73

<

/ 3

4

~

М О С К О В С К И Й

К О М И Т Е Т

P .

К.

П.

„Пролетарии всѳх стран,

к З ъ а р л

( б о л ы ы . )

соединяйтесь!"

< f f i a t p y e K u u .

ЭРФУРТСКЛЯ ПРОГРНШЮЯ
(І^оммбнтарйй к прйнцйпйадьной чаети)

ПереБОД Дм.. ЛЕЩЕНКО, под р е д а к ц и е й П. ОРЛОБСКОГО.

ИЗНННГ Ф.М. И А . Ф
ГО/ІОВЕНЧЁННО

КООПЕРАТИВНОЕ

ИЗДАТЕЛЬСТВО.

«Московский Рабочий».

1922 г.

1

L

\

ОГЛАВЛЕНИЕ.
Стр.

Ѵ

5

Прѳдисловиѳ к русскому изданию
Прѳдиоловиѳ
Прѳдисловиѳ к 5-му изданию
Программа с.-д. партии Гѳрмании

I
1.
2.
3.
4.

Мвлкоѳ производство и частная собственность
Товар и капитал
Капиталистичѳский способ производотва
Агония мѳлкого производства

1.
2.
3.
4.
5.
6.

?>оееияі?кАЯ

ГОСУДАРСТВЁННАЯ
БИБЛИОТЕКА
-

і5
23

Г И Б Е Л Ь МЕЛКОГО ПРОИЗВОДСТВА.

II.
s

_

J3

•!'.!•'.!!
_

2Ѳ
31
34
з7

ПРОЛЕТАРИАТ.

Пролѳтарий и подмастерьѳ
Заработная плата
Разложениѳ пролетарской семьи
Проституция
. . . "
Промышленная рѳзѳрвная армия
'
Рост пролѳтаризации. Торговый и интѳллигентный пролѳтариат. . . .

45
4g

50
41
41
54

III. КЛАСС КАПИТАЛИСТОВ.
,
1. Торговля и крѳдит
2. Раздѳлѳниѳ труда и конкурѳнция
3. П р ^ ы л ь
;
4.?3емельная рѳнта
5. Налоги. .
6. Падениѳ прибыли •
7. Рост крупного производства, Картѳли
8. Хозяйственныѳ кризисы
:
9. Хроничвскоѳ перепроиаводство

2011123706

. . . .
. . . . . . . . . . .
'
•
'

59
62
63
64
gg
68
70
?5

81

IV. ГОСУДАРСТВО Б У Д У Щ Е Г О .

Р. Ц. № 1042.

МОСКВА.

10.000

8KB.

1
2.
3.
4.
5.

Содиальная рѳформа и революция
Частная собственность и собственность коллѳктивная
•. ••
Социалистичѳскоѳ производство
Экономическоѳ значѳниѳ государства . . .. . • • • • • • • • • •
Государствѳнный социарзм и содиал-дѳмократия . . . . . .

7-я типография «Моспечать» (быв. Мамонтова).

«

85
gg

68
д5
gg

?
Стр.
6.
7.
8.
9.
10.

Организация государства будущѳго
Уничтожение семьи
Коифискация собственности.
*
Распредѳленив продуктов в государстве будущего
Социализм и свобода

1°°
107

. .

1° 8
111
118

V . КЛАССОВАЯ БОРЬБА.
1.
2.
3.
4.
5.
6.

Социализм и имущиѳ классы
Чѳлядь и прислуга
#
Бооядкий пролетариат
,
Зачатки наѳмного пролетариата
. . .
Возвышѳниѳ наѳмного пролѳтариата
Борьба между возвышающими и принижающими пролетариат тенденциями
7. Филантропия и законодатѳльная охрана труда
8- Профѳссиональноѳ движение
9. Политичѳская борьба
10. Рабочая партия
11. Рабочѳѳ движениѳ и социализм
12. Социал-дѳмоаратия—соединение рабочѳго движения с социализмом. .
13. Международный характѳр социал-дѳмократии
14. Социал-демокрйтия и народ

124

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОШУ ИЗДАНИЮ

126
128

129
430

135
136
139
144
149
153
156
159

Эрфуртская программа и комментарий к ней Каутского -

документ

2-го Интернационала.
оплиптр гепБолее тридцати лет тому назад, в 1891 г., на Сезде в г. Эрфурте, гер
манская социал-демократическая партия пересмотрела и вновь сформулировала в программе свои цели, задачи и требования. Эрфуртская программа
программа кругшейшей и влиителшейшей партии 2 - ю Ишернационала,служила образцом для принятых после нее программ социалист^еских партий- она легла в основу и нашей программы, принятои на 2-ом С езде Р. ь.-д.
Р П в 1903 г. в Лондоне. Как эта последняя, так и эрфуртская программа-теперь являются историческими документами; их надо изучать, о них
можно судить в связи с исторической обстановкой, в которои пришлось
жить и работать этим партиям; в свою очередь и по этим программам по
их содержанию можно судить об этой исторической обстановке, о борьбе
ЭрефуЭр™скаПяаРпрИоЙграмма возникла в эпоху далекую от революционных
потрясений, в эпоху закончившейся в Европе организации крупных буржуазГх^национальных государств, в эпоху устойчивого, быстро Р а з в и в а ю =
промышленного капитализма, неслыханного роста армии рабочего класса,
в эгіоху оживленной организации и быстрого роста национальных рабочих
социалистических партий. В такой обстановке полоса новых революции
представлялась государственньш умам 2-го Интернационала в таком «прият
ном далеке», что принимать ее в расчет в своей текущей практике, строить
на ней тактику своей работы и бо Р ьбы-им казалось просто нелепостью.
Но развивающееся классовое сознание растущего пролетариата, явяяющееся
то/ько простым отражением все бояее обостряющихся противоречии^ напитализма и его преДстоящей гибеяи, вынуждало теоретиков и вождеи 2-го
Интернационала говорить о революции; был найден простой в ы х о д - —
в том, что революцисѵнные речи были перенесены в теоретическую част в
теоретеческие положения, в теоретические книжки; в практическои же части
Т а Г ч е с к и х положениях, « повседневной борьбе царила
« и с п —
тактика», проводилось полное приспособление быта и бытия партии к быту
и бытию сушествующего буржуазного общества. И юсподствующие классы
буржуазного общества прекрасно учитывали это, они поняли, что 2-й Интернационал, что руководимые его вождями и теоретиками социал-демократи-

И Раб

ческие партии отнюдь не грозят и не грезят революцией, что речи о революции только помогают утопить революционную энергию пролетарских масс
в болоте повседневных успехов; больше того, они поняли, что никто иной,
как именно сама социал-демократия, не в состоянии вернее предупредить,
a в нужный момент и сорвать, революционный взрыв. Они в этом не ошиблись, вся история социал-демократии с августа 1914 г. тому свидетельство
и порука.
На примере эрфуртской программы и комментария к ней Каутского,
не трудно проследить это раздвоение мысли государственных мужей 2-го
Интернационала, характерное для всей полосы их творчесгва: революционная теория и приспособленческая, оппортунистическая тактика, два,
казалось бы, непримиримые течения,—слиты и в этой работе так искусно,
что пролетариям долго-долго казалось, будто основы этой тактики вытекают с причинной закономерностью из основ этой теории.
Теория программы и комментария ориентирована «а пролетарскую революцию, т.-е. на рѳволюционную теорию, имя которой—марксизм.
Маркс и Энгельс жили іи работалм в богатую революциялш эпоху, их
работы пропитаны революционным опытом их жизни. Теория Маркса—марксизм еыковывалась в пламени революционных движений и страстей. Поэтому
Маркс не только дал гениальную теорию, об'ясняющую мир, но указал и на
гениальный рычаг, изменяющий этот мир.
Марксизм характеризует современный мир, как эпоху промышленного
капитализма: в капитализме видит насильственный процесс отделения непосредственных производителей от средств производства; в капитале—элемент
обобществления средств производства и средств обращения; в классовой
борьбе—единственный путь к освобождению мира труда; в пролетарской
революции и гражданской войне—наиболее острый, напряженный, заключительный, насильственный и неизбежный момент классовой борьбы; и в пролатериате, единственном творце всех ценностей этого мира,—необходимый
продукт его, могильщика современного общества, который, в силу исторической неизбежности, разрушит этот гаир и на èro развалинах создаст но-(
вые формы общественной жизни. Отсюда—ясно, что самым крупным приобретением в развитии пролетарской классовой борьбы было открытие
Марксом исходных точек опоры для осуществления социализма—в экономических отношениях капиталистического общества; благодаря этому открытиір социализм из «идеала», каким он являлся для человечества в течение
тысячелетий,—превратился в историческую необходимость; поэтому марксизм видит в современном социализме, как и в самом рабочем движений,—
продукт капитализма. И современный социализм, и рабочее движение одинаково порождены стремлением бороться с нищетой, в которую капиталистичесісая эксплоатация ввергает трудящиеся массы и, в первую голбву, рабочий
класс. Государственная власть—сама экономический фактор; она—«организованная сосредоточенная общественная сила для ускорения процесса пе-.
рехода от старого способа производства к новому и для сокращения
пере-

ходного времени. Сила—сама экономический фактор—всегда была в истории повивальной бабкой старого строя, беременного новым». Поэтому пролетариат должен завоевать государственную власть, и это — исторически
неизбежно. Но—как завоевать? «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного
превращения одного
в другое Ему соответствует политический переходный период, государство
которого не может быть «и чем иным, как революционной диктатурой пролетариата». Следовательно, только насильственно, только революционным
восстанием против существующего строя, пролетариат возьмгт в свои руки
государственную власть.
Такова в кратких словах эта революционная теория, марксизм, которая s основных чертах своих легла в фиову теоретической части эрфуртской программы и комментария.-но только в основных чертах, ибо и в теоретической части многое недоговорено, a о многом сказано в общих, туманных или расплывчатых, выражениях; поэтому можно сказать, что теория эрфуртской программы и комментария лишь. ориентирована на про*етарскую реврлюцию; только ориентирована, но все же-ориентирована.
Тактическая же часть программы и комментария-чужда пролетарской
революции; в основном—она почти целиком основана на " Р ^ ™ 1 ^ ^ ! ^
S
деятельности и на способах борьбы, не выходящих из стен парл^ѳнта К
этой практике, к этим способам борьбы сводится вся политическая борьбав
рамках капиталистического строя, и в ней, ясно, пролетарски*і « асс а м самом
рабочему классу, или хотябы массе членов партш-почти нет места ях роль
чисто служебная,—избирательный бюллетень при выборах раз в несколько
лег ретолюции на агитационных собраниях, чтобы подкрепить положение
и р і у Z x парламентских депутатов. Box почхи и все. Парла.енх^заменил собой живую революционную энергию масс. Улица, демонстрацияо ько в торжествегіный день 1 мая и хо, нередко, по - л - е н и к , с в л а с х ,
ми Массы систематически приучаются к тому, что кто-то где-то за них
работает; лозунг «освобождение рабочего класса - дело самих рабочих»,
болтался как то сам по себе, в вЬздухе.
Между этими обоими фактами, т.-е. т е м , - ч т о эрфуртская программа
и к о м і Т р и й к ней , своей георетяческой
часгя лишь в
воспроизводят революционную теорию пролетарского
борьбы пролетариата за изменвние окружающего мира

Е

=

Г е ™ =

=

—

—

—

Интернационала,—«сть несомненная, 45росающаяся в глаза, и закономерная
связь.
Идущий в гору, в под'ем," буржуазный мир блеском своего развития и
устойчивости слепил глаза теоретикам социал-демократии, они теряли
пульс пролетарской, т.-е. социалистической, революции, отсюда:
во-первых—рождалась
туманность, робость теорепической мысли и
ослабление чувства ненависти к буржуазному обществу, чувства, страстностью которого так ярко запечатлена теоретическая мысль Маркса,—рожденная в эпоху, насыщенную порохом приближающихся революционных
гроз,—так ярко, что даже плохие, неточные переводы и царская цензура
не смогли скрыть от русского пролетария силы этого чувства; и
во-вторых,—рождалось стремление использовать этот под'ем капиталистического развития, договориться с буржуазией, выторговать y нее готовность к повседневным уступкам в пользу рабочего класса, реже—всей его
массы, чаще—некоторых его групп; и это приводило в тактике к господству
прйспособленчества к буржуазному миру отношений, к оппортунизму.
В этом же ключ и к тому, что ни теоретики, ни вожди 2-fro Интернационала не пытались—и не могли—дать связного очерка, ибо в основном—
тактика их не была тактикой революционной пролетарской партии.
В своем предисловии к Истории Германии Ф. Меринга, — И. Степанов
пишет: « В мрачном освещении всего, что пережила за последние годы разложившаяся оффициальная германская социал-демократия, многое представляется нам иным и в ее прошлой истории. Мы яснее видим теперь, напр.,
весь исторический характер ее эрфуртской программы, всю ее половинчатость, недостаточность, соглашательство, ограниченность. Только теперь
становится для нас вполне понятной та критика, которую находила германская социал-демократия со стороны Маркса и Энгельса, которые пережили
и 1848 г., и Парижскую Коммуну, и потому с такой ясностью и глубиной
представляли себе условия и вероятные формы грядущего социалистического
переворота, как никто из их современников. Мы легче открываем теперь
тактические промахи германской социал-демократии, и тот основной недостаток ее «старой, испытанной тактики», что парламентская и вообще демократическая деятельность из подготовительной школы к непосредственной революционной борьбе масс превращалась в самоцель и что эта школа
принималась и выдавалась за самую революционную жизнь».
. B o t два примера «половинчатости, недостаточности, соглашательства
ограниченности» эрфуртской программы и ее комментария.
В комментарии на стр.
идеть речь о процессе уничтожения частной
собстведаости на средегва производства, о «социальной революции», при чем
точный термин «ооциалистическая революция» замѳняется общим термином.
«социальная революция». Каутский, автор комментария, считает возможным,
что уничтожеіние частной собственности на средства производства, т.-е. социа-

листическая, пролетаірская революция, может произойти почти безболеэненно «Такой переворот», говорит он, «может принять самые разнообразные
формы в зависимости от условий, при которілх он совершается. Он н ш ш
образом «е связан обязательно с насилиями и кровопролитиями. Были уже
случаи во всемирной истории, когда господствующие классы были особенно
проницательны—особенно слабы и трусливы,—и таким образом,
добровольно
аавались перед лмцом иеобходимости».
«Были уже случаи» безболеэненного уничтожекия частной собственности на средства производства, a именно об этом я идет речь; ни таких
«случаев», ни самого факта уничтожения частной собственности на средства
производства до 1891 г. ни в одной стране во всемирной истории не было.
«Случай» такой был, іно иачался он в 1917 г. и оказашся овязанным и с «масилиями» и с «кровопролитиями». В чем же дело? Надо уверить пролетариат,
что социализм врастает мало-по-малу, по кусочкам, в современное капиталистическое общество и что процесс этого врастания мсжет дойти до
«активного ниспровержения существующего строя собственности» путем
добровольной сдачи господствующими классами своих позиций пролетариату, методами парламентских маневров. Вот и все.
В комментарии нет ни слова даже о демократической республике.
«Последним словом парламентаризма является парламеятарная республкка:
сохраняется ли при этом власть монарха в качестве декораций, как y англичан или н е т - э т о совершенно безразлично» (стр. 147). Хорош республиканизм и хороша республика с монархом во главе. Каутскому еще раз нужио
подчеркнуть, что вся сила в деле переустройства общества л е ж и т в парламенте и только в парламенте, a для этого можно иногда и забыть свою профессию исторжа-ы атериалиста « утверждать, что грсподствующии класс
может только «для декорации» держать такое милое и дешевое учреждедение, как монархию.
О демократической республике Энгельс писал в 1891 году, критикуя
именно эту, эрфуртскую программу: «если что не подлежит никакому сомнению то э т о - т о , что наша партия и рабочий класс могут притти к господству только при такой политической форме, как демократическая рес^
публика. Эта последняя является даже специфической
формои
борьбы за
диктатуру пролетариата».
Эти слова, no существу, являются только

пересказом

высказанного

еще раньше, в 1875 году (в «Критике Готской программы»),
жения, что «вульгарная демократия видит в Д - 0 К Р а т и ч е 7 И и м ^ 6 ^
осуществление царства божия на земле и не подрзревает, ^
« « « « 0 в этои
последней из государственных
форм буржуазного
общества должна разь^
граться последняя решительная борьба классов». Это значит, что только
демократическая республика, a не монархия-хотя бы и англииского образца, может послужить для рабочего класса скоремшмм подходом к д ж т а туре пролетариата, ибо только демократическая республика может развя-

зать »ce классовые противоречия в буржуаізнам обществе и довести их до
степени открытой гражданской войньг, до пролетарской революцш.
Итак,—только демократическая республика окончательно развяжет
все классовые противоречия; именно «в этой последней
из государственных
форм буржуазного общества должна разыграться последняя решительная
борьба классов». Каких классов? Пролетариата и буржуазии,—об'единившейся в рядах крайней, «чистой», демократии, как ѳдиный собствбнничѳский
фронт.
Энгельс в письме 1884 года к Бебелю не оставил на этот счет никаких
сомнений. «Весь буржуазный класс»,—пишет он, — «остатки феодального
владеющего класса, большая часть мелкой буржуазии и сельского населения,
группируются тогда вокруг той крайней буржуазной партии, которая тогда
яа словах выставляет себя крайне рееолюционной»; в момент захвата власти пролетариатом и на другой день после этого, «нашим единственным
противником явится вся реакционная масса, об'единяющаяся вокруг чистой
демократии».
'
Это, как нельзя больше, подтверждается нашим русским опытом,—
вспомните июльские и октябрьские дни 1917 года.
Следовательно, <не в парламентарной республике или монархии, где буржуазия сама разделена на ряд борющихся за свои особые интересы групп,
a только в демократической республике, где буржуазия вся об'единена перед лицом надвинувшегося боя с пролетариатом—в едаиую крайнюю партию «чистой» демократии, только в демократической республике произойдет «последний и решительный бой» пролетариата против буржуазии,—против об'единенного собственнического фронта. Поэтому для, приближения часа
своей последней борьбы и своей победы, пролетариат должен бороться за
низвержение царизма, монархии, парламѳнтарной республшм и за вреіУіенную
победу демократической республики над этими формами буржуазного государства; «за временную победу»,—ибо только, именно, эту форму буржуазиого государства пролетариат должен убить «своею
собственной рукой»,
т.-е., имея против себя весь собственнический фронт под знаменем демократии.
Таков взгляд революционного воинствующего марксизма на условия
последнего боя пролетариата за господство над миром. Этот взгляд, как пролетариат от буржуазии, далек от взгляда эрфуртской программы и комментария Каутского.
Но здесь врывается вопрос современности. Неужели же в настоящие и
предстоящие дни английский рабочий класс не может взять в свои руки
власть, разбив вдребезш сразу іи монархию, и парламентский режим, и приспособившуюся к этому режиму—свою собственную верхушечную парламенгарную организацию Гендерсонов, Макдональдов, Сноуденов? Неужели пролетариат не может перескочить через демократическую республику?
Может. Основное условие для этого—указано Энгельсом в том же
письме 1884 года (кстати,—хранившемся до последнего времени под спудом,

в apjcuBax германской социал-демократии). Он говорит, что пролетариат
толшо тогда может шзвершуть мшархию ,шш парламентаряую республику и захватить власть в свои р у к и . - т . - е . установить режим пролетарскои
диктатуры, минуя стадию демократической республики, только ™ г д а - е с л и
„а его стороне, в его, пролетариата, рядах, окажется знанительная, обученная военному делу, сша. Он говорит: «в этом случае, т.-е. е и и ак™вно выступят наши резервы от 20 до 25 лет, которые... принимают участие в военном обучении,—тогда можно будег перескочить через чисгую
^
Р
^
Если! Дано ли это условие? Дано. Империалистская " воина эаставила буржуазию обучить военному делу и послать на театр войны в Европу значительные кадры английской пролетарской молодежи. Теперь они уже взрослые, пролетарии—опытные в вооружшной борьбе. За « ш и дело. Дело за пролетариатом . иужиый ч а с - ^ м е т ь ях во главе своих боевых
^ J c Z
главное условие .последнего решительного боя», минуя демократическую
Посдадаее Н замечачие: в § 6 эрфуртской программь. релягия об'является частным делом; рабочей социал-демократической партии ровно никакого
нет дела до релити; в комментарии-о релягш ш слова. На эрфуртском
с'езде старый В. Либкнехт, боец с 1848 г., сказал по этому пункту программы следующее: -«известно, что социал-демократию выставляют каким то
красным призраком, мы - как о нас иногда говорят и между прочим как
выражается духовенство-мы партия атеистов и хотим, как
социал-деткраты, насильственно отнять y S c e x религию и насильственно подавить цер^
ковь Для того, чтобы раз навсегда отнять почву y такои демагогическои
клеветы и благочестивой лжи, мы тут же заявляем что каждыи в праве сам
определять свое отношение к религии, т.-е. мь, об являем религию частным
делом. Признаться, я долго противился тому, чтобы это заявление, подсказываемое только практическим соображенияии и само с о б о и понятно^ по
содержанию, было помещено в программу. Но в виду обвинении, систематически бросаемых нам по поводу нашего отношения к религии я счел нужным это высказать. Социал-демократии, как таковой, нет абсолютно ника-

РеСПУ

кого дела до религии».
Пролетариат по самому своему положению в производстве, как единственный создатель и творец всех благ, всех богатств мира, a следовательно,
вс й культуры « івсего общественного бытия.-антирелигиозен и атеисгиче.н
по самому своему существу. Всякий авторитет-^ога, царя; героя, враясдебен пролетариату, ибо затемняет сущность общественных отношении людеи
и классов в их борьбе, расслабляет революционную живую энергию масс заменяя ее пассивной, мертвой верой в то, что кто то о нас заботится. Религия—защіитница ссіственшсти. « « о для того, кто «е имеет с о б с « т и ,
само собой, не существует и святости ее. Богом этого мнра являются ден ГИ. Буржуа отнимает y пролетария деньги и февращает его, таким образом
в атеиста-практика. Неуд.вительно, что пролетарий обнаруживаег сво„
атеизм, что он не признает святости и могущества земного бога»,-говориг

Энгельс. Каким же образом и
ципиального практика-атеиега
джентельмена, или в человека
щей тем не мѳнее на пути его

для чего превращать этого активного, принв ,какого-то вольнодумца, свободомыслящего
просто равнодушного к делу религии, стояборьбы и ліешающей ему в ней?

Ответ прост—практические соображения!
Нельзя же, в самом деле, отлугшагь несозиательного человека, ла/вочника, крестьянина, которые по самому своему положению темны « зависят от всех
и всяческих авторитетов, отпужвать от социал-демократии; ведь при выборах в парламент, пусть раз в несколько лет, их годос так нужен, их бюллетень так необходим, он даст лишний десяток депутатских кресел. A ведь
парламент—единственіный путь освобождешя пролетариата; так почему же
не перекрасить пролетария в вольнодумца?
Практицизм, «половинчатость,
недостаточность,
соглашательство,
ограничѳнность»—основные черты тактической части эрфуртской программы и комментария к ней.

Мы рекомендуем читателю-пролетарию эту книгу потому, что в первых
трех главах колшентария популярно изложены основные идеи nepèoro тома
«Капитала» Маркса; эти главы сохраняют живое, воспитательное значение
и в той революции, которую мы переживаем, ибо в них изложены основные
тенденции развития и гибели капиталистического мира.
Две последние главы, по преимуществу, тактические; в них закреплено
то специфическое, чем характеризуется тактика всех теоретиков и вождей
2-го и 2 % Интернационалов, включая и наших меньшевиков,—оппортунизм,
приспособленчество к «милой, удобной жизни» в рамках буржуазного обиіества. Для этих глав яастал свой час,—о>ни отмирают; пролетарий их прочтет,
поймет их характер и скажет их автору—нам не по дороге.—

Реданция инигоиздатвльства M. H. P. Н. П.
<

12 марта 1921 года.

Предисловие.
Когда обсуждался проект новой программы социал-демократической
партии я внес на страницах «Neue Zeit» предложение о желательности составить к программе популярный комментарий, который изложил бы подробнее обосиовал и раз'яснил ее краткие, голые положения.
' Осуществить это предложение было поручено мне самому; но взявшись за дело, я скоро убедился, что совершеыно невозможно дать в тесных
рамках манифеста, как я намеревался, обстоятельное и общепонятное изложение всех основных положений, которые необходимы для оценки нашеи
партии Мне пришлось бы ограничиться лишь кратким изложением их и
тогда я сумел бы, в лучшем случае, дать лишь посредственную копию комыунистического манифеста, для понимания которой необходимы были бы,
как и для понимания самого манифеста, известные предварительные сведеш я по политической экономии и истории. Или же мне пришлось бы ограни^
чи^ься раз-яснением некоторых основных положений, как это я сделал в
брошюре, вышедшей одновременно с настоящеи книгои.
Но такая брошюра, сама по себе, не достигает цели, которую имело
в виду мое предложение. На ряду с краткими брошюрами, которьіе должны
обратить внимание масс на наши стремления, нам нужен своего Р°Да ^ е хизис социал-демократии,
руководство для т е х , кто хочет ближе ознако
миться с ее ходом мысли, a также руководство для агитатора, которыи х о
чет других ознакомить с этим ходом мыслей. Такого сочинения пока нет
в нашей литературе. Все произведения немецкой социалистическои литературы превосходящие размеры брошюры, представляют монографии, из которых каждая затрагивает лишь одну или несколько сторон, но далекс. не
все стороны современного социализма. Правда, эта литература уже насголько обширна, что она дает возможность всестороннего ознакомленияit нашими принципами. Кто, например, прочел и понял «Капитал» Маркса или
сочинения Энгельса «Положение рабочего класса в Англии», « Р а з с ™ с ° циализма от утопии до науки» и «Происхождение семьи, частнои собс венности и государства», затем «Женщину и Социализм»—Бебеля, наконец, упомянутый уже «Коммунистический манифест», идеи которого проходят красной нитью через все эти сочинения *) —'тот должен быть уже в состоянии
охва-Сить со всех сторон мир идей современного социализма.
Однако чтение всех этих книг, особенно «Капитала», доступно не всякомѵ и до сих nop отсутствовало промежуточное звено между брошюрами
и специальными сочинениями социалистической литературы, - отсутствовало
* ) «Положепие раболего класса в Аиглип» появилось, правда, за два года до «Коммунистического манифеста», однако, опо проппкпуто тсм же духом, что п оп.

популярное и, в то же время, обстоятельное сочинение, дающее общую сводку и обоснование всех главных положенйй социал-демократии.
Настоящая книга представляет попытку заполнить этот пробел. Пользуясь «Эрфуртской программой», я хочу изобразить общедоступным образом все стороны мира социал-демократических идей, имеющие существенное
значение для понимания социал-демократии. Понятно, что речь идет здесь
не о систематическом научном обосновании, а, прежде всего, об облегчении
понимания в интересах практической деятельности социал^демократии. Поэтому общие основные теории затронуты лишь вкратце, даны лишь результаты исследования, без основания и раз'яснения. Более близкое ознакомление с этими теориями является уже делом специального исследования. Зато целый ряд отдельных вопросов, имеющих более непосредственное значение, являющпхся в настоящее время предметом оживленных споров, изложен подробнее, как, например: гибель мелкого производства, картели, перепроизводство, отношение рабочего класса к политической и профессиональной деятельности и т. д., особенно же вопрос о «государстве будущего».
В общем и целом, предлагаемое сочинение по самому своему замыслу
дает лишь обзор идей, изложениых уже в основных сочинениях социал-демократической литературы. Но именно это желание охватить весь вопрос,"
заставляло по временам затрагивать области, которые до сих nop еще совершенно не обсуждались в нашей партийной литературе, или обсуждались
в другой связи, чем здесь. Поэтому мы надеемся, что не только те читатели, которые до сих nop стояли вдали от нашей партии, но также и те, которые знают нашу литературу, найдут в этом сочинении не одну новую мысль.
В заключение я исполняю приятный долг, выражая здесь благодарность
моему милому другу и сотруднику Эдуарду Бернштейну за ту помощь, которую он оказал настоящей моей работе, как и многим моим работам, своими.
советами и критическим просмотром рукописи.
Штутгарт, июнь 1892.

Н. Наутсний.

Предисловие к 5-му ивданию.
Лет пвадцать тому назад появилось первое издание этой книги. С тех
поо и в в е щ е с т в е н н ы х отношениях и в головах людей произошло не мало
nop и в вещественны
Социал-демократии возникал даже вопТоГ не устарела ли^ не S Û T 2 У^е несовместимой с действительностью
ее поограмма, a с нею и настоящий комментарии.
„„апопи
Нет сомнения, что прежние издания настоящего сочинеьия устарели во
многих пунктах уже no чисто формальным причинам, так как они основывГлись на материале, устаревшем в виду новых фактов и новых сведенин.
Они устарели?Рглавным образом, в том отношении, что п о ч е р п а л и
стические иллюстрации большей частью из переписи по профессиямі 1882
года которая с тех nop была оттеснейа на задний план переписью 1895 года.
В новом издании я, разумеется, поставил новые цифры на место старых.
Но не только устарели иллюстрации к ходу мысли, нет, утверждают
что самый этот ход.мысли совершенно устарел и оказался н е в е р н ь ш так что
для социал-демократии необходимо существенное изменение ее программЬ,
Гтщательно проверил настоящую книгу и с этои точки зрения, но
мне не пришлось внести сколько-нибудь существенных изменении, исключая одного пункта, о котором я еще буду говорить. Все кртггики^«теории
обнищания» и «геории катастроф» не з а с т а в и л и меня изменить ни иоты уже
потому, что в моей книге вообще нет речи ни об однои из 3 ™ x « T e o p ^
Это—теории, которые, несмотря на все протесты, вычитали из «Эрфуртскои
. программы» лииь несколько лет спустя после ее составления.
В^оятносК, завоевания пролетариатом в некоторых странах, например, в Англии, политической власти без катасгрофы была как раз во время
возникновения «Эрфуртской программы» гораздо больше, чем теперь. Маркс
исамдопускал для Англии возможность мирного развития. Если он не верил
в подсіную возможность по отношению к крупным государствам европейского континента, то это являлось следствием не какой-нибудь особои теории катастроф, a лишь понимания особого характера государственнои власти на континенте Европы. Этим еще не создавалась теория катастроф, точно так же, как простое констатирование приближения грозы не создает еще
с

т

а

т

и

Т а Т к а к Ч м о е сочинение излагает лишь принципиальные основания воззрений социал-демократии, a не основы ее тактики в

ТеОРИ

y меня не было причины развивать здесь и защищать какую-либо теорию
катастроф.^ ^ ^
м е н я н е б ы л 0 о с н о в а н и я излагать теорию обнищания.
Во время составления «Эрфуртской программы» последовательные м а р ^
сты уже давно были согласны в том, что освобождение пролетариата будет

обусловлено не растущей нищетой, a растущей кяассовой
противопояожиостью и вытекающей из нее кшссовой борьбой пролетариата. И м е н ш в
вь.теснении теории обнищания масс, свойственной до-шрксистскому
Те°РЦеЙ КЛаСС0В0Й б 0 р ь б ы ' м ы у ж е
видели одно из вели
3авоевании
маР^изма.
гѵмГ
Познание тенденции капитала увеличивать
сумму нищеты, гнета, эксплуатации, тенденции, присуідей ему в силу самой
его природы, было с этой точки зрения важным, потому что эта тенденция
П 0 С Т 0 Й Н Н 0 Г 0 Расширения и обострения
кл1гоТй,ГГЬыНе0бХ0ДИМ0СТЬ
классовои борьбы. Но никому из нас не приходило в голову умозаключать
отсюда о растущем вырождении пролетариата.

? І Р И Я о б н и щ а н и я н е и г Рает никакой роли в этой книжке, посвящен«Эрфуртскои программе». И по поводу ее точно так же, как и по поводу теории катастроф, мне не пришлось «пересматривать» ни одного пред-

ЛОЖ6НИЯ.

Наряду с этими обоими теориями, весьма оживленно оспаривалась
еще одна теория, которую Маркс, действительно, выдвинул,—его теория
кризисов. Эта теория была построена на опыте полустолетия. Дальнейший
опыт нескольких десятилетий, следовавших за ее созданием, блестящим
образом подтвердил ее. И вот, вдруг в 1898 году эта теория была об'явлена
ошибочнои, потому что тогда наступило три, отмечаю и подчеркиваю, три
полных года промышленного расцвета. Если бы немецкая социал-демократия
поддалась тогда влиянию этой критики и соответственным образом пересмотрела часть «Эрфуртской программы», обсуждающей кризисы, ей предстояла-бы приятная задача через два года снова пересмотреть эту главу Кто
предоставляет такой скороспешной критике,—отражающей обыкновенно
лишь мимолетные впечатления и настроения,—определяющее влияние на
убеждения и программу, тот никогда не освободится от потребности пересматривать, тот становится игрушкой событий, вместо того, чтобы бьнь
господствующш над ними властелином, подчиняющим их своим великим неизменным целям.
Только в одном пункте мне пришлось несколько ограничить сказанное
мною в предыдущих изданиях: именно, что касается рассчетов на сокращение мелкого производства в сельском хозяйстве. Мелкое крестьянское хозяйство распадается в течение последних двух десятилетий»не так быстро,
как прежде,—местами оно даже увеличивается в площади. В 1892 году это
еще не было так ясно. Теперь мне приходится выражаться несколько сдержаннее, чем тогда.
Но это и все. Нет ни малейшего основания признавать в сельском хозяйстве, вместо старой тенденции, новую, противоположную тенденцию к
вытеснению крупного производства мелким. Иліеющиеся данные для этого
слишком мало определенны. Они не показывают изменения в напрзвлении
развития, a лишь приостановку прежнего процесса развития, поскольку речь
идет о размерах предприятий. Изменения, происшедшие в течение двух последних десятилетий, в размерах поверхности отдельных категорий хозяйств
лишь весьма незначительны, и совершаются они везде в том же направлении. В некоторых местностях крупное хозяйство вытесняется, в других оно
прогрессирует. Притом промежуток времени, в течение которого наблюдается эта приостановка развития, слишком короток, чтобы давать нам право делать из этих недостаточно характерных фактов выводы, которые уничтожили бы опыт целого столетия. Если бы мы здесь поддались слишком

опрометчивым выводам/ с нами легко повторилось бы в аграрном вопросе
то же самое, что со многими ревизионистами в вопросе о кризисах.
Наконец, следует заметить, что с к^нцентрацией капитала, как ее понимал Маркс, совместно не только существование, но даже известный рост
мелкого хозяйства в отдельных отраслях прсязводства и притом не толькс
в с.ельском хозяйстве, но также в промышленности и в торговле> Если мыслить в духе марксовой диалектики, легко будет понять этот прирост.
Каждая тенденция порождает противоположные тенденции, стремящиеся к тому, чтобы устранить ее. Но даже та.м, где это им удается, они
достигают этим не просго возвращения к тому состоянию, когорое существовало до господства устраненной тенденции, но они создают нечто существенно новое. Так, например, нищета, которую капитализм по необходимости насаждает в среде пролетариата, порождает его борьбу против нищеты. Но там, где пролетарская борьба достаточно сильна, чтобы оттеснить
созданную капиталом нищету, ее результатом является не до-капиталистическая рабочая идиллия. Далее, если пролетариат стремится организоваться
и изменять этим соотношение сил, существующее между отдельным наемным
рабочим и отдельным капиталистом, то это. стремление создаег с другой
стороны и потребность в организации среди предпринимателей. Там, где рабочей организации противостоит союз предпринимателей, повидимому, восстановляется прежнее соотношение сйл между отдельным рабочим и отдельным предпринимателем. Однако в действительности это новое соотношение
сил совершенно иного рода. Как бы ни усиливались капиталисты благодаря
своей организации, все же организация предпринимателей не может уже так
обращаться с пролетарской организацией, как отд^льный капиталист с обособленным рабочим. И сознательность, и тактика организованных рабочих
при всех обстоятельствах совершенно другие, чем y единичных рабочих,
Сходный диалектический процесс приводит также к тому. что концентрация капитала сама порождает, при известных обстоятельствах, увеличение мелкого производства. Однако это новое мелкое производство совершенно другого рода, чем старое, оно имеет с ним лишь общие внешние
черты, но играет совершенно другую экономическую и политическую роль.
Концентрация капитала, как известно, приводит, по мнению Маркса,
не только к разложению сохранившегося саічостоятельного мелкого производства, ведущегося, вообще говоря, без постоянного применения наемного
труда, но также к увеличению резервной армии рабочей силы. Она выбрасывает на рынок гораздо больше рабочих сил, чем он может поглотить.
Однако было бы ошибочно думать, что вся промышленная резервная армия
состоит из безработных. Напротив, эти последние составляют только частицу
ее, только ее высшие и низшие слои: с одной стороны, босяцкий пролетариат
бездельников, не боящихся безработицы, с другой—организованных рабочихаристократов, организация которых достаточно сильна, чтобы поддерживать
некоторое время своих безработных. Но громадный средний слой, состоящий
из тех, которые ищут наемной работы и не могут найти занятия, подходядуего их профессиональным знаниям, вынужден хвататься за все, что дает
возможность превратить в ренность его труд. В настоящее же время единственную возможность, кроме наемного труда, дает труд в 'собственном мелком хозяйстве,—предприятия на товарищеских началах, как массовое явление, не приходится пока еще принимать в расчет. Следовательно, чем быстрее идет концентрация капитала, чем быстрее разрушает она первоначальное мелкое производство и увеличивает пром^шленную резерную ар.мию,
Эрфуртская программа.
2

тем больше стремление среди освобожденных рабочих сил'к основанию
или сохранению мелких хозяйств. Вытеснению мелкого производства в первом случае соответствует его расііщрение во втором.
ч
•»
Концентрация капитала устраняет в настоящее время в Германии мелкие предприятия быстрее .всего в производстве осветительных материалов,
где с 1882 по 1895 г. число мелких предприятий сократилось на 2 5 % : в производстве камней и земель (сокращение на 24%); в горной и горнозаводской
промышленности (сокращение 3 4 % ) и в обработке волокнистых веществ
(сокращение 42%).
Но это же развитие увеличило число мелких хозяйств в торговом промысле на 3 9 % , в страховом деле на 60% ; в гостиничном и трактирном прок
мысле на 3 5 % .
В производстве табака и сигар число мелких предприятий увеличилось
с 5,465 до 9,708, т.-е. на 7 8 % , в разносном промысле с 202,709 до 312,059,
т.-е. на 54 /0-. По сравнению с этими цифрами количественный прйрост сельско-хозяйственных предприятий, размером ниже 2 гектаров (58%) и от 2
до 5 гект. (3,5%), весьма незначителен. Если опираться лишь на голые
статистические цифры, можно было бы провозгласить также для торговли,
грактирного промысла, табачного производства и еще нескольких мелких
отраслеи промышленности тот принцип, что для них закон капиталисГической концентрации не действителен. И все-таки мы знаем совершенно до- •
стоверно, что этот закон сохраняет свою силу и здесь.
Новые мелкие предприятия, возникшие из концентрации капитала —
рабочие домашней промышленности, разносчики, мелкие крестьяне и т д —
принадлежат^к совершенно другому типу,.чем мелкие предприятия, уничтоженные концентрацией капитала. Эти последние основывались на частной
собсачзенности на орудия производства, представлявшие свободную собственность их владельцев; новое мелкое хозяйство получает свои главнейшиг
средства производства от капитала, которому оно за это обязуется служить—
и мелкий крестьянин, сидящий на арендованной или задолженной земле, и
рабочии домашней промышленности, которому скупщик дает сырье, и трактирщик, являющийся лишь приказчиком пивного завода, и разносчик и мелкий лавочник, получающий в кредит продаваемые илш товары.
Прежнее мелкое производство образовало среднее сословие—его владелец, полукапиталист, полунаемный рабочий, занимал среднее место междѵ
капиталистом и рабочим. Владелец нового мелкого хозяйства стоит ниже
наемного рабочего; он гораздо более беззащитен, чем этот последний его
жизненное положение нередко ниже, его рабочее время гораздо продолжительнее, его жена и дети эксплуатируются гораздо сильнее. Новое мелкое
производство представляет не то общественное положение, до которого поднимается наемный рабочий, но то, до которого он опускается на ряду
с опускающимися до него самостоятельными владельцами мелких предприятий.
Старая форма • мелкого хозяйства, уничтоженная концентрацией капитала, являлась его конкуренто,и; в качестве члена одного и того же класса
самостоятельных производителей, мелкое предприятие враждебно противо^.
стояло отдельным капиталистам. Новая форма мелкого хозяйства образуег
^
прсдмет эксплуатации со стороны капитала и, в качестве резерва рабочей
,силы для крупкой промышленности, является предпосылкой ее преуспеяния:
м е л к о е предприятие враждебно противостоит капиталисту уже не в качестве члена одного и того же класса, a в качестве члена другого, угнетенного им и эксплуатируемого класса—пролетариата.

Крупное капиталистическое производство не может развиваться, если
в его распоряжении нет резерва рабочей сильг, которая, с' одной стороны,
оказывает давление на заработную плату занятых наемных рабочих, с "другой
стороны, позволяет капиталу использовать всякую кон'юнктуру и повременам скачками расширять производство благодаря быстрому применению
новых рабочих сил.
Этот резерв дает ему не столько толпу безработных, сколько новый
вид так сказать пролетаризированных, мелких хозяйств. До сих nop только
в сравнительно немногих отраслях труда была возможна сколько-нибудь
достаточная помощь безработным в течение продолжительного времени.
Масса рабочих, остающихся долгое время без труда, отвыкает от работы,
становится непригодной для эксплуатации капиталом. Совсем иное дело рабочие и владельцы пролетаризированных мелких хозяйств. Они всегда готовы
отдавать себя в распоряжение крупной промышленности, как только там
имеется выгодная работа, и они вносят в нее всю ту готовность к труду,
ловкость и покорность, которые создает пролетаризированное мелкое
хозяйство.
*
Как только замечается' более продолжительный период расцвета, многочисленные рабочие, трудившиеся в сельских и городских мелких предприятиях, покидают свои прежние занятия, чтобы обратиться к крупному производству. Владелец мелкого предприятия, особенно в сельском хозяйстве,
лично, обыкновенно, настолько связан с ним, что не может просто-напросто
предоставить свою рабочую силу крупному предприятию. Но он отдает ему
самых энергичных и интеллигентных членов своей семьи, так что мелкое
предприятие ведется лишь стариками и детьми; этим полнее всего разоблачаются новые функции мелкого хозяйства капиталистической эпохи, сводящиеся к тому, что оно служит местом производства новых рабочих и
хранилищем рабочих, ставших излишними.
He только промышленное, но и сельско-хозяйственное кругціое производство все более нуждается в этой резервной армии, поставляемой мелким
производством; даже крупное сельско-хозяйственное производство нуждается
в ней еще более, чем промышленное. Ибо одно из обстоятельств, которое,
в противоположность промышленности, угнетает сельское хозяйство, происходит от того, что новая техника, особенно разделение труда и машины,
все более, превращают сельское хозяйство там, где оно ведется капиталистически, в сезонный промысел, требующий по временам больших масс рабочих, в промежутках же довольствующийся лишь незначительными рабочими силадіи/ОтсЮда нужда в рабочих, ощущаемая крупными землевладельцами, и эта нужда была бы еще более острой, если бы не резервы мелкого
крестьянства, особенно на востоке Германии и за ее границами, которые
из года в год приносят, в каФестве странствующих рабочих, крупным предприятиям столь желанные рабочие' силы. Без этого избытка рабочих сил,
доставляемого мелкими крестьянами, крупные сельско-хозяйственные предприятия в Германии находились бы в еще более затруднительном положении,
чем теперь. Постольку, следовательно, при современной организации производства мелкое предприятие необходимо для развития сельского хозяйства
не в качестве технически выше стоящего конкурента крупного хозяйства,
но в качестве самого надежного и самого обильного поставщика пролетариев
для крупного землевладения. И это последнее само старается искусственно
создавать мелкие хозяйства, чтобы получать более пролетариев.

ѵ

I

Таким образом, мы видим, что сама концентрация капитала порождает
и поощряет потребность в расширении мелкого хозяйства.
Нб приводит ли это ad absurdum «Эрфуртскую программу», говорящую
об естественно-необходимой гибели мелкого производства? Нисколько. Она
говорит лишь о гибели того мелкого производства, «основой которого являлась частная собственность рабочего на егО орудия
производства».
Это относится, как мьі видели, не к новому типу мелкого хозяйства,
главнейшие средства производства которого принадлежат капиталу.. Новое
мелкое хозяйство представляет чисто пролетарскую формацию; лица, входящие в его состав, все более утрачивают всякий интерес к частной собственности на средства производства, все более приходят к той же классовой противоположности, как и наемный пролетариат. Если старое мелкое
хозяйство являлось самой гірочной крепостью частной собственности на
средства лроизводства, a тем самым и капитализма, то новое мелкое хозяйство является элементом пролетарской противоположности этой частной
собственности и тем самым капиталу. Так как лица, занятые в нем, более
уединены, угнетены и обременены работой, чем рабочие крупного хозяйства, так как их экономическое положевие не так просто и ясно, каК'у настоящих наемных рабочих, то их труднее, чем этих последних, организовать
и приводить к сознанию их положения; при известных обстоятельствах они
могут, в качестве штрейкбрехеров и консервативных избирателей, замедлять
освободительную борьбу пролетариата, но нигде уже они не образуют элемента, на котором капитал мог бы прочно обосновать свое господство. Рано
или поздно классовые интересы приводят их всегда в ряды борющихся наемных рабочих.
Старое мелкое производство, завещанное временами расцвета ремесла,
составляло одну из самых прочных и необходимых основ общества того времени. Новое, пролетаризированное прсшзводство является одним из отбросов его, который, при данных общественных отношениях, так же неизбсжен, как,.например, преступления и проституция, но который так же, как
и они, не может служить здоровым основанием общества. Новое мел^ое
производство все более прёвращается в паразитное образование, в помощь
нуждающимся, которая только обременяет общество и от которой легко
и рхотно освобождаются пользующиеся ею, как только проходит нужда.
Уже в наши дни мы наблюдаем, как во время каждой эпохи процветания
рабочие толпаш покидают городские и сельские мелкие предприятия.
Как только пролетариат достигнет политической власти, a вместеЛс тем и
возможности организовать все производство соответственно своим интересам, он должен будет прежде всего стремиться к тому, чтобы уничюжить
промышленную резервную арМию. A это поведет к быстрому опустению
мелких хозяйств в промышленности, торговле, сельском хозяйстве.
Нет ничего ошибочнее того мнения, будто социалистическое производство станет возможным только тогда, когда будут поглощены все мелкие предприятия.
.
•
В таком случае оно никогда не было бы возможным, ибо концентрация капитала не дает окончательно исчезнуть мелкому хозяйству, напротив, замещает старый тип его новым. Поглощение этих новых паразитически-пролетарских мелких предприятий станет возможным лишь путем
введения социалистического производства. Последнее является предпосылкой, a не следствием полного исчезновения мелкого производства из всех
отраслей хозййства, в которых оно стало технически-ненужным.

#

Предпосылкой социализма является не полное исчезновение мелкого
хозяйства из статистики предприятий, a исключение его из процессов производства, господствующих в общественной жизни, подчинение их капиталу, монополизирующему средства производства и все выгоды их растущего совершенствования. Что эти предпосылки растут с громацной быстротой, это может в наше время нащупать руками даже человек, слепой в социальном и политическом отношении.
В этом смысле следует понимать учение марксизма о концентрации
капитала, воспринятое «Эрфуртской программой». В таком понимании это
положение не только не противоречит фактам действительности, но, напротив, только оно и дает возможность понять их вполне. И в этом пункте, так
Же как и в другом, которые оспаривал «критический социализм», принциЬиальная часть «Эрфуртской программы» не нуждается в пересмотре.
Говоря это, я не совердіаю самохвальства, так как «Эрфуртская программа» не является исклю<&тельно моим трудом. Правда, в основу ее лег
предложенный мною проект программы. Однако программная комиссия в
Эрфурте значительно расширила этот проект. В самом же лроекте те предложения, которые впоследствии возбуждали самые сильные споры, были почти
дословно взяты из «Капитала» Маркса; общая часть самой программы представляет лишь пересказ известной главы «Капитала» об «Исторической тенденции капиталистического накопления». Как раз в этом вижу я источник с.илы «Эрфуртской программы» и ее способности противостоять изменчивои
моде. Пока не удастся поставить на место «Капитала» другое теоретическое
обоснование социализма, до тех nop и «Эрфуртская программа» не будет
нуждаться в пересмотре ее основ.
•*
Берлин—Фридѳнау, май 1904.

Н. Наутсний.

Программа социал-демократической
партии Германии,
прйййтая на Зрфуртеком е 4 езде в 1891 году.

Экономическое развитие
яодимостью ведет к гибели = п р о и з в о д с т в а о с н о в у ^ р ^
^
л , е т частная собстоенность работника^на ср д
£
неимущето
ляет работника от
«
г
о
.
м
о
н
о
п
о
л
и
е
й
пролетария, іяеждутем как средс ^
^ 3
«
х
З шлевладельцев.
Т

Т

о

Ѵ

ѵ к " с отоймонопо изацивй средслв производств колоссаль-

„ ы м „ ^ у п н ь ш и производствами,

£

Ï
Â
Œ
Â
Ï
„еобеспеч—
™ в а !
нидаты. гнета,закабаления, униженяя, эсплоатации.

сГе-

S S S S M S s s k s w
ТУ

В С

ГоР„ГьШГж7иму"™и

и неимущими е Щ е бслее расширяется ко-

S

Ä

'

Ä

S

-

'

.

ПОЛНЬ»

Щ Н Й Э Е Щ Ш
да из источника нищеты и угнетения для эксплуатировавшихся Доныне классов превратятся в источник высшего благосостояния и всестороннего, гармонического совершенствования.
Этот общественный переворот знаменует
освобождение не только
пролетариата. но и всего человеческого рода, страдающего при современных

%

-TSSESSSMMS
-

условиях. Ho он может быть только делом самого рабочего класса, потому
что все другие классы, несмотря на расхождение их интересов, стоят на почве частной собственности на средства производства и имеют своей общей
целью сохранение основ современного общества.
Борьба рабочего класса против капиталистической эксплуатации
обходимо представляет политическую борьбу. Б е з политических прав рабочий класс не может вести своей экономической борьбы и развивать свою
экономическую организацию. Он не может осуществить перехода средств
производства в общественное обладание, не достигнув обладания политической властью.
Превратить эту борьбу р^бочего класса в сознательную и целостную
и указать ей ее естественно-н»обходимую цель,—такова задача социал-демократической партии.
Интересы рабочего класса одинаковы во всех странах с капиталистическим способом производства. Сяраспространением мировых сношений и
производства на мировой рынок, положение рабочего в ка^кдой стране попадает все в большую зависимость от положения рабочих в других странах.
Следовательно, освобождение рабочего клаееа является делом, в котором
в рзрной мере участвуют рабочие всех культурных стран. В сознании этого
социал-демократическая партия Германии чувствует и • провозглашает свое
единство с сознательными рабочими всех остальных стран.

="".

2) Прямое законодательство через народ при посредстве права инициативы и референдума. СаМоопределение и самоуправление народа в имйерии, государствах, провинциях и коммунах. Избрание должностных лиц народом, их уголовная и гражданская ответственность. Ежегодное вотирование
налогов.
3) Воспитанда ко всеобщему вооруженик}. Народная милиция вместо
постоянного войска. Решение вопросов войны и мира гіародным представительством.
Разбор всех международных конфликтов в порядке
третейского суда.
4) Отмена всех законов, ограничивающих или подавляющих свободное
выражение мнений и право союзов и Собраний.

7 — Г Г . - Г . —

-

-

= Г .

ными к дальнейшему образонанию.
RÏ К Р Г П П Я Т Н О С Т Ь СѴДСІІрОИЗВОДСТВа

0

Следовательно, социал-демократическая партия Германии ведет борьбу не з а новые классовые привилегии и преимущества, a за уничтожение
классового господства -и самих классов, и з а равные права и равные обязанности для всех, без различия пола и происхождения. Исходя из этйх воззрений, она борется в современном обществе не только против эксплуатации наемных рабочих, но и против всякого рода эксплуатации и угнетения,
направляется ли оно против класса, партии, пола или против расы.
Исходя из этих принципов, социал-демократическая партия Германии
г
выдвигает в первую очередь следующие требования:
1) Всеобщее, равное, прямое избирательное право с тайной подачею
голоса для всех граждан империи старше 20-летнего возраста, без различия пола, для всех выборов и голосований. Пропорциональная избирательная система, a до ее введения законодательное перераспределение избира, тельных ^ к р у г о в после каждой народной переписи. Двухгодичные сроки законодательных полномочий. Производство выборов и подачи голосов в один,
установленный законом, нерабочий день. Диэты для избранных представителей. Отмена всякого ограничения
политических прав, за исключением
случая назначения опеки. '

5) Отмена всех законов, ограничивающих женщину в публично- и ча-

С

-

У

Ж

Т б —

T

а

M

™

Т

ь

—

S

S

" Т ѵ 5 £ 2 £
СИМУМ

И

Ь) В вГпре; а е С „° И В е

,

M
Z

с к о й помощи. Производюридическои ііитищ
V

юпипиче

включая п о М о № „ри родах и

S

P

Z

^

S
—

промыслоаого

труда

цати лет.

г

»
"

бЛаГ

=
%

^

=

г

W

г

.

закѳнодательсоставляющего

детей

М

ак-

модоже четьфнад-

„сключсние™ таких отраслвй

даа.-

»

Еженедельный непрерывный отдых минимум в 36 часов для

каждого рабочего.^^

^

^

^

( T r u c k s y s t e m )

.

2) Надзор за всеми промышленными производствами, исследование и
урегулирование условий труда в городе и деревне через
« W ™ ^ ^
Scoro министерства труда, окружных бюро и камер труда. Вс^торонняя
п р о м ь f ^ l Z T n ^
сельско-хозяйственных рабочих и прислуги с
промышленными рабочими; отмена уставов о прислуге.
41 Обеспечение права коалиций.
5) Имперская организация всего страхования рабочих при решающем
участии рабочих в управлении им.

«

\

I. Г и б е л ь мелкого

производства.

1 . Мелкое производство и частная собственность.
Программа, которая была принята немецкой социал-демократией на
партийном с'езде в Эрфурте ( 1 4 - 2 0 октября 1891 г.), распадаегся на две
часта—-обідyю, теоретиіескую,
излагающую основные положения
ные цели социал-демократии, и практическую часть, содержащую требования которые социал-демократия, как партия действия, пред являет к нынешнему обществу и нынешнему. государству, чтобь» этим проложить путь
к постижению своих конечнЫх целей.
Нас занимает здесь только первая, общая часть. Она Распадается в
свою очередь на три подотдела: 1. Характеристика нынешнегэ
обществ^и
хода его развития Отсюра выводятся: 2. Конечные цели социал-демократии
и 3 Средства, которые могут вести и поведут к их осуществлению.
Рассмотрим прежде всего первый подотдел. Он состоит из четырех по-Л ° Ж е ^ с З с к о Г ^ в и Т и е
буржуазного обшества ведет с естественной
необходимостью к гибели мелкого производства, основои
частная собственность рабочего на его средства производства. Оно отделяет
рабочего от его средств производства и превращает его в неимущего пролетария, между тем как средства производства становятся монополиеи сравнительно небольшого числа капиталистов и кругіных землевладельцев.
«Рука об руку с этой монополизацией средств производства идет вытеснение раздробленных мелких предприятий колоссальными крупньши предприятиями, совершается превращение ручных инструментов в машиньг про.
исходит гигантский рост производительности человеческого труда. Но все
выгоды этого превращения монополизируются капиталистами и кру п "ьши
землевладелыдами. Для пролетариата и падающих средних с л о е в - м е ^ и х
буржуа, крестьян—оно означает прогрессирующее увеличение необеспеченности их существования, нищеты, гнета, порабощения, унижения, эксплуаТ а Ц И И «Все больше и больше становится число пролетариев, все многочисленнее армия избыточных рабочих, все резче противоположность ме:жду эксплуатируемыми и эксплуататорами, все ожесточеннее классовая борьба между
буржуазией и пролетариатом, которая делит современное общегтво на два
враждебных военных лагеря и является общим признаком всех промышленных стрэн
• «Пропасть между имущими и неимущими увеличивается еще благодаря
коренящимся в самой сущности капиталистического способа производства
кризисам, которые становятся все обширнее и опустошительнее, возводят
всеобщую необеспеченность в нормальное состояние общества и служат доказательством того, что производительные силы переросли нынешнее общество, что частная собственность на средства производства стала несовместиіѵіой 'с их целесообразным применением и полным развитием».
С самого начала нашей программы мы натадкиваемся на заслуживающее внимания выражение: эконотческое
развитие. Оно подводит нас вплотФ
ѣ

N

,

\

ную к основному пуністу социал-демократического миросозерцания. Иной
думает, что он говорит, бог весть, какую мудрость, когда в противовес нам
заявляет: «Ничто не ново под луной. Как теперь, так было всегда и всегда
так будет». Нет ничего ошибочнее и бессмысленнее подобного утвержденкя.
Новейшая наука показывает нам, что ни в чем нет застоя, что в обществе,
как в природе, наблюдаетсй непрерывное развитие.
Мы знаем теперь, что первоначально человек, *подобно животным, существовал только собиранием того, что в готовом виде давала ему природа.
Но он стал изобретать одно за другим оружие и орудия труда, одно совершеннее другого. Он стал рыбаком, охотником, скотоводом, наконец, оседлым земледелыдем и ремесленником. Все быстрее и быстрее становится ход
развития, пока, наконец, в наше время, в век пара и электричества, развитие достигло такой скорости, что мы можем теперь проследить его своими
собственными глазами, не нуждаясь в сравнении с далекой стариной. И всс
же находятся люди, которые с видом превосходства хотят нас поучать, что
ничто не ново под луною.
Способ, которым люди добывают себе пропитание, создают (производят) необходимые для этого блага, зависит от свойств их орудий труда, их
сырых материалов,—одним словом, от тех 'средств, которые находятся в их
распоряжении для создания (производства) благ,—зависит or их средств проигводства. Но люди никогда не занимались производством в одиночку, a всегда большими или меньшими обществапи, различные формы которых зависят от господствующих в разное время способов производства.
Поэтому развитию производства соответствует общественное
развитие.
Формы обіцества и отношения его членов друг к другу находятся в самой тесной зависимости от форм собственности, которые оно признает и
охраняет. Поэтому рука об руку с развитием производства идет также и
развитие собственности.
'
Поясним это примером крестьянского хозяйства.
»
Полное крестьянское хозяйство обнимает две отрасли: скотоводство и
земледелие. В скотоводстве y нас господствовало всюду, до 18-го столетия,
a во многих местах господствует еще и теперь, выгонное хозяйство. Последнее же предполагает существование общиниого землевладения.
Было бы бессмыслицей, если бы каждый крёстьянин задумал выделить свой клочок^ выгона, огородить его особо, держать своего пастуха для своих нескольких
штук скота и т. д. В силу этого там, где существует выгонное хозяйство,
крестьянин с величайшим упорством держится за общинный выгон и за
общинных пастухов.
Иначе обстоит дело в земледелии, когда оно ведется при помощи простых орудий крестьянского хозяйства, без машин. Общинная обработка
всей пахотной земли крестьянской общины всеми ее членами вместе не представляет, при таких условиях, необходимости и не требуётся для успеха
производства. Крестьянские земледельческие орудия обусловливают возможность обработки маленького клочка земли каждым крестьянином в отдельности или вместе с небольшой группой лиц, какою является, напр;, крестьянская семья. Hp обработка земли при таких условиях будет тем тщательнее и принесет тем больший доход, чем свободнее земледелец может распоряжаться своим участком и чем больше доля дохода, достающаяся ему
от обработки и улучшения его поля. Земледелие на первоначальной его ступени требует мелкого производстаа, последнее же нуждается для полного
своего развития в частной собственности на средства производства.

