвратившийся Лев Николаевич.
Сухой, широкоплечий, рыжий, угреватый, в неопределенного
цвета блузе, в больших сапогах, с ружьем за плечами, окруженный собаками. Чуть не первыми его словами, после приветствий, было, что мы, вероятно, удивлены диким видом
двора, но что хозяин тут не виноват. Расчистил и рдзделал
как следует, а дамы повадились в лес; оставил расти все,,
как растет, и во дворе, и в саду,—перестали уходить из
усадьбы.
17*
-260
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
' Лев Николаевич писал тогда свою бессмертную эпопею,
и беседа его с графом Соллогубом держалась, почти вся, на
первых годах девятнадцатого века...» (газ. «Слово», 1909 г.,
№ 792).
Со слов дочери Соллогуба, Е. В. Сабуровой, можем сообщить, что последний считал, что он обижен русской литературой и что, по его мнению, только два авторитета—
JI. Н. Толстой и Бисмарк—признавали у него талант.
Л. Бухгейм.
1.
20 марта [1863] і Мал. [неразб.] д. Урусова.
Ваша милая бель-сер 2, любезный Граф, права.—Она
не высказала того, что сама не поняла, но предугадала по
женскому инстинкту, гнушающемуся всего, что оскорбляет
стыдливость и нежное эстетическое чувство.—Самое слово
мерин уже неприятно, как неприятно слово евнух, кастрат.—
Оно прямой намек на детородные части. Слова сосцы, сосунчики, картины холощения и в особенности случки маменьки-кобылы с седуктором жеребцом 3 , могут пожалуй пройти
для коннозаводчиков,—но не посвященная публика поморщится.—Автобиография животных доступна, по моему, только при сильном юмористическом настроении, при новизне
взгляда, при резкости изложения.—Факты одни, собств.
жизни лишены интереса,—рассуждение о собственности холодно, прудонно и не ново.—Остаются некоторые прелестные описания природы и личности старого конюха, но это
соус к рассказу, а не рассказ.
Если вы верите в мою критическую опытность, то вы всю
эту вещь переделаете с основания. Во первых, conditio sine
qua non *, мне кажется, что надо отбросить цинизм, столь
чуждый Вашему таланту.—Предоставьте это Писемскому 4 .
Цинизм его атмосфера и даже сила, потому что в цинизме
есть своего рода энергия.—Ваш талант—талант тонкого анализа и грациозности деталей.—Заметьте, что по русски нет
слова для distinction, grâce, comme il faut ** и вообще для
всего, что относится до гранения слога, до полу-тонов и т. п.
Если бы Писемский написал вашу статью, он бы ее написал
* Обязательное условие.
'** Тонкость, изящность, благовоспитанность.
ПИСЬМА В. А. СОЛЛОГУБА
261
так, что ни одна женщина не могла бы ее прочитать и ни
одна типография не взялась бы печатать,—но у него вышла
бы штука пластично-похабная и до некоторой степени художественная.—У вас она от одного берега отстала, к другому не пристала. Она вам чужда, как мыслителю и поэту,
а задела только вашу страсть к лошадям и то, как мне кажется, страсть напускную, потому что я вижу в статье вашу
наблюдательность во всем, но особой любви к лошадям не
вижу,—Переделать вещь можно 'на сто различных ладов.—
Предлагаю Вам тот, который мне теперь первый приходит
на ум.—Назовите статью и м е н е м мерина и не повестью,
а басней.—Эта кличка в прозе будет нова.—Описание конюха, ночи в поле, летней природы,—различных лошадиных
физиономий и пр. остаются—как теперь и даже могут быть
несколько дополнены.—Конюх захрапел у огонька,—двум
трем лошадям не спится.—Начинается рассказ.—Во первых
резко выступает личность барина—вельможи, интриги его
двора, портреты дворецких, конюхов Русских, Немецких, Английских, и все это с лошадиной точки зрения, и с лошадиными суждениями, относящимися до сена, овса, упряжи
и пр.—О несчастии, постигшем мерина за пегую шерсть,
намекается только вскользь. Портреты его различных господ,
повествование его опытов, бегов, выигранных пари, триумфов,—апогеи его славы.—Краткий очерк Москвы, любителей
бегов, призов, коннозаводского мира,—вообще его отношений
к людям, а не к животным, о холе, попонах, пище, его заключение о людях.—Затем начинаются разочарования, проигрыши. Époque de la décadence *. Людская неблагодарность—случай, которому он обязан жизнью.—Но самолюбие
уязвлено, человек разоблачен перед ним, теперь ему остаются воспоминания.—Человек та же лошадь. Конец рассказа. Физиономии слушавших лошадей.—Заря занимается.—Конюх просыпается, закуривает трубку и начинает браниться,—
Конец.
Это, мне кажется, будет на 4 столбах—вступление, завязка, повествование, заключение. Что ни говори, а в риторике был смысл, и закон симметрии в природе везде повторяется. Следовательно он закон прекрасного.—
* Время упадка.
-262
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
0 вашем отзыве про Вяземского 5 позвольте доложить,
что не строго ли слишком будет.—Я вчера прочел его стихи 6 . Они во многом неуместны, хотя и в них встречаются
проблески прежнего таланта.—Он нападает не на в о з р а с т ,
а на н е в е ж е с т в о , которое бывает во всех возрастах,—
только в старости оно непростительно,—а в молодости досадно, потому что останавливает истинное развитие.—За тем
кланяйтесь вашей милой и, как кажется, добрейшей и сильно
вас любящей барыне.—Извините, что я так расписался. Хорошо, что не хватило бумаги, а то бы пожалуй надоел до
смерти еще.—Пишу Вам официально еще от редакции. В[есь?]
ва[ш?]
Соллогуб.
1
Дата письма определяется 1863 г., так как в неопубликованном
дневнике Л. Толстого запись о работе над «Меринам» (позже «Холстомер») относится к марту 1863 г.
2
Бель-сер—Татьяна Андреевна Кузьминская
(1846—1925)—сестра
С. А. Толстой.
3
«Седуктор»—соблазнитель.
4
Писемский Алексей Феофилактович (1820—1881), известный романист.
5
Вяземский Петр Андреевич (1792—1878), известный поэт, д р у г
Пушкина.
6
Речь идет о стихотворении П. А. Вяземского «Старость», впервые
напечатанном в сборнике его стихов «В дороге и дома», М., 1862 г.
2.
С. Петербург. 15 сентября [1873] 1.
Не знаю, известно ли Вам, многоуважаемый Лев Николаевич, что я закабалил ,себя Русскому Миру 2 не только в
обширном, но и в более тесном смысле слова т. е. газете.—
Эта газета изменила свою редакцию, в которой и я принимаю
по мере сил деятельное участие.—Весьма было бы желательно, чтоб наконец образовался у нас орган для порядочных писателей и для порядочных читателей.—Имя Ваше дало бы ему большой вес. Хорошо бы было, чтобы Вы прислали мне для напечатания письмо, рассказ, статью, повесть,
роман, что Бог на душу пошлет, при заявлении Ваших условий.—У меня давно лежит Ваша комедия 3.—Вы следователь-
ПИСЬМА В. А. СОЛЛОГУБА
263
но мне верили и доверяли,—Докажите и теперь, что Вы не
изменились ко мне.—Сам я хил и стар, но теплую душу
вложил в меня Бог.
Душевно Вам преданный В. Соллогуб.
На углу Мал. Садовой и Итальянской,
дом Васильева, кв. 18.
1
По словам дочери В. А. Соллогуба, ныне здравствующей Елизаветы Владимировны Сабуровой (род. 1847 г.), гр. В. А. Соллогуб в доме
Васильева на углу Малой Садовой и Итальянской жил в 1872—1875 гг.
Этими годами и можно датировать это письма.
2
«Русский мир»—газета, о которой пишет Соллогуб, существовала
с 1 сентября 1871 г. по 3 января 1880 г. С основания по № 162 за
1873 г. издатель ее был В). Комаров; редактором с основания по № 157
за 1873 г. был тоже В. Комаров, а с № 158 за 1873 г. редактором
был П. Висковатов, с № 163 за 1873 г. сделавшийся и издателем,
каковым и был по № 329 за 1873 г. Об этой смене редакторов, происшедшей в июле 1873 г., и говорит, надо думать, гр. В. А. Соллогуб
в своем письме, датированном 15 сентября. (См. Л и с о в с к и й Н. М.—
«Русская периодическая печать», № 1089.)
3
Комедия—«Зараженное семейство». О ней см. в «Отчете отд.
русск. яз. и слов. Российской академии наук», составлен, акад. Н. К. Никольским, в статье В. И. Срезневского: «Отчет о командировках в
Румянцевский музей для приведения в порядок и описи рукописей
Л . Н. Толстого, пожертвованных музею гр. С. А. Толстой», стр. 20,
а также в только что вышедшей книге: «Л. Н. Толстой. Неизданные
художественные произведения. Под ред. А. Е. Грузинского и В. Ф. Саводника. М., «Изд. Федерация», 1928 г.», где впервые и напечатана
эта комедия с предисловием В. Ф. Саводника. О ней гр. С. А. Толстая
писала между прочим Н. В. Давыдову в 1917 или 1918 г. следующее:
«В феврале 1864 года мы поехали с Л. Н. в Москву и повезли комедию.
Она была даже плохо переписана и мало поправляема. Рукопись ее
впоследствии Л. Н. где-то затерял. Насколько я помню, он отдал ее
гр. Федору Соллогубу *, который взял на себя устройство сцены и умер,
н е возвратив комедии».
* Здесь, конечно, ошибка, вместо В. А. Соллогуба.—Л. Б.
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА*
1.
Москва 18 Апреля [1858] Г
Любезный друг, твое коротенькое письмецо сделало меня
счастливым. Мне только этого и нужно было. Я хотел знать*
успел ли я в том, на что я положил свою душу. Хотя я в последнее время чувствовал, что лед начинает таять, но я не
смел еще надеяться, что он исчезнет совершенно, потому что
много и много раз в этом отчаивался, и думал, что я не
сумею одолеть всех препятствий, которые ты вокруг себя
расставляешь. Мне казалось даже иногда, что чем более
я этого желаю, тем менее могу в этом успеть, что с твоим
независимым характером, который дичится и пятится от
чуждого прикосновения, всякая настойчивость может быть
для тебя стеснительна и даже неприятна. Ну, нечего об
этом говорить, все кончилось благополучно, и я поздравляю
себя с этим и благословляю эту зиму, которая прибавила
в мою жизнь новый элемент.
Но отчего же я так упорно желал с тобой сблизиться?
Отчего я к почти неизвестному мне человеку почувствовал
такое горячее влечение, какое я некогда чувствовал к наставнику или к любимой женщине, но никогда еще в такой
степени к сверстнику? Оттого, что когда дело идет об
умственных интересах, об ежедневных отношениях жизни,
разумная сторона моей природы распоряжается хозяйкой
и устраивает все добропорядочным образом; но помимо ее
существует во мне сторона безрассудная, которая обыкновенно держится под спудом, но внезапно прорывается и
увлекает меня чорт знает куда. Хорошо еще, когда все
* Вступительную статью см. в начале сборника, при письмах Л. Н~
Толстого. Р е д .
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
265
кончается благополучно, как в настоящем случае. Эта-то
безрассудная сторона смущает и терзает меня беспрестанно,
она отравляет мне все лучшие наслаждения жизни, она заставляла меня вешать свой термометр в заоблачные высоты,
откуда ,он полетел и разбился, так что теперь приходится
сочинять новый. Это не воззрение на жизнь, как ты думаешь; ,это просто душевное состояние. Ах, душа моя, счастлив ты, что не ощущаешь в себе этой внутренней мучительной тревоги, этой неутомимой жажды, которая ведет наконец к падению сил и к притуплению всех человеческих
чувств. Неужели это молодость? В таком случае она очень
непривлекательна. Или это болезнь? Но отчего же она длится без конца.
Что касается до Корша, то позволь тебе сказать, что ты
говоришь пустяки. Когда хорошие люди сходятся и умеют
друг друга ценить, они не могут и не должны оставаться
друг для друга чужими. У Корша в особенности так много
теплоты, мягкости и деликатности, что он может приходиться
ко всякому. Это опять одна из тех задних мыслей, которые
в виде препятствий выскакивают из твоего анализа. Выходит курица и бьет в виски, как сказал один знаменитый
современный писатель. Как тебе трудно дойти до простого
понимания вещей! Не даром у тебя полуженский почерк:
тебя, как женщину, надобно изнасиловать (что впрочем может редко удасться) или же поразить твое воображение
чем-нибудь необыкновенным, вроде А. М. Исленьева 2 . Тогда только ты обрусеешь.
Кстати о необыкновенном. Олсуфьев 3 соблазняет меня и
поручил мне соблазнить и тебя поездкою в Египет. На это
посвящается два месяца: Ноябрь и Декабрь—неделя туда,
неделя назад и 6 недель там. Мы поедем вверх по Нилу
до водопадов, увидим Фивы и Филе. Олсуфьев набирает
себе компаньонов, потому что в компании ехать и приятнее,
и дешевле.
Ои считает, что вчетвером можно потратить на поездку
тысячи две сер., т. е. по 500 руб. на каждого. Меня очень
туда тянет; Бог знает, когда придется видеть тропическую
природу, да еще с развалинами, которые стоят 4 000 лет.
Говорят, Анненков4 хочет туда ехать; если бы его можно
подцепить с собою, это было бы очень недурно. Подумай-ка
-266
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
об этом хорошенько. 1-го Ноября отправляться из Триеста,
а 1-го Января назад в Италию—к итальянской весне.
Намедни я вспоминал о тебе по случаю нашей весны.
Проснувшись, я высунул нос в окно и вижу, что все покрыто снегом. Воображаю, с каким приятным чувством ты также
в этот день высунул свой нос из под одеяла. Впрочем, я верю,
что ты не хвастаешь, когда говоришь, что наслаждаешься
деревней. Для людей с спокойным духом в деревне всегда
хорошо. Брат твой 5 говорил мне, что хозяйственные дела
твои идут на лад, хотя ты и хочешь сменить управляющего.
К несчастию, не могу дать тебе удовлетворительного ответа
насчет твоего поручения. Я адресовался к Базунову и к
Свешникову. Свешников взялся переговорить с другими книгопродавцами, но все говорят, что здесь в Москве не имеют
обыкновения покупать книги большими партиями; это делается только в Петербурге. Свешников берет экземпляров
200 с уступкою половины цены; да это не стоит того 6 .
Еду я все-таки 25-го и представь, с какою-то неизвестною
даімой. Бабст 7, который хотел ехать со мной, нашел место
только на 29 и тоже с да'мой, с актрисой Семеновой 8 . Прекрасный пол1 что-то ужасно разъездился. Мы оба в отчаянии,
и я предлагал Семеновой променяться с нею билетами, но
ей видно хочется ехать с мужчиной. Не согласилась. Теперь
я направил на нее батареи с разных сторон, но сомневаюсь
в удаче. Семь суток тащиться в мальпосте в компании с
особой прекрасного пола—да это просто пытка! Пожелай мне
перенести ее благополучно. Первый адрес, на первую половину мая: в Венецию poste restante, второй в Турин на
имя брата, секретаря русского посольства 9, для передачи
мне. Надеюсь там получить об тебе известие. Крепко, крепко тебя обнимаю.
Б. Чичерин.
1 Упоминание об отъезде за границу датирует письмо 1858 г. Оно —
ответ на № 1 толстовской серии.
2
Александр Михайлович Исленьев (1794 — 1882), дед по матери гр.
С. А. Толстой, послуживший прототипом для отца Николеныш в „Детстве и
отрочестве".
3
Вероятно, граф Адам Васильевич Олсуфьев.
4
Павел Васильевич Анненков (1812—1887), видный литератор поколения
40-х годов, близкий к кружку Герцена.
3
Николай Николаевич Толстой (1823—1860).
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
267
6
Базунов я Свешников — книгопродавцы. Очевидно, Толстой поручил
Чичерину переговорить с ними о продаже двух своих сборников; „Детство
и отрочество" (Спб., 1856) и „Военные рассказы" (Спб., 1856).
7 Ив. Кондр. Бабст (1824—1881), профессор политической экономии
Московского университета, близкий Чичерину. Вместе с ним вышел из университета в 1867 г.
8
Вероятно, Нимфодора Семенова (1786—1876) — известная артистка.
8
Василий Николаевич Чичерин (1829—1884).
2.
Варшава, 2 мая 1858 В
Булавки твоей сестры не послужили мне в пользу; между
мной и моею спутницей не оказалось надобности в занавеске.
А между тем путь открылся при самых зловещих предзнаменованиях. Едва мы сели в карету, как генерал-лейтенантша
объявила мне, что она обо мне справлялась, и узнавши, кто
я и что я, обещает себе самое приятное путешествие.
Ну беда! подумал .я, несчастная репутация! Куда ты меня
завлекаешь. Как человеку ученому, генеральша сообщила
мне, что она находилась в самых тесных отношениях с Неволиным 2 , Максимовичем 3 и разными другими знаменитостями, почему она с'очла даже нужным сказать несколько
слов о Киевской ф р о л е . Видно дружба с учеными людьми
не пошла ей в прок, ибо при виде карты Европы она воскликнула: ах, покажите мне Италию! говорят, она выходит
сапогом, и никак не могла понять, где находится Рим. Об
себе моя спутница тут же же сообщила мне самые интересные подробности. Она сказала мне, что она терпеть не
может людей, потому что они все болтают пустяки и мешают ей заниматься делом, что сама она женщина необыкновенно деятельная и минуты не может просидеть без работы, что дорогой она не может спать и хочет отвыкнуть от
курения, потому что это ей вредно для глаз. Но к удивлению
она в продолжение всей дороги болтала без умолку, спала
преисправно, курила беспрестанно не только папиросы, но
и толстые прескверные сигары, которые покупала на станциях; работа же к крайнему моему прискорбию ни разу не
явилась на сцену. Наговорившись на первый раз досыта,
генеральша обратилась ко мне с следующим приветствием:
Я слышала, что вы говорите много и хорошо, а сегодня я
-268
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
вовсе не замечаю, чтобы вы были разговорчивы. Я принялся
уверять ее, что меня оклеветали, что я вообще молчаливого
нрава, в дороге же в особенности люблю молчать. Однако
она этим не удовлетворилась и отвечала: Нет, я уверена, что
вы завтра будете много говорить. На следующий день та
же история и те же уверения; она непременно требует, чтобы я ей сказал что нибудь очень умное, потому что она пустых разговоров не любит. Так как я ей умного ничего несказал, то между нами поселилась маленькая холодность,
но вскоре ей пришла в голову мысль, которая опять помирила
ее со мною: Вы верно очень застенчивы?—спросила она меня.
Ах, ужасно, отвечал я обрадованный. Оказалось, что у нее
покойный муж и сыновья все застенчивы, и что она считает
это признаком душевной чистоты. Не находя во мне пищи
для разговоров, моя генеральша занималась большею частью
рассказами о самой себе и своем семействе. Я узнал все
добродетели ее сыновей; я узнал, что ее дочь, твоя знакомая, г-жа Пейкер 4 , три года была страстно влюблена в
своего мужа, который обращался с нею деспотически и
даже грубо, вследствие чего она его разлюбила, а он потом,
сам в нее влюбился, но она уже не отвечает на его любовь
и говорит ему, что если она не делает неверности, то вовсе
не из уважения к нему, а единственно для того, чтобы не
запятнать имя Лошкаревых 5 ; я узнал, что г-жа Пейкер в.
последний свой приезд за один фасон платьев заплатила:
в Петербурге 300 р., а в Москве 400. Впрочем чего я не
узнал? Даже то, что молодой, красивый Англичанин сделался;
другом генеральши за то, что она выучила его вывернуть
на изнанку перчатку, которая приходилась не на ту руку.
Эти любопытные расказы прерывались восклицаниями: Ах,
какой миленький домик: вот здесь бы я желала жить. Смотришь: шоссейная будка, окруженная несколькими тощими
деревьями. И это не один раз, а при всякой почти будке.
Или: Ах, какие здесь открываются прекрасные виды! Смотришь: гладкая степь, на которой вдали торчит клочок рощи. Интересна была генеральша также на станциях. Она
все время сердилась на спутников наших Семеновых, за то
что они всякий раз занимают особенную комнату, и ей ничего
не остается; когда же она первая выходила из дилижанса,
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
269'
она всякий раз заболтается и комнату; прогуляет. Но главная
ее забота состояла в том, чтобы из еды ничего не осталось
хозяину. Спутника нашего Эйнбродта она заставила съесть
телячью котлету, которую он терпеть не может, единственно
для того, чтобы она хозяину не досталась. Оставленный
иол-молочник сливок был предметом горьких сожалений. Сама генеральша взяла с собою из Москвы разные провизии
и лакомства, которыми она меня угощала, и это была самая
приятная сторона путешествия. Однако, приближаясь к Варшаве, я решительно не чувствовал грусти при расставании с шестисуточной спутницей.
Все это ты можешь сообщить Марье Николаевне, которой я обещал правдивое описание путешествия с генераллейтенантшей JI.
Я думал впрочем, что дорога будет скучнее и утомительнее, нежели она была в самом деле. Я чувствовал себя тупым
и вялым, но скуки не чувствовал. Уезжая надолго из родины,
вступая в новую эпоху жизни, я хотел взвесить свое прошедшее и будущее, но тупость была так велика, что умственные весы не ладились. Оказался один результат: ни
сожалений, ни ожиданий, ни грустного взора назад, ни стремления вперед. А между тем было об чем и пожалеть. В
Москве я оставил много хороших друзей, которых не скоро
увижу. Меня провожали с искренней приязнью. За день
до отъезда я обедал и ужинал с своими университетскими
товарищами; на следующий день мне давали обед мои литературные друзья, и все было хорошо. В воспоминаниях моих
мелькало даже женское платье на балконе, также на прощанье накануне отъезда. А впереди открывался новый мир,
с бездной неизведанных еще впечатлений. Сбоку же напоминающая о действительности генерал-лейтенантша Лошкарева в зеленом зонтике и в очках, нагруженная ветчиной и малагой, конфектами и апельсинами. Один раз только действительность (но не генеральша) показалась мне привлекательною. Утром я спросонок выполз из кареты, и меня так охватило весенним воздухом, все кругом было так зелено и
свежо, кукушка так звонко кликала в роще, что мне захотелось в Караул, и я решил, что лучше мая месяца в деревне
ничего быть не может. С этим тебя и поздравляю. Сиди и
наслаждайся, а мы посмотрим, что будет. Обнимаю тебя
-270
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
и кланяюсь всем твоим. В Турине надеюсь найти от тебя
ПИСЬМО.
g
ц
Моя генеральша зазвала к себе Эйнбродта и рассыпалась
в жалобах на дороговизну здешней гостинницы. 30 к. сер.
