Е.Г. ПЧЕЛИНА
OSSETICA
Избранные труды по истории, этнографии
и археологии осетинского народа
Владикавказ
2013

ББК 63.3 BРОФ-60се)
63.4 BРОФ-60се)
63.52 B41= Осе)
Автор проекта Т.В. Абаев
Научный редактор В.А. Кузнецов
Технический редактор
и составитель М.З. Кетбиева
ISBN 978-5-904719-07-4
Сборник избранных трудов «OSSETICA» выдающегося исследователя в
области истории, этнографии и археологии Осетии Е.Г. Пчелиной выпущен в
канун Международного научного конгресса «Этногенез и этническая история
осетин», который проходит под патронажем Главы Республики Северная
Осетия-Алания Таймураза Дзамбековича Мамсурова.
Книга подготовлена к изданию Представительством Республики Северная
Осетия-Алания в Северокавказском федеральном округе при поддержке
Международного общественного движения «Высший совет осетин» и
Владикавказской (Аланской) епархией.
В данный сборник избранных трудов Е.Г. Пчелиной вошли часть ее
незавершенной и неизданной монографии «OSSETICA», а также статьи по истории,
этнографии, археологии Осетии, представляющие крупный вклад в научное
осетиноведение. Сборник посвящен памяти Е.Г. Пчелиной, исследователю
истории и культуры осетинского народа.
ISBN 978-5-904719-07-4 © ООО «Золотое сечение», 2013
© Абаев Т.В., 2013

«Е.Г. Пчелина - кавказовед от Бога»
В.П. Любин
Б.Г. Пчелина

Е.Г. Пчелина
От автора проекта
Культурное наследие каждого народа уникально и неповторимо.
Культура -1 это пласт истории, который складывался веками, который хранит
все события давно ушедшего времени. Некоторые страницы истории
приоткрыты, а некоторые и сегодня остаются неразгаданными.
Наши знания о культуре, обычаях предков наследуются из
поколения в поколение. Осетия и все регионы Кавказа в этом плане являются
уникальными - здесь сохранились до наших времен древние жилища,
боевые башни, остатки городищ, святилища, из поколения в поколение
передаются традиции и обычаи. Произведения художественного
искусства, фольклор, танцевальное искусство, сохранившиеся ремесла дают
нам представление о быте и жизни наших предков, о славных временах
завоеваний и походов.
До сих пор памятники духовной культуры Осетии привлекают
внимание ученых и исследователей, до сих пор Осетия хранит множество тайн
и загадок. Среди многочисленных исследователей памятников археологии
и культуры Осетии заслуживают отдельного внимания научные труды
Евгении Георгиевны Пчелиной, которая более 50 лет посвятила
исследованию археологического и этнографического материала, памятников
материальной и духовной культуры Осетии, нартского эпоса, осетинского
фольклора, провела десятки экспедиций.
Е.Г. Пчелина была одной из немногих женщин-археологов своего
времени, которая совершила экспедицию через перевалы центральной
части Главного Кавказского хребта для изучения древних военно-торговых
путей, соединяющих Северный Кавказ с Закавказьем. Она составила карту
святилищ древнего Иристона, принимала участие в реставрации
святилища Реком в Цейском ущелье Северной Осетии, вела археологические
раскопки гробницы Давида Сослана в Нузальской часовне в Алагирском
ущелье и многих других районах Северной и Южной Осетии.
4

OSSETICA
Собранные Е.Г. Пчелиной культурно-исторические материалы
пополнили фонд Национального музея Северной Осетии и являются настоящим
достоянием республики.
Благодаря Е.Г. Пчелиной мы получили достоверный источник знаний
о жизни и быте наших предков. И мы по праву можем гордиться тем
вниманием, которое до сих пор привлекает к себе земля Осетии, прекрасная
и неизведанная до конца, и чтить имена тех людей, которые внесли
огромный вклад в исследование ее истории.
Сборник не случайно получил название «Ossetica», так Е.Г. Пчелина
называла свою монографию, которую не успела завершить и издать.
Идея этого проекта осуществлена совместно с В.А. Кузнецовым,
доктором исторических наук, ведущим археологом, кавказоведом,
человеком, безгранично преданным своему делу. Материалы для книги
частично предоставлены из его личного архива в виде рукописей и статей,
длительной научной переписки с Е.Г. Пчелиной.
Т.В. Абаев
Полномочный представитель
Республики Северная Осетия-Алания
в Северо-Кавказском и Южном
федеральном округе
5

Е.Г. Пчелина
Предисловие
История российского кавказоведения неразрывно связана с именами
выдающихся исследователей-женщин, внесших огромный вклад в науку
о Кавказе и его народах. Это П.С. Уварова, Е.Н. Кушева, Т.М. Минаева,
Е.П. Алексеева, М.П. Абрамова, Н.Г. Волкова, В.Б. Ковалевская. В одном
ряду с ними среди первых должно стоять имя Евгении Георгиевны
Пчелиной - крупного историка, этнографа, археолога и замечательного человека,
яркой личности, наделенной многими талантами.
Полуабхазка по матери, происходившей из владетельного рода Шер-
вашидзе, Евгения Георгиевна отличалась не только глубокой любовью и
уважением к Кавказу и населяющим его большим и малым разноязыким
народам, но и неугасимым стремлением эти народы познать в истинной
их исторической сущности и самобытности. Обладая волевым и цельным
характером, самостоятельным мышлением, она для достижения этой цели
получила три высших образования и стала историком, этнографом и
археологом. Она с первых шагов своей научной работы и раньше многих других
осознала необходимость использования разнообразных источников для
максимального приближения к объективной истине. Этим принципам она
оставалась верной всю свою жизнь. Поэтому работы Е.Г. Пчелиной, как
правило, имеют междисциплинарный характер и отличаются историзмом.
Например, статья о случайной находке сасанидского серебряного кубка
VII в. в Урсдонском ущелье сопровождается столь обширным
комментарием Е.Г. Пчелиной и ее реконструкцией древних путей в этой части Северной
Осетии, что этот материал мог быть помещен как в раздел «археология»,
так и в раздел «история».
Тщательность работ Е.Г. Пчелиной поражает и может быть эталоном
наблюдательности и добросовестности в работе исследователя, особенно
молодого и малоопытного. В первую очередь это касается ее
этнографических разработок, таких как ранее публиковавшиеся статьи об обряде
гостеприимства у осетин и осетинской мельнице «къада куырой». Описание
Е.Г. Пчелиной такое детальное, тщательное, сопровождаемое осетинской
терминологией всех деталей, что эти работы должны быть признаны
лучшими произведениями в области повседневной жизни и быта осетинского
общества вплоть до XX века.
6

OSSETICA
Евгения Георгиевна не была замкнутым кабинетным ученым - чтобы
собрать такие подробные материалы для своих разработок и все видеть
и слышать лично, она изъездила все ущелья Северной и Южной Осетии,
побывала в большинстве горных селений, записывала интересную
информацию от местных старожилов - хранителей вековой исторической памяти.
Благодаря этому Е.Г. Пчелина была первым археологом, попытавшимся
связать такие археологические артефакты, как бронзовые фигурки коней
VT-VII вв. из Рекома и Сохта, с персонажами осетинского нартского эпоса.
Тем самым именно Е.Г. Пчелиной было положено начало комплексному
изучению эпоса и его отражению в обширных археологических материалах,
точнее говоря - проблеме историзма нартского эпоса.
Исследовательница была буквально захвачена и пленена
увлекательным процессом научного творчества и созидания, ставшего смыслом всей
ее жизни. Она полюбила Осетию, душевно к ней привязалась и великолепно
знала эту красивую и неисчерпаемую для пытливого ученого страну. Мы
знаем, как в горных селениях и Северной, и Южной Осетии встречали и
уважали эту удивительную мужественную женщину.
Лично я своим становлением археолога-кавказоведа обязан трем
выдающимся ученым XX в.: моему научному руководителю и признанному
авторитету в кавказской археологии Евгению Игнатьевичу Крупнову,
моему неизменно благожелательному консультанту в осетиноведении и
иранистике великому и мудрому Василию Ивановичу Абаеву и
незабываемой Евгении Георгиевне Пчелиной, светлой памяти которой посвящается
сборник ее избранных работ, полезных для всех читателей и почитателей ее
таланта. Статьи, представленные в сборнике, отражают основные научные
интересы Е.Г. Пчелиной. Статьи о Нузальской часовне и грузинском царе
Георгии XI даются по неопубликованным рукописям из моего архива.
Этот уникальный материал имеет особо важное значение и по праву
может быть признан научным подвигом.
В заключение хотел бы поблагодарить всех, кто принимал участие в
создании этой книги.
В.А. Кузнецов
Доктор исторических наук, Заслуженный
деятель науки РФ и РСО-Алания
7

Е.Г. Пчелина
EX. Пчелина - кавказовед от Бога
Е.Г. Пчелина родилась 31 декабря 1895 года. Моя мать родилась также
в 1895-м, а я также 31 декабря. В этом, как будто, видится, если хотите,
нечто мистическое. Родная мать дала мне жизнь, Евгения Георгиевна -
путевку в научную жизнь. Впервые я увидел ее в 1949 году в г. Сталинире
(Цхинвал), на научной сессии Юго-Осетинского
научно-исследовательского института, где она выступала с докладом на тему «Археологическая
карта Юго-Осетии».
Докладчица - высокая, статная женщина с красивой, прикрытой
черным бархатным беретом копной белых волос. В благородной осанке ее
сказывалось, очевидно, княжеское происхождение (мать Е.Г. происходила
из древнего абхазского княжеского рода Шервашидзе - Чачба). Доклад
Евгении Георгиевны глубоко заинтересовал меня, ибо я уже тогда, работая
учителем истории в одной из школ г. Цхинвала, мечтал заняться чем-то
более значительным. Евгения Георгиевна уловила мои стремления и
направила их в сторону изучения древностей Юго-Осетии. Город Сталинир,
расположенный у выхода реки Большая Лиахва на Горийскую равнину,
оказался благодатным полем для деятельности такого рода. Река эта
начиналась близ перевалов через Водораздельный Кавказский хребет, и ее
долина была одной из важнейших коммуникаций, связывавших Южный
Кавказ с Северным. Видимо, именно поэтому в ее бассейне и, в
частности, в пределах города Сталинира и его окрестностей находилось много
разновременных археологических памятников. Начатые мной разведки
на левом берегу р. Лиахвы оказались успешными. На размытом склоне
коренного берега реки и примыкавшем к нему борту ос-присского оврага
мне посчастливилось обнаружить единичные предметы медного века и
могильник бронзового века. Обрадованная таким успехом, Евгения
Георгиевна научила меня методике раскопок погребений и их фиксации.
Могильник был назван «Скорпионовым склоном», так как при расчистке
второго погребения мы разворотили скорпионовые гнезда и вскоре были

OSSETICA
вынуждены бежать оттуда (Любин, 1955).
Открытый могильник привлек внимание тбилисских археологов
Б.А. Куфтина и О.М. Джапаридзе, которые продолжали его исследование.
Дальнейшее освоение азов полевой археологии я проделал также под
руководством Е.Г. Пчелиной в 1949-1951 гг. Оценив мою устремленность,
Евгения Георгиевна в письме к Борису Борисовичу Пиотровскому
рекомендовала меня в аспирантуру. «Кота в мешке не покупают», - ответил
Борис Борисович. Познакомившись с уровнем моих знаний, Борис
Борисович рискнул все же стать моим руководителем. Так, благодаря Евгении
Георгиевне и доброте Бориса Борисовича я, как «по-волшебству», стал
аспирантом Института истории материальной культуры в Ленинграде.
Такова судьбоносная роль Евгении Георгиевны и Бориса Борисовича в
моей жизни. Став самостоятельным исследователем в области
палеолита, я продолжал тесно общаться с Евгенией Георгиевной вплоть до ее
кончины в 1972 г. Меня поражал почти аскетический образ ее жизни и
ее незащищенность от всяких невзгод и недугов. До последних дней она
продолжала работать, многократно шлифуя и совершенствуя свои статьи.
Скрупулезность отделки ее текстов необычайна. Полнота сведений по
рассматриваемым вопросам безупречна и надежна. В то же время Евгения
Георгиевна жаловалась, что ее мало печатают. На пути ее работ стояли
серьезные оппоненты в Тбилиси и Москве.
Теперь в краткой форме остановлюсь на некоторых наиболее
существенных, на мой взгляд, научных разработках Евгении Георгиевны.
Евгения Георгиевна проводила археологические и этнографические
исследования на территории Северного Кавказа, Грузии (Самтавро,
Триалети), Азербайджана и Узбекистана (раскопки древнебуддийского
монастыря), но центральное место в ее полевых работах занимал Кавказ
Осетинский, занимающий оба склона кавказских гор в средней части
Кавказского перешейка.
Полевые изыскания Евгении Георгиевны носили всеобъемлющий
характер. В 1949 г. я был свидетелем ее визита в селение рода Засеевых фас-
раг в Кударском ущелье. В течение двух дней Евгения Георгиевна собрала
огромную информацию об истории этого селения, характере хозяйства ее
жителей, особенностях жилых строений, местном святилище, покосах и
9