•

— 31

)

-

„
« п н п и м oanD что y древних германцев общинное землеПоэтому мы видим, напр., o u y «н
п к і г п н н п е хозяйство (и охота)

—SSsblSSSSwrss
фанатиком адстмй собствеш^ти.

? „»„„м-двумя

•

B

s

s

„

,

к

р месленга

помощниками^-подмасте^ьяшь

r

b

^

r

j

^

j

s

s

^

,ку.

хозяйстяе,

s

s

s

s

s

^

.

ческое развитие буржуазного общества с неизбежностью закона природы
ведет к гибели мелкого производства».
Проследим теперь это развитие.

' 2 . Товар и напитал.

Исходными пунктами буржуазного общества являются крестьянское
сельское^хозяйство

удовлетв

о р я л а сама все свои потреб-

ности. Она производила сама все пищевые продукты, в которых она нуждалась, все орудия, одежду для своих членов, саиа строила ж и л и щ е и т . д . О н а
производила столько, сколько ей было необходимо, но не больше С тече
нием времени, однако, под влиянием прогресса сельского хозяисгва она достигла того, что стала производить излишек продуктов, в которых она не
посредственно не нуждалась. Благодаря этому, для нее явилась• в о з « т ь
выменивать этот излишек на продукты, которых она или вовсе н была в
состоянии производить, или производила в недостаточном кол^естве но которые ей желательно было иметь, напр., украшения, оружи^ или орудия.
Блаіодаря обмену, эти продукты сделались товарами.
Товар—это такой продукт, который предназначается не для примеиения или потребления (консумирования) его в том самом хозяйстве, в котором он был произведен, но для обмена на продукт другого хозяиственного предприятия. Пшеница, которую крестьянин сеет для собственного по-

0

>

. e

требления, не есть товар; та же, которую он сеет на продажу,—товар. Продавать—значит не что иное, как обменивать изрестный товар на такой, который всякий желает иметь и который, благодаря этому, становится деньгами, как, напр., золото.
Крестьянин, как мы видели, в течение экономического развития превращается в производителя товаров; ремесленник же в самостоятельном мелком производстве явл^тся таковым с самого начала. Он продает не только
излишек своих продуктов, но для него производство на продажу стоит на
первом плане.
Обмен товаров с своей стороны предполагает два условия: во-первых,'
чтобы не все отдельные хозяйства производили один и тот-же продукт, a
чтобы в обществе имелось уже налицо разделемие труда; во-вторых, чтобы
обменивающиеся свободно распоряжались теми продуктами, которыми они
обмениваются,—чтобы эти продукты были их частной собственностью.
Чем больше в ходе экономического развития подвигается вперед разделение труда на отдельньіе отрасли и увеличиваются размеры и значениеѵ
частной собственности, тем больше, в общем, отступает на задний план и
вытесняется товарным производством производство для собственного потребления.
Разделение труда ведет, наконец, к тому, что даже покупка и продажа становятся особым занятием, которому исключительно посвящает себя
особый класс людей—купцы. Они извлекают свой доход из того, что покупают дешево и продают дорого. Однако из этого еще не следует, что они
могут произвольно устанавливать цены товаров. Цена товара зависит в конечном счете от его меновой хтоимости. Стоимость же товара определяется
количеством труда, необходимого в среднем для его производства. Однако
цена товара почти никогда не совпадает точно.с его стоимостью, цена определяется не только условиями производства, как: это имеет место в отношении к стоимости, но и условиями рынка, прежде всего спросом и предложением, т.-е. количеством, в каком товар доставлен на рынок и в каком он
требуется. Но и цена подчиняется известным законам. В данном месте и в
данное время она представляет собою величину определенную. Следовательно, если купец хочет получить некоторый излишек при продажё товара сравнительно с той ценой, по которой он его купил, другими словами, если он
хочет получить барыш или прибыль, то для этого QH должен, вообще говоря, покупать свои товары в таком месте и в такое время, когда они дешевы,
и продавать их тогда и в том месте, где они дороги.
Если крестьянин или ремесленник покупает товары, то он это делает
потому, что они нужны ему или его семье, как средства производства или
пропитания, Купец же покупает товары не для собственного потребления, но
цля того, чтобы пустить их в оборот, с целью получить прибыль. Товары и
денежные суммы, которые употребляются для <этой цели, являются капиталом.
Ни о каком товаре или денежной сумме нельзя сказать, представляют
ли они сами по себе капитал или нет. Это зависит от их употрйбления. Табак, который покупается купцом для того, чтобы перепродать его с известным барышом, является для него капиталом. Табак, который он покупает
для курения, не будет для него капиталом.
'•" Самая ранняя форма капитала это—торговый капитал. Почти столь же
древним является ростовщический
капитал, прибыль с которого получается
в форме процентов, которые .капиталист взимает за ссуженные товары или
деньги.

» Капитал возникает на известной ступени товарного производства, само собой 'разумеется, на почве частной собственности, которая является
основой всего товарного производства. Но под влиянием капитала частная
собственность получает сѳвсем новую физиономию, или, вернее, целых две.
На ряду с мелко-буржуазными чертами, соответствующими отношениям мелкого производства, теперь появляются уже и капиталистические. Защитники
теперешней частной собственности указывают только на ее мелко-буржуаЭ^
ную сторону. Однако надо быть слепым, чтобы в настоящее время не видеть
капиталистической стороны частной собственности.
На той ступени экономического развития, о которой тепсрь идет речь,
когда капитал является лишь торговым и ростовщическим, вырисовываются
лишь немногие черты капиталистической физиономии частной собственности, но и они достойны^ внимания.
Доход крестьянина или ремесленника зависит, при господстве мелкого
производства, прежде всего от личных качесгв его самого и членов его семьи,
мх прилежания, ловкости и т. д. Напротив, величина прибыли купца тем
больше, чем больше y него денег для покупки товаров, чем больше y него
товаров для продажи. Если я продаю 10,000 фунтов табаку, то моя прибыль
при прочих равных условиях будет в сто раз больше, чем если бы я мог продать только 100 фунтов. To же относится и к ростовщику. Следовательно,
доход капиталиста, как такового, зависит прежде всего о т величины его капитала.
Рабочая сила и способности отдельного человека ограничены, как и
количество продукта, которое рабочий может произвести при определенных условиях. ё н о никогда не может значительно превзойти известного
, среднего уровня. Деньги же, наоборот, можно накоплять без конца; этому
нет ни меры, ни предела. И чеі* больше y кого-нибудь денег, тем- больше
денеу они родят ему, если применяются, как капитал. Отсюда явилась возможность наживать несметные богатства.
Но частная собственность создает еще и другую возможность. Частная
собственность на средства производства означает для каждого законную возможность приобретать их, но также и возможность их потерять, т.-е. потерять источник Івоего существования, a следовательно,' впасть в полную
нищёту. Ростовщический капитал уже заранее предполагает ^ ж д у . У кого
есть все необходимое, тот не станет брать взаймы. Эксплуатируя стесненное
положение нуждающегося, ростовщический капитал является в свою очередь
источником увеличения этой нужды.
Нажива без труда—неизмеримые богатства одних, полная нищета других,—таковы черты капиталистической физиономии частной собственности.
Но пока ростовщический и торговый капитал находятся в начале своего
развития, эти черты выступают еще неясно, особенно худшая из них—нищета: отсутствие собственности остается еще исключением, a не нормальным состоянием народНых масс.
Купец и ростовщик, равно как и другие эксплуататоры, появляющиеся
на-ряду*с ними,—напр., в средние века феодальные землевладельцы, которых
мы, однако, здесь не будем подробно касаться, чтобы не уклоняться в сторону,—находятся на этой ступени в зависимости от существования и процветания мелкого производства в городе и деревне. На этой ступени сохраняет свою силу пословица: «Когда деньги есть y крестьянина,—они y всех
. есть». Торговля не уничтожает мелкого производства; при известных условиях она даже поддерживает его. Ростовщик выжимает соки из своего долЭрфуртская программа.
: 1 j
з

і

жника, но гибель последнего вовсе не в его интересах. Потеря средств лроизводства, бедность при таких обстоятельствах являются не нормальным
общественным явлением, a особым несчастьем, вызванным исключительными
неудачами или исключительной неспособностью. Иоэтому бедность считалась тогда либо ниспосланным or бога испытанием, либо наказанием ' за
ленность, легкомыслие № т. п. Такой взгляд еще и теперь очень сильно распространен в мелко-буржуазных кругах, между тем отсутствие собственности сделалось с тех nop явлением совсем иного рода, чем было раныие.

3 . Капиталистический способ производсіва
В течение средних веков ремесло развивалось в Европе все больше и
больше, разделение труда в обществе возростало—тдк, напр., ткацкое дело
распалось на льняноткацкое, шерстяное и плисовое, a различные связанные
с ткачеством операции, напр., стрижка сукна, превратились в самостоятельные отрасли производства. Возростало искусство рабочего, сильно улучшались приемы работы и инструменты. — Одновременно развивалась торговля,
главным образом вследствие улучшения средств сообщения, особенно благодаря успехам судостроения.
Четыреста лет тому назад была эпоха расцвета ремесла, но и для
торговли это было богатое событияміи время. Был найден морской путь в
Индию, в эту сказочную страну, полную несметных сокровищ; была открыта
Атерика с ее неисчерпаемыми залежами золота и серебра.
Целый поток богатств хльінул в Бвропу, богатств, которые европейские авантюристы «агребли в новоотк,рытых странах посрейством торговли,
обмана и грабежа. Львиная доля* этих богатств досталась тем торговым тузам, которые были в состоянии снаряжати корабли и снабжать их ліногочисленным и оильным экипажем людей столь же інеустрашимых, околь и
беззастенчивых.
В то же самое время складывалось м современное государство-, централизованное, бюрократическое и военное государство, принявшее сиачала
форму абсолютной монархии. Это государство в такой же степени соответствовало потребностям молодого класса капиталистов, как и .само нуждалось в их поддержке. Сила современного государства, государства развитого
товарного производства, зиждетсй не на личных услугах, a на его денежных доходах.
Поэтому монархи имели все основания к тому, чтобы дащищать и поощрять тех, кто Рривлекал в страну деньги, т.-е. купцов и капиталистов. В благодарность за такую защ:ит>'' капиталисты давали взаймы
деньги монархам и государству, превращали их в своих должников, ставили
их в зависимость от себя, и тогда уже вЫнуждали государствекную власть
служить капиталистическим интересам посредством охраны и расширения
путей сообщения, посредством приобретения и закрепления заокеанских колоний, посредством войн с конкурируюідиміи торговыміи государствами и т. д.
В школьных учебниках политнческой э к о н о м и і и «ам твердят, будто
источник капиіала—бережливость. Однако, мы только что видели совершенно иные источникіи капитала. Самые крупные богатства ікагсйталисточеокіих наций ведут свое происхождёние от их колониальной
политики, т.-е.
от грабежа чужих стран; 'источник их—морской разбой, контрабанда, тор•
говля невольника/пи и торговые войны. Нстория этих наций, івплоть до нашего столетия, дает н^м достаточно примеров подобного рода методов «сбережения» капитала. И государственная
помощь Оказалась могучим средством для поощрения этой «бережливости».

Однако, іновые открытия и торговые пути гіринесли не только огромные богатства купцам, они также быстро расширшш рьгнок сбыта для промышленносіи мореходных наций Европы, главным образом, Англии, ставшей владычицей морей. Ремесло уже we было в состоянии удовлетворить
столь быстро и сильно растущих требований рынка. Массовый сбыт требовал и массового
производства;
крупный рынок требовал такого производства, которое вполне было бы приспособлено к его потребностям, т.-е. находитіось бы в полной зависимости от купцов.
Купцы были крайне заинтересованы в том, чтобы самим вавести ліассовое производство, соответствующее расширившемуся рынку; они обладали
также необходимыми денежными средствами, чтобы купить в достаточном
размере все необходимое для производства—сьгрые материалы, мнструменты,
мастерские, рабочую силу;—но откуда взять эту роследнюю? Невольников,
которых можмо было бы купить в Европе, уже больше не было. Рабочий
же, который либо сам владеет ообственными средствами производства, либо
принадлежит к семье, которая обладает таковыми,—не продает своей рабочей силы. Он предпочитает работать для себя или же для своеЙ семьи,
»чтобы весь продукт его труда целиком оставался ему или его семье^ Он
гтродает продукт своего труда, но не свою рабочую силу. Кстати заметим
здесь, что следует остерегаться выражения: продажа труда. Труд, деятельность нельзя продавать. Слово труд обыкновенно употребляется не только
для обозначения деятельности, но также w для обозначения результата этой
деятельности, продукта труда,—и для обозначения силы, в проявлении которой и заключается трудовая деятельность, т,-е. рабочей силы. Употребление слова «труд» в вышеуказанной связа дает возможность всем тем экономистам, которые хотяг держать рабочих w мелких буржуа в неведении
относительно их положения, сваливать без разбору в одну кучу самые различные вещи и отождествлять их между собой. Надо зорко присматривать
з а этими господами.
*
Но вернемся к наше.му купцу, которого мы оставили в поисках з а рабочиміи. С владельцами мелких предприятий и их семьями ему ничего не
поделать. Купец должен искать таких рабочих, которые не обладают средствами производстаа, которые ничего не н.меют, кроме своей рабочей оилы,
и потому вынуждены продавать ее, чтобы иметь возможность жить. Развитие товарного производства и частной собственности уже создало, как
мы видели, таких неимущих. Но вначале их было еще мало, и большинство
из тех. которые не входили в семейный союз какого-либо хозяйственного
предприятия, были либо неспособные к труду — калеш, больные, старики,
либо же лентяи, воры и бродяги.
»
Чи-сло вполне овободных неимущих рабочих было ничтожно.
Но благодетельная судьба позаботилась о том, чтобы как раз в это
время, когда среди купцов спрос іна неимущих рабочих стал возрастать, целые массы рабочих были лишены имущества и выброшены на улицы, где
богатым торговым тузам оставалось только подобрать их.
Но и это явилось следствием развитіия товарного производства. Раеширение рынка для городской промышленности ' отраэилось в овою очередь
и на сельском хозяйстве. В городах возростал спрос на сестные припасы,
a также и на сырые продукты—дерево, шерсть, лен, красящие вещества
,и т д Поэтому и сельско-хозяйственное производство становилось все
больше и больше товарным производством, производством на продажу.
У крестьянина появились деньги. Но это было его «есчастием. Ибо
это разжигало алчность его эксплуататоров—землевладельцев и правителей До тех nop, пока излишек крестьянина состоял преимущественно из

âA

продуктов, они брали y него не больше, чем сколько могли сами потребить . Деньги же всегда могут п р и г о д и т ь с я и чем больше их, тем лучше.
Чем больше расширялся для крестьянина рынок, чем больше выручал он
денег за свои товары, тем больше обирали его землевладельцы и правители,
тем сильнее возростали уплачиваемые ими подати и налоги. Скоро господа
перестали довольствоваться избытком, который давал труд крестьянина за
гіокрыгием расходов на его содержание, a начали вымогать все больше it
больше, отнимая y него даже необходиліое.
Нет ничего удивительного, что
крестьянами овладело отчаяние, что мнолие, особенно после того, как все
попытки сопротивленіия были подавленьь во время крестьянских войн, бросали свои дома и дворы и иекали себе убежища в городах.
К этому присоединялось нередко еще другое обстоятельство. Если в
городах, благодаря расширению рьгн-ка, возникла потребность в
промыииенном массово.ч праизводстве, то в деревне явилась такая же потребность в
сельско-хозяйственном
маосовом производстве. To, что в городах делали
кулцы, то в деревнях пытались сделать землевладельцы — Землевладелец, который до сих nop обыкковеінно являлся тем же крестьянином, только стоявшим « а высшей обіцественной ступени, делал тепсрь попытки расшироть
свое производсгво. В рабочей силе он ,не чувствовал недостат.ча, так как
он сумел обязать крестьян службой себе. Но часто он даже и не нуждался
в новых рабочих силах. Напрммер, производство шерсти или
дерева,—пастбищное или леоное хозяйство, требуют гораздо меньше рабочих, чем зеіиледелие. Где земледельцы переходили от земледелия к выгонному хозяйству
и лесоводству—сельско-хозяйственные рабочие становились излищними. Но
в чем теперь безусловно нуждался земледелец, так это в большем кѳличестве земли, чем то, которре он воздельівал до сих nop. Достигнуть этого.
он мог исключительно за счет крестьян, живущих вокруг него. Помещик
должен был согнать их с земли1, если хотел расширить свое хозяйство.
Он недолго колебался сделать этот шаг. Началось обезземеленье крестьяч,
продолжавшееся в шіироком масштабе вплоть до конца ХТІІІ столетия. В го
время, как купцы обогащались грабежом колоний, дворяне
и правителп
обогащались грабежом своих собственных поданных. Феодалы так же мало,
как и капиталисты, останавливались перед обманом и насилием, грабежом,
убийствами и поджогами, если это казалось им необходимым для достижения их целей. История знакомит нас с совершенно своеобразными приемами
сбережения.
Что должны были делать массы неимущих поселян, которые частью
бежалу от баршины и податей, частью же были выгнаны обманом или наоилием из своих усадеб? Производить самостоятельно они не могли больше
(ничего,—для этого y них не было средств произвоДствау от которых их
отопнали, с которыми их раз'единили. Они не могли еынести на рыінок никаких продуктов, и потому им іне оставалось ничего другого, к а к на более
или менее продолжительное время неста на рынок себя самих,—продавать
едииственное ценное, чго y ,них осталось, свою рабочую оилу, т.-е. нашь
маться. Одни стали сельско-хозяйственными батраками, может-быть, даже
y того самого господина, когорый согнал их с земли. Другие завербовались
в наемные солдаты, чтобы помогать тем самым господам, которыми рнп
были ограблены, в их грабежах; иные же просто "гибли, становились нищими или преступникаіѵш.—Но лшогие, и далеко не худшие, обратились к
промышленности, чтобы здесь иокать себе работы. Ре.месленники стремились
оградить себя от наплыва новых ( рабочих сил, новых конкурентов, тем, что
при помощи цехового устройства закрыли доступ в свое ремесло. Это только-

і

еще больше толкало ставшие свободными рабочие массы в об'ятия купцов,
искавших яаемных рабочих.для своих промышленных предприятий.
Так были созданы ооновы капиталистической промышлеиности, капиталисЪіческого
способа производства
при помощи эхспроприации
(лишения
собственности), при помощи революции,
самой кровавой ,и жестокой, какую
только знает мировая история. Но, конечно, это была революция богатых
и могущественных проттв слабых и ничтожных, и потому эпоха этой революции прославляется, как эпоха гуманизма и освобождения умов,—прославляется в наши дни громче всего теми, которые приходят в живейшее негодоівание от революционных намерений социал-демократии.
Отделение больших рабочих масс от их средств производства, превращение ,их в неимущих пролетариев было необходимой предпосьглкой массового капиталистического производства. К это.му вынуждало экономическое развитае. Но как всегда, так и на этот раз, прогрессивные классы не
довольствовались спокойньш созерцанием самопроизвольного хода развития,
но прибегли к насилию для охранения своих интересов и ускореиия таким
образом процесса развития. Имеино это насилие, в его самой грубой и жестокой форме, было повивальной бабкой капиталистического общества.

4 . Агония мелкого производства.
Внешни.ч образом яовый способ производства вначале лишь очень
мало отличался от старого. Его самая первоначальная форма состояла в то.ѵі,
что капиталист снабжал нанятых им наеіѵшых рабочих татериалом,—напр.,
пряжей, если это были ткачи,—«оторую они обрабатьюали дома и зате.ч
готоівый продукт сдавали опять капиталисту. Правда, уже и в этой форме,
которая блнже всего стояла « ремесленной, капиталистическое проийводство создавало глубокое различие между самостоятельным ремеслевником и
^аемным рабочим до.чашней про.мышленности. В другом месте мы рассмотрим те изменения в положении рабочего, которые принес с собой інозый
способ производства; теперь же прежде всего проследим развитие этого способа производства.
Следующий шаг, сделаінный капиталистом, состоял в том, что он не
стал больше давать рабочим работу на дом, a собирал их в своей собственной мастерской, где он мог лучше наблюдать з а ними и подгонять их. Эгим
было положено основанне собствешо промышленного
кaпиталистического
крупного производства,
a также и основание для того переворота в технике
производства, который с тех nop совершается все более и более быстры.м
темпом.
Благодаря совместной работе міногих, в одной мастерокой сдвлалось возможным разделение труда в самом
производстве.
При господстве мелкого производства разделение труда вело к тому, что
„увеличивалось число ремесл, число же видов продуктов, производиліых какждьш отдельным ремесленником, становилось все меньше и меньше.
Но все же каждый отдельный ремесленник производил весь предмет целиком. Разделение труда, напр., в хлебопечении, сводилось к тому, что не
всякий пекарь изготовляет зсе сорта хлеба. Одни пеклн только белый хлеб,
другие—только черный. Но каждый производил целые хлебы. Иначе обстоит
дело при разделенин труда в самом производстве. Оно приводит к тому, что
различные іѵіанипуляции, необходимые для получення продукта,. предоставляются определенным рабочим, нз которых каждый подготовляет продуіст
для другого. Деятельность отдель^ого рабочего таким образом сводилась все
больше и больше к выполнению какмх-нибудь отдельных простых движений,

л

#

-

которые ему приходилось непрерывно повторять. Крупное производство в
котором работа ведется таким способом, пред<;тавляет маиуфактуру
'
в ы с и л а ? ь Т Г Г з я п С Т Ь ' П Р ° Ш В Т Т е Л Ь Н О С Т Ь т р у д а о т Д™>шго рабочего пошсшіась, благодаря этому, необыкшвенно. Но еще большее значение" имело
™ т Г Л е Д С Т 0 И е - К ° Г Д а р а з д е л е н и е т р у д а в какой-нибудь отрасли про
иэводства подвинулось вперед настолько, что изготовление продукта распан а с в о и простейшие манипуляцж « рабочий был
низведен до степени
s
i
s
"
Т
— ь , й
шаг к тому, чтобы з а . е И этот шаг был сделан. Е,чу благоприятствовало развитие естественных
наук, прежде всего открытае дшжущей силы napa, и эт.им в первый раз была
в л а с т н \ а я Г л о ™ а Я °ИЛа'

Не3аВИ

°ИШЯ °Т

прих

°тей

с т

™ >

вполне

под-

Введение маіішны в промышленност-ь знаменовало собою экономическую революцию. Благодаря ей, крупное капиталисгаческое производстю
получило свою высшую « наиболее совершекную форму—форму фабрики В
машине капиталиетическое производство приобрело свое c a L e
шгучее
орудие, которое шутя преодолевало всякое сопротилление и превратало ход
экономического развития в величесгвенное триу.чфальное шествие капитала
В селшдесятых годах XVIII столетия были изобретеньг » введены в
англиискои ткацкои лромышленности первые приспособленные к практаке
машины. К этому же времени отаосится «зобретение паровой машины. С твх
гтор машина быстро завоевывала одну отрасль промышленности за другой
одну страну за другой. До сороковых годов прошлого столетия капиталистическая фабричная промышленность была за пределами Англии «езначительна; в пятидесятых годах она пережила быстрый под'ем во Франции; в шестидесятых, особенно же в семидесятых годах, она завоевала Соединенные Штаты, I ерманию, Австрию. В последнее десятилетие она утвердилась даже в варварской России, в Ост-Индии и Австралии; она начинает уже водворятыя в
Восточной Азии, Южной Африке и Южной Америке. Что значат величайшиб
мировые империи преждах веков перед этой гигантской империей, которую
сделала себе подвласгной «агшталистическая промышленность?
В 1837 году число паравых машмн в Пруссии равнялось 423 в 7500 лошадиных сил. В 1901 году насчитывалось там одних только неподвижных паровых машин 70,832. Число лошадиных сил в промышленности и сельоком
хозяйстве Пруссии превышает четыре миллиона.
Работа, производимая паровыйіи машшалш ,всего ліира, уже более
десяти лет тому назад определилась как равная работе 200 миллионов лошадей, или работе тысячи миллионов людей.
Благодаря паровой машине, весь способ производства был вовлечен в
процесс непрерывного изменѳния форм. Изобретения, открытия следуют одно
за другим. С одной стороны, машины с каждым днем завоевьівают новые
- области, в котОрых до тех nop господствовала ручная работа. С другой стороны, в тех отраслях промышленлости, которые уже подчинены фабричной
шстеме, с каждым днем старые машины становятся лишними, благодаря новым, более продуктивным; нередко же, благодаря «овому изобретению, одним
взмахом создаются целые новые отрасли промышленности и осуждаются на
смерть старые.
Тридцать лет тому назад один рабочий производил, при помощи прядильной машины, уже в сто раз больше продукта, чем прядильщлца, работающая ручньш сиособом. По данным ашеты американского департамента
труда (Departement of Labour, в Вашингтоне), произведенной в 1898 году,
маиіипный труд был пропзвѳдительнее ручного в 163 раза. Машины уже

39 —

тогда производили в 19 часов 7 минут такое же количество пряжи, как ручная
прядильщица в.3117 часоз 30 минут.
Какое же змачение ѵ.ожет иметь на ряду с таким крупіным производством мелкое ремесло?
Даже на своей низше^ ступени—в капиталистически-эксплуатируе.мой
домашней промышленности—капиталистическое производстао имеет преимущество перед ремесленным. Мы не будем вовсе касаться того, что капиталистическое производство ограничивает рабочего одною специальностью и
повышает этим его продуктивность. Гораздо важнее то преимуіцество, которое имеет капиталист, как купец, перед ремесленником. Он закупает сырые
материалы и прочие средства производства оптом, может обоэревать состояние рынка гораздо всесторонее, чем ремесленник, знает лучше момент,
когда можпо купить дешево и продать дорого, и обладает также средствамя,
чтобы выждать этот момент. Уже благодаря этому превосходство капиталиста
над ремесленником настолько велико, что последний не может даже выдержать конкуренции домашней промышленности во всех тех областях, где вопрос-заходит о массовѳм производстве, о производстве на продажу. Даже в
тех отраслях промышленности, где ручная работа, исполняемая на до.му, в
настоящее время является еще единственной господствующей формой труда,—
самостоятелность рабочего исчезает, как скоро эти отрасли начинают
производить для вывоза.-Превратить ремесло в промышледаость для вывоза—
это значиг уничтожить ремесло, превратить его в капиталистически-эксплуатируемую домашнюю промышленность. Отсюда видно, насколько прозорливы те «социальные реформаторы», которые хотят спасти гибнущее
ремесло путем расширения рынков для сбыта.
Итак, уже с самого начала капиталистического производства, когда оно
еще совсем несложно, оно превосходит ремесло во всех областях массового
производства. Машина делает это превосходство совершенно подавляющим.
Ремесло может еще держаться только в тех отраслях труда, в которых
дело идет не.о массоволг производстве, но о производстве единичных предметов при узко ограииченном рыике.
Однако машина произвела переворот не только в промышленности, но
и в средствах сообщения. Пароходы и железные дороги все больше понижают
стоимость транспорта товаров, все больше и больше связывают самые отдаленные и саиые недостугшые месвности с центрами промышленности и с
каждым днем расширяют для каждого из них рьгнок для сбыта. Только благодаря это.ѵіу, машина получает возможность развить вполне деятельность
свою в промышленности. Исполиінское возрастание размеров производства,
вызванное введением машины, требует соответственного расфирения сбыта.
По мере того, как расширяются -и совершенствуются сре-дства сообщения по мере того, как расширяется рьшок для отдельных отраслей промьгшленности,—суживается область ремесла. Поговорка о ремесле—золотом
дне уж давно потеряла всякий смысл. Число отраслей труда и местностей, в
которых ремесло еще может влачить свое существование уже силвно ограничено и заметно сокращается. Фабрика господствует, и дни ремесла сочт{рны.
Сказанное о ремесле применимо также, хотя и не в такой мере, и к
мелкому крестьянскому производству. Там, где земледелие, как в мелком, так
и в крупном хозяйстве, сделалось преимущественно товарным производством
на продажу, a не для собственного потребления, там крупное производство,
даже не будучи более производительным, имеет уже с самого начала то преимущество перед мелким производством, которое капиталист повсюду имеет
перед ремесленником : лучшее знание рынка и господство на нем. Но крупный
землезладелец или арендатор, имеющий достаточно капитала, может сделать

свое хозяйство и более производительным, чем крестьянин; он может завести
и применять лучший инвентарь, лучший племенной и рабочий скбт, лучшее
'удобрение, лучшие семена и т . д . , чем крестьяниін.
Технические и коммерческие преимущества крупного сельско-хозяйственного производства были, правда, в Европ^, несколько ограничены в два
последние десятилетия, благодаря заокеанской сельско-хозяйственной конкурренции, которая гораздо сильнее отразилась на крупном европейском сельском хозяйстве, чем на мелком. Это произошло, во-первых, оттосо, что конкурренция резче всего сказалась в прсшзводстве хлебов, где техническое превосходство крупного производства над мелким в сельском хозяйстве проявляется всего сильнее. В крупном производстве преобладает возделывание
хлебных растений, a оно больше всего страдает от конкурренции американского хищнического хозяйства. Далее крупное производство более страдало
от внешней конкурренции, так как оно больше производит на рынок, мелкое
производство пока еще само потребляет значительную часть своих продуктов. Следбвательно, оно и менее зависит от рынка, чем крупное производство.
Но эти благоприятные для мелкого производства условия могут иметь
только преходящее значение. Заокеанская конкурернция не ограничится
областью возделывания хлебов: она повлияет также и на развитие скотовод-'
ства; и производство для собственного потребления все более фживается y
крестьянина и вытесняется товарным производством—пройзводством для продажи. Особенно развитие железных дорог и увелйчение налогов способствуют
расширению товарного производства в сельскоі\1 хозяйстве. Благодаря железным дорогам, крестьянин связывается с мировым рьінком; налоги вынуждают
его искать рынка, ибо он не в состоянии уплатить их, не продав соответственного количества _своего продукта. Чем выше налоги, тем больше поставлен
крестьянин в завйсимость от рынка, тем больше его производство становится
товарным производством, тем больше он'подвержен конкурренции крупного
производства. Ни на однот классе населения рост податного бремени не отражается так гибельно, как на мелком крестьянстве. Милитаризм служит в наши
дни самой важной причиной увеличения налогов. Но те самые люди, которые
выдают себя за лучших друзей крестьянина,—крупные землевладельцы,—
являются самыми ревностными поборниками милитармзма. Для крупных землевладельц. милитаризм представляет только выгоды: он вызывает необходимость массовых поставок пищевых продуктов для солдат и лошадей,—массовых поставок, которые могут удовлетворить только крупные хозяйства. A
для сыновей крупного землевладельца милитаризм доставляет многочисленные
• хорошо оплачиваемые офицерскте места. У крестьянина милитаризм отнимает его лучшую рабочую силу—его сына; взамен этого он взваливаег на Hero непосильное бремя налогов и гонит его на рынок, где его давит конкурренция крупного отечествен. производства и иностран. хищнического хозяйства.

Ф р a н ц и я.
1882-1892
Увел.ічсііие ( f-)
размср землевладения.
Уменьшоаио ( )
Няжс

*

•

Ниже

2 гскт.

-

17.494 гсікт.

-

108.434

»

2- 5 „

+

95.781

.

5-10

-

13.140

„

5-20- „

+

563.477

„

„

-

38.333

„

Вышо 100 »

+

45.533

„

.
я

-

532.243

„

Выше 4 0 „

+

197.288

„

20-100

1

Мелких

-заведснпй (1—5 рабочих)

Срсдних завѳдвниік'(6 —50 рабочих)
Крунпых завсдсний (свыше 50 рабочих). . . .

2-175,857

1.989.572

85,001

139,459

+'64,1%

9,481

17,941

+89,3°/,,

—

8.60,

Одновременно население возросло на 14,5%.
Число рабочих в мелких промышлбнных предприятиях составляло еще
в 1882 г. гораздо больше половины (59%) всех промышленных рабочих
(4.335,822 из 7.340,789 рабочих), в 1895 г- уже только 46,5% (4.770,669 из
10.269,269). Число же рабочих крупных предприятий удвоилось в тот же промежуток времени (с 1.613,247 до 3.044,267).
Эти цифры поразительны, если принять во внимание юношеский возра^т немецкого капитализма, ибо гибель^мелкого производства гредставляет,
обыкновенно, очень длительный процесс.
Пример пояснцх это.—Машинное ткачество (главным образом английское) уже в сороковых годах прошлого столетия оказывало в Германии такую
жестокую конкурренцию ручному ткачеству, что бедность ручных ткЯчей
вошла в поговорку и вызывала, голодные бунты. Тем не менее, по данным
статистики 1882 г. в Германской империи из 491,796 ткачей 285,444—следовательно, больше половины—работало еще в мелких заведениях, занимающих or 1 до 5 человек. И все же никому не пришло тогда в голову делать
отсюда вывод, что ручное ткачество имеет еще будущность, что его гибель
не является неизбежной. В Англии уже давно помер с голоду последний ручной
ткач. И в Германии их дни сочтены. Число ткачей, занятых в мелких заведениях, понизилось с 1882 г. по 1895 г. с 285,444 до 156,242.
*

"

1882-1895
Уввлнпсппѳ ( + )
умевьшчнио ( - )

Однако повсюду встречаем мы упадок самостоятельного, независимого
от капитала, сельско-хозяйственного производства. Арендная система и задолженность растут. В Германской имХерии задолженность поземельной собственностіи возросла в течение 10 лет, с 1886 г. по 1895 г., ровно на 23,000
миллионов марок. Число же хозяйств с арецдной землей увеличклось с 1882 г.
• по 1895 год с 2.322,899 до 2.667,210, следовательно, на 284,311.
Наконец, мы наблюдаем уменыиение всего сельско-хозяйственного населения. В Германской империи оно равнялось в 1882 г. — 18.704,038, a в
1895 г. уже только 17.815,186 человек, следовательно, почти на миллион
меньше.
Однако еще резче, чем в сельском хозяйстве, проявляется упадок мелкого производства в промышленности. Здесь уменьшение абсолютное:
^
В промышленности Германской империи насчитывали:
Рсст ( + )
1895 г.
1882 г,
Умсньш. (—)

«

л

ч - 2 4 3 . 4 2 0 ГѲКТ.

„
Размср асмлсвладения.

1 - 5 m.
10-40

В сельском хозяйстве, начиная со времени возникновения капиталистического способа производства и вплоть до середины 80 годов гірощлого столетия, ^ыло очень ясно заметно исчезновение самостоятельного крестьянского
мелкого производства. Крестьянин пролетаризировался частью благодаря тому, что его хозяйство поглощалось крупным хозяйством, частью же--где не
было по соседству крупногѳ производства,—благодаря дроблению, (партделляции) его владения. Это развитие во многих местностях еще продолжается,
в некоторых же оно прекратилось главным образом вследСтвие указанного
выше влияния заокеанской конкуренции, частью же вследствие все растущего ухода сельских рабочих в города, на чем мы здесь останавлрваться не
будем- Статистика дает нам ,например, следующие цифры:
«

1 гскт.

Германия.

РОССИЙСКАЯ
ГОСУДАРСТВЕЯНАЯ

ч

Если, несмотря на это, еще существует так много- ручных ткачей, то это
доказывает не способность мелкого производства в конкурренции, a лишь
способность ручных ткачей голодать.
Полное исчезновение мелкого производства является не первым, но по-1
следним актом трагедии, озаглавленной: гибель мелкого производства. Первое
следствие конкурренции капиталистического производства заключается в том,
что ремесленник—a все, что относится к нему, применимо также, с некоторыми изменениями, и к крестьянину—мало-по-малу лишается всего благосостояния, накопленного прилёжанием его и его предков- Мелкий производитель
беднеет; чтобы противодействовать^обеднению, приходится работать поусерднее. Рабочий день растягивается до'поздней ночи, жена и дети привлекаютс^
к работе для заработка; ^ е с т о взрослых дорого стоящих подмастерьев занимают более дешевые ученики ,число которых чрезмерно увеличивается. И в то
время, как рабочее время удлиняется и трудовая деятельность становится лихорадочной, без отдыха, без перерывов./ійтание ухудшается, расходы на квар 7
тиру и одежду все больше и больше сокращаются.
Нет существования более жалкого, более бедственного, чем существование мелкого промышленника или крестьянина, ведущего борьбу со всеіѵ.огущилг капиталом.
He без основания говорят, что наемным рабочим в настоящее время
живется лучше, чем мелким крестьянам и мелким мастерам. Этим хотят доказать, что рабочие не имеют никакого права быть недовольными. Но стрела,
направленная в социал-демократию, попадает не в нее, a в частную собственность. В самом деле, если положение неимущих лучше, чем положение иму%щих
рабочих мелкого производства, то какую же ценность имеет еще собственность для последних? Она перестает быть полезной, она начинает им
причинять вред. Если, напр., ткач, работающий на дому, держйтся за свое
скудное хозяйство, хотя бы он мог больше зарабатывать на фабрике, то
только* потому, что он еще кое-чем владеет, домиком л клочком-друічтм
картофельного поля, которыми пришлось бы пожертвовать, если бы он бросил свое хозяйство. Для бедноты владение средствами произЪодства из заіциты от нищеты превратилось бы в путы, которые привязывают его к нищете. Действие частной собственности превратилось для него в свою противоположиость. To, что сто лет тому назад было благословением для ремесленника и крестьянина, в настоящее время становится его проклятием.
Но, скажут, ценою этой бедности, мелкий ремесленник и крестьянин
все же покуплет себе большую самостоятельность и свободу, чем та, которою
^лользуется неимуший наемный рабочий. Но и это не верно. Где мелкое производсгво приходит в согірикосновение с капиталом, там оно попадает очень
скоро в полную зависимость от последнего. Ремесленник становится р.абочим
домашней промышленности, находящимся в кабале y капиталиста; его жилище
гіревращается в филиальное отделение фабрики, или же он становится агентом капиталиста, продавцом фабричного товара, занимаясь на ряду с этим
еще, лишь починками- Как в том, так и в другом случае, он всецело находится
в зависимости от капиталиста. Точно также и крестьянин, который не может
противостоять конкурренции, оставаясь земледельцем, и попадая под гнет
ростовщика или государственных налогов, таки?е хватается либо за домашнюю
промышленность, работая на капиталиста, либо же нанимается поденно, работая на крупного сельского хозяина. Он может также заняться отхожим промыслом или пойти на фабрику или рудники, оставив работу на своем участке
на жену и малолетних детей. Где же тут его независимость и свобода? Его
собственность—вот все, что отличает его от пролетария, но как раз эта
собственность мешает ему искать лучших условий работы, она приковывает

его к земле и делает его зависимее неимущего наемного рабочего. Частная
собственность на средства производства увеличивает, таким образом, не
только материальную нищету, но также и зависшость
маленького человека.
Ее действие и в этом отношении превратилось в.свою противоположность;
ііз оплота свободы она сделалась средством порабощения.
Но, говорят, частная собственность все же обеспечивает ремесленнику
и крестьянину собственность на продукты его труда. Ну, это слабое утешениё, если ценность этих продуктов так сильно упала, что ее недостаточно
для удовлетворения потребностей производителя и его семьи. Но даже и это
слабое утешение неверно. Оно не применимо прежде всего к гро,ѵ,аднои армии
тех которые должны прибегать к домашней промышленности мли поденнои
рабо-ге, чтобы поддержать свое существование. Но оно не применимо таісже
н к большинству тех мелких ремесленников и крестьян, которых.не подчинил
еще себе непосредственно всемогущий капитал, так что до сих nop им посчастливилось сохранпть свою полную с виду самостоятельность. Оно не применимо ко всем тем, кто имеет долги. Ростовщик, y которого заложена крестьянская земля, обладает большим правом на продукт труда, чем он сам.
Сперва надо удовлетворить ростовщика; только то, что от него останется,
принадлежит крестьянину; будет ли этого остатка достаточно для содержания
крестьянина и семьи,—это нисколько не касается р.остовщика. Крестьянин
и ремесленник работают точно так же на капиталиста, как и наемный рабочий. Разница, которую создает в этом отношении частная собственность
между имущими и неимущими рабочими, заключается лишь в том, что заработная плата последних в общем сообразуется с их обычными потребностями,
между тем как для доходов имущих рабочих подобной границы не существует.При известных обстоятельствах с ними может случиться то.что ростовщический процент не оставит совершенно ничего от продукта их труда, что
они работают даром—благодаря частной собственности!
Если еще в глухих местностях существуют такие крестьяне и ремесленники, которые не имеют долгов, то государственные долги заботятся о том,
чтобы и их обязать платить капиталу проценты. В процентах по ипотекам,
" векселям и т. п крестьяне и ремесленники оплачивают, по крайней мере,
только проценты на капитал, ими самими полученный. В форме же налогов,
которые идут на уплату процентов по государственным долгам, O H J J платят
проценты на капитал, который заняло государство, чтобы при помощи его
на их же счет обогатить их конкуррентов и эксплоататоров: поставщиков,
строительных подрядчиков, крупных промышленников, крупных землевладельцев и т. п. Милитаризміи государственные долги—вот два могучих средства,
с помощью которых современное государство вовлекает даже самую глухую
деревушку в область капиталибтической эксплоатации и способствует гибели
крестьянства и ремесленников.
Что же является конечным результатом этой мучительной борьбы против всесильной конкурренции крупного производства? Какая награда ждет
ремесленника и крестьянина за его «бережлмвость» и его «прилежание»,
т.-е. за то, что он закрепошает себя вместе с своей женой, что он истощает
себя и.физически, и духовно? Награда за это^-банкротство, полное лишение
собствённости (для этого существует техническое выражение — экспроприация), отделение от средств производства, падение в ряды пролетариата.
Таков неизбежный конечный итог экономического развития в совре» менном обществе, столь же неизбежный, как и смерть. И как смерть кажется
избавительницей больному, одержимому мучительным недугом, так и банкротство при нынешних условиях очень часто является для мелкого производителя

.

щ

избавлением, — избавлением от собственности, которая сделалась для него
-гяжелым бременем. Дальнейшее существование /ѵгелкого производства ведет
к такому принижению, к такой нищете, что можно спросить себя: имели ли бы
мы право задерживать гибель мелкого производства, если бы его можно было
в самом деле задержать? Разве было бы желательнее, чтобы все мелкие промышленные производители и крестьяне спустились до уровня ручных ткачей
Рудных гор, чем сделались наемными рабочими крупной промышленности?
Но только об одном этом и может итти речь при попытках поддержать
мелкое производство, ибо вновь превратить ремесло и телкое крестьянское
хозяйство в цветущие отрасли так, чтоб они обеспечивали мелкому предпринимателю достаточное-участие в благах современной культуры, невоз/ѵюжро
41
в век пара и электричества.
Самостоятельное, независимое от капитала мелкое производство, являющееся полным хозяином своих средств производства и своих продуктов,—это
производство, на котором в средние века и даже вплоть до XVII века покоилась вся хозяйственная жизнь, гибнбт неудержимо перед шествующим вперед
капитализмом, захватывающим одну отрасль продзводства за другой. Поскольку там, где господствует капитал, сохраняется еще в наши дни мелкое
производство, a при известных обстбятельствах возникает заново—оно представляет не более, как скрытую форму пролетариата и притом далеко не высшую его форму. Оно является последним убежищем тех несчастных неимущих, которые не находят себе шеста в крупной промышленности, a вместе с
тем слишком горды, чтобы просить милостыню, слишком честны, чтобы красть.

II. Пролетариат.
1. Пролетарий и подмастерье.
В предыдущей г л р е мы уже видели, что капиталистическ^.е юварное
производство предполагает отделение оредств производства
от
рабочсги.
В крупном капиталистическом производстве мы находим, с одной стороны,
капиталиста, владеющего средствами производства, но не принимающего
участия в производстве; с другой стороны,—наемных рабочих,
пролетариев,
не владеющйх ничем, кроме своей рабочей силы, продажей которой они
ж и в у т / н создающих всецело своим трудом продукты этого крупного ііроизводства.
Чтобы доставить необходимое для потрѳбностей кшшгалд количество
гіролетариев, рначале понадобилось, как мы видели, прибегнуть к насилию.
Гепепь о.-ю больше не нужно. Превосходстзз круі«ього производства над мелким в наши дни совершенно достаточно, чтобы, не нарушая законов частной
собственности, скорее даже на основании этих последних, экспроприировать
и выбрасывать на мостовую из года в год столько крестьян и ремесленников, чтобы их число—вместе с потомством уже «освобожденных» пролетариев—с избытком покрывало потребность капиталистов в свежем челпвечегком мясе.
'
Число пролетариев быстро и непрерывйо растет,—это настолько очевидный факт, что его не осмеливаются отрицать даже те, которые хотели
бы нас уверить, что в настоящее время общество покоится на тех же основах, как сто и более лет тому назад, и которые рисуют нам будущее мелкого производства в самом розовом свете.
Как в промышленности крупное капиталистическое производство сделалось господствующей формой, так и в государстве и в обществе наетный
рабочий—именно промышленный наемный рабочий—занял первенствующее
место среди трудящихся классов. Четыреста лет-тому назад это место занимали еще крестьяне, a сто лет назад—мелкая буржуазия.
ГІролетарий уже теперь являются в культурных государствах самым
сильным классом; их- условия существования и их воззрения все болыие и
больше определяют собой образ жизни и мысли других трудящихся классов.
Но это означает полный переворот в традициоцных условиях жизни и формах мышления огромной массы населения. Ибо условия жизни пролетариев,
главным образом промышленных (сельское хозяйство при капиталистическом
способе производства также становится промышленностью), вполне отличны
от условий жизни прежних рабочих слоев.
Если крестьянин и ремесленник являются свободными собственниками
своих средств производства, то им принадлежит и весь продукт их труда.
Напротив, продукт труда пролетария принадлежит не ему, но капиталисту,
покупателю его рабочей силы, собственнику необходимых средств производства. Конечно, труд пролетария оплачивается капиталистом, но стоимость, заключенная в его заработной плате, ни в коем случае не совпадает
со сгоимостью произведенного им продукта.

-

46 —

V

Когда капиталист-промышленник покупает товар—рабочую силу, то,
разумеется, он делает это с намерением употребить ее с выгодой. Мы видели, что затрата определенного количества труда создает определенную
величину стоимости. Чем больше производит рабочий, тем будет больше,
при прочих равных условиях, созданная им стоимость. Если бы промышленник-капиталист заставлял нанятого йм рабочего работать лишь столько
времени, чтобы произведенная им стоимость была равна стоимости заработной платы, которую он получает, то предприниматель не получил бы
никакой прибыли. Но как бы охотно этот последний ни разыгрывал из себя
благодетеля бедствующего человечества, капитал громко требует прибыли
и капиталисту оказываются далеко не глухими к этому требованию. Чем
дольше работает на службе y капиталиста рабочий сверх времени, необходимого для производства стоимости его заработной платы, тем больше
тот избыток всей общей стоимости произведенного им продукта над стоимостью, которую представляет его заработная плата, тем больше прибавочная стоимость так называется этот избыток,—тем сильней эксплуатация
рабочего. Граница этой последней лежит только в истощении сил эксплуатируемого и... в силе его сопротивления эксплуататору.
Следовательно, для пролетария частная собственность на средства производства с самого начала имеет совершенно другое значение, чем для ремесленника и крестьянина. Если для последних она была первоначально
средством обеспечения за ними полного обладания продуктов своего труда,
то для пролетария она всегда была и будет ничем иным, как. только средством его эксплуатации, средством удержания созданной им прибавочной
стоимости. Пролетарий поэтому менее всего является поклонником частной
собственности. И этим он отличается не только от имущего крестьянина н
ремесленника, но даже и от подмастерья докапиталистической эпохи.
Подмастерья представляют переход от самостоятельного ремесленника
к пролетарию, подобно тому, как и те, предприятия, в которых они былм
заняты в большом числе, представляли переход от мелкого производства
к крупному. И несмотря на это, как сильно отличаются они от пролетариев!
Они принадлежали к семье мастера и надеялись превратиться со временем и сами в мастеров. Пролетарий всецело предоставлен самому себе и
осужден вечно оставаться пролетарием. В двух этих пунктах заключается
коренная основа различий адежду подмастерьем и пролетарием.
Так как подмастерье принадл^жал к семье хозяина, то он вместе
с ним "ел за одним столом и спал в его доме. Его денежный заработок составлял только часть того, что он получал от мастера за свою рабочую силу.
Заработная_ плата шла не столько на удовлетворение насущнейших потребностей, которые удовлетворялись бдагодаря тому, что он жил на харчах y
мастера, сколько на удовольствия или на сбережение, на накопление тех
средств, которые были нужны подмастерью, чтоб достигнуть положения
мастера.
Подмастерье работал вместе с мастером. Если последний чрезмерно
удлинял рабочий день, то не только для своего подмастерья, но также и
для себя. Поэтому стремление мастера напрягать труд да крайнего предела
было не очень сильно, и в большинстве случаев это стремление нетрудно
было побороть. Когда же мастер старался сделать условия труда возможно
более приятньгми для себя, от этого выигрывали и его подмастерья.
Средства производства, необходимые мелкому мастеру, были до такой
•
степени незначительны, что подмастерью вовсе не нужно было иіТіеть боль-

#

шого состояния, чтобы самому сделаться мастером. Поэтому y каждого
подмастерья в виду было положение мастера, он чувствовал себя уже будущим мастером, и так как сбережение
должно было дать ему средство
к достижению звания мастера, то он являлся таким же решительным защитником частной собственности, как и самостоятѳльный ремесленник.
Само собою разумеется, что здесь мы имеем в виду условия ремесленного труд4 в докапиталистическую эпоху.
Теперь сравним с ними условия, в которых находится пролетарий.
В капиталистйческом преЦнриятии наемные рабочие и капиталисты
работают не вместе. Хотя в ходе экономического развития промышленниккапиталист и отделяется от купца в собственном смысле, и капиталисты
в области торговли и в области промышленности становятся двумя различными классами, тем не менее промышленник-капиталист по сути дела является также купцом. Его деятельность, как капиталиста—поскольку вообще он принимает участие в делах своего предприятия—ограничивается,
как и деятельность купца, рынком. Его задача в том, чтобы покупать все
необходимое сырье, вспомогательные материалы, рабочую силу и т. д., насколько возможно целесообразнее и дешевле и продать приготовленные
в его предприятии товары возможно дороже. В области произнодства ему
остается только заботиться, чтобы рабочие за возможно низкую плату производили возможно больше работы, чтобы выжать из них возможно больше
прибавочной стоимости. По отношению к своим рабочим он не товарищ
по работе, но надсмотрщик и эксплувтатор. Чем дольше они работают, тем
лучше для него. Он не устанет от того, что рабочий день слишком продолжителен, его не погубят убийственные условия труда.
Поэтому капиталист относится гораздо беспощаднее к жизни и здоровью рабочего, чем мастер-ремесленник. Удлинение рабочего дня, отмена
.лраздничных дней, введение ночной работы, работы в сырых, чрезмерно
жарких или наполненных вредными газами мастерских и т. д. и т. п.,—вот
«улучшения», которые несет рабочим капиталистическое производство.
Введение машин еще больше увеличивает опасность для здоровья и
жизни рабочего. Он прикован теперь к чудовищу, которое беспрерывно движется с гигантской силой и безумной скоростью. Только самое напряженное,
ни на минуту не ослабевающее, внимание может при такой машине оградить рабочего от опасности быть ею захваченным и раздавленным. Предохранительные приспособления стоят денег, и капиталист их не вводит, пока
его к тому не вынудят. Бережливость—также главная добродетель капиталиста; она заставляет его также экономить на помещении, втискивая
в одну мастерскую возможно больше машин. Ему мало горя, если это
угрожает целости членов его рабочих. Рабочие дешевы, a большие просторные мастерские дороги.
Но капиталистическое применение машин еще и в другом отношении
ухудшает условия труда рабочего.
'Инструменты ремесленника стоили недорого. Они также редко подвергались большим изменениям, которые делали бы их негодными. Иначе дело
обстоит с машиной. Она стоит денег, много денег. Если она становится
негодной прежде времени, или если она не использована в достаточной степени, то она приносит капиталисту вред, вместо пользы. Но машина изнашивается не только во время употребления, но даже и в то время, когда
она не работает. С другой стороны, применение науки к области промьішленности, плодом которого и явилась машина, повело к тому, что непрерывно

совершаются все новые открытия и изобретения—большей или меньшей важности—и, благодаря этому, то один, то другой рѳд машин или даже целые
фабрики становятся неспособными к конкурренции « таким образом обесце(ниваются прежде, чем они были до конца использованы. Благодаря этим
непрерывным переворотам в технике, каждая машина подвержена опасности
обесцениться раньше чт она износится. Основание, достаточное для того чтобы капиталист постарался использовать машину как можно скорее послетого
как она куплена. Другими словами, машинное производство является' для капиталистов своего рода шпорами, заставляняцими их елико возможно удлинять рабочее время, вводить, где только можно, непрерывное производство,
денные и ночные смены, и превращать таким образом столь вредную ночную
работу в постоянное учреждение.
,
К о г д а машинное производство стало развиваться, некоторые идеалисты
провозгласили наступление золотого века. Машина снимет с рабочего его
труд и превратит его в свободного человека. Но в руках капиталиста машина
,сделалась могучим рычагом, превратившим труд пролетария в гнетущее
бремя и сделавшим для него невыносимым и убийственным его порабощение
в °тношении рабочего
временіі, так и в отнощении заработной
платы, наемный рабочий капиталистического способа производства поставлен в худшие условия, чем прежний подмастерье. Пролетарий не ест за одним
столом с капиталистом, не живет в его жилище. В какой бы убогой квартире он ни жил, какими бы отвратительными отбросами он ни питался, как
бы ни голодал даже,—здоровье капиталиста от этого нисколько не страдает.
іонятие голод и заработная плата прежде исключали друг друга Раньше
свободныи рабочий мог голодаты разве только в том случае, если не находил
работы. Кто работал, y того было. что есть. Капиталистическому способу
; производства принадлежит та заслуга, что он примирил обе эти противоположности голод и заработную плату—и превратил голодную
заработиую
плату в постоянное учреѴдение, даже в опору общества.

—

»

2. Заработкая плата.
Зарабогная плата не может повыситься настолько, чтобы сделать
капиталиста невозможным продолжать свое предприятие и жить на счет его
Ибо при таких условиях для капиталиста было бы выгоднее совсем бросить
свое дело. Следовательно, заработная плата рабочего никогда не может
достигнуч ь так-ой высоты, чтобы она равнялась стошости пройзведенного
им гіродукта. От нее всегда должен оставаться некоторый избыток-прибавочная стоимость, ибо только ожидание этого избытка побуждает капитлиста покупать рабочую силу. Заработная плата, следовательно, никогда
не может в капиталистическом обществе достигнуть такой высоты, чгобы
наступил конец эксплуатации рабочих.
Э Т 0 Т І І З б ы т о к ^ п Р и б а в о ч н а я стоимость, однако," гораздо больше," чем*
обыкновенно предполагают. Ои содержит не юлько прибыль фабриканта
ЧТ° ПрИЧИС'ШЮТ
к ^ержкам
TJr™™*
ïylUe'
проЬводства
или торговыѵ
Р
е
Н
і
У
Н
а
е
М
Н
у,С п л а т у ) тал скизкѵ тгГпглпТ '
"РОЦент на основной капиС^ит°щу
З а и и р а ю щ е м - Ѵ т о в а Р У промышленника, налоги и т. д.
1™>
С Ч е Т Т 0 Г ° И З б ы Т К а ' К 0 Т ° Р Ь , Й пРеДставляет собою разницу
îïluJr™
ой Г І 1 Ь Ю П Р 0 Д У К Т а ' п Р о и з в е Д е н н о г о рабочим, и его заработной плаСледовательно.-этот избыток должен быть весьма значительным, для

«

того, чтобы предприятие было «прибыльно»; поэтому заработная плата никогда не может достигнуть такой высоты, чтобы рабочий получал хотя бы
приблизительную стоимость тбго, что он произвел. Капиталистическая наемная система означает при всех условиях эксплуатацию наемного рабочего.
Устранить эксплуатацию невозможно до тех nop, пока существует эта система. И даже при самой высокой заработной плате степень эксплуатации
рабочего должна быть очень высока.
Но заработная плата едва ли когда-нибудь достигает той высоты, которой она могла бы достигнуть. Напротив, гораздо чаще она приближается
к самому низкому своему уровню. Она достигает этого уровня тогда, когда
перестает давать рабочему возможность удовлетворять даже самые насущные потребности. Если заработная плата такова, что рабочий, получая ее,
не только голодает, но и быстро погибает с голоду, тогда работа вообще
итти не может.
Между двумя этими границами колеблется заработная плата, то опускаясь, то поднимаясь; она тем ниже, чем незначительнее обычный уровень
п.отребностей рабочего, чем больше предложение рабочей силы на рынке
труда, чем меньше сила сопротивления рабочего.
В общем, заработная плата, понягно, должна быть настолько высока,
чтобы поддержив^ть способность рабочего к труду, или, лучше сказать, она
должна быть настолько высока, чтобы обеспечить капиталисту гютребное
для него количество рабочей силы. Следовательно, она должна быть на
столько высока, чтобы давать рабочему возможность не только сохранять
самого себя способным к труду, но и воспитать способных к труду детей.
Экономическое развитие обнаруживает, впрочем, в высшей степени
приятную для капиталистов тенденцию (склонность) понижать издержки на
сфдержание рабочего, a вместе с тем поиижать и заработную плату.
Прежде для рабочего были необходимы искусство и ловкость. Время
обучения ремесленника было очень продолжительно, и потому весьма значительны были издержки на его воспитание. Успехи в области разделения
труда и машинного производства делают специальное искусство и силу все
более излишними для производства. Они дают возліожность рабочих-специалистов заменять более дешевыми, необученными рабочими; мужчин—слабыми
женщинами и детьми. Эта тенденция обнаруживается уже в мануфактуре;
но лишь с введением машины начинается массовая эксплуатация женщин и
4 детей в самом нежном возрасте, эксплуатация наиболее беззащитных из всех
беззащитных, с которыми обращаются самым возмутительным образом, на
которых взваливают самый изнурительный труд. Здесь мы наблюдаем еще
одно новое милое качество машины, присущее ей, когда она находится
в руках капиталиста.
Чтобы быть в состоянии продолжать свой род и передать по наейедству свою рабочую силу, наемный рабочий, не принадлежавший к семье
предпринимателя, первоначально должен был получать такую зарабогную
плату, которая покрывала бы не только издержки на его собственное содержание, но также и издержки на содержание его семьи. Без этого последнего условия потомки капиталиста не нашли бы ни одного пролетария,
которого можно было бы эксплуатировать. Но когда жена рабочего и его
дети с самого раннего возраста сами в состоянии заботиться о себе, тогда
заработная плата рабочего-мужчины, без ущерба для сохранения рабочей
силы, может быть понижена почти до уровня суммы издержек на содержание его одного.
4

Эрфуртская програ.м-ма.

4

в

К тому же работа женщин и детей представляет еще ту выгоду, чт^>
они гораздо менее способны к сопротивлению, чем мужчины. И благодаря
их вступлению в ряды трудящихся, колоссально увеличивается предложение
рабочей силы на рынке труда.
Итак, женский и детский труд не только понижает стоимость содержания рабочего, но и уменьшает также его способность к сопротивлению,
увеличивая предложение рабочей силы: в результате каждого из этих обстоятельств является понижение заработной платы рабочего.