за постель показались ей в особенности нестерпимым грабежом, и потому она от постели отказалась и спит под старой простыней.
1 Письмо писано по дороге за границу, куда Чичерин был командирован для научных занятий.
2
Конст. Алексеев. Неволин (1806—1855)—с 1835 г. профессор Киевск..
универс. по кафедрам энциклопедии права и государственного права.
3
Мих. Александр. Максимович (1804—1873) — словесник, историк, этнограф и ботаник, профессор Киевск. универс.
« Мария Григ. Пейкер, урожд. Лошкарева (1827—1881), в 1875—1888 гг
издавала и редактировала ежемесячный „духовно-нравственный" журнал
„Русский рабочий". После годового перерыва, вызванного смертью основательницы журнала, он в 1882—1886 гг. редактировался Александрой Иван.
Пейкер. Известно письмо Толстого к М. Г. Пейкер, обратившейся к нему
в 1873 г. за советом по поводу задуманного ею журнала (см. биографию
Л. Н. Толстого, составленную П. И. Бирюковым, т. II, стр. 132—133, где
обозначен лишь инициал фамилии М. Г. Пейкер).
3
Спутница Чичерина была вдова генерал-лейтенанта и сенатора Григ,
Серг. Лошкарева (1788-1849).
3.
Т
19 Июня
УР ИН 1-е Июля
58
-
Любезный друг, я все ожидал от тебя письма и напрасно.
Боюсь, не пришла ли тебе в голову какая нибудь несчастная
мысль, что писать вовсе и не нужно. Или деревенские заботы и удовольствия заставили тебя забыть остальной мир?
Как бы то ни было, решаюсь известить тебя о своей поездке
и о своих будущих предположениях. Надеюсь, что письмо
застанет тебя еще в деревне, и что ты дашь мне знать, когда
ты едешь за границу и где тебя отыскать. Тогда наговоримся
обо всем, теперь же могу тебе сказать, что заграничная
поездка, как я и ожидал, до сих пор не произвела на меня
сильного впечатления. Не то, чтобы мне не нравилось то,
что я встречаю; видя Венецию, Милан, Геную, Средиземное
море, снежные цепи гор, нельзя оставаться равнодушным.
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
271'
Но я не успел еще втянуться во все это, я все видел слишком поспешно, и впечатления не проникали глубоко в душу.
Иногда мне все кажется странным: мне приходит в голову,
каким образом среди совершенно других условий, среди
чудес природы и искусства, я могу оставаться все тем же
человеком, то веселым, то скучающим, с усталостью, с аппетитом, с ветрами в желудке и прочими более или менее
приятными принадлежностями, к которым я слишком привык в России. Каким образом жизнь может итти здесь своим
рутинным порядком, как будто я не выезжал из Москвы?
И чего еще добиваться, когда все так хорошо? А хорошо—
что говорить. Были в самом деле минуты полного наслаждения: прежде всего в Венеции на дворе дожского дворца перед лестницей великанов. Тут только можно понять, что
такое архитектура. Этот памятник прежнего величия так
хорош, что, говорю, не преувелич[ив]ая, при виде здания
у меня спирало дух и слезы готовы были брызнуть из глаз.
Почти тоже я испытал, взобравшись на Миланскую колокольню, среди этих бесчисленных мраморных стрелок и изваяний, когда вдруг с этой насквозь иссеченной высоты
передо мной открылся вид снежных Альп. Но едва ли не
лучше всего Средиземное Море, которым я любовался с
страстью, и в котором купался с наслаждением. Что это
за прелесть! Из всего, что я видел, я мог однако извлечь
два поучительных урока. Во-первых, как ни хороша природа,
когда на нее смотришь из кареты или с железной дороги,
она теряет значительно большую половину своей прелести.
Железная дорога с своим свистом и треском, с пошлыми
соседями и разговорами, кажется адскою машиной, которая
увлекает человека из очаровательных мест. Впрочем дилижанс еще хуже. Второе поучение то, что картины не надобно
смотреть слишком поспешно, а надобно изучать их с толком;
иначе все перемешается в голове и пользы выдет мало.
Можно прибавить, пожалуй, и третье поучение, приобретенное в Турине: это то, что дипломатический круг весьма мало
знакомит с страной. Проживши в Турине три недели, я бы
мог забыть, что живу в Италии, если бы не несносный жар.
Со всем тем я время провел очень приятно и здесь в обществе брата, и в Ницце, где я прожил десять дней. Я поехал
повидаться с Дмитриевым, который занимает должность се-
-272
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
кретаря у Елены Павловны 1 , и по приглашению великой
княгини поселился у нее на даче. Общество было приятное,
Дмитриев веселости неистощимой, природа великолепная, так
что мне жаль было уехать. Но половину всего этого я бы
мог найти и в России, ибо она русская. Если бы я теперь
воротился домой, я в сущности не принес бы с собой более
душевного богатства, нежели я вынес, и приобрел бы разве
только несколько предметов разговора для гостиных, а пожалуй и для дружеской беседы. Посмотрим, что будет
впредь. Go ahead! *. Только Американцы говорят это с уверенностью, а я повторяю с выжидающим недоумением.
Но я уже вероятно надоел тебе своей особой. Я забыл,
что я собирался только известить тебя, что завтра еду в
Швейцарию и Тироль, а в конце Июля по Рейну в Англию 2.
Там надеюсь тебя видеть. Если письмо это застанет тебя
еще дома, докажи, что ты свое коротенькое письмецо в
Москву писал не наобум и пришли от себя словечко в
•Лондон: Aux soins obligeants de l'Ambassade Russe **.
Обнимаю тебя. Кланяюсь всем твоим.
Б. Чичерин.
1 Вел. княг. Елена Павловна (1806—1873), жена Михаила Павловича.
Дмитриев был ее личным секретарем, особенно деятельным после 1 февраля 1859 г., когда были утверждены правила об устройстве крестьян
в ее имении Карловка, через два года легшие в основу „Положения 19 февраля 1861 г."
2
Судя по письмам Герцена к М. К. Рейхель (см. „Полное собрание
сочинений и писем А. И. Герцена" под ред. М. К. Лемке, т. IX, стр. 338 и
352), Чичерин пробыл в Англии около месяца, приблизительно с середины
сентября до середины октября. Главной целью его поездки было свидание
с Герценом. В „Воспоминаниях" он рассказывает о ней, о последовавшем
затем разрыве, особенно обострившемся в 1861 г., не щадит резких слов
по адресу издателя „Колокола", но заканчивает этот отдел своих воспоминаний так: „Несмотря на все его (Герцена) крупные ошибки, которые в
значительной степени объясняются диким произволом власти, тяготевшим
над его молодостью, он остался в памяти всех знавших его людей, как
один из чистейших, благороднейших и даровитейших деятелей поколения
•сороковых годов".
* Вперед!
** В русское посольство для передачи мне.
П И С Ь М А Б. H. Ч И Ч Е Р И Н А
-
-
273'
4.
23 Ноября
5"Дёкабря [1858]
Получил ли ты письмо мое из Лондона, милый друг?
Пишу к тебе теперь на удачу, не зная, где ты находишься.
Ты обещал зимою быть за границей и приехать повидаться
со мною. Хорошо, кабы так. Надеюсь и ожидаю тебя. Но
извести, когда и куда ты поедешь; а то пожалуй разъедемся. Мои предположения вот какие: отсюда я еду в Рим к
Рождеству и возвращаюсь сюда к свадьбе брата 2 около 20
Февраля; потом отправляюсь опять в Рим, Неаполь и Флоренцию, а в Апреле, после святой, в Гейдельберг.
С тех пор, как я тебе писал, я побывал в Париже, провел там около двух месяцев. Были впечатления хорошие,
была и скука. Не знаю, испытывал ли ты, как тяжело жить
в каком нибудь месте, не принимая участия в окружающей
жизни. Видишь разнообразные и значительные интересы,
а сам остаешься перед ними как будто странником и даже
наблюдений порядочных не можешь сделать. И выходит
из этого, что только время даром теряешь. Я давно уже
не приобретал так мало, как в эти последние семь месяцев.
А вместе с тем в Россию не хочется: все, что узнаешь оттуда,
до такой степени противно, что мочи нет. Ни единодушия,
ни энергии, ни благоразумия, а одни только личности. Все
вертится на личных отношениях—и в правительстве, и в
литературе, и в частной жизни. Людей, с которыми можно
сойтись в общей деятельности, так мало, что приходишь в
отчаяние. А работать одному все равно здесь или там; чем
дальше от дрязг, тем лучше. Скверно, друг мой! Как часто
чувствуешь, что сил нет жить, что все это какая то глупая
механика, которая влечет тебя невольно чорт знает куда
и чорт знает зачем. Есть впрочем хорошие вещи на свете,
например искусство. Я в Лувр ходил двадцать раз и несказанно наслаждался картинами и статуями. Но чем выше
идеальные представления, тем живее чувствуешь потребность красоты реальной, обхватывающей жизнь, проникающей в самое существо человека, исполняющей его радостью
и счастием. А этого то и нет. Жизнь тянется мелко и пошло;
подчас однообразие прерывается упоением работы, но все
работа да работа! Наконец и труд, не согретый надеждою,
18
Письма Толстого и к Толстому.
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-274
превращается в рутину, которая служит для наполнения дня,
или в грустное исполнение долга, заглушающее вопль внутреннего человека. Боже мой! Как я свыкся с этим настроением! Как скоро утихают случайные влечения, вызванные
окружающею средою или тем и другим современным вопросом, так тотчас чувствуется внутренний червь, который гложет да гложет—уж как давно! Вся жизнь сложилась на этот
склад, уж этого не переменишь. Десяти лет молодости не
вырвешь и не заменишь другими; а сызнова начать жить
уже поздно: на это нужно много силы и силы свежей, непочатой, нужна пламенная вера и несокрушимая надежда. А как
перевалишься за тридцать, да приходится возвращаться к
двадцати, когда молодость прошла, не принесши плода, не
открывши своей тайны, не оставив по себе неизгладимых
следов, так остается только взять лопату и трудиться в поте
лица, без цели, без желаний, чтобы только добрести до
окончательного вывода, единого для всех.
Ты, может быть, подумаешь, что со мною что нибудь
случилось. В том то и дело, что на меня хандра находит
без всяких случаев. Пришла знакомая гостья—вот я и стал
к тебе писать. Да и с кем же об этом поговорить, как не
с тобой? Вокруг меня люди мне близкие, но у них свои
заботы, своя недуги; не прибавлять же им беспокойства
своим глупо-болезненным раздумьем. Или, может быть, об
этом лучше вовсе не говорить? Может быть! Но за этим
«может быть» я перед тобой не остановлюсь, и не задумываясь пошлю тебе письмо так, как оно вылилось из-под
пера. Может быть это вздор, но в эту минуту говорился
этот вздор, а не другое что. Так ты его так и прими. А я
тебя крепко обнимаю. Когда-то увидимся?
Б. Чичерин.
Адрес: в Турин, в русское посольство.
1 Год определяется по связи с предыдущим письмом.
Вас. Ник. Чичерин женился на баронессе Каролине Егоровне Мейендорф, племяннице графа Штакельберга, русского посланника при сардинском дворе.
2
5.
Ницца 5/17 Февраля 59.
Любезный друг, я получил твое письмо из Москвы 1 . Я
рад был иметь наконец от тебя известия и еще более знать,
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
275'
что ты цел и невредим вышел из лап медведя 2 . А все такя
досадно, что не ты сам явился. Вместо того, чтобы ездить
на охоту и таскаться по московским гостиным, право, лучше
бы было приехать в Рим. Как я жалел, что тебя не было,
что мы не вместе бегали по развалинам и музеям. Ты не
можешь себе представить, какое это на меня сделало впечатление. Я в продолжении полутора месяца был в настоящем чаду, жил в каком-то волшебном мире, где забываются
и политические сплетни, и литературный вздор, и салонная
скука. Живешь среди славных воспоминаний, среди чудес
искусства, среди богов и героев, в непрерывном созерцании
красоты. Тут каждый камень повествует о былом величии*
тут мрамор дышит, великие люди восстают из гробов и
ведут с тобою речь. Я в Париже был в восторге, когда
я в Академии увидел собрание ученых, писателей, ораторов,
которых имена были мне так давно знакомы. Что же, когда
я увидел перед собою Софокла и Демосфена—чуть не живых, готовых, кажется, говорить? Весь Олимп сошел в Ватикан; здесь язычество продолжает волновать души людей,
восхищая их к нетленным типам красоты. Как изящны, как
величественны и спокойны эти божества на своих пьедесталах! Какое, кажется, дело им до того, что люди будто бы
перестали в них верить. Они знают, что они вечно живы,
как неизменные идеалы; они в невозмутимом величии любуются, глядя, как неверующие души невольно преклоняются
перед их властью. Ах, душа моя, что такое ваяние! Оно
имеет надо мной какую то чародейственную силу. Бродить
по Ватикану, любоваться статуями—одно из величайших наслаждений, которые дано испытать человеку. Ну, как же
мне не любить древней Греции? Нужно только посмотреть
на могучую голову Зевса Олимпийского или на дивную
красоту Аполлона, чтобы почувствовать в себе новые крылья.
Это атмосфера освежающая, обновляющая человека. Самая
живопись заимствует свою прелесть от древнего искусства.
Глядя на постепенное развитие школ, видишь, как отвлеченная мысль, наивно подбирающая самый грубый материал
для выражения своего естества, постепенно погружается в
плоть, облекается в дивные античные формы, пока наконец
достигает полного выражения изящества и величия в произведении, посвященном древности—в Афинской школе Ра18*
-276
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
фаэля з. Но как однакоже все новое искусство кажется неестественным и мелочным перед древнею простотою! Как видны следы заимствований! В Риме новых художников часто
можно поймать на месте преступления. Так, например, все
почти архитектурные мотивы римских зданий заимствованы
из Пантеона. Я к архитектуре также получил некоторую
страсть: прочел в Риме скучную историю искусства Куглера внимательно осматривал архитектурные памятники, бродил с Ампером 5 по закоулкам, в которых скрываются остатки дворцов 16-го века и теперь начинаю чувствовать наслаждение при виде того, что прежде пропускалось без всякого
внимания.
Вот тебе впечатление, которое я вынес из Рима; отлично
было жить, хандра прошла, погода была славная, знакомства приятные, дома не было скучно по вечерам, потому
что я был с братом. Вообще, испытавши путешествие вдвоем
и в (одиночестве, я нахожу, что когда друг друга не стесняют,
то вдвоем гораздо лучше. Всегда есть с кем сказать слово,
с кем поделиться впечатлением.
В Ниццу я приехал к свадьбе брата Василия. Теперь
отправляюсь с матерью и сестрою во Флоренцию и в Венецию, а по возвращении поеду в Неаполь. В конце 'же
Апреля дерну в Гейдельберг и там поселюсь на лето.
В заключение скажу тебе, что я с заключением твоего
письма не согласен. Твои нападки на мнимую литературную
односторонность Корша происходят от того, что ты задался
известною мыслью и с обыкновенным своим логическим упорством преследуешь ее до конца. Дело в том, что можно
дорожить крепостным правом и быть вместе с тем отличным
мужем, прекрасным отцом семейства, точно так же, как можно
иметь множество прекрасных качеств даже будучи взяточником. Но для того, чтобы быть человеком в истинном
смысле, мало одних семейных добродетелей, надобно еще
кой-что другое—то, что в христианском смысле называется
любовью к ближнему, а в человеческом—гуманностью, человеколюбием, желанием общего блага. Это-то качество требует иногда жертв, и всякий обязан их приносить единственно потому, что он человек и: живет в человеческом обществе. Это вовсе не уступка с.его стороны, а только исполнение человеческой обязанности, и уклонение от нее есть
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
277'
нарушение человеческого долга. Все равно, что когда отечество призывает меня к защите и я жертвую для него
жизнью, я не делаю уступки, и только исполняю свою обязанность и если я бегу с поля битвы, я—трус и подлец.
Ты видишь, что я в Риме не отвык еще совершенно от
логики. В этом (вырвано) я тем беспристрастнее, что русский либерализм часто мне более противен, нежели самый
консерватизм. Признаюсь, общественные явления моего любезного отечества, особенно как знаешь закулисную жизнь,
внушают мне большею частью глубокое отвращение, и если
я о чем жалею, так единственно об деревне, о своем саде,
да об некоторых друзьях, которых бы мне хотелось видеть,
только вдали от среды, в которой они живут, т. е. от всероссийского омута. Иной тоски по родине я не ощущаю,
и напротив очень доволен, что от всего этого удрал. Прощай,
обнимаю тебя. Кланяюсь твоим братьям, твоей сестре и тетушке. Как жаль, что нельзя сыграть партию в безиг!—Ты
не прислал мне своего адреса.
^ ^
1
Письмо Толстого, на которое отвечает Чичерин, не сохранилось.
22 декабря 1858 г., будучи на охоте вместе с братом Николаем, Толстой пострадал от раненого им медведя.
8
Название известной картины Рафаэля, изображающей великих деятелей
древней Греции.
1
„Handbuch der Kunstgeschichte" известного историка искусства
Франца Куглера (1808—1858).
5
Жан-Жак-Антуан Ампер (1800—1864) — историк литературы, археолог
и искусствовед, автор книг „La Grèce, Rome et Dante", „L'histoire romaine
à Rome". Чичерин познакомился с ним через Э. Ф. Раден, фрейлину Елены
Павловны, и так вспоминает о нем: „Это был прелестный тип старого
француза, живой, тонкий, разносторонне образованный. Он знал Рим, как
свои пять пальцев, не только как археолог, но как историк и поэт".
2
6.
Турин 9-е Октября [1859] К
Любезный друг, я уже Бог знает, как давно не имеюоб тебе известий. Жив ли ты? Хозяйничаешь ли в деревне
или странствуешь по белому свету? Пишешь ли или воздерживаешься, как я? Цело ли у тебя сердце ? Наполнился ли
опять карман после несчастного проигрыша, который лишил
меня твоего лицезрения в прошедшую зиму ? О, отвратитель-
-278
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
ный китайский бильярд! Он коварнее женщин. Надеюсь по
крайней мере, что нынешнюю зиму не будет никакой преграды твоей поездке за границу, ни бильярда, ни лени, ни
прекрасной незнакомки. Жаль только, что не придется нам
вместе побегать по Риму или по Флоренции. Я с Генваря
буду странствовать по Германии, а в половине Генваря в
Париж. Теперь я некоторое время обретаюсь в Турине,
куда прибыл из Швейцарии. Ты по Швейцарии ходил пешком, стало быть знаешь, что это за наслаждение. Я три
недели по ней таскался и остался в совершенном восторге.
Из Женевы отправился в Шамуни, лазил по горам, потом
пешком в Мартиньи, оттуда в Веве, потом обошел пешком
весь Berner-Oberland и наконец из Интерлакена через Гандель, Гримзель, Виси, Церматт и Маттериох пешком пришел
в Италию. Что ты из этого видел? чего не видал? об чем
можно будет поговорить? Все это путешествие было, как
какой-то чудесный сон. С вершины гор переносишься в долины, с ледников на озера; в один день проходишь через
тысячу новых и всегда восхитительных впечатлений. Этот
контраст снежных вершин и зеленых лугов, пустынных скал
и цветущих долин имеет в себе что-то удивительно привлекательное. Этого нельзя забыть. Это эпоха в жизни, так же,
как путешествие по Италии. Не могу сказать, чтобы Германия сделала на меня такое же впечатление. Впрочем я ее
слишком мало знаю. К общественной жизни надобно приглядеться поближе, надобно познакомиться с нею короче,
чтобы найти в ней наслаждение. В Германии я нынешнее
лето начал работать 2 , но к несчастью сделал немного. Беспрестанные были перерывы, и жизнь путешественника не
слишком благоприятна работе. А все таки надобно хоть
понемножку продолжать. В остающиеся мне полтора года
сделаю, что успею, а там на кафедре буду работать пристальнее. В Москве нет посторонних развлечений; хоть та
выгода.
Завтра еду на озера—Lago Maggiore, Lugano, Сошо. Дня
через четыре возвращусь сюда, а в половине Октября еду
в Вену. В Ноябре буду в Берлине, оттуда в Мюнхен и опять
в Гейделъберг. Нельзя ли где съехаться? Напиши словечко в
Венское или Берлинское посольство. Боже мой, с какою
радостью я тебя встречу! Ведь целая пропасть лежит между
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
279'
тем временем, что мы расстались, и настоящим, я перенесся
в новый мир, и если не могу сказать, что сам обновился,
по крайней мере понял, что можно жить на земле, что
много тут прекрасного, лишь бы человеческое сердце осталось свежо и восприимчиво.
Прощай, обнимаю тебя крепко. Кланяюсь всем твоим.
Надеюсь, до скорого свиданья.
Б. Чичерин.
1 Год устанавливается содержанием предыдущего письма и „Воспоминаниями" Чичерина.
2
Летом 1859 г. Чичерин был в Гейдельберге, где хотел слушать лекции
Роберта Моля по энциклопедии политических наук.
7.