Е.Г. Пчелина
пастбищах и пр. пр. Наиболее ценные сведения доставили старые люди.
Один из них - высокий, худощавый, одноглазый (второй глаз был потерян
в русско-японской войне 1904-1905 гг.) осетин. Бимбол Засеев оказался
настоящим хранителем преданий по истории селения и рода Засеевых. Он
нарисовал подлинное «родословное древо» своей фамилии, построенное
по именам старших сыновей в каждом поколении. На этом древе,
начиная от родоначальника рода, носившего имя Засей, насчитывалось более
15 поколений. Подобные родословные Евгения Георгиевна собирала по
всей Осетии, воссоздавая картину первоначального расселения осетин
на Южном склоне Центрального Кавказа, а также более древних связей
племен, обитавших по обе стороны центральной части Водораздельного
хребта. Возможности таких связей Евгения Георгиевна установила, лично
исследовав перевальные пути, ведущие из Северной Осетии в Южную
Осетию. В течение восьми полевых сезонов A924-1931 гг.) она прошла
пешком с лошадью на поводу большинство из выявленных здесь
пятнадцати перевалов, убедившись в их относительно легкой проходимости.
Евгения Георгиевна выявила целую систему древних военно-торговых
путей, перекрывающих эту часть Водораздельного хребта сложной сеткой
перевальных вьючных троп. Наряду с перевальными были прослежены
и «рокадные» пути - тропы широтного простирания на обоих склонах
хребта (Пчелина, 1934).
Эти небывалые исследования Евгения Георгиевна проводила
методично, планомерно, самоотверженно. Они не имеют прецедента.
Исследования других археологов даже отдаленно не напоминают эти масштабные,
целеустремленные работы, научная ценность которых с годами будет
только возрастать. Отталкиваясь от собранных Е.Г. свидетельств о
древних путях, мы проследили наличие контактов, миграций и иных связей
между югом и севером Кавказского перешейка и в гораздо более ранние
палеолитические времена (Любин, Беляева, 2006).
Опираясь на всю совокупность археологических, этнографических
и фольклорных источников, Евгения Георгиевна стремилась раскрыть
особенности материальной и духовной культуры осетин не только
периода средневековья, но и более ранних эпох. Наметки таких увязок можно
найти в ее статьях об «отголосках» нартовского богатырского эпоса в
10

OSSETICA
памятниках осетинских могильников, в статьях об охотничьих обычаях,
о религиозных представлениях и мифологических сюжетах на бронзовых
ажурных пряжках.
Размеры данной статьи не позволяют остановиться на других не менее
значимых полевых и кабинетных изысканиях Евгении Георгиевны как в
Северной Осетии, так и в Южной. Отметим только отдельные, наиболее
важные из них.
Археологические раскопки в Юго-Осетии, начатые еще в конце 19-го
столетия, велись весьма беспорядочно, без должной документации,
вперемежку с покупкой ряда вещей у местных жителей и смешением их с
находками из погребений. Часть вещей при этом продавалась за
границу. Подлинно научные документированные раскопки начались только
с 1926 года. «С этого времени, - пишет известный осетинский историк
Б.В. Техов, - Юго-Осетия исследовалась Е.Г. Пчелиной систематически.
Она в течение ряда лет проделала большую работу по собиранию и
изучению памятников материальной культуры на территории Юго-Осетии и
впервые составила археологическую карту области» (Техов, 1971, с. 17).
Что касается Северной Осетии, то работы Евгении Георгиевны на ее
территории были более масштабными. Я знаком с ними только по
рассказам Е.Г. и по литературе. Евгения Георгиевна проводила археологические
и этнографические изыскания во всех ущельях Северной Осетии, во всех
высотных поясах. Особенное внимание, однако, она уделяла Алагирскому
ущелью (долина р. Ардон) - единственному, прорезающему не только
Главный, но и Боковой хребет, и выходящему к перевалам в Южную
Осетию. Именно в этом ущелье находилось древнее всеосетинское
святилище Реком и Нузальская часовня, в которой, по предположению Е.Г,
был погребен Давид Сослан (Мамукаев, 1969). Раскопкам в Рекоме, как
рассказала мне Евгения Георгиевна, помог удивительный случай: на ее
плечо, когда она туда пришла, безбоязненно села какая-то птичка, что
было воспринято хранителями святилища как знак свыше...
Всю свою жизнь, без остатка, Евгения Георгиевна посвятила
Осетии.
В.П. Любин
профессор, доктор исторических наук
11

Е.Г. Пчелина
ЛИТЕРАТУРА
- Любин В.П. Археологическая разведка в окрестностях города Сталинира: Юго-
Осетия //КСИИМК, 1955, вып. 60, с. 14-22.
- Любин В.П.. Беляева Е.В. Ранняя предыстория Кавказа, 2006, стр. 44, рис. 36.
/- Мамукаев Т.Б.7Гайна Нузальской часовни. Орджоникидзе, 1969.
- Пчелина Е.Г. Крепость Зылды М?сыг// Сов. этнография, 1934, № 3.
- Пчелина Е.Г. Родовые группы и их ответвления у осетин. Расселение осетин по
ущельям Северной и Южной Осетии. Монография.
- Техов Б.В. Очерки по древней истории и археологии Юго-Осетии. Тбилиси,
1971.
12

I. ИСТОРИЯ

Е.Г. Пчелина
Нузальская часовня
«Нузалы аргъуан»
Нузалы аргъуан расположена в Алагирском ущелье, на левом берегу
реки Ардон, и теперь посвящена святому Георгию, оязыченному в Уас-
тырджи.
Часовня стоит у дороги, на полусклоне горы, на котором раскинулось
обширное древнее родовое кладбище Мыггаг Царазонта.
Напротив Нузальской часовни, через реку Ардон, в отвесе скалы
находится недоступная теперь Нузальская полупещерная крепость, построение
которой относится к раннему Средневековью*.
По своей конструкции она аналогична крепостям: Урсдонской, того
же Алагирского и Дзывгъиской Куртатинского ущелий. Во всех этих трех
крепостях главное помещение башни находится в пещере или в навесе
из скал, к которому пристроены башенные стены, иногда включающие в
себя два-три этажа. Башни эти имеют только три стены фасада, а иногда
и одну, прикрывая ими убежище в скалах. Обследование этих пещер,
связанное с большими трудностями и затратами, может дать совершенно
исключительные по интересу результаты, открыв места первоначального
поселения алан-осетин в занимаемых ими и сейчас ущельях**.
Нузальская и Урсдонская крепости1 Алагирского ущелья
связываются с именами Осибагатаров, живших в V веке, в конце XIII, начале XIV
веков н.э. Эти Осибагатары, предводители осетинских военных родовых
дружин, хорошо известны и по осетинским народным сказаниям, и по
грузинским летописным источникам2.
Нузалы аргъуан по-осетински означает «Нузальская часовня, церковь».
* Комментарии В.А. Кузнецова даны в конце текста
14

OSSETICA
К этому названию местное население обычно не прибавляет слова «дзуар»
или же «кув?ндон», означающие две разновидности осетинских святилищ,
а если добавляют теперь, когда начинают забываться тонкости осетинского
язычества, то только слово «дзуар», происходящее от грузинского 263^°
- «крест». Да и в культовом использовании Нузалы аргъуан христианские
элементы всегда преобладали над языческими. Здесь звонили в колокол,
жгли восковые свечи, кроме того, известно, что здесь церковная служба не
была редкостью, а в Нузальской крепости еще в XIV веке жили несколько
грузинских монахов.
Нузальская часовня на плане представляет собой прямоугольник,
вытянутый с севера на юг. Размер его по наружной стороне стен: длина
северной и южной стен - по 5,63 м, восточной и западной - по 3,2 м и
высота -5,3 м.
Здание часовни сложено местными мастерами из местного материала,
неотесанных каменных плит на известковом растворе. Снаружи оно носит
следы очень давней выветрившейся и отпавшей штукатурки. Дверное
отверстие находится в западной стене, но оно носит следы более позднего
пролома стены в этом месте. Окон три: одно в восточной, одно в южной
и одно в северной стенах. Окна, так же как и дверь, позднейшего
происхождения и неодновременной постройки. На внешней стороне
восточной стены часовни имеются следы замурованного отверстия, подобного
погребальному лазу з?ппадза. Часовня перекрыта стрельчатым сводом,
сложенным из тех же камней местной породы, что и остальное здание.
По своей архитектурной форме Нузальская часовня аналогична
широко распространенному в горах Осетии, и в частности в Алагирском ущелье,
типу погребального склепа, представляющего собой в плане удлиненный
прямоугольник. Стены такого з?ппадза начинают вскорости переходить в
свод, вследствие чего во внешней стороне стен наблюдается некоторая их
выпуклость.3 Двускатное покрытие склепа варьируется. Оно бывает или
в виде гладко выложенной каменной стены, постепенно суживающейся
к своей вершине, как мы это видим в Нузальской часовне, или же на той
же основе выпуклых продольных стен возникает ступенчатая кровля,
состоящая из шести и более рядов шиферного сланца.
Аналогами кровельного перекрытия типа Нузалы аргъуан являются,
15

Е.Г. Пчелина
во-первых, склепы на том же Нузальском кладбище Царазонтов,4 в Ди-
гории: в Галиате, Фаснале и Донифарсе;5 в Куртатинском ущелье в Лаце6
и в Тагаурском в Генале7. Примером ступенчатого перекрытия может
служить замечательный по совершенству своих форм разрушающийся
з?ппадз Курта в сел. Далагкау Куртатинского ущелья.8 Кроме того,
например, з?ппадз на Нартовском кладбище в Дзывгъисе и Лаце в том же
ущелье.9
Нузальская часовня так же, как и аналогичные ей погребальные
склепы, не может быть датирована на основании только своего типа, плана,
формы конструкции. Живучесть в веках одних и тех же архитектурных
вкусов, конструктивных приемов, связанных с одним и тем же материалом
- куском неотесанного камня местной породы, консерватизм, в связи с
религиозными представлениями, совершенная неизученность архитектуры
горных районов Осетии*** и прилегающих к ней мест, занимаемых
осетинами в их историческом прошлом, - все это заставляет искать ответы на
вопросы, связанные с датировкой здания, в совокупности с историческими
данными в целом.
Внутренность Нузальской часовни расписана фресковой живописью
по штукатурке. Стенопись эта в настоящее время находится в
катастрофическом состоянии****.
По мнению П.С. Уваровой, посетившей часовню в 1879 году, характер
живописи Нузальской росписи - грузинский10. По данному ею описанию
«святые, изображенные здесь, одеты в грузинские одежды и имена их
подписаны грузинскими буквами». Над входной дверью /зап. стены/ по
белому фону киноварью - обыкновенный византийский восьмиконечный
крест с арабесками; у креста грузинская надпись, фрески разделены
красной полосою на два пояса, из которых нижний, в особенности по правую
руку от двери /южная стена/, совершенно погиб вследствие отпавшей
штукатурки; слева /сев. стена/ следы живописи сохранились настолько,
что удается разглядеть пять мужских фигур в грузинских короткорукав-
ных коричневых архалуках, в маленьких грузинских шапках. Фигуры
имеют все движения к алтарю, но лица и надписи стерты. Над этим
нижним поясом, справа /на юж. стене/, мы видим изображение любимейшего
святого осетин и всего Кавказа - св. Георгия на белом коне; разбираем
16