3 . Разложение семьи пролѳтария.
Но промышленный труд женщин означает в капиталистическом обществе также и полное разрушение семейной жизни рабочего, без замены ее
какой-либо высшей формой семьи. Капиталистдческий способ производства
в большинстве случаев не уничтожает домашнего очага рабочего, но он
• отнимает все его светлые стороны, оставляя лишь одни темные, в особенности
расточение сил женщины и ее оторванность от обществецной жизни. Промышленный труд женщины означает в настоящее время' не освобождение ее
от бремени работы по хозяйству, но отягчение ее прежнего бремени еще
новым-. Но двум господам служить невозможно. Домашнее хозяйство рабочего приходит в упадок, когда женщина должна помогать ему зарабатывать
деньги; a то, чтО дает современное общество взамен домашнего хозяйства и
семьи—народные столовые и школы для бедных,—представляет жалкий суррогат, об'едки материальной и духовной пищи богатых, выбрасываемые ни^шим классам.
Социал-демократию обвиняют, будто бы она хочет уничтожить семью.—
Правда, мы знаем, что для каждого особого способа производства существует также и своя особая форма домоводства, которой, в свою очередь,
соответствует и своя особая форма семьи. Мы считаем ныне существующую
форму семьи не последней ее формой и ожидаем, что новая форма общества
разовьет и новую форму семьи. Hp подобное ожидание представляет, однако,
нечто совершенно иное, чем стремление к разрушению всякого семейного
союза. Кто уничтожает семью—не только хочет уничтожить, но действительно ѵничтожает на наших глазах, — так ,это не социал-демократы, a "
капиталисты. Прежде многие рабовладельцы разлучали мужей с женами, родителей с способными к работе детьми; но капиталйсты превзошли эти гнусности рабства: они отрьівают грудных детей от матерей, вынуждая оставлять
их на чужих руках. И общество, в котором это повторяется ежедневно сотни и тысячи раз, общество, создающее особые «благотворительные» учреждения, покровительствуемые его «верхами» и долженствующие облегчить матери разлуку -с ребенком, — такое общество имеет наглость упрекать нас в
том, что мы хотим разрушиті» семью только потому, что мы думаем, что работы по домохозяйству будут с течением времени все больше и больше развиваться в особые отрасли труда, и такой способ изменит весь уклад домохозяйства и семейной жизни.

4 . Проституция.
На ряду с обвинением в разрушении семьи, нас обвиняют в том, будто
бы мы стремимся к общности жен. Обвинение это так же лживо, как и первое. Мы, напротив, утверждаем, что основой брачных союзов в социалистическом обществе будет идеальная любовь, т.-е. прямая противоположность
всякой общности жен, всякого полового гіринуждения, всякого разврата, и что
такая любовь только в социалистическом обществе приобретет всеобщее значение.—A что мы видим в настоящее время? Неспособность женщин к сопротивлению,—замкнутых до сих nop в свое домохозяйство и по большей части имеющих лишь смутное представление об общественной жизни и о силе
организации,—настолько велика, что капиталист-предприниматель, выдавая
им хронически-недостаточную для того, чгобы просуществовать, заработную
плату, осмеливается указывать им, как на дополнительный источник, на
проституцию. Увеличение размеров промышленного женского труда всюду
влечет за собой увеличение проституции. В государстве, одержимом страхом
божьим и благочестивыми нравами, сущѳствуют цвлыв цвбтущиѳ отрасли
промышленности, в которых труд работниц так дурно оплачивается, что они
должны были бы умереть с голоду, если бы отказались от проституции. И
предприниматели заявляют, что именно на этой низкой заработной плате и
основывается способность к конкуренции,—«цветущее состояние» их отраслей
промышленности. Более высокая заработная плата разорила бы их.
Проституция столь же стара, как и противоположность между бедным
и богатьгм. Но в прежнее время проститутки являлись чем-то средним между
нищими и мошенниками, роскошью, которую могло себе позволить общество, и лишение которой ни в коем случае не могло угрожать его существованию. В настоящее время не только принадлежащие к слою босяцкого пролетариата, но и трудящиеся женщины вынуждены отдавать свое тело за
плату. Эта продажа тела уже не является только предметом роскоши, она
стала одной из основ развития промышленности. При капиталистическом
способе производства проституция становится одной из опор общества. To,
в чем нас обвиняют защитники этого общества, именно — общность жен,
практикуется ими самими; конечно, эта общность распространяется только
на жен пролетариев. И этог род общносТи жен настолько глубоко пустил
корни в современном обществе, что его защитники повсюду об'являют проституцию необходимостью. Они не могут себе представить, что исчезновение
пролетариата означает и исчезновение проституции, потому что вообще не
могут представить себе общество без общности жен.
Современная общность жен есть изобретение высших слоез общества,
a не пролетариата. Эта общность жен есть один из родов эксплоатации пролетариата. Это—не социализм, a его противоположность.

5 . Промышленная резервная армия.
Введение женского и детского труда в промышленность является, как
мы видели, для капиталиста одним из самых могучих средств понижать заработную плату.
Но временами столь же сильное действие оказывает и другое средство:
подвоз рабочих из остальных местностей, где население обладает еще ничтожными потребностями и вместе с тем не надорванною еще фабричным трудом
рабочей силой. Развитие крупного производства, главным образом машмнного,

создает не только возможность заменять обученных рабочих необученными:
оно создает также возможность легко и быстро их доставлять. Рука об руку
с развитием производства идет развитие путей сообщения; массовому производству отвечает массовая перевозка не только товаров, но и людей. Пароходы и железные дороги—эти прославленные носители культуры, везут не
только к варварам оружие, водку и сифилис, они везут к нам варваров,
a вместе с ними варварство- Приток сельских рабочих в города становится
теперь все сильнее. И из все более отдаленных мест тянутся толпы людей
с ничтожныдіи потребностями, выносливых и неспособных к сопротивлению.
Славяне, шведы и итальянцы идут в Германию сбивать заработную плату;
немцы, итальянцы, ирландцы и шведы—в Англию и Соединенные Штаты; китайіды—в Америку и Австралию и, может быть, в недалеком будущем даже
и в Европу. На немецких судах китайцы и негры уже занимают места белых
рабочих.
Эти иностранные рабочие являются частью экспроприированными мелкими крестьянами и ремесленниками,1 которых разорил капиталистический
способ производства, согнал их с земли и отнял y них не только кров, но и
родину. Взгляните на эти бесчисленные толпы эмигрантов, что же, по-вашему,
это социал-демократия лишает их родины, воспитывает безразличное отношение к ней?
Благодаря экспроприации мелких буржуа и крестьян, благодаря подвозу
рабочих масс из отдаленных стран, благодаря развитию женского и детского
труда, благодаря сокращению времени обучения, превратившегося в простое
ознакомление с тем или иным приемом работы, капиталистическому способу
производства удается в колоссальных размерах увеличивать число рабочих
сил, находящихся в его распоряжении. И рука об руку с этим идет постоянное
увеличение продуктивности человеческого труда, вследствие непрерывного
прогресса технических улучшений и усовершенствований. Но капиталистической эксплоатации этого недостаточно,иона старается до крайнего предела
использовать силу каждого отдельного рабочего, частью путем удлинения рабочего времени, частью же—особенно там, где законодательство или рабочие
организации делают такое удлинение невозможным—путем большей напряженности труда.
И одновремеино
с этипі машина делает рабочие силы
излишними.—Всякая машина сберегает рабочую силу,—если бы она этого не делала, существование ее не имело бы смысла. В каждой отрасли промышленности переход от ручного труда к машинному связан с огромными страданиями для тех
рабочих, которых касается дело, и которые—будь то ремесленники или мануфактурные рабочие—становятся излишними и выбрасываются на мостовую.
Именно это влияние машин рабочие испытали на себе прежде всего. Многочисленные восстания в первые десятилетия прошлого века свидетельствуют
о т о м . к а к о е количество страданий было суждено перенести ручным рабочим
благодаря переходу к машинной работе, какое возмущение и отчаяние она
вызывала. Введение машин, как и всякое последующее их усовершенствование,
всегда является гибельным. для отдельных слоев рабочих: конечно, при известных условиях другие слои рабочих—напр., занятые в пронвводстве машин—
могут от этого выиграть. Но мы не думаем, чтобы это сознание могло явиться
болыішм утешением для умирающих с голоду.
Всякая новая машина ведет к тому, что вследствие ее введения производится, столько же, сколько и раньше при меньшем количестве рабочих, или же
при том же количестве производится больше. Следовательно, чтобы число занятых в какой-нибудь стране рабочих не уменьшилось под влиянием прогрес-

•
(

сивного развития машинного дела, необходимо, чтобы и рынок расширялся
в такой же мере, в какой возрастает производительная сила рабочих. Но так
как экономическое развитие одновременно повышает продуктивность труда
рабочего и быстро увеличивает количество имеющихся в распоряжении расючих сил—притом даже много быстрее, чем совершается прироси населения,—
то для того, чтобы не наступила безработица, рынок должен расширяться еще
гораздо быстрее, чем это соответствовало бы увеличению производительноп
%
силы рабочих благодаря машине.
Столь быстрое расширение рынка при господстве крупной к.апиталистической промышленности едва ли когда-либо—вернее никогда, не имело места
ни в какой из крупных отраслей капиталистической промышлениости в течение сколько-нибудь значительного промежутка времени- Следовательно,
при
крупной капиталистической промышленности безработица представляет явление постоянное, неразрывно
с нею связанное.
Даже в лучшие времена, когда
рынок испытывает внезапно значительное расширение и дела идут особенно
бойко, промышленность не в состоянии дать работу всем безработыым; в плохие же времена, в период заминки в делах, число их возрастает колоссально.
Они образуют вместе с рабочими мелких предприятий, ставших излишними,
целую армию—промышленную резервную армию, как ее мазвал Маркс, армию
рабочих сил, всегда готовую к услугам капитала, из которой она всегда может
черпать резервы, когда промышленная кампания начинает разгораться.
Для капиталиста рта резервная армия неоценима. Она служит для него
важным оружием, чтобы держать в узде армию рабочих, делать ее послушнбй.
После того, как чрезмерная работа одних вызывает безработицу других, безработица этих последних становится средством для поддержания и усиления
чрезмерной работы первых. И еще говорят, что в этом мире не все устроено
к лучшему!
Хотя размеры- промышленной резервной армии постоянно колеблются
вместе с колебаниями дел в промышленности, однако в общем они обнаруживают склонность двигаться в восходящем
направлении,
ибо технический
прогресс совершается все быстрее и быстрее, охватывая все более широкие
области; напротив, расширение рынка встречает все больше преград. Мы eine
вернемся к этому в другом месте. Здесь достаточно будет отметить только это.
Но что значит безработица? Она означает не только нужду и нищету,
для тех, кого она коснулась, не только увеличение рабства и эксплоатации
для трудящихся, она означает также необеспеченность
существования
для
всего рабочего
класса.
Какова бы ни была участь эксплоатируемого, на которую обрекали его
прежние способы эксплоатации, они давали ему одно: обеспеченность существования. Содержание раба и крепостного было обеспечено, по крайней
мере, до тех nop, пока было обеспечено существование их господина. Только
гибель последнего могла лишить их средств существования.
Какое бы бедствие, какая бы нужда ни обрушивались от времени до
времени на население при прежних способах производства, это не было следствием производства, но следствием нарушения, происходившего благодаря неурожаю, эпидемии, наводнению .вторжению вражеских войск и т. д.
Существование эксплоататоров и эксплоатируемых в настоящее время
не связаны между собою. Рабочий может быть каждую минуту выброшен
на улицу вместе с женой и детьми и даже осужден на голодную с.мерть, не вы••
зывая никаких изменений в положении эксплоататора, которого он обогатил.
Бедствия, вызываемые безработицей, в настоящее время только в совер-

Ф

в
Г
™
^
нарушения производства
б°ЛЬШеЙ СТ6ПеНИ 0НИ явля"
ются е с т е с т в е ш о - ^ Х м ы Г ^ ^ е м
СаМ0Г0
пР0изв°дства.
Нарушение хода прЬизводства в наши Х
ия^
^
шансь, найти paôoïy: ^ S ^ w ^ i o J S ^ ^ Увеличивает, a не уменьшает
1 8 7 0
хозяйственной жизни ' г е ^ н Т и Ф ^ и и
«
НОМ х Г й ^
разоряла е г о , д е л а д а е г о в ^ ' П
сильнее, чем больше" чем продолжГтел^

Д0Х0Д

рабочего в его собствен' Н а п Р о т и в - ^нность
ВрбЛ1Я б е з р а б о т » Р а
«м

р И Л е ж н е е

И ДРугая сентенция, которая все е щ е ^

ства

' lo g e r a

Ж 6

Л

^ р е ^ е а у е т призрак безработищ^ 7

°ЖЬЮ

СТала

—

Н " ° Г Ь С П 0 е 0 0 а "Р™зводства,—тем злом, к о т о р о Т г л Х ^ всего Е п Т ѵ р Г Р
ДУШИ'
всякую склонноіть к кошерютизмѵ
Чт, У
> ™ ч т ° ж а я » корне
не°«е™ченность
ственного положения уничтожает вепѵ f „
соби всякий, интерес к е г о Т о ш т ж ^ т ^ Р
°СТЬ
строя
- постоянном Р с г р а Х е : ° „ е П р Г а ^ Г с Т Р 1 „ ^ я К в 0 ™ s r " ™ " '

•

ОТЬИ'

-

™

тясь в то же время о том T ^
Z Z f
" СП0С°б
"Роюводства,
зэбона все более широкие к р у ™ ? L c Z Z T ? * С°"°Яте
Р а ™РОстраня ГО сь
кой массьі населения
явственно становилось состояние™ широ-

6 . Р о с т пролетаризации. Торговый и ивтеалигентный

пролатарлат

ti здесь, как и в других областях, под влиянием капиталистического
способа производства, стало бессмыслицей и бедствием то, что при господстве-'мелкого производства было мудростью и благодеянием.
Стремление цеховых хозяев возобновить старое цеховое устройство
в своей основе сводится к тому, чтобы путем оживления старых форм
получить новые средства эксплоатации своих рабочих. Они хотят спасти
себя от ногружения в болото тем, что карабкаются на тела пролетариевИ после этого эти господа возмущаются, что пролетариат не приходит
в восторг от такой попытки хоть немного отсрочить неминуемую гибель
мелкого производства.
T o же самое развитие, что и в ремесле, совершается и ч
торговом
деле. Крупное производство начинает вытеснять мелкое даже в области мелачной торговли (Zwischenhandel). Число мелких торіовых предприятий может при этом не уменьшаться. Мелочная торговля является
последним прибежищем для обанкротившихся мелких буржуд *). Ограничить мелочную торговлю,—например, путем стеснения торговли в разнос—значит не что мное, как окончательно выбить всякую почву из-псд
ног этих людей и бросить их в ряды босяцкого пролетариата,—превратить
их в нищих бродяг, кандидатов в исправительные дома: своеобразная социальная реформа!
Влияние развития крупного производства обнаруживается в мелочной
торговле не в уменыиении числа мелких предприятий, a в том, что они
приходят
в упадок.
Сушествование мелких самостоятельных торговцев
становится все необеспечениее, все ближе к пролетарскому. И на ряду
с этйм увсличивает#я число служащих в крупных предприятиях, действительных пролетариев, y которых нет никакой надежды стать когданибудь самостоятельны.ми производителями; возрастает детский и женский
іруд с его спутницей—проституцией;
возрастает чрезмерная работа,
безработица и понижение заработной платы и в этой области хозяйства.
Положение служащего в торговле все больше и больше приближается
к полсжению пролетария, занятого в промышленности. От последнего он
отличается почти только тем, что он должен сохранять внешний вид
более высокого жизненного уровня и ради него приносить жертвы, которых
не знает промышленный пролетарий.
Накрнец, начинает развиваться еще один
пролетарский
слой:
интеллигентный пролетариат (das Proletariat der Gebildeten). При нашем
способе производства образование сделалось особым промыслом. Количество знаний раеширилось до бесконечности ' и возрастает с каждым
днем. И капиталистическое общество, как и кап(італистическое государство,
все больше и больше нуждается в представителях науки и искусства для
ведения своих дел и подчинения сил природы,—будет ли то в целях производства или разрушения, или же в целях применения все растущего
* ) В Германпп пз каждой тысячп рабочих соответствующей группы было запято:
Торговдя п трансворт
П Р Е Д ПР И Я TII Я.
Промышленность. (включ. трактпрный
,
промыссл),
1882
1895
1882 - 1895
С 1 — 5 рабочих
551
399
757
697
» 6 — 50
»
. . . . .
186
238
202
243
Овише 50
»
263
363
41
60
Охсюда впдпо.^что в торговлс и трактирпоы делс молкио продцриятпя преобладают гораздо болыпе, чем в промышлепностп и сокращаются—относительно—мепее быстро? Абсолютно мелкиѳ предпрііятия в торговде п трактпрном дело быстро уведичиваются. Их персовал воарос с 1882 no 1895 год с 1.013,981 до 1.509.453.

избытка этих сил для удовлетворения потребности в роскоши. Однако,
не только -крестьянин, ремесленник или же пролетарий, но и купец,
фабрикант, банкир, биржевой спекулянт, крупный землевладелец—не имеют
времени посвятить себя искусству и науке. Они всецело поглощены своими
делами и удовольствиями, В современном обществе, в противоположность
его прежним формам, искусствами и наукой занимаются не сами эксплоататоры или какой-либо класс последних. Эту деятельность они предоставляют
особому классу, которому они за это платят. Образование стало товаром.
Но до последних десятилетий оно было редким товаром. Школ было
мало, учение было сопряжено с значительными расходами. Крестьян^
в большинстве случаев были слишком бедны, чтобы скопить средства на
посылку своих сыновей в высшие школы. Напротив, ремесло и торговля
были еще золотым дном; кто стоял y этих профессий, тот тут и оставался;
только особое дарование или исключительные обстоятельства побуждали
сына ремесленника или купца обратиться к занятию наукой или искусством.
В то время, как спрос на чиновников, техников, врачей, учителей, художников и т. д. возрастал, приток почти всецело ограничивался новым поколением из этих же самых кругов.
Поэтому товар - образование, стоял высоко в цене. Обладание им
доставляло тем, по крайней мере, кто пользовался им для практических целей — адвокатам, чиновникам, врачам, профессорам и т. д.,—
в большинстве случаев безбедное существование; оно доставляло нередко славу и почет. Художники, поэты, философы были собеседника.ми
королей. Аристократ -удаа чувствовал свое превосходст|о над аристократом родовым или денежным. Его единственной заботой было развитие
своих духовных способностей. Поэтому образованные могли быть идеалистами и даже очень часто бывали таковыми. Они стояли выше других
классов, выше их материальных стремлений и противоречий. Образование
означало силу, счастье и доброту,—отсюда так легко было прийти К РЫводу: чтобы сделать всех людей счастливыми и добрыми, чтобы преодолгть
классовые противоречия и уничтожить бедность и пошлость—не нужно
ничего другого, как образование.
. С тех nop распространение высших учебных заведений,—a только
о высшем образовании здесь и идет речь—сделало колоссальные успехи.
Число учебных заведений необыкновенно возросло. Еще в болыи<& степени
возростало число учащихся. Мелкое производство в торговле и промышленности перестало быть золотым дном. Мелкий буржуа не знает другого
способа спасти своих детей от падения в ряды пролетариата, как дать
им образование, если ему удалось сколотить для этого хоть какие-нибудь
средства. И ему приходится заботиться не только о своих сыновьях, но также
и о дочерях. Ибо прогрессирующее разделение труда, как сказано, все
больше и больше превраіцает домашние работы в особые профессии,
сокращает работу по хозяйству, так что брак, в котором жена является
исключительно хозяйкой дома, все больше и больше становится роскошьюНо одновременно, как мы видели, мелкая буржуазия беднеет и таким
образом все больше лишается возможности позволять себе какую-либо
роскошь. Постоянно увеличивается число безработных, постоянно возрастает число таких семей, где жена и дочь должны работать для заработка.
Так возрастает женский труд не только в области крупной и мелкой
промышленности и мелочной торговли, но и на государственной службе
и в частных предприятиях—на почте, телеграфе, железных дорогах,
банках и т. д., в области «скусства и науки. Как бы громко ни кричали

предрассудки и личные интересы, женский труд все более и более приобретает права гражданства в разнообразнейших областях умственного труда.
He тщеславие, не пронырливость, не дерзость, но давление эконоѵшческого
развития гонит женщин к труду, как в этих, так и в других областях человеческой деятельности. Если в некоторых отраслях умственного труда,
которые организованы еще на цеховых началах, мужчинам удалось устраыить конкуренцию женщины, то тем сильнее они устремляются в те отрасли,
где нет цеховой замкнутости, как, например, литература, живопись, музыка.
Одним из следствий всего этого • развития является колоссальное
возрастание числа образованных людей в сравнении с прежним временем.
Но тех благоприятных результатов, которых идеалисты ожидали от увеличения образования, все нет. До тех nop, пока образование является товаром, распространение образования есть увеличение количества этого
товара и вместе с тем падение его цены, следовательно, ухудшение положения его владельцев. Число образованных людей возросло до таких размеров, что оно более чем достаточно для удовлетворения потребнрстей
капиталистов и капиталистического государства. Для рабочих умственного
труда рынок в настоящее время так же переполнен, как и для рабочих
ручного труда. Умственные работники также имеют уже свою
резервную
армию; безработица в их кругах такая же постоянная гостья, как и
среди промышленных рабочих. Te из них, которые желают устроиться на
государственной службе, должны ждать годы, нередко десятилетия, пока
не получат какой-нибудь дурно оплачиваемой низшей должности. У друіих безработица и чрезмерная работа чередуются так же, как и y рабочих,
и как y этих последних понижение заработной платы сделалось обычным
явлением.
J'
Классовое положение умственных работников заметно ухудшается;
если прежде говорили об аристократии ума, то теперь говорят об интеллигентном пролетариате; и скоро эти пролетарии будут отлйчаться от других -наемных рабочих только одним—своею притязательностью. В большинстве своем они все еще воображают себе, что являются чем-то лучшим,
чем пролетариат, они все еще причисляют себя к бюргерству, т.-е. к буржуазии
но так, как слуги причисляют себя к своим господам. Они перестали быть умственными вождями буржуазии и стали ее наемными воякамиКарьеризм"среди них разрастается, как зараза^уе развитие своих умственных сил, не извлечение из них выгод составляет теперь их первую заботу.
и проституирование своего «я» является главным средством выдвинуться
вперед. Кай и мелкие промышленники, они ослеплены блеском немногих
выигрышей в лотерее их жизни; они не обращают внимания на многочисленные пустые номера, которые стоят перед ними, и продают душу и
тело за одну надежду получить такой главный выигрыш. Продажа собственных убеждений и брак из-за денег в глазах большинства наших образозанных людей являются двумя само собой разумеющимися и необходимыми
средствами «устроить свое счастье». Вот что сделал капиталистический
способ производства из идеалистов, исследователей, мыслителей и мечтателей'
Но предложение растет слишком быстро, чтобы можно было вообіце
много выколотить из образования, даже если отдаешь в придачу и свою
*) По-пемецки слово „Bürger"—бюргер—означает пе только представптеля опредехенпого кдасса, пменно в городах класса иаущпх, но также п всякого члепа государства—
гражданпна. Француаы для каждого пз этих понятий имеют особое слово. Первоѳ—«bourgeois», второе—«citoyen». Так как слово «буржуа» представляет более точпое ііонятпе, чем
сіово «бюргер», ю оно поэтоыу..укрепплось п в Германии.

Z T ^ e Ä

м

а

с

с

ы

о

б

~ людей

.

РЯДЫ

пролета

.

a не S
^
^
^
S
° Г Г о Н Ы : о Л Г В " Й СВ°еЙ
СИХ
нятся к борющемуся пролетариатуіэто e n ï H P J °
Ѵ ? Р ' п Р и <*едиодно: с пролетаризацией образов^н^х г П ? Л н е и з в е с ™ ° - Но несомненно
ДЛЯ
Пр0летария
последний путь самостоятельно своими Z I
закрылся
ВЫбИТЬСЯ
из пролетариата и подняться до высшего клісса
НеВЬзможн°
латься^і^и^ат:тЪ^и, по^крайней^епе^пп^ 1 ^ Р Э б ° Ч е М У
Возможность выигрыша в гамбургасѵю п о г е ^ Т ^ п о л о ж е н ™ вещей.
НаСЛ6ДСТва
ОТ богатого американского д я Х и ? У k Z ^ o
н е ^ Т ™ "
У
приниліаться
внимание серьезными людьми при о б с ѵ ж м н и и \ r Z
во
чего класса. Но при особенно бла?оприятоых vcnZl
° ПОЛОЖении
РабоХ
к а к о м У-нибудь
лучше обставленных рабочих иногла и ѵ п я г Л /
из
Путем
сУровы*
сделать столько сбережений что он Г М П » Р Т
лишений,
p e " e M e "ое предприятие или м е л о Ч Н ' у ю — Z j Z Z ^ n ™ *
Д а т ь об Разование
из своих сыновей, помочь емѵ вмйти « п одному
рабочим на такого рода возможност ѵ Г и Т " С м е ш н о б ы л о
Указываті
ложение своих детей Е ^ П Х и й в п о б Т
' С В ° 6 П О Л О Ж е н и е или подолжен быть рад, когда в x o p o Z e rrS ï М ° Ж 6 Т Д Ѳ Л а т ь сбережения, он
чтобы не остаться совершенно ни с
Пп У Д а С Т С Я с т о л ь к о
отложить,
Но в наши дни смешнееч™ К 0 Г д а бь то П Р " т С Т у П Л е н и "
безработицы.'
б
Ы
Л
0
у
т
е
ш
а
т
ь
добными возможностями ЭкІомичеЛпр n , f
'
Р^бочих поне только
режение для рабочего Bce Z e e
^ l
Г
Делает сбеоно
возможность выбиться емѵ и„и Z
исключает
также
Даже если бы ему удалось а<о П ить н ^ І ™ П р ° Л е Т а р с к о г о существования,
щостоятельному ^ л к о м у п ^
^рейти к с *
ДЛЯ н е г о п о п а с т ь
нищеты в другую с тем и т п Л Т
из одной
прежней нищете и ' ценою п о т о р и ^ в о и Г Л Г В С К О р е В Н 0 В Ь B < w Z
к
С03НаНИе' '
мелкое производств^ н ^ Т у Т р Г т Г о ^ ^ Е и " ^

п п „ ™ 6 б 0 Л е е ТРУДНЫМИ> ч е і " переход к самостоятельному мелкому прецприятию, можно сказать, почти безнадежными в настоящее время являются
попытки пролетария дать своему сыну образование. Но если дТже мь,
Г
пустим, что подобная попьшса удалась, какую же пользу может извлечь
из -своего высшего образовіия сын пролетария, который не MOLT ждать
с продажеи своих знаний и y которого нет никакой протекции
в Zoe
время, когда тысячи юристов годами ждут очереди для поступления на
государственную службу, когда техники, химики лира с законченны^ тспГ
Зак0нченньш
ком"
мерческим образованием сотнями бродят без места?
Куда бы в настоящее время ни обратился пролетарий, он всюду наН Э б Л И З К И 1 к п Р° лета Р с '<ИіЧ условия
жизни и труда
Проле1 2 ': ! с о с т о я н и е в <* больше и больше пропитывает собою все общестюмасса населения во всех культурных странах уже опустилась до уомня
пролетариата. Для каждого отдельного пролетария исчезла всякая належпа
Z Z a 6 ~ T e ™ С ° б С Т в е н н ™ Р У ™ , своими с о б с ^ н н ^ Г с и л а Г и из
своего д о д е м пн MnwflKaeT ^овременный способ производства. Достигнуть
своего >под ема он может исключительно путем под'ема всего ісляггя
к которому принадлежит.
класса,

III. Класс

капиталистов.

1 . Торговля и кредит.
Мы уже видели, как в странах с капиталистическим способом производства масса населения все больше и больше превращается в кролетариев,
рабочих, отделенных от своих средств производства, и таким образом
не имеющих возможности ничего производить на свой риск и потому вынужденных, чтобы не умереть с голода, продавать единственное, что они
имеют,—свою рабочую силу. Большинство крестьян и мелких промышленников фактически принадлежат уже к иролетариату. To, что их отделяет
от последнего—их собственность—является . лишь слабой завесой, способной скорее прикрыть их эксплоатацию и зависимость, чем предотвратить
ее,—завесой, которую поднимает и уносит малейший ветерок.
С другой cfopoHbi, мы видим небольшую кучку собственников, капиталистов и крупных землевладельцев, которым одним принадлежат важнейшие средства производства, важнейшие источники жизни всего населения,
и которым это исключительное владение дает возможность и власть держать
в зависимости от себя неимущих и эксплоатировать их.
В то время, как большинство населения погружается все глубже и
глубже в нужду и нищету, эта неббльшая кучка капиталистов и крупных
землевладельцев, вместе с пристроившимися к ним паразитами, одни пожинают все те огромные преимущества, которые являются следствием приобретений современной культуры и прежде всего прогресса естествознания
и его практического применения.
Присмотримся же ближе к этой небольшой кучке избранников; рассмотрим ту роль, которую они играют в хозяйственной жизни, и следствия,
вытекающие отсюда для всего общества.
Мы уже познакомились с теми тремя видами, на которые распадается капитал: торговый капитал, ростовщический
капитал и промышленный капитал. Последний из них самый молодой, он насчитывает, пожалуй,
менее столетий, чем два другие вида капитала насчитывают тысачелетиіі.
Но младший брат вырос скорее, гораздо скорее старших; он превратился
в великана, который покорил их и заставил служить себе.
Для мелкого производства в его совершенной (классической) форме
ігфговля не представляет безусловной необходимости. Крестьянин или ремесленник может получить свои средства производства—поскольку еіѵіу приходится их покупать—прямо от производителя; свой продукт он может продать непосредственно потребителю. На этой ступени экономического развития торговля служит преимущественно для предметов роскоши, «о для прогресса производства в его целом, для поддержаиия общества, она ,не необходима.

ѵже ™ Т И 1 1 В ' . К а П И Т а Л И С Т И Ч е С К ° е п р о и з в о д с т в о > к а к мы видели, находится
на известной cfуйІгтГтоебѵет У Г 5 № и % к > С Д Р у г 0 Й С Т 0 Р ° н ы / и торговля
Ш
д а л ь н е и ш е г о C ü o e r o развития капиталистиѵег^пгТ ппо
,,
™
° ° производства. Чем больше распространено последнее, чем больше
становится капиталистический способ господствующим тем не^холимее
т о р г о д л я всей
гресс

Г

cZZZZnГ

служит теперь только избытку, роскоши. Все производство, даже пи
іание населения какой-нибудь капиталистической страны, в настоящее
время зависит от того, совершает ли безпрепятственно свой ход ?ор овля
Э т о - о д н о из оснований, которые сделали бы всемирную войну в настоящее
время гораздо более опустошительной, чем когда-либо. Война ведет .Гос Г
новке торговли, a эта остановка означала бы в настоящее время останош ѵ
производства, всей хозяйственной жизни,-она о З н а ч а І бьГтакое эконо
мичеокое разорение, которое распростршилось бы шире и явилось бы не"
^ибельньш, чем опустошения на театре военных дайствий
талис™ческогГ^^

Н а Ч е Н И е

'

К2К

р а з в и т и е

РГ0В™>

Т0

п р и о б р е л о для

капи-

талиоического способа производства и развитие ростовщичества
При гослодстве мелкого производства ростовщик являлся паразитом пользовТІ

ÏÏS5L Z * Z l Z "

Л е г К О М Ь «
* р у ™ . чтобы в ь г с а с ь ш Г и з Z
xpoet.
деньги, которые он давал взаймы, служили, при обычных ѵсловиях —a тя
Z L y Z 0 B m m ЯВЛЯЛаСЬ п р и н а « с т ь '
средств производсгва ' самому
производителю только на непроизводительные траты. Если, напр, дворяД6НЬГИ) Т О д е л а л 0 Н Э Т 0 ' ч т о б ы
прокутить; крестаянину—
чтобы уплатить денежные пошлины и издержш какого-либо процесса. Поэтому ссуда денег под проценты считалась безнравственной и осуждалась
ПРИ
п п п м ^ п ^ х Г ^ т Т ИНаЧе ДСЛ0 о б с т о и т
капиталисгическо.м способе
производства. Теперь деньги являются средством для оборудования капиталистического предприятия, для покупки рабочей шлы и ее эксплоатации
ьсли в наши дни предприниматель занимает деньга, чтобы основать новое
предприятие или расширить уже существующее, то это вовсе не значнт
что проценты на занятую сумму денег соответственно уменьшат его прежнии доход,—предполагая, конечно, что предприятия удастся. Взятые взаймы
деньги служат ему для эксплуатации рабочей силы, следовательно, увеличивают его доход и притом на сумму гораздо большую, чем проценты, которые он должен вьіплатать. Ростовщичество теряет теперь свой первоначаль•ныи характер. Его роль, как средства эксплуатации нужды « леіжомыслия,
постепенно отходит на задний план перед другой ролью «оплодотворять»
капиталистическое производство, т.-е. давать ему возможность совершать
-свое развитие быстрее, чем этого можно было бы достагнуть при помощи
простого накопления капитала в денежных шкафах промышленных капиталистов. Оторащение к ростовщику теперь исчезает; он становится безпорочным и приобретает новое благозвучное имя: кредитор.

Одновременно главная струя движения ^апитала, приносящего проценты, изменила свое направление. Денежлые суммы, накоплявшиеся в шкафах капиталиста-ростовщика, прежде текли из этих резервуаров по тысяче
каналов в карманы не-капиталистов. В настоящее время денежные шкафы
ростовщического капитала—кредитные учреждения—скорее сами сделалмсь
резервуарами, в которые по тысяче каналов стекаются деньги не-капиталистов, чтобы оттуда быть доставленными кагшталистам. Как и прежде,
кредит является средством заставить не-капиталистов — имущих и неимущих—платить проценты капиталу. Но теперь он сделался также ліогучим
средством преврашать в капитал имущества, находящиеся в руках различ-

ных классов не-капиталистов,—от огромных богатств католической церкви
и старого дворянства до убогих грошовых сбережений служанки «ли поденщика,—т.-е. сделался средством эксплуатации одних из этих классов и
разложения других. Восхваляют современные кредитные учреждения—сберегательные кассы и т. д.—за то, что они, превращая грошовые сбережения
лаемных рабочих, ремесленников и крестьян в капитал, превращают и их
самих в «капиталистов», как утверждают сторонники современного строя.
Однако, это собирание денег некапиталистов >не преследует никакой мной
цели, как только предоставить в pacпopяжewиe кагіиталистов новые капиталы и этим путем ускорить развитие капиталисшческого способа производства. Какое значение это имеет для наемных рабочих, крестьян и ремесленниісов,—это мы уже видели.
Если современные кредитные yчpeждewия все больше и бо.іьше заботятся о том,. чтобы превратить все wмyщecтвo различных классов не-капиталистов, в капитал, поступающий в распоряжение класса капиталистов, то,
^ с другой стброны, они заботятся также и о том, чтобы капиталы, принадлежащие классу капиталистов, могли быть использованы лучше, чем до сих
nop. Own становятся резервуарам,и всех денежных сумм тех отдельных ка•питалистов, которые, так нли иначе, не имеют случая употребить их в
своих предприятиях, и делают эти суммы, которые иначе лежали бы «мертвыми», доступными для других капиталистов, которые в них wyждaютcя.—
Далее, они дают возможность превращать товар в деньги, прежде чем он
продан, и, таким образом, сокращают время обращения, а, следовательно,
и размеры капитала, необходимые каждый раз для ведения какого-либо определенного предприятия.
Благодаря всему этому, количество и сила действия капитала, waxoдящегося в распоряжении класса капиталистов, необыкновенно разрастается.
Поэтому кредит в wacтoящee »ремя сделался одним из сильнейших рычагов
капиталистаческого производства. На ряду с высоким развитием маши« и
скоплением промышленной резервной армии, он является одной из главных
npw4Mw той эластичности современного способа производства, которая сообіцает промышленности способность при малейшем толчке быстро и могуче
-разрастаться.
Но кредит еще более чувствителен ко всякому препятствию, чем
торговля. Всякое потрясение, которое его касается, распространяется на всю
хозяйственную жизнь.
Mworwe экономлсты считали «редит средством, с помощью которого
неимущие или малЬимущие могли бы превращаться в капиталистов. Но, как
уже показывает само название, кредит покоится на доверии кредитора к
должнику. Чем состоятельнее последний, тем больше ручательств, которые
он представляет, тем больше и кредит, которым он пользуется. Следовательно, кредитное дело является только средстаом доставить капиталистам
еще больший капитал, чем тот, которым они владеют, увеличить перевес
капиталистов, обострить обвцественные противоречия, a не смягчить их.
Поэтому кредит является не только средством, сообщающи.м более
быстрое развитие капиталистическому производству и облегчающим ему
зсзможность использовать всякую благоприятную KOw'iOHKTypy; он является
также средством, ускоряющим гибель мелкого производства, и, наконец. он
является средством, преобразующим весь современный способ производства
в более и более сложный и чувствительный ко всяким препятствиям мехаг
низм, пробуждая чувство неуверенности даже в рядах капиталистов и делая
все более и более шаткой ту почву, на которой они движутся.

«k.
I
—

62

-

—

2 . Разделение труда и конкуренция.
развитие ведет

*

мышленностью, с другой стороны в г л Г ™ , В 0 3 т ж н о т е ™ У ю связь с проления труда, оно ^ ö c r ^ S ^ J ^ S ^ J S
Увелнчивающегося разде
ний), которые приходится в ы п о Г я т і к я ^ р а з л и ч н ь , х ФУ«кций (отправле
У В хозяйс™»ной
между различными, о б о с ^ Г Г ш Г л о ѵ г от
жизни,
ждениями. В прежние в р е Г н Т к у п е ц 7 о л ж е н S V і р е Д П р и я т ™ и У Ч * '
Т°ЛЬК° К у п и т ь и
ПР°
Дать товар; он должен был его с ^ п а Т ѵ п я Г .
Я а СКЛаде и
д о с т а в л я ™
часто на весьма отдаленный рьшок Т н ^ л Х
пределять его и сделать достѵпні м ™ „ Д б ы л с о Р ™ Р о в а т ь товар, рас
настоящее время L
дел^ГтГда Г Т ° Г ° п о к ~
В
и крупной торговлей, но находим к п ѵ і м Г , . Р У Д Н е Т О Л Ь К о М € ж д у мелкой
П р е Д П р ™
для
транспорта и хранения ^ ^ ( S S S ^ ^ S S ^
н ы х рынках—биржах—продажа и о к ѵ т Л ? Г Р ) ' Н а к р у п н ы х Центральн а с т о л ь к о
тельными отраслями деятельнос™ S ^ r ï ï T ï
самостаяСЬ ° Т Д Р У Г И Х
ф у ш "
Ций купца, что там не только ™ р о Г ю т Г п т ^
далеко от этих мест или еще н е n m Z e l S Т Г Т О В а р ы '
«а^Д«Щиеся
п о к у п а ю т
* е име Я в W
обладать Г в д и п С я а ю т ^ р ^
товарь, к
не имеют.
' и п р о д а Ю г товары, которых на самом деле
к а ™ « т а
шого ^ Г о Г а ^ а Т Г т о р о м н ^ п Г ™ "
без болькоторого он вьшималФ д ^ ь и н ш б х о л и ? Г ™ В Ы р у ч е н н ы в ™ деньги и из
ДЛЯ 6 Г ° п л а т е ж е й время кассы капитали-стов во Z Z ?
В настоящее
странах—особенно в А « г л ш Амшике Т П Р ^ * х о з я й с т в * ™ ™ отношенш,
6
предпРия'
тия банки. Теперь п л а т я Т ^ ж е Т к і п Х Г Г Г ^ "
к бткУ
а не капиталисту, обращаются я Г п п Г ! ™ У ' а Г ° бтку>
же,
несколько центральных п р е ? п п и я ? и й ^ е г о д о л ™ в - Т а ш м образом
П р б Д П р и я т и й 0 бслуживают кассовое дело всего класса
ікапиталистов стралы
п е Р е Даются различньш 0
T e i ï Z r J r T
юридически, становятся інезав^и^Гымм
° о н и Т О Л Ь К О B H e ™ образо.ч,
раньше, т е с н е й ш и м о б р а з о м ^ n Z b l Z n T 4 ! ™ ° Н е ° с т а ю т с я >
«
ДРУга. Каждое « з э г ш п р е д п р и я ^ Г н е S
п о С л ь ^ Т * ДРУГ ° Т
если все остальные, связсшные с ш.ч в д е л о в о м Ф У н к ц и о н и р о в а т ь ,
испытывают какие-либо затрудненш
отношении,
предприятия
К р е д а т а и
п р мышледности^и 6 ч е ^ б о л ь ш е В различные а rhv И ^ ° С Т Ь
пределяются м е ж д Г о ^ о К ы м и T e n n Ï T ™ ° а С С а к а ™ ™ т о в расзависимость к а ж д о г о o S S ^ к я п 5 ^ Р Я Т И Я М И ' Т 6 М С и л ь н е е < ™ ш ш т с я
Т
ДРУГИХ'
К в питали-стическое
хозяйство страны - а Г и з в е с ™ ь ѵ п
°
see больше и б™ьше п р е Г а щ ™ ^ я
о Т г Г
" ВСеГ0 Ш р о в о г о РЬШІ<а~
КОТ°"
ІРОГО находятся в с а м о й ^ ^ S S ^ J ^ ' S S ^ ^

SSSâssâw'

5 8

^--

63

-

B
Время' к а к о т л е л ь н ы е
предприятия становятся все более з а висимыми друг от друга в хозяйственном
отношении, они остаются в правовом, юридическом,.отношении
независимыми..
Необходимые для ведения
... аждоі-о отдельного предприятая средства являются частаой собственностью,
собственник может распоряжаться «
по своему усмотрению.
Чем больше развивается
крупное праизводство, чем крупнее становятся отдельные предприятия, тем строже регулируется и устанаадивается
мельчайших подробностей хозяйственная деятельность в пределах каждого
из этих предприятий, согласно определенному, точно обдуманному плаіну. Но
совместная деятельность отдельных предприятай по отношению друг к ДРѴГѴ
остается предоставленной слепой силе свободной
конкуренции.
При громаднои трате сил и средств, при постоянно уеиливающихея потрясеішях.
поддерживает она ход хозяйственного -механизма; она поддерживает его не тем
s что указывает каждому его настоящее место, но тем, что давит всякого
к т о становится на пута движения этого мехаяизма. Это назьгвают «подбором лучших ів борьбе за существование». В действительноста же, свободная
конкуренция выбрасывает не бездарных, a скорее лиц, занимающих ложную
позицию, для удержания которой y них не хватает способностей или—и это
самое главное — капитала. Но в наши дни она не довольстзуетея,
уничтожением лишь т е х , к т о не приспособлен к «борьбе за существование»
Гаждая такая гибель побежденного влечет з а собой разорение или потрясение бесчисленного множества других сущеетвований, стоящих в • экономическои зависимости с предприятием, потерпевшим
банкротство,—-наемных
іраібочих, кредиторов, поставщ.иков и т. д.

Еще и поныне в большом ходу поговорка: «Каждый сам кузнец своего
счастья». Она ведет свое происхождение из времен мелкого производства
когда от літчных качеств отдельного работника зависела его судьба—и при<гом судьба только его и его семьи. В настоящее время судьба любого члена
капиталистического общества все меньше завишт от его личности и напротив, все больше и больше—от тысячи условий, на которые он не имеет
никакого влияния. Подбор, который создает в наши дни конкуренция, далеко
не является подбором лучших.

3 . Прибыль.
Откуда же иэвлекает свой доход класс капиталистов? Торговый и ростовщическии капитал пфвоначально получают свой доход и проценты благодаря вычетам из имущества лиц различных классов, нуждающихся в их помощи или посредничестве. Промышленный
капитал высиживает свою прибыль при пЬмощи эксплуатацки неимущих наемных рабочих. Нб чем больше
развивается
капиталистический епособ производства, тем оильнее промышленный капитал опережает другие роды капитала, тем более, к а к мы видели, заставляет ан их служить себе; но это он может сделать лишь устуіпая им часть прибавочной стоимости, иэвлеченной из наелкных рабочих.
Вследетвие такого процесса развития, прибавочная етоимость,
созданная
пролетариями, все более и более становится единственным источником, m
которого черпает свой доход весь класс капиталистов. Как ремесло, и кре•стьянское земледелие, т а к и старые формы торгового ,и ростовщического
капитала, черпающие свой доход из эксплуатацш
«екапиталистических
«лассов, утрачивают экономическое значение и все меньше и меньше влияют
на сущность современного общества: уже теперь существуют
государства
без ремесленников ,и крестьян, например, Англия. Ko ни одно из современ-

ных государств Ъемыслимо без крупной промышленности. Кто хочет понять
Г Р = е . І Г Ы К а п и т а л а > т о т „ Д ° л ж е н брать за исходный пункт промышленный капитал: в прибавочной стонмости, производимой капиталистическои промышленностью, следует искать важнейшмй, все больше выдвигаюіциися на первое место, источник всех -капиталистических доходов.
Мы уже рассмотрели в предыдущей главе прибавочную стоимость, коіорую производит промышленный пролетарий и присваивает промышленный
капиталцст. Мы видели также, каким образом величина прибавочной стоимости, создаваемая отдельным рабочим, все больше и больше возрастает по
.отношению к величине его заработной платы, a именно вследствие увелиь
чения труда рабочего, введения сберегающих труд машин, применения дешевых рабочих рук и т. д. Одновременно с развитмем капиталистической про\
мышленности растет также числѳ эксплуатируемых пролетариев: так все
больше m больше увеличивается масса прибавочной стоимости, стекающейся
в руки класса капиталистов.
.
Но,—увы!—«безоблачная радость смертным не дана в удел»,—лі класс
капиталистов должен «делиться», как ни ненавистен для него этот «дележ»собранною им прибавочною ценностью он должен делиться с землевладением
h государством. И доля, которую прибирают к своим рукам эти последние
возрастает из года в год.
'

4 . Земельная рента.
Когда мы говорим о классах, которые становятся все более исключительными собственниками и эксплуататорами, монополистами ередств производства, то мы должны различать капиталистов и крупных
зетлевладельцев.
^едь земля есть средство производства особого рода. Она
необходимейшее
из всех средств; без нее невозможна никакая человеческая деятельность;
даже мореплаватель и воздухоплаватель нуждаются в местах отправления н
высадки. Но земля, вместе с тем, такое средство производства, которое
никоим образом не может быть увеличено по желанию. Между тем до сих
nop едва ли когда встречалась сколько^нибудь значительная область, в которой хаждый іслочок земли был бы возделан ее обитателями. Даже в Китае
нмеются еще обширные пространства необработанной земли.
При господстве в средневековой Бвропе мелкого крестьянского производства, каждый крестьянин владел своей усадьбой и полем. Вода, лес, выгон
были общественной собственностью, a количество невозделанной земли было
так велико, что можно было позволять каждому брать во владеше те участки, которые он возделывал среди пустоши и вести на них хозяйство. Ho вот
началось развитие товарного гіроизводства с его последствиями, с которьші
мы уже познакомились. Продукты земли стали товарами, они приобрели ценность. Это, в свою очередь, превратило и землю в товар, имеющий свою
ценность. Отдельные крестьянские общины и товарищества старались теперь
ограничить круг своих сочленов м етали рассматривать землю, которой они
сообща владели и отчасти сообща же эксплуатировали, не как неотчуждаемую общую собственность общины или товариіцества, но как особый род
частной собственности, принадлежащей сообща лишь наличным членам и их
наследникам, от пользования которой отстранялись все, позже вошедшие в
состав общины, члены. Они желали сделать землю своей монополией.
Но на общую собственность общины с вожделением взирал еще некто
другой,—именно помещик, который являлся покровителем общинной собственности; если эти, приобревшия такую ценность, земельные владения

должны были теперь сделаться частной собственностью, то именно его собственностью. В большинстве местностей, главным образом, там, где развивалось крупное хозяйство, помещику удалось овладеть крестьянской общинной собственностью. За этим последовало обезземеленье крестьян,—захват
крестьянских земель,—изгнание отдельных крестьян с их хозяйств. Теперь
вся земля, даже и не применявшаяся для сельского хозяйства, перешла в
частную собственность; землевладение сделалось привилегией немногих. Таким образом, благодаря экономическому развитию, главным образом, вследствие образования крупного землевладения, земля стала монополией еще
задолго до того, как были исчерпаны пригодные для обработки участки, задолго до того, когда можно было говорить о перенаселении. Следовательно,
если земля, как средство производства, и занимает особое место в силу невозможности увеличивать по произволу ее количество, то это происходит
не потому, что вся находящаяся в наличности земля уже обрабатывается,
a потому, что она,—по крайней мере в культурных странах,—уже совершенно захвачена
в собственность меньшинством. Так создалась монополия
совершённо особого рода. Конечно, клаес капиталистов, в противоположность неимущим классам, обладает монополией на средства производства.
Но внутри самого класса капиталистов определенные средства чроизводства
не составляют монополии определенных членов этого класса, по крайней
мере не составляют продолжительной их монополяи. Если образуется компания капиталистов для монополизирования какого-нибудь определенного, в
івысшей степени важного изобретения, например, новой машины, то всегда
могут найтись другие капиталисты, которые либо тоже приобретут эту машину, либо побьют ее новым изобретением, либо же, рано или поздно, введут Гх.одную машину. Все это «еприменимо к землевладению. Землевладелец
имеет монополию, направленную не только против неимущих классов, но и
против^класса капиталистов.
Это особенное свойство землевладения наиболее резко выражено в
Англии, где небольшое число семейств имеет в своих руках право собственности на зеіѵілю целой страны и крепко зд него держится, не продавая н>икому. Кто нуждается в земле, получает ее от них лишь в аренду, за определенную арендную плату—земельную ренту *).
В Англии капиталист, желающий построить фабрику или жилой дом,
устроить копи или завести сельско-хозяйственное предприятие, обыкновенно не может купить земли, но может лишь арендовать ее.
У нас-капиталист по большей части и земельный собственник; фабриі кант владеет землею, на которой построена его фабрика, горнопромышленник является владельцем копей, которые он разрабатывает; с другой стороны, крупный землевладелец по большей части ведет на континенте Европы
свое собственное сельско-хозяйственное предприятие и не сдает его в аренду
предпринимателю. Если капиталист ведет хозяйство на своей земле, если
он сам землевладелец, ему, естественно, не нужно делиться с кем-нибудь
прибавочною стоимостью. Но это не вносит в дело никаких существенных
изменений. Ведь он сделался землевладельцем только потому, что заплатил
прежнему владельцу земельного участка капитал, проценты с которого
соответствуют величине зеліельной ренты. Следовательно, он, во всяком
случае, уплачивает поземельную ренту; в той или другой форме эта рента
уменьшает его прибыль.
Монопольный характер земельной собственности

обостряется

тем

*) Строго. говоря, ареидная плата п поземельпая ронта по одно п то же. В арспду
входпт большсю частью такжо часть ироцеита на капитал. Но для пашой цслп ыы ыожем
здесь прпнять равнымп арендпую пдату п позвмсдьиуч ренгу.
Эрфуртская программа.
5

«
—

66

—

более, чем сильнее становится спрос « а землю, чем болыііе возрастает 'народонаселение, чем болыне класс капиталистов нуждается в земельной собственности, чем более развивается капиталистический способ производства.
В той же мере растет и зетельная рента, т.-е. сумма всей земельной ренты,
выплачиваемой в капиталистическом обществе. Никоим образом не необходимо, чтобы возрастала рента с хаждого участка земли. Земельный участок,
при прочих равных условиях, дает тем более ренты, чем он плодороднее и
чем благоприятнее его положение (например, ближе лли дальше от рынка),
но входить в обсуждение законов ренты, конечно, мы іне имеем здесь возможности. Открытие новых плодородных земель может таким образом по/ ш з и т ь ренту с истощенной почвы; но тем силыіее будет расти рента с вновь
открытых земель. Точно так же, совершенствование средств транспорта
может понизить ренту в местности, расположенной ближе к рынку в пользу
более отдаленной. И то и другое происходило в два последние десятилетая.
Земельная рента в Америке возросла, и при том, поскольку этому не противодействовали охранительные сельско-хозяйственные пошлины, как раз
на счет западно-европейской ренты. Но это относится только к зёмлям,
занятым под сельокое хозяйство. В городах земельная рента находится в
постоянном и быстром повышении. Ведь капиталистический способ производства скучивает все более и более массы населения в городах. К несчастью, от этого меньше страдает доход
промышленников-напиталистов,
чем физическое и духовное здоровье беднейших классов населения. Мы встречаем здесь в квартирноіл вопросе новый источник страданий пролетариата.
Но входить в более подробное раесмотрение этого вопроса здесь не место.

5 . Налоги.
Если землевладелец все в большей и большей степени урезывает долюкапиталиста в прибавочной стоимости—или прямо или косвенно, например,
повышая издержки на содержание рабочих, то и государство действует подобным же образом не менее энергично. Совремённое государство выросло
вместе с классом капиталистов и при его помощи, с другой стороны, и оно
оказалось самым могущественным средством поднять этот і^ласс на высоту.
Оба гюмогали друг другу. Класс капиталистов не может обойтись без государства. Он нуждается в его защите как внутренней, так и внешней.
Чем более развивается кагГиталистический способ производства, тем
резче становятся создаваемые им противоречия и противоположности, тем
сложнее стаковится его механизм, тем сшіьнее зависимость одного от других, тем сидьнее нужда в авторитете, который встал бы над всеми, и заботился бы о том, чтобы всякий исполнял обязанности, вытекающие из его
хозяйственных функций. Такой чувствительный. механизм, как нынешний
способ производства, допускает менее, чем любой из предшествовавших
способов производства, разрешение противоречий и столкновений силами
самих заинтересованных противоречий и столкновений, силами самих заинтересованных сторон. На место самопомощи выступает охраняемое государством право.
Капиталистическая эксплуатация никоим образом не является следствием какого-нибудь определенного права. Наоборот, ее.потребности создали
действующее ныне право и обеспечили его господство. Оно не порожда^т
эксплуатации, оно заботится лишь о том, чтобы эксплуатация, как и другие явления хозяйственной жизни, совершалась как можно глаже. Если мы
называем конкуренцию
двигатеяьной силой
современного способа производства, то мы можем рассматрйвать право, как смазочное масло, которое

—

67 —

имеет назначение делать как можно менее чувствительными все сопротивления от трения в хозяйственном механизме. Чем сильнее возрасгают эти
сопротивления трения, тем острее становятся, с одной стороны, противопо, ложности между эксплуататорами и эксплуатируемыми, между собственниками и неимущими, тем многочисленнее становится. пролетариат, особенно босяцкий пролетариат; чём более, с другой стороны, внутри класса
капиталистов каждый огдельный предприниматель нуждается для беспрепятственно^о хода своего предприятия в своевременном содействии многочисленных других капиталистов, тем сильнее потребность в целесообразном
А праве, тем обширнее деятельность его органов—юстиции и полиции,
и тем
больше потребность в сильной государственной власти, которая могла бы
право подкрепитк силою.
Но для капиталистов дело идет не просто о том, чтобы иметь возможность непрерывно производить, покупать и продавать только внутри своей
страны. Внешняя торговля издавна играет большую роль в капиталистическом производстве, и чем больше оно становится господствующим, тем очевиднее выясняется, что обеспечение и расширение внешних рынков представлйет жизненный интерес всей нации. Но на всемирном рынке капиталисты одной нации встречаются с конкурентами других наций. Для отпора
' последним они призьшают государство, которое должно при помощи военной
оилы заставить уважать их права, или—что еще лучше—просто прогнать
иноземных кошсурентов. Как государства и монархи все больше попадают в
зависимость от класса капиталистов, так и войско служит уже не только
личным целям монархов, но и целям класса капиталистов. Войны из династических становятся все более торговыми и, наконец, национальными;
причины последних войн в конечном счете также сводятся лишь к экономическим противоположностям интересов капиталистов отдельных наций.
Капиталистическое государство нуждается поэтому we только в громадной армии чиновников для судебных и лолицейских целей (также, разумеется, и для заведывания финансами), но в сильном войске. Обе эти армии
в капиталистическом государстве постоянно возрастают;^ но в новейшее время военная армия увеличивается быстрее чиновничьей.
Пока не существовало приложения науки к промышленной технике и
военная техника изменялась лишь весьма медленно. Но как только машина
достигла господства в промышленности и толкнула последнюю к постоянному
развитию, прекратился прежчий застой и для военных машин. Каждый день
приносит новое изобретение или открытие, которое, едва будучи испробовано и введено с большими издержками, опять вытесняется другим производящим переворот, нововведением. И все обширнее, сложнее и дороже становятся военные машины. Одяовременно прогресс транспорта делает возможным доставлять на театр войны все болыігие массы войск; вследствие этого
армии становятся все более многочисленными. При таких условиях в последние 20 лет во всех европейских державах государственные расходы на военные нужды (к которым в большинстве случаев нужно причислить и государ»
ственный долг), растут прямо с безумной быстротой.
Государство обходится все дороже, налагаемые им тягости все обременительнее. Капиталистьй и крупные землевладелыды стараются, естественно,
всюду, где пружины законодательства находятся в их руках, свалить эти тягости,,'Насколько это возможно, на другие классы народа. Ho y последних
можно добыть все меньше и меньше и, таким образом, несмотря на все
ухищрения господ эксплуататоров, их прибавочная стоимость должна все
более урезываться в пользу государства.

»

6 . Падениѳ прибыли.
Это, конечно, лишь пример, но тенденция, которую он поясняет, существует в действительности.
Общее количество прибавочной стоимости, создаваемой ежегодно в
капиталистической стране, постоянно и быстро возрастает; но еще быстрее
растет обіцее количество вложенного классом капиталистов в различцые капиталистические предприятия капитала, на который должна распределяться
прибавочная стоимость. Если, кроме того, принять во внимание, что, как мы
уже видели, государственные налоги й земельная рента делают все большие
урезки в^сумме ежегодно производимой прибавочной стоимости, тогда будет
понятно, что средняя величина прибавочной стоимости, приходящейся ежегодно на определеиную сумму капитала, находится в постоянном понижении,
несмотря на то, что эксплуатация рабочего
возрастает.
Следовательно, прибыль, т.-е. та часть прибавочной стоимости, которая остается капиталистическому предпринимателю, обнаруживает тенденцию
падать по отношению к общему. затраченному им капиталу илм, выражаясь
• иначе, в процессе развития ' капиталистического способа производства прибыль, приходящаяся на определенную суміѵіу капитала, в общем становится
все меньше и меньше. Естественно, это имеет значение как средний вывод
для довольио значительных промежутков времени. Гіризнаком этого падения
служит постоянное понижение процента.
Итак, в то время, как эксплуатация рабочего имеет тенденщю
возрастать, норма прибыли капиталиста показывает тенденцию падать.
Это и есть одно из самых удивительных противоречий столь богатого
противоречиями капиталистического способа производства. Из этого падения
прибыли 'заключали, что капиталистическая эксплуатация когда-нибудь закончится сама собою. Кагіитал, дескать, будст приносить, наконец, так мало
прибыли, что капиталисты от голода будут искать занятий. Но это случилось бы лишь только тогда, если бы норма прибыли постоянно падала, a величина общего капитала оставалась прежней. Однако дело обстоит вовсе не
так. Величина общего капитала y капиталистических народов растет быстрее,
чем падает норма прибыли, и если размер процента падает от 5 до 4 или от
4 до 3 % , то этим не убавляется доход того капиталиста, капитал которого
за это время возрос с одного миллиона до двух или четырех миллионов. Падение нормы прибыли, в частности размера процента, вовсе не означает
уменьшения дохода класса капиталистов; ведь масса прибавочной стоимости,
получаемой ими, постоянно возрастает; это падение сокращает доход лишь
тех капиталистов, которые не В состоянии Чгоответственно увеличивать раз- іиер своего капитала. В течение экономического развития все выше подымается^раница, за которой капитал начинает давать его владелыду приличное
его положению содержание. Все выше становится минимальный рвзмер состояния, необходимого для того, чтобы можно было жить, не работая самому, на счет труда других. Что было пятьдесят лет тому назад значительным
состоянием, теперь стало сущими пустяками.