Берлин 5/17 Декабря 59 Г
Любезный друг, я до сих пор думал и даже некоторым
»образом испытывал, что в городе пропасть развлечений, что
тут, если не запрешься совершенно, нельзя порядочно заниматься делом, потому что беспрестанно тебя прерывают,
а что в деревне напротив досуга много, никто не мешает, и
все можно делать, Хотя не торопясь, но с чувством, с толком и с расстановкой. У тебя, кажется, городской образ
.жизни переносится и в деревню. Пока ты пишешь четыре
странички письма, тебя несколько раз прерывают по целым
дням. Многосложные ли это хозяйственные занятия или уж
так на роду нацисано? Впрочем за письмо все-таки спасибо,
и еще более спасибо за то, что ты меня любишь и твоя
тетушка тоже. Поклонись ей от меня, а также твоей сестре
и братьям 2, о которых бы я желал иметь известия. Желал
бы тоже, чтобы ты на своих письмах выставлял число, хотя
это, может быть, и не входит в программу твоей изменившейся натуры. Судя по подписи и по отказу от литературных занятий, у тебя повидимому появляются наклонности
к возможному сокращению письмоводства. Это современная
русская болезнь; только пожалуйста не позволяй ей овладеть собою совершенно и помни, что у тебя есть друзья,
которым твои письма всегда доставляют сердечное удовольствие". Не обижайся и тем, что я щучу над твоим письмом:
мне с тобою весело поболтать и я в хорошем расположении
-280
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
духа. Серьезно же скажу тебе, что ты себя обманываешь,
воображая, что ты бросил окончательно литературные занятия. Это твое дело и ты за него опять примешься непременно, когда накопится материал и все в душе устроится,
как следует. Бросить же на время я вообще считаю очень
полезным и потому сам следую этой системе. Особенно это
нужно, когда чувствуешь себя в состоянии нерешительном
и переходном. Я твоих последних повестей не читал 3 , потому
что за границею не читаю ничего русского: негде достать
и некогда. Но зная тебя, предполагаю, что и теперь еще
твой духовный мир находится в разладе. Ты скитался из
стороны в сторону, твои жизненные воззрения еще не
окрепли, а потому часто случайны и противоречащи. Художнику нужно перейти эту эпоху внутренней борьбы и
разладицы и достигнуть высшего спокойного созерцания.
Только, ради Бога, н|е зарывайся в деревню; там ты не
выйдешь из ограниченной сферы понятий и предметов, тебя
легко может одолеть русская лень, а чего доброго, ты пожалуй опять построишь себе со временем дом из халата.
Нет, душа моя, брось эту мысль, решительно брось. А скопи
себе деньжонок, возьми заграничный паспорт и отправляйся
прямо в Италию. Оно и дешево и сердито. Я это испытал
на себе, а потому смело могу подать тебе благой совіет.
Тут для человека, одаренного художественным чувством, открывается новый, бесконечный горизонт. И природа, и искусство до такой степени очаровательны, что ты как будто
переносишься в неведомый мир. Средиземное море, полутени
гор на озерах, развалины, облитые теплыми лучами солнечного заката—во всем этом какое-то волшебное обаяние, которого пересказать нельзя. И рядом с этим дивные памятники, классический мир во всей его красоте, величие христианской эпопеи. Нет, оставь-ка ты годика на два свою
Ясную Поляну и ступай наслаждаться природой и изучать
искусство в Италию. Ты оттуда вернешься преображенным
человеком, и тогда женись, поселись в деревне, занимайся
хозяйством и пописывай повести. Тогда все будет хорошо,
а иначе я не знаю, что выдет. Скажу тебе откровенно и надеюсь, что ты примешь это не иначе, как за выражение
искренней дружбы, я за тебя боюсь; боюсь, чтобы ты не
остановился на том, что губит стольких людей в России, на
287'
П И С Ь М А Б. H. Ч И Ч Е Р И Н А
привычке метаться случайно в разные стороны, легко хватаясь за все и не приобретая прочного, крепкого основания,
которое одно может дать настоящую цену человеку. Это
почти неизбежно для всякого, кто живет в русской среде
и с нею мирится. Что бы я дал за возможность путешествовать годами пятью или шестью раньше! Ты теперь начал
заниматься естественными науками. Как второстепенное дело, оно, разумеется, не дурно; но серьезного из этих
занятий никогда ничего не выдет. Ты художник, и тебе
нужно образование художественное, а для этого ступай
в Италию.
0 себе скажу, что я в настоящее время своим путешествием доволен. Был во Флоренции, в Венеции, в Вене, в Праге, в Дрездене, теперь наднях прибыл в Берлин. Наученный
опытом, я теперь езжу с письмами, завожу интересные знакомства, вхожу более или менее, в туземную жизнь, в туземные интересы. Все это в высшей степени любопытно.
Все получает совершенно иной характер, когда видишь это
собственными глазами, когда вопросы воплощаются в
живых лицах. В конце Декабря еду отсюда в Мюнхен, а во
второй половине Января буду в Париже, куда ты можешь
адресовать мне письма poste restante. Весь будущий год пробуду во Франции и в Англии, а на родину вернусь в Апреле
61-го г., чтобы в Сентябре начать лекции. Признаюсь, я смотрю на это не без опасения, ибо не чувствую себя довольна
крепким, чтобы исполнять, как следует, принятые обязанности. Путешествуя же готовиться мудрено. Надеюсь, что в
этом отношении годовое пребывание во Франции и в Англии
будет мне полезно. Впрочем сделаю, что могу, и тем довольствуюсь. Лишь бы не слишком часто посещала меня хандра..
Прощай, обнимаю тебя. В Париже буду ждать ответаБ. Чичерин.
1
Ответ на № 3 толстовской серии.
s Николаю (1823—1860) и Сергею (1826—1904).
3
После отъезда Чичерина за границу и до настоящего письма Толстой
напечатал: „Альберт" („Современник", 1858, № 8), „Три смерти" („Библиотека для чтения", 1859, № 1) и „Семейное счастье" („Русский вестник",
1859, № 4, кн. 1 и 2).
-282
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
8.
Караул 21 февраля [1860].
Любезный друг, ты удивишься, получивши от меня
письмо из России. Семейное несчастие 1 заставило меня
вернуться гораздо раньше, нежели я предполагал. Отец мой
скончался. Хотя он давно был болен и трудно было надеяться на выздоровление, но я никак не ожидал, что это может
совершиться так скоро. Я еще нынешним летом видел его
в Эмсе почти здоровым. Для нашей семейной жизни это потеря ужасная. В такую пору мне невозможно было остаться
вдали от семейства, на чужой стороне и заниматься посторонним делом. Тотчас по получении известия я решился
ехать домой, и вот уже полторы недели, что я в деревне.
Не думал я вернуться сюда таким образом. Если меня что
нибудь манило в Россию, пока я был за границею, так
это Караул, который я люблю, как родное гнездо. Часто
меня ласкала мысль о том, как я вернусь сюда после трехлетнего странствования и найду здесь радость и счастие.
Вместо того я приехал с горем и здесь почувствовал его
вдвое сильнее. Мать я нашел едва движущуюся, полуослепшую—так ее сразило несчастие. Теперь она понемногу
оправляется, и жизнь наша течет однообразно и спокойно.
Нас здесь пятеро братьев и сестра. Я принялся за занятия,
хочу употребить в пользу три месяца, которые я проведу
здесь. Во второй половине мая я опять еду за границу.
Мне необходимо еще год провести во Франции и в Англии.
Тогда только я могу хотя сколько нибудь порядочно приготовиться к кафедре. Это будет опять трехнедельное путешествие. Право, как подумаешь об этих передвижениях
из одной среды в другую, приходишь иногда в недоумение.
Внезапно перенестись из Парижа в глубину России, это
до такой степени дико, что и прошедшее и настоящее кажутся каким то бредом воображения. Неужели я все это
видел и чувствовал? Неужели вся эта длинная вереница
лиц и предметов не китайские тени, которые проходили
передо мною? Не знаю, испытал ли ты это, но возвращение
в Россию после долгого пребывания за границею необыкновенно странно. То, что, бывало, привык видеть ежедневно, поражает на каждом шагу. И дороги и надувательство
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
283'
и матерщина, и безалаберность, и гостиницы, в которых
не дают постельного белья, и езда гуськом по проселкам—
все это точно выхвачено из другого мира. И однако, не
смотря на то, что на каждом шагу берет досада, все это
как то услаждает сердце. Качаясь по московским ухабам,
я с удовольствием слушал, как по городу каркают неведомые за границею вороны. Приятно мне было тоже встретить своих московских друзей и университетских товарищей.
Во всех я нашел такую теплую приязнь, что перспектива
жизни в Москве не кажется мне уж столь безотрадною.
Но это еще далеко впереди. Пока мне предстоит в последний, может быть, раз насладиться весною в деревне. У нас
прелестный вид и знаменитые в губернии соловьи. Если
ты до второй половины мая вздумаешь съездить к Перфильеву 2, не забудь и Караула. Хотелось бы с тобою повидаться, а во всяком случае дай весточку о себе. Обнимаю
тебя. Кланяюсь твоим братьям и сестре.
Б. Чичерин.
Адрес: в Тамбов, на станцию Сампур.
1
Смерть отца Б. Н. Чичерина, скончавшегося в январе 1860 г.
Перфильев Вас. Степ. (1826—1890) — близкий товарищ молодости
Л. Н. Толстого, в 70-х годах был московским губернатором.
2
9.
•
Париж 4 марта [1861].
2 Rue Louis le Grand.
Любезный друг, я справлялся на счет бюста 1 у своего
приятеля, живописца Périn 2. Он мне советует отнюдь не
брать этого на себя, потому что тут необходимо руководство кого либо из членов семейства, который бы хорошо
знал форму головы и с любовью входил бы во все подробности. Маска дает только переднюю часть лица, но
для бюста этого недостаточно. Стало быть, тебе необходимо велеть это сделать при себе. С другой стороны я
узнал, что Ригель 3 , которого я тебе рекомендовал в Дрездене, недавно умер. Что же прикажешь делать с маскою?
Ящик твой отправляю в Петербург. ГІрудона 4 вынул, но
нашел только 9 études, а это не все. Ты в ящик положил
-284
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
ягташ, с дробью, вероятно для прибавления веса и с капсулями, за которые можно было заплатить 500 фр. штрафу.
Последние я вынул. Жму тебе руку.
Чичерин.
R
1
20 сентября 1860 г. скончался в Гиере Никол. Никол. Толстой. С лица1
покойника снята была гипсовая маска, и Л. Н. Толстому хотелось, пользуясь
ею, заказать бюст покойного брата.
2
Périn, Henri-Alphonse (1798—1874) — художник, работавший в области
исторической и религиозной живописи. Чичерин близко сошелся с ним,
будучи письменно рекомендован ему хранителем Берлинского музея Ваагеном.
3
Об этом лице нам не удалось собрать сведений.
* Пьер-Жозеф Прудон (1809—1865)—знаменитый мыслитель, имевший
несомненное влияние на миросозерцание Толстого, который сказал однажды
П. И. Бирюкову, что Прудон был сильный человек, имевший „le courage de son,
opinion" —смелость собственного мнения (см. Б и р ю к о в, т. I, стр. 389—390).
Толстой был лично знаком с Прудоном, получив к нему письмо от Герцена
10.
Париж 9 марта [1861].
2 Rue Louis ie Grand.
Любезный друг, я послал тебе письмо poste restante с
вопросом, что делать с маскою и с изъяснением своих затруднений. Ты его там найдешь. А впрочем могу здесь повторить, что бюста без тебя делать нельзя, п,[отому] ч[то] нужно
объяснить форму головы и надзирать за работою кому нибудь близкому к умершему, кто его хорошо знал. Иначе
не будет толку. В Дрездене я тебе советывал адресоваться
к Ригелю, а теперь я узнаю, что он недавно умер. Что
же прикажешь мне делать. Другой ящик послан к Ковалевскому Ч Но тут коммиссионер представил мне счет, в
котором между прочим выставлено было 10 фр. за таблицу,
им переписанную, и 50 фр. за 46 килогр. Хотя я после
долгих споров заставил его сбавить 15 фр. однако все же
пришлось заплатить около 60. Потому маску я постараюсь
отправить по назначению через другого, более надежного.
Cousin 2 тебе выслан через Трюбнера 3 —стоит с пересылкой 4,50. Я думал тебе послать и счет комиссионера, но
лучше мне его у себя оставить, на случай затруднений.
Жду от тебя обещанного более подробного письма. Обнимаю тебя.
Б. Ч.
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
285'
1
Ящик, по всей вероятности, был с книгами. Б. Н. Чичерин, имея через
брата Василия большие связи в дипломатическом мире, вероятно, хотел
отправить их, во избежание цензурного досмотра, на имя Егора Петр.
Ковалевского (1811—1868), путешественника и писателя, бывшего в 1861 г.
членом Совета при министре иностранных дел. Это предположение тем
правдоподобнее, что Б. Н. Чичерин уже имел некоторый опыт в подобной
пересылке книг из-за границы в Россию: в 1860 г., вызванный на родину
по случаю смерти отца, он, предвидя особо строгий таможенный досмотр,
отправил свои книги в Россию через курьера берлинского русского посольства. См. также следующее письмо.
2
Виктор Кузен (1792—1867) — знаменитый французский философ.
3
Трюбнер — известный книгопродавец.
И.
Париж 22 марта [1861].
Rue Louis le Grand.
Любезный друг, я пошлю тебе деньги, ящик с маской
и книги с Колошиным
который едет в Брюссель курьером
в начале будущей недели и взялся все это тебе доставить.
Книги Le Play 2 не пошлю, п[отому] ч[то] ты, может быть,
не знаешь, что это издание дорогое, но пришлю тебе цену.
Если хочешь выписать, решай. Деньги перешли мне в здешнее посольство на имя брата, секретаря, для передачи мне.
Но пожалуйста не забудь и не перепутай, п[отому] ч[то]
ты меня этим поставишь в затруднительное положение.
На счет твоих английских впечатлений 3 скажу тебе, что
ты судишь слишком скоро и легко. Как ты картины смотришь на лету, чего я не могу забыть, так ты и наблюдаешь на лету. Англия такая страна, что для изучения ее
надобно быть хорошо подготовленным знанием ее историй, ее учреждений, да и тогда нужно пожить в ней годик,
чтобы во все вникнуть и понять ее особенности. Я сам до
нее небольшой охотник и не считаю ее передовою страною,
но в ней все до такой степени своеобразно и сложно, до
такой степени уродливые условия приходятся к народному
характеру, часто непонятному для иностранца, что без долгого и внимательного изучения тут ничего не увидишь.
Чтобы судить о школах, нужно понять связь их с целою
жизнью народа, а то с теориями о воспитании, пожалуй,
взрастишь мальчиков, которые вовсе не приходятся к той
среде, в которой им предназначено жить. В 20 дней ты
-286
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
этого не узнаешь. Поэтому я жалею, что ты так спешишь
домой, и в Дрездене хочешь остановиться только один день.
Что ты увидишь тут из немецких школ?
Не сердись за откровенность. Я тебя люблю от души и
желаю тебе всего лучшего. А потому и говорю то, что думаю
и что тебе, может быть, никто другой не скажет. Прими мои
мысли, как выражение дружбы и делай из них все, что тебе
угодно.
0 себе скажу, что я стал лучше спать, но все покупаю
гравюры. Боткину 4 лучше, с Тургеневым и Ханыковым 5
сейчас обедал. Эманципацию мы здесь праздновали два раза
и пили за здоровье царя. Вообрази, что Бегичев G здесь пребывает четыре месяца, а я его только сегодня открыл.
Видел ли ты Гастинга 7 и был ли он тебе к чему нибудь
пригоден? Обнимаю тебя.
Б. Чичерин. /
1 Вероятно, Ив. Петр. Колошин, служивший в Министерстве инострзн-ных дел и позднее, в 70-х годах, бывший посланником в Бадене.
2
Фредерик Ле-Плэ (1806—1882) — известный французский социолог.
Затрудняемся сказать, о какой его книге идет речь. Ко времени настоящего
письма Чичерина из крупных работ Ле Плэ вышли: „Les ouvriers européens"
и „Voyage dans la Russie méridionale et la Crimée".
3
Письмо Толстого об его английских впечатлениях не сохранилось
Толстой прожил в Англии полтора месяца и в Лондоне очень часто видался
с Герценом. Судя по тем наставлениям, которые Чичерин читает Толстому,
последний вынес от английской жизни отрицательные впечатления. С Герценом,
которого в старости Толстой ценил очень высоко, у него были постоянные
споры. „Толстой — короткий знакомый; мы уж и спорили; он упорен и говорит чушь, но простодушный и хороший человек", — писал Герцен Тургеневу 7 марта 1861 г. А 28 марта, в письме к тому же Тургеневу, Герцен
говорил: „У него (Толстого) в голове не прибрано еще, не выметено, а что
мебель-то, может, и того-с" (Полное собрание сочинений и писем Герцена,
под ред. М. К. Лемке, т. XI, стр. 43 и 58).
1
Боткин Вас. Петр. (1811—-1869)—член кружка Н. В. Станкевича, близкий
друг Герцена и Бе айнского. В конце 50-х годов Толстой был с ним очень близок.
s
Ханыков Ник. Влад. (1882—1878) — ориенталист, писатель-этнограф,
друг Тургенева. Участвовал в кружке Петрашевского, а затем очень долго
жил в Париже, как агент министерства народного просвещения.
6
Бегичев Влад. Петр. (1828—1891)—товарищ молодости Л.Н. Толстого, автор водевилей, юмористических рассказов, директор казенных театров в Москве.
7
Гастинг (или Гестинг, как ближе к английскому произношению, называет его Чичерин в „Воспоминаниях") — лондонский адвокат, секретарь
„Общества для поощрения общественной науки". Близко сойдясь с Чичериным,
он помогал ему знакомиться с учреждениями и бытом Англии.
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
287'
12.
Париж 25 марта [1861].
Пишу тебе на клочках, п[отому] ч[то] вся бумага вышла,
а письмо нужно сейчас отнести Колошину. Сию минуту
получил твое письмо. Верю, что в твоих наблюдениях есть
строгая последовательность, но поэтому-то именно и не
верю в их основательность. Ты задался известною мыслью,
на все смотришь с одной точки зрения и потому везде
видишь только себя, а не другое что. На это много времени
не нужно, только это не изучение предмета. Неправда, что
у каждого свой способ изучения, неправда, что у некоторых
счастливцев есть чутье, которым они разом постигают все.
Условия изучения одни для всех: труд, время, обдуманность,
внимательное сравнение. Если ты мне скажешь, что ты чутьем в состоянии в один день изучить полное Собрание
Законов, я тебе не поверю. Когда ты мне говоришь, что ты
чувством постигаешь вдруг весь характер английской жизни и истории, которой не знаешь, я думаю, что ты себя
обманываешь. Это чувство возбуждается твоею же собственною, заданною наперед мыслью, которая мешает тебе даже,
приступить как следует к наблюдению. Твой брат был прав,
когда не хотел, чтобы ты вводил у него свой порядок,
вместо его собственного. Каждый устраивает свой быт по,
собственному нраву, и я верю, что ты в своей школе, поступая по-своему, можешь сделать много полезного. Но для
того чтобы понять чужое, надобно выдти из себя, приноровиться к другому быту, одуматься, осмотреться. На это
нужно время и труд, а этого-то у тебя и нет. Верю, что ты
галлереи не можешь осматривать четыре часа сряду, и что
у тебя выдет чепуха. Со мною бывало то же самое. Но это
случается именно с теми, которые к живописи не привыкли
и ее еще порядком не понимают. К этому приучаются понемножку и настоящее понимание приходит поздно. Если
ты серьезно примешься за изучение картин, ты со временем к собственному удивлению увидишь, что ты в состоянии час простоять перед картиной, оценить ее и насладиться ею вполне; тогда ты сам внутренно улыбнешься
при мысли, что ты некогда считал беглый взгляд совершенно достаточным.
-288
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
За сим посылаю тебе 800 франков, которые прошу доставить мне прежде 15 апреля. Остальной наш расчет заключается в 4 4 / 2 франках, заплаченных за Cousin. Фрица 1
не посылаю по независящим от меня обстоятельствам, а именно, чтобы нарочно не ходить за книгою в quartier Latin, и
написал записку книгопродавцу своему Durand, с просьбою прислать ее мне, но не знаю почему не получал.
Впрочем если до отъезда Колошина успею достать, то вышлю со счетом. Conduite des Frères 2 вовсе даже и не печатается; не знаю кто тебе сказал, что она должна выдти.
Я справлялся в той книжной лавке, которую ты мне назначил. Сиркуру 3 передал твою благодарность, а он поручил
передать тебе поклон и сожаление что ты возвращаешься
через Париж. Брату и невестке 4 я писал, что ты у них
будешь. Не забудь адреса: На Мойке, у Полицейского моста, № 28. Ну прощай, обнимаю тебя. Доброго пути на
матушку Россию.
Б. Чичерин.
1
См. следующее письмо, где книга Фрица называется „Историей педагогики*. Мы не могли определить, о какой книге здесь идет речь.
s
Точно так же не могли определить, о каком издании здесь идет речь.
5
Граф Жозеф-Альберт де Сиркур (1801—1879) — выдающийся французский дипломат, видный легитимист. Был женат на Анаст. Сем. Хлюстиной (1814—1863), с которой в начале 40-х годов приезжал в Россию. В салоне Сиркуров, о которых Чичерин в своих воспоминаниях отзывается
с исключительным сочувствием, собиралось избранное общество.
1
Вас. Ник. Чичерин и его жена.
13.
Париж 25 марта [1861].
Я с Колошиным послал тебе письмо со вложением 800
франков и твой ящик. Пишу несколько слов в прибавку,
чтобы сказать тебе, что я об истории педагогии Фрица 1
справлялся и после тщетных поисков, узнал от Франка или
Фивека 2, что она на французском языке не существует,
а издана на немецком, почему тебе будет и удобнее, и выгоднее купить ее в Германии.
Да еще раз, не сердись на меня за откровенность или
если рассердишься, то скажи прямо, и я, как дети, вперед
не буду. Твое последнее пребывание здесь меня очень по-
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
289'
радовало. Мне казалось, что ты в отношениях своих к людям
изменился к лучшему, и это же впечатление ты произвел и
на других. Твоя дружелюбная простота обхождения еще
более привязала меня к тебе и побудила меня говорить
и писать тебе прямо то, что я думаю. Не сетуй же на меня,
душа моя. Обнимаю тебя.
Б. Чичерин.
1
См. примечание к предыдущему письму.
Парижские книгопродавцы.
2
14.
Париж 28 марта [1861].
Спасибо и тебе за .письмецо Т Боюсь только, чтобы вчерашнее мое письмо не расстроило доброго впечатления.