OSSETICA
часть вооружения и платья, находим змия, но головы, нимба и надписи не
находим. На противоположной стене /южной/ - опять всадник; он
натягивает лук и пускает стрелу в двух оленей, которые, убегая, оглядываются
на него. И тут разглядываем отдельные части вооружения, обуви и коня:
видим длинное налучье, красный плащ, весьма ясно разбираем оленей и
перед ними гору и утес, но не видим ни головы, ни следа нимба; внизу, в
стороне, на грузинском языке, вероятно, имя святого.
Алтарная живопись также делится на верхний и нижний пояс.
Наверху поясной Иисус Христос, благословляющий правой рукой и держащий
евангелие в левой; верхняя риза Спасителя голубая. Направо - Богородица
в красной ризе, за нею - Архангел в императорском костюме и с
державой в руке /держава не писалась раньше X века/; между Богородицей и
Архангелом - голова святого с нимбом. Налево Иоанн и Архангел в
лиловой далматике; между ними также голова святого в нимбе. В нижнем
алтарном поясе видим шесть святителей в белых ризах, с омофорами, с
черными крестами и с евангелиями в руках.
Нынешний пол деревянный и постлан слишком высоко, так что он
закрывает часть живописи, то есть все ноги святых. Маленький иконостас
церкви, с одними царскими дверями, вероятно, нового происхождения и
стоит не на своем месте, так как рассекает надвое одну из пяти нижних
фигур.
Таким образом, от древних надписей, существовавших в Нузальской
часовне уже к 1879 г., осталось немного. Что из этого сохранилось там в
настоящее время, сказать без детального обследования трудно.
По чтению лучшего знатока грузинской эпиграфики Д.З. Бакрад-
зе, под фигурой охотника на южной /правой/ стене часовни написано
СОСЛАН.11
То же имя, Сослан, было прочитано им же и между третьей и четвертой
фигурой на северной /левой/ стене.12 Под фигурой св. Георгия на южной
стене Д.З. Бакрадзе прочел СУАРЕГ - по-видимому Саубарег, эпоним
божества Уастырджи, покровителя уезжающих в набеги.13
До того В.Б. Пфаф между второй и третье фигурами, находящимися на
левой /северной/ стене, нашел остаток имени «ТОН» и считал
несомненным, что оно читалось как «Атон». Затем здесь же, по словам В.Б. Пфафа,
17

Е.Г. Пчелина
было еще одно имя, впоследствии уничтоженное - Джадарос.14
Затем им же была опубликована и зарисовка, переданная ему
И.А. Бартоломеем, изображающая контуры фигур, имеющихся на Ну-
зальской фреске, и подписи под ними,15 на которые Вахушти, грузинский
царевич и Багратид, ссылался в своей «Истории», утверждал, что Давид
Сослан был потомком Дмитрия в шестом колене16, а следовательно, тоже
Багратид по мужской линии.
Как местность Нузал, Нузальская крепость, так и часовня в Нузале
издревна принадлежали осетинскому Мыггаг Царазонте. Род этот, по
преданию, ведет свое начало от Осибагатара, жившего в V веке. В XII
веке из этого рода вышел Давид Сослан, второй муж грузинской царицы
Тамары.
П. Долгоруков в «Российской родословной книге»17 о «родословной
князей Багратионов» пишет: «Тамара Великая, умершая в 1211 году, была
замужем за осетинским князем Давидом, сыном князя Джадарона от его
первого брака, пасынком тетки18 Тамары - Русуданы Младшей.
Некоторые грузинские летописцы показывают Джадарона внуком бежавшего в
Осетию князя Давида, внука царя Георгия I, и если показания их
справедливы, то нынешние князья Багратионы - грузинские и мухранские
потомки в прямом мужском колене древних Багратидов, если же показания их
ошибочны, то род Багратидов пересекся в 1184 году с Георгием II /отцом
Тамары/ и дальнейший их род происходит от осетин».
Царевич Вахушти в своей «Истории» сообщает официальную версию
происхождения Давида Сослана от Багратидов, основываясь на его
родословной, составленной перед его женитьбой на царице Тамаре и
внесенной в грузинскую летопись «Картлис цховреба». По этой родословной
у Карталино-Абхазского царя Георгия I /1014-1027 гг./ Багратида и его
второй жены Алды - аланки был сын Деметре, погибший в междоусобной
борьбе со своим старшим сводным братом Карталино-Абхазским царем
Багратом IV /1027-1072/. После смерти сына Алда с внуком Давидом
бежала в Осетию. Здесь от Давида родился Атон, от Атона - Джадарон и
от Джадарона - Давид Сослан.19
Эта официальная версия по грузинским летописным источникам
дополняется еще следующим: близость Давида Сослана к дому Багратидов
18

OSSETICA
заключалась в том, что он воспитывался у царевны Русуданы, дочери
грузинского царя Давида II, то есть у бабки царицы Тамары, бывшей
замужем за осетином20 - за его отцом Джадаросом, причем царевна Русудана
выводилась в качестве его мачехи21. В этом месте «Истории» царевича
Вахушти кроется одно из его противоречий. По некоторым грузинским
источникам, известным и Вахушти, царевна Русудана вообще замуж ни
за кого не выходила, а была девственницей. Затем, даже если бы она и
была замужем за Джадаросом, то здесь в соотношении лет получается
не меньшая путаница. Царевна Русудана была дочерью царя Давида II
Возобновителя, царствовавшего в 1089-1125 гг., следовательно,
современницей своего брата - грузинского царя Дмитрия, царствовавшего в
1125-1156 гг., являвшегося дедом Тамары. Известно, что Джадар был
женат на Русудане вторым браком и что Давид Сослан в 1189 г. был
юношей. Если Русудана родилась даже в год смерти своего отца, т.е. в 1125 г.,
то к моменту брака Давида Сослана и Тамары ей было 64 года. Если
предположить, что Русудана была лет на 15-20 старше своего пасынка, то и
тогда «юноше Давиду Сослану» было бы около 45-50 лет.
Таким образом, в надписи под фигурами в фресках Нузальской
часовни мы находим знакомые нам по грузинской официальной летописной
версии и по «Истории» царевича Вахушти имена предков Давида Сослана
- Атона и Джадарона /или что то же Джадароса, Джадара/. В отношении
имени Сослан, два раза написанного на стене часовни, я думаю, что это
имя Давида Сослана. То, что здесь опущено имя Давида, не должно
никого смущать.
Имя Давид Сослан, по моему убеждению, состоит из имен: Давид,
данного ему при крещении, и Сослан, данного ему же по языческому
осетинскому обряду на пиру в честь новорожденного22.
В отношении действительной принадлежности Давида Сослана к
роду Багратидов в исторических источниках, кроме официальной версии
грузинской летописи и «Истории» Вахушти, ничего нет. Вахушти же,
цитируя летописи о принадлежности Давида Сослана к роду Багратидов
и боясь возражений, тут же пускается в полемику с многочисленными
противниками этого и в результате совершенно запутывается23. Между
тем, современники царицы Тамары и Давида Сослана об этом или умал-
19

Е.Г. Пчелина
чивают, или говорят другое. Так, современник, летописец и одописец
царицы Тамары, творец «Тамариани» Чахрухадзе, называет Давида Сослана
не Багратидом, а потомком древнеосетинских царей, происходивших из
рода Ефремова24.
Спор о династической принадлежности Давида Сослана к Багратидам
возник с особой остротой в третьей четверти XIII века в царствование
Давида /1247-1269/, внука царицы Тамары и Давида Сослана от их сына
Георгия Лаши. В это время вследствие династической междоусобицы
особенно остро дебатировался вопрос о том, прекратилось ли у Баграти-
дов при Тамаре мужское колено или же нет.25 Враждебная Давиду партия
возглавлялась его двоюродным братом, также Давидом, сыном Русуданы
/1223-1247/, дочери Тамары и Давида Сослана, правившей в годы
малолетства Давида, сына Лаши. Эта группа утверждала, что родословная
Давида Сослана как Багратида фиктивна и что вследствие этого оба Давида
являются одинаково Багратидами, только по женской линии, и
преимущественное право на престол Давида, сына Лаши, не обосновано.
Спор этот в ту пору имел не только узкодинастическое, но и огромное
политическое значение, так как обе борющиеся в Грузии партии имели
за своей спиной могущественные в ту пору государства - Иран и
Византию, не желавшие делить между собой сферу влияния на ослабевшую под
ударами монголов Грузию.
В подтверждение своего права называться Багратидом, и именно по
мужской линии, Давид, сын Лаши, вычеканил свою монету с обозначением
в арабской легенде своего династического имени «Давид Багратид»26.
Этот единственный в грузинской нумизматике случай является
лишним подтверждением шаткости положения его на троне, в связи с
династической полемикой, требующей каких-то исключительных мероприятий.
Памятником одного из таких мероприятий и является, по-видимому,
Нузальская часовня.
Старики-осетины Алагирского ущелья27 утверждают, что Давид
Сослан был погребен на своем родовом Царазоновском кладбище в Нузале, в
з?ппадзе, который впоследствии был превращен в христианскую часовню
«Нузалы аргъуан».
Это высказывание вполне соответствует обычаям осетин, сохранив-
20

OSSETICA
шимся почти до наших дней, хоронить членов своего мыггаг на родовых
кладбищах, перевозя туда тела умерших своих сочленов, преодолевая
иногда очень большие трудности и даже рискуя жизнью. В случае же,
если перевезти тело вне физической возможности, то тогда устраивают
пустую «глухую» могилу, отмеченную циртом, камнем, флагом или
другими ее признаками. Не может быть, чтобы род Царазонте, имея своим
сочленом Давида Сослана, знаменитого воина, мужа грузинской царицы,
фактически царя Грузии, не отметил бы на своем кладбище погребального
места в случае, если его тело было похоронено в Грузии.
Суммируя все данные грузинских исторических источников о
династических распрях в XIII веке, в связи с непризнанием Давида Сослана
Багратидом, хочется высказать следующее:
Мне кажется, что первоначальная постройка Нузалы аргъуан
относится к году смерти Давида Сослана - 1208-1209 гг., в котором был возведен
для него з?ппадз в виде типичного для Алагирского ущелья и Нузальского
кладбища царазонцев склепа, сложенного безусловно местными мастерами
из местного камня с погребальным лазом в его восточной стене и
отсутствием двери согласно многовековым традициям. Ввиду малого размера
склепа можно предположить, что з?ппадз был предназначен для
одиночного погребения28. Вероятно, он имел, как и некоторые другие подобные
ему по типу склепы на том же кладбище, погребальный каменный ящик,
расположенный на поверхности земляного пола. Перестройка же склепа
Давида Сослана в часовню, по моему убеждению, была произведена его
внуком Давидом, сыном Лаши, царствовавшим в Грузии в 1247-1269
годах29. При перестройке был замазан погребальный лаз в восточной
стене и прорублено входное отверстие в западной, где и подвесили на
деревянном косяке дверь. Не лишено вероятности, что останки Давида
Сослана при перестройке з?ппадза в часовню могли быть положены по
христианскому грузинскому обычаю под ее полом. До этого же, вероятно,
если этот з?ппадз принадлежал именно Давиду Сослану, тело его должно
было покоиться по осетинскому древнему обычаю непокрытым землей.
После перестройки, тогда же, грузинскими живописцами,
привезенными для этой цели из Грузии, были расписаны фресковой живописью
внутренние стены часовни*****. Тогда же были сделаны и подписи имен
21

Е.Г. Пчелина
из фиктивной «родословной Давида Сослана Багратида» - если бы Ну-
зальская часовня, как то предполагал В.Б. Пфаф, была бы выстроена при
Давиде, сыне Лаши, то, безусловно, из Грузии были бы присланы прежде
всего зодчие, а не только живописцы. Это последнее обстоятельство для
меня является лишним подтверждением того, что склеп этот
действительно принадлежал Давиду Сослану, иначе его бы не стали расписывать и
возиться с устройством двери, а построили бы новый храм в грузинском
стиле. Перестройка з?ппадза в часовню могла совершиться только в эпоху
Давида сына Лаши, так как после его гибели вопрос о династической
принадлежности Давида Сослана к Багратидам не имел уже государственного
значения. Вопрос этот только сидел в виде занозы в сердце последующих
Багратидов, вплоть до XIX века, как это мы видим по полемике царевича
Вахушти в его «Истории», возобновленной им на эту тему.
При жизни царицы Тамары хотя вопрос о принадлежности Давида
Сослана к Багратидам и обсуждался, но не принимал острого значения.
По-видимому, личность Давида Сослана сама по себе была настолько
высока и осетинский род Царазонте так влиятелен в качестве военной
организации, что истинная принадлежность его к роду Багратидов имела
при совершении брака лишь номинальное значение.
Басили, историк царицы Тамары, писал о Давиде Сослане: «Был в
Грузии сын осетинского царя, воспитанный царицей Русуданой, юноша
прекрасный по наружности, как подобает царским детям... хорошо
воспитанный, мужественный, воин могущественный, рыцарь, не имеющий
равного как стрелок, предприимчивый, телом мощный, совершенный во
всех добродетелях».30 Если б это было не так, то, конечно, этот брак, как
неравный, не мог бы состояться.
Осетины Алагирского ущелья, и в особенности нузальцы, и по сию
пору уверяют, что в Нузальской часовне находилась большая надпись,
написанная на грузинском языке, в которой говорилось о «девяти
братьях». Эта надпись якобы была уничтожена православным священником
- миссионером общества восстановления православного духовенства на
Кавказе Николаем Самаргановым.31
Надпись эта в русском переводе с грузинского якобы читалась так:
«Нас было девять братьев Чарджанидзе, Чаржилановых, овсетин: Давид
22