Одновременно с только что описанным процессом развития, сумма всего капитала, вложенного классом капиталистов в"различные предприятия
«для роста», обнаруживает тенденцию увеличиваться быстрее эксплуатации
рабочего класса, быстрее массы создаваемой им прибавочной стоимости.
Мы не можем здесь подробно останавливаться на основных причинах
этого явления, понимание которых предполагает большие знания в политической экономии. Это можно иллюстрировать примером.
ч
Возьмем резко бросаюідийся в глаза случай. Сравним с современным
машинным прядильщиком ручного прядилыцика, работавшего сто лет дому
назад, которого капиталист эксплуатировал в качестве рабочего домашней
промышленности. Сколько капитала необходимо, чтобы первый мог работать. Как незначителен, напротив, капитал,. употреблявшийся гіри ручнрм
прядении. Капиталист уплачивал прядильщику его заработную плату и давал ему хлопок или лен для прядения. В отношёнии заработной платы произошло мало изменений, но в настоящее время машинный прядильщик потребляет, быть-может, раз в сто больше сырого материала, чем ручной прядилыцКк; a какие громадные постройки, паровые машиньі и прядильные станки необходимы, чтобы можно было пустить в ход механическую прядильню.
Рассмотрим еще и другое обстоятельство: сто лет тому назад капиталист, нанимавший прядильщика, делал затраты в своем предприятии только
на заработную плату и сырой /патериал; основного капитала почти не существовало,—прялку нечего было принимать в расчет. Его капитал оборачнвался быстро, скажем, в четверть года; следовательно, ему нужно было для
своего предприятия пускать в оборот,—затрачивать вперед,—лишь четверть
• того капитала, ^оторый он употреблял в течение целого года. Теперь сумма
капитала, вложенного в механической прядильне, в машины и рроения, необычайно велика. Пусть время обращения части капитала, расходуемой на
заработную плату и сырые материялы, остается таким же, как и сто лет т о :
му назад, но время обраидения другой части капитала, котѳрая сто лет тому
назад почти не существбвала, весьма продолжительно.
Ряд причин действует и в противоположном направлении, как, например, кредит, но в особенности падение стоимости продукта, являющееся необходимым следствием повышения производительности труда. Но вти причины никоим образом не в состоянии совершенно остановить указанного
развития. Оно совершается во всех отраслях промышленности, в одних медленнее, в других быстрее и приводит к тому, что ^еличина затраченной в год
суммы капитала, приходящейся в среднем на одного рабочего, занятого в
.промышленности, быстро и значительно возрастает.
Допустим, что сто лет тому назад эта сумма составляла 100 марок и
что теперь она возросла до тысячи марок; примем далее, что эксплуатация
рабочего увеличилась в пять раз; если прибавочная сіримость, которую рабочии создавал сто лет назад, составляла ежегодно 50 марок, то при одина ѵ
ковой заработной плате тепер^ она составляет 250 марок. Следовательно, п
таком случае масса созданной прибавочной стоимости, как таковой (абсолютно) чрезвычайно возросла; но по отношению к величине капитала, который капиталист ежегодно затрачивает, прибавочная стоимость упала; сто лет
тому назад это отношение равнялось 50 процентам, теперь оно составляет
всбго только 25 процентов.

4

Падение прибыли и величины процента ведет не к гибели класса капиталистов, но к его сужению. Каждый год из него исключаются мелкие капиталисты и обрекаются на ту же отчаянную борьбу с гибелью, как ремесленники, мелкие торговцы и мелкие крестьяне; на отчаянную борьбу, которая может продолжаться долго или коротко, но окончательно завершается
для них или их детей падением в ряды пролетариата. И все их попытки—
избежать своей участи, по большей части, лишь у,скоряют их разорение.
Удивляются множеству глупцов, которых теперь каждый мсциенник

,

сумеет заставить доверить ему свои деньги, если только при этом он пообещает довольно высокий процент. Но люди обыкновенно не так глупы, как они
выглядят; мошенническое предприятие, это—последняя соломинка, за которую они хватаются, чтобы добыть от своего маленького состояния необходимый доход. Их ослепляет скорее страх перед нуждою, чем жадность.

7- Рост крупного производства. Картели.
Рядом с борьбою из-за конкуренции между ремеслом и круп$>ю капиталистическою промышленностью свирепствует борьба между более крупными и мелкими капиталистическими предприятиями. Каждое мгновение приносит новое изобретение, новое открытие, применение которых значительно
повышает производительность труда. Каждый такой шаг вперед более или
менее обесценивает прежнюю организацию производства, вносит необходимость нововведений, часто даже расширения производства. Кто не обладает
необходимым для этого капиталом, делается рано или поздно неспособным к
конкуренции и разоряется или оказывается вынужденным перенести свой капитал в такую отрасль промышленности, в которой для б.олее мелкого предприятия еще есть возможность в конкуренции. Таким образом, конкуренция
внутри крупной промышленности вызывает переполнение в сфере мелкой промышленности и действует здесь таким образом, что ремесло гибнет даже в
тех немногих отраслях промышленности, где гйелкое производство еще до
известной степени является жизнеспособным. Все крупнее, все обширнее становятся предприятия крупной промышленности. Из больших предприятий,
насчитывающих сотни рабочих, образуются гигантские предприятия с тысячами занятых в них рабочих (прядильни, пивоваренные, сахарные, железоделательные заводы и т. д.). Все быстрее и быстрее исчезают более мелкие
предприятия: промышленное развитие с известного момента вместо увеличения ведет к непрерывному уменьиіению числа предприятий капиталистической
крупной промышленности.
Но этого еще недостаточно. Экономическое развитие ведет также к
тому, что капиталистические предприятия все ёолее сосредоточиваются
s одних руках,—переходя ли в собственность отдельного капиталиста или
товариіі|ества капиталистов, которое в хозяйственном отношении также
представляет лишь одно лицо (юридическое лицо).
Пути к этому весьма разнообразны.
Один из них создается стрЁмлением ка¥шталистов стать вне конкуренции. Мы видели выше, что конкуренция является двигательной силой современного способа производства. Она является двигательной силой товарного
производй-ва и торговли. Но как бы ни была необходима конкуренция для
всего общества товаро-производителей, каждый отдельный владелец товаров весьма желает видеть свой товар на рынке вне конкуренции. Если он
является единственным владельцем искомого товара, если он имеет на него
монополию, то тогда он іуожет поднять его цену далеко выше его стоимости;
тогда все нуждающиеся в этом товаре находятся в совершенной зависимости
о т него. Где на рынке встречаются несколько продавцов с товарами одного
рода, они могут искусственно создать монополию, соединившись друг с другом, чтобы вместе явиться в качестве единственного продавца. Естественно.
подобное об'единение—картель или союз, трест, синдикат и т. д., делается
возможным тем скорее, чем меньше число конкурентов, противоречащие '
:интеребы которых надо согласовать.

a

Поскольку капиталистический способ производства расширяет рынок
и увеличивает на нем число конкурентов, он затрудняет тем самым образование монополий в торговле и промышленности. Но в каждой отрасли капиталистического производства рано или поздно наступает момент, как уже
упоминалось, с которого дальнейшее развитие промышленности ведет уже
к сокращению числа заключающихся в ней предприятий. С этого времени
она все более и более созревает для образования картелей. Момент зрелости
может быть ускорен в каждой данной стране тем, что ее внутренний рынок
будет защищен от иностранной конкуренции покровительственными пошлинами. Благодаря этому, число конкурентов для такого рынка сокращается,
a это облегчает внутренним производителям об'единиться, создать монополию и, благод^ря «охране национального труда», сдирать шкуру с национальных потребителей.
За последние 20 ла,т число картелей, посредством которых «регулируется» производство и цены определенных товаров, как известно, весьма
возросло, особенно в странах с покровительственными таможенными пошлинами—в Соединенных Штатах, Германии, Франции. Где дело доходит до
образования картелей, там об'единившиеся отдельные предприятия образуют
в действительности лишь одно предприятие с одним руководством,—очень
часто они и формально подчиняются одному общему управлению.
Образование картелей раньше всего захватывает производство и переработку угля и железа, самых важных, необходимейших для хода промышленности товаров. БоЛьшинство картелей распространяет свое влияние широко за пределы монополизированных ими отраслей промышленности, ставят
весь механизм производства в зависимость от нескольких монополистов.
Одновременно со стремлением об'единить в одних руках различные
предприятия одной определенной отрасли промышленности, развивается
стремление об'единить в одно целое различные производства различных отраслей промышленности, из которых одно доставляет сырой материал или орудия производства для другого. Многие железнодорожные обіцества владеют
собственными угольными копями и паровозными заводами; сахарные заводы
стараются сами возделывать часть свекловицы, которую они пёрерабатывают;
производитель картофеля воздвигает собственный винокуренный завод и т. д
Следует указать еще третий путь концентрации различных предприятий в
одних руках. Он проще всех.
Мы видели, что при современном способе производства капиталисту
приходится выполнять чрезвычайно важные функции. Они оказались бы лишними при другой организации производства, но, при господстве товарного
производства и частной собственности на средства производства, крупное
производство возможно толысо как производство капиталиСтическое. Для того, чтобы производство совершалось и продукты достигали потребптелей, тут
необходимо вмешательство капиталиста с его капиталом и целесообразное
применение последнбго. Хотя капиталист ничего не производит, хотя он не
создает никакой стоимости, но все же он играет в хозяйственном механизме
важную роль.
Но чем крупнее становится капиталистическое предприятие, тем необходимее для капиталиста сложить часть своих возрастающих деловых обязанностей или на другие капиталистические предприятия, как это мы виделк,
или на своих же наемных служащих, которых он назначает для отправления
своих функций. Будут ли эти функции выполняться наемным рабочим или капиталистом, это все равно для хозяйственной жизни; они не сделаются со-

A
ч

здающими стоимость оттого, что капиталист предоставит цх исполнять другим. Следовательно, поскольку они не создают стоимости, капиталист должен их оплачивать из прибавочной стоимости. Тут мы знакомимся с новым
вычетом из прибавочной стоимости, благодаря которому также уменьшается
прибыль.

сможет, несмотря на крупные
'

Еели рост предприятия заставляет данного капиталиста замещать себя
введением служащих, то эти расходы для него облегчаются ростом прибавочной стоимости. Чем больше прибавочная стоимость, тем большее количество
своих функций капиталист может передать для исполнения своим служащим
пока, наконец, он не сложит с себя всі\свою работу, так что ему остается
лишь одна забота—о выгодном помещенки той части прибыли, которую он
не потребляет.
•.
Число предприятий, достигших такого положения, растет из года в год
Это яснее всего показывает рост акционерных обществ, в которых, как это
очевидно для самого близорукого глаза, личность капиталиста, уже при современном способе производства, сделалась- совершенно ненужной и имеет
значение только его капитал. В Англии (для Германии отсутствуют более
давние цифры) в 1845 году было основано 57 акционерных обществ, в 1861—
344, зато в 1 8 8 8 - 2 5 5 0 и в 1 8 9 6 - 4 7 3 5 . В 1888 году действовало 11,001
акционерное общество с акционерньім капиталом свыше 12,000 миллионов
марок, в 1896—21,223 с капиталом в 23,000 миллиона марок. Некоторые
думали, что в акционерных предприятиях найдено средство делать для маленьких людеи доступными выгоды крупных предприятий. Но как и кредит,
так и акционерное дело, представляющее лишь особую форму кредита служит скорее средством предоставить в распоряжение крупных капиталистов
состояние мелкого люда.

«

Если личность капиталиста сделалась ненужной для предприятия, то в
нем может принять участие каждый, кто имеет необходимый капитал, безразлично, понимает ли он что-нибудь в данном деле или нет. Благодаря эгому для отдельных кагіиталистов явилась возможность—соединять в своих
руках различ^іе предприятия, не имеющие никакого отношения одно к Ьуи Л е Г е к р у п н ь , й капиталист прибирает в свои руки акционерные
оощества. Чтобы сделать предприятие зависимым от себя и заставить слуин

СЛ6ДуеТ е щ е згше™ть>
что в общем крупные капиталисты
возрастают быстрее мелких; ибо, чем крупнее капитал, тем больше (при прочих равных условиях) размер прибыли, следовательно, и доход, который он
получает, тем мельче та.доля его, которая нужна капиталисту для его личных потребностей, тем больше часть, которую он накопляет и может присоединить к своему прежнему капиталу в качестве нового капитала Капиталист, предприятие которого прйносит ежегодно 10,000 марок, будет в состоянии на эти деньги, по капиталистическим понятиям, лишь скромно суще-

2 nooZnï

е м У УДастся ежегодно откладывать по
прибыли. Капиталист, капитал которого
настолько велик, что он извлекает из него 100.000 марок дохода, будет
Р

ДЮЖеТ

ЯЯТую

радоватьсй
часть

его

-

если

бппмі
' д а ж е е с л и ° Н и с т р а т и т н а с е б я и с в о ю семью в п я т ь / р а з
больше, чем вышеупомянутый капиталист, откладывать к своему капиталу
уже три пятых своей прибыли. И если капитал какого-нибудь капиталиста
настолько велик, что он приносит в год миллион марок, то он, издержав
себя

десят

У ю часть, и то не без усилий, если

он нормальный

человек,

отложить девять дссятых

В действительности положение, здесь обрисованное, было бы столь
же чудовищно, как и невозможно. До этого дело не дойдет и не может
дойти. Ведь простое приближение к такому состоянию должно довести
все страдания, противоположности и противоречия в обществе до такого
предела, что они станут невыносимы и, если развитию заблаговременно
не будет дано другое направление, общество утратит равновесие и рухнет.

тересам, нужно только обладать большею частью его акций
которые так ж^ быСтро покупаются, как и продаются.
своим

траты, спокойно

своего дохода.
В то время, как для мелких капиталистов борьба за существование
становится все труднее, крупные состояния растут все быстрее и достигают
в короткое время огромных размеров.
Если мы все это сопоставим: увеличение размеров предприятий,
усиливающуюся концентрацию мелких предприятий в одних руках,—тогда
станет ясным, что тенденция капиталистического способа производства
клонится к соединению средств производства, уже ставших монополиеи
класса капиталистов, все в меньшем и меньшем числе рук. Это развитие,
в конце-концов, ведет к тому, что все средства производства нации, или
даже всего мирового хозяйства, сделаются частною собственностью отдельной личности или акционерного общества, которые и будут распоряжаться ими по произволу; весь хозяйственный механизм соберется в одно
чудовиіДное предприятие, в котором' все служит одному господину, все
принадлежит одному господину. Частная собственность на средства производства приводит в капиталистическом обществе к тому, что F,ce лишаются
собственности за исключением одного человека. Она ведет, -следовательно,
к своему собственному упраздненйю, к лишению вбех собственности и к
порабощению всех. Но этим самым развитие капиталистического товарного
производства идет к упразднению своих собственных устоев. Капиталистическая эксплоатация станет бессмысленной, когда эксплоататор не будет
находить других потребителей своих товаров, кроме им же эксплоатируемых. Если наемные рабочие являются единственными потребителями,
тогда исчезает возможность продажи продуктов, в которых воплощена
прибавочная стоимость, a эта последняя обесценивается.

^

Но если в действительности такое положение и не будет осуществлено
вполне, то мы подвигаемся к нему навстречу быстро, быстрёе, чем кажется
большинству. Ибо в то время, как с одной стороны, идет вперед концентрация отдельных капиталиСтических предприятий в руках
немногих,
с другой стороны, вместе с прогрессом разделения труда растет, как мы
видели, взаимная зависимость с*виду самостоятельных предприятий. Но эта
взаимная зависимость все более становится одностороннею заиисимостью
мелких капиталистов от крупных. Подобно тому, как большинство с виду
самостоятельных рабочих домашней промышленности
на самом деле
является лишь наемными рабочими капиталиста, так теперь уже многие,
с виду самостоятельные, капиталисты фактически находятся во власти
других капиталистов, a многие, с виду самостоятельные, капиталистические
предприятия' на самом деле являются лишь филиальными отделениями
одного громадного капиталистического предприятия.
И эта зависимость мелких капиталистов от крупных увеличивается,
быть-может, еще быстрее, чем соединение различных производств в частную
собственность немногих. Хозяйственный
механизм
капиталистических
наций уже и теперь в конечном счете находится во власти немногих владельцев гигантских капиталов и ими эксплоатируется. Его об'единение

y

-,

ч

— 74 —

под руководством нескольких немногочисленных фирм является уже почти
простой формальностью.
В то время, как все более увеличиОается экономическая зависимость больших масс населения от класса капиталистов, внутри его также
растет зависимость большинства от немногих, число которых постоянно
уменьшается, сила же и богатство возрастает.
Но эта зависимость и для капиталистов так же мало увеличивает их
уверенность в своем положении, как и дл$г пролетариев, ремесленников,
мелких торговцев и крестьян. Напротив, к ним применимо то же, что и ко
всем другим: одновременно с их зависимостью растет неуверенность в
своем положении. Всего сильнее растет она, конечно, для мелких капиталистов- Но полной обеспеченности не дает теперь даже самый крупный
капитал.
Мы уже коснулись некоторых причин растущей шаткости капиталистических предприятий: чувствительность всего хозяйственного механизма
к внешним потрясениям постоянно возрастает; между тем капиталистический способ производства, обостряя противоположности между различными классами и нациями, заставляя все более расти выступающие
друг против друга массы, делая все более мощными их средства борьбы,—
увеличивает поводы к таким потрясениям и увеличивает опустошения,
ими производимые. Растущая производительность труда умножает не только
прибавочную ценность, достающуюся капиталисту, но и количество товаров,
которые должны быть доставлены на рынок и проданы капиталистом.
С эксплоатацией растет и конкуренция, ожесточенная борьба всех предпринимателей против всех предпринимателей, и рука об руку с этим
развитием идет постоянный техническнй переворот, идут беспрерывные
новые открытия и изобретения, обесценивающие существующее и делающие излишними не только отдельных рабочих, не только отдельные ѵ
машины, но часто целые предприятия, даже целые отрасли промышленности.
Ни один капиталист не может полагаться на будущее ни один не
, знает в точности, будет ли он в состоянии удержать и передать своим детям
то, что он сам приобрел.
Сам класс капиталйстов все более раскалывается на два слоя; один—
постоянно увеличивающийся численно, сделавшийся совершенно лишним
для хозяйственной жизни, которому не остается ничего другого, как
только прокучивать и проматывать плывущую в их руки, все возрастающую массу -лрибавочной стоимости,—поскольку они не пользуются ею для
накопления нового капитала. Если припомнить то, что мы говорили
о положении образованных людей в совреійенном обществе, то не придется удивляться при виде того, как огромное большинство богатых праздных людей выбрасывают свои деньги только на пошлые грубые удовольствия.
Другой слой капиталистов—именно те, которые не сделались еще
лишними в своих предприятиях,—все сокращается в своем числе, но их
заботы и бремя ответственности все возрастают. Если одна часть капиталистов все более вырождается в ленивом безделье, то другая треплется
в вечнои беспокойной борьбе из-за конкуренции.

N

Но для обоих слоев необеспеченность их положения возрастает.
іаким образом, нынешний способ производства не дает полного удовлетворения даже эксплоататорам, даже тем, которые монополизировали
н присвоили в исключительное пользование все его громадные выгоды

_

75

-

8 . Хозяйственные кризисы.

Как ни велика, даже при обыкновенных условиях, общая необеспеченность всех классов общества, но оца еще страшно увеличивается
вследствие кризисов,
которые с неизбежностью естественного процесса
вызывает время от времени товарное производство, достигшее известной
высоты развития.
Вследствие той важности, Ktfropyio приобрели кризисы за последние
десятилетия для всей нашей хозяйственной жизни, и вследствие неясности
относительно их причин, господствующей еще в широких кругах, мы
позволяем себе остановиться на них несколько подробнее.
Крупные современные кризисы, потрясающие всемирный рынок,
являются следствием перепроизводства,
которое, в свою очередь, есть
следствие отсутствия планомернѳсти,
необходимо связанной с товарным
производством.
Перепроизводство в том смысле, что произведено больше, чем нужно,
может настуйить при всяком способе производства. Но, само собою ра^зумеется, оно не может приносить вреда, если производители работают
для собственного потребления. Если, например, первобытная крестьянская
семья соберет больше хлеба, чем ей нужно, то она сохранит избыток на
время неурожая, или, если ее житницы переполнены, скормит его 'скоту,
или, в худшем случае, то^.ко бросит его.
Другое дело при товарном производстве. Оно предполагает (в своей
развитой форме), что никто не производит для себя, но каждый для другихКаждый должен покупать, что ему нужно. Но все производство вовсе не распределено планомерно, наоборот, каждому
производителю предоставлено
догадываться, как велика потребность в производимых им товарах. С другой
стороны, при товарном производстве, коль скоро оно переросло низшую
ступень меновой торговли, никто, кроме производителя денежного товара,
благородного металла, не может купить что-нибудь, предварительно не продав своего товара.
B o t те два корня, из которых вырастают кризисы.
(
Возьмем для наглядности самый простой случай. На одном рьінке
сходятся вместе владелец денег, положим, золотопромышленник, с двадцатью
марками золота; далее, винодели: боченком вина, льняной ткач с куском
полотна, мельник с мешком муки. Положим, что каждый из этих товаров имеет одинаковую стоимость в двадцать марок, (другое предположение
только усложнило бы случай, не изменяя ничего в конечном результате).
Эти четыре, владелыда товаров—единственные на рынке. Предположим
далее, что каждый из них верно определил потребности другого: винодел
продает свой боченок вина золотопромыніленнику и покупает на полученные при этом 20 марок штуку полотна y ткача; этот последний употребляет выручку со сворго полотна, чтобы купііть мешок муки. Каждый
уходит с рынка довольный.
Через rofl'Bce четверо снова сходятся вместе; каждый рассчитывает
на тот же сбыт, что ~и раньше. Владелец денег опять не отказываетсяо» от
вина винодела. Но винодел, к несчастью, не имеет никакой нѵжды в полотне; или, быть-может, ему нужны деньги для^ уплаты долга, и поэтому
он предпочмтает ходить в рваной рубашке, вместо того, чтобы купить
полотна. Винодел оставляет свои двадцать марок в кармане и уходит
домой Ткач теперь напрасно ждет покугщтелей. A раз ткач ждет,
то ждет также и мельник. Правда, семья ткача весьма голодна, правда,
•она нуждается в мешке муки, но ткач произвел полотно, на которое

ооги т -е. где их мало, купец помогает вносить некоторый порядок в хаос
непланомерного производства независимых друг от друга частных предприятий. Но в своих спекуляциях он может делать ошибки. Тем более, что
он не имеет времени долго раздумывать, так как он не единственныи купец
на свете Сотни и тысячи конкурентов, подобно ему, ждут возможности
воспользоваться каждым благоприятным случаем, и, кто первыи ѵловит
его тот и получает наибольшую выгоду- A это значит—надо деиствовать
быстро не много взвешивать, не долго рассматривать, но рисковать: кто
рискует, тот выигрывает! Но можно и проиграть. Если где-нибудь на рынке
существует большой спрос на какой-нибудь товар, то этот товар туда
устремляется скоро массами, пока его не окажется больше, чзм может
поглотить рынок. Цены тогда падают, купец должен продавать дешево,
часто с убытком, или искать со своим товаром другого, лучшего рынка.
Его убытки при этой игре могут быть так велики, что разорят его.
При господстве развитого товарного производства, на рынке всегда оказывается товаров или слишком мало или слишком много; буржуазные
экономисты считают этот порядок в высшей степени мудрым ft заслуживающим удивления; мы думаеіѵ? несколько иначе, но, во всяком случае,
он неизбежен, пока существует товарное производство, достигшее изоестной
высоты развития. Этот мудрый "порядок при известных
обстоятельствах
может привести к тому, что вследствие какого-нибудь иеобыкновенно
сильного возбуждения, переполнение рынка товарами будет чрезвычайно
велико и, таким образом, потери торговцев сделаются особенно огромными
и большое число торговцев станет несостоятельным—банкротами. Тогда мы
имеем уже торговвій кризис в чистом виде.

нет спроса, и потому полотно оказалось лишним, и лишней стала теперь
также мука. У ткача и мельника нет денег, они не могут купить, что им
нужно, и то, что они произвели, составляет теперь перепроизводство, равным
образом как и то, что было произведено для них, например, (чтобы продолжить сравнение), стол, который по рассчетам столяра должен был купить y него мельник.
Самые существенные явления хозяйетвенного кризиса уже даны в
этом примере. Конечно, при таких простых отношениях кризиса не наступает. В начале товарного производства каждое предприятие всегда
производит в большей или меньшей степени для собственного потребления; производство товаров в каждой семье образует лишь часть ее общего
производства. Ткач и мельник в нашем примере обладают каждый участком
земли, ското.м и могут спокойно переждать некоторый срок, пока не
найдется покупатель для их товаров- При нужде они могут прожить и без
него.
В начале товарного производства, рынок еще не велик, за ним
легко наблюдать, производство и потребление, вся общественная жизнниз года в год протекает при одинаковых условиях. В маленьких общинах
прежнего времени каждый хорошо знал другого, его потребности и покупательную силу. Хозяйственный механизм оставался все тем же; число производителей, продуктивность их работы, количестро продукта, число потребителей, размер спроса, денежные суммы, которыми они располагали,—все
эти условия изменялись только весьма медленно, и каждое изменение
замечалось и принималось в сображение.
Иначе складывались обстоятельства благодаря развитию товарной
торговли. Под ее влиянием производство для собственных потребностей
все более отступало на задний план; отдельные товаропроизводители, a
еще в большей степени торговцы, все больше становились в исключительную зависимость От сбыта своих товаров и притом возможно быстрого
сбыта. Замедление или даже остановка в сбыте товаров становится теперь
для его владельца все более зловещей; она может при известных обстоятельствах прямо привести его к окончательной гибели. Но в то же время растет
и возможность застоя в торговле.
Посредством товарной торговли приводятся в связь различные, далеко
друг от друга отстоящие, рынки; общий рынок от этого весьма расширяется, но и становится при этом менее доступным наблюдению.
Этому еще содействует вмешательство одного или нескольких
посредников между производителем и потребителем, что порождается торговлей. Одновременно, благодаря торговле и развитию транспо^та, товары
становятся более подвижными; достаточно незначительного толчка, чтобы
они в громадном количестве устремились в один пункт.
Определение спроса и находящихся в наличности товарных запасов
становится теперь все более затруднительно; развитие статистики не
исключает трудности этой недостоверности; оно вообще делает возможным
ра<$ет, который, начиная с известной ступени товарного производства, без
статистики был бы совсем немыслим. Вся хозяйственная жизнь делается
все более и более зависимой- от торговой спекуляции, a последняя становится
все более рискованной.
^
Купец исконный спекулянт; спекуляция была изобретена не на бирже;
и спекуляпия является необходимой функцией капиталиста. Спекулируя,
т.-е. высчитывая ожидаемый спрос, покупая свои товары там, где они
дешевы, т.-е. где они находятся в избытке, и продавая там, где они до-

'

Развитие путей сообщения,. с одной стороны, и кредита—с другой,
облегчают внезапные переполнения рынка товарами, ускоряют благодаря
этому и кризисы и увеличивают их опустошительное действие.
Тем не менее, торговые кризисы были ограничены по своим размерам и по своей глубине, пока мелкое производство было господствующей формой производства. Было невозможно, чтобы под влиянием какогонибудь толчка быстро возросло количество продуктов, произведенных для
всего рынка. При господстве ремесленных мелких предприятий, производство не способно к быстрому расширению. Оно не может быть расширено
посредством увеличения числа рабочих, так как и в обыкновенное время
заняты почти все работоспособиые члены в соответствующих слоях населения. Оно может быть увеличено лишь увеличение.м тяжести труда
отдельных лиц—удлинением рабочего времени, воскресной работой и т. д.
Но самостоятельный ремесленник и крестьянин доброго старого времени,
не испытавший еще конкуренции крупного производства, не имел к этому
ни малейшей охоты. Но если бы он и приноровился к чрезмерной работе,
это принесло бы не много пользы, так как производительность работы была
незначительна.
Это изменилось со времени возникновения крупной капиталистической промышленносТи. Последняя не только развивает до невиданных
прежде размеров все вспомогательные средства, облегчаюіцие торговле
возможность быстро переполнять рынки товарами, она не только расширяет рынок до размеров всемирного рынка, обнимает весь земной шар, она
не только увеличивает число посредников между производптелями и
потребителями, но делает производство способным следовать за каждым
движением торговли и расширяться скачками.
Уже то обстоятельство, что теперь рабочие вполне подчинены капиталисту, что последний может увеличить рабочие часы и уничтожить

^

— 78 —
воскресный и ночной отдых, позволяет капиталисту расширять производство быстрее, чем это было возможно раньше. A теперь лишний час
работы, при громадной производительности труда, обозначает совсем иное
расширение производства, чем во времена ремеёла. При этолл' капиталисты
в состоянии теперь быстрее расширять свое предприятие- Капитал представляет весьма эластичную, растяжимую величину, в особенности благодаря кредиту. Оживление в делах увеличивает доверие, выманивает деньги.
на улицу, сокращает срок оборота части капитала, и, следовательно, увеличивает его дееспособность и т. д. Но самое важное закл(0чается в том,
что в распоряжении капитала всегда
находится
промышленная
резервная
армия
рабочих.
Таким образом, капиталист в состоянии в каждый момент ' расширить свое предприятие, поставить новых рабочих, быстро увеличить производство и надлежащйм образом использовать
всякую благоприятную
-» кон'юнктуру.
Мы у^ке об'яснили в начале этой главы, чТо при господстве крупной
промышленности промышленный капитал все более выдвигается на первый
план и все более овладевает всем капиталистйческим механизмом. A внутри
самой капиталистической промышленности определенные ее отрасли, главным образом, текстильная и железо-делательная
промышлейности, становятся, в свою очередь, руководящими. Если одна из них получает особенный
толчок, например, благодаря открытию нового большого рынка, скажем, в
Китае, или благодаря внезапно начавшемуся усиленному железнодорожному
строительству, например, в Америке, то она- начинает не только быстро расширяться, но и сообща^т полученный ею толчок всей хозяйственной жизни.
Капиталисты увеличивают свои предприятия, основывают новые, увеличивают потребление сырых и вспомогательных материалов;
нанимаются новые рабочие, одновременно растет земельная рента, прибыль и заработная плата. Возрастает спрос на самые различные товары, самые разнообразные отрасли промышленности начинают приниЯГать участие*
в хозяйственном под'еме, который, наконец, становится всеобЩим. Кажется,
что каждое предприятие будет иметь успех; доверие становится слепым, кре- .
дит неизмеримым, кто только имеет какие-нибудь деньги, старается выгодно
их поместить, кто имеет долю в возрастающей ренте и прибыли, стремится
часть ее превратить в капитал. Увлечение становится всеобщим.

-

Междѵ тем гигантски разросшееся производство удовлетворюю повышенные требования рынка; но оно не перестает производить далее.
Один ничего не знает : про другого, и если y того или другого капитал и с т а в трезвые мгновения могут возникнуть сомнения, то они будут подавлены необходимостью использовать кон'юнктуру и не остаться позади в
борьбе из-за конкуренции. Отстающих кусают собаки. Сбыт излишне производимых тОваров идет все труднее и медленнее, склады торговых домов
переполняются, но опьянение все еще продолжается. Ho вот один из торговых
домов должен расплачиваться за товары, которые он забрал в кредит y фабриканта несколько месяцев тому назад. Товары еще не проданы, он вла- '
деет товарами, a не деньгами; он не может выполнить своих обязательств
он банкрот. Но и фабриканту, равным образом, нужно производить платежи,—так как его должник не может платить, то и он погиб. Одно банкротство следует за другим. Происходит всеобщее смятение; на место слепой доверчивости наступает такой же слепой страх, паника делается общей и крах
налицо.
Вся экономическая жизнь потрясена до глубины. Каждое предприя-

— 79 —
тие, которое не успело твердо укорениться, рушится. Гибель постигает нетолько крупные предприятия, но и все те, которые в обыкновенное время с
трудом держатся на поверхности. Во времена кризисов всего быстрее идет
экспроприация крестьян, ремесленников и мелких капиталистов. Но падает
не мало и крупных; и никто не уверен, что не будет захвачен всеобщим
крушением. Тем из крупных капиталистов, которые удержались, конечно,
достается богатая добыча; во время кризисов не только происходит экспроприация «мелких людей», но также соединение предприятий в немногих руках, и рост крупных состояний совершается легче, чем когда-либо.
Но никто не знает, удержится >ли он, переживет лй он кризис; и во
время кризиса, пока вся деловая жизнь некоторым образом не войдет в колею, все ужасы теперешнего способа производства достигают своего апогея;
возрастает необеспеченность, нужда, проституция и преступность. Тысячи
погибают от голода и холода, потому что они произвели слишком. много пнщи, одежды, жилищ. Тогда резче всего выступает на свет то обстоятельство,
что современные производительные силы становятся все более несовместимыми с товарныМ производством, что частная собственность на средства
производства все более становится проклятием, прежде всего дл.ч неимущих,,
но, в конце-концов, также и для имущих.
Некоторые экономисты ожидают от картелей уничтожения кризисов..
Нет ничего ошибочнее этого.
Урегулирование производства посредством картелей предполагает пре>жде всего, что они охватят все главнейшие отрасли промышленности, будут
построены на международных основаниях и распространены по всем землям
с капиталистическим способом производства. До сих nop не существует ни
одной международной картели в отраслях промышленности, имеющих значение для всей хозяйственной жизни. Интернациональные картели трудно
основать и равным образом трудно сохранить в целости. Маркс заметил уже
более пятидесяти лет тому назад, что не только конкуренция создает моноиолию, но и монополия создает конкуренцию. Чем более прибыль, которую получает ряд предприятий вследствие образования картели, тем больше
опасность, что какой-нибудь посторонний сильный капиталист попробует
отнять y них эту прибыль путем основания конкурирующего предприятия;
сами картелм и тресты становятся предметом и причиной коммерческих
спекуляций. Они образуют высшую форму акционерных предприятий и позволяют доводить до крайности легко связываемые с ними мошеннические
спекуляции. Если эпоха мошенничеств 1871—73 гг. была эпохой основания
акционерных обществ, то недавняя эпоха мошенничеств 1896—1900 гг. была эпохой основания картелей и трестов, особенно в Соединенных Штатах.
Как тормаз для перепроизводства, картели не оказывают никакого
действия. Их главная задача по отношению к перепроизвоцству состоит не
в том, чтобы помешать ему, но в том, чтобы взваливать его последствия с
капиталистов на рабочих и потребителей. Они должны помогать крупным
капиталистам переносить кризисы, сокращать временно производст.во, распускать рабочих и т. д. без удоерба от этого для их прибыли.
Но предположим даже самое невероятное, что в ближайшем. будущем
удалось бы организовать мировую промышленность в картели, которые будут носить международный характер и будут хорошо дисциплинированы.
Какие были бы последствия? В лучшем случае при этом была бы устранена
конкуренция между капиталистами одной и той же отрасли промышленности только с одной стороны. Нас завело бы слишком далеко, если бы мы ста-

1

ли исследовать, каковы должны оказаться последствия других сторон конкуренции, которые будут продолжать существовать. Обратим внимание только на один пункт; чем больше исчезает конкуренция между предпринимателями одной и той же отрасли промышленности, тем больше становится противоположность интересов между ними и предпринимателями других отраслей промышленности, которые находятся в зависимости о т их товаров. Если
заканчивается борьба между отдельными производителями одной и той же
отрасли промышленности, то еще более обостряется борьба между производителями и потребителями,—понимая последнее слово в самом широком смысле. A в этом смысле каждый, производитель является и потребителем; например, бумагопрядильщик, независимо от его личного потребления, является
потребителем хлопка, угля, машин, масла и т. д. Весь класс капиталистов
тогда будет распадаться не на отдельные личности, но на слои, ожесточенно борющиеся друг с другом.
Теперь каждый капиталист имеет стремление производить как можно
больше, доставить на рынок как можно болыие товаров;
ибо—чем болыие
товаров, тем больше и прибьиіи, при прочих равных условиях. Только его
расчеты относительно емкости рынка и, конечно, размеры капитала кладут предел его производству. Напротив, если бы образование картелей стало всеобщим, мы получили бы не регулирование производства, и вместе с тем
устранение кризисов, как расписывают некоторые оптимисты, но встретили
бьі общее стремление каждой картели производить как можно меньше, т а к
как чем меньше товаров, тем выше их цены. Прежний обычай торговцев,—в
случае переполнения рынка уничтожать часть наличных товаров, чтобы удержать для оставшихся выгодные цены,—войдет тогда во всеобщую практику.
Ясно, что при таких условиях общество не может существовать. Если каждая картель сама стремится к недопроизводству, то, с другой стороны, она
сама должна стараться принудить к перепроизводству
другие картели, в товарах которых она нуждается. Для этого существует много путей. Простейший заключается в том,'чтобы более ограничить свое потребление, чем дру-гая картель ограничивает свое производство. Второй путь состоит в том,
что обращаются к науке, которая может доставить суррогат для товара,
производство которого ограничено. Третий путь заключается в том, что соответствующие потребители сами начинают производить то, что им необходимо.
Предположим, например, что медные рудники образуют картель, сокращают производство меди и повышают ее цену. Каковы следствия" этого?
Одни из промышленников, предприятия которых заняты переработкою меди, остановят свое производство до лучших времен; другие постараются заменить медь другим металлом; третьи сами приобретут или пустят в ход
медные рудники и сделаются независимыми от медного синдиката. В концеконцов, происходит распадение или банкротство этой картели, a
следователыю,
кризис.
Если же это не удастся, тогда недопроизводство
картелей создаст
искусственное сокращение производства, следовательно,
опять-таки
кризис,
в тех отраслях промышленности, которые потребляют продукты картели,
как сырой материал или инструіѵіенты.
Нечто подобное уже происходило в действительности.
Следовательно, картели не уничтожают кризисов. Если бы они и могли
иметь успех в этом отношении, т о он, самое большее, заключался бы в том,
что кризисы бы приняли другую форму, но вовсе не лучшую. Банкротства
не будут устранены, разница будет лишь в том, что. они сделаются обшир-

нее что они будут поражать не только отдельных капиталистов, но всякий
раз'целые слои капиталистов. Картели не могут устранить кризисов, но они
могут вызвать кризисы гораздо более опустошительные, чем все, что мы видели до сих nop.
Толысо в том случае, если бы все картели сплавились в одну единственную,. в руках которой были бы соединены все средства производства
всех капиталистических ыародов, если бы, следовательно, частная собственность на средства производства фактически была упразднена, только тогда
образоізание картели могло бы сделать возможным устранение кризисов. Напротив, кризисы, начиная с извесгной высоты экономического развития, неустранимы, пока существует
частная собственность на средства производства.
^
Нельзя упразднить одни только темные стороны частной собственности, оставив ее самое существовать попрежнему.

9. Хроническое перепроизводство.
На ряду с периодическими кризисами, на ряду с временны.м перепрои следующим за- этим временным уничтожением ценностей и растратой сил, все сильнее и сильнее развиваются, однако, длящееся
(хроническое) перепроизводство
и длящаяся растрата сил.
Мы видели, что технический переворот совершается непрерывно; его
область становится все обшириее, ибо из года в год завоевываются ісрупной
•капиталистической промышленностью новые отрасли, новые шестности; продуктивность труда поэтому возрастает непрерывно и притом (если брать
капиталистическое общество в его совокупности) все быстрее и быстрее.
Одновременно непрерывно совершается накопление новых капиталов.
Чем больше возрастает эксплуатация отдельного рабочего, и чем больше
становится число эксплуатируемых рабочих (не в одной только стране, но
во всех капиталистически-эксплуатируемых странах),—тем сильнее возрастает также масса прибавочной стоимости, тем крупнее становится т а
масса богатств, которые класс капиталистов может ежегодно
откладывать, чтобы
превратить в капитал. Поэтому
капиталистическое про~изводство не может остановиться, достигнув
каких-нибудь определенных
размеров; его постоянное расширение и постоянное расширение его рынков является для него вопросом жизни; застой—для него смерть. В то время, к а к прежде ремесленннки и крестьянство какой-нибудь страны из года
в год производили одинаковое количество, и производство росло обыкновенно только вместе с населением, кагіиталистический способ производства по
самой своей природе обусловливает непрерывный рост производства; всякая
остановка последнего означает состояние хилости обіцества, которое тем
болезненнее и невыносимее, чем дольше оно длится. На ряду с временными
толчками к расширению производства, вызываемыми временными расширениями рынка, мы находим постоянное стремленме к расширенйю производства, которое вытекает из самих отношений производства и которое, вместо
того, чтобы быть обусловленным расширением рынка, скорее само делает
необходимым постоянное расширение этого последнего.
Но с этим расшмрением за последние три десятилетия дело подолгу
не подвигается вперед.
Конечно, область, в которой капиталистическое производство может
расширить свой рынок, огромна; оно переходит все местные и национальИЗЕОДСТВОМ

Зрфуртская програм«а.

ô

«

ные границы, оно может превратить весь земной шар в свой рынок. Но земной шар сделался для него слишком маленьким. Еще сто лет то.му назад
рынком для капиталистической промышленности, существовавшей, глаиным
образом в Англии, служили, кроіче западных частей Европьь лишь различные побережные страны и острова в других часгях света. Между тем, энергия
и алчность иапиталистов и их поборников и помощников была так громадна и находившиеся в их распоряжении средства были такие гигантские, что
с тех nop почти все страны земного шара открылись для товаров уже»-не
только английской, но и общеевропейской и северо-американской капита• листической промышленности, и, такрм образом, за исключением Китая,
остается еще открыть почти только такие рынки, на которых нечем больше
поживиться, как только лихорадкой и колотушками.
Правда, поразительное развитие транспортного дела с каждым годом
дает возможность все лучше и лучше эксплуатировать каждый рынок, но
как раз y тех народов, котор.ые не совсем дики, среди которых развилась
известная культура, известные культурные потребности, рынок принимает*
все больше и больше другой вид. Вторжение товаров крупной капиталистической промышленности убивает туземное мелкое производство всюду—не
только в Европе,—и превращает ремесленников и крестьян в пролетариев.
Это обсгоятельство приводит на каждом рынке сбыта капиталистической
промышленности к двум важным изменениям. Оно сокращает покупательную
силу населения и, таким образом, противодействует расширению сбыта на
соответствующих рынках. Но, что еще гораздо важнее, оно создает также
и здесь, благодаря нарождению пролетариата, основы для введения капиталистического способа производства. Европейская крупная промышленность
таким образом роет свою собственную могилу. Начиная с известного пункта
развития всякое дальнейшее расширение рынка означает для нее возникнэвение нового конкурента. Крупная промышленность Соединенных Штатов,
едва насчитывающая одно человеческое поколение, стремится к тому, чтобы
не только сделатьея совершенно независимой от европейской, но и наложить свою руку также и на всю Америку; еще более молодая русская промышленность начинает уже одна снабжать товарами своей промышленности
всю огромную область, которою владеет Россия в Европе и Азии; Ост-Индия,
Китаи, Япония и Австралия развиваются в промышленные государства, которые рано или поздно будут в состоянии сами удовлетворять свои потребности в промышленном отношении; короче, недалек, повиднмому, тот момент, когда рынок европейской промышленности не только не будет больше расширяться, но начнет суживаться. A это значило бы не что иное как
банкротство всего капиталистического общества.
Между тем расширение рынка происходит с некоторого времени слишком медленно для потребностей капиталистического производства- это последнее встречает все больше и больше препятствий, все уменьшается для
него возічожность вполне развить свои производительные силы. Периоды
экономического под'ема .становятся все короче, периоды кризисов все длин" Г ' Г б е Н Н 0 Е А с т а Р Ь І Х промышленных странах, как Англия и Франция.
Страны, вроде Америки и Германии, где капиталистический способ производства только еще поднимается по восходящему пути, могут пережить еще
долгие периоды расцвета. Но на ряду с ними существуют молодые в капиталистическом отношении страны, но отличающиеся уже короткими периодами подема и продолжительными периодами кризиса, например. Австрия и

Вследствие этого растет ' количество средств производства, которые
эксплуатируются недостаточно или вовсе не эксплуатируются, масса богатств, которые пропадают неиспользованными, масса рабочих сил, которые должны оставаться без употребления.
К ліоследним следует причислять не только армии безработных, но и
$ всех тех бесчисленных и все еще размножающихся паразитов на теле общества, которые, не будучи в состоянии заниматься продуктивной деятельностью, влачат жалкое существование при помощи разнообразных, в большинстве случаев совершенно излишних, но часто в высшей степени изнурительных занятий—мелкие торговцы, кабатчики, агенты, посредники; далее,
сюда же относятся целые огромные массы пролетариев-босяков на различных ступенях—мошенники из высших и нисших кругов, преступники, профессиональные проститутки с сутенерами и другими связанными с ними личностями; сюда относятся далее многочисленные, толпы тех, которые находятся в личнрм услужении y имущих; наконец, огромные количества солдат': постоянное возрастание армий за последние двадцать дет едва ли было
бы "возможно без перепроизводства, позволявшего промышленности отказываться от такого множества рабочих сил.
Капиталистическое общество начинает ^адыхаться в своем собственном изобилии; оно становится все менее способным выдерживать полное развитие производительных сил, которые оно создало. Чтобы оно не расползлось по всем швам, все больше производительных сил должно оставаться
•без употребления, все больше продуктов расточается бесполезно.
Капиталистический способ производства, замена мелкого производства крупным капиталистическим, средства производства которого сосредоточены в качестве частной собственности в немногих руках, рабочие которого являются неимущими п р о л е т а р и я м и э т о т
способ производства был
средством, расширившим до бесконечности крайне ограниченную производительную силу труда, свойственную ремеслу и крестьянскому сельскому хозяиству. В осуществлении этого заключалась всемирно-историческая задача
класса капиталистов. Он разрешйл эту задачу, осудив на ужасные страдания экспроприируемые и эксплуатируемые им народные массы, но все же
он ее разрешил. Он сам был такою же исторической необходимостыо как
те оба основания, из которых он возник,—товарное производство и тесно
связанная с ним частная собственность на средства производства и продукты
е с л и , < л а с с капиталистов и его основы были исторически необходимы, то в настоящее время в них нет больше необходимости. Функции класеа капиталистов все больше и больше переходят к наемным служащим, громадному же большинству капиталистов стается только задача потреблять
то, что производят другие; капиталист сделался так же излишним, как и феоѵ
дал сто лет тому назад.
,
Даже более того. Как феодальное дворянство в XVIII столетии так в
настоящее. время класс капиталистов является уже препятствием для дальР а Г Т И Я Ч а с т н а я
собственность
™
на средства производства давно
перестала обеспечивать каждому производителю право собственности на его
продукт и его свободу. В настоящее время она быстро идет к тому чтобы
уничтожить эту собственность и эту свободу для всего населениГкапита
о н а в с е больше и больше становитТ И Й ; И3 °СН0ВЫ
ся средством, разлагающим все его основы. И из средства, побуждающего
•общество к наиболее быстрому развитию его про^водит льных с и Г о н а

\

'І

превратила§ь в средство, вынуждающее общество все больше и больше растрачивать и оставлять втуне свои производительные силы.
Так превращается первоначальная сущность частной собственности на
средства проиэводства в свою противоположность не только для мелких производителей, но и для всего общества. Из двигательной силы общественного
развития она становится причиной общественного застоя и общественного
банкротства.
В настоящее время не приходится больше спрашивать, хотят или не
хотят сохранить частную собственность, на средства производства. Ее гибель несомненна. Весь вопрос в следующем: должна ли она увлечь с собоіі в
бездну h общество, или же оно должно освободиться от гибельного
бремеии, чтобы иметь возможность свободно и с новыми силами итти дальше по
том-у пути, который предписывают ему закопы развития.

•ч.

IV. Г о с у д а р с т к о будуицего.
I

1 . Социальная реформа и революция.
Пятый параграф «Зрфуртской программы» гласит:
V
Часіяая собственпость на срвдства пронзводства. служившая прежде сридством обезпв•чсппя за производитело.м прапа соботвешіостп иа его прод; кт, в настояіцое врецд сделалась
•средством вкспроприации крестьяп, рзмослепішков в мелквх торговцов и поредачи продукта
труда рабочих в ообстввипость ноработаіоіцзх — кашіталистов л крушшх зс:члевладвльцрв. Только
прѳвращеішо капаталистнческой частной собствешюстп на средстві» проіізиодо:.'ва,—звліли, рудаиков и шахг, сырых матѳриалов, орудпіі, машии, средств сообщопия, в собстоенпость общвствепную и нрообразовапиѳ товарваго прппзводстна u провзводство социалвстичѳскоѳ, котороо
ведет свно общество н для себя, может повестч к то.ѵу, что круакоо произведстло н постояпно
рвотущая производвтельность обществсипагз труда из источплка нищеты н угнэтепия эвсплуаткрувмых до спі nop классов сдолаотся лсточішком высшего благоденствая и. всвсторопнего
гармогіичпого усовсршепствопания.
После того, что было нам>и сказано до оих nop, не трудно себе представить, как следует понимать этот параграф.
Производптельные силы, развивишеся в недрах капиталистического
общества, стали несовместимыми с тем строем собственности, на котором
покоится это общество. Желать сохранения этого строя собственности, это
значит делать невозможньщ всяісий дальнейший общественный прогресс, это
значит осуждать общество на застой, на разложение, но на разложение живого тела, разложение, которое сопровождается самыми мучительньши судорогами.
•

Всякое дальнейшее усовершенствовамие производительных сил увеличивает противоречие между кими и существующим строе.м собстзенности. Все
попьггки уничтожить это противоречие мли хотя бы толысо смягчить его,
не касаясь собственности, оказались тщетными и должны были оказаться
тщетными. В течение целого столетия мыслители и политики имущих классов заботятся о том, как бы предотвратить грозящее ниспровержение—революцию частной собственности на средства производства путем социальных реформ,
как они называют все те вмешательства в хозяйственную
область, которые имеют в виду устранить или, по крайней мере, смягчить
то *йли другое действие этой частаой собственности, не касаясь ее самой.
В течение целого столетия превозносились и были испробованы для этой
цели самые разнообразные средства; едва ли еще возможно грмдумать в
этой области что-шбудь новое. Все «самоновейшие» проекты наших социальных шарлатанов, долженствующие в несколько дней вылечить застарелые недуги безболезненно и без расходов, оказываются при более вни-.
мательном рассмотрении все теми же, вновь подогретымм старыми изобретениями, которые были уже испробованы где-нибудь в другом месте и в другое время и достаточно доказали свою недействнтельность.
Пусть не поймут нас превратно. Мы об'являем .социальные реформы
недействительцыми, если только они ймеют назначение устранить постояыно
растущие в ходе экономического развития противоречия между производительными силами и существующим строем собственности и одновременно
удержать и укрепить последний. Но этим мы не хотим сказать, что социальная революция, т.-е. устранение частной собственности на средства произ-

водства, совершится сама собою,—что непреодолимый естественно необходимый, процесс развития озаботится об этом помимо вмешательства человека,—или, что все социальные реформы — вещь бесполезная, что тем, ктострадает от противоречия между производительными силами и строем соб- '
ственности и явлениями из него вытекающими, ничего не остается, как пассивно сложить руки на груди и терпеливо ожидать; пока оно не исчезнет.
Когда говорят о иепреодолимости и естественной необходимости общественного развития, т о гіри этом само собою разумеется, что люди—это
люди, a не мертвые куклы,—люди с определенными потребностями и страстямл, с определенными физическими и духовными силами, которые они
ілараются примеиить для своего блага. Пассивно подчиняться то.ѵѵ, чти кажется неизбежным, не зиачит предоставить общественному развйтию итти
своим путем, а, наоборот, значит привеста его к застою.
Если мы считаем неиабежным уничтожение частной собственности на
средства производства, т о A Ы не думаем при этом, что в один прекрасный.
день эксплоатируемым, без всякого их содействия, прямо в рот полетят
' ^ареные голуби социалыюй революции. Мы считаем неизбежным крушение
нынешнего общества, потому что мц знаем, что экономическое
развитае
с необходимостью естественного процесса создает условия, принуждающие
эксплоатируемых бороться против этой частной собственноети; что оно
увеличивает
число и силу эксплуатируемых и уменьшает число и силу
эксплуататоров,
которые
крепко держатся з а существующее; что оно3
наконец,- приводит к невыносимым для массы населения условиям, которые
^оставляют ей только выбор между пасоивной гибелью или активным ниепровержением существующего строя собственности.
Такой переворот может принять самые разнообразные формы, в зависимости от условий, при которых он совершается. Он никоим образом не
связан обязательно с насилиями и кровопролитиями. Были уже случаи в о
всемирной исторш, когда господствующие классы были особенно 'проницательны—особенно слабы и трусливы—и, таким образом, добровольно сдавались перед лицом необходимоста. Нет также необходимости, йтобы социальная революция решалась одним ударом. Едва ли даже когда-нибудь т а к бывало. Революции подготовляются годами и десятилетиями политической и
экономической борьбы и совершаются прм постоянных изменениях и колебаниях в соотношении сил отдельных классов и партий, часто прерываясь долго
продолжающимися реакционными периодами.
Но как ни разнообразны бьгвают формы, которые может принять
революция, еще ки одна социальная революция не прожходила незаметно и
без деятельного
вмешательства элементбв, наиболее угнетенных господствующими условиями.
Далее, если мы об'являем социальные реформы, . останавливающиеся
перед частною собственностью, неспособными устранить противоречия, которые порождает современное экономическое развитае, т о этам мы никоим
образом не хотим сказать, что для эксплуатаруемых в пределах существующего строя собственности невозможна борьба против т е х страданий, которые им приходится т е р п е т ь ч т о они должны терпеливо переносить все
притеснения, все формы эксплуатации, на которые они осуждены капиталистическим
способом
производства; что пока они вообще
подвергаются
эксплуатации, для них якобы беэразлично, каким образом это происходит.
Мы желаем этим сказать только, что они не должны переоценивать социальных реформ и не должны верить, будто этим путем существующие условия
могут быть преобразованы в удовлетворительном для них смысле. Они
должны также внимательно рассматривать, социальные реформы, которые

им гіредлагаются и в защиту которых они выступаірт. Девять десятых проектов реформ не только бесполезны, но и прямо вредны для эксплоатируемых;
всего хуже те проекты, которые ради спаеения подвергающегося опасности
строя собствекности,
пытаются приспособить к нему
производительные
силы и обратить в ничто экономическое развитие последних столетий.
Эксплуатируемые, выступающие в защиту этих проектов, расточают свои
силы в бессмысленном стремлении оживить мертвое.
Влиять на экономическое развитие можно различными способами; его
можно ускорить или продлить, можно ослабить или усилить его результаты,
сделать их более безболезненными или более
мучительнымм,
сообразно
предусмотрительности и обществен.чой силе, которою располагают. Но одно
невозможно: привести его к засгою или, тем более, повернуть его назад.
Напроткв, опыт учит, что все средства, которые должны былк задержать
его, оказываются недействительными, или даже увеличивают те самые действия, для устранения которых они должны служить,—в т о время как те
средства, которые действительно способны более или менее помочь тому
ЙЛИ другому из еущестівующмх бедствий, приводят также К ускорению экономического развигия.
Если, например, ремесленники хотят восстановить снова цеховое устройство, чтобы с его помощью поднять ремесло, т о это стремление совершенно
безуспешно и должно быть таковьім, т а к -как оно стоит в противоречии о
потребностями современных
производительных сил крупной промышленности. Сперва нужно устранить последнюю, свести на нет весь технический
прогресс новейшего времени, тогда мог бы еще процветать цеховой порядок.
Но это решительно «евозможно. Поэтому движение в пользу цехов имеет
теперь целью лишь предоставить в распоряжевие реакционным
і^артиям
силу, деньги и политическое влияние ремесленников, которыми они воспользуются ко вреду, a н е в пользу «маленьких людей», например, для повышения цены на хлеб, повышения налогов, тяжести военных расходов и т. д.
Но те средства, которые при известаых обстоятельствах могут с пользой служить ремесленникам для улучшения их положения, сводятся к тому,
чтобы сделать для них возможньш расширение предприятий, переход к массовоіѵіу производству, превращение их в мелких капиталистов. Такие средства,
как различного рода товарищества, введение дешевых двигателей и т. д.,
могут, конечно, помочь более состоятельным среди ремесленников, но только
лишь тем, что делают для них возможньгм покинуть мелкое производство.
Менее состоятельные, которые не могут обзавестись дв,игателя.ѵіи, не имеют
ства, следовательно, помогают только отдельны.м ремеслевникам, но не спакредита и т. д., пойдут тогда тем быстрее навстречу'разорению. Эти средсают ремесла, а, напротив, ускоряют его гибель.
*•
Наемные рабочие сначала также хотели задержать развитие крупиой
капиталистической промышленности. Они разрушали новые машины, иоролись против введения женского труда и т. п. Но они раньше, чем ре.чесленники, научились повимать, иасколько велепо такое поведение. Они нашли
другие, более действительные средства
бороться по мере возможности с
вредными сторонами капиталистической эксплуатации, посредство.м экономических организаций (профессиональных союзов) и путем
политической
деятельности; при чем эти средства дополняют друг друга и уже дали возможность рабочим в различных странах достигнуть более или менее значительных успехов. Но каждый такой успех—состоит ли он в повышешги
заіработной платы, уменьшении рабочего времени, запрещенни труда малолетних, требовании саінитарных мероприятий и т. д.—дает новый толчок
для экономического развития, побуждая, напр., капиталистов заменять ш -

I

шинами вздорожавшие рабочие силы, или вызьгвая необходимость в дополнительных расходах, которые обременяют мелких капиталистов сильнее,
чем крупных, и тем затрудняют для первых борьбу против конкурёнции и т. д.
Когда отдельные ремесленники стремятся улучшить свое положение
введешем мелких двигателей, .или когда рабочие основывают организации
и добиваются законодательных мер, которые бы принесли им сокращение
рабочего времени, улучшение условий труда и другие облегчения,—это
вполне оправдывается обстоятельствами и даже является необходимым, тем
не менее было бы ошибочно думать, что такие реформы могут задержать
социальную революцию; точно так же ошибочно мнение, будто нельзя признать полезнѳсти известных социальных реформ, не счйтая вместе с тем
возможным сохранить общество на его теперешних основаниях. Напротив,
можно защищать эти реформы даже и с революционной точки зрения, потому что они, как мы уже видели, ускоряют ход вещей, и потому, что онм,
далеко не устраняя самоубийственных тенденций капиталистического способа производства, изображенных нами в предыдущих главах, скорее усиливают их.
'
« •• •
Пролетаризация народных масс, сосредоточение всего капитала в руках немногих, которые господствуют над всею хозяйственною жизнью капиталистических наций, кризисы, необеспеченность существования,—все эти
мучительные и возмутительные результаты кАпиталистического способа
производства не могут быть задержаны в их постоянном росте никакими реформами на почве нынешнего
строя собственности,
как бы они ни были
обширны.
Цет ни одной партии,—как бы упрямо и боязливо ни цеплялась она
з а традицию,-^-которая не предчувствовала бы этого. Все они еще восхваляют свои особые реформы, как средство предотвратить великое крушение,
но ни одна из них бодьше не имеет истинной веры в свои чудесные рецепты.
Никакое вилянье, никакие увертки не помогут. Правовая основа современного производства-^ѵасгяая собстренность иа средства
производства—
становится все более несовместимой с природой средств производства, как
это мы видели в предыдущих главах. Гибель этой частной собственности
является только вопросом времени. Она произойдет непременно, хотя никто
с определенностью и не может сказать, когда и каким образом она наступит
—

2, Частная с о б с т в е н н о с т ь и с о б с т в е н н о с т ь коллективная.
. »

В сущности вопрос заключается не в том, можно ли сохранить и как
сохранить частную собственность на средства производства, но в том, что
должно стать или, лучше сказать, что нвизбежно
станет на ее место, ибо
здесь дело идет не о чем-либо таком, что может быть придумано произвольно, но о требовании естественной необходимости. От нашего усмотрения
столь же мало зависит какой строй собственности мы поставим на место
ныне существующего, как и то, сохрацим ли мы этот строй или выбросим
его за борт.
To самое экономическое развитие, которое приводит нас к вопросу:
что должно быть поставлено на место частной собственности на средства
производства, дает и предпосылки для с»вета на этот вопрос. В недрах старой формы собственности уже дремлет новая. Чтобы ее познать, мы должны
исходить не из наших столь разнообразных склонностей и желаний, но из
очевидных фактов, одинаковых для всех.