Я бы его и не написал, если бы я подозревал в тебе дурное чувство. Но я видел в твоем предъидущем письме не
более, как упорство ума, негодующего за противоречие, может быть именно потому что он чувствует себя не совсем
правым и твердым в своих доводах. В том, что я тебе
говорю, поверь мне, никогда ,не было, нет и не будет дурного чувства. Я тебя полюбил от души, со всеми твоими
недостатками, которые есть у всякого человека, и не возмущаюсь ими, даже если .бы я сам становился их жертвою.
Мне кажется так просто сказать близкому сердцу человеку
то, что об нем думаешь. Умственные задержки и политические отношения в дружбе кажутся мне до такой степени
неестественными, что мне даже совестно утаить свою мысль.
Если я говорю тебе иногда то, что может быть тебе неприятно, то это единственно оттого, что я так думаю, и любя
тебя, не хочу скрывать. Может быть, ты из этого извлечешь
какую нибудь пользу для себя, хотя бы даже отрицательную.
Хотя, разумеется, чужие советы обыкновенно ни к чему не
служат. Ты мне сам здесь говорил, что ты еще не смирился. Смирению научает сама жизнь. Желаю тебе только
от всего сердца, чтобы она не сделала это слишком круто
и не уничтожила в тебе той пламенной силы, которая тобою
владеет и которая во мне исчезла давным давно.
Прощай же, душа моя, будь здоров и счастлив и йе
лишай меня своей дружбы.
Б. Чичерин.
1
19
Письмо Толстого не сохранилось.
Письма Толстого и к Толстому.
-290
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
15.
Париж 8 апреля [1861].
Милый мой! Когда я тебе пишу, что я на тебя не сердился, не сержусь и не буду сердиться, что не только
нет ранки, но и малейшей царапинки, ты можешь быть уверен, что это так. Да и не за что. Ты мог быть недоволен
моим бесцеремонным обращением с твоими мнениями, но
если бы я рассердился за то, что у тебя мысли, которые
я не разделяю, это было бы верхом нелепости. А не писал я
п[отому] ч[то] на днях только узнал от Тургенева, что ты
еще в Брюсселе. Ты кажется забыл, что просил у меня
денег для того, чтобы уехать на следующий же день. Вексель
я получил. Прудона вышлю, но куда, об этом нужно справиться у своего книгопродавца или скорее поручить это ему.
Но он живет далеко, а мне сегодня некогда к нему отправляться, п[отому] ч[то] я дописываю статейку об освобождении крестьян
которую должен вручить завтра. По этому же случаю больше писать теперь не могу. Надеюсь
завтра выслать Прудона и тогда уведомлю тебя письменно.
Обнимаю тебя.
Б. Чичерин.
1 „Статейка об освобождении крестьян" — „L'abolition du servage en Russie", напечатанная в журнале „La critique française". Журнал издавался
хорошим знакомым Чичерина — Демарэ и, по воспоминаниям Чичерина, служил больше для собственного развлечения издателя. „В отдельных оттисках, — прибавляет Чичерин, — я разослал эту статью всем своим парижским
знакомым".
16.
Париж 11 апреля.
Мой милейший, книги высылаются тебе сегодня в Дрезден, только не к книгопродавцу, п[отому] ч[то] Durand не
имеет там корреспондентов, а просто bureau restant или
poste restante на железной дороге. Вот образчик, по которому ты можешь узнать надпись. Адресована à M-r le Comte
de Tolstoy à Dresde.
Да скажи что нибудь. От чего ты так долго сидел в
Брюсселе, будучи в шести часах от Парижа? О себе сказать нечего. Сегодня утром просидел несколько часов в би-
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
291'
блиотеке, смотрел гравюры, которые обыкновенно не показывают. Наслаждался несказанно. Зато опоздай с своей
статьей Ч Сейчас только ее кончил и бегу отдать. Из моего
почерка ты можешь видеть, что я очень спешу. А там иду
к Ханыкову, обедать с ним и с Тургеневым. Чтобы тебе к нам
присоединиться! Нет, счастливец летит в матушку Россию,
слушать жаворонков в деревне и долбить азбуку грязным
мальчишкам. О жизнь человеческая! Обнимаю тебя. Жалею,
что мне некогда. Я сегодня хорошо выспался и потому в
добром расположении духа.
Б. Чичерин.
1
См. примечание к предыдущему письму.
17.
Караул 10-е июня [1861].
Вот я наконец вернулся во свояси, любезный друг, и
увидел свой милый Караул. Здесь собралось все наше семейство, чего не было десять лет. Брат Василий, который
очень жалеет что не видел тебя в Петербурге, приехал
с женой и мы в полном комплекте. За обедом одних нас
сидит десять человек. Принялся я и за работу, которая
до сих пор идет довольно успешно. Готовлю будущие свои
лекции. Начну их думаю, не ранее октябрь, воспользуюсь
обычной льготой новым профессорам. А в Москве буду к
1 сентября. Надобно еще там устроиться, что для занятого
человека довольно скучное дело. Когда то мы увидимся? Не
исполнишь ли ты своего хорошего намерения приехать в
Караул? Или тебя школа совсем поглотила? Как она идет?
и что твой предполагаемый журнал? Да и вообще что ты
делаешь? С тех пор, как ты уехал из Брюсселя, о тебе ни
слуху, ни духу. Знаю от Колошина, что ты был болен
в Петербурге и затем уехал к себе. А затем ничего не
ведаю.
Ну, на этот раз довольно. Крепко тебя обнимаю и жду
ответа. Кланяйся Тургеневу, если его увидишь.
Б. Чичерин.
Адрес мой: В Тамбов, на станцию Сампур.
1 Чичерин вернулся из-за границы и начал готовиться к началу лекций
есн ой 1861 г. Отсюда — год письма.
19*
-292
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
18.
•
Москва 16 октября [1861]
Я до крайности сожалею, любезный друг, что мы почти
не виделись с тобою в твое последнее пребывание здесь.
Я несколько раз к тебе заходил и все неудачно. Наконец
прихожу: говорят, что ты уехал накануне.
Ты знаешь, что у нас теперь происходят студенческие
истории 2. Не стану тебе о них говорить. Я очень занят
и не имею времени распространяться об этом. Пишу к тебе
несколько слов, п[отому] ч[то] до меня дошла весть, которая] меня изумила и смутила. Говорят, у тебя с Тургеневым какая-то история и вы должны драться по его возвращении сюда. Сделай милость напиши мне об этом. Каким
образом два порядочных человека могут перессориться и
даже дойти до дуэли, это для меня просто непостижимо.
Право, куда не посмотришь, кажется что Русская земля
совсем соскочила с рельсов. Больно, право, становится. Обнимаю тебя. Пожалуйста же напиши. Адрес мой: в Бронной,
в Большом Козицком переулке, дом Короткого.
;
Б. Чичерин.
1
Упоминание о студенческих беспорядках и о ссоре Толстого с Туртеневым, едва не кончившейся дуэлью, определяет год письма.
2
По поводу московских студенческих беспорядков, которые были отголоском петербургского студенческого движения, Б. Н. Чичерин находился
в оживленной переписке со своим братом Вас. Николаев. Последний был
очень близок к кн. Горчакову, показывал ему письма брата и даже давал
Борису Николаевичу определенные задания: „Не можешь ли ты написать
мне письмо обдуманное и довольно пространное, которое я показал бы Горчакову?" Как видно по воспоминаниям Б. Н. Чичерина, братья рассчитывали, что Горчаков познакомит с письмом Александра II, и что политическая
формула Б. Н.: „либеральные меры и сильная власть" окажет влияние на
политику правительства в студенческом вопросе.
19.
Вторник 14 Ноября [1861]
Бронная, Козицкий пер., д. Короткого
Любезный друг, я нанял тебе 3-х студентов, кажется,
порядочных людей. Двое юристы 1-го курса, которым здесь
жить нечем: Алексей Павлович Соколов, кот[орый] был уже
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
293'
год в Одесском лицее, показался мне весьма неглупым малым, хочет держать на кандидата, другой Бутович Митрофан Федорович, 3-й юрист 2-го курса, Альфонс Александрович Эрленвейн, из Бессарабии, исключенный на год за
то, что не заявил своевременно своего неучастия в беспорядках, по принятому у нас техническому выражению
Они отправляются в понедельник. В Воскресенье они
явятся ко мне, и я снабжу их деньгами на дорогу, дам по>
10 рублей. Надеюсь, что ты останешься доволен и ими и
мною.
0 себе скажу, что я начал свой курс, которым, по доходящим до меня отзывам, студенты довольны, так что прощают мне даже те наставления, которые я им прочел на
первой лекции 2. По крайней мере это я слышал от других
профессоров. Желал бы знать, что ты думаешь о моих
мыслях на счет университетов. В то время как ты подвизаешься на поприще народного образования, мне приходится ратовать за высшее. Только ты действуешь свободно,
а нам ежеминутно надобно опасаться, чтобы не сочинили
чего нибудь такого, чего после и не расхлебаешь. А с
другой стороны негодуют наши либералы. Впрочем Бог с
ними.
У нас затевается газета в больших размерах. Н. Ф. Павлов превращает «Наше время» 3 в ежедневную газету, и мы
все вступили в сотрудники. Евгений Федорович принял на
себя редакцию политического отдела. Хотя я и не желал
принимать участия в журналистике, но по личным отношениям к Павлову не могу отказаться, тем более, что считаю
весьма полезным противодействовать тому безрассудству,
которое у нас господствует.
Очень рад, если ты с Тургеневым успеешь помириться.
Крепко тебя обнимаю.
1
Б. Чичерин.
Из рекомендованных Чичериным студентов Бутович занимался в Ясенской школе, Эрленвейн — в Бабуринской. О Соколове сведений нет (см.
биографию Толстого П. И. Бирюкова, т. I, стр. 440).
2
Вступительная лекция Чичерина в курс государственного права была
помещена в 238 номере „Московских ведомостей" за 1861 г., а затем была
перепечатана в книге „Несколько современных вопросов", изд. К. Т. Солдатенкова, M 1862 г. „Наставления", о которых говорит Чичерин, заключа-
-294
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
лись в призыве работать „спокойно, беспристрастно, либерально"—либерально не в смысле „юридической свободы", а в смысле „свободы мысли"»
Заканчивалась лекция обращением к памяти Грановского, которую студенты
„не должны призывать в свидетели своих, страстных увлечений". Появление
лекции в печати вызвало оживленную полемику.—Начало лекций определяет
год письма.
3
„Наше время" Ник. Фил. Павлова (1805—1864), с детства близкого
Чичерину, в 1862 г. из газеты еженедельной стало ежедневной.
20.
Москва 6 Декабря [1861] Г
Бронная, большой Козицкий переулок,
дом Короткого.
Vous êtes orfèvre, monsieur Josse! 2. Вот что я могу
сказать тебе на счет своего предположения
спросить
у, самородной народной щколы, что нужно делать с
Университетами. Ты напрасно думаешь, что мои статьи
против Костомарова были вызваны консервативным направлением во что бы ни стало. И: я, и могу сказать,
все мои товарищи, по крайней мере те, которые имеют
право на голос, твердо убеждены, что большого удара для
русского просвещения быть не может, как исполнение этого
предложения. А между тем оно висело у нас над головами.
Статья Костомарова была ни что иное, как объяснение для
публики проекта представленного Корфом 3 , который чуть
не попал в Министры Народного Просвещения. По этому
я и решился писать, и писать с величайшею настойчивостью. Опасность была слишком близка. Консервативную же
сторону этого вопроса я выставил особенно рельефно именно потому что я имел в виду вразумить тех, которые могли
иметь влияние на это дело. Я думаю, что я не ошибся и что
я содействовал падению этого проекта. По крайней мере
таковы отзывы, которые до меня доходят. Но с тобою спорить не стану, потому что опасность миновала, а полемика
отвлекает меня от моего собственного дела. Я и с Костомаровым вступил в спор очень нехотя. Этого с меня довольно
и я предоставляю другим подвизаться на этом поприще.
Скажу тебе, что я своим положением очень доволен.
Есть деятельность, есть живой интерес, есть привязанность
к университету; студенты слушают, если не все с сочувствием, то все с вниманием, между профессорами единоду-
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
295'
шие, в Совете хорошее направление, наши субботние собрания 4 оживленные и веселые, одним словом жизнь идет
себе своим нормальным чередом. Одна только беда, что
слишком много дел, комиссий, совещаний и т. п.. Это отвлекает от науки. Однако надеюсь, что меня хватит и на то,
чтобы и на будущее полугодие прочесть порядочный курс.
После многих лет шатания, странствований, тревог и тоски
я наконец нашел себе твердую точку опоры в жизни. А именно это и нужно. У тебя твоя Яснополянская школа, у меня
университет.
Посланные тобою деньги получил. Надеюсь, что ты доволен моими студентами. Напиши, как ты их найдешь. Они
мне говорили, что некоторые из их товарищей желали бы
последовать их примеру. Так как тебе нужны еще учителя,
ты мог бы сказать им, чтобы они этим товарищам написали.
Пусть они явятся ко мне и я снабжу их деньгами. Но советую лучше подождать результата первого опыта. Надобно
знать, останешься ли ты ими доволен и будут ли они довольны своим положением!
За сим крепко тебя обнимаю и желаю всяких успехов.
Б. Чичерин.
1
Датируется 1861 г! по связи с предыдущим письмом и по упоминанию о полемике с Костомаровым. Ответ на № 8 толстовской серии.
2
Слова Сганарелл из мольеровского „Amour médecin": „Вы золотых
дел мастер, господин Жосс!"
3
Модест Александрович Корф (1800—1876) — видный сановник, ярый
реакционер, член негласного комитета по надзору за печатью, давно уже
домогавшийся портфеля министра народного просвещения.
4
Толстой так отметил в дневнике посещение одного из собраний молодых профессоров, 23 сентября 1862 г.: „Был у Рачинского, застал сборище молодых профессоров.— „Мы, умные, тоже можем просто веселиться",—
Чичерин гордится, чему я очень рад*.
21.
Москва 24 Февраля [1861]
Бронная, б. Козицкий переулок,
дом Короткого.
Любезный друг, два студента просятся к тебе в учителя.
Это бедные люди, которым в Москве плохо приходится.
Если тебе нужно, напиши.
-296
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Я боюсь, что ты на меня сердишься за мое откровенное
объяснение о твоей статье в Ясной Поляне 2. Так ли? Не
сердись, душа моя, а если тебе такая откровенность не нравится, вперед не буду. Я твою Ясную Поляну всю прочел.
Описание твоей школы прелестно, но с твоими мыслями
решительно не могу согласиться. Думаю, что ты прежде
всего художник, а потому жду с нетерпением твоего! романа 3..
Обнимаю тебя.
Б. Чичерин.
1 Упоминание о журнале „Ясная Поляна" и о статье Толстого определяет год письма.
2
Статья Толстого „Ясно-Полянская школа за ноябрь и декабрь месяцы" в № 1 его журнала (цензурное разрешение — 1 8 января 1862 г.).
3
Речь идет о „Казаках", которых и Толстой и близкие к нему, во время
работы его над этой вещью, называли „романом" или „кавказским романом"-
22.
Москва 7-е Декабря 1877.
Любезный друг, я просил Петра Самарина передать тебе
только что вышедшую 4-ю часть Истории Политических
Учений. Около четырех лет тому назад мы с тобою встретились в Москве и провели вечер в толках о некоторых из
вопросов, которые в ней обсуждаются. Мне все это вспомнилось, и я посылаю тебе книгу, чтобы напомнить о себе..
С тех пор многое для меня изменилось. Эти годы легли
тяжелым бременем на душу. Когда мы с тобою встретились,.,
я был счастливым отцом. У меня была дочь. Прошло несколько месяцев, и у меня родился сын. Я думал, что теперь
моя семейная жизнь достигла полноты, и что мне ничего
более не остается желать. Но не более как через шесть
недель не стало у меня сына, а через несколько месяцев
не было и дочери. Мы остались вдвоем. Скажу тебе, что
можно жить без детей, но остаться без детей—это ужасно.
Мы поехали за границу, не зная куда преклонить голову,
возвратились домой, но нашли одни воспоминания. Я производил на себя впечатление человека, который спокойно
сидит у своего камина, как вдруг его хватают обухом по»
голове и выбрасывают за окно; а когда он, измученный,
снова дотащится до своего очага, он находит не прежнее»
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
297'
свое уютное гнездо, а кресты да могилы. К тому же и жена
заболела, к счастью не на долго. Теперь у нас опять шестимесячный ребенок, но остаться с ним на зиму в деревне,
вдали от докторов, мы не сочли возможным. Это можно
делать, когда все кажется еще ни по чем. Но когда ежеминутно чувствуешь, что все висит на волоске, беспомощное
одиночество становится невыносимым. Мы поселились на эту
зиму в Москве. Если будешь здесь, загляни в Большой
Песковский переулок, дом Языковой (между Арбатом и Собачьей Площадкой). Очень буду рад тебя видеть. Живя
в деревне, я пересматривал старые письма и между прочим
твои. Такие теплые, дружеские! Отчего это люди, которые
когда то были близки, потом расходятся в разные стороны
и ничего не знают друг о друге, как будто они стали чужими.
Эта грустная мысль смягчается только тем, что во мне, по
крайней мере, при встрече со старыми друзьями, всегда
возрождается прежнее, теплое чувство. Надеюсь, что твой
приезд даст мне случай его испытать.
А пока крепко жму тебе руку. Передай поклон твоей
жене.
Б. Чичерин.
См. примечания к № 9 толстовской серии.
23.
Караул 22 Мая 1878.
Любезный друг, я обещал приехать к тебе в деревню*
и не собрался. Причина та, что моя работа затянулась
а ты сам знаешь, что отстать от работы, особенно когда она
идет успешно, очень трудно. Мне не хотелось прерывать
своего дела, пока книга не будет приведена к концу, а это
я успел сделать только в последних неделях поста. После
этого я съездил в Петербург, как я уж и прежде предполагал, затем, на страстной, приехал к нам погостить мой
шурин 2, а там мы уж стали собираться в деревню, и только
холодная погода задержала нас в Москве несколько дней
долее, нежели мы предполагали. Очень жалею, что на этот
раз к тебе не попал. Очень бы хотелось видеть и тебя и
твое житье-бытье. Но так как мы и на будущую зиму пред-
-298
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
полагаем поселиться в Москве, то я надеюсь, что мое намерение все таки исполнится. Мне нужно только задаться
известною мыслью; иногда она откладывается на долгое
время, но в конце концов, все таки представится случай,
когда она может быть исполнена, а это одна из тех мыслей, исполнением которых я дорожу. Обо многом придется
с тобою переговорить и поспорить, но может быть, лучше
это сделать тогда, когда ты прочтешь интересующую тебя
книгу, ибо в разговоре трудно изложить целое миросозерцание, особенно когда оно большею половиною зиждется
на фактических данных. Работа моя затянулась, именно потому что я гораздо подробнее, нежели предполагал, изложил
историю философии и религий. Так как ты ищешь свет в этом
хаосе, то вероятно это тебя будет интересовать.
Своим Московским житьем я остался очень доволен.
Провел зиму с близкими мне друзьями и спокойно написал давно задуманную книгу. Теперь наслаждаемся весною
в деревне. Очень хорошо в деревне, особенно как долго
не был. Такое ликование в природе, какого не встретишь
между людьми.
Прощай, обнимаю тебя. Кланяюсь твоей жене. Дай о
себе весточку. Адрес мой: Тамбовской губернии Кирсанов,
село Караул.
Б. Чичерин.
1 См. примечание 2 к № 10 толстовской серии.
г
Павел Алексеевич Капнист (род. 1842), служивший сначала по Министерству юстиции в Остзейском крае, а затем много лет бывший попечителем Московского учебного округа.
24.
Караул, 30 мая 1879.
Любезный друг, не думай, что я забыл свое обещание
тебя навестить. Я был уже в твоем соседстве, но в составе
железнодорожной комиссии х , так что мне нельзя было отлучиться. Теперь нахожусь в деревне, а в первых числах
июля поеду в Ярославль и Вологду, затем в конце июля
на юг. Но в промежутке между двумя поездками, у меня
будет несколько дней свободных, и я могу приехать в
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
299'
Ясную Поляну. Уведомь меня, будешь ли ты дома между
20 и 25 июля.
Мне помнится, ты говорил мне, что в случае приезда
надобно накануне телеграфировать тебе на станцию Ясенки,
просто на твое имя, и что там же будут ждать лошади.
Если я ошибаюсь, напиши, каким способом тебя известить
и как к тебе добраться.
Во всяком случае надеюсь, до свиданья. Крепко жму тебе
руку. Книгу ты вероятно давно получил от Петра Самарина.
Б. Чичерин.
Адрес мой в течение Июня по прежнему: Тамбовской
губернии Кирсанов, село Караул.
1 В 1879 г. Чичерин занял пост товарища председателя „Комиссии, учрежденной для исследования железнодорожного дела в России", в связи с
чем ему приходилось совершать частые служебные поездки в разные концы России.
25.
Москва, 7 июля 1879.
Любезный Друг, я буду у тебя 25-го с курьерским поездом. Предупреждаю тебя об этом заранее, чтобы ты удобнее мог располагать своим временем. Если не будет перемены, то я и не стану телеграфировать: в 1/2 8-го буду в
Козловке. На всякий же случай, извести словечком, что ты
получил это письмо, адресуя в Москву на Большую Никитскую, дом кн. Щербатова, где я останавливаюсь проездом
в Москве.
Итак до свиданья. Крепко жму тебе руку.
Б. Чичерин.
26.
С. Караул 27 июля 1890.
Посылаю тебе, любезный друг, брошюрку о системе химических элементов, которую ты желал иметь. К ней прилагаю маленькую статейку: из моих воспоминаний, напечатанную в Русском Архиве. Она написана была несколько
лет тому назад по просьбе дочери Кривцова, которая хотела
издать его дневник, но это не состоялось. Я хотел сохранить
ПИСЬМА т о л с т о г о И К ТОЛСТОМУ
300
память о той среде, в которой я вырос, и кстати воспользовался этим случаем, чтобы высказать свой взгляд на современное положение. Может быть, это тебя будет интересовать. Черкни словечко, чтобы уведомить о получении посылки, да кстати дай известие о своем здоровье. Надеюсь,
что ты совсем поправился. А я только что приехал к себе,
простудился, не берегся по обыкновению, получил небольшое воспаление в легком и до сих пор еще едва выхожу.