OSSETICA
Сослан, с четырьмя царствами боровшийся, Пидарос, Джадарос, Сокур и
Георгий, грозно встречавшие врага, трое же из них - братья Исаак, Рома-
ноз и Василий стали верными рабами Христа. Мы охраняем узкие дороги,
приходящие из четырех углов. В Касарах я имею замок и таможенную
заставу и здесь охраняю двери Хиди /моста/; веруя в загробную жизнь, в
сем мире прочностью золотоносной земли и подобной серебряной воде
много имею; Кавказ я покорил, с четырьмя царствами боролся и похитил
сестру грузинского царя, следуя нашему обычаю, он догнал меня, изменил
клятвенно и грех мой принял на себя. Багатар отдан был течению воды,
войско же овсетин истреблено. Кто из вас увидит этот стих, малостью
пусть скажет поминание».32
Надпись впервые была опубликована в 1830 году М. Brosset по
материалам, переданным ему в Петербурге через барона Розенкампфа33.
Отсюда текст этой надписи был перепечатан рядом заграничных
изданий и вследствие этого приобрел широкую известность.
О возможной подложности текста этой надписи впервые высказал
мысль В.Б. Пфаф, видевший Нузальскую часовню и описавший ее
фрески в 1869 году34. П.С. Уварова, посетившая Нузал в 1879 году, говорит
более определенно: «Сочинители этой надписи, вероятно, не видели
церковь, ибо, раз посетивши ее, они не могли бы не заметить
физической невозможности поместить в ней длинную надпись, которую они ей
приписывают».35
Подлинность нузальской надписи, на мой взгляд, заключается не в том,
что для нее на стене часовни не нашлось бы места /В.Б. Пфаф совершенно
правильно указывает, что надпись может быть скрыта новым
высокоположенным настилом пола/, а в хронологической неувязке сопоставления
имен, относящихся к разным периодам осетинской истории.
Как Осибагатар, живший в V веке, мог быть братом Давида Сослана,
жившего в конце XII - начале XIII века, и как Давид Сослан мог быть
братом Джадаросу, обозначенных в грузинской родословной в качестве
отца и сына? Затем под именем Чарджанидзе скрывается колено Цара-
зонте, а Чархилановых - Цахилте, производящие свой род от единого
предка Осибагатара V века, появившегося в надписи в качестве «брата»
братьев. В конце приводится грузинская летописная версия о похищении
23

Е.Г. Пчелина
Осибагатаром в 446 году сестры грузинского царя Вахтанга I Горгасала
из династии Сосанидов-Хосроидов - Мирандухты, и гибель Осибагатара
в 449 году36.
Все это выдумка человека, имевшего самое поверхностное знакомство
с грузинской летописью, осетинской историей и осетинскими сказаниями.
Кто был составителем надписи о девяти братьях - гадать трудно. Но в
связи с исследованием К. Кекелидзе об авторе поэмы «Алгузиани»,
доказавшего принадлежность авторства ее Ивану Ялгузидзе37 и отметившего,
что между поэмой и надписью Нузальской церкви есть какая-то скрытая
связь, можно предположить, что текст38 этой надписи был составлен в
Нузале, в кругах, близких к И. Ялгузидзе и знакомых с ним. В надписи
«о девяти братьях» в наличии та же поэтическая романтика, гордость за
свое осетинское историческое прошлое, желание возвеличить Осетию и
та же историческая неграмотность и свободное обращение с
историческими данными.
То обстоятельство, что именно в Нузале погиб подлинник рукописи
«Алгузиани»39, показывает, что эту поэму в Нузале знали очень
хорошо. Идеологическая поэма «Алгузиани», возвеличивающая род Агуза,
по осетинским преданиям происходящего из того же корня, что и роды
Царазона и Цахила от Осибагатара, могла нузальцев направить к
желанию возвеличить род Царазонов и Цахилонов, на их взгляд, еще более
блестящих в свете исторического прошлого, чем род Агуза, воспетый
И. Ялгузидзе, или Сидамона, одного колена от Осибагатара, получившего
от византийского императора Юстиниана тогу и перстень.
Осибагатар этой надписи - лицо не историческое, а герой эпического
сказа, лицо собирательное, носитель доблести, мудрости, силы,
предводитель военных родовых дружин.
В грузинской фиктивной родословной нет упоминания о родстве
Давида Сослана с Осибагатаром, да и не могло быть, так как это как раз
те основы коренного осетинского начала в Давиде Сослане, которые так
старательно затушевывались грузинской летописной хроникой. Эта
надпись не приписывает Давиду Сослану царского происхождения, подобно
грузинам, а выводит его братом, ставит его рядом с национальным героем
сказаний, как бы противопоставляя честь называться просто осетином
24

OSSETICA
царскому достоинству Багратида.
Вот эти-то все соображения могли принудить Царазонов в начале XIX
века к сочинению текста надписи «о девяти братьях», передаче ее через
посредников М. Brosset для напечатания в Петербург и, быть может, даже
к написанию ее внизу у начала фрески, ниже ног изображенных фигур,
грубо заделанных при ремонте во второй половине XIX века,
произведенном Обществом восстановления христианства на Кавказе.
Текст этой надписи в эту пору мог получить широкую огласку, чем и
объясняется его живучесть в скороговорке о девяти братьях Осибагатара,
которую мне неоднократно приходилось слышать в Алагирском ущелье.
«Было девять братьев; Богатар, Давид Сослан, Пидар, Джадар, Сакур,
Георгий, Исаак, Роман и Басил».
Нузальская часовня имеет о себе обширную литературу, или, вернее,
о ней кратко упоминается в многочисленных изданиях.
Впервые о Нузальской часовне было упомянуто в 1780 году в
«Донесении протопопа Иоанна Болгарского епископу Астраханскому и
Ставропольскому Антонию от 18 июля 1778 года» в перечислении древних
церквей в Осетии, а именно: «В деревне Нузал целая /.../, в которой видно
отчасти стенное изображение святых великомучеников Георгия, Федора
Тирона и архистратига Михаила, а в чье имя - неизвестно»40.
По «описи», составленной протопопом Болгарским, с перечнем
осетинских сел и указанием количества дворов, количества крещеных и
расстояния между деревнями /Осетинские дела за 1766-1783 г., № 241/ в
Нузале значится: «дворов 45, крещеных нет».
Следующее упоминание о Нузальской часовне появилось только в
1830 году в связи с публикацией М. Brosset подложной надписи «о девяти
братьях».
В 1854 году была опубликована статья А. Головина «Топографические
и статистические заметки об Осетии», в которой имеется упоминание о
Нузальской часовне. Статья издана в «Кавказском календаре» на 1854
год. /Тифлис, 1854, стр. 450/.
Далее имеется известие о Нузальской часовне в отчетах общества
восстановления православного христианства на Кавказе за 1862-1863 год.
/Тифлис, 1865 г., стр. 74-75/.
25

Е.Г. Пчелина
В 1870 г. во Владикавказских «Терских Ведомостях» в № 51
появилась заметка о Нузальской церкви. В том же 1870-м ив 1871 г. вышло
описание Нузальской часовни В.Б. Пфафа, посетившего ее в 1869 г., см.
«Путешествие по ущельям Северной Осетии», «Сб. св. об кав. гор.», т. I
-1871 г., стр. 136-137, с публикацией зарисовки фресок, и «Материалы
по истории Осетии», там же, в. V, отд. II - 1871 г., стр. 33-36.
В 1874 г. Нузальская часовня попала в список «дзуаров, подлежащих
уничтожению» и в силу их влияния на трудность искоренения среди
осетин язычества. Список этот был утвержден на I съезде Осетинского
православного духовенства. Попытки привести постановление в жизнь
вызвали волнение и крупное противодействие на местах, почему от этого
начинания решили отступиться. Список напечатан в «Отчете общества
восстановления православного христианства на Кавказе» за 1875 г.,
стр. 21, Тифлис, 1878 г.
В 1875 г. появилось описание Нузальской часовни с
использованием всего ранее напечатанного о ней Д.З. Бакрадзе в его труде «Кавказ в
древних памятниках христианства»; опубликовано: в «Актах Кавказской
археологической комиссии», том V, стр. 1068. Тифлис, и в «Записках
общества любителей Кавказской археологии», кн. I, Тифлис, 1875 г., стр. 117.
В 1876 г. А.П. Берже в своем труде «Кавказ в археологическом отношении»
отметил, что «особенное внимание заслуживает церковь Нузальская, в
котловине Касарского ущелья, знаменитая своими пресловутыми
надписями и рисунками»; напечатано в «Трудах II археологического съезда»,
СПБ, 1876 г., в т. I, отд. III, стр. 5.
В 1879 г. Алагирское ущелье и Нузальскую часовню посетила
П.С. Уварова. Она составила подробное описание как самого здания, так и
фресковой росписи, находившейся в ней, поместив этот материал в части I
своей книги «Кавказ. Путевые заметки», стр. 40-44, Москва, 1887 г.
В 1880 году в Нузале был В.Ф. Миллер, о чем он написал в своей
статье «В горах Осетии», помещенной в журнале «Русская мысль» за
1881 г., сентябрь, стр. 98. Им же в «Археологических экскурсиях в
горные общества Осетии», в «Матер, по археолог. Кавказа», вып. I, Москва,
1888 г., на стр. 65-68 дан текст о Нузальской часовне, а на таблице XVII
- очень хорошая зарисовка ее.
26

OSSETICA
В 1896 г. вышла статья К.Ф. Гана «По долинам Чороха, Уруха и
Ардона» в «Сбор, матер, по опис. местн. и племен Кавказа», вып. XXV,
отд. I, стр. 42^3, Тифлис, где говорится о Нузальской часовне. Очень
хорошее фото Нузальской часовни на стр. 13 (рис. 2) дано в путеводителе
Н.С. Ткешелашвили «От Владикавказа до Кутаиса», Москва, 1899 г.
В том же 1899 г. в иллюстративно-литературном приложении к
газете «Новое Время», СПб, № 8273 от 10/22 марта, дано фото Нузальской
часовни, под которым подпись: «Маленькая приходская церковь во имя
св. Георгия Победоносца в сел. Нузал на Военно-Осетинской дороге,
построена, по преданию, в VIII веке царицей Тамарой. Местные жители
собираются здесь строить новый храм; в этом деле приняли живое участие
отец Иоанн Сергиев Кронштадтский».
В 1901 г. в «Сборнике материалов по описанию местности и племен
Кавказа», вып. XXIX отд. I, Тифлис, стр. 169-171 в статье С.Ф. Мельни-
кова-Разведенкова «Экскурсия на Цейский ледник» приводятся сведения
о Нузальской часовне.
В 1902 г. Нузальскую часовню посетили М.П. Преображенская и
К.Ю. Зограф, см. «340 верст пешком по Кавказу» в «Ежегоднике Кавказск.
Горного клуба» № 1 за 1902 г. и 1903 г., Пятигорск, 1904 г., стр. 36. В 1903 г.
появилась книжка Г.А. Вертепова «В горах Кавказа», г.
Владикавказ, где на стр. 47 имеются сведения о Нузальской часовне, взятые у
В.Ф. Миллера по «Мат. по археол. Кавказа», вып. I, стр. 66-67. Эта же статья
Г.А. Вертепова была помещена в газете «Терские Ведомости», за 1901 г. и
в «Терском сборнике», т. VI, Владикавказ, 1903 г., в приложении к
Терскому календарю на 1903 г. В 1906 г. было издано хорошее фото Нузальской
часовни и описание ее в статье В.В. Марковича «В Верховьях Ардона и
Риона», стр. 66-67 в «Записк. Импер. Русск. геогр. общ.», том XXXVII,
в. 3, СПб. В 1910 г. в «Терских Ведомостях» в № 97 появился пересказ
В. Кузьминым статьи В.В. Марковича «Военно-Осетинская дорога по
Марковичу - от Алагира до Мамисона», в котором приводятся сведения
вроде того, что «Осибагатар жил в Нузале, где и построил Нузальскую
церковь». В 1912 г. в тех же «Терских Ведомостях» в № 176 на стр. 4
имеется статья Ф.С. Гребенца «У истоков Цейдона», где опять-таки отведено
несколько слов Нузальской часовне.
27