Кто знает современные условия производства, тот знает также то, какой .формы собственности они требуют, лишь только существующая форма
становится невозможной.
Поэтому мы просим наших читателей и в последующем изложении,
трактующем о будущем, не забывать того, что мы говорили о существующем
способе производства в его прошлом и настоящем.
Частная собственность на средства производства, как мы знаем, имеет
свои корни в мелком производстве. Индивидуальное производство делает
необходимым и индивидуальную собственность. Крупное производство, напротив, означает производство коллективнос,
общественное.
В крупном производстве каждый рабочий работает не для себя, но
значительное число рабочих, целое общество, работает сообща, чтобы создать
нечто целое. И средства производства современной крупной промышленности обширны и могучи. Совершенно невозможно поэтому, -чтобы каждый
отдельный рабочий владел своими средствами производства для себя. Следовательно, крупное производство на уровие современной техники допускает
только две формы собственности: либо частную собственность отдельного
лица на средства производства целой совокупности рабочих,—a ?то и представляет господствующий в настоящее время капиталистический способ
. производства с его спутниками—нищетой и эксплуатацией на стороне рабочих м подавляющим избытком богатств на стороне капиталистов,—либо
же, кроме этой формы, еще возможна только общая собственность всех рабочих на общие средства производства: это означает общественный способ
производства, означает прекращение эксплуатации рабочих, которые становятся господами своих собственных продуктов и получают в свое распоряжение тот избыток (прибавочную стоимость), который до сих nop присваивал себе капиталист.
Замена частной
собственности на средства
производства
собственностью общественной,—вот
то,г что в силу экономического
развития становится все более и более
необходимым.
Это убеждение в необходимости общественной собственности питает
не одна только социал-демократия. Оно разделяется и анархистами и либералами. Конечно, последние для достиженмя этой цели допускают лишь такие путм, которые никогда не смогут привести к ней. Приглашать рабочих
устраивать крупные предприятия на их грошовые сбережения,—это значит
дурачить их, a не советовать им или помогать.
Впрочелі, нас здесь пока интересует не вопрос о способе достижения
общественной собственностп—им мы займемся в следуюпіей главе,—здесь
дело идет о возможно точном определении общественной собственности.
Проще всего об'яснить таким образом, что каждое отдельное капиталистическое предприятие превраш;ается в товарищество. Его рабочие становятся одновременно его владельцами. Все остальное остается в прежнем
виде,—товарное производство продолжается, каждое отдельное предприятие существует совершенно независимо от других и производит для рынка,
va продажу.
. . .
Чтобы представить себе такой способ производства, для этого, конечно, не требуется слишком большой фантазии; он как нельзя более сходен
с нынешним. Таков идеал анархистов и либералов. Te и другие отличаются
между собой только выбором пути к нему. Первые хотят, чтобы рабочие,
путем всеобщей революции, овладели различньши предприятиями, вторые
советуют уже указанный выше путь сбережения.

Посмотрим же, что выйдет при таком решении вопроса.
Оно сводится к тому, чтобы превратить рабЬчего в предпринимателя»
но не в капиталиста, ибо капиталистов больше не будет, если все рабОчие
вступят во владение своими средствами производства. Рабочие избавятся благодаря такому решению вопроса о т тех бедствий, которые несет с собою капиталистическая эксплоатация,—но опасности, угрожающие в настоящее время всякому самостоятельному предпринимателю, останутся теми же: конкуренция, перепроизводство, кризисы, банкротства отнюдь не исчезнут. Лучше
поставленные предприятия будут, как и прежде, вытеснять с рынка предприятия, поставленные в худшие условия, и, в конце-концов, разорят их. Если
даже отдельные предприятия какой-либо отрасли производства -станут об'единяться в картели, то и это ничего не изменит в развитии. Нам достаточно указать только на соображения, приведенные в предыдущей главе,
чтобы это стало вполне ясным.
Как в н^стоящее время гибнут предприятия капнталистическце, точно
так же будут тогда приходить к банкротству предприятия товарищеские.
Рабочие этих предприятий потеряют, благодаря этому, свои средства производства и снова станут пролетариями, вынужденными гіродавать свою рабочую силу, чтобы иметь возможность жить дальше. Рабочие же в более
счастливых товариществах найдут для себя более выгодным, вместо того,
чтобы самим работать, прибегнуть к наемным рабочим; они превратятся
в эксплуататоров, в капиталистов, и вся история окончится тем, что спустя
некоторое время мы вернемся к прежнему состоянию, к старому капиталистическому способу производства.
Товарное производство и частная собственность на средства производства находятся в самой тесной зависимости между собой. Товарное производство предполагает частную собственность; оно делает тщетной всякую
попытку устранить ее.
При господстве
товарного производства
крупная
промышленность,
н силу необходимости,
принимает капиталистическую форму; коллективная
форма может встречаться при нем лишь в единичных случаях и несовершенном виде, но никогда не может стать господствующей формой.
Следовательно, кто серьезно думает поставить коллективную собственность на средства производства на место капиталистической, тот должен
итти дальше либералов и анархистов—к уничтожению товарного
производства.

3 . Социалистичесное производство.
Уничтожение товарного производства означает замену производства
для продажи производством для собственного
потребленияѣ
Производство для собственного потребления в свою очередь может
принять двоякую форму: производство отдельного человека для удовлетворения своих личных потребностей и производство общества или ассоциации
для удовлетворения его потребностей, т.-е. потребностей его членов.
Первый способ никогда не был всеобщей формой производства. Человек
являлся всегда, во все времена, насколько-мы можем это проследить, существом общественным; отдельный человек постоянно чувствовал себя вынужденным, для удовлетворения целого ряда своих важнейших потребностей,
работать сообща ç другими людьми, пользоваться трудом других, что обы.кновенно вынуждало его работать для других, чтобы воспользоваться нх

ненную рольЛі^нас

^

^

^

Т

^

™

г К Ь ц ш . человеческой природе, то тогда
^
^
t
S
S
^
^
^
пришлось бы назвать естественным. Он н а с ч и * ^
же десятков тысячелетий, сколько товарное производство — тысячелетии
Вместе с характером средств производства и способа производства менялись
сѵшность размеры и права производительной ассоциации; но являлась ли она
в форме орды рода, деревенской общины (марки) или домашней артели
(большая крестьянская семья), она всегда имела целый ряд
о б р ^
ных характерных черт. Каждая из этих форм удовлетворяла все свои поіребности (или no крайней мере все наиболее важные и необходимые) продук^
™
собственного производства. Средства ц р ^ с г в а
б
^
Общины. Общинники работали вместё, как равные и свободные, сообразуясь
с обычаем или планом, ими же самими выработанным, под управлением своих
выборных, перед ними ответственных. Продукт коллективного труда принад-.
лежал общине, которая частью его употребляла для удовлетворения общих
потребностей (потребления или производства), частью же делила его согласно
обычаю или же установленным обществом нормам между отдельными лицами
или группами, из которых состояла община.

7

Благосостояние подобной самодовлеющей общины зависело от есгественных и индивидуальных особенностей. Чем плодороднее была местность,
занимаемая общиной, чем трудолюбивее, изобретательнее и сильнее ее члены,
тем выше и обеспеченнее являлось общее благосостояние. Болезни, наводнения, нападения более сильных врагов могли подвергнуть общину опасности,
подчас даже вовсе уничтожить,—одво только не могло ее коснуться, это
колебания рынка. Она либо вовсе не знала рынка, либо же если и знала,
то только для таких предметов, которые были в излишке.
Подобное общинное производство для собственного потребления является ничем иным, как кошпунистическим или, как нынче говорят, социалисгичесісим производством.
Только такого рода способом производства можно
одолеть товарное производстпо; он являчггя единсгвенной воз.ѵожной формой, когда товарное производство уже сделалось невозможным.
Однако этим вовсе не сказано, что теперь было бы хорошо оживпть
мертвое и вновь пробудить старые формы общего владения и обіцинного
производства. Эти формы отвечали определенным средствам производства;
они были и остаются несовместимыми с более высоко развитыми средствами
производства, и потому они исчезают всюду в течение экономического развития перед развивающимся товарным производством; где они €ще оказывают сопротивление его натиску, они становятся препятствием развитию производительных сил. Такими же реакционными и безнадежНыми, как и усилия
возродить цехи, были бй попытки одолеть товарное прозводство путем сохранения и воскрешения остатков старого коммунизма, которые еще уцелели
главным образом в отсталых крестьянских общинах.
Социалистическое производство, которое в настоящее время сделалось
йеобходимым, благодаря наступающему банкротству товарного производстТа.
будет и должно иметь целый ряд общих черт с более древними формами ком-

мунистического производства, прскольку, как и эти последние, оно является
способом коллективного производства для собственного потребления.
Но точно так же и капиталистическое производство обнаруживает
сходные черты с производством ремесленным, поскольку оба они являются
товарным производством. Несмотря на это, как капиталистическое производство—высшая ступень производства товарного—вполне отлично от ремесленного, так и ставшая теперь необходимой форма коллективного производства будет совершенно отлична от его прежних форм.
He из первобытного коммунизма будет исходить грядущий социалистический способ производства, но из капиталистического производства, которое само развивает элементы для о^разования своего преемника. Оно само
создает, как мы увидим в следующей главе, тех ноцвіх людей, в которых
нуждается новый способ производства. Оно создаст также и те общественные организации, которые, как скоро новые люди. овладеют ими, образуют
основы нового способа производства.
To, чего требует социалистический спороб производства, это, с одной
стороны, превращение отдельных капитйлистических предприятий в общественные. Подготовляется это тем, что личность капиталиста, как это мы
видели, становится все более и более излишней в хозяйственной жизни.
С другой стороны, однако, социалистический способ производства требует
об'единения всех предприятий, которые при данном состоянии производства
необходимы для удовлетворения важнейших потребностей общества, единую
великую ассоуиацию. Каким образом уже в настоящее время экономическое
развитие подготовляет это преобразование при помощи растущей концентрации капиталистических предприятий в руках -немногих фирм, это мы
видели уже в прошлой главе.
Но к!ак велика должна быть подобная самодовлеющая ассоциация?
Как социалистическая ассоциация вообще является не произвольной выдумкой, a неизбежным продуктом экономического развития, когорый предсгавляется тем яснее, чем лучше мы его понимаем, точно так же и размеры
такой ассоциации не могут быть произвольными, но определяются данной
степенью развития. Чем дальше оно идет, чем сильнее разделение труда, чем
развитее обмен, тем обширнеё должна быть такая ассоциация.
Более двухсот лет тому назад один доброжелательный англичанин, по
имени Джон Беллерс, представил английскому
парламенту (в 1696 году)
проект для устранения нищеты, которую уже тогда, при всей своей молодости, породил капиталистический способ произврдства. Беллерс предлагал основать товарищества, которые сами производили бы все нсобходимые
для них промышленные и сельско-хозяйственные продукты. Каждое такое
товаіЛ-іщество, по его вычислениям, потребовало бы не более 200 — 300
рабочих.
В то время в промишленности еще была преобладающей ремесленная
форма производства, *но на ряду с нею господствовала капиталистическая
мануфактура; о капиталистичесісой же фабрике с машиннылі производством,
тогда еиіе не было и речи.
•
Столетием позже та же самая пдея, значительно углубленная и развитая, была вновь воспринята социалистическими мыслителями. Но тогда
уже начала заметнд развиваться фабричная система, ремесло приходило
местами в упадок, и вся общественная жизнь достигла более высокой сту«
пени. Предназначенные к удсвлетворению собственных потребностей това.рищества, ісоторых требовалн социалисты в начале 19 столетня для устра-

нения зол капиталистического способа производства, тегіерь уже достигали
в десять раз большмх размеров, чем предполагавшиеся Беллерсом (так,
напр., фаланстеры Фурье).
Однако как ни грандиозиы были экономические отношения времени
фурье в соавнении с эпохой Беллсрса, спустя одно поколение они хазались
уже мизерными. В своем кеудержимогд победоносном шествии машниа' совершила переворот во всей хозяйственпоіі жизни. Она делала капиталистические предгіриятия все более сбширными, так что скоро отдельные из них
в своей деятелйюсти схватили иелые страны; она ставила различные предприятия одиой и той же страны в постоянно увеличивающуюся зависимость
друг от друга, так что оыі в хозяйственном отношении образовали одно
производство; она, наконец, стремится все больше и больше к тому, чтобы
всю хозяйствеиную жизнь капита^истических наций об'единить в один хозяйственный "шеханизлі.
Разделение труда идет все дальше и дальше; все больше отдельные
предприятия замыкаются в производстве специальных продуктов, но зато
производят их на весь мир; и все крупнее становятся отдельные предприятия—многие из них насчитывают рабочих тьісячами. При таком положении
ассоциация, которая сама должна покрывать свои потребности и обнимать
все прегтятствия, ысобходимые для их удовлетворения, должны иметь и
совсем иные размеры, чем фаланстеры и социалисТические колонии начала
прошлого столетия.
Из всех существующих в настоящее время общественных организаций
есть только одна такая, которая обладает необходимыми размерами, чтобы
ею можно было воспользоваться, как рамкой для развития в ее пределах
социалистической ассоциации,—такой организацией является
современное
государство.
Мало того, размеры, которых достигло уже производство отдельных
предпрйятий, настолько громадны и экономическая связь между различными капиталистическими нациями настолько тесна, что, пожалуй, можно
было бы усомниться в том, окажутся ли пределы государства достаточными,
чтобы охватить социалистическую ассоциацию.
Однако необходимо прпнять в соображение следующее. Современное
развитие международного обмана обусловливается в меньшей степени существующими отношениями производства, чем существующим« отношениями
эксплуатации. Чем шнре распространено капиталистическое производство
в' стране и чем сильнее связанная с ним оксплуатация трудяіцихся классов,
тем значительнее обыкновенно тот избыток продуктов, который не может
быть потреблен в самой стране и потому должен быть вывезен. Если население страны не имеет денег, чтобы самому купить всю массу какогонибудь продукта, который омо произвело, то капиталисты этой страпы
стремятся вывезти этот продукт, не справляясь, необходим ли он населению
или нет. Они ищут покупателей, a не потребителей.
B o t почему нам приходилось так часто наблюдать отвратительное
явление, что Ирландия вывозила особенно много пшеницы во время голода;
русским капиталистам можно было воспрепятствовать віЯвозу хлеба во
время страшного голода в стране только прямым воспрещением вывоза.
.Если прекратится эксплуатация, и на место производства на продажу
станет производство для собственного потребления, то ввоз из одного го•ударства в другое сильно сократится.
Конечно, этот обмен между отдельными государствами не может м

вершенно исчезнуть. С одной стороны, разделение труда пошло так далеко,
и область сбыта, в которой нуждаются отдельные гигантские предприятия,
настолько обширна; с другой стороны, благодаря развитию интернационалъг
ного обмена в современных государствах, родилось так много потребностей,
коіорые уже теперь принадлежат к необходимым и могут быть удовлетворены только путем ввоза из других стран (напр., в Европе потребность
в кофе), что кажется невозм<Ѵкным поставить отдельные социалистические
ассоциации—даже если они целиком заполнят рамки государства—в такие
условия, чтобы они могли удовлетворять все сізои потребности собственным
производством. Поэтому известного рода обмен товарами между отдельными ассоциациями, по крайней мере вначале, должен продолжаться. Всетаки это не может повредить их экономической самостоятельности в том
случае, если они сами будут производить все необходимое и только излишек
обменивать между собой, — приблизитейьно, как это делала первобытная
крестьянская семья в начале товарного производства.
Но, чтобы каждая сэциалистическая ассоциация сама производила все
необходимое
для ее существования, для этого достаточно пока, если она
примет размеры современного государства.
Однако даже и эти размеры ни в коем случае не являются чем-либо
неизменным. Современное государство,
как
уже
нами было замечено,
в основе своей представляет не что иное, как продукт и орудие капиталистического способа производства. Оно растет вместе с ниіч и соотве - ^
ственно его потребности не только в силе, но и в об'еме. Внутренний рынок.
рынок в пределах собственного государства является для капиталистов любой
страны самым надежньш, легче всего попадающим под их господство и поддающимся самой основательной эксплуатации. Поэтому, поскольку развивается капиталистический способ производства, растет также и стремлечие
класса капиталистов каждого государства к расширению его границ. В этом
смысле не вполне неправ был тот государственный человек, который'утверждал, что современные войны имеют своим началом не династические,
a
национальные
интересы: надо только под нацйональными интересами понимать интересы класса капиталистов. Ничем нельзя уязвить жизненных
мнтересов капиталистов какой-либо нации сильнее, как уменьшением ее
территории. Французская буржуазия давно простила бы Германии пять
.ѵшллиардов, но присоединение Эльзас-Лотарингии она не может перенестй.
Все современные государства чувствуют потребность в расширении
своей территории; удобнее всего это удается Соединенным Штатам, в распоряжении которых фактически скоро будет находиться вся Америка, точно
так же и Англии, которая, благодаря своему господству на море, непрерывно
расширяег область своего господства в заморских колониях. Россия также
до сих nop не чувствовала особых затруднений раздвинуть свои границы
в известных пунктах,—теперь, правда, она почти всюду наталкивается на
неуступающих ей соседей: на Востоке на Японию и Англию, которая прямо
или косвенно в различных государствах Востока пьггается помешать дальнейшему проникновению России.
ч

Хуже всего стоят в этом отношении те государства европейского материка, которые, так же, как и другие, имеют сильную потребность в постоянном расширении; но они крепко вклинились друг в друга, и ни одно
из них не может расшириться, не уничтожив своего не менее сильного
соседа. Колониальная политика этих государств лишь весьма недостаточно
способствует потребности их капиталистического производства в расши-

• І

T

J

^

W

Z

Z

^

„ля удовлетворения
всемирная воина, которая унячтожит некш і
„о до глубины истощит все; ил^^ » J — h L
которого могло бы быть заложено

^

C

госулапсгв,
освованис
—
^ о з і ж н о , чло
н и я н е сдмалась
неприми-

ческих ассоциаций всюду получили необходимые размерь ).
.
Опняко совоеменное государство является не тольки едчньівенмии
„3 с у щ е Г у ю Г х Т н а с т о я . д е е время общественных организации, которая
облапает достаточным протяжением, чтобы служить рамкои для социали
сгической асёоциации, но оно является также и единственнои
естес™ной основой для нее. Чтобы это было легче понять, иы позволим себе
сделать небольшое отступление.
• .if

4 . Экономическое эначение г о с у д а р с т в а .
Отдельным обществам всегда приходилось в ь і п о л н я т ь
хозяйствен
ные функции. Что касается первобытных
коммунистическихобществ
которые мы встречаем на пороге истории народов, то это понятно само
собой Когда стало развиваться обособленное хозяиство мелких произв о д с т в —частная собственность на средства производства и товарное
производство,—оказался целый ряд таких общественных функции, отправление
которых либо превосходило силы отдельных предприятии, либо явилось
слишком важным, чтобы его можно было предоставить усмотрению отдельных лиц На ряду с заботой о подрастающем поколении, о бедных, стариках и больных, т.-е. на ряду со школьным делом, попечением
о бедных
и больных на долю отдельных обществ выпало также регулирование обмена
и содействие ему—постройка дорог, монетное дело, полицеискии надзор
за рынками, a также регулирование и обеспечение важнеиших общих
основ производства—лесная полиция, регулирование водных путеи сообщения и т. д.
ѵ
В средневековом обществе эти задачи падали на
общину (марку) и различные развившиеся из нее городские

деревенскую
и сельские

* ) Здссь замѳтим мимоходом, что так как экояомігіеское развптие ирп сопиалистпческом обществѳішом строе пи в коем случае пе может остаповиться, то сго дальиеишин хо*
сообщит постолнвый рост и размсрам социалистической ассодпациипасколько это иеооходпмо для ее процветапия. Что отдельпио социалпстпческпе нацпи, в копцо-коішоп, сольются
в одно государство, что весь чсловеческпй род образует одно едпиое общество,—это нашѳ
твердоо убеясдение. ІІо здесь мы ямеем дело лишь с исходныы пунктои, a ие с дальпеиши*
тѳчением развитпя соцпалпстичсскпх обществевшых форм, и следоватедьно, яам незачем вводить в область наших исслѳдовании всенирную реепублику.

«
общины, a также на церковные организации. Средневековое государство
заботилось чрезвычайно мало об этих делах.
в
Положение этсцизменилось, когда средневековое государство превратилось в современное бюрократическое и военное государство, в орудие
класса капиталистов, который вступил в круг господствующих классов,
рядом с земельным дворянством, оспаривая y него господство, разделяя
его с ним или даже' совершенно вытесняя его из господствующего положения. Как н всякое государство, современное государство является также орудием класс0Е0Г0 господсті$а. Однако оно не могло выполнить своей
задачи и удовлетворить потребности класса" капиталистов, не уничтожив
или не лишив самостоятельности те хозяйственные организации, которые
оно застало
и которые являлись опорными пунктами доісапиталистического хозяйства. Но этим создавалась для него необходимость взять на
себя ряд их функций.
Но и там, где государство оставило в прежней силе средневековые
организации, они приходили в упадок и оказывались все менее и менее
способными выполнять все свои функции. Эти же последние постоянно
становились тем обширнее, чем больше развивался капиталистический
способ производства; они перерастали и перерастают отдельные организации
внутри государства, так что последнее, в конце-концов, оказывается вынужденным взять на себя также и те из этих функций, которые ему
вовсе не по душе. Так, передача государству всего школьного дела и попечения о бедных сделалась неотложной иеобходимостью, которой оно
уже отчасти подчинилось. Монетное дело перешяо к нему
с самого начала; охрана лесов, регулирование рек, постройка дорог переходят все
больше в область его ведений.
Было время, когда класс капиталистов, в сознании собственной силы,
думал, что он может обойтись без хозяйственной деятельности государс.тваДумали, что задача последнего — только обеспечить безопасность капиталистов внутри и вне страны, обуздать пролетариев и иностранных"
конкурентов,—вся же хозяйственная жизнь должна быть предоставлена
самой себе. Класс капиталистов имел достаточные основания желать этого.
Как ни велика была его сила, однако, государственная власть не всегда
оказывалась настолько гоговой к услугам, как он того желал; от времени
до времени она совершенно попадала влиянию другой части господствующих классов, главным образом земельного дворянства. И даже там, где
государственная власть проявляла себя благожелательной по отношению
к классу капиталистов, государственные чиновники, абсолютно ничего
не понимавшие в деловой жизни, нередко являлись в высшей степени
неприятными друзьями •такими же косолапыми и неуклюжими, как тот
медведь, который раскроил череп своему другу пустыннику, желая согнать
муху с его лба.
Как раз в тот момент, когда начало развиваться социалистическое
рабочее движение, обнаружилось в классе капиталистов это направление,
враждебное вмешательство государства в экономическую жизнь,—первоначально в Англии, где оно получило название манчестерркоіі
школы,
которое осталось за ним впоследствии также и в Германии. Учение манчестерс1'ва было первым идейным оружием, которое класс капиталистов
пустил в ход против социалистического рабочего движения как в Англии,
так и в Германии. Поэтому нет ничего удивительного, что среди социалистически настроенных рабочих нередко укоренялось мнение, что
понятия мшічестерец и капиталист, или друг капиталистов, с одной сго-

роны, и вмеіиательство государства
в экономические
отношения
и
социализм—с другой, представляют помятия равнозначущме;
нискольхо не
удивительно' и ю , что рабочие верили, будто бы победа над манчестерством означает победу над капитализмом.—Это совершенно неверно.
Манчестерсгво было не более, как голым учением, теорией, ісоторую
класс капиталистов пускает в ход против рабочих, a в подходящих
случаях м против правительства, но последовательного проведенкя этой
теорик он всегда остерегался. И в насгоящее время манчестерство уже
утратило почти всякое влияиие на класс капиталистов.
Гіоследний не только лишился своей саічоуверенности, которая
являлась необходимой предпосылкой манчестерства, но и убедился в том,
что экономическое и политическое развитие делаег неизбежным переход известных экономических функций в руки государства.
И эти функции растут с каждым днем. He только принимают все
большие и большие размеры те функции, которые государство взяло
из рук упомянутых выіяе организаций,—достаточно вспомнить, например,
современное проведение каналов, регулирование рек,—но перед государством вырастают из са.мого капиталистического способа производства
еще и такие функции, о которых обіцественные организации средних
веков не имели никакого понятия, ' и благодаря которым оно врезается
в самую глубь хозяйственной жизни. Если государственные люди прежних
веков должны были быть преимущественно дипломатами и юристами, то
современные обязаны или, по крайней мере, вынуждены быть политикоэкономами. В политических прениях нашего времени решаюіцими аргументами служат уже не договоры и привилегии, не акты и прецеденты,
но экономические положения. Достаточно вспомнить только все то, что
в настоящее время входит в область политики: банковая политика, колониальная политика, таможенная политика, железнодорожная политика,
социальная политика, как охрана труда, страхование рабочих, попечение о
бедных и т. д., и т. д.
Более того. Экономическое развитие побуждает
государство—
частью в интересах самосохранения, частью ,'для лучшего обеспечения
своих функций, или, наконец, для повышения своих доходов—сосредоточивать в своих руках все большее количество предцриятий.
Главным
источником могущества представйтеля государственной
власти в средние века являлось его личное или государственное землевладение. Оно неоднократно было еще увеличено в XVI, XVII и XVIII веках
на счет церковных и крестъянских владений. С другой стороны, нужда
в деньгах вела государей к продаже казенных имений капиталистам.
Однако в большинстве страи сохранились еще значительные остатки
в виде государственных доменов и рудников.
Развитие милитариз.ма присоединило к этому еще арсеналы и корабельные
верфи; развитие путей
сообщения—почту, •железные
дороги,
телеграфы,.
наконец, увеличение
нужды государства в деньгах создало монополии всякого рода.
В начале капиталистического способа производства, когда потребность
государей в деньгах была велика, a -доходы их незначительны, они уже
пытались удержать за собой производство различных товаров и таким
образом, путем государственных монополий, присвоить себе барыши.
Но государственное чиновничество оказалось слишком дурно приспособленным к тому, чтобы с выгодой вести какое-либо предприятие товарного производства; зато развитие податного дела познакомило государство с более обильными денежными источниками. К этому еще присоединилось влияние манчестерской теории, которую постигали также и бурЭрфуртская программа.
7

\

жуазные государственные деятели- Считалось грехом лишить капиталистов случая получить барыш. Таким образом, монопольное хозяйство
не сделало никаких успехов в течение прошлого столетия, напротив, даже
сильно сократилось.
Только за последние десятилетия вновь возродилась идея монополии.
Потребность государств в деньгах быстро возрастает, между тем народные
массы постояино беднеют, так что напряжение налогового пресса становится все менее действительным. С другой стороны, само развитие капита-листического способа производства привело к тому, что личность
капиталиста становнтся все более излишней; оно само создало целую
армию частных служащих, которая взяла на себя и выполняет функции
капиталистг^; оно само привело к такого рода организации большинства
хрупных капиталистических предприятий, что они могут прямо перейти
в безличную собстЕенносгь.
Іаким образом, условия для прибыльного монопольного предприятия в настоящее время складываются гораздо
благоприятнее,
чем
в ХѴІІІ и XIX столетии до самых последних десятилетий. В виду этого
обстоятельства и возрастающсй нужды государства в деньгах, нет ничего
удивительнсго, что почіи везде вновь рождаются идеи монополии, и им
уже удалось одержать некоторые победы. Уже существуют монополии—
табачная, соляная, винная, спичсчпая, и нет недостатка в проектах дальнейшего перехода во ьладение казны различных предприятий.
'Гаким образом, в і о время, как больше и больше расширяются экономические функции л экономическое могущество государства, весь хозяйственный механизм, как мы видели, становится все сложнее, все чувствительнее, a отдельные капиталистические предприятия все более и более
зависимы друг от друга. Вместе с тем растет также их чувствительность
и зависимость к влиянию величайшего'предприятия класса капиталистов—
государства. Но одновременно возрастают также расстройство и беспорядкм в самом хозяйственном механизме, для устранения которых классом
капиталистов призывается опять-таки государство, эта крупнейшая экономическая сила настоящего времени. Таким образом, уже в современном
обществе на долю государства все в большей мере выпадает задача вмешательства в экономическую жизнь в целях ее урегулирования и упорядочения; и все могущественнее становятся те средства, которые для этой
цели находятся в его распоряжении. Экономическое всемогущество государства, которое кажется манчестерцам социалистической
утопией,
развивается на их глазах, как неизбежное следствие капиталистического
способа производства. .

5 . Государстзенный социализм и сбциал-демократия.
Экономическая деятельность современного
государства
является *
естественным исходным пунктом того развития, которое ведет к социалистической ассоциации.
Однако, этим ни в коем случае не сказано, что всякий переход
во владение государства какой-либо хозяйственной функции или какоголибо хозяйственного предприятия являегся шагом к социалистической
ассоциации, и что последняя может возникнуть из общей передачи государству всего хозяйственного механизма, безо всякой переменьі в самой
сущности государства.

Такой взгляд — взгляд так называемьгх государственных социалистов —
покоится на непонимании государства. Как всякое государство вообще,
т а к и современное, является прежде всего орудием охранения общих
интересов господствующих классов. В этой его сущности ничего ne измеяяется от того, что оно берет на себя выполнение общеполезных функций,
которые отвечают интересам не только одних господствующих классов,
но и всего общества- Оно берет на себя эти функции часто только потому,
что невнимание к ним могло бы повредить прочности общества, a следовательно, и господствующих классов, но ни в каком случае оно не выполняет этих функций так, чтобы это противоречило общим интересам
высших классов, a тем более, чтобы это могло угрожать их господству.
Когда современное государство берет в свои руки известные предприятия или функции, ю оно делает это не для того, чтобы ограничить
капиталистическую эксплоатацию, но для того, чтобы охранить и укрепить
капиталистический способ производства, или же, чтоб самому принять
участие в этой эксплоатащіи, увеличить этим свои доходы и сократить
ту долю, которую класс капиталистов должен тратить на его содержание.
В качестве же эксплоататора государство еще превосходит частного капиталиста, так как по отношению к эксплоатируемым в его распоряже•нии находится на ряду с экономической силой капиталистов еще и политическая сила государственной власти.
И как до сих nop государство доводило огосударствление не дальше,
чем это отвечало интересам господствующих классов, так оно будет
поступать и в будуідем. Следовательно, до тех nop, пока имущие классы
в то же время будут и господствующими,
переход в руки государства
предприятий и функций никогда не зайдет так далеко, чтобы это могло
повредить частному капиталу и землевладению вообще и ограничить его
силу и возможность эксплоатации.
Только когда трудящиеся классы станут господствующилш
в
государстве, государство
перестанет быть капиталистическим
предприягием;
только тогда сделается возможным преобразовать его в
социалистическую
ассоциацию.
Из такого пбнимания вытекает та задача, которую поставила себе
социал-демократия: она стремится к тому, чтобы трудящиеся классы
завоевали политическую власть и при ее помощи превратили
государство
в обширную хозяйственную ассоциацию, вполне удовлетворяющую все
существенные потрсбности своими собствеиными силами.
Нам бросают упрек, что ліы не ставим себе никаких определенных
целей, умеем только критикевать, но не знаем, чем следует заменить
существуюш.ее.—Мы же полагаем, что ни одна другая партия не имеет
столь определенной и ясной цели, как именно социал-демократия. Да и
имеют ли другие партии вообще какую-нибудь цель? Все они крепко
держатся за существующее, хотя все они понимают, что оно несостоятельно
и невыносимо; их программы не содержат в себе ничего, кроме кое-каких
мелких заплат, помощью которых они обещают и надеются сделать несостоятельное—состоятельным, невыносимое—сносным.
Социал-демократия, напротив, опирается в своей программе не на
надежды и обещания, но на неумолимую необходимость экономического
развития. Кто признает его, тот должен признать и нашу цель. Кто хочет
доказать ошибочность нашей цели, тот должен доказать, что наше учение
об экономическом развитии неверно, тот должена доказать, что не суіцествует прогресса от мелкого производства к крупному, что и теперь

все еще производится так же, как сто и двести лет лет назад, что всегда
было так же, как и теперь. Если бы кто-нибудь мог это доказать, тот,
конечно, имел бы право поверить, что все должно остаться в том же виде,
как и теперь. Но кто не настолько безумен, чтобы думать, будто бы
общественный строй был всегда одним и тем же, тот не может также,
не отступая от здравого смысла, допустигь, что теперешний строй будет продолжаться вечно. Но может ли какая-нибудь другая партия показаті»
ему, что станет и что должно статр на месте современного строя?
Все другие партии живут только в настоящем, изо дня в день;- социалдемократия—единственная партия, которая имеет осязательную цель в
будущем и которая в своей настоящей деятельности руководствуется этой
великой целью. Но другие партии не могут и не хотят видеть этой цели, ибо
социал-демократия может достигнуть ее, только перешагнув через эти
партии. И именно потому, что они не могут и не хотят ее видеть, именно
потому, что они упорно отказываются что-нибудь видеть, кроме пустого
пространства над их головами, они заносчиво ^тверждают, что мы не
имеем никакой определенной цели и хотим, бросаясь в пустое пространство,
разрушить все существующее.

6 . Организация государства будущего.
В нашу з^дачу не может входить ответ на все возражения, недоразумения и искажения, которые приводятся нашими противниками в целях
борьбы против нас- Стараться вразумить глупость и злобу—напрасно. Мы
могли бы писать до мозолей на пальцах и все бы не справились с этим делом.
Только об одном возражении здесь придется упомянуть, так как
повод к нему был дан из кругов самих социалистов. Оно настолько важно,
что мы должны рассмотреть его обстоятельно. Устранение этого возражения послужит к тому, чтобы еще ярче обрисовать точку зрения и цель
социал-демократии.
Наши противники заявляют, что социалистическая ассоциация могла
бы только тогда быть признана осуществимой и стать целью стремлений
разумных людей, если бы существовал ее план, разработанный, исследованный и признанный полезным и выполнимым.—Ни один разумный человек
не начнет постройки дома прежде, чем не будет готов план, одобренный
сведующими людьми. Меньше всего он мог бы согласиться, не имея такого
заранее выработанного плана, разрушить свое единственное ^килище,
чтобы освободить место для этого дома.—Следовательно, мы должны
выступить с планом «государства будущего», как принято называть социалистическую ассоциацию или социалистическое общество. Если же мы
его скрьшаем, то это является доказательством, что мы сами хорошо не
знаем, чего хотим, и не твердо верим в наше дело.
Действительно, это звучит очень убедительно, настолько убедительно, что не только наши противники, но даже многие среди самих
социалистов настаивали на необходимости подобного плана. И в самом
деле, его следовало бы считать необходимым предварительным условием
нового общества до тех nop, пока не знали законов общественного развптия и полагали, что общественные формы строятся так же произвольно,
как и дома. Еще и теперь охотно говорят об общественном здании.
О развитии общества вообще стали думать еще очень недавно.
В прежнее время экономическое развитие
совершалось настолько медленно, Mio оно бьгло едва заметно. Целыми столетиями и даже тысячелетиями люди оставались на одной и той же раз достигнутой степени

культуры. Орудия крестьян в отсталых местностях, например, в России,
еще и теперь почти ничем не отличаются от тех, которые мы встречаем на
лороге исторических времен.
Поэтому, с точки зрения отдельногр человека, в прежние времена
данный способ производства являлся чем-то неизменным: его отец и дед
вели хозяйство точно так же, как и он, его сыновья и внуки будут вести
его таким же образом. Данный общественный строй рассматривался. как
неизменный, Богом установленный, и кто касался его, был безбожник.
• Как ни велики бывали перемены, вызываемые в обществе войнами и классовой борьбой, они, казалось, затрагивали только его поверхность.
Правда, эта борьба воздействовала и на основы общества, но для отдельного
наблюдателя, жившего среди этих событий, такие воздействия оставались
незаметными.
История еще и в настоящее время, в сущности, .является ни чем
кным, как более или менее верным сопоставлением достигших до нас сообщений таких наблюдателей. Поэтому и она также не идет дальше поверхности, и хотя тот, кто обозревает прошлые тысячелетия, мог бы проследить ход общественного развития, но наши историки его нр замечают.
Только капиталистический способ производства сообщил общественному развитию настолько быстрый ход, что люди стали сознавать его
и размышлять над ним. Естественно, что сначала они искали причин
этого развития на поверхности, прежде чем пойти вглубь. Но тот, кто
не идет дальше поверхности, замечает только те двигательные силы,
которые определяют развитие общества непосредственно,
a этими последними являются не изменяющиеся условия производства, a изменяющиеся
идеи людей.
Когда возникал капиталистический способ производства, он порождал
в зависящих от него лицах—капиталистах, пролетариях и т. п.—новые
потребности, которые были совершенно отличными от потребностей лиц,
экономически связанных с пережитками прежнего феодального способа производства — потребностей крупных землевладельцев, цеховых ремесленников
и т. д. Этиіуі различным потребностям соответствовали также и различные
идеи о том, чго справедливо, что необходимо и что излишне, что полезно и
что вредно. Чем больше разростался капиталистический способ производства
и чем сильнее становились классы, которые принимали в нем участие, тем
яснее и самостоятельнее становились и соответствующие этому способу
производства иден, тем распространеннее и влиятельнее делались они в государстве, тем более определяли они собою политическую и общественную
жизнь, пока, наконец, вновь возникшие классы не захватили в свои руки
власть в государстве и обществе, преобразовав и то и другое соответственно
своим идеям и потребностям.
Таким образом'-то, что казалось мыслителям, желавшим изучить причины общественного развития, двигательной силой этого развития, были иден
людей. До известной степени они признавали уже, что эти идеи происходят
из материальных потребностеи; но для них еіце оставалось скрытым, что эти
потребности изменяются и что их изменения имеют своим началом изменения в эконофческих, производственных отношениях. Они принимали, что
потребности людей—«человеческая природа»—неизменно остаются теми же
самьгми. Поэтому в их глазах существует только бдин единственный «истинный», «естественный», «справедливый» общественный строй, ибо только
один единственный строй может вполне соответствовать истинной природе человека- >Все другия общественные формы являются заблуждениями, которые
сделались возможными только потому, что люди не сознавали раньше своих

потребностей, в силу ли, как думали одни, природной глупости людей, или же/
как утверждали другие, вследствие намеренного одурачивания со стороны попов и правителей.
Развитие общества является с этой точки зрения следствием развития
разума, развития идей. Чем умнее люди, чем искуснее в изобретательности
соответствующих человеческой природе общественных форм, тем справедливее и лучше общество.
Это было воззрение буржуазных, либеральных мыслителей. Оно rocподствует еще и в настоящее время, поскольку простирается их влияние.
Под властью этого воззрения находились, естественно, и первые из новейших
социалистов в начале прошлого столетия. Как и либералы, они думали, что
учреждения буржуазного общества и буржуазного государства произошли из
чистых идей мыслителей XVIII столетия, экономистов и пррсветителей.
Но они видели, что новое буржуазное общество далеко не так совершенно, как ожидали философы XVIII столетия. Следовательно, оно еще не
было истинным обществом; очевидно, эти мыслители допустили где-нибудь
ошибку,—стоило только ее открыть и изобрести новую общественную форму, которая лучше соответствовала бы человеческой природе, чем существующая. Надо было также тщательнее выполнить план новаго общественного
здания.чем это сделали Кенэ и Адам Смит, Монтескье и Руссо, для того,
чтобы неожиданные влияния не могли вновь уничтожить все расчеты. Это
казалось тем более необходимым, что социалисты начала прошлого столетия
не имели перед собою—подобно просветителям XVIII в.—ни такой общественной формы, гибель которой была бы близка, ни такого могучсто класса, который был бы заинтересован в устранении этой общественной формы. Они
могли отстаивать такое общество, к которому они стремились, не как нечто
неизбежное,
но лишь как нечто желательное. Поэтому они должны были выставить перед людьми свой общественный идеал в самой ясной, вполне осязательной форме, так чтобы y них слюнки потекли, и уже никто не мог сомневаться в возможности и пригодности такого строя.
Наши противники в своем понимании общества не пошли дальше той
точки зрения, на которой стояла наука в начале прошлого столетия; поэтому
единственный род социализма, который они могут понять, это только что
охарактеризованный социализм утопистов, исходивших из тех же самых
оснований, как и они. Наши противники рассматривают социалистическое
общество, как какое-то капиталистическое предприятие, акционерное общество, которое должйо быть «основано»,—и они отказываются подписаться на
его акции до тех nop, пока его основатели—Бебель, Зингер и Ko—не докажут
достаточно убедительно в особом проспекте осуществимость и доходность
нового предприятия.
Это'воззрение еще могло быть оправдано в начале прошлого столетия.
В настоящее время социалистическое общество для своего осуществления
ббльше не нуждается в кредите этих господ.
Капиталистическое общество отжило свой век; его разложение является
только вопросом времени; неудержимое экономическое развитие с естественной необходимостью ведет к банкротству капиталистического способа производства. Образование новой общественной формы на месте существующей
тегіерь является не только чем-то желательным, оно сделалось уже неизбежиып.
И все многочисленнее и могущественнее становится армия неимущих
рабочих, для которых существуюіций способ производства стал невыносимым,
которые при его ниспровержении ничего не теряют и все выигрывают, кото-

рые должны ввести соответствующую их интересам общественную форму—
иначе им грозит полная гибель, a вместе с ними и всему обществу, важнейшую
составную часть которого они представляютВсе это—вовсе не фантазия; все это доказали мыслители социал-демократии на основании неоспоримых фактов современного способа производства. Эти факты говорят гораздо более убедительным и сильным языком, чем
самые гениальные и тщательно разработаиные картины будуіцего государства.
Подобные картины в лучшем случае могут доказать, что социалистическое
общество не невозможно, но они никогда не смогут исчерпать общественной /
жизни во всей ее полноте и всегда будут иметь пробелы и щели, через которые могут проникнуть противники. Напротив, то, что доказано, как неизбежное, является не только возможным, но и единственно возможным. Если бы
социалистическое общество было невозможно, то и вообще было бы уничтожено всякое дальнейшее экономическое развитие. Тогда современное общество должно было бы, подобно Римской империи около двух тысяч лет тому
назад, разложиться, чтобы, в конце-концов, вернуться к варварству.
Остановиться на капиталистической
цивилизации—невозможно:
либо
к социализму, либо назад к варварству.
В виду такого положения веіцей, решптельно нет никакой надобности
стараться каким-нибудь соблазнительным проспектом склонить наших противников к тому, чтобы они подарили нам свой кредит. Кому осязательные
факты современного способа производства не дбстаточно громко возвещагот
о необходішости социалистического обшества, тот и впредь останется глух
ко всяким восхвалениям строя, который еще не существует, которого он не
может ни осязать, ни понять.
Но разработка плана устройства «государства будущего», в настоящее
врёмя не только бесцельна,—она несовместима более с современной научной
точкой зрения. В течение прошлого столетия совершился не только огромный экономический переворот, но и огромный переворот в головах. Понимание
причин общественного прогресса чрезвычайно увеличилось. Уже в сороковых
годах прошлого столетия Маркс и Энгельс нам показали—и с тех nop каждый
дальнейший успех в области общественной науки это подтверждал,—что история человечества в конечном счете определяется не идеями людей, но экономическим развитием, коѴорое непреодолимо движется вперед, следуя определенным законам, но не желаниям и капризам людей. Мы видели в предыдущих главах, как оно создает новые формы производства, которые несут с собой и
необходимость в новых общественных формах; как оно рождает новые потребности, которые вынуждают людей задумываться над своими общественными
отношениями и изобретать средства приспособить общество к новым условиям
производства. Ибо само собой это приспособление не совершается; оно нуждается в посредстве мыслящей человеческой головы— в посредстве идей. Без
мышления, без идей не момсет быть никакого прогресса. Но идеи являются
только посредниками в общественном прогрессе; не от них исходит гіервый
толчок, как это думали прежде, a многие думают и поныне, a от перемен в
экономических отношениях.
вперед

Поэтому не мыслители, не философы определяют направление общественного прогресса, но оно дается экономическим развитием. Мыслители могут познать это направление и тем проницательнее, чем глубже их проникновение в предшествовавшее развитие, но они не могут его предписать произвольно.
Но и познание направления исторического прогресса имеет свои границы. Ибо механизм человеческого общества чрезвычайно сложен, и для самого проницательного мыслителя невозможно исследовать все его стороны на-

столько подробно, измерить все действующие в нем силы настолько точно,
чтобы он мог с уверенностыо гіредвидеть, какие общественные формы создаиутся из сочетания и взаимодействия этих сил.
Новая общественная форма осуществляется не в силу того, что отдельные, особенно хитрые умы разрабатывают план наилучшего устройства этой
общественной формы, что они постепенно убеждают других в полезности
этого плана и, получив в свои руки необходимую'власть, приступают со всеми
удобствами к возведению и устройству по этому плану социального здания.
Всякая новая общественная форма до сих nop всегда являлась результатом продолжительной, протекавшей с переменным успехом, борьбы. Боролись эксплоатируемые классы с эксплоатирующими; боролись сходящие со
сцены реакционные классы с классами восходящими, революционными. В этой
борьбе вступают между собою в связь различные классы и самым различным
образом, чтобы побороть другие, лротивостоящие им классы: порой лагерь
эксплоатируемых об'единял и революционеров и реакционеров; лагерь революционеров—зксплоататоров и эксплоатируемых. Даже в пределах одного и того
же класса часто находятся различные направления, в зависимости от различия
в понимании, темпераменте, жизненном положении отдельных личностей ицелых слоев. Наконец, сила каждого отдельного класса всегда являлась чем-то
в высшей степени изменчивым; она возвышалась или падала в зависимости от
того, возростало или убывало понимание данным классом действительных
отношений его, сплоченность и размеры его организаций и его значение в
экономической жизни.
В изменчивой борьбе этих классов распадались мало-по-малу старые,
становившиеся несостоятельныіѵіи общественные формы и вытеснялись новыми.
He всегда новое, становившееся на место старого', было также и правильным;
для последнего было необходимо условие, чтобы революционные классы в'сецело обладали властыо и достигли высшего понимания общественных явлений.
Где и пока этого не было—постоянно делались ошибки, и нередко новое оказывалось вполне или отчасти почти таким же несостоятельным, как и 'отжившее старое. Но чем сильнее теснило экономическое развитие, тем яснее становились его требования, тем больше возростала сила революционных классов, необходимая для проведения в жизнь назревших потребностей. T e учреждения революционных классов, которые стояли в противоречии с требованиями экономического развития, приходили в упадок и скоро предавались
забвению; те же из их учреждений, которые, напротив, были необходимы,
скоро пускали глубоко свои корни и уже не могли быть вырваны приверженцами старины.
Таким путем возникал до сих nop всякий новый общественный строй;
так называемые революционные эпохи отличались от других моментов обідественного развития только тем, что тогда события разыгрывались гораздо
более быстро и бурно, чем в обычное время.
Из этого видно, что общественные формы возникают другйм путем,
чем гюстройки. Заранее приготовленные планы при создании их не имеют
значения. Убедившись теперь в этом, набрасывать ещё «положительные
проекты» для организации государства будущего было бы так же почти
полезно и глубокомысленно, как заранее писать историю предстоящей войны.
Ход развития ни в каком случае не является независимым от отдельных личностей. Всякий, кто действует в обществе, оказывает на это развктие большее или меньшее влияние. Отдельные личНости, выдающиеся по
своему дарованию или общественному положению,
могут на десятйлетия
определить ход вещей в целых государствах; одни из них содействуют прогрессу, открывая новые перспективы на общественные отношения или делая

к о т о р ы е он причиняет;

гель-это

другие ж е

стараюгся

дать no своему желанию направлеиие

задержать

развитию

и точно предска

3аТЬ
го, как требовать от нас,
дали картину «государства будущего», к которому мы стремиыся. Это требоГание котороіо еще не предявили ни к одной из партии, настолько
смешно ' что бесполезно было бы по этому поводу тратить так
если бы
смешное требование не представляло самого серьезного возражения которое выставляют против нас в настоящее время наши противники.
Дрѵгие возражения еще гораздо более забавны.
ДРУ
Еще никогда не было такого случая во всемирнои истории чтобы ка^ ,
кая-либо революционная партия могла только предвидеть-не говоряіуже
о том, чтобы произвольно определить какие формь, примет новое общество, к которому она стремится. Для дела прогресса было уже б о л ь ш и м
выигрышем, если такой партии удавалось познать те теиденции, которые
вели к этому обществу, та^ что ее политическая деятельность носила сознательный, a не просто инстинктивный характер. Нельзя требовать большего также и от социал-демократии.
Между тем, еще никогда не существовало
партии, которая так глубоко
исследовала
бы щ так точно понимала бы общественные
тенденции
своего
времени, как
социал-демократия.
Это не ее заслуга, a ее счастье. Этим она обязана тому, что огіирается на буржуазную политическую экономию, которая предприняла первое научное исследование общественного строя и общественных отношений,
и благѳдаря которой революционные классы,
низвергнувшие феодальныи
способ производства, обладали гораздо более ясным сознанием своих обіцественных задач и поддавались гораздо меныиему самообману, чем какои
бы то ни было предшествовавший им революционный класс. Но мыслители
социал-демократии повели'исследование общественных отношений еще дальше, они проникли в эти отношения еще глубже, чем все предшествовавшие
им буржуазные экономисты. «Капитал» Маркса сделался, по общему признанцю, поворотным пунктом современной экономической науки,
и насколько выше стоит «Капитал» Маркса над сочинениями Кенэ, Адама Смита
и Рикардо, настолько же выше понимание и сознание своей цели социалдемократией в сравнении с революционными классами конца XVIII и начала
XIX столетия. Если социал-демократия отказывается выкладывать для ознакомлення почтеннейшей публики какой-либо проспект государства будущего,
то буржуазные писатели не имеют никакого повода над этим издеваться
и заключать отсюда, что мы не знаем, чего хотим. Социал-демократия яснее
предвидит будущее, чем в свое время предвидели пионеры современного общественного строя,—экономисты и просветмтели.

Мы сказали, что если какой-либо мысліггель можег познать тенденции
экономического развития своей эпохи, то он не может предвидеть тех
форм, в которых получат свое выражение эти тенденции. Для доказательства
правильности этого положения достаточно одного взгляда на существующие

отношения. Тенденцйи капиталистического способа производства одни и т е
же во всех странах, в которых он господствует; и тем не менее, насколько
разнообразны государственные и общественные формы в различных капиталистических странах,—насколько различны они в Англии и во Франции,
и в Германии, и как, в свою очередь, совершенно отличны в Америке! Исторические тенденции созданного существующим способом производства рабочего движения точно так же всюду одни и те же, но формы, которые это
движение принимает, в каждой стране носят свой особый характер.
Тенденции капиталистического способа производства
в
настоящее
время точно известны. И все же никто 'не мог бы сказать, какие формы он
примет через 10, 20 или 3 0 лет, если предположить, что он будет еще так
долго влачить свое существование. От нас же требуют изображения общественных форм, лежащих за пределом существующего способа производстваі
Если мы отвергаем требование создать какой-либо план «государства
будущего» и правила для перехода к нему, то этим мы хотим сказать, что
и вообще считаем бесполезным или даже вредным всякое размышление о
социалистическом обществе. Это значило бы выплеснуть из ванны вместе
с водою и ребенка. Вредно и бесполезно только сочинять определенные положительные проекты основания и организации социалистического общества.
Проекты определенного преобразования
общественных отношений можно
создавать только для таких областей, которые в смысле времени и пространства входят в круг нашего познания и воздействия.
Следовательно,
социал-делюкратия люжет создавать положительные
проекты лишь для современного общества, но не для будущего. Проекты, которые выходят из
этих пределов, должны считаться не с фактами, a только с вымышленными
предположениями,
и, следовательно, являются плодами фантазии, мечтами,
которые, в лучшелі случае, остаются безрезультатными. Если виновником
таких проектов является человек талантливый и достаточно энергичный,
чтобы произвести некоторое действие на умы, то оно может выразиться
только в совращении с верного пути и расточении сил.
С такими мечтами, с которыми следует решительно бороться, напротив, не нужно смешивать попыток исследовать, какое направление примут
тенденции экономического развития, как скоро это последнее будет перемещено с капиталистической основы на социалистическую. Здесь дело'идет
не об изобретении «рецептов для кухни будущего», но о научной переработке данных, которые стали известными на основании научного исследования определенных фактов. Исследования такого рода далеко не бесполезны, ибо чем яснее мы можем предвидеть будущее, тем целесообразнее
будем мы применять свои смлы в настоящем.
Ндиболее крупные мыслители социал-демократии предприняли подобные исследования. В произведениях Маркса и Энгельса рассеяны многочисленные результаты таких исследований. Бебель в своей книге «Женщина и
Социализм» дал сжатое изложение своих исследований в этом направлении.
Подобную рабогу лично. для себя, вероятно, исполнял каждый мыслящий социалист, ибо всякий, поставивший себе великую цель, чувствует потребность выяснить себе и те. условия, при которых она может быть достигнута. В зависимости от разнообразия в экономическом представлении,
жизненном положении, в темпераменте, в знакомстве с другими не капиталистическими, a именно коммунистическими общественными формами, образовались и выразились самые разнообразные воззрения в этой области..

Эти различия и противоречия ни мало не нарушают сплоченности и единства
социал-демократии^

ш ж е т

б ы т ь

т о т

вид

,

которь

, й представляеѵ со-

бою наша цель в глазах различных людей, важно только, чтобы направле/ше в котором они ее видят, было одно и то же и при том верное.
Мь? можем здесь закончить эту главу, ибо различные представления
существующие в самой социал-демократии о «государстве будущего» не
имеют никакого отношения к вопросу, чего хотят соцлал-делюкрагы^ Чего
мы х о т и м - э т о преобразования государства в самоуправляющуюся хозяи
ственную ассоциацию. По этому вопросу в социал-демократии не существует
ншшГих^разіюгласий. Как разовьется эта ассоциация и какие тенденции она
создаст об этом размышлять ни в коем случае не лишнее; но то, к чему
можеТпривести это размышление, является уже частным делом каждого a
не делом партии и не должно быть таковым, так как на партииную деятельность это не оказывает непосредственного влияния.
тельнос
ч а с т ь ю
под влиянием
пережитков>
сохранившихся от времени утопичесі ого социализма, частыо же под влиянием изобретений неве
жественных или недоброжелательных литераторов, распространяется такое
™ т в о ошибочных представлений о том, каким образом
ты хотят устроить свое «государство будущего», что было бы P a B H 0 C J b H °
уклонению с нашей стороны, если бы мы здесь не ><^нулікь ш к Р І „ н е и ме
ре некоторых из них, хотя из предыдущего всякому мыслящему человеку
должно быть достаточно ясно, как смотреть на «государство будущего>> Поэтому нам хотелось бы показать на некоторых примерах, какои вид могут
принять тенденции экономического развития в социалистическом обществе.

7 . «Уничтожение семьи».
Один из самых распространенных предрассудков против социал-демократии заключается во взгляде, будто бы огіа желает уничтожить семью Мы
уже говорили об этом во второй главе (стр. 40 и сл.) и потому можем быть
теперь краткими.
Об «уничтожении» семьи, об уничтожении ее законодательным пугем
и о насильственном разрушении ее не думает никто в партии. Только самое
грубое извращение может навязать ей такие взгляды, и только дурак может
воображать, что какая-либо форма семьи может быть создана или отменена указами.
0
Сущности обіцественного производства современная семья нпсколько
не противоречит. Следовательно, осуществление социалистического общества
само по себе вовсе не требует уничтожения существующей формы семьи.
Что ведет к ее уничтожению, так это не сущность общественного производства, a экономическое развитие. Мы уже видели в упомянутой главе,
каким образом в наши дни разлагается семья: муж, жена и дети отрываются друг от друга, безбрачие и простмтуция становятся массовыми явлениями.
Социалистическое общество не прспятствует экономическому развитию; напротив, оно даст ему новый толчок. Следовательно, это развитие
будет гіродолжаться, попрежнему, одно занятие домашнего хозяйства за другим будет превращаться в функции специальных промышленных предприятий, и женщина из работницы в отдельном домашнем хозяйстве будет превращаться в работницу крупного производства. Однако этот переход дл»

/

ч

женщины уже не будет больше означать перехода от домашнего рабства к
рабству наемному; он не будет болыие выбрасывать ее из защищающих рамок семьи в самые беззащитные и беспомощные слои пролетариата. Благодаря своему труду в общественном крупном производстве, женщина сделается экономически равноправной с мужчиной и получит одинаковое с ним право на участие в делах общества; она станет его свободной подругой, освобожденной (эмансипированной) не только от батрачества домашнего хозяйства, но и от рабства капитала. Свободно распоряжаясь собой, подобно мужчине, она положит конец всякого рода проституции—закрнной и незаконной,—и впервые во всемирной истории возведет равный для мужчины и женщины моногамный брак до высоты действительного, не на бумаге только
существующего учреждения.
Это не утопические проекты, a научные убеждения, обоснованные определенными фактами. Кто желает их опровергнуть, тот должен доказать, что
эти предпосылки несостоятельны. Но так как до сих nop этого не удалось
сделать, то, конечно, господам и дамам, не желаюіцим ничего знать об этом
процессе развития, не остается никаких других приемов «опровержения»,
как только выражать свое нравственное негодование и путем лжи и изврашения выставлять свою нравствениость в возможно более выгодном свеге.
Этим, конечно, они ни на одну минуту не задержат неизбежного развития.
He подлежит сомнению, что разложение традиці^онной формы семыі
вызванр не социал-демократией и не сущностью социалистического производства, a происходящим уже в течение десятилетий на наших глазах экономическим развитием. Социалистическое общество не задержит его и не
іѵіожет задержать, но оно освободит все последствия этого развития от мучительных и унизительных сторон, которыми оно с естественной необходимостью сопровождается в капиталистическом обществе. И в то время, как
последнее ведет к разложению всякого семейного союза, всякого упорядоченного брака, в социалистическом обществе разложение современной семейной формы будет совершаться лишь постольку, поскольку он будет вытесняться высшей формой.
B O T истинный СМЫСЛ того, насколько социал-демократия стремится К
уничтожению брака и семьи.