Лето для меня совсем пропало. Я вообще люблю быть больным, только не в такую пору, когда хочется гулять и купаться. А тут пришлось сидеть в заперти в такие жары,
каких я не видал пятьдесят лет.
Жму тебе руку. Сердечный поклон графине и всем твоим.
Твой Б. Чичерин.
Адрес мой: Тамбовской губернии Кирсановского уезда
село Инжавино.
1
См. примечание к № 12 толстовской серии.
27.
Караул 8 августа 1890.
Сердечное удовольствие доставило мне, любезный друг,
то, что ты оценил описание быта, который оставил в душе
моей неизгладимые следы. Ты желал бы иметь дополнительные сведения об отношении к крепостным. В виде иллюстрации посылаю тебе речь, которую я держал своим крестьянам три года тому назад, по поводу истекшего 50-летия
со времени приобретения Караула и нашего поселения в
нем. В 1837 г. мой отец купил Караул. В Августе, в день
рождения моей матери, праздновалось у нас новоселье. Родных и гостей съехалось великое множество. Баратынский 2
приехал за месяц вперед и готовил иллюминацию и фейерверк. Семья была большая и счастливая; веселье было полное. А осенью, по окончании полевых работ, отец задал
праздник крестьянам. По всему двору уставлены были столы и лавки; крестьян угощали мясом, хлебом и вином. Песни
и пляски продолжались до ночи. В 1887 г. мне захотелось помянуть старину. О домашнем празднике не могло быть речи,
когда в доме оставалось двое стариков, лишившихся всех
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
301'
детей. Но я хотел в память родителей и всего прошлого
дать крестьянам такой же праздник, какой был 50 лет тому
назад. Из сторонних был только брат Андрей 3, да случайно
подъехавший Щербатов 4 . 8 сентября, в Воскресный день,
все село собралось к обедне. После обедни все пошли на
могилу моих родителей и отслужили по ним панихиду. Затем
все собрались у дома к большому крыльцу, и я им сказал
•следующее:
«Я собрал вас сегодня, чтобы вместе с вами помянуть
50-летие перехода Караула во владение нашей семьи и нашего постоянного жительства здесь. В 1837 г. мой отец 5
купил Караул и основался в нем. Тогда было угощение1 крестьянам. Я был еще маленьким мальчиком, но живо это
помню. Вероятно ваши старики также хорошо это помнят.
Сегодня мы вместе с вами отслужили панихиду по моим
родителям. Их следовало помянуть с благодарностью. Старики ваши могут сказать, как отец мой, при крепостном
праве, управлял Караулом: справедливо и разумно, не требуя лишнего, прилагая строгость, где нужно, заботясь о
благосостоянии всех. При нем Караул процветал. Даже те,
которые нищенствовали прежде, зажили в довольстве.
«После него управлял мой брат, Владимир Николаевич,
которого также нельзя не помянуть добрым словом. Жалею,
что нездоровье не позволило ему присутствовать здесь сегодня. При нем вы получили от царя свободу; он устроил
ваш новый быт, и устроил безобидно, соблюдая выгоды не
только помещика, но и крестьян. Всякий из вас скажет,
что он, также как отец, управлял справедливо и разумно.
Оттого и отношения не изменились. Крепостное право было
упразднено, права помещика исчезли, но связь с крестьянами осталась прежняя, дружная, семейная.
«Затем мы разделились. Желание матери было, чтобы я,
как старший, остался хозяином в Карауле. Я не забуду той
минуты, когда я в первый раз приехал сюда с молодою
женою. Слепая мать встретила нас с иконою на этом самом
крыльце. Вся деревня была тут, и мать представила нас
миру, как новых хозяев Караула. С тех пор прошло 16 лет,
-и мы всегда жили с вами в мире и согласии. Вы делили
мои радости; вы делили и мое горе. Когда Богу угодно
было послать нам величайшее несчастие, какое может по-
-302
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
стигнуть человека, когда мы хоронили своих детей, вы также были тут. Сторонние люди были тронуты тем участием,
которое выражалось во всех. И этого я не забуду.
«Теперь я стар и удручен постигшим нас горем. Детей
у меня не осталось. Вероятно недолго уж придется мне
пожить с вами. Но кто бы ни были мои наследники, я желаю одного: чтобы они жили с вами в мире и любви, как
жил мой отец, как жил мой брат, как жил и я. И если через
50 лет, Бог даст, хозяином в Карауле будет кто нибудь из
нашего рода, я заказываю тем из молодых, которые здесь
присутствуют и которые будут тогда живы, чтобы они пришли к нему и сказали, что в 37-м году отец мой купил Караул и сделал угощение крестьянам, что в 87-м году я
устроил такое же угощение в память истекшего 50-летия,
в память отца и матери и в ознаменование постоянных дружеских отношений между Караульскими помещиками и крестьянами, и при этом заказал, чтобы через 50 лет было
опять такое же угощение в память всего прошлого и всех
прежних владельцев Караула.
«Теперь я выпью с Вами чарку водки: за процветание
Караула и за сохранение добрых сердечных, семейных отношений между Караульскими помещиками и Караульскими
крестьянами из рода в род!»
Я осушил чарку, и жена выпила и все гости, и крестьяне.
Затем каждый из них получил кусок мяса и ломоть хлеба.
На широкой въездной дороге были расставлены столы и
лавки. Они уселись тут семьями и закусывали, а мы ходили
между ними и разговаривали со всеми. Многие подходили
со слезами и говорили, как это Бог нас наставил устроить
такой праздник. День был чудесный, песни и пляски продолжались до вечеру. Многих пришлось подбирать и отвозить
домой.
Из этого описания ты можешь видеть, какие у нас живут
предания. Конечно, отношения не те, что прежде. Тогда
было управление, под час была и расправа, иногда даже
собственноручная—старые помещики не считали это грехом, как и теперь крестьянин не считает за грех оттаскать
провинившегося взрослого сына. И подвластные на это не
сетовали, когда знали, что за дело. При этом была возможность исправить ленивого, воздержать пьяницу, удалить не-
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
303'
годяя, помешать разорению и устроить благосостояние каждой семьи. Было и женское участие. Старухи всегда с
любовью вспоминали о моей матери. Теперь, разумеется,
я не могу ни управлять ни направлять, могу действовать
только советом, настаивать на том, чтобы была школа, а не
было кабака, в чем и успеваю, главное же могу приходить
на помощь нуждающимся. Ты денежную помощь отвергаешь, а я считаю это первым делом. У одного пала лошадь, и пахать не на чем; у другого нет коровы, а есть
дети, которые просят молока; у третьего изба разваливается,
а деньги соберет не скоро. Во всех этих случаях я являюсь
общим банкиром. Они отдают когда могут, а иные вовсе
не отдают, на что я не сетую, когда знаю, что не из чего
заплатить долг. Считаю эти отношения естественными и
нормальными. Все остальное на мои глаза фальшь—и низведение себя к уровню крестьян и возведение крестьян к
своему уровню. Все это сочиненное; истинно то, что дается
самою жизнью: дружелюбные, сердечные отношения между
людьми, имеющими разное положение, разное воспитание
и разное призвание в жизни, но связанными общими интересами, преданиями и участием к судьбе ближнего. К сожалению, эти отношения становятся более и более редки в
расшатавшемся нашем обществе. Но призвание крупного землевладения остается вечным, и если бы оно исчезло, общество уподобилось бы организму, у которого отрезана половина головы. Ах, если бы русская литература, вместо того
чтобы откапывать разные мерзости вроде Пошехонской старины, изобразила нам те человеческие отношения, которые
были в старом русском быту. Большое бы ей было спасибо.
На старости лет, единственное удовольствие, которое я еще
испытываю, состоит в чтении старых писем и записок. Становится грустно и завидно. Несмотря на безумный гнет
сверху и на крепостное право, были нормальные люди и
нормальные отношения. Все это потонуло в том хаосе понятий, в котором мы кружимся, как в омуте во время половодья, да еще при леденящем северном ветре!
Прощай. Крепко тебя обнимаю. Будь здоров. Сердечный
поклон всем твоим. Жена шлет вам свой привет.
Твой Б. Чичерин.
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-304
» Ответ на № 13 толстовской серии.
s Сергей Абрамович Баратынский (1807—1866), брат поэта, двоюродный
брат матери Б. Н. Чичерина, врач, очень близкий к семье Чичериных.
3
Андрей Николаевич Чичерин (р. в 1834 г.), врач по образованию.
« Кн. Александр Алексеевич Щербатов (1829—1902). До 1859 г. служил
в военной службе, затем был верейским уездным предводителем дворянства,
московским городским головой. Один из самых близких друзей Б. Н. Чичерина.
8
Николай Васильевич Чичерин (1801—1860); жена его —Екатер. БорисХвощинская.
28.
Любезный друг, я простудился и не поехал на Земское
Собрание. Сижу дома, на Большой Никитской, у Щербатова. Если ты в своих прогулках как нибудь завернешь,
очень рад буду тебя видеть.
Твой Б. Чичерин.
Суббота
10 ноября. [1894 г.]
Открытое письмо. Год — по почтовому штемпелю.
29.
Любезный друг, сижу с насморком и не выезжаю. Если
ты завернешь, могу сообщить тебе брошюрку.
Твой Б. Чичерин.
Среда.
Открытое письмо с почтовым штемпелем; „Москва. 29—XI—1900".
30.
21 декабря 1903. Москва.
Здравствуй, любезнейший друг!
Я очень тронут, что ты всегда вспоминаешь обо мне.
Я уже ЗУг года болею, писать сам не могу и принужден
диктовать
Жена мне помогает в этой обузе. Не могу
даже как следует ходить, опираюсь на палку, а не то приседаю на одну ногу—т. е. делаю то, что делают лягавые
собаки. Ты тоже долго хворал, но—слава Богу поправился
и можешь жить по прежнему. Ты даже, говорят, ездишь
ПИСЬМА Б. H. ЧИЧЕРИНА
305'
верхом по 20 верст. А я должен вести самую стариковскую
жизнь. У меня остался только один старый и верный друг—
Станкевич 2, да мы с тобой. Ему уже 82 года. Да и нам
не мало. Ты хочешь со мною потолковать о Нитцше 3,—но
я о нем все давно забыл, и вспоминать не имею ни малейшего желания. Для меня это давно прошедшее. Эти пустые
фразы мне надоели. Я стою на своем, и меня утомляет дальнейшее движение мысли.
Ах! если б ты мог приехать сюда, хоть на одну минутку поглядеть мне на тебя и обнять по старой дружбе.
Ведь наши прежние друзья ушли, и становится пусто на
земле. Я здесь никого почти не вижу.
Прощай, крепко тебя обнимаю. Кланяюсь твоей жене.
Моя жена шлет Вам обоим сердечный привет.
Твой давнишний друг Б. Чичерин.
1 Письмо написано рукой жены Чичерина и только подписано им.
Александр Владимирович Станкевич (1821—1912) — самый близкий
друг Чичерина.
3
Фридрих Ницше (1844—1900) —немецкий философ.
2
20
Письма Толстого и к Толстому.
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА.
M. А. Энгельгардт—сын А. Н. Энгельгардта, известного
писателя-публициста, автора пользовавшихся большим успехом «Писем из деревни», родился в 1861 г. По окончании
Петербургского университета ему пришлось за участие в студенческих беспорядках отправиться в имение своего отца
Батищево, "Смоленской губ., под надзор полиции на пять лет.
С этих пор начинается его литературная деятельность; кроме участия в газете «Новости» и журнале «Хозяин» он пишет для библиографической библиотеки Ф. Ф. Павленкова
ряд биографий, как то: Кювье, Дарвина, Гумбольдта, Коперника, Пастера и других, и ряд популярных книг, как то:
«Лес и климат», «Письма о земледелии». Ему же принадлежит труд: «Прогресс как эволюция жестокости». Умер Энгельгардт 21 июля 1915 г.
С. А. Венгеров, знавший его лично, посвятил ему в газете «Речь» (от 22 июля 1915 г.) несколько теплых строк
и дал характеристику покойного как человека. «Михаил
Александрович,—пишет между прочим С. А. Венгеров,—был
ригорист в лучшем смысле этого слова, для которого понятие о компромиссе просто не существовало, ни в личной
жизни, ни в сфере отвлеченных интересов. Он даже социологически обосновал понятие о непреклонности и справедливо указывал, что слабые численностью общественные группы
только непреклонностью и могут чего-нибудь добиться в
борьбе с грозным и могущественным большинством.
И в своей личной непреклонности М. А. не останавливался ни перед какими фетишами, не отказывался делать
самые безотрадные выводы, если они ему казались логическим последствием того или другого убеждения его. Отсюда
характерные черты его литературной и в особенности публицистической деятельности: многое в них отзывалось парадоксальностью,—на самом деле это было только бесстрашие и желание овладеть истиной, какой бы она ни оказалась. Он не останавливался перед тем, чтобы доказывать,
что в значительной степени так называемый «прогресс» есть
не что иное, как прогресс утонченных форм жестокости и
общественной несправедливости. Ему, восторженному поклон-
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
307
нику науки и культуры, тяжело было наносить удары абсолютной вере в прогресс. Но раз социологические факты
привели его к такому выводу—он их наперекор господствующей теории делал».
Четыре письма Энгельгардта к Толстому печатаются с
автографов, хранящихся в Толстовском кабинете Публичной
библ. имени В. И. Ленина. В приложении мы присоединяем
пришитую самим М. Энгельгардтом к второму из своих
писем переписку его с И. С. Аксаковым (по два письма с
каждой стороны).
JI. Бухгейм.
1.
10 декабря 1882.
Милостивый Государь Лев Николаевич.
Прежде всего, прошу Вас извинить меня в том, что отрываю Вас от занятий. Но я много слыхал об Вас, как о
человеке, хорошо изучившем Евангелие и вообще религиозные вопросы, и читал Вашу статью (напечатанную в
«Русской Мысли» и вырезанную цензурой х), из к[ото]рой
увидел, что Вы находите учение нашей ортодоксальной
церкви противным учению Христову. Я тоже, читая Евангелие, пришел к такому же заключению и изложил свое
мнение в статье, написанной по поводу статей г. Соловьева 2 «О церкви и расколе» (Русь, 1882 г., №№ 38, 39, 40).
Аксаков 3 нашел невозможным напечатать ее и передал Соловьеву, к[ото]рый, вероятно, ответит мне. Так как у меня
остаются еще некоторые сомнения, то я и решился обратиться к Вам с просьбой прочитать эту статью (прилагаю
ее при этом письме) 4 и высказать о ней свое мнение; сходятся ли выраженные в ней мнения с Евангельским учением 5 .
Мих. Энгельгардт.
По Московско-Смоленской жел. дор. На станцию Дорогобуж. В сельцо Батищево Александру Николаевичу Энгельгардту.
(А. Н. Энгельгардт—мой отец. Если пожелаете отвечать
мне, то адресуйте на его имя, а моей фамилии на конверте
не пишите; я нахожусь под надзором полиции, так что
письма, адресованные ко мне, могут быть распечатываемы.)
20«
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
-308
1
Статья Л. Толстого «Исповедь», вырезанная из жури. «Русская
мысль» (1882 г., кн. 5-я).
2
Соловьев Вл. Серг. (1853—1900)—известный философ.
3
Аксаков Ив. Серг. (1823—1886)—славянофил, поэт и редактор газеты «Русь».
4
Статья М. А. Энгельгардта не сохранилась, но о д у х е и тоне
ее дает известное понятие помещенная ниже переписка автора с И. С.
Аксаковым.
5
Ответ Толстого на это письмо неизвестен.
2.
Конец декабря 1882.
Милостивый Государь Лев Николаевич.
Я не могу выразить, как обрадовало меня Ваше письмо.
Оно придало мне новые силы, убедило меня, что я не один
в поле воин, и уничтожило последние сомнения в том, что
я стою на верном пути. К сожалению, мне никак нельзя
быть в Москве: я нахожусь в ссылке, в имении отца моего,
с. Батищево,—-и в течение 5 лет не имею права отлучаться
даже в уездный город, не только что в столицы. Статью
мою Вы можете оставить у себя. По поводу ее я имел
переписку с Аксаковым; в моих письмах—дальнейшее изложение моих мнений; я бы желал знать, как Вы отнесетесь
к ним, и потому прилагаю их здесь С Особенно один вопрос занимает меня: отношение к власти, к насилию; должен ли христианин покоряться даже несправедливым и гнусным постановлениям; не делается ли он через это соучастником преступления? По моему, делается: если перед моими глазами убивают или мучат людей; не должен ли я
заступиться за них, когда они просят меня о помощи; хотя
бы пришлось освобождать их силой.
Но как же теперь добиться осуществления Евангельского учения? что делать? Проповедывать словом и делом,
основывать самим общины, действовать на народ и на интеллигенцию, стараться приобресть сторонников, как из народа, так и из интеллигенции. Не так ли? Стараться завести сношения с существующими в России сектами и
добиваться того, чтобы разбросанные по всей России приверженцы истинного учения соединились в один союз. Должно ли при этом преследовать и политические цели, т. е.
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
309
на ряду с проповедью истинного учения среди народа
стараться влиять на правительство с целью добиться известных реформ? Мне кажется—должно—для успеха самой
проповеди. Многие внешние условия влияют на крестьянство развращающим образом, вызывают и развивают в нем
дурные чувства. Возьмем, напр., земельный вопрос. В настоящее время положение вещей, как известно, такое: масса крестьянства поставлена в самые тяжелые экономические
условия: земли мало, податей много; а рядом огромные пространства земли пустуют. Постоянная нищета, вечная необходимость биться из за куска хлеба не дает крестьянину
времени одуматься, оглядеться, задать себе вопрос о смысле его жизни; ожесточает его; тут уж не до других—быть
бы самому живу. Развиваются эгоистические наклонности,
а тут перед носом пустующие земли—лакомый кусок; каждому думается—удайся мне заарендовать или купить кусок
земли—и вот я пан. И действительно наиболее ловким, умным, способным личностям удается захватить себе земли
и подчинить остальную массу крестьян в качестве батраков.
Таким образом, люди вовсе не Колупаевского пошиба, люди,
как говорится, с искрой Божией, выделяются из общины
в качестве эксплуататоров, община разрушается. Крестьянин наш не превратился еще в сознательного буржуа, засевшего на «принципе собственности» как на каменном фундаменте, с которого его никакими рычагами не сдвинешь;
но он все же не видит в общине единственно справедливого
и разумного строя; иначе он давно перешел бы к общинной
обработке земли. Он не видит ничего дурного в батраческом хозяйстве: «поломай хряпку с мое и ты станещь богат; я своим трудом добро нажил, не воровством, не грабежом»... Выделяется один, а соблазн действует на всех;
всякий стремится разбогатеть индивидуалистическим путем;
богачу завидуют, да и друг в друге видят конкурентов,
соперников... Предположим, что совершилось равномерное
распределение земель; положение дела изменяется. С одной стороны, уменьшается вражда между членами общины:
нищета ведь озлобляет, ожесточает человека; раз все пользуются благосостоянием, не из чего и враждовать. С другой стороны, наиболее выдающимся из крестьян окажется
невозможным выделиться из общины в качестве капиталистов:
-310
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
земель будет негде взять, да и батраков тоже негде. Конечно, останутся ленивые и неспособные, да ведь на них
не выедешь, не оснуешь буржуазного строя; а масса крестьянства имеет слишком сильное стремление к самостоятельному хозяйству, чтобы пойти в батраки. И вот придется
искать новой формы хозяйства: ум народный естественно
натолкнется на мысль вести дело сообща.
В этом смысле, лучшая часть интеллигенции могла бы—
мне кажется—оказать огромную услугу сектантству; могла
бы исправить ошибку, в которую постоянно впадают секты.
Они не обращают внимания на условия жизни народа и
думают, оставив эти условия в стороне, преобразовать самих людей; но только часть этих последних способна стать
выше окружающих условий; остальные поддаются соблазну.
Не должны ли идти рука об руку основание общин, проповедь истинного учения и стремление добиться известных
реформ от государства? Не есть ли это наилучший путь
для достижения нашей цели? Если бы несколько сот тысяч
человек могли соединиться в один союз—то это была бы
уже огромная сила... Как вы думаете обо всем этом?
Наша интеллигенция совершенно оставляет в стороне
сектантское движение и, мне кажется, этим сама лишает
себя возможности сблизиться с народом... Когда совершалось
реформационное движение на Западе, тамошняя интеллигенция стояла во главе его; у нас религиозное движение
в народе совершается без участия в нем образованных людей. А между тем западное реформационное движение вовсе не было христианским; оно совершалось в духе индивидуализма, не даром оно опиралось главным образом на
Ветхий Завет. У нас же заметно движение к познанию
христианства, Евангельского учения. Что мешает нашей интеллигенции присоединиться к этому движению? Евангелие,
как умение о человеческих отношениях, не имеет себе равных,—а теологические воззрения могут быть сообразованы
с научными познаниями нашего времени. Отвергать возможность превращения воды в вино или хождения но морю,
как по сухой земле—не значит отвергать евангельского учения о человеческих отношениях.
Я слышал, что Вы написали комментарии к Евангелию 2.
Мне совестно Вас беспокоить, но Вы сами поймете, как
П И С Ь М А M. А. Э Н Г Е Л Ь Г А Р Д Т А
311
бы мне хотелось их прочесть. А между тем, я не знаю,
как их достать; говорят, что они распространены в Москве
в рукописях, но у меня нет знакомых, через к-рых я бы мог
достать их. Нельзя ли будет получить через Вас?
Аксаков писал мне, что если я сокращу свою статью
и выброшу из нее резкие выражения (в роде рукоположения
собаки), то он может напечатать ее вместе с ответом Соловьева. Как вы думаете,—стоит? Мне бы хотелось, чтобы
мои мнения распространились; быть может, найдутся в интеллигенции еще люди, которые поймут, что нельзя смешивать христианство с православием и что насколько лживо
последнее, настолько же высоко первое 3 .
Мих. Энгельгардт.
1
Переписка с Аксаковым в копии пришита к данному письму; см.
текст ее ниже в приложении.
2
Повидимому, разумеется «Соединение, перевод и исследование
4 Евангелий» (появилось впервые в изд. М. Элпидина, Женева, 1891 г.).