Е.Г. Пчелина
Перечислять и дальше издания, в которых можно найти несколько слов
о Нузале, т.е. переводов и искажений уже напечатанного, не стоит.
Достаточно взять один из бесчисленных путеводителей по Кавказу или Военно-
Осетинской дороге, чтобы представить себе, как выглядит позднейшее
повторение одного и того же, отражаемое в проекции кривых зеркал.
К сожалению, монографий о Нузальской часовне, о ее исторической
значимости, архитектуре и росписи не имеется. Думаю, что это дело
близкого будущего, в виде объединенного труда ряда специалистов Се-
веро-Осетинского Научно-исследовательского института. Пора, пока еще
не поздно, приступить к всестороннему изучению Нузальской часовни,
являющейся ценнейшим памятником мирового значения,
представляющей собой единственный памятник осетинской истории ХП-ХШ века и ее
осетино-грузинских взаимоотношений. Фресковая живопись Нузальской
часовни, как единственный памятник XIII века в Осетии и чрезвычайно
редкий вообще в Советском Союзе, требует особого изучения и особо
осторожной реставрации. Раскопка археологом пола часовни ответит на
ряд вопросов в отношении низа фресок, закрытых досками пола, вопрос о
надписи «о девяти братьях», а также выяснит, находятся ли под Нузальской
часовней погребения, и если да, то какие меры надо будет предпринять,
чтоб обеспечить их неприкосновенность в веках.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Е.Г. Пчелина. «Урсдонский кубок». Труды отд. Вост. Гос. Эрмит., т. IV, 1946 г.
Ленинград.
2. М. Brosset. Histoire de la georgie, т. I СПб, 1857 г., стр. 157, 158, 274, 398, 622,
633, 433,435.
3. Этот тип з?ппадза, названный «с двускатными ступенчатыми или гладкими
крышами», отмечен ГА. Кокиевым в «Склеповых сооружениях Северной Осетии».
Владикавказ, 1928 г., стр. 25.
4. ГА. Кокиев. «Склеповые сооружения Северной Осетии». Владикавказ, 1928 г.
Таблицы. Рис. 14. Я.Ф. Кочетков.
5. Там же. Таблицы. Рис.15, 16, 26. Его же.
6. Там же. Таблицы. Рис.11. Его же.
7. В.Ф. Миллер «Археологическая экскурсия в горную Осетию в «Матер, по
археологии Кавказа». В. I, 1888 г., стр. 57, рис. 67.
8. Рисунок ее: см. В.Ф. Миллер - там же, стр. 59, рис. 71, и Г.А. Кокиев - там же,
таблицы без указания в тексте на принадлежность его Курта. Я.Ф. Кочетков - рис. 8.
9. Там же. Таблицы. Рис. 2, 3 и 10. Его же.
28

OSSETICA
10. П.С. Уварова. «Кавказ, путевые заметки», ч. I, 1887 г., стр. 40-44, и
перепечатка у В.Ф. Миллера, там же, стр. 66-67.
И. П.С. Уварова «Кавк. путевые заметки», ч. I, стр. 43.
12. В.Б. Пфаф. «Материалы для истории Осетии» в «Сб. свед. о кавк. горцах»,
вып. V, отдел II, Тифлис, 1871 г., стр. 34.
13. Святилище Саубарег в том же Алагирском ущелье расположено над сел. Биз.
Состоит из недоступной священной пещеры, рощи и кув?ндона в виде каменного
жертвенника.
14. В.Б. Пфаф. Там же, стр. 34.
15. В.Б. Пфаф. «Путешествие по ущельям Северной Осетии» в «Сб. свед. о Кавк.»,
т. I, Тифлис, 1871 г., стр. 137. Отдельная таблица в тексте.
16. М. Brosset. Histoire de la georgie, т. I, стр. 420^421.
17. П. Долгоруков. «Российская родословная книга», ч. II, стр. 8, СПб, 1855 г.
18. М. Brosset. Там же, стр. 421. На самом деле Тамара приходилась царевне Ру-
судане внучатой племянницей, т.к. Русудана была сестрой ее деда - царя Дмитрия,
царствовавшего в 1125-1156 гг.
19. М. Brosset. Histoire de la georgie, т. I, стр. 315, 320, 42(M21.
20. Там же, стр. 291. См. также И.А. Джавахишвили, Тифлис, 1914, И, стр. 592.
«Jofoooj6c? дбооЬоЬЪсобой».
21 М. Brosset. Там же, стр. 421.
22. Е.Г. Пчелина. «Родильные обычаи у осетин» в «Советской этнографии»,
Ленинград, 1937 г., № 4.
23 М. Brosset. Histoire de la georgie. 320, 420^21.
24. Предисловие к «Географии Грузии» царевича Вахушти в «Зап. кавк. отд. ист.
русск. геогр. общ.», XXIV, в 5-м собр., XXXII, прим. 26; В. Дондуа «Басили и
историк царицы Тамары», в «Памятниках эпохи Руставели», Ленинград, 1938, стр. 46;
Н.Я. Марр «К вопросу об племенном происхождении Георгия, сына Тамары», Изв.
Ак. Наук, 1926 г., № 7-8, стр. 474.
25. В.Б. Пфаф. «Мат. по ист. Осетии» в «Сб. св. об кавк. гор.», b.V, отд. II, стр. 32.
26. А.А. Быков. «Грузинские монеты ХП-ХШ в.», стр. 84 в «Пам. эпохи
Руставели», Лен., 1938 г., записано в 1930-1936 годах.
27. У Хазби Басиева, 110 лет, и Кадахи Айлярова, 60 лет, в Цее, у Эльмурзы Ам-
балте, 118 лет, в Урсдоне и т.д.
28. П.С. Уварова пишет: «Очень вероятно, что эта церковь по своей тесноте
служила или часовней, или предназначалась первоначально в усыпальницы». «Кавк.
пут. зам.», ч. I, стр. 40.
29. Превращение з?ппадзев в часовню даже без перестройки их, случай с Нузалы
аргъуан в Северной Осетии не единичный. Например, в Алагирском ущелье форму
склепа имеет Майр?мы дзуар в Архоне, в Тагаурии - Хуыцауы дзуар близ Даргавса,
в Дигории - Юдзуар или Авд дзуар близ Галиата, Сатай близ Донифарса и часовня
в Фараскате.
30. В. Дондуа «Басили об ист. цар. Там.» в «Пам. эпохи Руст.», стр. 46.
31. Поклеп был возведен, по-видимому, вследствие резко отрицательного
отношения к нему осетин. Пробыл он в Осетии лет тридцать, появившись в 1820 году. Первое
29

Е.Г. Пчелина
упоминание о Н. Самарганове в связи с якобы уничтожением им надписи отмечено
в 1869 г. В.Б. Пфафом, записавшим это со слов нузальцев. См. «Мат. по ист. Осет.»,
«Сб. св. о Кав.», в. V, отд. I, стр. 34.
32. М.Г. Джанашвили в «Извест. груз, летоп. о Сев. Кавк.» в «Сборн. матер, опис.
местн. и плем. Кавк.», в. XXII, отдел 1,1897 г. Тифлис, стр. 20,43^44. Надпись в этой
редакции появилась в разных изданиях; Д. Лавров. «Заметки об Осетии и осетинах».
Там же, в. III, 1888, стр. 211. В.В. Маркович. «В верховьях Ардона и Риона». В «Зап.-
Кавк. отд. русск. геогр. общества», том 38, вып. 3,1906 г., стр. 133-184; «Терек. Вед.»
1870 г., №51, и др.
33. Histde lageorgie, 1830 г. СПб, стр. 305 и след. В заметкетамже итекстнадп. нагруз. яз.
34. В.Б. Пфаф. «Мат. по ист. Осет.», «Сб. свед. о кавк. гор.», в. V, отд. II, стр. 34-36.
35. П.С. Уварова. «Кавк. пут. зам.», ч. I, стр. 43.
36. М. Brosset. Hist de la georgie, т. I, стр. 157.
37. К. Кекелидзе. Kartuli literaturuis istoria, т. II, ч. 2. Перевод с грузинского
В.И. Абаева в «Изв. Сев. Осет. научно-иссл. инст. краев.», в. II, Владикавказ, 1926 г.,
стр. 465^74.
38. Там же, стр. 473, прим. П.
39. Н. Самарганову, а иногда и другому священнику, И. Русишвили, жившему в
Нузале в 1849 г. / В.В. Маркович «От Алагира до Мамисона», Зап.-Кавк. отд. Имп.
русск. общ., кн. XXXVIII, 1906 г., приписывают похищение рукописи «Алгузиани».
См. также М.Г. Джанашвили. Сбор, матер общ. мест. иссл. Кавк. в XXII, 1897 г., стр.
90-188.
40. Г.А. Кокиев. «Матер, по истор. осетин», в «Извест. Сев.-Осет. научно-исслед.
инст. краевед.», т. VI, 1933-1934 г., Орджоникидзе, стр. 169.
41. Там же, стр. 165.
КОММЕНТАРИИ В.А. КУЗНЕЦОВА
* - Это утверждение Е.Г. Пчелиной ничем не обосновано и очень сомнительно,
т.к. современные исследователи относят эти крепости с бойницами для огнестрельного
оружия к позднему Средневековью (В.К.).
** - Такая пещера, превращенная в XIII-XV вв. в огромный склеп, обследована
в 1982-1983 гг. В.Х.Тменовым и мной у с. Дзывгъис, в составе комплекса «Дзыв-
гьисы фидар». К сожалению, этот склеп, оставленный первопоселенцами - аланами
Куртатинского ущелья, остался недоработанным и неопубликованным. Материал
находится в Республиканском краеведческом музее, г. Владикавказ (В.К.).
*** - Сейчас это отставание в значительной мере преодолено благодаря работам
В.Х. Тменова, Р.Г. Дзаттиаты, В.И. Марковина, А.Ф. Гольдштейна (В.К.).
**** - Последнее обследование и описание фресок Нузальской часовни, а также
ее архитектуры и мужского погребения под полом часовни см.: В.А. Кузнецов. Реком,
Нузал и Царазонта. Владикавказ, «Ир», 1990 (В.К.).
*****_ g ходе обследования фресковых росписей ниже лошади св. Евстафия мы
обнаружили грузинскую надпись с именем «Вола Тлиаг» - Вола из Тли, вероятно,
Мамисонского ущелья. Это автограф художника, автора фресок. См.: В.А. Кузнецов.
Реком, Нузал и Царазонта, с. 72-73, рис. 35.1.
30

OSSETICA
Родословная Багратидов по Вахушти в XI-XIII вв.
Георгий! /1014 -10?7/
Жена Мариам - армянка
ее
сын
Баград IV/1027-1072/
женат на Варене
- дочери осетин, царя
Лоргулеля
его
сын
Георгий II/1072-1089/
его
сын
Давид II Возобновитель
/1089-1126/
его
сын
Деметре 1/1154-1155/
его
сыновья
Давид IV/1155/
братья
еголочь
Русудана
Жена Алда - осетинка,
бежала в Осетию в 1033 г.
её
сын
Димитре /убит/
его
сын
Давид - бежал с Алдой
в Осетию
его
сын
Атон
его
брак
сын
Джадарон
Георгий III/1156-1184/
Тамара Великая
/1153-1211-1213/
коронована 1-й раз - 1177 г.
вступила на престол - 1184 г.
их
второй
брак
его
в 1189 г.
сын
Давид Сослан,
в 1185 г. юноша
сын
их
Георгий/Лаша /1211-1222/
его
дочь
Русудана/1223-1247/
ее
сын
Давид VII Улу /1247-1269/
сын
Давид VI Нарин
/1230-1292/
31

Е.Г. Пчелина
Грузинский царь Георгий XI и колокола
с его именем в памятниках Осетии*
В мусульманстве Георгий XI имел имя Джурджи-хана. Царствовал он
два раза в промежуток времени с 1675 по 1709 год.
В исторической литературе совершенно отсутствуют упоминания об
участии осетинских родовых и общеущельных военных объединений,
дружин в борьбе Грузии с Персией за ее независимость, за христианство
против мусульманства. Совершенно не говорится и о том, что Георгий
XI во все время своего тяжелого и беспокойного царствования опирался
на осетин. Будучи вытесненным с престола, он искал убежища в горах
Осетии. Осетины состояли при нем в качестве личных военных дружин,
вместе с которыми он сложил свою голову в далеком от Кавказа
Афганистане.
Георгий XI очень мало изучался в исторической науке в разрезе его
борьбы с Персией за независимость Грузии и совсем не изучался в его
попытках воссоединения Грузии в одно целое и тщетных стараниях
получить для этого помощь далекой еще в то время от Кавказа Москвы.
Деятельность Георгия XI в значительной степени содействовала делу
присоединения Грузии к России, совершившемуся через сто лет после
его гибели, за свою ориентацию на Москву. В огромной исторической
литературе по вопросу о присоединении Грузии к России, включая сюда и
всю «юбилейную», отметившую столетие -1801-1901, о Георгии XI даже
и не упоминается. То первоначальное движение среди осетин,
перешедших всецело на сторону России, отмеченное в конце XVIII и начале XIX
века во всех русских и официальных иностранных документах, а также в
фольклорных осетинских источниках, та легкость, с которой осетины в
32