8 . Конфиснация еобственности.
Наши противники, которые лучше, чем мы сами, знают, чего мы хотим,
и которые могут изобразить «государство будущего» с большей определенностью, чем мы, нашли далее, что социал-демократия не иначе утвердит свое
господство, как путем экспроприации (лишения собственности) ремесленников и крестьян, y которых будет конфисковано (отнято без вознаграждения) все,—не только дом и двор, но и необходимое движимое имущество, не
составляющее предметов первой необходимости, и даже вклады в сберегательные кассы. На ряду с воображаемым нашим стремлением насильственно
порвать всякие семейные связи, это является одним из главных козырей, выдвигаемьіх против нас.
На это следует заметить, что сущность социалистического общества
никоим образом не требует подобной конфискации.
О конфискации ничего не говорит программа социал-демократии. И
это не из осторожности, чтобы не произвести отталкивающего действия, но

-

109

—

• «

ппосто потомѵ что об этом ничего нельзя сказать определенного. С опредменностыо можно только заявить, что тенденция экономического развития делает необходимым переход крупиых предприятий в общественную собственность и общественное заведывание. Каким путем совершится это переход—явится ли неизбежная экспроприация конфискациеи или вык пом
совершится ли она мирным или насильственным п.утем, все это вопросы, на
которые ни один человек не может дать ответа. Точно так же и ссылка на
прошлое здесь может помочь очень мало. Переход этот может совершиться
самым раэличным образом, подобно тому, как и
повинностей в различных странах протекало различнеишим образом. Характер перехода зависит от общих условий, в которых он совершится,-оі
силы и сознанйя каждого из заинтересованных класеов и т. д., т.-е. всецело от тех условий, которых нельзя учесть заранее. В историческом развитии неожиданность играет самую большую роль.
Само собой понятно, что социал-демократы желают, чтобы ставшая
неизбежной экспроприация крупных предприятий произошла, насколько возможно, безболезненно, мирным путем и при всестороннем согласии. Однако
историческое развитие определяется так же мало нашими желаниями, как
и желаниями наших противников.
Ни в коем случае нельзя сказать, чтобы проведение социал-демократической программы требовало безусловно конфискации той собственности,
экспроприация которой сделалась необходимой.
Но зато можно сказать с определенностью, что экономическое развитие делает необходимой только экспроприацию одной части существующеи
собственности. To, чего оно требует, это—общественной собственноііти на
средства производства;
частная собственность на средства личного
потребления этим вовсе не затрагивается. Это относится не только к средствам существования, мебели и т. д. Вспомним о том, что говорилось в предыдущей
главе по поводу сберегательных касс. Они являются средством передать собственность некапиталистических классов в распоряжение капиталистов. Каждый из небблыних вкладов в кассу сам по себе слишком незначителен для
того, чтобы завести капиталистическое предприятие. Только путем соединения этих вкладов получается для нмх возможность выполнять функции капитала. Ho по мере того, как капиталистические предприятия будут переходить в.тобственность общества, сократится возможность получать проценты
с вкладов в сберегательные кассы. Они перестанут быть капиталом и станут
простым сбережением,
не приносящим процентов, фондом потребления. Но
это нечто соверщенно другое, чем конфискация сбережений. ,
Подобная конфискация, однако, не нужна не только из
экономических
оснований, но она невероятна еще и по политическиіл соображеиям. Ибо
небольшие сбережения по большей части приыадлежат классам эксплоатируемым, тем самым классам, сила которых только и может ввести социализм
в обществе. Только тот, кто считает эти классы абсолютно невменяемыми',
может думать, что они, стремясь получить в свои руки средства производства, начнут с того, что сами себя лишат споих последних грошей.
Но переход к социалистическому производству не только не обусловливает экспроприации средств потребления, но он не требует также и
экспроприации всех владельцев средств
производства.
Ведь необходимость социалистического обіцества вызывается крупным
производством.
Коллективное производство требует т а к ж е и коллективной
собственности на средства производства. Но как частная собственность на

средства производства стоит в противоречии с коллективным трудом в круп•ных предприятиях, точно так же и коллективная или обществ^нная собственность на средства производства находится в противоречии с мелким производством.
Последнее требует, как мы видели, для себя частной собственности на
средства производства. Уничтожение ее для мелких предприятий было бы,
тем менее целесообразно,' что тенденция социализма направлена к передаче
во владение рабочих необходимых средств производства. Следовательно, для
мелких предприятий экспроприация средств производства кончилась бы тольісо тем, что их отняли бы y теперешних владельцев для того, чтобы им же
возвратить их обратно, что явилось бы совершенной бессмыслицей.
Поэтому переход к социалистическому обществу ни в коем случае не
требует экспроприации мелких ремесленников и мелких крестьян. Этот переход не только ничего y них не отнимает, но,. напротив, дает им еще известные выгоды. В самом деле, так как социалистическое общество вносит тенденцию к замене товарного производства производством для прямого потребления,—как это мы видели,—то он должен стремиться к тому, чтобы все
общественные повинности—налоги и проценты на перешедшие в собственность общие ипотеки, поскольку эти последние не будут вовсе уничтожены,
превратить из формы денежных повинностей в натуральные,—хлеб,
вино,
скот и т. п. A это для крестьян явится огромным облегчением. Часто уже и
теперь они стремятся к такой замене. Но последняя невозможна при господстве товарного производства. Только социалистическое общество может ее
ввести и этим устранить главную причину разорения крестьянского хозяйства.
*
»
Именно капиталисты, как это мы видели, фактически экспроприируют
крестьян и ремесленников. Социалистическое общество положит конец этой
экспроприации.
Конечно, экономическое развитие не будет задержано соцмалмзмом.
Напротив, последний является единственным средством, облегчающим ход
этого развития далыие известных пределов. Как и в современно&і обществе,
так же и в социалистическом, все больше и больше будет развиваться крупное производство, поглощая мелкое. Но и здесь применимо то же, что мы
говорили о семье и браке. Направление ризвития остается тем же, но со•циализм уничтожает все те отвратительные и мучительные явления, которыми сопровождается процесс этого развития в современном обществе, и направляет выгоды этого развития в пользование всех.
В настоящее время превращение крестьянина или ремесленника из pai e r a мелкого производства в рабочего крупного производства есть превращение его из собственника в пролетария. В социалистическом обществе,
напротив, крестьянин или ремесленник, переходящий к труду в крупном коллективном предприятии, становится участником всех выгод крупного производства; положение его значительно улучшится; переход его из іиелкого
производства в крупное уже не будет превращением собственника в пролетария, но превращением малоимущего в многоимущего.
Мелкое производство безвозвратно
обречено на гибель. Но толыю социал-депюкратия дает возможность крестьянам и ремеслениикам в их совокупности превратиться в рабочих крупного производства, не падая в то же
время до положения пролетариата. Только в социалистическом
обществе
«тавшее неизбежным разложение крестьянского сельского хозяйства и реозначает улучшение положения крестьян и ремесленников

Двигательную силу экономического развития будет представлять уже
не конкуренция, истребл&ощая отсталые предприятия и экспроприирующая
их владельцев но та притягателыш сила, которую более развитые предприя^
и формы'лроизврдства будут оказывать на рабочих отсталых предприятий и форм производства.
Этот характер развития не только безболезнен, но и совершается гораздо быстрее, чем тот, который обусловливается конкуренцией. В настоящее вреия, когда введение новых, высших форм производства не может совершиться без экспроприации владельцев отсталых предприятий, без лишений и страданий громадных рабочих масс, которые становятся лишними, каждый шаг по пути экономического прогресса встречает упорное сопротивление. Мы видели, как крепко держатся еще нередко производители за самые
отсталые формы производства, как отчаянно цепляются за них, г.ока есть
в них еще хоть капля силы. Еще никогда ни один способ производства не
был так революционен, как современный; еще ни один способ производства
не создал в течение какого-нибудь столетия таких гигантских переворотов
во всех областях человеческой деятельности, и тем не менее еще так много сохранилось развалин устарелых, переживших себя, форм производства.
Как только исчезнет страх быть брошенным с потерей самостоятельного хозяйства в ряды пролетариата; как только выгоды общественного
крупного пронзводства дадут себя почувствовать всем его участникам в самых различных областях; как только каждому будет предоставлена возможность принять участие в этих выгодах,—одни только глупые люди будут тогда стремиться сохранить устарелые формы производства.
Что не удалось крупной капиталистической промышленности в течение
столетия, того достигнет социалистическое крупное производство в самое короткое время, именно поглощения отсталых мелких предприятий. Оно достигнет эгого без экспроприации, при помощи притягательной силы более
выгодных предприятий.
' ' '
Где крестьянское производство еще не стало производством товарным, но является преимущественноі производством для собственного потребления, там крестьянское сельское хозяйство, может-быть, еще в течение некоторого времени будет продолжаться и в сОциалистическом обществе. Но
в конце-концов, и в этих кругах населения поймут все выгоды крупного
общественного производства.
Переход от мелкого производства к крупному в сельском хозяйстве будет ускоряться и облегчаться непрерывным уничтожением противоположности между городом и деревней, той тенденцией к перенесению промышленности в деревню, которая по необходимости окажется свойственной социалистическому обществу. К сожалению, мы должны ограничиться лишь этим
указанием, так как более подробное изложение завело бы нас слишком
далеко.

9 . Распределение продуктов в » г о с у д а р с т в е б у д у щ е г о " .
Мы хотим остановиться еще на одном только пункте, касающемся го•сударства будущего, именно на том, который кажется важнее всех.
Первый вопрос, который обыкновенно задаст посторонний человек социалисту, таков: «Как вы будете производит дележ ваших богатств? Неужели каждый получит только то же и столько же, как и всякий другой»?

і

»

Дележ! В этом сказывается филистер целико^і. Дележом исчерпываются все его представления о социализме.
• He так давно еще самые образованные люди Германии думали, что коммунисты хотят все принадлежащие • нации богатства разделить между народом.
Что такой взгляд мог так упорно держаться, несмотря на все протесты со стороны социал-демократии, этому виною является не одна только
злонамеренность наших противников, но—и даже, может-быть, в большеи
части—их неспособность понять отношения, созданные развитием крупнои
промышленности.
Их умственный кругозор все еще сплошь и рядом не идет дальше тех
представлений, которые соответствуют мелкому производству. A с точки
зрения мелкого производства дележ является единственной возможной формой своего рода социализма. И действительно, понятие дележа чрезвычайно
близко мелкому 'буржуа и крестьянину.
Co времени возникновения товарного производства в древности, случалось бесчисленное множество раз, что как только немногие семьи—купцы или землевладельцы—накопляли крупные богатства и повергали в нужду
и зависимость от себя ремесленников и крестьян, эти последние стремились
помочь себе путем изгнания богачей и дележа их имущества. Всего сто лет
тому назад, во время французской революции, которая так резко подчеркивала право частной собственности, ремесленники и крестьяне поделили
между собой, напр., церковные имущества. Дележ это—социализм
мелкого
производства,
социализм «консервативных»,
«.охранительных» слоев
народа,
это не социализм пролетариата крупноіі
промышленности.
Понадобилось долгое время, но, в конце-концов, все же удалось вдолбить даже в философские черепа немецкой нации сознание, что социалдемократы не хотят делить, но стремятся как раз к обратному,—к соединению раздробленных в настоящее время между многими владельцами средств
производства в руках общества.
Однако этим еще не был устранен вопрос о дележе. Если средства производства принадлежат обществу, то в его распоряжение, естественно, поступают также и продукты, добытые при помощи этих средств производства. Каким образом будет оно распределять эти продукты между своими
членами? На основанми принципа равенства или же соответственно затраченному каждым труду? В последнем случае будет ли каждая работа определяться одинаковым вознаграждением,—безразлично, приятная эта работа или
нет, трудная или легкая, требующая предварительных знаний или нет?
Ответ на этот вопрос кажется основным пунктом социализма. He только
наши противники усерднейшим образом постоянно выдвигают его, но даже и
сами прежние социалисты уделяли вопросу о дележе продуктов наибольшее
внимание. От Фурье до Вейтлинга и от Вейтлинга до Беллами протекает целый
ряд самых разнообразных попыток решить этот вопрос, попыток, свидетельствующих нередко об удивительном остроумии их авторов. В «положительных
проектах» тоже нет недостатка, при чем из них многие настолько же просты, как и практичны.
Однако, этот вопрос далеко не представляет такой важности, какую
ему так часто приписыйают.
Прежде обыкновенно расйределение продуктов рассматривали как нечто
вполне независимое от производства. И так как противоречие и недостатки
капиталистического способа производства впервые выступили в характерном

для него способе распределений продуктов, то было вполне естественно, что
эксплоатируемые и их друзья видели корень всего зла в «несправедливом» распределении продуктов.
Само собой разумеется, они предполагали, соответственно воззрениям,
I осподствовашим в начале прошлого столетия, что распределение является
следствием господствующих «идей», правовых понятий- Следовательно, чтобы
устранить несправедливое распределение, стоило только придумать лучшее и
более справедливое и убедить мир в его выгодности. Справедливое же распределение не могло быть ничем иным, как противоположностыо существующего.
В настоящее время господствует самое ужасное неравенство;
поэтому—думалк одни—принципом распределе^ія должно быть равенство.
В настоящее время тунеяд^ц утопает в богатстве, a рабочий бедствует,
поэтому, взывали другие, каждому—цо
его работе (или в новейшеіі форме:
каждому—продукт
его труда). Но как та, так и другая формула вызвали
сомнения, и таким образом, возникла третья: каждому—по uro потребностям.
С тех nop социалисты пришли к сознанию, что распределение продуктов в рбществе обусловливается не господствующими в нем правоиыми воззрениями и формулами, ыо господствующим- способом производства
Доля землевладелыдев, капиталистов и наемйых рабочих в обще.м продукте определяется в современнолі обществе t q j p
ролью, которую в
современном способе проидводства играют земля, предметы капиталистического владения и рабочая сила. '
Конечно, в социалистическом обществе распределение продуктов
будет совершаться не по слепо-действующим законам, которые осуществляются помммо сознания участников. Подобно тому, как в настоящее
время в каком-нибудь крупном промышленном предприятии
производство
и уплата заработка организованы обдуманно и планомерно, так это
должно будет происходить и в социалистическом обществе, являющемся
ничем иным, как единым огромным промышленным предприятием. Правила,
на основании которых будет совершаться распределение
продуктов,
будут устанавливаться самими участниками. Но не от их произвола будет
зависеть, какие правила они пожелают установить—эти правила нё могут
быть произвольно выдуманы соответственно тому или другому «принципу»,
но они будут определяться фактическими отношениями, господствующими
в обществе и прежде всего отношениями,
производства.
Так, например, достигнутая высота производительности труда будет
иметь наибольшее влияние на способ распределения продукта труда. Можно
себе представить, что применение науки в промышленности со временем
создаст настолько высокую производительность труда, что люди будут
обладать в избытке всеіѵі необходимым; тогда и формула: «Каждому—по
его потребностям» будет проведена без всякого затруднения, почтм са.ма
собой.—Напротив, даже самое глубокое убеждение в справедливостп этой
формулы не в силах будет ее провести, если производмтельность труда
останется настолько ничтожыой, что без чрезмерной затраты труда будет
гіроизводиться не больше, чем это безусловно необходимо.
Формула: «Каждому — продукт его труда», во всяком
случае
разобьется о потребности производства. Ибо если эта формула имеет
каой-нибудь смысл, то она предполагает, что весь данный продукт общественного труда распределяется между членами социалистического обідества.
Это представление, как и предстаірѵсние о великом разделе, который
якобы должен явиться переходом к социалистическому порядку, вращается
в круге идей, порождаемых сс: ;>е.менной частной собственностью. Из
.Эрфуртская программа.
_
3

N

года в год делить все продукты, это значил бы лостепенно
новить частную собственность на средства производства.

вновь

восста-

Сущность
социалистического
производства
делает
необходимым,
чтобы только некоторая часть полученных в данное время продуктов
подлежала распределению. Все т е продукты, которые предназначены для
продолжегіия и расширения производства
(равно как
и для покрытия
могущих случиться убытков), само собою разумеется, не подлежат. раепределению. Точно так же не подлежат ему и те продукты, которые служат для общесТвенного
потребления,
л-е.
для основания,
содержания
или расширения общественных учреждений -т- воспитательных, учебных, лечебных, предназначенных для отдыха, р а з в ^ ч е н и я и т. п.
Число и размеры подобных институтов уже и в современном обществе
постоянно возрастают, и в этой области крупное производство все
более вытесняет мелкое,—в данном случае семью. В
социалистическом
обществе это развитие, естественно, будет не тормозиться, a поощряться.
Поэтому число продуктов, которые могут перейти в частное тіотребление,—в частную собственность,—будет
в социалистическом
обществе
по отношению ко всей массе продуктов гораздо меньшим, чем в современном обществе, где почти все гфодукты являются товарами, т.-е. частной
собственностью. Распределяться будет не весь почти продукт, как в наше
время, a только некоторый его остаток.
Однако и этим остатком социалистическое "общество не сможет
распоряжаться вполне произвольно; точно также и в его распределении руководством будут служить потребности продолжения гіроийводетва.
И так как производство будет испытывать постоянное развитие и преобразование, то уже в силу одного этого формы и способы распределения
продуктов в социалистическом обществе будут подвергаться
разнообразнвім изменениям. .
Совершенно утопично думать, что следует изобрёсти
какую-то
оеббую систему распределения, которая затем служила бы руководством
на вечные времена. В этой области, т а к же, как и во всех других, социалистическое общество не сделает никакого скачка, a будет исходить из существующего. Распределение имуществ в социалистическом
обществе,
насколько можно предвидеть, может происходить только в таких формах, которые будут представляГь собой дальнейшее развитие существующих в наше время фор/я заработной
платы. Из них оно ^должно
будет исходить. И как формы заработной платы изменяются не только
с течением времени, но и в одно и то же время являются различными
для различных отраслей труда^и в раз.личных местностях, точно так же
вполне возможно, что и в социалистическом обществе—в зависимости от
различных исторических традиций и обычаев, срхранивших свою силу
среди населения, и от изменяющихся потребностей
производства—будут
встречаться друг подле друга самые разнообразные формы распределения
продуктов.
ѵ.»
Социалистическое общество следует прёдставлять себе не в вмде
чего-то застывшего или однообразного, a как строй, находящийся в полном
ходу развития и одаренный тем богатством изменяющихся форм, которое
с естественной необходимостью вытекает из роста разделения труда,
мирового обмена и господства науки и искусства в обществе.
На ряду с «дележом», существует еще «равенство»,—которое причиняет головам наших противников больше всего страданий.
«Социалдемсжраты,—говорят они,—хотят, чтобы каждый получал равную долю

.в общем продукте. Следовательно,
прилежный будег получать
столько
же, сколько и ленивый; тяжелая и неприятная работа будет оплачиваться
так же, как и легкая и приятная; чисто-механический труд—так же, как и
самое искусное творчество, требующее Долголетней подготовки, и т. д.
Естественно, при таких условиях каждый будет трудиться как можно
меиьше, никто не станет исполнять тяжелых и неприятных работ, никто
не пожелает чему-нибудь учит-ься, и в результате явится полное расстроиство общества—варварство. Отсюда ясно видна вся невыполнимость. социалдемократических стремлений».
Насколько бессмысленно это утверждение, едва ли нужно подробно рассматривать после того, что было уже нами сказано. Мы не
так дальноэорки, как наши противники, и потому никак не можем высказаться с такою же определенностью, как они, установит ли «государство будущего» полное равенство всех доходов или нет. Но если бы социалистическому обществу когда-нибудь пришло на мысль предписать подобное постановление, и это постановление, дейётвительно, повлекло бы за собои
столь отчетливо предусмотренные нашими противниками ужасные последствия, то естественным результатом этого было бы то, что пришлось бы выбросить за борт не ссциалистическое производство, а... приыцип равенства.
Наши противники только тогда имели бы право заключать от
равенства доходов к неосуществимости
социалистического
оощества,
если бы им удалось доказать, 1) что это равенство ни в каком случае
несовместимо с развитием производства. Этого доказательства они до
сих nop не представили и никогда не смогут представить, так как проявление отдельного человека в ггроизводстве зависит не только от его вознаграждения, но и от различнейших обстоятельств: как чувство долга,
честолюбие, соревнование, привычка, притягательная сила труда и т. д.,
о характере которых в будущем обществе мы можем делать только
предположения, но не знаем ничею достоверногѳ, предположения, которые,
к слову сказать, говорят не за, a против
взгляда наших противников;
но наши противники, кроме тоГо, должныубыли бы еще доказать, что
2) равенство доходов необходимо обусловливается« сущностью
социалистического общества, так что подобное общество немыслимо без
этого
равенства. Но и этого доказательства им привести невозможно, ибо уже
один взгляд на различные формы коммунистического производства, существование до сих nop — о т первобытного коммунизма древдейших дикарей вплоть до общины-марки и домашних артелёй наших крестьян—
показывает, насколько разнообразные формы распределения
продуктов
совместимы с общей собственностью на средства производства. Все формы
, современного вознаграждения;,, постоянное жалование, плата по времени,
поштучная плата, премия за работу, превышающую известную
среднюю
норму, различная оплата в различных отраслях деятельности, все этм
формы вознаграждения, — конечно, соответственно преобразованные —
совместимы
с сущностью социалистического общества, и каждая из них
может играть от времени до времени в различных
социалистмческих
обществах большую или меньшую роль, в зависимости от различных
потребностей и привычек членов общества и потребностей производства.
Этим, однако, мы не думаем утверждать, что принцип
равенства
(которое не должно непременно быть однообразием) доходов или материальных условий жизни не будет йграть роли в социалистических
обществах; но он проявится не как цель какого-либо
насильственного
8*

«
уравнивания,
вынужденного вопреки требованиям жизни, a как цель естественного развития, как
тенденция.
В капиталистическом способе производства господствует тенденция
как к увеличению, так и к уменьшению различий в доходах,—к
увеличению
и к
уменьшению.неравенства.
Внося разложение в средние слои и способствуя все чбольшему усилению крупных капиталистов, этот способ производства заметным образом увеличивает ту пропасть, которая существует между массой
населения и ее верхами. Последние все выше и выше поднимаются над нею,—все
недоступнее и круче. Но одновременно тенденция капиталистического способа производства ведет к все большему и большему выравниванию существующих различий доходов внутри массы населения. Капиталистический способ производства' бросает не только крестьян и мелких буржуа
в ряды пролетариата или понижает их доходы до пролетарского уровня,
но даже в недрах самого пролетариата он все больше уничтожает существующие различия. Машина все более стремится к тому, чтобы уничтожить те различия в заработке разных слоев рабочих, которые создавались в период господства ремесла, a также и мануфактуры, вследствие более или менее продолжительного срока обучения, большего или
меньшего предложения рабочих сил, большей или меньшеи прочности
организации и которые при устойчивости форм производства, существовавших до введения машин, превратились в настоящие, крепко укоренившиеся различия. В настоящее время различия в высоте заработной
платы разнообразных слоев рабочих непрерывно изменяются и все больше уравниваются- , Одновременно с этим доходы лиц, занимающихся<
умственным трудом, начинают так же, как мы видели, становиться все
больше одинаковыми с доходами пролетариев: это уравнивание, которое
наши гіротивники клеймят с величайшим нравственным
негодованием,
как цель социал-демократии, совершается в современном обществе на их
глазах!
В социалистическом обществе, ест^твенно, прекратятся все те
тенденции к увеличению неравенства, которые вытекают из частной собственности на средства производства. Напротив, тем сильнее получит
свое выражение в этом обществе тенденция к уравниванию различрй в доходах. Однако и здесь применимо то, что было нами замечено выше, когда
мы говорили о разложении ^радиционной формы семьи, a также о гибели
мелкого гфоизводства: тенденция экономического развития в известном
отношении остается в социалистическом обществе та же, что и. в капиталистическом, но она проявляется иначе. В настоящее время совершается уравнивание доходов больших масс нАселения таким путем,
что более высокие доходы ' понижаются до уровня низких. В социалистичёском же обществе, естественно, эта тенденция будет осуществляться
таким образом, что более низкие доходы повысятся и сравняются с более
высокими.
Наши противники стараются застращать рабочих и мелких буржуа,
говоря, что уравнивание доходов только ухудшило бы их положение, так как
общего дохода состоятельных классов не хватило бы, чтобы путем раздела его между беднейшими классами поднять доходы последних на высоту среднего дохода рабочего класса. Следовательно, в интересах «равенства», лучше обставленным рабочим и мелким буржуа пришлось бы
отдать кое-что из своего дохода. Благодаря соцнализму, они петеряли'
бы, вместо того, чтобы выиграть.

В эгом верно лишь то, что число наиболее бедствующих и прежде
всего пролетариев-босяков в настоящее время, без сомнения, настолько
велико, и их нужда настолько вопиюща, что едва ли было бы достаточно разделить между ними огромные доходы богачей, чтобы сделать
возможньім для них такое же существование, как y более зажиточного
рабочего. Но является ли это, действительно, основанием, делающим
особенно необходимым сохранение нашего прекрасного общества, эго
кажется нам, во всяком случае, сомнительным. Нам думаеѴся, что одно
улучшение бедственного положения, которое было бы вызвано таким
распределением, означало бы шаг вперед.
Однако ведь дело идет, как мы знаем, вовсе не о «дележе», но об
изменении способа
производства.
Переход
же от
капиталистического
производства
к социалистическому
безусловно
должен
вызвать
быстрый
рост массы ежегодно производимых
продуктов.
He забудем, что капиталистическое товарное производство сделалось
препятствием экономическому развитию, препятствием попному расцвету
производительных сил современного обніества. Оно не только не в çoстоянии поглощать мслкие предприятия в той мере, в какой это позволяет и даже требует техническое развигие, оно не имеет больше даже
возможности употребигь все наличньіе рабочие силы. Оно растрачивает
эти последние, вытесняя все болыную часть их в ряды безработных
пролетариев-босяков, паразитов, непроизводительных торговых посредников, и откармливая другую их часть в постояниьТх армиях без всякой
пользы для производства.
Социалистическое общество нашло бы производительную работу
для всех этих рабочих сил; оно значительно увеличило *бы число занятых в производстве рабочих, может быть, удвоило бй их, увеличив в
таком же размере и обшее количество годичных продуктов. Одного уже
этого расширения производства было бы достаточно, чтобы повысить
доходы всех рабочих, a не только наиболее бедных среди них.
. Но благодаря переходу к социалистическому производству, как
уже было изложено, сильно ускорился бы процесс поглощения мелких
предприятий и их замены крупными, a вместе с тем значительно повысилась бы и производительность труда вообіце. Стало бы возможным не
только увеличить доходы рабочих, но и сократить рабочее время.
Поэтому совершенно бесс.чысленно утверждать, будто бы социаЛизм
означает рапенство нищенской сумы для всех- Это равенство является
тенденцией не социализма, a современного способа производства.—Переход к социалистическоліу производству должен будет с естественной
необходимостью принести с собой повышение благосостояния всех
трудящихся классов, в том числе крестьян и мелких буржуа. В зависимости от тех обстоятельств и экономических отношений, при которых совершится такой переход, это повышение будет большим или меньшим,
но во всяком случае заметным. И всякий дальнейший экономический
прогресс с этого момента будет уже содействовать увеличению
общего
благосостояния, a не его уменьшению, как это происходит в наши дни.
Этот поворог в направлении развития доходов кажется нам еще
более важным для благосостояния общества, чем абсолютное увеличение
доходов. Ибо мыслящий человек живет не столько в настоящем, сколько в
будущем; угрозы или А обещания последнего занимают его больше, чем
наслаждение минутой. He бытие, но развитие, не состояния, но
тенденции

г

решают вопрос о счастьи или несчастьи отдельного человека и целого
общества.
Мы узнаем здесь еще одну новую сторону --превосходства
социалистического общества над капиталистическим. Оно дает не только
повышение благосостояния,
но и- обеспеченность
существования,
такую обеспеченность, какой в настоящее время не может гарантировать даже величайшее богатство.
Если увеличение ^лагосостояния касается только
тех,
ксхгорые до сих nop эксплоатировались, то обеспечение существования
явится достойным благодарности даром даже и для нынешних
эксплоататоров, для т е х , довольство которых не нуждается в повышении, a часто
и не способно более k нему. Необеспеченность тяготеет как над богатыми, так ,и Ітад бедными, и она, может быть, еще более
мучительна,
чем самая нужда; она заставляет мысленно чувствовать нужду даже т е х ,
кто еще не испытывает ее; она является призраком, от которого не избавлены дам?е и дворцы.
'
,
Всем исследователям, которые знакомились с
коммунистическими
общинами, например, с индийскими или русскими сельскими общинами
(до их разложения) вследствие товарного производства, посягательств
со стороны государства, денежного хозяйства и его следствия—ростовщичества, или же крестьянскими домашними артелями,
сохранившимися
еще и доныне среди южных славян, прежде всего бросалось в глаза чувство
спокойствия, уверенности, душевного равновесия,
свойственное
всем
их
членам. Совершенно независиЛТо от всевозможных
колебаний
товарного
рынка, вполне располагая своими средствами производства, онй1 удовлетворяются собственными силами, регулируют труд сообразно своим потребностям и заранее фзнают, чего им следует ожидать!
И все же далеко не полной была обеспеченность, которую давали
эти первобытные коммунистические общества. Их власть над природой
была ничтожна, сами же общины были малы. Убытки, причиняемые падежами скота, неурожаями, наводнениями и т. п., случались нередко,
и тогда постигали всю общину..—Насколько же будет обеспеченнее, напротив, социалистическая община, обладающая размерами современного
государства, имеющего в своем распоряжении все приобретения современной
науки!

1 0 . Социализм и с в о б о д а .
Социалистическое общество дает своим члецам благосостояние и
обеспеченность, — это положение поняли и признали даже многие из
наших противников. Но, возражают они, эти выгоды будут куплены слишком дорогой ценой, ибб они будут оплачены полной потерей свободы. Птица
в клетке -может рассчитывать каждый день на достаточный корм; она
обеспечена от голода, непогоды и врагов. Но ей недостает свободы, и потому она представляет достойное еожаление создание,
страстно
рвущёеся в мир опасностей и нужды, в борьбу за существование.
Социализм, говорят они, уничтожает
хозяйственную
свободу,
свободу труда. Он ведет к такому
деспотизму, перед которым
самый
неограниченный политический абсолютизм является свободным состоянием,
так как он держит в плену лишь одну сторону человека, социалистический
же деспотизм—всего человека.

-ирнным оабочим товариществам либеральнои «самопомощи».
Когда гоГорят, что социалистическое
производство
несовместимо
с полной ^вободой труда, т.-е. с свободой рабочего трудиться,
когда,
где и как он хочет, т о это верно. Но эта свобода рабочего несовместима
со всяТой планомерной совместной работой многих, в какои бы форме
она ни вьтажалась: в форме капиталистической или коллективистическои
ооганизации Свобода труда возможна только для мелкого
производства,
н Г и для ^ о лишь до ^ е с т н о й степени. Даже там, где мелкое произв ^ т в Г с в о б о Ѵ о от всех ограничива Ю Щ их предписаний^^ог
п р и н у =
ного севооборота, от цеховых стеснении и т. п., все же отдельныи
рабочий остается в зависимости. от естественных и общественных
влия^
ний - к р е с т ь я н и н , например, от погоды, р е м е с л е н н и к - о т состояния рынка
и т. д При всем том мелкое производство даст .возійожность
известнои
свободы труда^ и эта свобода представляет его идеал, самый революционйый идеал ï a какой только способен мелкий буржуа, который не может
вЗглянѵть- дальше кругозора мелкого производства.
Этот идеал сто лет тому назад, ко времени французскои революцщ
имел еще прочные і/орни в экономических отношениях. В
настоящее
,время он потерял всякую опору и может еще складываться в головах
людей, которые не видят происшедшего с т е х nop экономического
переворота С гибелыр мёлкого производства неизбежно связана и гибель
свободы труда. He социал-демократы ее уничтожают, a неудержимыи
гірогресс крупной промышленности. И как раз те, которые чаще всего
говорят о необходимости
свободы
труда-капиталисты,-больше
всего
содействуют ее устранению.
He только для фабричного труда
прекращается свооода, но для
всякого труда, в котором отдельный человек действует только как член
одного большого целого. Ее не существует для рабочего, изготовляющего
отдельные части товара в мануфактуре и домашнеи промышленности, не
существует и для всех тбх, занимающихся
умственным
трудом,
которые
работают, ие как отдельные личности з а свой страх, a как служащие в
ѵчреждениях. Госпитальный врач и школьный учитель, железнодорожныи
чиновник и журналист и т. д., все они не пользуются свободой труда и
связаны определенными правилами, должны работать
на
определенных,
предписанных им, местах, в определенное время и т- д. Но как уже было
замечено, в области умственной деятельности крупное
производство
точно так же вытесняет мелкое, как и в других областях
человеческок
деятельности; поэтому и для занимающихся
умственным
трудом уже
в современном обществе все больше и больше сокращается свобода труда.
Конечно, рабочий при • господстве капиталистической крупной промышленности еще обладает известной свободой. Если в настоящее
время
ему не подходит работа в каком-нибудь предприятии, то он имеет пол :
ную свободу искать работы в другом; от одной службы он может перейти к другок В социалистическом обществе все средства производства
сосредоточеньШ одних руках, в нем есть только один единственныи «работодатель», которого невозможно переменить.
ф

1

С/Гедовательно, в этом ' отношении современный наемный рабочий
пользуется, по сравнению с рабочим социалистического общества, одной
лишней свободой, но ее нельзя назвать свободой труда. Как бы часто он
ни переходил с одной фабрики на другую, свободы труда ни на одной
из них он не найдет; повсюду функции отдельного рабочего точно
определены и урегулированы. Это—техническая необходимость.
Свобода, потеря которой угрожает рабочему при социалистическом
производстве, является, следовательно, не свободой труда, a лишь свободой самому отыскивать себе хозяина. Эта свобода в настоящее время
далеко не лишена значения; она представляет. некоторую защиту для
рабочего — как это знает всякий, кто работал или работает в какомнибудь монопольном предприятии. Но и эта свобода становится все
более и ,более сомнительной, благодаря эконѳмическому
развитию,
растущая безработица приводит к тому, что число освобождающихся мест
гораздо меньше числа добивающихся их. Безработный обыкновенно должен
радоваться, если, вообще, найдет какое.-нибудь место. И все растущее соединение средств производства в немногих руках приводит к тому, что,
в конце-концов, рабочий в каждом предприятии вновь находит того же самого <<работодателя»*или, по крайней мере, те же самые условия труда.
To, что наши противники об'являют злым. умыслом,
враждебным
культуре и свободе социал-демократов, является естественно-необходимой
тенденциеи экономического развития в современном обществе. Это действительно как во многих других областях, так и в этой.
He социал-демократы, a экономическое развитие является причиной
ѵ
благодаря которой устраняется свобода выбора условий работы, так же
как и свобода во время самой работы. Социал-демократия не хочет
конечно, да и не может вовсе помешать этому развитию; но, как мы
уже видели в других областя^, так и здесь она придает этому развитию
другои, более благоприятный для рабочих, вид. Она не может устраьить
зависимости рабочего от всего хозяйственного механизма, в котором
он является лишь одним колесиком, но на место эависимости рабочего
от какого-нибудь капиталйста, интересы которого враждебны его инт°ресам, она ставит его в зависимость от общества, членом которого является
он сам, общества равноправных товарищей, имеющих одинаковые
интересы.
зависимость^ J ™ »
может показаться невыносимой
какомунибудь либеральному адвокату или литератору, но она не представляется
таковои для современного пролетария, как это показывает один лзгляд на
профессиональное
движение.
Профессиональные
союзы дают нам уже
картину тои «тирании социалистического принудительного
государства»
К0™Р°И м е л ю т
всякий вздор наши противники. Там уже условия труда
кажаои личности регулируются самым строгим и точным образом, однако
с и х П °Р н и °Дному члену подобного общества
не приходило в гдловѵ
видеть в этом невыносимое нарушение его личной свободы. Если' кто нахо- Ѵ
дил необходимым защищать протмв этого «терроризма» «свободу труда»
частью посредством вооруженной силы и кровопролития, так это были не
раоочие, a их эксплоататоры. Бедная свобода, которая нынче не находит уже
других заіцитников, кроме рабовладельцев!
Но несвобода труда не только потеряет в социалистическом обществе
свои характер угнетения, наоборот, она сделается даже основанием
высшей
свободы, какая только до сих nop была возможна для человеческого рода.
Это звучит несколько ,противоречиво. Но это протиАечие
только
ѵ
кажущееся.
,

До возникновения крупной промышленности труд /{іія производства п
добывания продуктов, необходимых для поддержания жизни, короче сказать,
промысловый труд поглощал целиком занятых им людей; он Тіребовал нагіряжения всех сил не только физических, но и духовных. Это относится не
только к охотнику и рыболову, но также и к крестьянину, ремесленнику и
купцу: жизнь производителя почти целйком уходила на его промысел. Имецно
труд закалял его мускулы и нервы, делал его мозг изобретательным и пытливым. Но чем болыне развивалось разделение ^руда, тем одностороннее должно
было оно делать производителя. Его тело и дух уже не применяются более к
различным областям, они перестают развивать все свои способности. Всецело
поглощенные частичной работой минуты, производители теряли сіюсобность
понимать всю совокупность окружающих их явлений. Гармоническое всестороннее развитие духовных и физических сил, внимательное изучение вопросов
взаимной связи в обществе и природе, философское мышление, т.-е. искание
высших истин ради них самих могло при таких условиях уже встречаться
только среди тех, которые оставались свободными от про.мыслового труда.
Это было возможно до возникновения машинного производства только путем переложения этого труда на других, путем эксплоатации.
Самым идеальным племенем философов, какое только знает история,
единственным в своем роде обществом мыслителей и художников, служпвших
науке и искусству ради них самих, была афинская аристократия, рабовладельческие зеімлевладелыды Афин.
Труд—не только рабский труд, но и труд свободный—считался
y них
чем-то унизительным, и не без основания. He было никакого высокомерия
в словах Сократа: «Лавочникам и ремесленникам недостает образования ужеь
по причине одного недостатка свободного времени, без которого невозможно
хорошее воспитание. Они учатся только тому, чего требует их дело, знание
само по себе не имеет для них никакой привлекательности. Так, арифметикой
они занимаются лишь для торговли, a не для тогр, чтобы ознакомиться с
природой чисел. У них нет силы стремиться к чему-либо высшему. Промышленник говорит: радость, доставляемая славой и наукой, не имеет никакой
ценности в сравнении с денежным барышом. Пусть кузнецы, плотники и
сапожники очень искусны в своем деле, все же они в большинстве рабские
души, они не знают, что такое красота, добро, справедливость»С тех nop экономическое развитие шагнуло. вперед, разделение труда
достигло неимоверной высоты, a преобладание товарного производства ввело
эксплоататоров и образованных людей в круг гіромышленников. Подобно
ремесленникам и крестьянам, в настоящее время даже и богатые люди целиком уходят в свою гіромышленную деятельность. He в гимназиях" и академиях собираются уже они, но на биржах и рынках; спекуляции, в которые
они погружены, касаются уже не понятий об истине и справедливости, <f но
шерсти и водки, русских займов и португальских купонов. Их естественные
силы исчерпываются в этих спекуляциях. После совершенной «работы», y
них хватает сил и интереса лишь для самых пошлых удовольствий.
Для образованных же людей образование стало, как это мы видели, товаром, y них также нет времени и побуждения к бескорыстному исканию
истины и стремлению к идеалу. Каждый зарывается в свою специальность и
считает для себя потерянной всякую минуту, потраченную на изучение чегонибудь такого, из чего он не может извлечь выгоды. Отсюда стремление нашего времени изгнать из средних учебных заведений латмнский и греческий
языки. Против них тут меньше говорят педагогические соображения, чем

\

«

\
.iff
È
'
стремление заставить молодежь учиться только тому, что им мо&ет когда( либо «понадобиться», т.-е. может быть превращено в деньгиДаже р людей науки и искусства утрачивается всякая мысль о целом, всякое стремление к всестороннему, гармоническому развитию. Всюду только
односторонняя специализация. Наука и искусство падают до ремесла. К ним
т^кже вполне относится то, что Сократ говорил о занятиях ремесленников.
Философская мыслъ вымирает, по крайней мере, в пределах упомянутых
классов. ,
. ,
"
Между тем возник новый вид труда—труд при машине, и новый к л а с с —
пролетариат.
Машина лишает труд всякого духовного содержания. Рабочему при машине не нужно больше думать, соображать, его дело толькр пассивно подчиняться машине. Она предписывает ему, что делать; он становится ее придатком.
Сказанное о труде при машине относится также, хотя обыкновенно и
в меньшей степени, и к труду в мануфактуре и домашней промышленностиРазложение труда ремесленника, создающего нечто целое, на ряд детальньгх
работ, из которых каждая, при помощи одного или нескольких вполне простых прибмов, дает лишь часть целого продукта, представляет, как известно,
под^отовительную ступень, введение к машинному производству. ч
Первым следствием, котцрое влечет. з а собой однообразие и отсутствие
работы мьгсли для пролетариата, является ка5кущееся у.мерщвление его духа.
Однако ближайшим результатом является то, что в нем пробуждается
чувство возмущения против чрезмерной продолжительности труда. Работать
для него уже не значит т о же, что жить. Для него жизнь начинается только
^тогда, когда работа пришла к концу. Для рабочего, y которого работа и
жизнь составляют одно, свобода
труда может отождествляться с
свободой
жизни. Но рабочий, который живет лишь, когда" не работает, может достигнуть свободной
жизни только путем освобождения
от труда. Естествгнно,
что стремление последней категории рабочих не может простираться до того,
чтобы освободиться о т всякого труда. Ведь труд есть предварительное условие жизни.—тНо их стремление должно быть с естественной необходимостью
направлено к такому ограничению возложенной на них работы, чтобы она
давала им время для жизни.
В этом лежит глубочайший корень борьбы современных пролетариев з а
сокращение рабочего времени, борьбы, перед которой крестьяне и ремесленнкки старого закала стбят в недоумении- Это не борьба за мелкие экономиI ческие выгоды, з а повыдіение платы, з а уменьшение числа безработных; эти
цели играют также свою роль, но в основе своей э т о — б о р ь б а за жизнь.
Между тем, из того факта, что благодаря машине труд лишился своего
ду^овного содержания, вытекает еще одно дальнейшее следствие: духовные
силы пролетариата не исчерпьшаются, подобно силам других гіроизводителей,
промышленной деятельностью; во время ее они остаются нетронутыми. TeM
сильнее стремление пролетариев к проявлению своей духовной деятельностр
вне работы, если она дает хоть сколько-нибудь места для этого. Одним из
характерных явлений современного общества являегся жажда знания
пролетариата. В то время, как все другие кл^ссы стараются возможно бессмысленнее убить свой досуг, пролетариат, поистине, с жадностью стремится к образовщнию. Только TOT, кому случалось работать среди пролетариев, м о ж е т вполне оценить силу этого стремления к знанию й просвещению. Но ее может
уловить даже и посторонний, если-он сравнит газехы, журналы и брошюры
рабочих с излюбленной литературой других кругов общества.

/

N
И это стремление к знанию вполне бескорыстно. Рабочему при машине

' É s s s s î i :
свести его с облаков на землю.
свести г
стремление

к знанию вырабатывает философа.

й как раз^ в презренных невежественных пролетариях снова возрождается

І ш е н н о о^ n S 5 l o 2 ? M caSJiôpa^BàHM«, a прежде всего они не имеют др2 Г т о ч н о г о досуга Наука и искусство остаются для них обетованной землеи,
на к о Г р у ю они смотрят издалека, из-за о ^ а д а н и я которой они борются.
Н

°

В

Ж

К

і

З

л

^

пролетариату все источники обра-

только победа социализма даст возможность сократить время труд Г д л я добывания средств к жизни настолько, ч^о рабочему дан будет досуг,
н е Х о д и м ь й дія приобретения достаточных знаний. Капиталистическии споc S Г о и з в о д с т в а пробуждает жажду знания в пролетариате.-социалистический способ производства один можех ее утолить.
He свободатруда,
ио освобождение
от труда, которое сделает возможным в широких размерах машинное производство в социалистическом обществе, принесет человечрству свободу жизна, свободу художествеинои
и научной 'деятельности', свободу
благороднейших
наслаждении.
T o счастливое гармоническѳе образование, которое до сих nop явмдось только однажды в мировой истории, как привилегия небольшои кучки
избранны-х аристократов, станет общим достоянием всех цивилизованных
народѳв; что для первых делали рабы, т о для последних сделают машины;
они всецело почувствуют возвышающее влияние освобождения от промышленного труда, но уже без т е х его унижающих сторон, благодаря-которым рабовладельческое хозяйство, в конце-концов, обессилило
афинских аристократов. И подобно тому, как современные средства науки и йскусстѣа далеко превзошли те, которые были известны две тысячи лет тому назад, подобно
толіу, как современный культурный мир далеко превысил маленькую Грецию,—
и социалистическое' общество превзойдет нравственным величием и материальным благосостоянием самое блестящее общество, какое только знает
до сих nop история.
Счастлив тот, кому суждено отдать свои силы в борьбе за осуществление этого'прекрасного идеала!
з о в а н и я

(

V. К л а с с о в а я борьба.

*

1. Социализм и> имущие нлассы.
Последние аб^ацы общей части программы германской социал-демократической партии гласят:
„ Э т о т о б щ е с т в в н в ы й переворот озлачает ссвойожденне н е толысо пролетариата, по и
всего ч е л о в е ч е с т в а , страждущего при нынешнеді строе. Но он может быть двлом только рабочаго класса, потому ч т о в с в другие к л а с с ы , несмотря на в с е р а и в ч и е их внтвресов, с т о я т на
почвѳ частной с о б с т в е п н о с г и на с р е д с в а проивводотва и с т а в я т своею общ.ю целыо сохраненис
г
основ совреырннаго общества.
„Борьба рабочаго к л а с с а протнв к а п а т а л в с т н ч с с к о » экснлуатадии по необходимостя
я в л я е т с я политической борьбой. Б е з полнтнческііх прав рабочий класо ие можвт в ѳ с т н своой
экоііоыичесвой борьбы и р а з в и в а т ь с в о и х экопомических организацпй. О н нѳ может способс т в о в а т ь пероходу с р е д с т в пронзводства в с о б с т я е н н о с т ь в с е г о общѳства но овлалсв политической в л а с т ь ю .
„Сделать в т у борьбу рабичего к л а с с а сознательной, пр^дать ей едипство я у к а з а т ь е я
естестввнно-иеобходиыую д е л ь — т а к о в а задача соцвал-двмокрвтической вартви.
„ И н т е р е с ы рабочаго к л а с с а о д в н а к о в й в о в с в х отранах с к а ш і т а л и в т и ч о с к и и способом
яроизводства. ІІо меро р звіітіія мировых сношений и дровзводства для ыирового рынка полов е л и е рабочнх каждой страны с і а н в в т с я во в с ю большую вавнсниіость от положения рнбочих
в другііх страпах. Следовательно, освобождение рабочаго к л а с с а е с т ь дело, в которои одикаково
учнствуют рабочне в с е х культуриых страп. Сознавая это, соцнал-демократическаа партвя Г е р манпи ч у в с т в у е т и прпзяаѳт о д в н с т в о свопх н н т е р з с о в с и н т е р е с а и в сознательных оабочих
4
г
в с е х о с т а л ь в ы х стран.
„Итап, социал-демократпчеСЕая партвя Гермаиіш борется нѳ за- новыя к л а с с о в ы я в р в в н легпн я л р н і ш у щ о с т в а , a аа упичтожѳнне классового господства в самих классов, з а раввыя
права в равныя обязанпости всех бсз разлпчвя пола и происхождоиия. Исходя н з т а к и х в о з зрений, оиа борется в соврепізііноіи общистве не только против в к с п л у а т а ц в в и угнетвния
будст л я опо яаправлено ііротии отдсльного к л а с с а , партив, пола или р а е ы " .

Вступительные слова первого абзаца едва ли нуждаются в пояснении.
Нами у^<е обстоятельно было доказано, что вытеснение капиталистического
производства социалистическим отвечает не только интересам неимущих и
эксплоатируемых, но также интересам всего общественного развития, а,
следовательно, в известном смысле, даже интересам имущих и эксплоататоров. Ведь и они тоже страдают от тех противоречий, которые несет с собою современный способ производства. Одни из них гибнут от безделия другие растрачивают свои силы в неустанной погоне за прибылью, и надо всеми4
ними постоянно висит дамоклов меч бацкротства, падения в ряды пролетариата.
. .
. ,
Но несомненно, что огромное большинство имущих и эксплоатирующих не только относится с сомнением и недоверием к социализму, но и противится ему с самой ожесточенной враждебностью.
Является ли причиной этого недостаток знания, сознательного отношения? Но среди противников социализма главными лидерами являются как
раз те, которые уже по одному своему положению в государстве, в обществе
в науке скорее всего должны были бы понять общественные отношения и
направление общественного развития.

Отношения же в современном обществе настолько вопиющи, что ни
один человек, с мнением которого стоит считаться в политике или науке, не
решится более отрицать справедливость социалистическои критики. Напротив наиболее просвещенные головы среди всех несоциалистических партий
Ъизнают. что она заключает в себе «зерно истины», a некоторые из них
считают победу социализма даже неизбежной,—правда, неизбежнои лишь
при том условии, если общество сразу не изменится и не улучшится, a последнее, по их мнению, может произойти по желанию и с большой легкостью,
если только поспешить с осуществлением программ той или иной из этих
партий.
..
Подобным образом, при помощи логического скачка, в самыи решительный момент уклоняются от необходимости сделать выводы из социалистической критики даже те из представителей несоциалистических партий,
которые лучше всего поняли эту критику.
Причину этого странного явления понять не трудно. Если известные и
притом весьма существенные интересы самих собственников говорят против
частной собственности на средства производства, то их другие интересы, гораздо более близкие и понятные, требуют сохранения частной собственности.
Прежде „всего это относится, конечно, к богачам. Непосрсдственно они
не получают никаких выгид от уничтожения частной собственности на средства производства. конечно, в результате этого явятся для всего общества
благотворные последствия, которые и для них будут полезны, но все это может произойти лишь в сравнительно далеком будущем. Напротив, те невыгоды, которые принесет им уничтожение этой частной собственности, заранее ясны; им безусловно придется лишиться своей власти и почета, a некоторым из них, быть-может, придется поступиться и своим комфортом и удобствами—в зависимости от обстоятельств, при которых совершмтся социальная революция.
Иначе обстоит дело для низших слоев имущих классов, для тех из них,
которые сами эксплоатируются,—для мелких ремесленников, крестьян и т. д.
В смысле власти и почета им нечего терять, что же касается жизненного
комфорта, то от введения и развития социалистического способа производства они могут только выиграть. Но для того, чтобы это понять, они должны
подняться за пределы кругозора тех классов, к которым они принадлежат.
С точки зрения ограниченного мелкого буржуа или мелкого крестьянина непонятен даже и капиталистический способ производства, действия которого
они испытывают на своей собственной шкуре, a еще более непонятным является для них современный социализм.Напротив, что действительно для них ясно,
как день, так это—необходимость частной србственности на средства производства для их хозяйства.
,
До те
nop, пока ремесленник чувствует себя ремесленником, крестьянин—крестьянином, мелкий торговец—мелким торговцем, до тех nop, пока
сильно их классовое саіѵ»осознание,—они должны крепко держаться за
частную собственность на средства производства и—как бьг плохо им ни
жилось—оставаться недоступными для социализма.
В одной из предшествовавших глав мы видели, до какой степени сильно частная собственность на средства производства приковывает мелких
буржуа и крестьян к их отсталому хозяйству, даже если оно больше не в
состоянии обеспечить для них сколько-нибудь сносное существование, даже
если бы переход к наемному труду обеспечил им лучшее положение.
ѵ

Таким образом, частная собственность является силой, приковывающей все имущие классы к современному способу производства и даже те
классы, которые сами подвергаются эксплоатации,—даже те, имущество которых представляет лишь жалкую каррикатуру на «собственность».
Только те из мелких буржуа и крестьян, которые отчаялись в дальнейшем существовании своего класса, которые не могут больше сомневаться
в том, что те формы производства, на которых покоится их существование,
обречены на гибель,—только они в состоянии понять учение социализма. Но
невежество и узость кругозорй, являющиеся естестренным следствием их
условий жизни, сильно мешают придти к неизбежному сознанию полной безнадежности их классового положения. Их нищета, их судорожные поиски
такого средства, которое могло бы их спасти от нее, приводили до сих nop
лишь к тому, что они делались легкой добычей любого демагога, обнаружившего достаточную самоуверенность и не скупившегося на самые блестящие обещания.
Стоящие выше слои имущих—более образованы, их взгляды на вещи
шире. У многих образованных людей также сохранился еще остаток старого
идеализма из эпохи революционной борьбы, стремящейся к господству буржуазии—из эпохи просвещения. Ho rope тому буржуа, который поддастся соблазну—усвоит идеи социализма и станет проводить их на деле! Ему вскоре
предстанет выбор; либо отказаться от своих взглядов, либо по^вать все связи
в обществе, которые до сих nop являлись для него не только оковами, но
м поддержкой. Лишь немногие обладагот достаточныі» мужеством и самостоятельностью, чгобы итти так далёко,—и ^іишь незначительная часть этих немногих имеет силу, дойдя до этого, решительно порвать со своим классом.
Но даже среди этих немногих из немногих большинство до сих nop обыкновенно очень быстро утомлялось: оно сознавало свои «юношеские увлечения»
и становилось «благоразумным».
Среди представителей высшей буржуазии только буржуазные идеалисты
способны сделаться последователями социализма. Но для огромного большинства идеалистов, достигнувших более глубокого понимания общественных отношений и вытекающих отсюда задач, это понимание является лишь поводом
исчерпать себя в бесплодных поисках так называемого «мирного» разрешения
«социального вопроса», такого разрешения, которое примирило бы требования их более или менее социалистического знания и сознания ç классовыми
интересами буржуазии,—a это так же невозможно, как невозможно существование мокрого огня или горящей воды.,
*
Только те буржуазные идеалисты, которые не только усвоили необходимое теоретическое понимание, но порвали, по крайней мере, внутренно
с буржуазией, и имеют мужество и силу разорвать и внешмюю связь с нею,—
только они в состоянии стать истинными социалистами.
Итак, делу социализма оЖидать многого от имущих класров не приходится. Отдельных членов этих классов социализм может привлечь-на свою
сторону, но лишь тех из них, кто по своему сознанию уЖё не принадлежит
к тому классу, с которым связан своим экономическим положением. Они всегда будут составлять ничтожное меньшинство—за исключением революционного периода, когда чашка весов начнет склоняться в сторону социализма.
Тогда, действительно, может начаться отчаянное бегство в рядах имущих
классов.
Но до сих nop единственной богагой почвой для вербовки социалисти-

рые «приобрести могут целый мир».

2 . Челядь и прислуга.
Однако далеко не все слои неимущих представляют благодарную среду
для вербовки социал-демократов.

ZenT*^ той S

Ä

Z o T

'

егтественной истории

различные слои пролетариата в экономи-

ческой и политической борьбе нашего времени.
„зпечения
Мы уже знаем, что, несмотря на всю лживость иэлюоленц^го изречения
Филистеров будто всегда были б е д н ы е - щ і х о д и т с я все-таки признать что
£ „ о с т ь т а к ÏÏ стара, как и товарное производство.
n
w
W
^
она представляла обыкновенно лишь единичное явление В
пример, число людей, не обладавших необходимыми для
хозяйства средствами производства, было ничтожно. Но и из э ю г о ничтож
ного числа неимущих большинству легко удавалось пристроиться в кш<оинибудь зажиточной семье в качестве помощников, батраков, подМастерьев
присл ги; по большей части это были молодые люди, не лишенные надежды
со временем завесТИ свое предприятие и зажить своим хозяиством. Во всяком случае им приходилось работать вмесге с главой семьи или его женои и
вместе с ними делить плоды своих трудов. В качеегве членов зажиточной
семьи они вовсе не бы.Ти пролетарияии; они чувствовали себя тесно связанньши
с имущественным положением семьи/удачи и неудачи которой касапись также и их. Это явление можно наблюдать еще и до сих nop в тех глухих местностях, где сохранились "подобные патриархальные отношения. Там, где
челядь входит еще в состав семьи своего хозяина, там она защищает собственность, хотя сама и лишена ее,—там нет почвы для социализма.
, В таком|.же положенип находились и ремесленные подмасгерья (см.
главу II. 1).
На ряду с батраками и подмастерьями вознѵік особый класс прислуги.
Часть неимущих устрайвалась в семьях крупных эксплоататоров,
которыми
в средние века и в начале новых являлись, главным образом, дворяне и князья,
высшее духовенство и купцы. Они поступали к этим последним на службу
не для того, чтобы помогать в работе, a лишь для того, чтобы охранять их„
и служить их роскоши в качестве наемных солдат и лакеев. Тут уже не было
патриархальных отношений—совместного труда и общего стола,—a потому
не ; было и вытекавшей из таких отношений солидарности между господами
и слугами. Однако, между ними развилась солидарность другого рода. Там, где
существует большой штат прислуги, в ее среде устанавливаются различия
в положении. При таких условиях каждый может рассчитывать на повышение,
прибавку жалования, увеличение власти, влиянйя, почета. Все это зависит
исключительно от барской прихоти. Чем лучше слуга приспособляется к ней
и подчиняется ей, чем более выделяется он среди других слуг в этом отношении, тем лучшая карьера предстоит ему. Отсюда понятно, что слуга чув-

»

— 129 —

— 128
ствует^ себя солидарным с своим господином, напротив, в своих товарищах
видит своих тайных врагов. Но между слугой и господином образуется еще
и другого рода солидарность. Чем выше доходы, власть и почет господина,
тем больше перепадаёт от всего этого и на долю слуги. В особенности это
можно сказать о прислуге, которую держат исключительно ради роскоши,
«для представительства», задача которой быть показателем того, как много
лишних денег y ее господина, и помогать ему возмоЖно быстро и приятно
спустить их, бесстрашно и «верно» служа всем его глупостям и порокам.
Поэтому слуга чувствует себя по отношению к эксітлоатируемым и угнетенным
солидарным с эксплоататором и угнетателем и даже относится к ним нередко
еще беспощаднее самого- господина. Ведь последний, если y него есть хоть
капля здравого смысла, не станет резать курицу, несущую ему золотые яйца;
ему выгодно сохранить ее не только для себя, но и для своих потомков.
Для слуги же эти соображения отсутствуют.
Нет ничего удивительного, что народ ни к кому не питаёт такой ненависти, как к прислуге; ее раболепство перед высшими и грубость по отношению к низЮим вошли в послошцу. Под «лакейской душой» понймают совокупность са.мых подлых качеств.
Конечно, это влияние на характер прислуги обнаруживается не только
на неимущих^ из низших сословий, но на неимущих или малоимущих из высших сословий, напр., на обедневших дворянах, которые ищут своего счастья
при кйяжеских дворах в качестве придворных,—этих слуг высшего разряда *).
Вщючем, здесь мы имеем в виду лишь низшие разряды прислуги и, как
это ни заманчйво, должны отказа-ться от дальнейшего сравнения с прислугою
из дворян—это сравнение, впрочем, совершенно ясно, и его не трудно провести до конца. Для нас было'важно проследить, почему прислуга, несмотря
на свою лринадлежность к классу неимущих, не представляет благоприятной
почвы для социалистической вербовки. Прислуга является скореё оплотом
современного общества.
Рост эксплоатдции, увеличение массы ежегодно создаваемѲй прибавочной стоимости и являющееся следствием этого увеличение роскоши представляет благоприятную почву для возрастания количества прислуги. Но, к счастью
для обшественного развития, военная разновидность прислуги—иаемиая солдатчина—сильно сократила свои размеры со времени переворота в военном
деле, начатого французской революцией, со времени замены наемного войска
армией, образуемой пу;ем всепбшей воинской повинности. Конечно, полное
исчезновение наемной солдатчины еще не достигнуто, и ее пережиткам, сохранившимся в совремрнных армиях, мы в сильнейшей степени обязаны 'те.ч,
что до сих nop «вооружепньій народ» почти всегда оказывается далеко не демократическим учрежденцем.
Однако, несмотря на постояпное увеличение роскоши, рост•прислуги
в собственном смысле зтого слова, как и вообще всякого рода челяди, наталкивается на сильное препятствие: на разложение отживших семейных форм
и разделение труда, все больше и больше превращающее различные домашние
работы и личные услуги в специальные, самостоятельные профессии—парикмахеров, лакеев, извозчиков, посыльных и т. д. Правда, эти обособившиеся
, „ І ^ ^ ? 0 : ^ 0 б л п з к п Д1) У Г , к ДРУ^У слуга п придвбриый. п о к а а ы в а е т назі з а б а в н ы м о б разом Л е с а ж в с в о с м ромаие « Ж н л ь Б л а з » , - э т о й к л а с с п ч е с к о й естествеппой исгорпи прпслуеторопы, слуга довольно близок к босяцкому вролетарпату. Жпль Б л а з , ниМ С Н Я Я С - ° е " и р " , р 0 д ы ' П 0 3 в ы ш а е т с я . пз самого пнзшего положенпя слугп п бослка
T Z L
с т е п е і , Ч секретаря
и любпмца вервого министра в р н пспаиском дворе.
ПЛ 1Л

пт обязанностей прислуги профессии еще долго сохраняют на себе чёрты
постепенно и они приобретают свойства и взгляды
промышленного наемного рабочего класса.