8
На это письмо JI. Толстой ответил Энгельгардту известным письмом к N. N. («О непротивлении злу злом»), вошедшим под таким названием в Собр. соч. (изд. 11-е, том XIX, М., 1911). Интересные сведения об этом письме сообщает Бирюков в своей биографии JI. Толстого:
«К этому же времени (к. 1882 году) относится интересное письменное
знакомство JI. Н—ча с революционером М. А. Энгельгардтом, который
прислал Льву Николаевичу свою статью в христианско-революционном
духе. В своей книге «В чем моя вера?» Л. Н. так говорит об этом:
«Недавно у меня в руках была поучительная переписка православного
славянофила (Аксакова) с христианином-революционером. Один отстаивал насилие войны во имя угнетенных братьев славян, другой—насилие
революции во имя угнетенных братьев, русских мужиков. Оба требуют
насилия и оба опираются на учение Христа». На письмо к нему
М. А. Энгельгардта Л. Н. ответил длинным письмом с изложением
своего мировоззрения и главным образом своего отношения к насилию
и своего понимания заповеди о непротивлении злу насилием...» ( Б и р ю к о в ы . И., Биография Л. Н. Толстого, т. II, Берлин, 1921 г., стр. 465,
-468).
А в своей книге «Два года с Л. Н. Толстым» H. Н. Гусев под
21 марта 1909 г. записал следующее: «Вчера Л. Н. написал короткое
письмо революционеру о непротивлении и просил меня найти другие
его письма об этом предмете. Кроме недавних, я достал ему два
старые его письма о непротивлении, 80-х годов: одно к Энгельгардту
и другое—к революционеру. За вечерним чаем Л. Н. упомянул об этих
старых своих письмах. С. А. вспомнила1 про письмо к Энгельгардту.
«Я,—сказала она,—положила его в конверт и иаішісала1: «Письмо к Энгельгардту, которого Л. Н. не только никогда не знал, но и не видел», а
-312
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
там пусть судят как хотят. Я ужасно оскорбилась этим письмом».—Это
то самое письмо, в котором Л. Н!. пишет о том, как о н «страінно
одинок и д о какой степени то, что есть мое настоящее «я», презираема
всеми окружающими меня». Написано оно было в 1882 году. Слова
С. А—ны живо перенесли меня в это тяжелое для Л. H—ча время»
(«Два года с Толстым», М., 1912 г., стр. 265).
3.
Многоуважаемый Лев Николаевич.
Очень Вам благодарен за Вашу рукопись. М. С. Громека у нас был и передал мне ее 1 . Когда я перепишу ее,
то пришлю Вам подробный ответ, потому что не могу согласиться с некоторыми частностями. Ответ и рукопись
пришлю с знакомым 2. Теперь же я хотел только уведомить Вас о получении.
.. _
J
M. Энгельгардт.
Сердечно благодарю Вас за привет, многоуважаемый Лев
Николаевич. Посылаю Вам поклон. Очень бы рад был, если
бы представилась возможность лично с Вами познакомиться.
О многом хотелось бы поговорить с Вами.
А. Энгельгардт
3
:
Батищево 24/1—83.
1
Громека Мих. Степ. (1852—1883)—автор известной книги «Последние произведения Л. Н. Толстого», М., 1884 г., которой сам Л. Н.
Толстой был очень доволен.
2
Ввиду того, что в следующем письме Энгельгардт просит сочинение
Л . Н . «в несокращенном виде», надо думать, что посланная рукопись
была «Краткое изложение Евангелия» (появилось впервые в женевском
изд. М. Элпидина в 1890 Г;, а в России—лишь после революции
1905 года).
8
Приписка отца М. А. Энгельгардта на письме сына.
4.
Батищево 19/111—83 г.
Посылаю Вам, многоуважаемый Лев Николаевич, обратно Вашу рукопись. Ее доставит Вам мой знакомый, Александр Петрович Мертваго 1 .
Ваша книга, как философское изложение основ христианского учения, неоценима (хотелось бы мне прочесть Ваше
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
313
сочинение в несокращенном виде; неужели Вы не издадите
его хоть заграницей?), но читать ее крестьянам без всякой подготовки и комментариев, мне кажется, слишком
трудно. Мне бы хотелось составить нечто в роде катехизиса,
в котором христианское учение излагалось бы в применении
к частным вопросам общественного устройства: о земле,
властях, церковном устройстве и т. под. и опиралось бы
на тексты Св. Писания, сохраненные с буквальной точностью. При этом я думал бы воспользоваться всей церковной литературой, ставя основным положением, что все
писания: 1) написаны людьми, а не св. Духом; 2) могут
быть приняты лишь настолько, насколько согласуются с
Евангелием.
Но вряд ли мне справиться с такою работой;—я почти
ничего не читал из церковной литературы кроме Нового
Завета; да и изложение, язык тут нужен такой, как, напр.,
в Ваших «русских книгах для чтения» 2
У меня нет еще полного плана и системы; но вот в
каком роде хотелось бы составить книгу. После общего
введения следует рассмотрение устройства семейного, государственного и пр.; примерно в таком роде (см. на серой
бумаге; я пишу отрывки без связи и системы; но, кажется,
по ним можно составить представление о целом). Сочинение
должно быть разделено на две части: 1) полемическая; критика догматов лжехристианства; 2) наше учение об общественных отношениях. У нас собственно догматов не будет,
так как мы можем познать Бога лишь настолько, насколько
он проявляется в людях и воплощается в общественном
устройстве, как любовь. Больше ничего познать мы не можем да и не нужно, потому что, познавая Бога, проявляющегося в людях, как любовь—-мы в служении ему находим
смысл жизни. Познать же неведомую сущность, лежащую в
основе явлений, мы не можем, так как по самому устройству своего мозга можем познавать только явления. Поэтому всякие предположения о троичности и т. под. с нашей точки зрения лишь жалкое и смешное кощунство.
Кроме проповеди и писания, какие Вы укажете пути
для осуществления нашего учения на практике?
Я не думаю, чтобы осуществить его было возможно
сразу, и при помощи одной проповеди. Необходим и пример-
-314
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
общин, которые бы положили основание будущему союзу,
и устранение многих внешних условий, в роде недостатка
земли, результатом которой является бедность, озлобляющая народ. Г. Громека утверждал, что достаточно, чтобы
каждый добросовестно исполнял обязанность, которую взвалила на него судьба. Удивляюсь я на таких людей: разведут
в чашке, а выйдет в ложечке; начнут с критики всех систем,
и кончат плоско-буржуазной моралью.
Хорошо бы сблизиться с сектантами и попытаться найти
общую почву между ними и нами. К сожалению я прикован к одному месту, а то бы непременно постарался познакомиться с шалапутами 3 , сютаевцами 4 и пр. Может быть
у них есть какие-нибудь пригодные для нас сочинения;
может быть мы бы могли оказать им содействие: своими.
Я расчитывал, что моя статья, если Аксаков ее напечатает,
попадется в руки каких нибудь молокан 5 (ведь между ними
есть и образованные люди) и послужит средством завязать
сношения; да Аксаков то не печатает что-то; не знаю отчего;
раздумал, или статья моя, в переделанном, виде не дошла
д о него. Не попадались ли вам какие-нибудь сектантские
книги, и вообще как Вы относитесь к сектантам рационалистам и не имеете-ли знакомых среди них?
Я говорю: мы, наше учение, а не знаю, будете ли Вы
считать меня за своего. Относительно одного пункта Вашего
учения я не могу согласиться с Вами. Этот пункт: не борись со злом. По моему мнению бороться со злом нужно и
должно. Конечно бороться со злом нужно не злом же, а добром;—но в число добрых действий входит заступничество
за угнетенных, к о г д а о н и п р о с я т п о м о щ и ; хотя бы при
этом пришлось употребить силу. Так напр., если бы христианин присутствовал при том случае, когда ген. Измайлов 6
(или как его там звали) травил собаками ребенка,—и если
бы христианин мог спасти ребенка, не иначе как убив ген.
Измайлова—то обязан был бы убить его. Я бы убил...
Представляется выбор между двумя убийствами: ребенка или изверга. Избежать обоих убийств нельзя; нужно выбирать между ними; лучше выбрать убийство изверга.
Я говорю: выбор между двумя убийствами; потом)' что
тот, кто видит, что перед его глазами совершается убийство, имеет возможность помешать этому, и не помешает,
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
315
сам становится виновен в убийстве, хотя бы оно совершилось не его руками.
Он скажет, пожалуй: я сделал все, что мог, но не в
силах был остановить убийцу.—Неправда, он мог употребить
насилие и не употребил его.—Но, скажет он, я, как христианин не мог употребить насилие—это грех...—Ну коли так,
согреши, погуби свою душу, но все же спаси невинного.
Разумеется, в таких вещах никого не убедишь одними
рассудочными доказательствами. Тут уже решает чувство; мне
просто органически противна всякая теория, которая допускает возможность остаться безучастным зрителем угнетения.
Я говорил уже в письме к Аксакову, что слова Евангелия: любите врагов ваших и т. д. понимаю в том смысле,
что нужно уничтожить в себе чувство личной злобы; потомучто поддаваясь этому чувству, человек не может быть беспристрастным судьей. Но это вовсе не значит, что для защиты
угнетенных нельзя употребить насилие; из любви к угнетенным, а не из ненависти к угнетателям. Баши-бузуки врываются в христианскую деревню, чтобы убивать, насиловать,
мучить и жечь; я нахожусь при этом с толпой вооруженных
людей и не могу спасти деревню иначе как вступив в битву с баши-бузуками. По моему я должен вступить в битву.
Я это делаю вовсе не из ненависти к баши-бузукам; я готов их жалеть и употреблять все свои усилия, чтобы улучшить и исправить их; но в данном случае это невозможно;
нужно защитить угнетаемых и я делаю это из жалости
к ним, а не из ненависти к злодеям.
Я, пожалуй, готов согласиться, что действия напр. террористов не оправдываются христианским учением; но почему? Потому что здесь люди самовольно принимают на
себя роль защитников народа, который их об этом не просит. Это очень скользкая почва. Нельзя насильно счастливить людей—как делала инквизиция; не хорошо предаваться
чувствам личной злобы и мести; но помогать угнетенным—
обязанность христианина. Нужно до такой степени отрешиться от индивидуалистических чувств, чтобы смотреть на
себя только как [на] известную силу, посредством которой
может увеличиться сумма счастья людей.
Вот наше важнейшее различие. Я скорее откажусь от
всего христианства, чем от этого своего мнения; но думаю,
-316
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
что оно вполне согласно с христианским учением. Этот
взгляд составился у меня гораздо прежде, чем я обратился
к Евангелию (сначала я смешивал его с поповщиной и потому не читал). Потом, находясь в тюрьме, я,—сначала просто из любопытства стал читать Евангелие—и к своему удивлению и радости нашел, что оно вовсе не противоречит
этому взгляду.
Не знаю, как вы отнесетесь ко мне. Очевидно, мы, расходясь в таком важном пункте, стали бы различно действовать
в практическом случае восстания или чего-нибудь подобного.
Преданный вам, М. Энгельгардт.
1
А. П. Мертваго (1856—ок. 1920 г.)—помещик Дорогобужского у.,
Смоленской губ., известный деятель и писатель по сельскому хозяйств}?,
ученик А. Н. Энгельгардта, у которого в с. Батищеве работал в хозяйстве, как простой рабочий; изучал огородничество в окрестностях
Парижа, .слушая одновременно курс естественных наук в Сорбонне.
С 1887 г. по 1893 г. висаяі о своих Опытах в «Земледельческой газете»
и «Журнале сельск. хоз. и лесов»; с 1894 г. редактировал известный
журнал «Хозяин». А. П. издал отдельно: 1) «Разработка пустошей во
Франции и у нас», 2) «Сельскохозяйственные вопросы нечерноземной
России» H 3) «Не по торному цуги» (интересные воспоминания о своей
подготовке к сельскохозяйственной деятельности). Между прочим А. П.
Мертваго принадлежит и статья—«Первая любовь J1. Н. Толстого» в
газ. «Утро России», 1911 г., M 134.
2
Речь о четырех «русских книгах для чтения», входивших в план
«Азбуки» Толстого; они появились вцервые в 1874 г.
3
Шалапуты—народное прозвище многолетней секты «Людей божиих», «Христовщины», «Новый и старый Израиль». Слово «шалапут»
поукраински означает человека б е с п р и н ц и п н о г о , действия которого представляются необоснованными, немотивированными. Такими
людьми должны были казаться народу последователи новой секты,
как ведущие жизнь, во многом не согласную с церковными требованиями.
1
Секта прозвана так п:о имени крестьянина Тверской губ. В. К. Сютаева (умер в 90-х годах). Он имел огромное влияние на Л. Толстого
и бывал у него несколько раз. О нем см. «Толстовский ежегодник» за
1913 г. и П р у г а в и н А. С.—«Раскол внизу, раскол вверху», Спб., 1880.
5
Русская рационалистическая секта, образовавшаяся из секты духоборцев и удержавшая многое из ее учения и обрядов.
6
Измайлов Л. Д., ген.-лейтенант (1764—1834). В начале XIX века
был рязанским губернским предводителем дворянства (см. о нем «Русский биографический словарь»: Ибак—Ключарев, Спб., 1897, там же
и о его жестокости).
317
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
ПРИЛОЖЕНИЕ.
1.
Милостивый Государь Александр Николаевич. *
Владимира Сергеевича Соловьева нет в настоящую минуту в Москве,
но через неделю он, я надеюсь, возвратится, и тогда я передам ему
Вашу статью и письмо. В той форме, в которой написано Ваше возражение, оно действительно неудобно для печати по резкости выражений и запальчивому тону: смягчать же и изменять их своею редакторскою властью я не решаюсь, так как Вы вероятно были бы этим
недовольны, да и предмет статьи не таков, чтоб можно было автору
уполномочить редактора на изменения. Вы согласитесь также, что статья
Соловьева написана в духе мирном и тоном спокойным; в таком же
духе и тоне, кажется мне, должны были бы быть и возражения. Позволяю
себе заметить также, что, приглашая к ответу, я имел в виду именно
раскольников, т. е. старообрядцев, их я и назвал, и это потому, что
самая статья Соловьева бьет, так сказать, прямо в них; что же касается
до сектантов (мистических, рационалистических и пр.), то в этом отношении статья Соловьева представляется совершенно недостаточною и
недосказанною, и я в своей передовой статье 40 № некоторым образом это оговорил, оставляя сектантов в стороне и обращаясь прямо
к старообрядцам, так как они стоят на одной церковной почве с
Соловьевым. Д о сих пор я получил два1 отзыва собственно от единоверцев, не столько против, сколько по поводу статьи.
Согласитесь также, что нельзя же толковать все о «любви» да о
«любви к ближнему», о Том, кто сказал о себе: «Аз кроток есмь и
с м и р е н сердцем», выставлять именно эту сторону Его учения—с топаньем ног и с сжатыми кулаками, или с такого рода приемами: «ближнего люби, дьявол ты этакий». «Кроток будь, сатана!» а ведь, право,
Ваше обращение к церкви православной немножко в этом роде. Мне
кажется вообще, что половина Ваших возражений основана на недоразумении, вследствие недосказанности, допущенной Соловьевым. Вероятно, он будет Вам сам отвечать.
Не скрою, что получение мной Вашей статьи, хотя бы и резкой
и направленной против статьи, у меня помещенной,—но статьи т а к о г о
с о д е р ж а н и я — б ы л о для меня приятною неожиданностью.
Ив.
Аксаков.
21 ноября 1882.
2.
Милостивый Государь Иван Сергеевич.
Статья, озаглавленная «По поводу статей г. Соловьева», принадлежит не Александру Николаевичу Энгельгардт, а мне, его сыну, Михаилу
Александровичу Энгельгардт; также как и письмо, в котором я прошу
* Получив статью М. А. Энгельгардта, Аксаков по недоразумению приписал ее отцу автора.
-318
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
Вас передать упомянутую статью г. Соловьеву. Письмо это так и
подписано: «Мих. Энгельгардт»; но так как я проживаю в имении отца,
под надзором полиции, и так как письма ко мне могут быть распечатываемы—то я и просил Вас писать на имя отца, а не на1 мое имя.
Статью же свою я забыл подписать по рассеянности. Прошу Вас извинить меня в том, что вследствие неясности своего письма, я послужил
причиной недоразумения. Прошу Вас также и г. Соловьеву передать,
что если он пожелает отвечать мне, то пусть адресует письмо на имя
моего отца, A. ft. Энгельгардт, а моего имени на конверте не пишет.
Хотя Ваши замечания о моей статье обращены к моему отцу;
но по настоящему они должны бы были быть обращены ко мне, а
потому решаюсь возразить Вам.
Вы говорите, что моя статья отличается запальчивостью и недостатком христианского смирения. Смею Вам заметить, что христианское
смирение не есть смирение Подхалюзина перед самодуром Брусковым,
как понимает и практикует его в своих отношениях к светскому деспотизму наша казенная церковь; .смирение христианское заключается ві
забвении своих личных дел перед общим делом, готовности положить
душу за правду... И чем более человек стоит за правду, тем сильнее
ненавидит ложь. Отнюдь не желаю сказать, чтобы я сколько нибудь
приблизился к этому христианскому идеалу; я хочу сказать только, что
упрекать меня за резкие выражения и запальчивый тон можно только
с точки зрения приличий XIX века, а' отнюдь не с точки зрения христианского учения о любви. В речах Христа к фарисеям и книжникам
мы постоянно встречаем выражения: «порождения ехидны, лицемеры,
дети диавола» и т. п., а однажды Он не совсем учтиво выгнал торгашей
из храма веревкою.
Заметьте, что лично к г. Соловьеву я, сколько помню, всегда обращаюсь вежливо. Я считаю его человеком искренним и убежденным в
правоте своего учения; поэтому могу только скорбеть о том, что такие
знание, талант и диалектика употребляются на служение мракобесию
и деспотизму; но отнюдь не считаю себя в праве грубо обращаться
к нему. Вот если бы он был сознательный лицемер, подобно большинству наших попов, тогда я, как христианин, должен бы был ненавидеть
его. Другое дело с и с т е м а , у ч е н и е п р а в о с л а в н о й ц е р к в и —
это учение я считаю гнусным, лживым, богохульным, страшно вредным—
и не считаю нужным скрывать это, мало того—считаю себя обязанным
высказать это. Статья г. Соловьева, говорите Вы, отличается миролюбием... Хорошо ему сохранять спокойствие, витая в сфере каких-то
божественных сущностей, не имеющих ничего общего с человеческой
действительностью, утешаясь тем, что «хотя церковные люди неправы,
но церковь неправой быть не может». Церковные люди неправы, но
церковь права, яйца тухлые—а яичница из них свежая, бревна гнилые—
а дом из них крепок... Но, Боже мой, ведь народу-то не с этой непорочной церковью приходится иметь дело, а вот именно с этими церковными людьми, с этими попами, у которых «брюхо из семи овчин
сшито», которые «дерут с живого и с мертвого»; с монахами, заманивающими в монастырь девушку, чтобы изнасиловать ее, с архиереями,
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
319
вколачивающими благодать Христову иноверцам при помощи розог и
плетей, с консисториями—этими гнездами всяческой ябеды и крючкотворства—словом, со всем этим нечестивым скопищем лицемеров допрофессии, именуемым русским духовенством. Мудрено сохранить хладнокровие человеку, мало-мальски желающему добра народу, при виде
этой шайки длиннополых кляузников...
Рискуя наскучить Вам, я тем не менее скажу еще несколько слов
о христианской любви. Наша церковь ложно истолковала слова Христа:
«любите врагов ваших» и т. д. Эти слова заканчиваются так: «и так
будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Матф. V 48).
Но разве отец небесный, д о представлению Христа, относится безразлично к праведникам и грешникам? Нет, Он карает грешников и награждает праведников, он защищает слабых и низвергает сильных и
гордых. Так и христианин должен поступать,—должен стоять за несчастных и угнетенных до последней капли крови. Но Отец небесный
никому не мстит за свои личные обиды, так и христианин должен
восставать не из за личных обид, не из за того, что м е н я обижают,
м е н я оскорбляют, а за общее благо. Он должен отрешиться от своей
личности, смотреть на себя только как на орудие, которым хоть сколько
нибудь может быть достигнуто освобождение несчастных и угнетенных
братьев его,—и только в таком случае он может быть беспристрастным
судьей. Вот в каком смысле нужно понимать слова Христа, также как
и следующий за этими словами текст: «не судите, да не судимы будете».
Это подтверждается, между прочим, следующими текстами: «не судите
по наружности, но с у д и т е с у д о м п р а в е д н ы м » (Иоан. Ев. VII 24).
«Кто приходит к Вам и не приносит сего учения, того не принимайте ч
дом и не приветствуйте ёго. Ибо приветствующий его участвует в злых
делах его» (Иоан. поел. 2, 1 10, 11). Некрасов в своем стихотворении
«О двух великих грешниках» вполне понял христианское учение. Кудеяратаман конечно был доведен до того, что сделался разбойником, притеснениями, неправдою, гнетом, которые ему приходилось испытывать.
И вот он озлобился и стал мстить. Но он забыл о своих страдающих
братьях, он мстил только за себя, за свою личность; и потому не мог
сохранить беспристрастия, мстил направо и налево, убивая правых »
виновных без разбору. И он был осужден.
Н о вот он раскаялся, понял, что поступает гнусно; стал отмаливать
грехи. Однако и тут он думал только о себе, о f в о е м личном счастьи,
о с в о е м спасении, и не думал об угнетенных и страждущих собратьях.
И тут он был осужден. Но вот он встретил угнетателя, изверга, мучителя. Тут-то в нем наконец проснулась любовь к ближним, проснулась
святая ненависть к тирании и неправде; для своих ближних он забыл
себя, забыл до того, что пожертвовал своею душою, своим спасением
(так как, по его воззрениям, убийство даже тирана влекло за собой
осуждение), презрел д л я своих ближних даже муки ада, грозившие ему
за убийство—и избавил мир от изверга. Этот подвиг спас его, «рухнуло
древо, скатилося с инока бремя грехов».