OSSETICA
XVII и XVIII веках пропускали через свои земли московских и грузинских
послов, ведших переговоры о присоединении и о помощи против персов и
турок, тот первоначальный интерес, с которым осетины отнеслись к
присланной к ним в 1754 году Елизаветой Петровной «осетинской духовной
комиссии», быть может, объяснялось еще и настроениями среди грузин
XVII века, тяготевшими к Москве, настроениями, с которыми осетины,
участвовавшие в качестве приближенных лиц Георгия XI, в этой
ориентации были хорошо осведомлены.
По сведениям 1869 года, имеющимся у В.Б. Пфафа, и 1879 года - у
П.С. Уваровой, в горах Осетии было три бронзовых колокола с
грузинскими надписями: один в Рекоме - он теперь находится в осетинском музее
краеведения; второй до начала Отечественной войны висел в Дзавгис
дзуаре и третий, находившийся там же, по-видимому, пропал, надпись
его не изучена и не прочитана с полной достоверностью.
Приведу сейчас текст, который приписывается этому третьему
колоколу, чтоб более к нему не возвращаться.
Надпись была прочитана Бартоломеем с копии, снятой с колокола
В.Б. Пфафом в 1869 году. Грузинский текст надписи не известен -
напечатан только текст в русском переводе1:
«Я Ахмед, Арнаидека сын, сей колокол пожертвовал Дзывгъисскому
святому месту. Дай Бог, чтобы на звук его приходили на поклонение тебе
и прославление».
Рекомский колокол, который каждый желающий может видеть в
Северо-Осетинском музее краеведения, представляет собою типичный
колокол грузинского отлива XVI-XVII веков. Сделан он весьма грубо из
бронзы, имеет удлиненные пропорции усеченного конуса, вверху
оканчивается прямоугольным ушком для подвешивания, внизу расширяется
и утолщается за счет двух валиков в месте касания языка. Поверхность
колокола ноздреватая, неровная. Колокол покрыт резной надписью,
исполненной почерком мхедрули довольно четкого начертания. Читается
относительно легко. Надпись занимает 14 кривых строчек, нанесенных
вдоль поверхности колокола, идущих от основания к вершине. Высота
колокола - 15 см, из которых на ушко приходится 3 см, диаметр - 14 см,
длина языка - 13 см.
33

Е.Г. Пчелина
Первое упоминание в литературе о рекомском колоколе относится к
1847 году - колокол видел при своем посещении Рекома B.C. Толстой,
командированный в Осетию наместником Кавказа для осмотра памятников
древнего христианства на предмет учреждения миссионерского «общества
восстановления православного христианства на Кавказе».2
Следующая заметка о рекомском колоколе появилась в 1849 г. в статье
анонимного автора под названием «Древние колокола», напечатанной в
«Закавказском Вестнике», издававшемся в Тифлисе, в № 12. Здесь дан
грузинский текст и русский перевод. Грузинский текст надписи приведен
в статье, видимо, по памяти, не точно, но общий смысл надписи
сохранен.
В 1869 г. В.Б. Пфаф, видевший рекомский колокол и не знавший
грузинского языка, списал с колокола надпись, но, как указывает сам
Пфафф, сделал это плохо, почему перевод этой надписи, сделанной ему
И.Б. Бартоломеем, еще более отходит от оригинала, но общий смысл
надписи сохранен и здесь.3
В 1875 году рекомский колокол значится в перечне вещей,
находящихся в святилище, сделанном «Обществом восстановления православного
христианства».4 Надпись эта в переводе Бартоломея была перепечатана
П.С. Уваровой, видевшей колокол в 1879 году.5 Но В.Ф. Миллер,
посетивший Реком в 1880 году, уже не видел ни колокола, ни его надписи.6
Рекомский колокол начинает с этого времени периодически исчезать
и так же внезапно появляться около святилища, и он отмечается рядом
путешественников. Причина этого кроется в том, что дзуарлаги Рекома,
напуганные наплывом посетителей туристов в Реком и боясь за его участь,
колокол спрятали.
В 1897 году надпись Рекома была издана М.Г. Джанашвили с
грузинским и русским текстом, но тоже сохранившая только общий смысл.
На открытке, изданной во Владикавказе в 1911 году, колокол висит
над входной дверью, но в период 1926-1936 годов, в которые я бывала в
Рекоме, увидеть этот колокол мне не удалось.
Осенью 1936 года при производстве мною в Рекоме совместно с
архитектором-художником, теперь кандидатом исторических наук,
И.П. Щеблыкиным археологических работ я задалась целью разыскать
34

OSSETICA
этот колокол и доставить его в Осетинский музей краеведения.
Я имела сведения через стариков Цейского ущелья, что колокол не
пропал, а спрятан. В результате предпринятых мною переговоров я этот
колокол получила в обмен на барана и соответствующего количества
араки, которые и были использованы лицами, участвовавшими в передаче
мне колокола на куывд в честь этого события.
Таким образом, только в 1936 году явилась возможность изучить ре-
комский колокол и прочесть по подлиннику надпись, сделанную на нем.
Надпись в моем переводе с грузинского на русский язык читается так:
«Мы Багратион, государя великого царя Банаваза сын, царь Георгий
пожертвовал колокол отцу святому, земли осетинской молитвеннику Ди-
гории и Двалетии /.../ наше здравие, нашу победу и удачливость и царства
нашего преуспевание». Кроникон 368 /1680/360 /1672/»7.
Надпись читается легко, но для меня, далеко не специалиста по
грузинской палеографии, только умеющего читать по-грузински, не ясно
начертание последней буквы, года кроникона, стоит ли здесь буква «бан»,
обозначающая цифру «2», или буква «га», означающая цифру «8».
Исторически объяснимо нахождение и той, и другой цифры.
В 1672 году, если это буква «бан», было время, когда царевич
Георгий, будущий Георгий XI, второй сын Вахтанга V Банаваза, был
выдвинут отцом в качестве наследника, минуя старшего сына и брата поэта
Арчила Багратида. В это время царевичу Георгию было года 22-24. Он,
по-видимому, побывал в Алагирском ущелье у родственного Багратидам
через царицу Тамару и Давида Сослана осетинского рода Царазонов и
просил о помощи войском осетинских родовых дружин. Святилище Реком
издавна принадлежало колену Царазонта, являясь их родовым
святилищем, почему и вполне естественен был этот дар. В 1872 году помощи
осетинских дружин Георгию XI не потребовалось, т.к. он в конце 1874 г.
- начале 1875 г. был беспрепятственно утвержден Персией на престоле
«царя царей» Грузии в Карталинии, т.е. в Тифлисе. Против даты 1672 г.
говорит только титул царя при имени Георгия, который в то время еще не
был царем, и исторически более приемлема вторая дата - 1680 год, когда
Георгий XI был уже царем и на него надвигалась междоусобная война с
Ираклием I. По русским источникам, царевичем Николаем Давидовичем
35

Е.Г. Пчелина
чтение анонимного автора статьи 1849 г. о древних колоколах в Осетии
дает дату - 1684 год. Это время для Георгия XI было очень тревожным,
напряженным. Старший брат Георгия XI Арчил, бежавший из Грузии в
Осетию и укрывавшийся там некоторое время, с помощью осетин
пробрался в Астрахань и ждал от Москвы разрешения на въезд ко двору царей
Федора и Петра Алексеевичей, что крайне не нравилось в Персии.
Чтение надписи Бартоломеем в публикации ее В.Б. Пфафом и
П.С. Уваровой даты ее написания не указывается.
Обращусь теперь к чтению надписи на Дзывгъисском колоколе. В
бытность мою в Куртатинском ущелье я этого колокола не видела.
Публикация текста7 Дзывгъисского колокола впервые появилась в 1849 году
в заметке «древние колокола», а также у В.Б. Пфафа8 и М.Г. Джанашви-
ли9, но это все были пересказы на тему о надписи, но не точный текст. В
1928 году Л.П. Семенов в бытность свою в Дзывгъисе снял надпись на
колоколе и грузинский текст ее послал в Тифлис профессору Канидзе,
который ее прочел.
В переводе на русский язык текст этой надписи следующий10: «Мы
государь Грузии, царь царей, господин Георгий в хроникой 371
пожертвовали колокол сей тебе, святому Георгию Зиблисскому для нашего
успеха. 1683 г.».
Надпись Дзывгъисского, так же как и Рекомского, колокола упоминает
имя царя Георгия XI, по чтению профессора Канидзе, дата надписи -1683 г.
Анонимный автор публикации 1849 года дает дату - 1673 год. М.Г. Джа-
нашвили - тоже 1673 год, по чтению же И.А. Бартоломея и И.Г. Бурце-
ладзе - 1613 г. Оставляя в стороне даты 1613 и 1673 гг., как прочитанные
на основании снимков надписи, полученные из вторых рук, остановимся
на дате «1683 год», т.е. годе, прочитанном здесь профессором Канидзе.
Этот год был тяжелым в царствовании Георгия XI. По грузинским
источникам, карталинский католикоз Николов, современник и соратник
братьев царей Арчила и Георгия XI - в их ориентации на Москву, из-за
послания которого к русскому патриарху Иоакиму Георгий XI в 1688 г.
лишился своего престола в Грузии. Этот каталикоз Николов перестроил
или построил Дзывгъисский храм, ныне Дзывгъисы дзуар, посвященный
святому Георгию.11 Поскольку здесь же мы находим и колокол с именем
36

OSSETICA
Георгия XI, то можно предположить, что Дзывгъисский храм был построен
по желанию, а может быть, и на средства Георгия XI, тесно связанного
узами с Осетией.
Для Грузии XVI и XVII века были временем глубочайших
страданий и всевозможных несчастий, порожденных анархией, охватившей
страну. Раздор между членами царствующего в Грузии рода Багратидов
усиливался и поддерживался Персией и Турцией в целях ослабления
рассыпавшейся на уделы Грузии. Смены на Карталинском, Кахетинском
и Имеретинском престолах то одной, то другой из ветвей Багратидов
породили политиканство, вероломство и узкое своекорыстие борющихся
между собой претендентов на престол и их приверженцев.
Мусульманство в XVII в. тисками охватывало Грузию. Шиитская
Персия и суннитская Турция, враждовавшие между собой, не щадили сил
для уничтожения в Грузии малейшей политической самостоятельности и
нарождающейся связи с Россией.
Грузия почти одновременно с падением Византии, под
покровительством которой она находилась, разбилась на мелкие царства, а внутри них
на еще более мелкие владетельные княжества. С этой поры во внутренние
дела Грузии стали вмешиваться все, кто был сильнее ее и кто был
заинтересован в ее территории и ее богатствах.
Попытки обратного воссоединения грузинских удельных царств хоть
время от времени и возникали, но оканчивались или неудачей, или были
слишком кратковременны. То, что иногда удавалось сделать ценой
больших усилий и жертв, разрушалось вмешательством Персии и Турции, а
также и местными междоусобицами.
Мало-помалу к началу XVI и вплоть до конца XVII в. вся Восточная
Грузия превратилась в одну из окраинных провинций Персии. Шахи ее
били в Тбилиси свою монету, даже не упоминая на ней имени того,
который с титулом «царя царей» Грузии сидел в это время на Карталинском
престоле. В глазах Персии это были не цари, а наследственные вали -
губернаторы провинции. Для того чтобы получить престол в Грузии - «царя
царей» в Карталинии и царя в Кахетии, от прямого наследника этого
престола, Багратида, Персия требовала в первую очередь всенародного
принятия мусульманства, получение нового мусульманского и беспре-
37