3 . Босйцкий пролетариат.
Как ни велико было число прислуги, предназначенной для хозяйства
или для роскоши, как ни велико было число подмастерьев и наемных с о л д а т , все же эти профессии не могли обыкновенно поглотить всех неииущих. Heспособные к труду неимущие-дети, старики, больные, к а я е к и - н е могли,
Г н е ч н о поддерживать свое существование ни одной из этих профеоийВ начале нового времени к ним присоединилось, как мы видели, такое количество ищущих р а б о т ы г л а в н ы м .образом согнанных с своей земли или Оежавших от ужасного обращения крестьян, - что масса людеи, способных
к труду, попадала в одинаковое положение с неспособными. Им не оставалось
ничего другого, как просить милостыню, воровать, либо продавать себя.
Им приходилось выбирать между голодной смертью или же полным пренебрежением ко всем господствующим понятиям о стыде, чести, достоинстве.
Они могли влачить свое существование лишь при том условии, если ставили
заботу об удовлетворении ближайших личных потребностей выше заботы о
своем добром имени. Понятно, что подобное состояние должно было деиствовать в высшей степени растлевающим, развращающим образом.
Это. развращающее влияние увеличивалось и увеличивается еще тем,
что безработные бедняки в высшей степени обременительны для общества,
что они не только не нужны обществу, а, наоборот, устранение их сняло бы
с него это нежелательное бремя. Но всякий класс, который становится лишним, 'y которого нет никаких обязательных функций в обществе, неминуемо
должен опуститься; этсг одинаково относится как к высшим, так и к низ- шиіѵі классам.
'
.
Нищие же не могут даже путем самообмана уверить себя, что они
нужны; y них нет даже никаких воспоминаний о таком времени, когда их
класс оказывал обществу какую-нибудь услугу; они не могут д-акже и силой
навязывать обществу свой паразитизм. Их только терпят, вот почему смирение—главная обязанность нищего: оно считается высшей дрбродетелью
бедняка. Подобно слугам, и этого вида пролетарии пресмыкаются пред власть
имущими; они не представляют никакой оппозиции существующему общественному строю. Напротив, они живут крохами, падающими со стола богатых; как же могут они после этого желать исчезновения богатых! Сами они
эксплоатации не подвергаются; но чем сильнее степень эксплоатации рабочего, чем выше доходы богача, тем щедрее последний, тем больше нищий
может надеяться получить с него. Они принимают участие в эксплоатации,
подобно слугам,—что же может заставить их бороться против эксплоатации?
В Германии. в начале реформации, когда католическая церковь пользовалась
ннавистью всех классов, потому что всех их она эксплоатировала, этого рода
пролетарии оставались ей верными, потому что они получалй от нее более
щедрую милостыню, чем oc скупых горожан или разоренных крестьян.
Этот разряд пролетариата—босяцкий пролетариат еще никогда не выступал по собсгвенному побуждению против эксплоатации. Но, конечно, он
не был также и ее оплотом, подобно разновидности слуг—наемному войску.
Трусливый, безпринципный, он без колебаний покидает тех, от кого получал
Эрфуртская программа.
9

J

милостыню, как только они утрачивают свою власть и богатство. Он никогда
не стоял во главе революционного движения, но во всех смутах никогда не
упускал случая ловить рыбу в мутной воде. Иногда он помогал нанести последний удар гибнущему господствующему классу. Обыкновенно же в революции он ограничивался тем, что эксплоатировал и компрометтировал ее, a
затем изменял ей при первом же удобном случае.
Капиталистический способ производства сильно увеличил размеры босяцкого пролетариата, он все больше и больше пополняет его ряды; особенно
в больших городах босяцкий пролетариат образует значительную часть населения.
По своему характеру и взглядам очень близко стоит к нему та часть
мелкого крестьянства и мелкой буржуазии, которая доведена до крайней
степени нищеты, потеряла всякую веру в свои силы и пытается еще кое-как
держаться на поверхности благодаря подачкам, уделяемым высшими классами.

4 . Зачатки наемного пролетариата.
Из этих-то слоев и черпало с большою охотою свою рабрчую силу
зародйвшееся капиталистическое производство, именно крупная промышленность. Для нее требуются не столько обученные, сколько терпеливые, не
способные к сопротивлению рабочие, пассивно превращающиеся в составную
часть огромного механизма современной фабрики, который может правильно
функционировать лишь тогда, когда каждое из его бесчисленных колесиков
точно и непрерывно исполняет установленные для него движения. A так как
і лавная масса рабочих для возникавшей капиталистической крупной промышленности доставлялась слоями рабочего класса, наиболее близко стоящими
к босяцкому пролетариату, a отчасти и самим пролетариатом босяков, то и
обращение, с которым мирились эти слои, стало образцом того обращения,
которое капиталисты хотели бы ввести по отношению к своим рабочим вообще. Труд же, облагорад<ивающее влияние которого так охотно расписывают буржуазные экономисты и моралисты, стал для пролетариев прежде всего
источником Іальнейшего их унижения, a не возвышения. Неспособность
рабочих к сопротивлению давала возможность капиталистам увеличивать до
крайних пределов продолжительность рабоч^го времени. Насколько сильны
побуждающие к этому причины в капиталистической крупной промышленности, это мы уже имели случай рассмотреть во II главе. Времени для личной
жизни, для образования капитал не даст пролетарию, если его не заставить.
Там, где капитал не встречает никаких границ, он доводит труд до полного
истощения рабочего. Если между работоу и сном y него остается короткий.
промежуток свободного времени, то его хватает только на мимолетные удовольствия, на пьянство и разврат, заглушающие сознание нищеты. Совместная работа мужчин и женщин, взрослых и детей, которая в среде людей
жизнерадостных, свободных и сознающих свой долг могла бы явиться источником высшего духовного поощрения и нравственного облагораживания для
всех участников, сделалась на капиталистических фабриках, благодаря их
растлевающему и обессиливающему влиянию, преЯеде всего средством еще
больше увеличивающим опасность заразы, еще больше ускоряющим вырождеF
д
ние пролетариата.
ничего
УДИвительно, что в начальный период развития крупной
капиталистическои промышленности рабочий-пролетарий едца отличался от

босяка-гіролетария. Как глубоко было духовное и фйзическое падение прол е І а р и а т а погрязшего в преступлениях, пьянстве, грубости и г р я з и . - о б этом
лучше йсего можно узнать из того классического описания положения рабочего класса в Англии в п е р в ы е десятилетия девятнадцатого века, которое нам
дал Фридрих Энгельс *).

5 . Возвышение наѳмного пролетариата.
Казалось, что с понятием «пролетарий» соединяется представление о
самой последней степени падения. Еще и теперь встречаются люди, которые
придерживаются этого взгляда, и среди них даже такие, которые считают себя
весьма «передовыми». Однако, уже и в то время, когда рабочий пролетариат
с внешней стороны имел еще так много общих черт с босяцким пролетариатом, между ними образовалась глубокая пропасть.
Пролетариат босяков в сущности всегда и всюду оставался одним и
тем же, когда выступал как массовое явление. Босяцкий пролетариат современного Берлина или Лондона мало че,\і отличается от дрсвне-римского.
Современный же рабочий пролетариат, напротив, представляет явление
совершенно своеобразное, какого до сих nop еще не знала мировая история.
Между босяцким пролетариатом и рабочим пролетариатом капиталисЛического производства существует прежде всего огромное основное различие: первый является паразитом, второй составляет одну из главнейших
основ общества, и притом такую основу, которая все более и более становится не только важнейшим, но и единственныді источником, из которого
общество черпает свою силу. Рабочий-пролетарий—неимущий, но он вовсе
не является нищим, просящим подаяния. Он не только не получает содержания от общества,—напротив, он сам содержит общество своим трудом.
Правда, на ранней ступени капиталистического производства рабочий-пролетарий еще чувствует себя бедняком, a в лице эксплоатирующего его капитала'он видит своего благодетеля, дающего ему хлеб, своего кормильца,
работодателя. Такие «патриархальные» от^ошения, конечно, чрезвычайно
на-руку капиталистам. Еще и теперь они требуют от своих рабочих за ту
заработную плату, которую они платят, не только выполнения работы, но
и подчинения и благодарности.
Но капиталистическое производство нигде не может долго существовать без того, чтобы эти прекрасные патриархальны? отношения начального
периода не исчезли. Как бы порабощены и принижены ни были рабочие—
рано или поздно они все же замечают, что именно они дают хлеб капиталисту, a не наоборот. В то время, как они остаются такими же бедняками
или же подчас беднеют еще больше, капиталист постоянно богатеет. И
когда они обращаются к капиталисту с просьбой дать и им больше хлеба,
то получают от него камень.
От босяков-пролетариев и слуг рабочие-пролетарии отличаются тем,
что не живут на счет эксплоатацми эксплоататоров; от домашней челяди и
ремесленных подмастеріьев (ср. главу II) они отличаются тем, что не работают и не живут вместе со своим эксплоататором; что всякие личные отношения между эксплоататорами и эксплоатируемыми для них исчезли. Они
* ) Э г а ч р е з в ы ч а н н о в а ж н а я к н и г а в п е р в ы е появплась в 1 8 4 5 г. С тох nop опа издав а л а с ь несколько р а з в Г е р м а н п п и имеется в переводѳ n f русский я з ы к .

і

живут в жалких трущобах и строят дворцы для своего эксплоататора; они
голодают, чтобы он пйровал. Они надрываются над работой до полного
истощения сил, чтобы доставить ему и его присным средства убивать время
от безделья.
Эта противоположность—совсем иного свойства, чем между богачем
и «маленьким человечком»,—бедняком до-капиталистического периода. Последний завидует богачам, смотрит на них с восторгом, как на свой идеал.
Ему хотелось бы самому стать на место богача, быть таким же эксплоататором, как и он. Ему и в голову не приходит мысль о том, как бві уничтожить эксплоатацию. Рабочий-пролетарий не завидует богачу, он не желает
быть на его месте; он ненавидит и презирает его; ненавидит, как эксплуататора, и презирает, к а к трутня, сначала он ненавидит только того капиталиста, с которым он непосредственно имеет дело, но скоро он начинает
сознавать, что все они одинаково относятся к нему, и его первоначальная'
личная ненависть развивается в сознательную вражду ко всему классу капиталистов.
Эта вражда к эксплоататорам, одна из самых ранних характерных
черт рабочего пролетариата. Классовая ненависть отнюдь не является результатом социалистической пропаганды,—ее можно проследить еще задолго
до деятельности последней в среде рабочего класса. У слуг, y домашней
челяди и ремесленных подмастерьев невозможна такая высокая степень ненависти. При тесных личных отношениях между членами этих профессий
и их «господами» подобная ненависть*сделала бы невозможной всякую совместную работу. В этих профессиях бывает немало столкновений между
наемными рабочими и главою предприятия или хозяйства, но все они кончаются прммирением. При капиталистическом способе производства рабочие
могут питать самую жестокую вражду к предпринимателю, нисколько не
нарушая этим производства; предприниматель может даже и не заметить
этой вражды.
Эта ненависть первоначально обнаруживается лишь робко и в отдельных случаях. Но если требуется известное время, пока, наконец, пролетарии
замечают, что фабрикант дает им работу вовсе не из благородства, то ёще
больше надо им времени для т о Ь , чтобы найти в себе мужесѵво вступить
в открытый конфликт С своим «господином».
Пролетарий-босяк труслив и принижен, потому что он чувствует себя
лишним и не имеет никакой материальной опоры. Эти свойства вначале
сохраняет также и рабочий пролетариат, поскольку он вербуется из босяц-.
кого пролетариата и близких к нему слоев. Правда, он чувствует все обиды
которые выпадают на его долю,
но
он протестует против них только
втаине, показывая кулак в кармане. Зато возмущение более энергичных и
страстных натур проявляется в тайных преступлениях.
Сознание собственной силы и дух возмущения" развиваются в рассма1 риваемых слоях наемных пролетариев только тогда, когда последние доп Г Г ^ ° З Н а Н И Й о б щ н о с т и с в о и х интересов, своей солидарности. С момента
пробуждения чувства сошдарности
начинается моральное возрождение пролетариата из болота босяцкого пролетариата.
н^ждение про
Условия труда в капиталистическом .производстве сами ѵказывают
ііролетариям на необходимость прочной взаимной сплоченности, подчинения
единичнои личности целому. В то время, как в ремесле в его <лассической
форме каждая отдельная личность самостоятельно создает цельный про
Дукт, капиталистическая промышленность покоится на совместном труде

і?0

Г

л

—

Ä

Г

I

a

ского, с
{
E
В

Г

и

-

о

«
S

^

Ä

т

Г

S

1

«

^

Ä

o

Ä

ц

и
а
л
и
I
Галистическом
производстве.
S
?
"
a
свою погибель и для труда
^ о л ' ™
оказывает, пожалуй, еще более могуществен-

ное илияние на
в пролетариате чувства
опепаиия На фабрике между рабочими в большинстве случаев не существу ет
S
T
Ä
рангам; никакой иерархии. Высшие
пртяпиев обыкновенно недоступны, притом их так мало, что для массы ра
Г о ч Г о н и
н Т Г г у т иметь никакого значения. Лишь на очень немногих из
них могут оказывать развращающее влияние эти тепленькие местечки^Для
огромного же большинства царит полное равенство условии труда, и Hwrrot
в отдельности не имеет возможности улучшить эти условия только для себя,
он может улучшить свое положение только тогда, когда улучшается положение всей массы, всех его товарищей. Правда, фабриканты пытаются посеять р о з і і между рабочими, искусственно вводя неравенство в условиях
труда. Но уравнивающее действие современной крупной промьшленно и
слишксм сильно, чтобы подобные п р и с м ы - в рсде поштучнои плаіы, премпи
Т К п о . , - 1 д л 1 о могли заглушить ь рабочих сознание солидарности их
интересов. Чем дольше существует каііиталистическое
производстзо, тем
сильнее растет пролетарская солидарноЬь, тем прочнее укореняется она
в пролетариате, теч больше станэвилСя сна сто главным отличигельь.дм
ПрНЗН До°статочно хказатъ па то, ч і о было нами выше сказано о ,,пчной
прислуге, чтобы стало ясным, насколько рабочий пролетариат в этом отношении отличается от нее; ио и прислуга в промышленных предприятиях и
даже ремесленше подмастерья, в этом отношении далеко уступают т.ролетариату капиталистичсского производства.
Солидарность ремесленных подмастерьев, дойдя до определеннои ступени на ней и останошлась; солидарность пролетариев далеко перешагнула
этѵ ступень. Солидарность как одних, так и других, не ограничивается кругом
рабочих одного и того же предприятия; как пролетарии, так и речесленные
подмастерья постепенно уже достигли сознания того, что рабочие всюду
встречают одних и тех же противников, всюду имеют одни и те же интересы.
Ремесленные подмастерья основывали национальные, организации, охватывавшие всю область нации, в то время, когда буржуазия еще крепко держалась
за раздробленность мелких городов и мелких государств. Современный пролетариат по своим чувствам и по своим действиям вполне интернационален;
средч самой ожесточенной национальной 'борьбы, среди деятельных военных
приготовлений господствующих классов, пролетарии всех стран об единились.
Зачаткм ингернациональных организаций мы находим уже y ремесленных подмастерьев; они обнаружили способность выйти из пределов национальной ограниченности. Но выйти за пределы профессии они не были в состоянии Немецкий шляпочник или медник мог встретить радушный прием y
своих товарищей в Швеции или Швейцарии, но сапожник или столяр его родмны даже его родного города остались для него чужими. Профессии в ре-

«

»

"

месле были строго разграничены. В течение длинного ряда лет ученик долженѵ
был учиться, пока не становился подмастерьем, и всю свою жизнь оставался
он верен своему ^ м е с л у . От проиветания и мощи ремесла зависело его соботвенноа благополучие. Если подмастерье чувствовал вражду к мастеру своего
ремесла, то такую же ізражду чувствовал он к мастерам и подмастерьям
других ремесл. В эпоху расцвета ремесл мы находим ожесточенную борьбу
и вражду между организациями подмастерьев различных ремесл.
Нагіротив, капиталистическсіе производство бросает в одну пеструю
кучу различные профессии. В капиталистическом предприятии, по большей
части, рядом и вместе друг с другом, трудятся рабочие различных профессий,
имея в виду одну общую цель. С другой стороны, оно обнаруживает тенденциго вообіце уничтожить самое понятие профессий в производстве. Машина
сокращает время обучения рабочего, занимавшее прежде целые годы, до неекольких недель и даже дней. Она позволяет каждому отдельному- рабочему
без особенных трудностей переходить от одной операции к другой. Часто она
даже вынуждает его к этому, делая излишней его прежнюю деятельность,
* выбрасывая его на мостовую и заставляя искать себ.е новое занятие. Свобода
выбора профессии, которую филистер так боится потерять в «государстве
будущего», для рабочего в настоящее время уже утратила всякий смысл.
'
При таких условиях ему легко перейти тот предел, перед которым
останавливались ремесленные подмастерья. Если, с одной стороны, сознание
современным пролетарием своей солидарности носит международный характер, то, с другой—это сознание распространяется на весь рабочий
класс
a целом.
Различные формы наемного труда встречались еще в древности и в средние века. Точно так же и борьба между наемными рабочими и их эксплоататорами не представляет чего-либо нового. Но только при господстве капиталистической крупной промышленности ліы наблюдаем возникновение единого класса наемных рабочих, которые вполне сознают общность своих интересов и которые все больше и болыие подчиняют великим общим интересам
класса не только свои личные; но и местные и даже свои особые профессио•нальные интересы, поскольку последние еще существуют. Только в нашем
столетии борьба наемных рабочих против эксплоатации приобретает характер классовой борьбы. И только благодаря этому стало возможным, что эта
борьба получила более широкую и высокую цель, чем уничтожение временных
непорядков, и что рабочее движение стало движением
революционным.
Понятие рабочего класса все более расширяется. Прежде всего все
сказанное здесь относится к рабочему пролетариату крупной промышленности. Ho по мере того, как промышленный капитал приобретает все более
и более решающее з н а ч ^ и е для всего капитала в целом, даже для всех хозяйственных предприятий капиталистических наций,—все более решающее
значение приобретают чувства и мысли занятого в крупной промышленности
пролетариата для наемных рабочих вообще. Сознание общности интересов
овладевает также и рабочими капиталистической мануфактуры и ремесла,—
притом последними тем скорее, чем ббльше ремесло утрачивает свой первоначальный характер и приближается к мануфактуре или же падает до положения капиталистически-эксплоатируемой домашней промышленности.
.*
К ним постепенно присоединяются рабочие непромышленных городских
предприятий, рабочие, занятые в предприятиях торговмх, путей сообщения,
в трактирном промысле («Beherbergung und Erquickung»—no. терминологии немецкой статистики профессий). Сельские рабочие также начинают

«

мяло по-малѵ сознавать общность своих интересов с остальными наемными
рабочимиТкак только капиталистическое производство начинает вносить
оазложение в старый патриархальный уклад сельского хозяиства и превращает его в промь,шленность, производящую уже при помощи наемных пролеТриев a нівходящей в состав семьи хозяина челяди. Наконец, чувство солидарности начинает охватывать и самостоятельных
щихся в худших условиях, a при благоприятных обстоятельствах заражает
даже и крестьян'. Так все больше и больше трудящиеся классы сливаются
в единый рабочий класс, душой которого является пролетариат крупнои про^
мышленности, непрерывно увеличивающийся, как no своеи численности, так
и no своему экономическому значению. Все больше и больше распространяется в нем свойственный крупно-промышленному пролетариату дух товарищеской сплоченности, товарищеской дисциплины и вражды к капиталу; в то
же время в его рядах растет та свойственная пролетариату ненасытная жажда
знания, на которую мы указывали в конце предыдущей главы.
Так постепенно из презренного, униженного, опустившегося пролетариата вырастает новая сила мировой истории, перед которой начинают трепетать старые силы; вырастает новый класс, с новой нравственностью, новои
философией, класс, котор.ого численность, сплоченность, экономическое значение, самосознание и широта взгляда увеличиваются с каждым днем.

6 . Борьба между возвышакицими и принижающиіии пролетариат
тенденциями.
Возвышение пролетариата из егб приниженного состояния есть неизбежный, естественно-необходимый процесс- Но это вовсе не мирныи, правильно протекающий процесс. Тенденции капиталистического
способа
производства, как мы видели в главе II, направляются к все большему и
большему принижению рабочего населения. Нравственное возрождение пролетариата возможно только в борьбе против этих тенденции и иХ ввіразителей
капиталистов. Оно возможно лишь благодаря тому, что противодействующие силы и противоположные тенденции, порождаемые в недрах
пролетариата теми новыми условиями, при которых он работает и живет,
являются уже достаточно окрепшими. Но принижающие тенденции капиталистического способа производства весьма различны для различных
эпох, различных местностей, различных отраслей промышленности; они
зависят от состояния рынка, от степени взаимной конкуренции между
отдельными предприятиями, от высоты развития машинной техники в соответственных отраслях промышленности, от степени понимания капиталистами их существенных интересов и т. д., и т. д. Точно так же и противодействующие силы, развивающиеся в недрах отдельных слоев пролетариев,
зависят от самых разнообразных условий,—от привычек и потребностеи
тех классов населения, из которых преимущественно вербуются эти пролетарии; от степени ловкости или силы, потребной для работы в той отрасли
промьішленности, в которой они заняты; от распространенности детского
и женского труда; от размеров промышленной резервной армии, далеко
не одинаковой во всех отраслях; от сознательности рабочих, наконец, от
» того, обусловливает ли данная отрасль труда ра^'единение и обособление
рабочих, или же их об'единение и сплоченность, и т. д.

Все эти условия в высшей степени разнообразны в различных отраслях промышленности и в различных рабочих слоях и подвержены постоянным изменениям, потому что техническая и экономическая революция
совершается* непрерывно- С каждым днем новые местности и новые профессии, подвергаются эксплоатации и пролетаризации со сторрны капитала,
с каждым днем создаются новые отрасли производства, непрерывно изменяются существующие. Как в начале капиталистйческого способа производства, так и теперь мы видим, что все-новые и новые слои населения
попадают в ряды пролетариата, опускаются до уровня босяцкого пролетариата, и все новые слои вновь поднимаются оттуда; в самом рабочем пролетариате наблюдается постоянное двцжение:—одни слои поднимаются,
другие опускаются, в зависимости от того, возвышающая или принижающая тенденция берет верх в их среде.
Но, к счастью для дальнейшего развития человеческого общества, в
большинстве пролетарских сяоев рано или поздно .наступает момент, когда
возвышающая тенденция приобретает решительный перевес; и раз эта
тенденция оказалась в том или ином пролетарском слое достаТочно сильной, чтобы пробудить в нем самосознание,—классовое сознание^ сознание
солидарности всех его членов между собой и со всем рабочим классом,
сознание силы, порождаемой прочным сплочением, раз эти тенденции пробудили в нем сознание его экономического значения и чувство самоуважения,
раз они вселили в него убеждение, что рабочий класс идет навстречу луч- шему будущему, раз какой-либо слой пролетариата поднялся на такую высоту,—тогда уже бесконечно трудно вновь столкнуть его в ряды тупой
массы тех опустившихся существ, которые, хотя и способны ненавидеть, но
неспособны сплотиться для. продолжительной борьбы, которые, отчаявшись в себе и в своем будущем, ищут забвения в пьянстве и черпают из
своих страданий не чувство возмущеиия и желание дать отпор, a лишь
трусливую покорность. Нет почти никакой возможности искоренить " классовое созиание, раз оно прочно укрепилось в каком-либо пролетарском
слое. И как бы тяжело ни было влияние подавляющих уенденций капиталистического способа производства, они могут угнетать этот слой в
экономнческом, но не в моральном отношении, исключая только тот случай,
когда это влияние будет не просто принижающим, но и совершенно уничгожающим, как это имеет место в некоторых гибнущих отраслях домашней
промышлённости. Во всех же других случаях гнет вызовет только отпор; "его
действме будет не столько удручающим, сколько ожестбчающим; он не
принизит более пролетария до уровня босяка, a поднимет его до роли мученика.

7 . Филантропия и з а к о н о д а т е л ь н а я охрана труда.
Если бы каждьій слой пролетариата, был предоставлен исключительно
своим собственным силам, то y большинства из них этот процесс под'ема
начался бы гораздо позднее и протекал бы еще медленнее и болезненнее,
чем это имеет место в- действительности. Без посторонней помощи некоторым слоям пролетариата, занимающим теперь почетное положение, никогда не удалось бы преодолет даже тех трудностей, которые свойственны,
как всякому -началу, так и началу под'ема пролетариата из тряоины, куда его*
столкнуло капиталистическое развитие. Помощь этим слоям пролетариата

\

исходила от стоящих над ними слоев, общества,—частью со стороны высших
слоев рабочего пролетариата, частью со стороны имущих
классов.
Зтот последний вид помощи имел, особенно в начальный период крупной капиталистической промышленности, огромное значение.
В средние века бедность была настолько невелика, что публичная
(главиым образом церковная) и.частная благотворительность с нею легко
справлялись. Она не заставляла решать никакой задачи и, если наводила на
размышлёние, то лишь с точки зрения поучительности. В ней видели своего
рода педагогическое средство Господа Bora;—если она постигала людей
порочных, она считалась наказанием; если же ее жертвами были люди благочестивые—в ней видели испытание, имейщее целью доставить большее тор-жество их упованию на Bora. Богатым бедность открывала поле для упражнения в добродетели, казавшейся столь же необходимой для спасения их души,
как, например, турниры для укрепления тела.
Но когда старо-феодальное сельское хозяйство стало разлагаться,
благодаря развитию товарного производства, когда обезземеленные крестьяне
потянулись в города и там началось «перенаселение», стала распространяться безработица, массовая нищета,—тогда это явление, новое явление,
страшное и опасное, привлекло к ссбе внимание всех мыслящих и чувствующих людей. Против массовой бедности средневековые средства благотворительности были недостаточны; кроме того, реформаций уничтожила
важнейший источник милостыни,—призрение
бедных католической
церковью. Забота обо всех бедных становилась все более и более непосильной
задачей для общества; возникла новая общественная проблема: как уничтожить бедность?
Изобретались всевозможные способы разрешения этой
проблемы, смотря по степени проницательности и гуманности изобретателей,—от удобного способа устранения бедности путем уничтожения самих бедняков, (например, при помощи виселиц или ссылки), до создания
глубоко-продуманных планов нового коммунистического общества. Эти
последние находили большое сочувствие среди людей образованных—правителям же и государственным мудрецам были понятны только «удобные»
способы. Ho y гіедноты вырастало тем больше голов, чем больше пролетариев убивали и клеймили.
Постепенно, однако, вопрос о бедности приобрел иной вид. Возник
капиталистический способ производства и стал все шире и шире распространяться, приобретая все большее господство в обществе. Вместе с тем,
перестала существовать для буржуазных мыслителей и самая проблема
об уничтожении бедности. Кагіиталистическое производство покоится на
пролетариате; устранить последний—это ^значит сделать невозможным и
самое капиталистическое производство. Массовая бедность есть основа
капиталистического
массового богатства;
кто хочет сократить
массовую бедность, тот покушается на богатство. Кто в настоящее время хочет устранить такое положение, при котором рабочий лишен всякой собственности, тот подкапывает собственность, тот—разрушитель, враг общества.
Правда, в буржуазных кругах по прежнему говорит в пользу пролетариата чувство сострадания и страха,—ведь бедность опасна для всего
общества: она порождает эпидемии и преступления, она заставляет более
вдумчивых rf боЯее отзывчивых буржуа делать что-нибудь для пролетариев;
но для большинства этих буржуа, не имеющих ни смелости, ни сил порвать
с своим классом, речь идет уже не о том, как уничтожить пролетариат, a о
том, как улучшить положение пролетариев.
Пролетарии должны быть тру-

/
ч

л
доспособными и довольными, но они должны оставаться теми же услужливыми лролетариями. Дальше этиХ пределов буржуазная филантропия (человеколюбие) не идет.
Конечно, в этих пределах филантропия может проявляться самыми
разнообразными способами. Большинство из этих способов либо совершенно бесполезны, либо—самое большее—могут доставить отдельным людям лишь временное облегчение. Когда же в первые десятилетия
* нашего века в Англии развилась
крупная
капиталистическая промышленность (первоначально текстильная), со всеми ужасами, , которые она способна породить,—тогда наиболее дальновидные филантропы
пришли к убеждению, что против полного вырождения рабочих этой промышленности существует только единственное
средство:
государственная
охрана рабочих, по крайней мере, самых беззащитных из них—женщин Щ
детей.
'
В то время крупные промышленные капиталисты еще не играли такой
решающей роли среди имущих классов, как в настоящее время- В пользу
ограничения их власти над рабочими говорили различные экономические
и политические интересы некапиталистов из имущих классов, именно
землевладельцев и мелких буржуа; далее, в пользу такого ограничения говорило то сознание, что без этой йеры погибнет самая основа промышленного процветания Англии—ее рабочий класс,—и это соображение должно
было склонить в пользу охраны рабочих всякого, сколько-нибудь проницательного, способного стать выше интересов минуты члена имущих' классов; наконец, то же самое говорили даже и индивидуальные интересы отдельных крупных фабрикантов, имевших достаточные средства, чтобы без труда
возместить эти ограничения и приспособить к ним производство, в то время,
как более мелкие их конкуренты, которые еще кое-как держались, исключительно благодаря самой жестокой эксплоатации рабочих, были бы окончательно разорены с введением охраны рабочих. Но несмотря на все это,
несмотря на то, что в самом рабочем классе развилось могучее движение
в пользу охраны труда,—завоевание первых, даже самых робких, законов
об охране рабочих и последующее расширение их стоило упорной борьбы.
Впрочем, как бы ни были вначале малы достигнутые результаты, они
явились для тех слоев пролетариата, которых они касались, толчком, пробудившим их из отупения и освободившим в них тенденции к повышению
уровня их социального положения. Но даже раньше, чем была достигнута
какая-либо победа, уже самой борьбы было достаточно для того, чтобы
показать пролетариям, насколько они важны, насколько они необходимы, .
и какую силу они представляют. Уже самая борьба встряхивала их, пробуждала в них самосознание и самоуважение, выводила их из отчаяния и ставила перед ними цель, выходящую з а пределы повседневных нужд.
Другим средством к повышению рабочего класса, которое находи^- поддержку так же и со стороны буржуазии, является народная школа. Подробное рассмотрение этого вопроса вывело бы нас из пределов настоящей работы. Школа является важным средством, значения которого не следует
ценить слишком низко, однако, для под'ема пролетариата, как класса, это
средство все же менее действительно, чем неуклонно проводймое законодательство об охране труда.
Чем больше развивается капиталистический способ производства,
чем больше крупная промышленность вытесняет другие формы производства
или изменяет самую их сущность,—тем необходимее становится постоянное
усиление охраны труда, постоянное ее распространение не только на все

отрасли крупной промышленности, но и на ремесло, домашнюю промышленность, a так же и на сельское хозяйство. Но в такой же степени растет
и влияние промышленных капиталистов в буржуазном обществе; некапиталистические имущие классы—мелкие буржуа и землевладельцы—также заражаются капиталистическими воззрениями, мыслители и государственные
* люди буржуазии из ее прозорливых вождей превращаются в .прислужников,
готовых заі^ищать любой из ее минутных интересов.
,
Опустошения, ' производимые капиталистическим способом производства в среде рабочих, так ужасны, что против известной, хотя и убогой,
законодательной охраны рабочих осмеливаются возражать лишь самые
алчные и бесстыдные капиталисты и друзья капитала- Что же касается
более широкой, выходящей за эти пределы охраны рабочих,—как, например,
введение'восьмичасового рабочего дня, который в настоящее время имеет
такое же значение, какое имел в 40 годах для английской промышленности десятичасовой рабочий день,—то теперь в рядах имущих найдется лишь
немного защитников подобных мер. Буржуазиая филантропия становится
все более осмотрительной. Она предоставляет самим рабочим зести борьбу
за достаточную охрану труда. Современная борьба за
законодательное
сокращение рабочего времени'приобретает совершенно иной вид, чем борьба
за десятичасовой рабочий день, которая имела место в Англии шестьдесятсемьдесят лет тому назад; И если в настоящее время буржуазные политики
выступают на защиту нормального рабочего дня, то делают они это не из
человеколюбия, a лишь потому, что их вынуждают к этому рабочие, их
избиратели. Борьба за охрану труда все больше и больше становится чисто
классовой
борьбой
между пролетариатом и буржуазией.
На континенте
Европы, где борьба за законодательную охрану труда началась гораздо позже,
чем в Англии, она с самого начала носила именно такой характер. Пролетариату, в его борьбе за под'ем своего общественного положения, не
приходится больше рассчитывать на помощь имущих классов. Он всецело
предоставлен своим собственным силам, т.-е., прежде всего, силам тех
іѵ^огочисленных его слоев, которые сохранили или заново приобрели способность к борьбе и жажду борьбы-

8 . Профессиональноѳ движение.
Борьба между наемными рабочими и их эксплоататорами далеко не
нова. Мы встречаем ее уже в конце средних веков в ремесле,
между подмастерьями и мастерами, поскольку последние, под влиянием гіроисходившего тогда развития товарного производства и мировых сношений, начмнали
обнаруживать капиталистические предчувствия и наклонности. Некоторые
из них пыгались уже в X V ст. увеличить число своих подмастерьев настолько,
чтобы можно было жить на счет их труда, не трудясь самому, или, по
крайней мере, взвалить на подмастерьев львиную долю работы. Замечались стремления к удлинению рабочего дня, ограничению числа праздников
y даже к уничтожению воскресного отдыха. При этом господа мастера
старались обособиться от подмастерьев; последние должны были довольствоваться худшими харчами и т. д. Прежняя семейная связь была^рслаблена. Наконец, цеховые мастера стали прекращать доступ в свою среду
подмастерья,—кто не был сыном или зятем мастера, тому было очень
трудно, a зачастую и совершенно невозможно, самому стать мастером. Таким образом, сословие подмастерьев все болыие и больше переставало
U *

«

быть переходной ступенью от ученика к мастеру, превращаясь в самостоятельное сословие.
Когда же мастера стали разыгрывать из себя капиталистов, то естественным следствием этого явилось обострение отношений между ними и их
рабочими, напоминавшее позднейшую противоположность между
капиталистическими предпринимателями и наемными пролетариями. Но подмастерьев нельзя было сравнить с забитыми, угнетенными рролетариями начала
крупной промышленности. Готовые дать отпор и вступить в борьбу, они
не только отражали каждый удар, направленный против них, но и старались сами нанести еще более сильный удар. В то время города были малы,
число подмастерьев каждой профессии было сравнительНо невелико. Об'единяться им было тем легче, что отдельные промыслы обыкновенно сосредоточивались на определенных улицах. Конечно, труд обособлял подмастерьев
друг от друга, так как y одного мастера редко работало более одного-двух
подмастерьев. Но работа не заполняла всей их жизни. Число праздников
в году было чрезвычайно вёлико, потребность общения в то время играла
в жизни каждого не доеньшую роль, чем труд, и она об'единяла подмастерьев. Пивные залы были центрами их организаций, местом, где зарождались те битвы, которые они давалй мастерам. Кто не жил с ними
общею жизнью, тот подвергался опале. Если принять во внимание тогдашнюю обособленность профессий друг от друга, то такое исключейие
из общества товарищей по ремеслу для подмастерья было равносильно полному исключению из обіцества. Поэтому, организация подмастерьев данного
про.мысла охватывала всех занятых в нем подмастерьев. Промышленная резервная армия была почти совершенно неизвестна, привлечение рабочих из
других профессий по различным причинам было невозможно, и потому
нет ничего уд^вительного в том, что подмастерья находились в сравнительно благоприятном положении по отношению к мастерам. Орудием, которое они применяли, были стачки и бойкот, и им пользовались весьма
широко. У наших фанатиков цехового строя, мечтающих восстановить средневековое ремесло и, таким образом, осуществить мир между рабочіщм
и их эксплоататорами, волосы стали бы дыбом, если бы в настоящее время,
при нынешнем развитии промышленности, стачки были бы так же часты
и упорны, как это было в главнейших ремеслах в X V и XVI столетиях.
Лишь укреплявшаяся современная государственная власть сумёла
обуздать подмастерьев. Это обѵздание рабочих быле первой дружеской
услугой, которую она оказала буржуазии, и до сих nop составляег одну
из главных ее задач. Начался период тарифов, т.-е. установление максимальной платы, запрещения, или, по меньшей мере, полицейского притеснения
всех организаций наемных рабочих. Впрочем, вполне справиться с подмастерьями не удалось и государству. Они знали так же хорошо,.как и их
противники, какою мощью обладали их об'единенные силы и к а к ' беззаіцмтны они были без организации. Они старались всюду с необыкновенным
упорством удержать свои организации. Где открытые организации становились невозможными, они основывали тайные. За это они подвергались
самым жестоким наказаниям и преследованиям, но и это не могло разрушить связи, существовавшей между ними. Страдания и лишения, которые
причинил немецкому пролетариату закон против социалистов,—как они ни
были Ж Б С Т О К И сами по себе,—показались бы игрушкой в сравнении С тем,
что пришлось вытерпеть рабочим во многих странах в течение восемнадцатого и до половины девятнадцатого столетия. И все,же из всех этиÎC
преследований они вышли победителями.

е>

Но большинство рабочих возникавшей капиталистической мапуфактуры не абладало такой силой сопротивления, как ремесленные подмастерья.
Как уже было нами указано, технические приемы, необходимые для изготовлеійія законченного предмета, в мануфактуре разделены между различными рабочими; каждому из них приходится выполнять одно или иесколько
сравнительно простых движений. Благодаря этому, сокращается врсмя обучения рабочего и начинает уже проникать женский и детский труд.
Далбе, при господстве мануфактуры мы находим в промышленных городах
большие армии рабочих. При таких условиях отдельному рабочеглу невозможно знать,лично всех других, как знали друг друга без всякого труда
подмастерья мелких средневековых городов- Конечно, благодаря развитию
крулных городов, отчасти пострадали и ремесленные подмастерья, но не так
сильно, потому, что с ростом их численности, росло количество, a следовательно и раз'единенность их противников—мастеров. Напротив, в капиталистических предприятиях " многочисленным рабочим противостоят лишь
немногие предприииматели, которые легко могут согласовать свои действия.
К этому еще присоединяется тот факт, что господство обязательного участия в цехах препятствовало развитию мануфактур в старых городах.
Предприятия этого рода должны были основываться вне пределов
влияния цеховой системы, по большей части в сельских местностях, где
легче установить надзор з а рабочими, где рабочие не находили никакой
поддержки в других слоях трудящегося населения и могли рассчитывать на
работу толыю в мануфак+уре.
Наконец, благодаря уничтожению средневековых праздников, y рабочих сильно сократилось вре^ія для товарищеских собраний, этого важного
средства об'единения и вытекающего отсюда единства поступков.
Правда, мануфактура соединяет большие массы рабочих и принуждает их к совместному труду, к кооперации. Но те последствия, которые могли бы охазать благодетельное влияние на сплочение рабочих, отчасти уничтожаются, не. только благодаря тому, что рабочие вербуются из
самых разнообразных слоев населения, но еще и благодаря тому, что
различные работы в мануфактуре оплачиваются неодинаково; мы находим
здесь среди рабочих целый ряд различных степеней и рангов, подобно тому,
как среди прислуги како^о-нибудь большого барского дома. Хотя прпнадлежность рабочего к тому, или другому разряду определяется преимушественно характером его деятельности в производстве, a не личной его изворотливостью, и, следовательно, такая иерархия не развивает среди рабочих лакейских свойств,—тем не менее, она создает такое огромное различие в интересах отдельн(,іх групп рабочих одного и того же предприятия,
что они с трудом могут придти к сознанию общности своих интересов.
Однако, y рабочих мануфактуры остается еще одно крупное преимущество: если время обучения для них и стало значительно короче, чем в
ремесле, то все же их работа всецело зависит от навыка, искусности, которые
достигаются лишь путем долгого упражнения.
Поэтому^ заменить рабочих мануфактуры не легко- И как ни велико
число безработных, ищущих работы, пролетариев, уже и на той ступени
развития, о которой здесь идет речь, однако опытных рабочих мануфактуры
среди них еще мало. Резервная промышленная армия в общем не имеет еще
•большого значения для рабочих мануфактурного периода.
Только машина изменяет это: она подчиняет всю массу безработных про;ѵіышленности и толпами выбрасывает жен и детей пролетариев на

—

142

—

рынок труда. Какое влияние это оказывает на силу сопротивления рабочих,—мы уже видели раньше.
#
С введением машины в пройзводство, процесс превращения всей промышленности в промышленность капиталистическую приобретает неѳбыкновенно быстрый темп. Но не во всех областях производства капиталистические предприятия тотчас же превращаются в фабрики, производящие при
помощи машинной силы. В некоторых из них, например, в наборном деле,
мануфактура сохранилась до настоящего времени. Есть даже такие отрасли
промышленности, в которых и при капиталистическом хозяйстве ремесленное производств^ может удержаться на долгое время, как, например, в портняжном деле, поскольку оно не приурочено к массовому производству.
Обыкновенно же, капиталистическая эксплоатация какого-либо промысла, стоящего еще на ступенй ремесла, приводит не к крупному, a к карликовому, домашнему производству. Рабочие же домашней промышленности
менее всех других способны к сопротивлению.
Но и при господстве оборудованной машинами крупной промышленыости при капиталистическом способе производства, остается еще ряд
отраслей промышленности, — правда, все более и более уменьшающейся,—
в которых нельзя обойтись без рабочих, обладающих известной выучкойСама крупная промышленность создает ряд новых отраслей труда или
расширяет существующие, в которых требуется особая сила, искусность
или специальные знания, и которым нечего бояться конкуренции со стороны
необученнщх рабочих или женщин и детей. Это относилось ,и относится
в значительной степени, например, k некоторым отраслям промышленности
по добыванию и обработке металлов.
Соответственно этому, рабочий пролетарйат делится на два крупных
разряда: высший разряд составляют обученные или искусные
(английск.
skUled)—квалифицированные рабочие, находящиеся в бЪлее благоприятных
условиях. Ниже их стоит огромная, с каждым днем возрастающая масса рабочих, занятых в производствах, не требующих особых знаний, искусности
или способностей: как бы ни были сведущи, искусны * или способны некоторые из этих рабочих, все они попадают в разряд необученных, неискусных
(unskilled) или неквалифицированных
рабочих; их легко заменить другими,
с ними не считаются, их способность к сопротивлению ничтожна.
Находящиеся в более благоприятных условиях
квалифицированные
рабочие и являются тою частью пролетариата, на долю доторого выпадает
руководство борьбой рабочего ісласса в его стремлении к под'ему. Они представляют боевые элементы пролетариата, способные скорее всех оказать
сопротивление капиталу. Свою боевую способность они доказали уже во
многих столкновениях.
Их положение обнаруживает некоторое
сходство
с положением
цеховых ремесленных подмастерьев; во многих отношениях среди них сохранились традиции подмастерьев: методы организации и борьбы этих
последних послужили для них' образцом. Новые экономические оргапизации борьбы рабочих,—первоначально только квалифицированных рабочих,—
профессиональные
союзы являются нередко прямым продолжением старых
организаций
подмастерьев и, no крайней мере, в начале профессиональиого
движения, часто возникают в силу традиций, перешедших по наследству от
цеховых подмастерьев к наемным рабочим.
Но первоначальное родство профессионального движения с движе-"
нием цеховых подмастерьев обнаруживается не только в духе протеста
и в силе сопротивления профессиональных союзов; иногда в них проявляется

—

143

—

цеховой дух подмастерьев и в другом направлении,—a именно в тенденции
к кастовой замкнутости, к одностороннему преследованию более узких
интересов своей профессии, без внимания к общим интересам всех рабочихИногда дело заходит так далеко, что профессиональные союзы квалифицированных рабочих не тОлько забывают о долге солидарности со всем pâбочим классом, но и пытаются досгигмуть известных выгод насчет остальных
рабочих,—например, путем ограничения числа учеников, подготовляющихся
к их профессии. Благодаря такому ограничению, они, правда, достигают
сокращения предложения рабочей силы в своей собственной профессии, но
лишь на счет рабочих других отраслей труда, не имеющих возможности
провести y себя подобных ограничений и, таким образом, эти профессии
испытывают усиленный приток рабочей силы.
Впрочелі, такое стремление организованных рабочих обособиться в
качестве «аристократов» труда от «черни» и на ее плечах подняться до
более высокого положения, наблюдается лишь в отдельных отраслях.
Еще недавно такую позицию занимало, например, в Германии большинство наборщйков. В Англии же квалифицированные рабочие во всей
своей массе обособились от неквалифицированных. К ним присоединились
еще рабочие тех отраслей труда, на которые распространялось действие
фабричного законодательства и поставленные вследствие этого в более
благоприятные условия. Такие рабочие составляли до последнего времени,
a отчасти и теперь составляют, обособившуюся от широкой массы наемного пролетариата рабочую аристократию.
Там, где профессиональное движение приводит к развитию сдносторонней кастовой замкнутости и аристократической обособленности рабочих,
находящихся в более благоприятных условиях,—оно не только не способствует возвышению всего пролетариата как класса, но даже может привести к замедлению и ослаблению
этого процесса. В этом отношении она
является гораздо более действительным средством, чем те грубые и бессмысленные меры притеснения, к которым так любит прибегать рутинная
,гЪсударственная мудрость. Мероприятия, направленные
против
организаций борьбы рабочего класса, напротив того, являются самым действительным средством об'единения квалифицированных рабочих с неквалифицированными для единодушного отпора угнетению.
Только самые бездарные и невежественные государственные ,люди
в настоящее время могут еще рассчитывать обуздать пролетариат такого
рода мероприятиями- Напротив, самыми опасными врагами
пролетариата
являются те, которьіе, выступая не в качестве его противников, a в качестве
друзей, пытаются гіри помощи іірофессионального движения, в духе толькочто нами описанного, расколоть пролетариат и превратить его наиболее
способную к сопротивлению часть из гіередовых борцов в угнетателй его более беззащитной части. Эти ложные друзья рабочего класса дают себя знать
и в Германии, впрочем, до сих nop no большей части только в университетах.
Но они делают попытки оказать влияние n na рабочих. К счастью, господствующие партми слишком не дальновидны, немецкие рабочие слишком проницательны, и экономические условия слышком развиты, чтобы эти господа
м§)гли причинить сколько-нибудь значительный вред.
Как бы ни зазнавался и ни обособлялся от массы пролетариата тот
или иной слой рабочих, находяицихся в более благоприятных условиях, он
ке может устоять на продолжительное время перед влиянием экономического развития, которое толкает его к соединению со все.м рабочим классом. В зависимости от сознательности этого слоя рабочих, от высоты эко-

f>

номического развития данной отрасли промьпиленности и от той роли, которую она играет на внутреннем и внешнем рынке, может потре(!йэваться
больше или меньше времени, прежде чем исчезнут его аристократические тенденции,—но рано или лоздно это случится со всяким таким слоем рабочих.
Ни одна отрасль не застрахована от того, что ее захватит технический переворот, который поставит необученных рабочих на место и создаст
мужчине конкуренцию со стороны женщин и детей. Несмотря на все ограничения,—например, ограничение числа учеников и т. д.,—количествб безработных
растет в каждой профессии, как бы высоки ни были требования, пред'являемые
ею к своим рабочим. Растет также к количество.тех обученных рабочих, которые должны оставаться вне организаций, потому, что их заработок недостаточен, и которые могут быть употреблены против организованных
рабочих. Даже наиболее прочно организованные рабочие, имеющие богатые
кассы, вынуждены все более и более убеждаться, что отдельные профессиональные организации бессильны в одиночку дать отпор принижаюіцему
влиянию капитализма, не говоря уже о полной победе над ним. Они должны
признать, что они тем слабее, ч^м слабее весь пролетариат, и, наоборот,
тем сильнее, чем он сильнее. Они должны придти к сознанию, что добиваться более высокого положения, влезая на плечи людей,,увязнувших в трясине, и заставлять их опускаться еще глубже, благодаря своему врзвышению,—плохая политика. Они должны стремиться к тому, чтобы опереться на твердую почву, если они действительно хотят подняться на высоту и удержаться там. Но этого они не в силах сделать, если не помогут
стоящим ниже их слоям выбраться из болота.
Так один за другим «аристократические» слои рабочих начинаю
рассматривать свою борьбу против эксплоатации не как особую борьбу,
в которой дело идет. исключительно об их обособленных интересах, a как
часть великой классовой борьбы, которую ведет пролетариат во всей своей
совокупности. Они приходят к сознанию, что борьба других пролетарских
слоев не остается без значения и для них, что она ведется и з а их дело,
и что, поэтому, их долг, помогая и содействуя этой борьбе, насколько возможно, принять в ней участие. Они приходят к сознанию, что они должны,
где только возможно, защищать интересы также и тех пролетарских слоев,
которые еще не в состоянии сами себя защитить, которые еще находятся за
пределами рабочего движения.
Но в то жЬ самое время начинают подниматься слой за слоем и неквалифицированные рабочие. Уже один только вид великой борьбы квалифицированных рабочих действует ободряющим и одушевляющим образом на
многих из их «неквалифицированных» братьев. Подобное же действие, как
мы уже указывали, оказала борьба за законодательную охрану рабочих.
И целый ряд других причин побуждает то здесь, то там отдельные рабочие
слои вступать, вследствие удачного стечения обстоятельств, в ряды борющегося пролетариата.
Непосредственные экономические результаты борьбы неквалифицированных пролетариев обыкновенно незначительны. Ее история это—«длинный
ряд поражений, прерываемый немногими единичными победами» (Энгель^).
Но, подобно великому Антею в греческом мифе, пролетарии черпают новую
силу даже из своих поражений. Каков бы ни был исход борьбы; сама борьба нравственно поднимает рабочих, пробуждает и обнаруживает все те их
сврйства, на которые мы указывали выше, как на характерные свойства пролетариата, способствует их нравственному и общественному возрождению

і»

даже тогда, когда она не приводит к повышению их экономического полоЖ е Н И Я

т Г и з

а Ж

к S ï ï S ^ L x

растет, как на счеі

те

и неквалифицированных п Р олетариев по_

мной «черни», на счет низших слоев наем-

нотГпроІеториат^ пр з я S S 5
и бессилии. Мы видели
ч Г п а б о ^ и й пролетаоиат постоянно увеличивается; мы знаем, далее, что он
приобретает все более и более решающее значение для других трудящихся
классов в с J ѵсловия жизни, все мысли и чувства которых начинают все силье п о ^ я т ь с Г е Р о влиянию; наконец, мы видим, что в этой непрерывно
возрастающей массе ее воинственная часть-постояино
увеличивается не
только абсолютно, но и относитёльно. И как бы бьи:тРо ни возростал пролетариат, его борющаяся часть увеличивается еще быстрее.
•
Но борющийся пролетариат представляет самую важную и ш у ю
•
годарную
область для социал-демоиратической
вербовки.
Социал-демокрагия в сущности не что иное, как часть борющегося пролетариата, сознавшая свои задачи; борющийся пролетариат обнаруживает тенденцию все более отождествляться с социал-демократией; в Германии и AbcYphh м ы фактически имеем слияние их воедино.

9 . Политическая борьба.
Как в своих первоначальных организациях.борьбы пролетариат следоавл образцу ремесленных подмастерьев, так и его первоначальные средства
борьбы всюду, где он выступает сплоченной массой, остаются те же, которые применялись подмастерьями. Эти средства:
бойнот и в особенносги
C T ä 4 K 0 № M O , пролетариат не может ограничиваться этими средствами борьбы Чем больше отдельные его слои, входящие в его состав, сплачиваются u
единый рабочий класс, тем больше должна его борьба принимать политичеCKHÜ характер, ибо, как говорит Коммунистический манифест, всякая классовая борьба есть борьба политическая.

Уже потребности чисто-профессиональной борьбы вынуждают рабочих
выставлять политические требования. Мы видели, что современное государство по отношению к наемньщ рабочим считает своей главнои задачеи
лишить их всякой возможности офанизоваться. Тайная же организация всегда может быть лишь суррогатом организации открытой, и это тем больше, чем обширнее те массы, которые должны сплотиться в единое целое. Поэтому, чем больше развивается пролетариат, тем больше он нуждается в
свободе об'единения, в свободе
коалиций.
Но одной этой свободы
недостаточно для того, чтобы «пролетариат
получил возможность наиболее полно развить свои организации и наиболее
целесообразно их использовать. Мы уже . указывали, как легко было бы
об'единиться ремесленным подмастерьям. В каждом городе в отдельной профессии работало относительно мало рабочих, притом большинство из них
было сосредоточено на одной и той же улице, и, таким образом, они находились в постоянном личном общении друг с другом. В каком-цибудь погребЭ р ф у р т с к а я программа.

,

10

ч

ке могли собраться все подмастерья какого-либо ремесла. Каждый же город
сам по себе в большей или меньшей степени представлял в хозяйственном
отношении одно целое. Пути сообщения были плохи, и сношения между городами ничтожны. Отдельных странствующих ремесленников было, при таких условиях, вполне достаточно для того, чтобы поддерж9ть связь между
организациями отдельных городов.
ч
.
В настоящее время в крупных промышленных центрах работают тысячи рабочих, из которых каждый находится в более тесном личном общении не с широкой массой своих товарищей, a лишь с немногими из них.
Чтобы создать связь между этими массами, пробудить в них сознание их
более широкой общности интересов и вовлечь их в организации, служащие
для защиты их интересов,—для этого необходимо иметь возможность свободно обращаться к широким массам, для этого необходима свобода
собраний и свобода печати. Ремесленные подмастерья не, нуждались в печати. При
том маленьком круге отношений, в которых они жили, можйо было ограничиться устными сношениями. Об'единить же огромные массы современных
наемных рабочих в организации и привести их к единству действий без помощи прессы—совершенно невозможно.
И это тем необходимее, чрм сильнее развиваются современные средства сообщения. Они служат могучим орудием для капиталистов в их борьбе против рабочих; они позволяют, напр., капиталистам быстро передвигать
огромные массы рабочих на большие расстояния; в случае конфликта с рабочими капиталисты легко могут заменить их рабочими из других местностей, если между этими последними и местными рабочими не существует
никакой связи. Поэтому развитие сношений делает все более и более необходимым соединение отдельных местных движений рабочих различных
профессий в единое рабочее движение, обнимающее весь борющийся рабочий класс всей страны и, в конце-концов, всех промышленных стран. Но зто
национальное и международное об'единение наемных рабочих в еще большей степени, чем местная организационная работа, нуждается в печати.
Таким образом, всюду, где рабочий класс начинает пробуждаться, где
он делает первые попытки достигнуть более высокого уровня в своем экономическом положении, мы видим, что, на ряду с экономическими требованиями, он выставляет также и требования политические, главным образом, требования свободы Союзов, собраний, печати. Эти свободы имеют огромное
значение для рабочего класса: они принадлежат к его жизненным
условиям,
котрые существенно необходимы для его развития. Они являются для пролетариата светом и воздухом, и тот, кто урезывает или отнимает их y Hero, или же старается удержать рабочих от борьбы за достижение и расширение этих свобод, тот является злейшим'врагом пролетариата, сколько бы
он ни выражал при этом свою искреннюю или лицемерную любовь к нему,
как бы он ни называл себя: анархистом, христианским социалистом или как
угодно. И он, не меныие, чем явный ѵВраг, приносит вред пролетариату; и
делает ли он это по злобе или по невёжеству,—все равно, с ним надо бороться так же, как с признанными противниками пролетариата.
Иногда политическую борьбу противопоставляли экономической и
считали необходимым, чтобы пролетариат прибегал либо к тоЙ, либо к другой в отдельности. В действительности же, обе эти формы борьбы неотделимы. Экономическая борьба требует политических прав, которые, однако,
с неба не падают и для своего завоевания и упрочения требуют самой энергичной политической деятельности. Но и сама политическая борьба в гіоследі

нем счете также является борьбой экономической, как, например, в вопросах о пошлинах, об охране рабочих и т. под. Политическая борьба есть
только особая, наиболее обширная и, по большей части, наиболее решительная форма экономической борьбы.
He только законы, непосредственно касающиеся рабочего класса,. но и
большинство других законов в большей или меньшей степени затрагивают
его интересы. Как и всякий другой класс, рабочий класс должен, поэтому,
стремиться к политическому влиянию и политической власти, стремиться к
тому, чтобы подчинить себе государственную власть.
Для этого в современноіи государстве существует два пути; во-перві>іх,—личное влияние на главу государства. В абсолютистски управляемых
государствах это был (и есть) единственно возможный способ воздействовать на управление государством. В нем заинтересованы те классы, которые
Дімеют личный доступ к главе государства и могут заслужить его расположенке, могут поставить его в зависикюсть от себя или оказаться ему полезными. Эти классы,—придворная знать, вьгсшее духовенство, высшие чины
армии и бюрократии, наконец, крупные кредиторы,—хозяева финансового
мира,—являются, поэтому, естественными защитниками абсолютной формы
государственного управления.
Все другие классы населения в современном крупном государстве могут добиться влияния на государственное управление лишь при помощи
избранного иліи парламента,—парламента, устанавливающего те условия, на
когорых представленные в нем классы готовы разрешить взимание с населения налогов, необходимых для государственного хозяйства. Право и возможность отказа от налогов есть та снова, из которой развилось право издавать
или отклонять законы, свергать министерства,—право,- которое должно быть
y всякого парламента, действительно заслуживающего это название, a не
являющегося фиговым листком абсолютизма.
Прямого народного законодательства мы можем здесь не касаться. Оно
не может сделать излишним парламент, по крайней мере, в современном
крупном государстве,—a именно о таком государстве и идет речь,—оно может только в отдельных случаях явиться, на ряду с парламентом, не более,
как коррективом к последнему. Возлагать на него всю совокупность государственного законодательства абсолютно невозможно, как и невозможно
посредством его следить за управлением государством и, в случае необходимости, давать ему то или иное направление. Пока существуют современные
крупные государства, центр тяжести политической деятельности будет лежать в их парламентах.
Последним словом парламентаризма является парламентарная республика; сохраняется ли при этом власть монарха в качестве декорации, как y
англичан, или нет,—это совершенно безразлично. Фактически во всякой
действительно парламентарно управляемой стране государственное управление попадает в полную зависимость от парламента, который держит в
своих руках денежный мешок,—эту душу современного государства, a равно
и всякого совр^еменного предприятия. Король без денег находится в настоящее время в еще худшем положении, чем король без земли.
Стремление всех классов, живущих сильной самостоятельной политической жизнью и не имеющих никакой надежды скорее достигнуть намеченной цели при помощи личного влияния на главу государства, направлены
в современном государстве, с одной стороны, к увеличению власти парламента и с другой—к увеличению их власти в парламенте. Власть парламен-

т а зависиг, с одной стороны, от силы и решительности т е х классовЬ которые
з а ним стоят, a с д р у г о й - о т силы и решительностй т е х , которым он должен
диктовать свою волю. Сила т о г о или иного
класса в парламенте зависит
прежде всего от х а р а к т е р а избирательного права. Классы, лишенные избирательных прав, естественно, не могут быть представленными в парламенте.
Далее она зависит от того влияния, которым данный класс пользуется^среди
избирателей, и, наконец, от способности этого класса к парламентскои деяте льности.
Первые два п у н к т а не требуют об'ясненйй, и лишь о последнем мы скажем несколько слов. Парламентская деятельность под силу не всякому человеку Она предполагает известную находчивость, опытность, приобретаемую
т о л ь к о благодаря продолжительному участию в общественной жизни, особенно в качестве оратора. Далее она требует более широкого кругозора,
широты взгляда, позволяющей о х в а т и т ь вопросы общенационального и международного значения. Крестьянское
население, a равно и большая часть
мелкой буржуазии лишены э т и х предварительных условий участия в парламентской жизни. Мы у ж е видели, ч т о Зти слои всецело поглощены трудом.
Труд изолирует их, отделяет друг от друга, ограничивает сношения каждого из них небольшим кругом. Их кругозор по необходимости крайне у з о к , и
все вопросы, имеющие даже самое общее значение, измеряются ими масштабом личных, самое большее, местных потребностей минуты. Условия их
жизни препятствуют не т о л ь к о развитию в их среде парламентских деятелей-политиков, но и мешают даже об'единиться этим классам в прочные национальные партии (в смысле партии, обнимающей весь класс в пределах
целой нации). Они представляют массы, лишенные внутренней связи, поддающиеся настроениям минуты; они не т о л ь к о не в состоянии посылать в
парламент представителей из среды своего собственного класса, они не в
состоянии даже строго контролировать своих выборных. Ремесленник или
настоящий крестьянин в парламенте э т о — с в о е г о рода белый ворон. Чтобы
иметь своих представителей в парламенте, крестьяне и мелкие буржуа выбирают не людей одинакового с ними положения, a различных адвокатов или
профессоров,—если эти классы настроены либерально, или же крупных землевладельцев, духовенство или высших
чиновников,—если они настроены
консервативно. Ясно, ч т о подобный депутат» даже имея самьіе честные намерения, не может быть действительным представителем интересов ремесленников и крестьян. Но очень часто y него вовсе и нет э т и х честных намерений. Р а з он попал в парламент, он может делать все, что ему угодно; его
избиратели лишены всяких средств влиять на него. Самое болыиее, ч т о они
люгут с д е л а т ь , — э т о провалить изменника н а следующих выборах, чтобьі послать... другого т а к о г о же изменника.
Неудивительно, поэтому, что крестьяне и мелкие буржуа неодобрительно отзываются о парламентаризме. Совершенно иначе обстоит дело с
буржуазией. В ее распоряжении
находятся все материальные и духовные
средства, чтобы охранить свои интересы к а к во время избирательной борьбы, т а к и в самом парламенте. Она располагает не только достаточными денежными средствами, но в ее рядах нем'ало людей образованных, с знанием
света, людей, привыкших управлять крупными общественными организациями, людей, для которых знание з а к о н о в и ораторское искусство является
профессией: адвокатов и профессоров. Никакой другой класс в этом отношении не стоял на одинаковой высоте с буржуазией; поэтому до самого последнего времени она господствовала в парламентах; парламентаризм являл-

h o a T O W , радикально
свернуть шею капитализму
P e C a M

Гчеі

7

=

„изших классов. Он не
«

-

S

очень В р 7 л ю ц и о н н ы м , Г д ^ ж Г я в л Г е Г н и

нмо к парламентаризму, чем крестьяне и

T

чеч „ „ » ,

ж

з

ѵ

S

как

S

признанивя

,

к а к современный способ п р . » з в о д с г в а « ^ " " ^ Р ^ Х ш а н и е
явлений
ниженного сосТояния, П Р ° 6 ^ ^
У ж е благода-

ш

ж

ш

щ

ш

лучше всего з н а ю т в Г е Р м а н и и , - а этого до сих nop не удавалось^ни кр
ьянам ни мелким буржуа, да и едва ли когда-нибудь удастся, он отлично
умеет контролировать своих представителей и заставить их служить свои
интеоесам *)• наконец в его собственных
рядах он находит все больше и
б о л ь ш е дюдей, способных' с успехом представлять его в парламенте, в качестве д ^ а г т д 0 е В ' п р о л е т а р и а т принимает участие в борьбе и з - з а парламента
(главным образом в избирательной борьбе и в самом парламенте), к а к класс^
достигший самосознания, там и парламентаризм
начинает изменяіь свою
гірежнюю сущность. Он перестает быть простым орудием господства буржуазии Именно э т а борьба о к а з а л а с ь самым могучим средством для того,
чтобы пробудить еще оставшиеся
индифферентными
слои гіролетариата,
влить в них веру в себя и уадежду н а лучшее будущее; она о к а з а л а с ь самым могучим средством, чтобы
все крепче и крепче сплотить различные
* ) М о ж е т - б ы т ь , протпв такого утвсрждеппя у к а ж у т п а прпмер англиііскпх « р а б о ч и х
і е п у т а т о в » столь часто пзмсняншпх рабочему к л а с с у в парламснте; но этп господа^ оияаапы
своим пзбранисм нв влпянпю в с е г о рабочего к л а с с а , a лпшь влияппю высокомериои,
живушсй в цеховой замкпутости рабочей арпстократпп, желающсй подпяться н а д пролетарпатом.
Г о с п о д а Б р о д х с р с т п к ы п а в и я в с е г д а действовалп в духе свопх доверптолен.