Замечу, что наша церковь, хотя и объясняет вышеприведенные
слова Христа в смысле лакейского смирения перед тиранией, однако
-520
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
признает войну за веру. Это не совсем последовательно, впрочем наша
церковь готова всякую логику принесть в жертву правительству; немудрено: рука руку моет... Кстати замечу еще, что наш знаменитый
гуманист, сторонник псевдо-христианского смирения, противник всяких
революций, Достоевский, тоже признает в о й н у , в о с с т а н и е . Именно,
по поводу войны с турками он говорит в одном из номеров «Дневника
писателя», что лучше сбросить турецкое иго силой, хотя бы и при
помощи кровопролитной войны, чем допускать, чтобы баши-бузуки сажали на кол детей, жгли, насиловали и совершали всякие неслыханные
зверства над несчастными болгарами. Я не помню теперь, в каком
это номере сказано, но помню, что, читал эти рассуждения, восхищался их здравым смыслом и удивлялся, почему этот здравый смысл
не встречается в других рассуждениях его, касающихся внутренних
вопросов. Ибо если позволительна и даже обязательна внешняя война
за угнетенных, то тем более обязательна внутренняя...
3.
29 ноября 1882 г.
Милостивый Государь Михаил Александрович.
Очень рад, что Вы поспешили рассеять мое недоразумение и поправить невольную ошибку. Буквы перед фамшшею так нечетко написаны и при том как-то смазались на них чернила,—что я их не разобрал, а данный адрес заставил приписать о т ц у , что принадлежит
только с ы н у . Статью Вашу я передал Соловьеву и он вероятно
будет Вам отвечать. Я же слишком завален работой—обязательной,
срочной, так что при всем желании вывести Вас из затруднения, по
моему мнению даже опасного, не имею времени для переписки пространной. Впрочем опасность эта в моих глазах значительно умаляется,
раз что я узнал, кто мой противник и что много запальчивое, крайнее
должно быть отнесено1 к Вашей молодости. Это не в укор, Вам говорится, а на основании личного опыта.
Не в том Ваше заблуждение, что попы наши плохи, жадны, вымогают слишком много и проч., а в том, что Вы мечтаете создать на
земле церковь из с в я т ы х , из людей, вполне д о с т о й н ы х Христовой благодати. Раз человек признал себя достойным, он у ж е возгордился, он уже недостоин. А г о р д о с т ь , по Евангелию, такой же
смертный грех, как и блуд, и корысть и проч. M ы т а р ь п о самому
званию своему заслуживает презрения * и Вы бы его священником
не сделали, а Христос подслушал его тайное воздыхание и вознес его
выше людей п о в и д и м о м у добродетельных. Апостол Павел о б л и ч а е т апостола Петра в д в о е д у ш и и . Благодать даруется церкви,
и уже через церковь передается тому или другому лицу, но если лицо
оказывается не только не достойным, но и более того—постыжающим
врученный .ему дар, церковь имеет право л и ш и т ь такое лицо этого
* Да будет тебе яко язычник и мытарь.
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
321
дара, извергает его из сана и из своей среды. Не человеческою праведностью стоит церковь, а Христовою, восполняющею человеческую немощь... Апостольские общины (и это постоянно забывается) были о а з и с а м и в я з ы ч е с к о м г о с у д а р с т в е ; на последнем, на «внешних»,
по словам Павла—лежал весь odium государственного строя. Но когда
в с е внешние приняли христианство, тогда отношение изменилось. На
в с е х членах христианской общины уже легла забота о государстве
и самое дело государственное. Не сотни людей входили в состав общины,
а десятки миллионов. Что же, отпихнуть что ли их? Нельзя же было
всех подвергнуть катехизованию. Церковь приняла их, как принимают
м л а д е н ц е в . Как Христос говорил с учениками п р и т ч а м и , потому
что иное о н и н е м о г л и н о с и т ь (Его слова), так и теперь обряды
отчасти, в отношении к младенцам или народу, служат как бы притчами.
Христос не упразднил и с т о р и и . Напротив, апостолы сначала
этого не сознавали и создали было Иерусалимскую общину, думая воплотить в нее всю судьбу христианства (они ожидали скорого пришествия Христова). Но потом, до внушению Духа, они сознали всемирно-историческое призвание христианства и разошлись. Христос
сравнил царство Божие с к в а с о м , т. е. с дрожжами. Действительно
он бросил в мир свою истину как дрожжи и заквасил ими всю историческую судьбу человечества, так что вся история с Христа есть ие
более, как история брожения христианской идеи. Эти дрожжи должны
проквасить насквозь человечество, но процесс этот не завершился и
завершится разве перед окончанием мира. Этот исторический процесс
независим от л и ч н о г о процесса в каждой отдельной душе человеческой, которой дано все для л и ч н о г о спасения. И с т о р и ч е с к у ю
сторону христианства также упускают всегда из виду. Христос ие сказал
рабовладельцу: освободи рабов; не сказал рабу: не повинуйся господину, а сказал и господину и рабу: вы перед Богом равны, вы братья
о Боге, я за обоих умираю,—цостальное предоставил и с т о р и ч е с к о м у и органическому воздействию сказанной им истины. Церковь имеет
также свою сторону, обращенную к истории. Вы напрасно как бы
•оправдываете убийство с точки зрения христианской. Так и инквизиция
себя оправдывала. «Не убий», повторяет и Христос, удержавший меч
Петра. Во всяком случае такое учение опасно, ибо каждый легко может
сам себя возмнить судьей и начать творить суд и расправу р о своему
•единоличному уму-разуму. Этим я и кончаю, не досказав и сотой
части того, что можно бы было сказать, но мне не хотелось заставить
Вас точно думать, что Вы г о т о в ы б ы л и у ж е подумать, будто я
н е о т в е ч у В а м , « б е з в е с т н о м у с с ы л ь н о м у » . В этом выражении сказывается молодость.
Ив.
Аксаков.
4.
Милостивый Государь Иван Сергеевич.
Хотя по тону и содержанию Вашего письма1, я вижу, что Вы не
желаете и не имеете времени спорить со мной; но так как я тоже не
желаю и не могу оставлять без возражения мнений, которые считаю
21
Письма Толстого и к Толстому.
-322
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
неверными, то и отвечаю на Ваше письмо. В своем возражении г-ну
Соловьеву я излагал с у щ н о с т ь у ч е н и я И и с у с а Х р и с т а независимо от всяких практических соображений об историческом ходе
вещей, человеческой немощи и т. под. В данном случае это было
излишне, потому что дело шло не о том, какими способами наилучше
следовало распространять учение христианское, а о том, в ч е м з а к л ю ч а е т с я это учение. Я старался доказать, что учение так называемой православной церкви н е е с т ь учение Христово, что оно противно учению Христову, основывается на положениях, которые Христос
считает л о ж ь ю , и имеет результатом такое общественное устройство,
которое Христос считает гнусным, языческим; я старался доказать, что
Христос боролся именно против таких учений и таких общественных
отношений, каковы учение и общественные отношения церкви, именующей] себя православною. Учение церкви, имен[ующей] себя православной], отделяет благодать Христову от духовной сущности человека; признает праведность началом человеческим, говорит, что можно,
погрешая по человечеству, оставаться непорочным служителем Божиим,
что мы спасаемся не христианскою жизнью, а благодатью Христовой,
принимая участие в совершении таинств, в которых благодать Христова
проявляется, находясь таким образом как-то вне церкви, вне людей.
Учение христианское не отделяет благодати Христовой от духовной
сущности человека, говорит, что праведность, христианские дела человека суть проявление этой благодати; что не в чем ином она проявляться
не может; что если есть в церкви благодать Христова, то она проявится
в христианской жизни этой церкви, в христианском устройстве ее; что
если основы этого устройства не христианские, то стало быть и благодати нет... Все это я подробно развивал в своей статье, и тут ж е
объяснял смысл ложно истолкованного Вами выражения ап. Павла:
«мы спасаемся не человеческими делами, а благодатью Христовой».
Это выражение означает, что успешно бороться с диавольским началом,
достигать христианской жизни мы можем только при помощи благодати
И[исуса] Христа, т. е. познавая и принимая за свой закон Евангелие.
Так например, чтобы бороться против таких пагубных учений, каково
учение церкви имен, себя правосл.,—нам необходима помощь И[исуса]
Христа, необходимо Его истинное учение. Но эти слова апостола вовсе
не значат, что общество не христианское, языческое по своему устройству, может спастись, не отказавшись от своих заблуждений и не
исправивши их, просто потому, что какая-то внешняя благодать Христова восполнит человеческую немощь. Я потому повторяю все это
здесь, что Вы опять ссылаетесь на эти слова ап. Павла, не опровергнув
моего объяснения их. Ложь, поставленная в основу учения вашей церкви,,
повлекла за собой и все те пагубные уклонения от церковного учения,
о которых я говорил в своей статье.
Заметьте: я не говорю, что христианин непременно будет в п о л н е
безгрешным и в п о л н е достоин Христа. Вполне безгрешны люди,
будут только тогда, когда истинное учение Христово охватит все человечество, когда диавольское начало исчезнет бесследно. Д о тех же п о р
диавол может иногда закрадываться в церковь и проявляться в не-
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
323
христианских делах ее членов. Сам Петр провинился двоедушием,
сам Павел иногда ошибался. Но опять таки и диавольское начала и
благодать Христова будут проявляться только в делах человеческих:
первое—в дурных, второе—в хороших. И если учение Христова будет
сохраняться н е з ы б л е м о , если о с н о в ы церковного устройства будут христианские, то действие диавола будет выражаться лишь в
ч а с т н ы х случайных уклонениях от истинного' учения. Ведь и в самой
братской общине случаются иногда ссоры, несогласия—вот оно действие диавола—но тем не менее она остается братской общиной.
Не знаю, что мог возразить г. Соловьев; но Вы же ничего не
возражаете против сущности моей статьи. То, что я в ней доказываю,
т. е. что учение Вашей церкви не есть учение христианское, остается
неопровергнутым Вами. Правда, Вы говорите, что Христос вовсе не
требовал уничтожения рабства (может быть даже не желал его?), но
это неверно. Христос говорил: цари земные властвуют над народами
и вельможи их управляют ими, а! между вами да не будет так; но
кто из вас хочет быть первым, да будет последним, и кто хочет быть
большим, да будет всем слугою. Христос предлагал вполне определенное учение о человеческих отношениях и требовал, чтобы х р и с т и а н с к о е общество осуществило это учение в своем устройстве;
и осуществлением этого учения была апостольская община. Не опровергая сущности моей статьи, Вы говорите в таком смысле, как
будто учение Христово нужно было изменить, приспособить к языческим
вкусам. Вы говорите: Христос сказал рабу и рабовладельцу: вы перед
Богом равны, и остальное предоставил историческому и органическому
воздействию сказанной им истины. Что Вы хотите сказать этим?
То ли, что Христос признавал христианским общество, в котором господствует угнетение, вражда, ложь; которое разделяется на гонителей
и гонимых, богатых и бедных, угнетателей и угнетаемых? Но это неверно.
Или то, что так как христианство не могло сразу привиться ко всему
человечеству, то нужно было переврать его, исказить, заменить его
ложью, приспособить к языческим вкусам? Признаюсь, оригинальный
способ распространения истины: заменить ее ложью. Так действительно
и поступали языческие цари и попы; впрочем вовсе не из желания
распространять истину, а из личных выгод. Вы скажете, что тогдашнее
общество не могло воспринять христианства; я с этим согласен, но
из этого не следует, чтобы псевдо-христианская религия, которую оно
восприняло, была хороша и чтобы против нее не следовало бороться.
Религия, которою было подменено христианское учение, не оказала никакого хорошего влияния на общество». Ортодоксальная церковь всегда
служила оплотом всякой мерзости—попало христианское учение в феодальное общество и приспособилось ко вкусам феодалов в виде католицизма, попало в буржуазное,—превратилось в буржуазный протестантизм, попало в бюрократическо-полицейскую Россию—вышло православие... Никогда ортодоксальная религия не была двигателем прогресса, а
всегда следовала за обществом, приспособлялась к тому строю, в который попадала, и именно ко вкусам командиров и заправителей-феодалов, чиновников, буржуа этого строя, так что являлась всегда первым
21*
-324
ПИСЬМА ТОЛСТОГО И К ТОЛСТОМУ
противником всякого движения вперед. Назовите хоть одно улучшение,
которое церковь не встретила враждебно.
Я ведь не отрицаю истории. Я готов признать вместе с Вами, что
вся история с Христа есть не более, как история брожения христианской
идеи. Но право не вижу, какая связь между этим положением и тем,
что ортодоксальная религия хороша. Разве я нападаю на христианство?
Нет, я нападаю на ортодоксальную религию, которая, в этой истории
брожения христианской идеи, всегда являлась в р а г о м христианской
идеи, развивавшейся п о м и м о и вопреки церкви. В этой истории
ортодоксальная церковь всегда играла роль а н т и х р и с та, принимая
обличье христианства и отвергая его сущность, п р е с л е д у я истинное
христианство и пытаясь обольстить человечество нечестивой софистикой,
Христос понимал, что так будет, и предупреждал против этого своих
учеников. Христианское учение хранилось среди людей, отвергавших
церковь. Они незыблемо хранили учение Христа, для них апостольская
община всегда оставалась руководящим идеалом; дело шло о том, чтобы
распространить это устройство на все человечество. Ортодоксальная
церковь, может быть, более всего другого препятствовала им в этом.
Церковь д о л ж н а была отлучить хотя бы десятки миллионов, если они
были язычниками, или лучше сказать, не должна была принимать их,
пока они не обратились в христианство. Если бы церковь действовала
единодушно в смысле христианского учения—так бы оно и было. Вы
скажете, что это было невозможно; что люди были неспособны воспринять истинное христианство; что ж, я с этим согласен. Но из этого
что следует? Что тот, кто понял эту ложь и способен воспринять
истину, должен добиваться того, чтобы и другие достигли того же, а уж
вовсе не поддерживать ложь. Вообще я не знаю, к чему Вы ссылаетесь
на какой то исторический и органический ход вещей. Если учение
Вашей церкви есть истинное Христово учение,—докажите это и я приму
его без всяких исторических справок. А если оно ложь, так какое мне
дело до того, как, когда, почему и для чего истина заменилась ложью;
для меня важно, что оно есть ложь и нужно заменить его истиной.
Я ведь не говорю, что православная религия должна замениться полнейшим отсутствием всякой духовной жизни; я говорю, что она должна
замениться истинным христианством.
Вы сравниваете обряды с притчами. Ну, это плохие притчи. Какой
нибудь мироед, пригласив десять других своих ближних, отправится
в церковь, достукается до шишек на лбу, справит все обряды и думает,
что он именно этим загладил свои грехи. Пожалуй, можно признать
и в мироеде божественное начало, но оно выражается только в тех
добрых делах, которые даже самый последний мерзавец нет-нет да
и сделает, а исполнением обрядов он только усугубляет свои грехи.
Он на Бога смотрит, как на судью-взяточника и чиновника-формалиста.
Эти обряды, оказывается, служат только для отводаі глаз; через них
один соблазн. Если бы их не было, или если бы церковь выяснила
их значение, как символов, долженствующих означать, что в действительной жизни царит любовь,—тогда бы этот мироед задумался, спросил
себя, ладно ли я делаю. А теперь он спокоен, он искренно уверен,
ПИСЬМА M. А. ЭНГЕЛЬГАРДТА
325
что заслужил перед Богом, вознаградил его за свои грехи. С покаянием
у нас выходит положительно не лучше, чем с индульгенциями 'Гецеля.
Правда, будущих грехов не прощается; но все равно, рассуждает
мироед, другой раз покаюсь. В этом виновата церковь, потому что
она признала, что в с а м о м о б р я д е , в с а м о м с и м в о л е проявляется благодать, так что принимающий участие в совершении обряда
уже этим самым получает благодать и спасается ею. Ортодоксальные
попы, эти профессоры лицемерия, адвокаты диавола умеют обделывать
свои дела. Если даже признать обряды только притчами (церковь придает им другое значение), так не следует ли стремиться, чтобы притчи
заменялись наконец настоящим учением? Кто понял это учение, тому
притчи не нужны; и нужно добиваться, чтобы все его поняли,—Вы говорите много о гордости. Н о знаете, есть унижение, которое паче гордости. Современные мытари часто бьют себя в грудь, вздыхают, плачут,
говорят: грешны мы, нечестивы... и продолжают грешить, с тайным
сознанием: хотя мы и грешны, но за то смиренны, не то что эти
гордецы, которые обличают нас. Это унижение почище всякого самохвальства. Если называть гордым человека, который считает свои
убеждения истинными, а противные ложными, так ни Христос, ни апостолы, да и никто, имеющий какие-нибудь убеждения, не избежит
упрека в гордости. Гордость—смертный грех, к о г д а ч е л о в е к п р е з и р а е т о с т а л ь н ы х л ю д е й з а то, ч т о о н и н е д о с т и г л и
т о г о , ч е г о он д о с т д г и т р е б у е т с е б е за э т о
поклон е н и я о с т а л ь н ы х л ю д е й . Он забывает, что не сам создал себя
таким, а поблагоприятствовали ему обстоятельства или какие нибудь
особые дарования п о л у ч и л (а не сам создал их). Э т а гордость
и есть смертный грех. Н о человек должен стремиться к лучшему, обличать неправду, добиваться истины, поступать по ней и других учить
тому же. При этом у него необходимо явится сознание тога, что он
поступил в данном случае правильно, а другие неправильно (а может
быть и на оборот: и тогда он постарается исправиться). В этом нет
гордости. Апостол Павел говорит о себе: «Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил. А теперь готовится мне венец
гіравды».
Меня всегда глубоко трогали эти слова—в них видишь сознание
бпокойной совести. Христос говорил о себе: «Прицдите, научитесь от
меня, ибо я кроток и смирен сердцем»; что ж:е? и Христос недостоин
царства Божия?
Чтоже касается до того, признает ли христианство восстание,—то
Ваше возражение так слабо, что я не стану возражать на него. Конечно, у іВас есть и другие возражения, более сильные, но Вы их не
написали, стало быть и мне возражать не на что. Излагать же подробно свое мнение об этом не нахожу нужным, Вы ведь пожалуй
и этого письма не прочтете; я пишу только потому, что когда) m мнеі
•обращаются с 'несправедливыми воззрениями, то я считаю своим долгом
возражать.
М и х . Э н г е л ь г а р д г.
v.
::
1
:
; •
• ..•
'
;
: 0
. : і;
ть
, •- л.
с
..
о*
î т- :
' :
•Л
•
(.'.:•:
. .:
ь
II
1
.: ' . 1
іѴ. Лйг.'Л
«î , : к :
«
;
. à
s v
?
к ' » ••'-•
'і / ' -
'.
-s
• "
1
• к ••
;f • : -у
• 1? к
-, г I:
. '
•rj V••;.•>
8
.'.:
•.••.,<''
•
.. i; SE -»«ÉD'i
с
. • ;
..г:
tïk . r
'
iti
.-r; s r : ' ''
' Iff.
'"•' ^ ' К •
Й3#. Г':' , ". !;ä#
; :.
, '
i•:•:'-• «
К .?•
:
кй'СТ'.'Ч
v.ёр V
•"• ' >
у,
и]
•
SQ£
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Адан Жюльета — 176, 179.
Аксаков И. С.— 93, 98, 301, 308, 311,
314, 315, 317 — 324.
Александр II — 292.
Алексеев П. С. — 246, 247.
Алехин А. А. —173, 175.
Амвросий, епископ — 97, 98.
Амиэль Г.—165.
Ампер Ж. Ж. — 276, 277.
Анненков П. В.— 18, 258, 265, 266.
Аполлон — 275.
Арнольд Мэтью — 75, 76.
Архангельский П. Г. — 197.
Афанасьев А. Н, — 213, 214.
Ванновский П. С,—101, 103.
Варнгаген Ф. Энзе —210.
Величко В. Л. —162, 182, 184.
Венгеров С. А. — 306.
Веселитская (Микулич) Л. И. — 62, 83,
107 — 108, 132, 133, 134, 135, 137,
138, 150, 151, 169, 173, 183, 186.
Винер Ц. В. — 162, 184.
Висковатов П. — 263.
Висновская М. —102.
Волков Е. Е. художник— 170, 171.
Вышнеградский И. А. —80, 88, 89.
Вяземский П. А. —264.
Гавриил из Ораниенбаума — 149.
ч / Г а г а р и н а В. Ф. —102, 104.
Ѵ Б а б с т И. К, —211, 266, 267.
' Гагенбах
РагриНатг К.
ГГ — 66,
ИИ 67.
Базунов, книгопродавец — 267.
Гайдебуров П. А, —99, 100, 126, 149,
Байков Д. В. — 142.
159.
Барсов Н. Г.— 157.
Гарибальди Дж. — 45.
Бартенев, корнет — 102.
Гастинг — 286.
Баталии П. А. — 156.
Гатцук А. А. — 74, 75.
Бегичев В. П.—286.
Ге Анна Петр. — 36, 37 — 43.
V/- Белинский В. Г. — 57, 95.
Ге Екат. Ив. —35, 38, 40, 47, 54,
Белозерский И. И. — 45, 46.
189.
Бем Близ. М. — 157, 172.
Ге Н. Н., х у д о ж н и к - 3 3 —36, 82, 101,
Бенни Артур —102.
103, 105, 106, 118, 135, 170, 171,
Бирюков* П. И. —33, 63, 64, 65, 75,
172 — 3, 175 — 176, 183.
93, 103, 106, 140, 147, 177, 311.
Ге Н. Н. (сын) —37, 48, 49.
у'Бобринский А. П. —127, 129.
Ге П. Н. —41, 42, 44, 48, 183, 189.
Богданович Е. В. — 102, 103.
Гегель, философ —11, 12, 15.
Боратынская В. А. — 216.
Гейзе П. —210.
Боратынский Е. А. — 210.
Гелленбах Л. —105, 108, 120.
Боратынский С. А. — 301, 304.
Гербарт, философ — 213.
Борзенков Я. А. —210.
Герцен А. И.— 9, 11, 29, 57, 95, 152,
Боткин С. П. —254, 256.
Боткин В. П. —9, 10, 11, 13, 57, 211,
153, 190, 191, 192, 208, 272,286.
286.
Гётце И. М. —120, 121.
Буасье Г. —143.