Е.Г. Пчелина
кословного повиновения воле персидского шаха, наместником которого
он фактически и юридически являлся.
Перед Грузией XVII века, являвшейся котлом кипящих страстей, во
имя спасения родины встала трудноразрешимая дилемма:
латинизироваться, отдавшись под защиту римского папы, засылавшего в Грузию своих
послов, ждать сомнительной помощи православной Руси или же пойти
по линии наименьшего сопротивления и мусульманизироваться.
Георгий XI избрал путь - собрать Грузию в единое целое, свергнуть
иго Персии и сдаться под защиту Руси.
Но на пути выполнения этой задачи Георгия XI, помимо и других
исторических предпосылок, стали династические распри и среди Багра-
тидов и жестокая борьба, не гнушавшаяся никакими средствами в целях
овладения престолом.
Экскурс в генеалогические таблицы грузинских Багратидов надо
начать с 1629 года, когда погиб в Персии царь Луарсаб II за право называть
себя царем-христианином. С Луарсабом II закончилась прямая ветвь
осетинских Багратидов, пошедшая от Тамары и Давида Сослана. От этого
корня на тот момент существовали еще три младшие ветви Багратидов:
карталинских князей - Багратион-Мухранских, Кахетинских -
впоследствии получивших имя князей Багратион-Давыдовых и имеретинских
- князей Багратионов. С этого времени началась бесконечная смена на
престоле Тифлиса, главном в грузинском царстве, представителей этих
трех колен одного рода. Из этих колен Карталинские Багратиды - Багра-
тион-Мухранские являлись главенствующей, старшей линией, из них-то
и происходил Георгий XI. Его отец, упоминаемый в надписи Рекомского
колокола - Карталинский царь Вахтанг V, в мусульманстве Цанаоз - был
известен как очень образованный человек своего времени, мудрый
дипломат и доблестный воин. У него от первого брака были сыновья, игравшие
большую роль в истории Грузии XVII в. - Арчил, Георгий и Деон. Дочь
же его, Анна, была женой персидского шаха Абаса П.
Узнав о смерти Вахтанга V, шах Солейман вытребовал к себе из
Тифлиса царевича Георгия. Арчил, боясь, что Тифлис займет Ираклий I,
ворвался туда и воссел на Карталинском престоле. Георгий же, прибыв к
шахскому престолу, был встречен там с большим почетом. В 1676 году
38

OSSETICA
Георгий публично принял магометанство, получил имя Гурджихана и,
взяв от шаха утверждение на карталинский престол, со своей свитой
вернулся в Грузию.
Арчил, встретив брата и передав ему царство, удалился сперва в
Сурам, где около него сгруппировались грузинские противоперсидские
элементы, а затем в Осетию12, с целью склонить на свою сторону
осетинские военные дружины, нужные ему для возвращения своего престола в
Имеретии. Получив там некоторое подкрепление и войдя в соглашение
с частью Имеретинских вассалов, Арчил вплоть до 1678 года при
поддержке Осетии и Георгия XI вел с переменным успехом борьбу за Кутаис, то
захватывая престол, то отдавая его Баграду13. В 1676 году от католикоса
Грузии Николова было отправлено его первое послание /1675 г./ в Москву,
к царю Федору Алексеевичу, «Об защите христианства в Грузии»14.
С этого времени усилилась переписка Москвы с Грузинскими
царствами. Писал о защите христианства и просил войска для возвращения
себе престола в Имеретии Арчил, описывал все свои заключения Баград
Удвало, перенесенные им из-за Арчила, жаловался на Персию Ираклий I,
заявлял о своем желании вступить в подданство России Георгий XI, играя
роль мусульманина перед Персией и подготавливая почву к восстанию
против нее.
В 1681 году после смерти Баграда Удвало Арчил, вторгнувшись с
приверженцами в Кутаис, опять овладел Имеретией, а Георгий XI удержал
у себя в плену сына и наследника Баграда Александра.
В 1682 году Александр при поддержке шаха Солеймана выгнал Арчила
из Имеретии, откуда он через Рачу бежал в Осетию. 13 февраля 1682 года
в Москве появились посланники от Арчила с просьбой дать войско, чтоб
выручить Арчила из Северной Осетии, куда к нему из Имеретии приехала
его семья и приближенные. Не получая из Москвы ответа и отсидевшись
в Осетии, Арчил решил пробраться в Астрахань, бывшей тогда крайней
границей России, соприкасавшейся с Кавказом, а из Астрахани в
Москву, но Цевкал Тарковский, данник Турции, узнав о намерениях Арчила
выставил на Сунже 30 тыс. войска, чтобы изловить его, когда он покинет
горы. Подойти же поближе к осетинским ущельям Цевкал Тарковский
побоялся «по причине крепкого положения сей страны и тесного пути,
39

Е.Г. Пчелина
ведущего в оную»п.
В 1683 году Арчил, не дождавшись возвращения князя Дмитрия Квар-
циани, послал в Москву других гонцов, прося у царей Иоанна и Петра
Алексеевичей разрешения приехать в Москву и стрельцов для очищения
Имеретии от турок. Кроме того, он просил помощи в постройке на земле
Гребенских казаков на Тереке нескольких крепостей, могущих служить
местом стыка Грузии с Россией, чтоб положение Грузии вследствие этого
было бы устойчивее. Но в посольском приказе в Москве Арчилу было
объявлено, что война, возникшая у России с Турцией и Крымским ханом,
препятствует избавить «владения грузинских царей от неверного ига».
В ответ на это Арчил продолжал свои сетования, и даже в поэтической
форме, говоря, что, если Москва даст ему только один полк стрельцов,
то это будет Москве нечувствительно, «как отсутствие одной звезды,
зашедшей за облака неприметно в сонме светов небесных». Но в ответ на
это Арчилу войска в Москве не дали.
В 1687 году от грузинского католикоза Николова было отправлено его
второе послание в Москву, адресованное русскому патриарху Иоакиму,
переполнившее чашу терпения персидского шаха Солеймана, который в
1678 году низложил Георгия XI с престола, потребовал от него присылки
в качестве аманатов его сына Баграда, братьев Леона и Луарсаба и
заточил их в Герать и Кирмано, где вскорости сын и наследник Георгия XI,
Баград, умер.
Лишенный престола, Георгий XI удалился в Осетию. В Осетии жил
до того и Арчил, вернувшийся ни с чем из Москвы. Братья - цари Арчил
и Георгий - заручились в Осетии согласием осетинских родовых военных
дружин в помощи свержения с престола внука Таймураза I Ираклия I,
получившего утверждение на престол от персидского шаха Солеймана.
С 1688 по 1691 год между Георгием XI и Ираклием I началась
упорная кровопролитная междоусобица, стоившая грузинскому народу
великих несчастий. В это время не только аристократия, но и духовенство,
принимавшее сторону то одного, то другого претендента на престол в
Тифлисе, наносили сокрушительные удары по Грузии, потерявшей уже
окончательно всякий порядок. Борющиеся между собой партии считали
себя вправе звать к себе на помощь отряды персов, турок, вовлекать в
40

OSSETICA
войну все мужское население Грузии, могущее держать оружие в руках.
Карталиния переходила из рук в руки. Действия повстанцев, державших
сторону Георгия XI, начинались кликом: «Во имя Христа!»
Георгий XI, изгнанный шахом Солейманом из Карталинии, не
позволял Ираклию распоряжаться страной. Народ также не признавал Ираклия.
С одной стороны, это было потому, что Ираклий был Багратидом младшей,
кахетинской линии и не мог претендовать на титул «царя царей», который
давала Карталиния и ее престол в Тифлисе. С другой стороны, Ираклий
оскорблял национальные чувства грузин, являясь ради сохранения за
собой царства слепым орудием в руках персидского шаха. Все действия
и распоряжения Ираклия контролировались начальником Тифлисского
гарнизона, персидским папой. Георгий XI, лишенный царства и своей
столицы, фактически продолжал управлять Карталинией. Он уступал
Ираклию I только в тех случаях, когда его распоряжения проводились при
помощи персидской военной силы, превосходящей силы Георгия.
Живя попеременно то в Карталинии, то в Сомхетии, Георгий XI не
пропускал в Тифлис никакого продовольствия для дворца, почему Ираклий
терпел нужду в самых необходимых предметах для жизни.
1691 год был одним из самых тяжких годов. Междоусобицы в Грузии
в XVII веке, борьба между Георгием и Ираклием I достигла высшего
напряжения. Оба претендента начинали уставать в борьбе. Георгий XI уже
решил, что в случае неудачи последней попытки он удалится в Россию.16
Ираклий же подумывал о Персии.
Последний натиск Георгия и Арчила17, получивших подкрепление из
Осетии, на Тифлис и Кутаис оказался для них счастливым. Ираклий
оставил Карталинский престол, предоставив его Георгию18, а Арчил силой
утвердился в Имеретии.
Прекратившаяся междоусобица еще более укрепила Георгия XI в том,
что единственное спасение для Грузии - это воссоединение ее с Россией,
и через Арчила возобновил переговоры с Москвой. Вступивший на
шахский19 престол после Солеймана его сын Султан Гуссейн после доноса
на Георгия XI о его сношениях с Москвой, ценя в Георгии XI блестящего
полководца, вызвал его с большим почетом к своему двору и назначил
его начальником персидского войска, направленного против афганского
41

Е.Г. Пчелина
князя Мир Вейса, отказавшего Персии в покорности20.
Больше Георгий XI в Грузию не возвращался. Покрыв себя большой
военной славой в войне с афганцами, он в 1703 году получил вторично
из рук персидского шаха титул «царя царей» и Карталинский престол. Но
наместником Георгия XI в Грузии был назначен племянник Вахтанг VI.
Георгий XI погиб в 1709 году в борьбе с афганским князем Мир
Вейсом, донесшим шаху Сулейман Гуссейну о намерениях Георгия XI
восстановить независимую Грузию и Армению, отдавшись под
покровительство России.
Шах Султан Гуссейн из опасения решил противопоставить ему Мир
Вейса, которым Георгий XI был, вероятно, убит на пиру. С Георгием XI
погибла от афганских мечей и вся его личная дружина, состоящая из
грузин и осетин в числе около двух тысяч человек. Таковой была личность,
жизнь и смерть дарителя колоколов в святилище Реком и Дзывгъис.
Гибель Георгия XI, отдавшего всю свою жизнь идее свержения
персидского ига и получения самостоятельности Грузией путем воссоединения ее
с Россией в качестве союзного ей государства, вызвана была тем, что время
для такого воссоединения еще не созрело. Георгий XI хотел предвосхитить
исторические события, свершившиеся на столетие позже его деятельности
и на два столетия спустя после их зарождения. Возвышение и быстрый
рост Московского государства ознаменовали начало новой эры в
судьбах христианского Востока. После падения Казани и Астрахани Грузия,
оставшаяся единственным христианским царством в Азии, стала искать
помощи у православной Руси. Но наступательное движение Москвы на
Кавказ шло очень медленно. Только в 1552 году был окончен Сунженский
острог, заложенный Иваном Грозным еще в 1518 году, а в 1567 году был
основан город Терки и положено начало Терскому воеводству.
Усиление шаха Абаса I в Персии в начале XVII века сильно
затрагивало непосредственные интересы России. Старания шаха Абаса прервать
связи Крыма с Шамхалом Тарковским, на которые опиралась Турция,
угрожали не только кумыкам, но и кабардинцам, с которыми у Москвы к
этому времени были налажены тесные связи. От Кабарды было близко и
до устьев Терека, где обосновались гребенские казаки. Недалеко было и
до Астрахани, взятой в 1556 году. Но конфликт с Персией был для Мос-
42