#

пролетарские слои в единый рабочий класс и, наконец, самым могучим из
всех находящихся в настоящее время в распоряжении пролетариата средством для того, чтобы влиять на государственную власть в свою пользу и
вырывать y нее те уступки, которые вообще могут быть y нее вырваны при
существующих отноіііениях. Короче, эта борьба является самым сильным рычагом, чтобы поднять пролетариат из экономического, общественного и
нравственного унижения.
Итак, y рабочего класса не только нет никаких оснований избегать
•парламентаризма, но, напротив, y него есть все основания саіиым решительным образом содействовать, с одной стороны, усилению парламента в противовес правительству, .с другой—усилению своего представительства в парламенте. На ряду с правом коалиций и свободой печатв и всеобщее
избирательное право является одним из жизненных условий успешного развития
пролетариата. «

1 0 . Рабочая партия.
He во всех странах рабочий класс уже пользуется этиЛи условиями, и
почти нигде он не пользуется ими в достаточной степени; почти всюду существует стремление отнять y него обратно уже достигнутое им. Рабочему
классу нужна долгая, полная жертв, борьба для того, чтобы завоевать и
удержать за собой необходимые права.
В начале политической борьбы пролетариата, его задача несколько
облегчается, благбдаря борьбе, происходящей внутри самих имущих классов.
Промышленные капиталисты, купцы, землевладельцы, придворные, абсолютистские классы и т. под. очень часто вступа"ют в жестокую борьбу между
собою. Каждый из них ищет в таких обстоятельствах союзников, стараясь
небольшими уступками заставить их примкнуть к себе. Часто затем, после
победы, союзник оказывается обманутым в своей доле добычи, no, с другой
стороны, та или иная политическая партия была нередко вынуждена уступить одному из низших классов значительные политические права/чтобы
этим доставить ему возможность оказывать услуги этой партии.
Господствующие партии не раз апеллировали к пролетариату, они сами вовлекли его на арену политической борьбы. До тех nop, пока пролетариат не вел самостоятельной политики,. они считали его просто «голосующей скотиной», соглашавшейся, подобно крестьянам и мелким буржуа, нести
эту повинность для своих же собственных эксплуататоров. И пролетариат
не раз, действительно, оказывал им такие услуги.
Между тем, интересы пролетариата и буржуазии слишком противоположны по своей природе, чтобы политические стремления этих двух классов
могли об'единиться на продолжительное время. Рано или поздно в каждой
стране с капиталистическим способом производства, участие рабочего класса
в политике должно неизбежно привести к тому, что он порывает с буржуазными партиями и образует самостоятельную рабочую партию. Это лежит в
природе вещей и не нуждается в дальнейших раз'яснениях послр того, что
нами было сказано относительно интересов, стремлений и взглядов обоих
этих классов.
Когда пролетариат той или иной страны приходит к необходимости
сделать этот решительный шаг, так сказать, перерезать пуповину, соединяющую его политически с буржуазным обществом, из недр котброго он
вышел,—это зависит прежде всего от уровня экономического развития дан-

ной страны, которым, главным
o
W
«
^
сила и сплоченность пролетариата Однакс^ существу
условий, имеющих значение: для бол е или менес Р а "

£ния
поли.
следует ука-

тической самостоятельности р
й
д
а
и
ш
П олитических и
зать на два из них: уровень пониман«я Р ^ 0 ™ ^ ^ п а р т и й . Оба эти
экономических условии и
^
в Германии для политиусловия до сих nop б ь . л и особенно бл^оприятн
^
чем в
к а .

r

r

S

Ä

r

j

r

- S p Ü Ä
5 S S - T 3 S
Ho как бь, „и 6 ы л о . р а з л „ ч н о - п о ^
время, когда рабочее движение в о
т
д
м
з
ггх с;т ктгу
S Ï Ï T
мическое развитие.

Ä
—
е

T
„

Я

р

'

S

„

:

каждой

S

Â

—

—

„„ I J T M U p

5TsSKSS5SSSÂîsffs

™
мым с естественной необходимостью ставит себе эту цель, a экономическое развитие^^ такою же естественной необходимостью приводит к ее
постижению Но и здесь, как и пРи отделении рабочих от буржуазных пар™Й Г Г Л Т наступления этого события зависит не от одной только высоты
промышленного развития данной с т Р а н ы , - н а ряду с этим оказывает^деиствие еще целый ряд других условий национального и международного характера Тс^но так же могут быть различны способы, которыми это совершается. Но одно не может подлежать никакому сомнению для всякого, следившего за экономическим и политическим развитием современного общества, особенно в течение последнего столетия,-это естественная
иеобходимовгь конечной победы пролетариата. В то время, как все больше и болыпе
увеличивается распространенность, нравственная и политическая сила и экономическая необходимость пролетариата; в то время, как классовая борьба
воспитывает в нем чувство солидарности и дисциплины и расширяет его кругозор- в то время, как его организации непрерывно увеличиваются по своим
размерам • и сплоченности; в то время к а к - в пределах капиталистического
способа производства пролетариат все более становится важнеишим и, в
конце-концов, единственным работающим классом, от деятельности которого зависит все общество,—все больше и больше сокращаются в своеи численности классы, враждебные пролетариату, явно утрачивают свою политическую и нравственную силу и становятся не только излишними, но отчасти
даже вредными для прогресса производства, которое под их руководством
приходит во все большее расстройство и создает все более невыносимое положение вещей.
В виду всего этого, не может быть сомнения, на чью сторону должна.
в конце-концов, склониться победа. Страх перед приближением конца уже
давно обуял имущие классы. Но они не хотят прйзнать всего ужаса своего
положения, они пытаются заглушить в себе эти чувства ложью и ликованием, они закрывают глаза, чтобы не видеть той пропасти, к которой они

/

стремятся, и не замечают, что этим самоослеплением они ускоряют и делают еще более неотвратимой свою гибель.
Но пролетариат, ртот низший из всех эксплуатируемых классов,—босяцкий пролетариат не эксплуатируется, он сам принадлежит к паразит а м _ н е
может воспользоваться, к а к это до него делали другие классы, завоеванным им господством для того, чтобы взвалить бремя эксплуатации на
плечи других,—не может сам превратиться в эксплуатирующий класс. Он
должен будет использовать свое господство для того, чтобы положить конец своей эксплуатации, a тем самым и всякой эксплуатации в буржуазном
обществе. Корень же его эксплуатации лежит в частной собственности на
средства производства. Пролетариат может устранить эксплуатацию, только упичтожив частную собственность. Если отсутствие частноіі
собствеинпяи
y ' пролетариата делает для пролетариата
приемлемым
унччгожение
частной собственности, то эксплуатация
пролетариата вынуждает его совершить это ѵничтожение и на место капиталистического производства поставить товарищеское производство.
Но мы уже видели, что при господстве товарного производства последнее не может стать всеобщей формой производства. Для того, чтобы товариіцеское производство поставить на место капиталистическоФ, необходимо,
чтобы место производства на рынок—товарного производства,—заняло производство для общества и под контролем общества. Итак,
социалистичесиое
производство
является естественно-необходимым следствием победы пролетариата. Если бы пролетариат не захотел сознательно воспользоваться своим
господством в государстве для того, чтобы, при помощи государственной
власти, овладеть средствами производства и ввести на место капиталистического товарного производства производство социалистическое, то его вызвала бы к жизни сама логика фактов,—хотя, быть-может, только после
.ѵ.ногих промахов, ошибок и излишних жертв, после бесполезной траты сил
и времени. He социалистическое производство настанет и не может не настать. Его победа неизбежна, к а к только сделалась неизбежной победа пролетариата. Пролетариат должен стремиться к тому, чтобы воспользоваться
своей победой для уничтожения своей эксплуатации, и он не может достигнуть этой цели иначе, как благодаря социалистическому производству. С£мо
эконо.чическое и политическое развитие дает в крупных предприятиях, артелях, государственном хозяйстве исходные пункты для этого, оно само будет
толкать пролетариат по направлению к социализму и приведет к крушению
всякую попытку победоносного пролетариата какой-либо страны дать своему
движению другое направление,—и, таким образом, даже в том случае, если
бы пролетариат первоначально и не чувствовал склонности к социализму, он,
в конце-концов, сам должен будет вступить на путь к социализму.
Однако, нет никаких оснований ожидать, что пролетариат какой бы
то ни было страны, раз достигнув господства,' обнаружит такое отрицательное отношение к социализму. Это значило бы дишь то, что развитие его сознания и его знания остановились на младенческой ступени, в то время как
он достиг полной зрелости в экономическом, политическом и нравственном
отношениях и обладает силой и способностью победить и подчинить своей
воле своих могущественных противников. Подобное несоответствие в развитии в высшей степени невероятно, особенно по отношёнию к пролетариату. Мы уже часто указывали, что, благодаря машине, в пролетариате,—как
только он поднялся из своей первоначальной приниженности,—развивается
теоретическое мышление, способность проникаться великими задачами и це-

ь

жѵязной классической политической экономиеи.
ж у а 3 1 " g l 1 ^ ^ с о е д и н я ю т с я для того, чтобы сделать борющиися пролетариат
в высшей степени восприимчивым к с о ц и а л и с т " у
у ч е ^
несет емѵ не печальную, a радостную весть, новое евангелие. Гос подсгвующие
глассы ^ е могут признать социализма, не совершив над собои морального
самоубийства! ^іапротив, пролетариат черпает из него новую жизнь новы
с Г і воодушевление и радостную надежду. Может ли пролетариат оставаіься
надолго равнодушным или даже враждебным к такому
ппптии
Там где дело пошлп до образования самостоятельнои рабочеи партии,
последняя' рано или іоздно флжЕа, с естественной н е о б х о ^ ; о с т ь
воспринять социалистические т е н д е н ц и и - е с л и она не преисполнена их .с самого
начала,—она должна, в конце-концов, стать социалистическои
рабочеи парЮ

^
Т
^
П
Й
™
очерченные границы главной области социалдемократической вербовки. В коротких словах результаты только что изложенного сводятся к следующему: носителями социалистического Движения
являются как раз борющиеся, достигшие политического самосознания слои
промышленного пролетариата. Но чем больше растет влияние пролетариата
на соседние с ним общественные слои, чем больше он оказывает влияние на
все их мысли и чувства,—тем больше втягиваются в социалистическое движение и эти слои.
'
Естественной целью классовой борьбы пролетариата является социалистическое производство; раиьше, чем оно не будет введено—эта борьба не
может окончиться. И как несомненно то, что в конце-концов, пролетариат
станет господствующим классом в государстве, т а к же несомненна и пооеда
социализма.

1 1 . Рабочеѳ движение и социализм.
Социалисты вовсе не знали заранее той роли, какую призван играть
в социалистическом движении борющийся пролетариат. Они, само собой разумеется, и не могли этого знать до т е х nop, пока не существовало борющегося пролетариата. Социализм, однако, старше классовой борьбы пролетариата. Его возникновение совпадает с возникновением пролетариата, как массового явления. Но пролетариат существовал долгое врем^ без всякого проявления самостоятельной жизни. В то время первым и единственным источником социализма было сострадание,
которое питали филантропы из высших
классов к бедным и несчастным. Социалистами были самые смелые и самые
дальнозоркие из этих друзей человечества, те, которые всего яснее понимали, что корни пролетариата лежат в частной собственности на средства
производства, и которые не побоялись сделать отсюда самые крайние выводы.
Социализм был самым решительным, самым проницательным и са.мым величе»

ственным выражением буржуазной филантропии. Тогда еще не было такого
классового интереса, во имя которого социалисты могли бы з в а т ь к борьбе
для достижения своей цели; они могли лишь обращаться к энтузиазму и сочувствию идеалистов из высших классов; они пытались привлечь их, с одной
стороны, заманчивыми описаниями социалистического общества, с другой—
яркими картинами царящей нищеты. He борьбою, a мирным убеждением имелось в виду побудить богатых и сильных мира сего дать средства дяя серьезного облегчения нужды, для создания идеального общества.
Социалисты
этого периода, к а к известно, напрасно ждали т е х миллионеров и государей,
великодушие которых должно было избавить человечество.
В первые десятилетия прошлого века (XIX), пролетариат начал обнаруживать признаки самостоятельной жизни. В тридцатых годах мы уже
находим во Франции, a особенйо в Англии, сильное рабочее движение.
Но социалисты не поняли его. Они считали невозможным, чтобы бедные, невежественные, грубые пролетарии могли когда-нибудь подняться на
ту нравственную высоту и достигнуть такой общественной силы, которые
необходимы для осуществления социалистических стремлений. И не только
недоверие чувствовали они к рабочему движению. Оно было для них неудобно уже потому, что грозило лишить их одного из крупных аргументов.
Ведь, буржуазные социалисты только в том случа^ могли надеяться, что
чувствительный буржуа сознает необходимость социализма, когда им удастся
представить доказательство, что это—единственное средство х о т ь скольконибудь облегчить нужду, что всякие попытки смягчить ее, поднять неимущих в современном обществе—тщетны, и что подняться собственными силами для пролетариев невозможно. Рабочее же движение исходило из предпосылок, которые прогиворечили этому ходу мыслей. К этому присоединялся еще и другой момент. Классовая борьба меж-ду пролетариатом- и буржуазией, естественно, ожесточала последнюю против поднимающихся пролетариев. В глазах буржуазии последние превращались из несчастных, достойных сожаления людей, которым необходимо было помочь, в порочную
сволочь, которую следует усіѵщрить и обуздать. Главный ' источник социализма в буржуазных кругах—сострадание к бедным и несчастным—начал
иссякать. Сами социалистические учения стали уже казаться испуганной
буржуазии не невингіой игрушкой, но в высшей степени опасным оружием,
которое могло попасть в руки массы и причинить несказанные беды. Короче, чем сильнее росло рабочее движение, тем труднее становилась социалистическая пропаганда среди госпрдствующих классов, тем враждебнее выступали они против социализма.
Пока социалисты держались того взгляда, что средства для достижения социалистических целей могут быть почерпнуты только y высших классов, они не только должны были относиться с недоверием к рабочему движению, но часто даже враждебно,—они должны быЛи склоняться к тому,
что ничего не вредит делу социализма больше, чем классовая борьба.
Отрицателы#эе отношение буржуазных социалистов к рабочему движению, естественно, не осталось без влияния на отношение последнего к социализму. Если передовая часть пролетариата не только не находила в своей
борьбе поддержки, но даже скорее встречала отпор со стороны этих социалистов, если их учение грозило лишить пролетариат мужества, вместо того,
чтобы воодушевить е г о , — т о это легко могло поселить в пролетариате недоверие и отрицательное отношение к социалистическим учениям во всей
их совокупности, a не только к применению их в текущей борьбе. Этому

еще способствовала
в массах Д аже б о р ю щ и х с я =
их кругозора мешала им понять конечную ц

S S T Ï Ï
ЛаНТ

ТнекоТоРь,х

t

s

s

s

r

, о ц и а л И з м а , к тому же им
в е н н о г о
положения и

"№уазной

SS- »—

^

рабочих слоях, « o d «

в Англии

н е д

фи

-

с= ^ с о ц и а -

=

лизму пустило в то в Р - я г л у б о ^ е к о р ш , И н И £ Г с m
дес;,тилетий
этим об-ясняется, отчасти почему Анмия і ді
стремлений
хотя ное

«

"

щимся пролетариатом и социализмом
последнии
потребностям более Развитого п р о л е т ^ и я , ч т о Д

&

ч

м а с с ы
и

е

0

м

тноо

р а б с ч е г

сились к социализму враждебно
имели,ВОЗМОЖНость
класса охотно тянулись к с о ц и а л и з м у посколы y
н ы х
социали_
ознакомиться с его учением. Благодаря им, в о з з р е н н ; Я У х Р о д У и л о с - ь ,
подобно
стов подвергались серьезным 1 ™ Н с И Я ^ ж ^ и е и 7 которую они ненавибуржуазным социалистам, считаться с б у р ^ а з и е ^ ко ^ у
з м
б
дели и против которой
жуазных утопистов, к о

о ж е

"

т о р ь и

^
должен

о ч п е

был прин

отношении и ему было невозможно пой Т И
харий в лучшем
и потребностеи часть тех: з н м и и ,

к о т о р

классов

дапьииетк
д

челове,
пре-

*

й

ученостью,
необходиМого
досуга, ни

S

"ітщмшшмі
S K Ï Ï 3 .

группьГиз^ретателей ж і ю г о

" Г „ а

которая поможет новому Мессии соорудить здание социалистического
общества.
.
,
В этой аргументации классовой борьбе не было места- Пролетарскме
утописты слйшком жгуче чувствовали нищету, в которой они жили, и потому со всем нетерпением желали ее немедленного устранения. Если
бы даже они считали возможным, что классовая борьба может постепенно
поднять пролетариат и сделать способным к дальнейшему развитию
общества, то и тогда эта процедура казалась бы им слишком сложной.
Но они и не верили в такой под'ем. Они стояли в самом начале рабочего
движения; сЛЬи пролетариев, принимавшие в нем участие, были незначи
тёльны, и среди этих немногих борющихся пролетариев находились лиші,
отдельные люди, которые имели в виду нечто большее, чем защиту своих
минутных интересов. Воспитать" для социалистического мышления широкие
массы населения—казалось делом безнадежным. Единственное, что могла
дать эта масса, это—взрыв отчаяния, которым она уничтожила бы существующее и освободила бы путь для социалистов Чем хуже становилось
положение масс, тем скорее должна была, по мнению этих первобытных
рабочих социалистов, наступить минута, когда положение сделается настолько невы^осимым, что массы взорвут гнетущее их общественное здание.
Борьба за постепенный под'ем рабочего класса была, по мнению этих
социалистов, не только безнадежной, но и решительно вредной, так кйк
ничтожные и мимолетные улучшения, которых он мог достигнуть, делали
чассы более выносливыми и тем отдаляли момент их восстания и краха
всего существующего, a следовательно, и момент основательного устранения нищеты. Всякая форма классовой борьбы, которая не имела своей
целью немедленное и полное разрушение существующего, т.-е. всякая серьезная, деятельная форма классовой борьбы, считалась, поэтому, в глазах
таких социалистов, не более не менее как изменой делу
человечества.
Больше полувека прошло с тех nop, как изложенные взгляды, самым гениальным выразителем которых был, пожалуй, Вейтлинг, появились
среди рабочего класса. Они не исчезли еще и до настоящего времени.
Склонност^ к ним обнаруживает всякий прояетарский слой, готовящийся
вступить в ряды борющегося пролетариата: она обнаруживается в каждой
стране, пролетариат которой начинает проникаться сознанием своего недостойного и невыносимого положения й усваивать социалистические тенденции, не обладая еще ясным пониманием общественных отношений и не
веря в свои силы для упорной классовой борьбы; a так как, вновь и вновь,
новые пролетарские слои выбираются из болота, в которое их загнало эконоічическое развитие, так как все новые и новые страны переходят к капиталистическому способу производства и подвергаются пролетаризации,--то
подобные взгляды первобытных утопических рабочих социалистов могут
постоянно снова всплывать на поверхность. Это—детская болезнь, которая
угрожает всякому молодому пролетарскому социалистическому движениіо,
которое еще не освободилось от утопизма.
В настоящее время подобного рода социалистические воззрения называют анархизмом, но они отнюдь не стоят в непременной связи с анархизмом. Возникая не из ясного сознания, a лишь из инстинктивного возмущения против существующего, эти воззрения могут быть связаны с самыми разнообразньши теоретичеекими взглядами. Впрочем, грубый и насильственный социализм первобытного пролетария и- нередко весьма впечатлительный, нежно-настроенный мирный анархизм утонченного мелкого'
буржуа идут в наши дни охотно рука об руку, потому, уто при всем глу-

борьбе политической.
Пролетарский

утопическии

гпІІМЯЛИЗ

м так же мало, как

социализм

т а ^ ^

и

и буржуаз-

р а б о ч

ный, мог разрешить п Р ^ я Г , Р е е Ч И ' 0 Т и с ? ы бьшали вынуждены обстоятель
нием- Хотя иногда пролетарские утописты и
ш а т ? < 0 С т и их теорес т в а м и
принимать участие в классовои борьбе н 0 ПР
С Л И Я Н И ю сотической позициии это У ч а с т и е п р и в о д и о н е к о К о н
последним.
Изциализма с рабочим Движением а к ^ « ^ т о слово в смысле упомянутого
вестно, что анархическое Д ^ ^ ^ ^ ^ Г о с т а н о в и л о с ь массовым движением
• пролетарского утопизма)
б о р ь б у , всегда-рано или
где оно превращалось в деиствительну
кализм,
кончало тем, что
либ°чисто коопе"

ративное движение.
Соцйал-демократия

соедянение

циализмом-

рабочего двяжеии-

Чтобы примирить социалистическое и рабочее ^

•

^ыйти

' і о м и достигнуть ^ S ^ J ^ ^ J S S ^ a ^
» » составляет заслугу
из круга идей утопизма. Это всеиирно и
ѵ
<<Ко ішунистическом
МаМаркса и Энгельса, которые в і 847 году і
н о г о с 0 Ц иализма или,
нифесте» положили н а у ч н ы е J ^ ^ X ' ^ o k P » ™ " - Э т И М 0 Н И "
^
как говорят в настояшее вфемя,—социал д
н
п р е красного сна
ли социалнзм и а ^ P ^ S P f ^ l r ^ S S S
борьбы, доказали, что
б іагожелательных мечтателеи в предмет
экономического
социализм есть е с т е с т в е н н ^ н е о б х о ^
е го
историразвития. Борющемуся пролетаррату они дали я
мы
. сопряженным с
ческих задач и- дали ему в о з о ж н о с т ь ^самш
Р
П £ р е д
с 0 Ц 1 і а л и наименьшими жертвами, путем итти к і e Q B O e
общестВо
произвольно
стами теперь стоит з а д а ч а - н е изобретап, и
е_ И м н е п р и ходится
a лишь открыть его элементы в существующем
^
П риходится оканести пролетариату » ^ Z n Z Z Z Z y Z Z L *
его сознательность
зывать поддержку его классовои борьбе увел
ганизациЯМ)
чтобы он
И помогая его эконошческим ^
о н б у д е т в состоямог скорее и б е з б о л е з н е н н е досп. ь того вре^
,
ариата
в0зтжно
УСОЦиал-демократии
нии сам себя освободить. Сделать '^совуЮ
/ча

— сознанной целью, пока " Р ^ ^ ^ ^ . ^ Г Т р о ^ з в о д ^ в а . Л л а с с о в а я
борьба
за пределы существующео способа п р о и з д
^ ^
и
стремЛение
вращается как бы в з а м к н у ™ " п ^ ' 0 " е у сушествованию становится как бы
пролетариата к более у д о в л е т в о р и ^
ка питалистического
Сизифовой работой. Ведь принижающие т е н д ц
класСовой
борьбе
способа производства вовсе, не Ï J P J ® ^ ^
^ с к о л ь к о ослабляются.
И ее завоеваниям, но—в лучшем случае

»

Пролетаризация промежуточных слоев общества совершается непрерывно,
отдельные члены и целые слои трудящихся классов постоянно низвергаются
в ряды босдцкого пролетариата, алчность капиталистов в погоне за прибылью не перестает угрожать^всем завоеваниям находящихся в благоприятных условиях слоев рабочего класса. Всякое сокращение рабочего
времени, достигнуто ли оно экономической или политической борьбой,
служит для каииталистов поводом/К введению сберегающих труд машин,
к еще большему напряжению труда; на каждое улучшение рабочих организаций капиталисты отвечают улучшением своих и т. д . A при
этом безработица все возрастает, кризисы становятся более обширными и более глубокими, необеспеченность существования становится
все больше и все мучительнее. Возвышение рабочего класса, к которому
приводит классовая борьба, имеет не столько экономическое,
сколько
моральное значение. Вследствие классбвой борьбы и ее завоев"аний, экономические условия пролетариев в общем и целом улучшаются лишь незначительно и медленно,—если вообще они улучшаются, но самоуважеуие
пролетариев
ростет, a с нйм и уважение, которое оказывают ему
другие классы общества; пролетарии начинают чувствовать себя равноправными с высшими классами и сравнивать свою судьбу с их судьбой; они
начинают пред'являть большие требования к себе, к своему жилищу и одежде,
к своим пбзнаниям, к воспитанию своих детей и т. д.—они требуют и для
себя доли во всех завоеваниях культуры. Наконец, они становятся более
чуткими ко всякому унижению и угнетению.
Это моральное возвышение пролетариата равнозначущие пробуждению и постоянному росту его «независимости». Последняя растет в нем
гораздо быстрее, чем все улучшения его экономического положения, совместимые с современной системой эксплоатации. Все эти улучшения,—которых одни ожидают, 1 a другие опасаются, что они сделают рабочих довольными,—должны отставать от притязаний рабочих, являющихся естественно
необходимым следствием их морального возвышения. Поэтому, последствием
классовой борьбьь может быть толі&о постоянный рост недовольства пролетариата своим положением. Рост этого недовольства,—кбторое естественным образом сильнее всего обнаруживается там/где повышение экономического уровня пролетариата наиболее отстает от его морального под'ема,—
нигде не может остановиться на сколько-нибудь продолжительное время.
Вместе 'с тем классовая борьба оказывается, в конце-концов, бесцельной и
бесплодной, если только она не стремится выйти за пределы существуіащего способа производства. Чем выше поднимает она положение пролетария,
тем дальше он видит себя от цели своих стремлений, от довольного существования, отвечающего его взглядам на человеческое достоинство.
Только социалистическое производство может положить конец этому
несоответствию между требованиями рабочих и средствами, служащими для
их удовлетворения, уничтожив эксплоатацию и классовые различия; но тем
самым оно устранит и тот могучий повод к недовольству рабочих своей
судьбой, который порождается примером роскоши эксплоататоров. Но раз
будет уничтожен этот п^вод, т о само собой явится и ограничение притязаний рабочих, до соответствия между их потребностями и наличными средствами их удовлетворения. A мы уже видели, насколько социалистическов
производство увеличивает эти средства.
Это мучительное недовольство, эта «ненасытность» чужды коммунистическому обществу. Наоборот, они вырастают с естественной необходимостью из классового антагонизма и эксплоатации там, где эксплоатируе-

-

Т
Г
до тех по Р ( пока классовая
K P ореИчГкАсоциал^му, п о к а о н а Х Г т ^ ^ п о г о
положения
завоевания пролетариату сколько ^ у д % ^ с о в р т е н н о г о о б щ е с т в а , - о н а
при помоіди различных уступок ^ ^ ^ Г и н а л а бесконечный винг^СовернГмогла достигнуть своеи цели. Она^нап
т и ч е с к о е
движение сли
шенно иначе обстоит дело с тех nop, імк Д В И Ж ение получило цель, к колось с рабочим движением: теперь р а б о ч е
э т о й 6орьбЫ)-_даже
те,
ТИВ

Горой оно явно ^
^
S
^
практическим р е Э У - " ™ ^ £
которые не приводят ^
развиВают
самосознание и
пбпетают значенке, если юдько оии F
дисциплину.
Теперь
пролетариата, его
в п о б е д у , теперь
к =
даже проигранное с ^ У ^ ^ о н е н н ы й законопроект, которыйдолжен
проигранная стачка, каждыи о ™
вперед
к цели, к дс
был служить интересам п р ° ^ а р ^ 0 Т а ' с у щ ё с Т в о в а н и я . Отныне все экономигтижению достойного человеческого сущеы
п р о Л етариата,—преслечТеские и политические ^ ^ S i J S ^ ^ ^
^ 0 ™
*
дуют ли они враждебные или
поскольку они способУли нет,—одинаково
^
Г о а л ь Х м у возвІшению. Отныне борющиися
ствуют его пробуждению и моральному
н е
двигаясь
с
места,
-

I

7РТД —

торого

победоносному шествик, ко-

не можег воспрепятствовать.

ШЧТО

13.

Международный

характер социал-демократии.

Новый социализм, ошова^ньій Шрксом

J

^

^

J

^

Z

!

^

„схождение из Гермашш. Оба ето осіюват
и з м > П оявились на непервые ученики; первые сочинения, излагм»
об.яснениеМ)
хотя и не являмецком языке. Уже э т 0 ? д " ° ^ о
что слияние социализма с рабочим дви-

/

=

у

Г

и

Г

Д

Г

немецки рабочих.

Е

Г

М

е ^ с Г Г з н а Г Г ь „

тпаирнир

СОЦИ

ал-демократии не ограничилось одной

„ 7 о Г с Х Г
пропаганду на » « « л у і і ^ о д а ы * « я о т и .
У
с в я з а

Г"к =

™сло М ™ о р Я Щ и х пс-

Ы М

Я

с

самого „ачала „ о с р о а л ь саок,
„

необхо

„ „ М О с т и , тесно

—

160

—

ных наций между собою; для своего развития мнровая торговля требует,
чтобы иностранный купец был бы так же защищен в стране, с которой он
ведет торговлю, как и y себя на родине. Благодаря мировой торговле, сильно
поднимается также общёственное положение купца. Его образ мыслей начинает оказывать влияние и на образ мыслей вообще всего общества. Но
купец всегда являлся самым подвижным элементом; ег^принцип всегда был:
ubi bene іЪі patria, т.-е. где хорошо, где есть прибыль, там и мое отечество.

,

Таким образом, по мере того как расширяется мировая торговля и
капиталистическое производство, в буржуазном обществе развиваются и
космополитические тенденции, требование вечного мира между нациями,
братства народов.
Однако, капиталистический
способ
производства порождает самые
странные противоречия; подобно тому, как ему свойственны в одно и то
же время тенденции к увеличению равенства и неравенства, к принижению
пролетариата до самого глубокого падения, и на ряду с этим к возвышению
его до уровня господствующего класса, тенденции к полной свободе индивида
и полному его порабощению,—точно так же и тенденция к осуществлению
братства народов идет рука об руку с тенденцией к увеличенір национального антагонизма. Обмен требует мира, но конкуренция порождает войну.
Если в каждой стране и отдельные капиталисты и отдельные классы находятся по отношению друг к другу на военном положении, то в таком же
положении находятся между собой капиталисты и капиталистические классы
отдельных наций. Каждая нация старается расширить рынок для сбыта своих
произведений и г Ьытеснить с этого рынка других. Чем более развит мировой
обмен, чем необходимее всеобщий мир, тем ожесточеннее борьба из-за конкуренции, тем больше опасность враждебных столкновений между отдельными нациями. Чем более тесны международные сношения, тем настойчивее
стремление к национальной замкнутости. Чем сильнее потребность в мире,
тем грознее опасность войны; эти, казалось
бы, нелепые противоречия
вполне соответствуют характеру капиталистического способа производства.
Они присущи в скрытом состоянии уже простому товарному производству,
но только капиталистическое производство развивает их до чудовиіцных,
невыносимых размеров. И тот факт, что оно в -гакой же степени повышает
тенденции к войне, в какой делает необходимым мир, является лишь одним
из многих противоречий, которые несут ему гибель.
Пролетариат не лринимает участия в этом противоречивом положении, которое создается этим путем для всех остальных классов общества.
Чем больше он развивается и становится самостоятельным классом, тем очевиднее становится в самых разнообразных областях тот факт, что из двух
противоречивых тенденций капиталистического
способа производства его
касается лишь одна из них, другая же все больше и больше утрачивает для
него всякое значение. Так, напр., современный способ производства порождает в одно и то же время тенденцию к сплочению производителей в крупные союзы для обйдей деятельности и, с другой стороны, тенденции к ожесточенной борьбе всех (производителей) против всех. В пролетариате вторая тенденция перестает действовать. Вместо противоречия между монополией и конкуренцией,
которое истощает и раздирает буржуазию, мы находим в пролетариате все большее и большее проявление только первой йз
этих тенденций, спосббствующей усилению и' укреплению пролетарской
солидарности. Естественным последствием этой «односторонности» является
то, что больше и больше оказывает явное влияние на пролетариев различ-

—
т п ш

г

д

а

»

;

п

161

—

трніениия к тесному пеждуиародному

-

-

и

н а ц — о й

спло-

р

сделав его неииущии У Р ^ « ^
°CJu tZ е держится принципа: г,Ы
постоянной родины. подобно к у т у , " он ™
д И
родина. Уже реbene ibi patria, где • ^ ' ^ ^ /
„ ^ ъ
свои страіствия на чужие
1
месленные подмастерья начали ^ р о с т р а н я т ь
сплочения,
аемли, и следствием этого явились
в срааненин с сона которые мы указывали. Но что знавдт эти
^
, 0 м у же, подвременными, при нынешнеи развитии путеи ^ б щ е ш ^
y
мастерье, странствуя,

имел

. Г п Г т ѵ е Г с жено

S E S S T ^

и д тьми, чтобыЧстаться
труда
0Н
гурист а

"

тШШщш
кочевник.

кпайней

мере.

» '

ведуШий

рабатывать иностранных коллег, в значнтешюи
и силы государства, к которому он

'

мировую

защищает.
обыкновенно,

SSsSSSSrâares

о Р Г о Р 1 ы своегоотече Е ства. Наоборот, в большинстве случаев он попадает
Ѵ а Г с р а н у , в которой законы и управление благоприятнее для рабочих,
чем на е т родине. И его новые товарищи вовсе не заинтересованы в оч
чтобь. лништь его законодательной охраны в тех случаях, когда он иужда
ется в ней наиболее настоятсльно, a именно по отношению к своему зксплоататору Напротив, лх собственный интерес заставляет их з а б о т и т ь с
чтобы его способность к сопротивлению эксплоататору возрастала.
Таким образом, срвременный пролетарий отрывается от своей родинь,
совершеино иначе, чем странств/ющий подмастерье цехового пер од или
купец. Он становится истинньш космополитом, его о т е ч е с т в о - в е с ь мир.
У
Правда, этот космополитизм влечет за собой различные
н
^
даже опасности для рабочих тех стран, в которых уровень жиа™ P j j ™
'выше и условия труда лучше и в .юторых, поэтому, иммиграиия превосходит
эмиграцию. Ведь нельзя отрицать того, что э-ти достигшие более високого
уровня рабочие испытывают благодаря конкуренции со стороны менее требрвательных и менее способных к сопротивлению пришельцев значительную
помеху в"своей классовой борьбе.
Иногда эта конкуренция, подобно койкуренции между
различных наиий, может повести к обострению национального антагонизма,
к национальной ненависти туземных рабочих .< чужестранцам. Но национальная борьба, представляющая в буржуазной среде постоянное явление,
в пролетарских кругах всеіЦа носит преходящий характер.
0

Эрфуртская программа.

-

'

1 0 М >

11

I
< _

v

'

-

162

штмШ
•

—

' .
••
'
Ведь рано йли поздно последние неизбежно- придут к созЛнию,—еслк
lie иным путем, то гіутем горького опыта,—что иммиграция более дещевйіх
рабочих сил из отсталых местностей в местности передовые. в экономическом отношении стоит в такой же необходимой связи е капиталисгическим
способом производства, как введение машин и применение женского труда
ь промышленности, и что подавить иммиграцию так же невозможно, как
и оба эти явления.
Рабочее движение передовых стран испытывает еще в другом отношенип уіцерб, благодаря- отсталости рабочих за границей: степень эцсгілоатации, которой подвергаівтся эти последние, является для капиталистов более разіІитой страны отличным предлогом, a иногда и действительным осноианием, противиться стремлениям своих рабочих к у'лучшению условий труда
путем законодательства или «свободного» соглашения.
И тем, и другим путем рабочим, остающимся в своей стране, становйтся ясно, в какой степени успехи их классовой борьбы зависят or успехов рабочего класса в других странах. Если иногда они испытываюТ вражду
к иностранным рабочим, то, в койце-концов, все -же верх берет. сознание, что
существует только одно действительйое средство устранить тормЪзяидее і>лияние отсталости другцх стран, это—устранение самой этой отсталости. "У
немецких рабочих имеются все основания желать, a где можно—и содействовать тому, чтобы славянские и итальянские рабочие, как y себя на родине,
так и на чужбине, добились повышения зарабо гйой платы и сокращения ,рабочего времени: в этом же заинтересованы в свою очередь английские рабочие' по отноиіению к немецким и другим, американские — по отношениіб
к европеиским.
•I
•' 1 і

*

'

Тесная зависимость классовой борьбы пролетариата какой-либо страны от классовой борьбы в других странах с естественной необходимостыо.
ведет к тесному сплочению борішаихся пролетарских слоев, всех стран.'
Все больше и больше исчезают остатки национальЪой замкнутости и
национальной вражды, перенятой пролетариатом от буржуазии, все -больше.
и больше он освобождается от национальных предрассудков, все больше и
больше рабочий научается признавать и цевить в иностранном -товарйшерабочем, на каком бы языке он ни говорил, своего товарища пр борьбе,
своего брата.
ѵ
Теснее всего должна быть, естественно, международная солидарность
между теми пролетарскими слоями различных наций, которые ставят себе
одинаковые цели и добиваются их одинаковыми средствами.

—

163

—

,

,

£ Й М пролетарского у т о п и з » к о т о р ^ „ет
^
_

.

С

С

Г

і

I i : — я

J

0

на

,

» "азличных

междунарпдной со W „ o e ™

б

„це-

европе

ие „ o , o

быть заглушено.
МаниФеста охватили борющийся
С тех nop идеи
слоев за пределами
пролегариат всей Европы (и Р а ^ ' ^ в о й борьбь с современным социализЕвропы), всюду процесс слияния к т е т о и (^ор
з а в е р ш е н и ю .
Принцимом либо уже завершился, лИбо на пути
н С тановятся повсеместно
Ы цели и средства пролетарскои кжксовои борьоь^
^
более и
^
ОДНЙМИ и теми же. 0
Д
.
ж
е
н
и
я
м
и
риличиых
тесной близости между с о р и а Л ™ о Х р а к ^
становилось все более мо-

'

ГнТжён

чтобы U r b

этому факху

—

Т о е и было сделано на м е ж д ^ Р ^ o Ä ^ S
^
к которому
новому
Д О В Щ И Н Ы взятия Бастили
^ е Г я бор.ощегося пролетариата, которое,
укреплению MeÄWHappAHoro c n a o 4 e H ^ o p^ j
ежегодном майском праздкроме того, получило ^ ^ ^ ^ т о Г и
сльшущие чудаками среди своего
нине. He единичные м ы с ^ е ^ н ^
к а к это бывает на буржуазных конкласса, собираются на зд и к о н ^ и т е л и и з а щ и т Н и к и интересов согрессах м и р а - з д е с ь собиракпся
здс
К а ж д ы й
мяискі1и
тен тысяч и « « ^ ^ ^ ^ ^ о ^ а ы в а е т ,
что во всех центрах
праздник самьш в н у ш и т « *
С ов Р еменных культурных стран
р
эконрмической и политическсй яшзн в с
СОЗ нанием
солидарности
сами лгассв, трудящегося нассяен««
У
в о й н ы и
провозглашают,
международного п р о ^ а р и а a ^
^
1 т я я в л я ю т с я фактически п Р о-

В Ы Р а

ПОВОДОМ

Необходимость международного об'единения классовой 'борьбы проле
гариата, раз зта борьба должна по своим целям, силе и размерам выйти за
определенные гранйцы, была с самого начала признана аиторами Коммунистического Манифесга. Последний обрашается к пролетариям нсех.стран и
заканчивается призывом: «соединяйтесь!^. И организаиией, которая приняла принципы, положенные ,.в основу Манифеста и от имени которой Манифест был издан, была международная
организадия—г«Союз Котмунистов».
Поражёние революционных движений 1848 и 1849 гг. положило конец
этому союзу, но, с пробуждением рабочего движения в начале шЁстидёсятых годов, он вновь- возродился в виде «Международного Товарищества Ра, бочих» (основанного в 1864 г.), дуніой которого был огіять Маркс. Задачей
этого Товарищества было не только пробуждать чувство международной солидарности в пролетариях различных стран; но и дать им обшую цель и
указать общий путь к этой цели. Первая за^деча была в достаточной стб-

•

•

приготовлений, ложащихся невероятным гнетом на всю Ьвррпу^
І

I

N

•

4

»
-,

-

'

�

165 -

<

В виду этого социал-демократия і^войне обязана решительно подчеркивать свою международную точку зрения. И это сделано самым ярким
образом в Эрфуртской программе.

s

14. Социал-демонраш

иѵнарод.

Социал-демократия уже по самой своей сущиости есть партия международная. Но в то же самое время она обнаруживаёт тенденцию вое более и
более становиться национальнои
партиеи, г.-е. народной партией в^том смысле, что она становится представительницей не только промышленных наемных рабочих, но и всех трудящихся и эксплоатируемых слоев, т.-е. огромного большинства всего населения, того, что обыкновенно называют «народом». Мы уже видели ,что промышленный пролетариат имеет тенденцию
стать, в конце-концов, единственным трудящимся классом. И мы указывали
уже на то, что другие трудящиеся классы по условиям своей жизни и груда
все более и более становятся схожими с пролетариатом; наконец, мы уже
знаем, что рабочий пролетариат является единственным среди трудящихся ч
классов, который постоянно увеличивает свою силу, интеллигентность и
сознание своей -ецели,—что он все более и более становится центральным »
мунктом, вокруг которого группируются постоянно уменьшающиеся остатки
других трудящихся классов. Его мысли и чувства приобретают все более и
более решающее значение.для всей массы «мелкого люда».
По мере того, как наемные рабочие берут на себя геі емонию над народом, рабочая партия становится народной партией. В самом деле, как
голько самостоятельный рабочий іиелкого производства начинает чувствовагь к а к пролетарий; к а к только он сознает, что он или, по крайней мере,
его дети безповоротно обречены на падение в ряды пролетариата, что для
иего нет другого спасения, к а к освобождение пролетариата,—с этого момента он неизбежно будет влдегь в социал-демократии естественную защитницу его интересов.
В предыдущей главе нами уже было указано, что ему не приходится
боягься победы социал-демократии, что ее победа, напротив,—в его интер е с а х , ибо она означает установление такого общественного строя, который
принесет всем рабочим,—не только наемным рабочим, но и самостоятельным
рабочим мелком промышленности,—осробождение от эксплуатации и угкетенмя к обесгіечить им благосостояние.
Но социал-демокрагия защищает интересы всего «мелкого люда» ие только в будущем, но уже и в современном
обществе. Пролетариат, как низший
из эксплуатируемых слоев, не может освободиться от эксплуатации и угнегения, не. уничтожив совершенно всякую эксплуатацию, всякое угнетение.
Гіоэтому он является их заклятЬім врагом, в какой бы форме они не проявлялись, он передовой боец всех эксплуатируемых и угнетенных.
Выше мы говорили об «Интернационале». Характерно, что поводом к
е ю основанию послужила пролетарская ірнифестация сочувствия восставшей
против царского ига Польше; что гіервым адресом, выпущенным «Интернацжь
налом» после своего конституированья, был приветственный адрёс презмдентуСоединенных LLh
атов Линкольну, в котороіѵйрабочй общество выражало свои
симпатии делу освобождения
негров, и что,' наконец, «Интернацонал» был
первой организацией, существовавшей в Англйи и насчитывавшей в числе
своих членов а н ^ и ч а н , кодорая вступилась и притом самым энергичньім обра1
0

номического развития; что ^ ^ T J ^ m e м е л к о г о

Г с Ѵ

производства' круиным,

быть,

—

их интересов.
Л „ Я Ч И Т І
следѵющее- Социал-демократия
^не-делает
На это можно в о з р а ^ ^
о д с т в а крупНыт
соверэкономического развиіия
нем самьш основательньт
шается без всякрго содеие Б ія с ее сторон
никаких оснований
образом заботится к л а с с ^ ^ ^ ^ ^ І і и т ь
экономическое развипротивиться этому развитию. Но желать °
ельньІХ.интересов
медких
т и е - э т о вовсе не ^
^
к этому попьггки должны
кресгьян и мелких ^ ь ^ в ^ н а щ » ^
способны оказать то или иное
потерпеть крушение, и поскольку они ьи щ
Воопитывать,
действие, они,.могут только
^
^ Ц Т р о п р и я т и я , с помощью ко^
указывать ремесленникад. и крестьянал » a
^ f
< < З О Л отое
-дно»-это
торых их мелкое производство вновь прещ^гится
в
Н их
отнюдь не значит з а = т ь ^ ^ Х ъ ^ ,
и к о ю р ы е только собьют
S

S
Т
о
Но если падение мелкого Х Г е Г и теми г н у с н «

избежно, чтобы ^
^
S
S
S
^
^
^
в настоящее время ему обьікновенно при ущ
мелкого производства есть; т о л ы ^
дыдущпе акты которои представляіот не ч. ^

S

^
Д

вовсе не некоторые
что исчезнов.ение
драмы, прен у ю
и
мучи.
г и бель
мел-

тельную гибель
ин ересах
социал-деиократии
ких буржуа и мелісих к Р е с т ь я н 1 „ " р е с о в а н а в том, чтобы этого не
наоборот, она в
вербуется пролетариат,
было. Ведь, чем ниже.:пада^.от е к р у і ъ из >^
р
ч т о б ы о н и с т а л и
С потем труднее поднять этих рекрут на т ж у ю выс
и о т
р0Ста
^ о б н ь Г и захотели вступить t
з
а
в
и
с
и
т
рост
этого последнго,
a не от У в е л и ч е н и я "ребователен крестьянин и ремеслени сила социал-демократии. Чем и^нее т р е о о ^ т
^
^
^
ник, чем привычнее о н ^
сопротивлению, попадая

^ 'ш Г
в ряда

п ^ е д а
і^одегариа

тем

больше

позволяеД
КОНКу-

своей

он себя эксплоатировать, і е м ^
^
ѵ г л о в и ^ Рабочим. Отчасти те же
ренции, находящимся в ^ ^
^ ^
Рабочих,
самые причины, которые приводат ^ меж;^унар Д
и 3
которых он
ведут и к солцдарности пролетариата с темі^і клас
,
и
об..
ве^уется,—солидарности,
^ п ^ н ^ ^
наружираласб лишь одной из сторон,, т
меякие буржуа
. Разумеется, если р а з о р я ю щ и е я мелкие креаья^^^
при
пытаются удержаться на п о в е р х н о с т и з а чет пролетари
помощи чрезмерной эксплоатац. и У ^ 1 1 ^
! , я т с а м ы й энергичный отпор.
НаПР0ТИВ'

С0ЦИ ' Л - йе ~

ческой политики, приносящих общие иитересы в жертву привилег.рованному
«мократия выступает самым решительным образом на защиту целого ряда
мероприятий, с помощью к о т о р у х , — н е наиося уіцерба гіролетариату, a
'скорее даже помогая ему,—могут быть достигнуты серьезные улучшения и
. облегчения
для мелких крестьян и мелких.буржуа.
Это видно с лолной ЯСНОСРЬЮ из тех требований, которые выставляет
социал-демократия в качестве непосредственных
требований,
осуіДествимых
в современном государспц. Перечисление этих требований составляет вторую часть Эрфуртской программы. Последняя Іласит:
Исходя 113 э т и * принципов, социал-демократическая партия Германии
требует пре>о,е всего:
'
*
•
1- Всеоощего, равного и прямого права выборов и голосования, принадлежащегэ все.ч* достмгшим 20-летнего возраста имперским' гражданаМ,
без различия пола, гіри всех выборах и голосованиях.
Пропорциональ-ной системы выборов, a до ее введения—законодательного
перераспределения избирательных округов гюсле каждой народной переписи. Двухлетних законодательных
периодов. Производства выборов и голосований
в установленные законом праздничные дни. Вознаграждения избранных
представителей. Отмены ізсяких 'ограничений политических прав, за иеключением случаев назначения опеки.
,
2. Прямого законодательства через посредство народа при помощи
права гіредлагать и отвергать законопроекты. Самоопределения и • самоуправления народа в Империи, государствах, провинции и общин.е. Избрания должностных лиц народов, нх гражданской и уголовной ответственности.
Ежегодного утверждения налоіов3. Воспитательной прдготовки всех к военной деятельности.
Вооружения иарода вместо постоянного войска. Решения народньш
представительством вопросов о . войне и мире. Разрешения всех междунар.одных
споров третейскими судами.
'
4. Отмены всех законов, ограничивающих или стесняюіцих свободное
пиражение мнений и права союзов и собраний.
Отмены всех законов, ограничивающих права женщин, в сравне• нии с мужчинами, в публичном и частноправном отнѳшеним.
6. Об'явления религии частным делом каждого- Отмены всяких
расходов из общественных средств на церковные и религиозные цели.
Цсрковные и религиозные общины должны быть рассматриваемы,
как
частные союзы, совершенно самостоятельно управляющие своими делаліи.
7. Организации светской- школы: Обязагёльного посещения общественных народыых школ. Бесплатного обучения, бесплатных; учебных
пособий и ііиіци в общественных народных школах, a также и в высших
учебных заведениях, для ,іех учеников и учениц, которые по своим способностям будут признайы пригодными для дальнейшего образования.
8. Бесплатного судогіроизводства и юридической помощи. Пе|)едачи
судоговорения в руки избранных народом судей. Апелляции в уіоловных
делах- Вознаграждения невинно обвиненных, арестованных и осужденных:
Отмены смертной казни.
'
і
9. Бесплатной врачебйой. помощи, включая помощь при родах, и бесплатную выдачу лекарств. Бёсплатного погребения.
•
10. Прогрессивного налога на доход и имущества для покрытия всех
общественных расходов, поскодьку они должны быть покрываемы налогами.
Об^зательной самооценки. Налога на наследства, прогрессивно увеличивающегося в зависимости от размеров наследства и от степени -родства.
Отмены всех косвенных налогои, пошлин и прочих мероприятий экономи-

4

меньшинству^ ^

^

раб()чег0

•<ласса
й

соц

„ а л - д е м о к р а т и ч е с к М партид Гер-

международного

свыиіе восычи часов„«тгигіт-п тпѵпа
б) Воспрещение в производстве детсксіго іруда

рёбочеіо

ниже
нижс

эаком*.

четыррадцати-

^ " і Т Г е н и я в W
сеаьско-хозяйственных рабочих, и п р и с Ѵ "
промышленныии рабочими; отмены усгавов о челяди.
a

t

ГреГчГвсегаастра»я

Й

рабочих. в руки государства

шаюшем участии рабочих в заведывании-

ПѴП

Некотопне из этих требований выставляет также
Ж

анти^капйталистической"
требования не з а и _ я

,„ 1 Т

и

при

»

н

S

рл-

план на-

буржуазная
S

«

^

^

де

T S *
р ж и

с такою же настойчивостыо, как
с о ц и а л - д е м о к р ^
пппнаті жияненный ѵповень мелкого люда и облагчіпь еіо оремя

ііуіе.«

„ Г „ ы Г с в е Г в ™ налогов; перевесеняя
s
„а богатых прѵі поиощи прогрессявного лодоходвс,,о
н
,
™
посгоя^ного войска, у с =
^
^
^ Г о м Г е Г к »
обле™государственной задолженносі И и І . д. Ö M C L I L
Ѵг,Гтчрннпм
птнием, социал-д^мократия стремится поднять мелкии лівд в у т т в е н ^ от
„пшѳиии тоебѴя не только бесгілатного народного обучения,
удовлеіво
ряюшегр'всем требоважіям сонпеменной к у л ь т у щ , но
НИЯ учеников учебными пособиями и пищей на общесівеиныи
счетCo

П

циал-демократия одна стреммтся доставить «мелкому люду» бесплатную
врачебную помощь, уход за больными, бесплатную юридическую помощь,
бесплатный суд.
4
Только мероприятия, отвечающие этим требованиям, могут улучпіить положение самостоятельных рабочих мелких предприятий, поскольку
это вообщевозможно в современном обществе. Помогать ремесленыикам
м крестьянам, как производителям, удерживая их отсталые способы производства, это противоречило бы^ ходу экономмческого развития и было бы
неосуищствимо. Точно так же^невозможно сделать всех их, или, по крайней мере, значительную часть,—капиталистами. Всей массе этого «мелкого
люда» можно еще оказать Помощь толь'ко как потребителяія. Однако, как
раз те партии, которые по внешности кажутся н^иболее дружественно
настроенными по отношению к ремесленникам и крестьянам, по большей
части, обременяют их, как потребителей." И это весьма чувствительно
дает себя знать на практике. Идущее параллельно с этим желание поднять
мелкое производство является ничем нным, как бесплодной утопией.
,
Повышение уровня мелких_бУржуа и крестьянской бедноты, как
п<#ребіітелей, не только не протйворечит экономическому развитию, но
является даже срёдством его ускорить. Следовательно, оно не только
возможно, но к нему следует также стремиться уже в силу одного этого, не
касаясь даже других многочисленных оснований, вытекаюиіих частью из
соображенйй здравого смысла, частыо мз. чувства сострадания к бедным
разоряюшимся крестьянам и мелкнм буржуа. Чам лучше их положение, как
потребителей, чем выше мх жизненный уровень, чем шнре их материальные
и духов„ные запросы, чем выиге их сознание, тем скорее y них пропадет всякое желание вести борьбу с крупным производством прі^помоиди
голодной
конкѵренции, тем раныне они прекратят эту безнадежную борьбу и усилят
собой ряды пролетариата; ,но тогда они усмлят собою не его униженные, неспособные к сопротивленню, нетребовательные иизшие слои,—нет, они непосредственно вступят в ряды борюшихся, «ненасытных», сознательных пролетариев, и тем*самым ускорят их победу. <•
И £та победа не может явиться результатрм упадка, как думают некоторые,—будет ли то упадок мелкой буржуазци и крестьянства или же
пролетариата. Соииал-демократия имеет все дянные к томѵ, чтобы реши<гельно противодействовать этомѵ упадку, как с той, так и с другой ctoроны, й делает это, насколько хвцтает сил. Следовательно, ее усилен,ие—в
интересах не опних тошь?<о наемных рабочих, но и в интересах всех других частей населения, живущих своим трудом, a не эксплоатацией.
Мелкая буржуазия и крестьянство никогда не будут в состоянии, пока
существует современное государство. отстоять свои интересы п^отив других классов собственными силами. И в настоящее время для них «это
возможно менмие, чем когда-либо. Для зашиты своих интересов они должны
вступить в союз с одним или несколькими другнми классами. Их инстинкты,
воспитанные на частной собственности. толкают их в об'ятия буржуазных
партий, т.-е. к союзу .с одною из различных групп высших имущих классов. Буржуазные партии сами ишут этого союза, частью из чисто-партийных потребностей,—находя лля себя в этом мёлкбм люде отличную «голосуюшую скотину», которая им нужна.—частыо же и из более гдубоких
соображений. Ведь они превосходно знают, что частная собственность
мелких крестьян и мелких буржуа представляет р настояшее время самый
сильный оплот ' частной собств°нностм вообіве,' a тем/Самым и эксплоатации, которой они суіцествуют- Б/агосостояние мелкого люда их совершенно -

не интересует; взвалит на него возможно большее бремя, как на потреби^елей они Ѵ г д а готовы. Пусть он приходит в какой-угодно упадок, только
5ы не исчезло окончательно его мелкое производство, не выпускающее его
из крѵга частной собственности. Но все эти партйи заинтересованы в расширении капиталистической эксплоатации, а, следовательно, в прогрессе экономического развитня. Они желают поддерЛать крестьянина и ремесленника
от обещают ему эту поддержку, но фаитически прилагают все
к р а с ш и р е н и ю господства крупного производства и к угнетению крестьянского И ремесленного производства.
.0„,,„ѵ
Совершенно иначе относится к самостоятельным рабочим мелких
предприятий социал-демократия. Она, конечно, не может выступать за
сохранение мелкого производства, но фактически последнему нечего ее
боятся Ремесленников и крестьян экспроприируют капиталисты и крупные
землевладельцы, a не пролетарии. Напротив, победа пролетариата, как мы
видели в предыдущей главе, является единственным средством, способньш
положить конец этой экспроприации. В качестве же потребнтелеи,
самостоятельные рабочие мелких предприятий имеют одинаковые интересы с
пролетариями. Поэтому они имеют все данные защишать свои интересы в
союзе с пролетариями, т - е . присоединившись к социал-демократии.
Конечно, нельзя ожидать, чтобы сознани^этого моМо быстро распространиться среди них. Однако, уже началось бегство мелких буржуа и
крестьян из рядов буржуазных партий,—бегство совсем особого рода, так
как нервыми бросают оружие как раз наиболее деятельные, наиболее воинственные из них и не для того, чтобы уклониться от борьбы, a для того,
чтобы от мелкой борьбы за продление своего убогого существования кинуться в исполинскую мировую борьбу за создание нового общества, которое сделает всех своі»х членов участниками великих приобретений современной культуры,—в борьбу за освобождение всего культурного человечёства и даже всего человечества вообще.из оков общественного строя, грозящего задушить его.
.
Чем невыносимее становится существующий способ производства, чем
очевиднее он стремится к своему банкротству и чем неспособнее оказываются господствующие партии устранить чудовищно разрастающееся. оощественное зло, чем ничтожнее и беспринципнее становятся эти партии,
вге более и более "вырождающиеся в шайку лично заинтересованных политиков,—тем большее число членов непролетарских классов вступает в
ряды социал-демократип и, рука об руку с неудержимо пробивающимся вперед пролетариатом, следуют под ее знаменем к лобеде и, триумфу.