Гец Ф. Б. — 94, 95.
Бубнов, старшина—195.
Гершензон М. О. — 193.
Бунин И. А. — 103.
Гизелер К. — 66, 67.
Буренин В. П. —101, 103, 113, 121,
Гладстон — 154, 155.
Гоголь — 223. <
149, 151.
Голицын П. П. — 238, 239.
Бутович М. Ф. — 293.
Головин (Орловский) К. Ф. — 78, 82
Быков П. В. — 61.
328
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Капнист П. А. — 297, 298.
Капустин M. Н. —210, 211.
Карасев И. Ф. — 205.
Карлейль Т. — 53, 143.
Катков M. Н. — 11, 12, 13.
Кетчер H. X. —57.
Ковалевский Е. П. —284, 285.
Ковалевский П. Е, — 9 3 , 122.
Колошин И. П. —285, 286, 288.
Комаров В В. — 149, 150, 263.
Кони А. Ф, — 4 9 , 93, 103, 122, 157.
Конфуцзы — 149.
Короленко В. Г. — 95, 113.
Корф М. А. — 294, 295.
Корф Н. А. —224.
Корш В. Ф, —57.
Корш Е. Ф.— 13, 16, 56, 59, 211, 265,
276, 293.
Давыдов, книгопродавец — 23.
Корш Ф. Е. —57.
Давыдов Н. В. — 263.
Косолапое И. — 68, 69.
Дарвин Ч, —210.
Костомаров Н. И. — 26, 294Щ
Де ла Барт Ф. Г. —62, 111.
Костычев П. А. — 4 4 , 176, 178.
Делянов И. Д — 69, 71.
Краевский А. А. — 72.
Демосфен, — 275.
у-Кривенко С. Н. — 257, 258.
Денисов И. А. — 199, 200, 204.
V* Кривцов Н. И. — 29.
Де-Рибас А. М. —103.
ф. Крузе, цензор — 13.
Диллон Э. —48, 49, 124, 125, 126.
Крыжановский Е. — 69, 70.
Дмитриев Ф. М. — 24, 211.
Куглер Ф. — 276. 277.
Дмитриев-Мамонов Э. А. — 211.
Кузен В., философ —284, 285.
Дмитриева-Мамонова О. А. — 216.
Кузминская В. А. — 41, 45.
Добровольский-Михайлов Н.—259, 260
Кузминская Т. А. —256, 260, 262.
Добродеев С. Е., издатель — 96.
Кузминский А. М. —254, 256.
( Долина В. К. - 109, 111, 119.
Достоевский Ф. М, —35, 236, 320.
Дудышкин С. С. — 72.
Лазурский В. Ф. — 64, 80, 249.
Дунаев А. Н. — 48.
Ламот-Гион — 146, 147, 149.
Дьяков А. А. (Незлобии) —105, 108.
Лаоцзы — 148.
Дюрер А., изв. художник —14.
Лебединцев Ф. Г., проф. — 67, 130.
Лемке М. К. — 372.
Елена Павловна в. к. — 272.
Л е Плэ, социолог — 285, 286.
Елисеев Г. 3. — 92, 250, 257.
Лесков А. Н, —60, 61, 64, 72, 80.
Ергольская Т. А. — 19.
Лесков А. С . — 89.
Ефим, солдат — 109, 110, 111.
Лесков Н. С. — 44, 54, 60.
Линней К, —247.
Лессинг Г. Э. — 120, 121.
Жуковский В. А. — 164.
Лисицын М. М. — 96 — 100.
Лист Франц — 211.
Забелло Ал-дра Н. —47, 48.
УЛонгинов М. Н. — 13.
Зандрак Н. Ф. — 61.
Лорис-Меликов М. Т.— 116.
Засецкая Ю. Д. — 127, 129.
Лошкарева, генеральша — 267 — 270.
Зевс
275
Львов (Кочетов) Е. Л. — 85, 86.
Золя Э. — 155, 174, 175, 252.
Льюис —210.
Лютер М. — 108.
Ивасава Аре, —238, 239.
Измайлов А. А. — 133.
Измайлов Л. Д . — 314, 316.
Магомет — 53.
Исленев А. М. — 265, 266.
Мадзини Дж.— 179, 180, 181.
Истомин В. К, —255, 256.
Майков А. Н.—78, 80.
Майков М. Г. — 193.
Кавелин К. Д. — 204.
Макарий, митрополит — 92, 93.
Калмыкова А. М. — 144, 147.
Макаров Н. П.—129.
Каменский М. Ф. — 36, 44.
Мак-Гахан В. Н. — 189.
Гольцев В. А. - 150, 158, 159, 172.
Горбов H. М. — 238, 239.
Горбунов И. И . — 8 5 , 86, 91, 115, 126.
Горький Максим — 64.
Грановский Т. Н , — 11, 12. 57.
Гречулевич В. В. — 187, 189.
Григорович Д. В.— 157, 158.
Громека М. С, —312, 314.
Громека С. С. — 69, 71.
Грот Н. Я. —49.
Грузинский А. Е. —33, 61, 263.
Гуревич Л. Я. —62, 83, 125—126, 130,
134, 137, 182, 184.
Гусев А. Ф. —98, 113.
Гусев Н. Н, —64, 73, 80, 311.
Гусев С. С, —181.
Y
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Маковицкий Д. П. — 79.
Маковский В. Е, —170, 171. < 1
Максимович М. А. — 267, 270.
Макшеев 3. А. — 61.
Манассеина М. М. —182, 184, 185,
186, 187.
Марк Аврелий — 165.
Маслов (Бежецкий) А. Н. — 92.
Менделеев Д. И, —78, 82, 184, 185.
Меньшиков М. О. —63, 125, 126, 134,
136, 138, 148, 160, 162, 169, 173,
175, І77.
Мертваго А. П. —312, 316.
Мещерская А. Н. — 238, 239.
fr
Мещерский В. П.—118, 120.
Миляев В. Е. —161, 162.
Михайлов М. Ил. — 25.
Михайловский В. Я. — 88, 89.
Михайловский Н. К,— 117, 256, 251,
252, 253, 254, 255.
Модестов В. И. — 159.
Молочников В. А. — 79.
Мопассан Г. —77, 80,87, 88, 155, 179,
181, 182.
Мордовцев Д. Л. — 41.
Морозов В. С. —222.
Муравьев (Карский) Н. Н. — 137,
139.
Мурильо, изв. художник — 71.
Мясоедов Г. Г., художник — 34.
Нарышкин Э. Д.—-10.
Неволин К. А, —267, 270.
Некрасов Н. А.— 58, 250, 319.
Никанор, епископ — 81.
Никитин П. В.— 158.
Никифоров Л. П. —140, 141, 142.
Y Николай 1 — 66, 123.
Николай, епископ японский—239.
Нил Сорский — 174.
Ницше Фр. — 305.
Новицкий О. М.— 122, 123.
Норин, староста —195.
Огарев Н. П.— 190, 191, 192, 193,
204, 208.
Огарева М. Я. — 191.
Огарева-Тучкова Н. А. — 190, 193.
Олсуфьев А. В. —265, 266.
Остен Сакен Д. Е. —74, 75, 76, 103 —
104.
Островский А. н , —254, 258.
Оуэн Р. —196, 197.
Павел, апостол —112, 119— 120, 178,
320, 322, 325.
Павлов Н. Ф. — 293.
Панаев И. И.— 56, 58.
Панина, гр. — 161, 162.
Паскаль Б. — 46.
329
Пассек Т. П . — 190.
Пашков В. А.— 104, 129.
Пейкер Марья Григ. —268, 270.
Пеликан А. А. — 83, 84.
Перэн Г., художник—283, 284.
Пержан, см. Сергиев—И. И.
Перфильев В. С. —255, 256, 283.
Петерсен В. К. — 87, 92.
Петров Г. С. — 135, 136, 137, 138.
Писемский А. Ф — 260, 262.
Победоносцев К. П. —67, 69, 71, 78,
82, 86, 101, 130, 149.
Погосский А. Ф. — 243, 245.
Полонский я . П. —78, 80, 81, 257,
258.
Попов Е. И. — 134.
Пороховщиков А. А. — 181.
Потапенко И. Н. — 113, 155.
Пругавин А. С. — 316.
Прудон П . — 283, 284, 290.
Пушкин А. С. —213, 220, 225, 226.
Пыляев М. И, —77, 79.
Пыпин А. Н. — 176.
Раевский И. И . — 43, 44.
Рафаэль, известный художник—14, 232,
276.
Рачинская А. А.— 242, 244.
Рачинская В. А. — 214.
Рачинская (Толстая) М. К. — 245.
Рачинский В. А. — 220, 236, 237.
Рачинский С. А.—24, 56, 57, 58, 210—
213.
Редсток Г. В. — 104, 129.
Рейхель М. К. — 272.
Рембрандт, изв. художник — 14.
Репин И. Е., художник — 33, 101, 103,
170, 172, 183, 184.
Ровинский Д. А . — 124.
Рубан Г. С. — 3 7 , 53, 55.
Рубан Зоя Григ, —39, 48, 49, 55.
Ругин И. Д. —91, 93, 101, 106, 107,
'118, 119, 163, 173, 177.
Руссо Ж. Ж. —10.
Саблер В. К, — 187. 189.
Сабурова Е. В. —260, 263.
Саводник В. Ф. — 263.
Салтыков М. Е. — 78, 249, 258.
Сальвадор, проф. — 45, 46, 48.
Самарин О. Ф. — 26, 296, 299.
Сатин Н. М. — 191, 193, 195, 196.
Сатины —194, 195, 196.
Сведенборг Э. — 120, 121.
Свешников, книгопродавец — 266.
Семенов С. Т. — 92.
Семенова Н., артистка —266, 267.
Сенека Л. А.— 161, 162, 165, 167.
Сеодзи Сергей — 239Сергеенко П. А. — 33, 63.
330
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Сергиев И. И. (Кронштадтский) — 78,
82, 83, 88, 89, 101, 104, 107, 161,
162.
Серов В. А., художник —170, 171,
183.
Сибиряков Кс. М. —37, 42, 140, 141,
147.
Сирин Исаак —185.
Сиркур Ж. — 288.
Смирнова А. О. — 131.
Смирнова О. Н. —132.
ѵ-"
Сократ—127, 129, 165.
Солдатенков К. Т. — 57.
Соллогуб В. А. — 259 — 263.
Соловьев Вл. С, — 12, 76, 81. 91, 92,
94, 95, 101, 109, 307, 308, 311, 317,
318, 323.
Софокл — 275.
Срезневский В. И. — 9, 263.
Станиславский А. В.— 194 —207.
Станкевич А. В. — 9, 305.
Станкевич Н. В.— 17, 57.
Стасов В. В. —33, 36, 113, 114, 170,
172, 173, 175, 182— 183.
Стасова И. В. — 176, 179.
Стасюлевич М. М. — 91, 93, 101.
Стой Карл —212, 213.
Страннолюбские — 44.
Страхов Н. Н. — 6 3 , 78, 81, 87, 158,
256.
Стремоухова А. А. — 216.
Суворин А. С. — 77, 78 — 80, 87, 90,
97, 98 — 99, 100, 101, 104, 105, 106,
141.
Сумаооков В. Ф. — 216.
Сытин И. Д . — 126, 128, 144, 149, 151.
Сютаев В. К. —316.
Татищев С. С. —130, 131.
Терновский С. А. — 67.
Терновский Ф. А. — 6 5 —69, 70, 71,
72, 80, 129 — 130.
Терпигорев (Атава) С. Н. — 104, 105,
107, 108.
Толстая М. Л . — 38, 39, 41, 45, 48, 52,
,
64, 68, 83, 163, 166.
V Толстая М. И, —21.
Толстая С. А, —27, 38, 41, 43, 45, 48,
52, 83, 125, 259, 263, 311 —312.
Толстая Т. Л. —39, 41, 45, 48, 52, 54,
68, 83, 134, 171, 183.
Толстой Л. Л. — 136, 138.
Толстой Л. Н,—9—15, 33 — 36, 60 —
189, 95, 190— 193, 211, 249 — 258,
259 — 263, 286 — 311.
Толстой Н. Н. — 21, 266.
V Толстой С. Л. —27, 245.
Толстой Ф. И. — 256.
V Трубецкая Е. Н. — 238, 239.
Трюбнер, книгопродавец — 284.
Тургенев И. С. —10, 14, 24, 59, 166,
192, 253, 254, 258, 286, 290, 291,
292, 293.
Тучков А . ' а . — 190, 191, 204, 205.
Тучкова Н. А . — 195.
Тюнен И. Г. — 148.
Тютчев Ф. И.— 247.
Тюфяева (Пешкова) А. Н. — 83, 84.
Уильяме X. — 49.
Успенский Г. И.— 214.
Успенский Н. В. —214.
Успенский К, —224.
Фадеев Р. А. — 137, 139.
Фаресов А. И. — 36, 64, 72, 81, 115—
117, 176. 178.
Фет А. А. —10, 145, 147.
Филарет, митрополит московский —
72, 74, 177.
Филиппов Т. И. — 78, 80.
Флексер (Волынский) А. Л. —128, 134,
135, 176.
Ханыков Н. В. —286, 291.
Хилков Д. А.— 105, 107, 161,
163, 164, 184.
Хирьяков А. М. — 133, 134,
136.
Хлюстина А. С. — 228.
Худеков С. Н. — 77, 79.
162,
135,
Цвингли— 108, 111.
Цицерон — 27.
Цявловский М. А. — 64, 251.
Чертков В. Г. —44, 63, 64, 65, 67, 77,
80, 84, 87, 89, 91, 95, 101, 103, 113,
136, 147, 171.
Черткова А. К. —93, 133.
Чехов А. П. — 113, 155.
Чичерин А. В. — 9.
Чичерин А. Н. — 10, 301, 304.
Чичерин Б. И . — 9— 15, 57, 58, 95,
211, 2 6 4 - 3 0 5 .
Чичерин В. Н.—266, 267, 276, 292.
Чичерина А. А.— 27.
Чичерина А. Н. —10.
Шалдыгин M. О. —220, 222.
Шатилов И. Н. — 220.
Шахт, ботаник — 210.
Шевалье, ресторатор—13, 18.
Шекспир В. — 35.
Шелгунов Н. В. — 95, 252.
Шелемет^ева Е. П. —104, 106.
Шеллер (Михайлов) А. К. — 78, 82.
Шишкин И. И., художник—170, 171.
Шлейден, ботаник — 210.
Шляпкин И. А. — 85.
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Шмидт М. А.— 52.
Шопенгауэр А. — 145, 147, 149.
Штраус Дав. — 50.
Щербатов А. А.—301, 304.
Щербина Н. Ф. —71, 176, 178.
Экгарт — 147.
Энгельгардт А. Н. — 78, 81 — 82, 85,
307, 312.
331
Энгельгардт М. А.— 306, 307 — 325.
Эрленвейн А. А.—293.
Юрьев С. А. —253.
Яковлев Н. К.— 258.
Яковлева (Ланская) Н. В. — 133.
Янышев И. Л.—137, 139.
Ясинский И. Н. — 93. V
Ярошенко Н. А. —168.
>
.
( S
-•.'JV.^i
ff»- - '
іч
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие
.
Письма
Л. Н. Т о л с т о г о
к Б. Н.
Чичерину.
Толстой и Чичерин
Письма Л. Н. Толстого
Письма
Письма Н. Н.
Письмо Л. Н.
Письма Н. С.
Письма Н. А.
Письма С. А.
Письма M. Е.
Письма В. А.
Письма Б. Н.
Письма М. А.
Указатель
5
9
15
к Л. Н.
Толстому.
Ге
Толстого к Е. Ф. Коршу и ответ Корша
Лескова
Огаревой-Тучковой
Рачинского
Салтыкова
Соллогуба
Чичерина
Энгельгардта
33
56
60
190
210
249
259
264
306
327
•
•
.
...
4
•
«»
LW
.
.
.
•••!• 9 lis
«t
i с'м^щ. U
.
,
! ':<K
. . . .
•
.
..;,.,.
é; ЧиѵѴН •
• • : T
•
Ш
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА — ЛЕНИНГРАД
П. И. БИРЮКОВ
БИОГРАФИЯ Л. Н. Т О Л С Т О Г О
ТОМ I. Изд. 3-е, исправл. и дополн.
Стр. ХІХ+243+88 фотографий на отдельных листах.
Ц. 1 р.
Введение. Ч а с т ь I . Происхождение Л. Н . Толстого. Ч а с т ь I I . Юные годы
(1828 — 1850). Ч а с т ь I I I . Военная служба (1851—1856). Ч а с т ь I V . Литературная и
общественная деятельность (1857—1862). Краткий обзор произведений. Заключение.
Алфавитный список имен.
ТОМ II. Изд. 3-е, исправл. и дополн.
Стр. Х І І + 2 3 0 + 1 5 фотографа на отд. листах.
Ц. 1 р.
Библиография. Список рисунков. Предисловие к 3-ему изданию. Введение. Ч а с т ь I .
Период „Войны и мира". Ч а с т ь II. Второй педагогический период. Самарское имение. Голод. Ч а с т ь I I I . Период „Анны Карениной". Ч а с т ь I V . Критический период.
Ч а с т ь V . Обновленная жизнь.
ТОМ III.
Стр. ХІѴ+331+24 фотографии, на отд. листах.
Ц. 1 р.
Введение. Список использованных материалов для I I I тома. Список рисунков.
Ч а с т ь I. 1884—1886 гг. Новая жизнь. Новые тернии. Новое творчество. Ч а с т ь II.
1887—1891 гг. философское обоснование и практика жизни. Ч а с т ь I I I . 1891—1895 гг.
Голод. Царство божие. Ч а с т ь I V . 1895—1897 гг. Духоборы.
ТОМ IV.
~ Стр. Х Ѵ І + 2 6 5 + 2 1 фотографии на отд. листах.
Ц. 1 р.
Список источников. Список рисунков. Предисловие. Ч а с т ь I . Отлучение. Крымская болезнь (1900 — 1902). Ч а с т ь II. 75-летие Льва Николаевича. Война. Начало
революции. Ч а с т ь I I I . Дети. „ Н е могу молчать". Юбилей. Ч а с т ь I V . Старость.
Уход. Кончина. (1909—1910).
ГУСЕВ, Н. Жизнь Л. Н. Толстого. Т о м I. Молодой Толстой. 1828—
1862. Рисунки Э. О. Визеля и М. В. Нестерова. М. 1927. (Труды Толстовского музея). Стр. 456 Ц. 4 р. 50 к. Т о м II. Л. Н. Толстой в
расцвете художественного гения. 1862—1877. (М. 1928). (Труды Толстовского музея). Стр. 296. Ц. 2 р. 75 к.
С. БАЛУХАТЫЙ и О. ПИСЕМСКАЯ
СПРАВОЧНИК ПО ТОЛСТОМУ
Даты жизни и творчества, хронология и систематика сочинений, библиография
Стр. 123.
Ц. 70 к.
ПЕРЕПИСКА
Л. Н. ТОЛСТОГО И В. В. СТАСОВА
(1878—1906 гг.)
Под ред. Б. Л. М о д з а л е в с к о г о
С комментариями В. Д. С т а с о в о й и Б. Л. М о д з а л е в с к о г о
ПРОДАЖА
ВО ВСЕХ МАГАЗИНАХ И КИОСКАХ
ГОСИЗДАТА
И
~~
ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА—ЛЕНИНГРАД
Л. т о л с т о й
В СВЕТЕ МАРКСИСТСКОЙ КРИТИКИ
НОВЫЕ
КНИГИ:
о толстом
Литературно-критический сборник под ред. В.
Стр. 391.
Фриче
Ц. 2 р. 75 к., в кол. пер. 3 р. 50 к.
В. И. Л е н а н. Л. Н. Толстой как зеркало русской революции.— В. И.
Ленин.
Л. Н. Толстой.—В. И. Ленин. Лее Толстой и современное рабочее движение.—
В. И. Ленин.
Герои „осовор чки",—В. И. Ленин. Л. Н. Толстой и его эпоха.—
Г. В. Плеханов.
Толстой и природа. / . В. Плеханов.—Отсюда
и досюда.—
Г. В. Плеханов•
Смеш ние представлений.—Г.
В. Плеханов.
с.арл Маркс и
Лев Толстой.—Г. В. Плеханов.
Еще о Толстом.—Роза
Люксембург.
Лев
Толстой.—Л. Аксельрод
(Ортодокс).
Душевная трагедия Л. Н. Толстого как
основа его вероучения.—Л.
Аксельрод
(Ортодокс).
„Воскресенье".— Л. Аксельрод
(Ортодокс).
Лев Толстой и социалдемочратия.—Л.
Аксельрод
(Ортодокс).
О посмертных художественных
произведениях Л. Н. Толстого.—•
А.В.Луначарский.
Толстой и Маркс—И.Панов.
Л. Н. Толстой,—В. М. Фриче. Толстой.—Мартынов.
Лев Толстой как памятник исторического прошлого.
Комментарии.
ЛЕНИН О Л. ТОЛСТОМ
Сборник статей
Составил П. М. Т а ш к а р о в . Предисловие Ф. Ф.
Раскольникова
Ц. 25 к.
Стр. 61.
Предисловие Ф. Ф. Раскольникова: Ленин о Толстом.— Автограф В. Ленина
(2 страницы статьи „Лев Толстой как зеркало русской революции"). Лее Толстой как зеркало русской революции.—Л. Н. Толстой и современное рабічее движение.—Л. И. Толстой.—'/. Н. Толстой в оценке оппортунистов.—Л.
Н. Толстой и его
эпоха.—Примечания.
Г. В. ПЛЕХАНОВ
С Т А Т Ь И о л. Т О Л С Т О М
Стр. 94.
С предисловием В. В а г а н я н а
Ц. 20 к.
А. В. ЛУНАЧАРСКИЙ
О
Стр. 141.
ПРОДАЖА
ТОЛСТОМ
СБОРНИК СТАТЕЙ
ВО ВСЕХ МАГАЗИНАХ И КИОСКАХ
Ц. 70 к.
ГОСИЗДАТА
38116
руб..
ж
m
m,
's J Y
#
9"
-m
I
<
tmOHt'K-u;
if?
m
•
Y
ЗняШІІЯІаз
iv-'
{/
т-щтм