OSSETICA
квы тогда неудобен. Вопрос о транзите и огромное значение торговли
с Персией сковывали желание Михаила Федоровича в помощи Грузии.
Таймуразу I была дана большая денежная субсидия и меха для
Константинопольского рынка. Оказание же вооруженной помощи Грузии против
Персии не входило в расчеты Москвы.
Эти же мотивы руководили ею и в последующие годы ее сношений с
грузинскими царями, видевшими спасение Грузии в руках Москвы.
Георгий XI погиб в неравной борьбе, но идея воссоединения Грузии
с Россией с этого времени уже получила прочное обоснование.
Таким образом, нахождение в Осетии колоколов с именем их
дарителя Георгия XI приоткрывает перед нами завесу, скрывающую историю
участия осетинских военных дружин в борьбе Георгия за независимость
Грузии и его неудачной попытки получить для этой цели помощи далекой
и равнодушной в ту пору Москвы.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. В.Б. Пфаф. «Путешествие по ущельям Сев. Осетии». «Сб. сведений о Кавказе»,
т. 1, 1871 г., стр. 160.
2. «Из служебных воспоминаний В.С.Толстого» в «Русск. Архиве», 1875 г., кн. II,
стр. 266-267. B.C. Толстой записал в своем дневике: «КолЪкол в аршин вышины с
грузинской надписью Хуцури-доказательство того, что христианство исповедывалось
здесь еще во времена грузинских царей. В этой заметке две ошибки: та, что надпись
сделана шрифтом мхедрули, а не хуцури, и в размере колокола, который на самом
деле меньше на 57 см».
3. В.Б. Пфаф. «Путешествие по ущельям Сев. Осетии». ССК 1. - 1870 г. Ст. 166.
4. «Отчет общества восстанови, православн. христианства на Кавказе за 1875 г.».
Тифлис, 1878 г. стр. 22.
5. П.С. Уварова. «Кавказ, путевые заметки», чт. 1,1887 г., стр. 62.
6. В.Ф. Миллер. «Археологические экскурсии в Осетию» в «Матер, по археологии
Кавказа». Вып. I. - 1888 г., стр. 63.
7. Закавказские вести. 1849 г. № 12. Тифлис. «Мы, государь, Карталинский царь
Георгий малый, пожертвовал сей колокол Дзывгъисскому святому Георгию в нашу
победу в год хроникона 161 /1673 г. н.э./.
8. В.Б. Пфаф. «Путешествие по ущельям Сев. Осетии» в «Сборн. свед. о Кавказе»,
т. 1,1871 г., стр. 160. «Я царь Карталинский /и Кахетинский?/ Патрон Георгий, в году
хроникона 301, пожертвовал колокол сей тебе святому Георгию Дзывгъисскому, дабы
дарована была нам победа». 301 год хроникона - 1613 г. не верно. Надпись эта
прочитана и переведена на русский язык И.А. Бартоломеем и И.Г. Пурчеладзе. Об этом
см. «Материалы для древней истории Осетии», В.Б. Пфаф, в «Сборнике сведений о
43

Е.Г. Пчелина
Кавказских горцах», в. V, отд. II, стр. 91, 1871 г. Чтение надписи в этой редакции
перепечатано П.С. Уваровой в «Кавказ. Путевые заметки», ч. I - 1887 г. Москва, стр. 83.
В.Ф. Миллер. «Археологические экскурсии в горной Осетии» в «Мат. по археологии
Кавказа». Вып. 1-1888 г., стр. 49-50.
9. М.Г. Джанашвили. «Извест. груз, летописей и историков о Сев. Кавказе и
России» в сборн. «Мат. для описания мест, и племен Кавказа», в. XXII, отд. I, Тифлис
- 1899 г., стр. 60-61. Мы государь Карталинский, царь Георгий малый, жертвуем сей
колокол тебе Дзывгъисскому святому Георгию, в дарование нам победы. Год хрони-
кона361/1673г./.
10. Л.П. Семенов. «Археологические и этнографические разыскания в Ингушии в
1930-1932 г.». Известия Ингушского научно-исследовательского института. Том IV,
вып. 2 «по отделениям истории и языка». Орджоникидзе - Грозный, 1934-1935 гг.,
стр. 185.
11. М.Г. Джанашвили. «Известия грузинских летописей и историков о Северном
Кавказе и России», в «Сборн. матер, опис. местн. и племен Кавказа», вып. XXII, отд. I.
12. Броссе, П-2, стр. 9. Бегство Арчила в Осетию, 1675 г.
13. Е. Болоховитинов. Историч. изобр. Грузии, стр. 33-35 - Арчил.
14. 1676 г. Католикоса Ник. О защите христиан. Грамота 1675 г. к Федору
Алексеевичу, ст. 92-93.
15. Плоен. «Историч. сбор дипломат, отношений».
16. Плоен. В 1691 г. Георгий намеревался отправиться в Россию в случае неудачи
возвращения престола.
17. А. Головин. «История Грузии», Кавказ. Календарь, стр. 153. 1691 г. Арчил
удалился в Осетию, будучи изгнанным из Имеретии.
18. А. Головин. «История Грузии», Кавказ. Календарь, 1865 г., стр. 151-152.
1691 г. Карталинские феод, князья Мухранские, Амилахвари и Моглашвили поехали
в Турцию, в Саатабого, где жил Георгий XI с семьей, и возвели его на престол. Царь
Ираклий заперся в Персии с гарнизоном Тихил Цитадели и отсюда скрылся в Дшет.
Георгий XI, изгнанный с престола через Цхинвал и Осетию, также прошел в Рачу,
откуда приехал к Эрзерумскому паше просить поддержать Арчила в его попытке
овладеть Имеретией.
19. Плоен Арчил в 1695 и 1696 гг. возобновил просьбу о возвращении в Москву.
1690 г. - письмо от Арчила о происшествии с ним, стр. 129.
1692 г. - письмо от Арчила - стр. 132,
1693 г. - письмо от Арчила - стр. 135,
1696 г. - письмо от Арчила - стр. 136-137,
1700 г. - Арчил вторично прибыл в Москву.
20.3. Бакрадзе. «Грузинский царь Георгий XI в Афганистане. Об истории Георгия
XI и его подвигах в Афганистане и Белудкистане.
* - Рукопись данной статьи Е.Г. Пчелиной, хранящаяся в моем личном архиве и
полученная от нее, не имеет первой страницы с заглавием. Поэтому оно определено
мной (В.К.)
44

OSSETICA
Греко-славянские эпиграфические памятники
на Северном Кавказе
(Археологический ежегодник АН СССР за 1959 г., Москва, 1960)
ПОЕЗДКА НА БОЛЬШОЙ ЗЕЛЕНЧУК
Мои многолетние и тщательные поиски прародины осетин, в то
время еще мною неверно понимаемой, привели меня в бассейн Большого
Зеленчука, левого притока реки Кубани.
По свидетельству Вильгельма Рубрука A253 г., гл. XIII) «Аланы,
которые именуются там ас, христиане по греческому обряду, имеют греческие
письмена и греческих священников». Здесь, в Закубанье, находилась одна
из аланских епархий Византии, отсюда шли кратчайшие пути из
северокавказских степей в Абхазию и Тмутаракань.
Поводом к моим поискам послужила ираноязычная топонимика этих
мест и находка в 1888 г. в Архызе известковой плиты с надписью X-XI вв.,
где греческими буквами были написаны осетинские имена и стояло слово
«фырт», означающее на дигорском диалекте осетинского языка «сын». Эта
плита с надписью, описание которой содержится в ряде исследований1,
из-за отсутствия дорог была оставлена на месте и дальнейшая ее судьба
оставалась неизвестной.
Поиски плиты не увенчались успехом. Из расспросов местных
стариков, бывших егерей существовавшего здесь до революции охотничьего
великокняжеского заповедника выяснилось, что плита исчезла, видимо,
около 1940 г. перед постройкой в Архызе туберкулезного санатория. В то
время для загрузки печи собирали по всей округе известковые камни2.
45

Е.Г. Пчелина
Продолжая поиски, я нашла в 1946 г. вблизи слияния рек Пшиш и
Архыз, истоков Большого Зеленчука3, два свалившихся придорожных
памятных столба (плиты) с надписями, лежавших недалеко друг от друга.
Они находились на древней тропе, которая вела некогда к Тмутаракани.
Путь этот пролегал через перевал в хребте Абишира Ахуба и спускался
к нижнему течению Кубани по Большой Лабе.
Надписи на плитах показались мне греческими. Боясь повредить их
расчисткой букв, я сняла только карандашные перетирки (по тонкому
листу бумаги), которые и привезла в Ленинград, в Эрмитаж. Изучая
эти перетирки, Г.Ф. Турчанинов высказал мнение, что представленные
надписи сделаны глаголицей. Поскольку мне казалось, что в Закубанье
могли быть найдены плиты со славянским написанием, предположение
Г.Ф. Турчанинова не вызывало сомнения. Однако, не будучи
специалистом, я не смогла проверить.
В мае 1955 г. по распоряжению акад. М.Н. Тихомирова мною и
сопровождающим меня научным сотрудником Ленинградского отделения
Института истории материальной культуры В.П. Любиным обе плиты были
перевезены в Москву и сданы в Государственный Исторический музей.
Плиты крайне загрязнены и поросли мхом. Кроме того, студенты
Пятигорского педтехникума, будучи в Архызе в 1954 г. на экскурсии,
прочертили надписи химическим карандашом. Поэтому, прежде чем делать
с плит фотографии, их следует тщательно очистить под наблюдением
специалиста. Трудность фотосъемки надписей (камни хранятся в подвале)
может быть облегчена снятием с них эстампажей.
Бассейн верхнего течения реки Кубани относительно мало изучен,
хотя и представляет огромный научный интерес4. Помимо памятников
сарматской и аланской культуры, здесь, несомненно, должны быть
найдены следы Северо-Кавказской Руси. В многочисленных тамгообразных
знаках Закубанья могут быть обнаружены глаголические начертания,
отмеченные П.О. Бурачковым для Причерноморья5. В литературе имеются и
прямые указания на каменные плиты со славянским написанием6. Могут
быть обнаружены славянские надписи и среди рассеянных по Закубанью
многочисленных плит якобы с греческими надписями. Многие из этих
памятников отмечены регистрационными работами Г.Н. Прозрителева,
46

OSSETICA
Е.Д. Фелицына, В.М. Сысоева и др. Только в районе истоков Большого
Зеленчука, вблизи Архыза, по словам стариков, бывших егерей, лесорубов
и пастухов, имеется свыше одиннадцати мест, где могут быть камни с
надписями. Большое количество памятников аланского времени - церквей,
кладбищ, придорожных столбов, плит с надписями находится в Закубанье
без надзора. Их необходимо срочно взять под охрану хотя бы
краеведческими музеями и школами. Необходимо проводить работу с местным
населением, рассказывая о значении этих археологических памятников.
Кроме того, надо проверить сообщения о пещерах, где якобы видели
старые книги и церковную утварь (например, в пещере между Верхней
и Нижней Ермоловской), и принять меры для спасения остатков фресок
X-XI вв. в еще уцелевшем храме города Успе (сел. Нижний Архыз)*.
Прежде пустынные лесные массивы Закубанья теперь обжиты. Для нужд
Предкавказской степи пущена Невинномысская оросительная система,
питающаяся водой из горных рек. По ущельям кое-где уже проложены
дороги. В 1944 г. возник леспромхоз с многочисленными поселками
лесорубов и мелкими заводами по переработке древесины. В этих условиях
проведение разъяснительной работы по охране памятников особенно
важно, так как вновь прибывающие по незнанию могут повредить ценнейшие
памятники исторического прошлого.
ПОЕЗДКА НА БОЛЬШОЙ ЕГОРЛЫК
В работе П.Г. Буткова «Нечто к слову о полку Игореве» упоминается
так называемый Преградненский крест7. П.Г. Бутков писал о нем8: «У
Большого Егорлыка, на большой [Черкасской дороге|близ Преградной
почтовой станции, стоит на равнине водруженный в землю древний каменный
высокий крест, на котором вырезана славянская надпись одинакового
почерка с буквами известного Тмутараканского камня.
Я видел сей крест нередко с 1792 г., без примечания;
но в 1803 г. осмотрел его внимательно. Многие
слова стерты уже были тогда временем и шалостью
невежд, сохранились же только следующие:
Один любопытный приятель мой уверял меня,
ГОМ + N
ГДНА Ш
РЛБДь
НСЭ Б<\Н
,аСЭ РОУ G
Г
47

Е.Г. Пчелина
что на сем памятнике около 1775 г., скоро по распоряжению Кавказской
линии от Моздока до Азова, видно было означенное явственно лето мира,
соответствующее 1041 году от рождения Христа».
Мы с В.П. Любиным решили проверить, существует ли этот крест. Для
этого мы выехали из Ростова по старой дороге, называвшейся в XVIII в.
Черкасским шляхом, в Преградную E4 км от Ростова). Подъехав к берегу
Большого Егорлыка, мы увидели стоящий крест со знакомой по описанию
П.Г. Буткова надписью из шести строк9. Высота его от земли 2 м 33 см,
толщина камня - 26 см.
По местным преданиям, под крестом находится братская могила
древнерусской дружины10. В прошлом вблизи креста было много курганов,
теперь они распаханы. При пахоте на этом месте находили обломки железных
мечей, шлемов, стрелы, боевые топоры и другие предметы. Надпись на
Преградненском кресте в верхней части (четыре строки) сохранилась**,
но нижние две строчки повреждены двумя отверстиями, просверленными
для болтов, скрепивших камень в месте разлома. Сделано это было около
1908 г. местным кузнецом Григорием Яковлевичем Синельниковым.
Впоследствии крест, треснувший в своем основании, стал падать. Его
неоднократно укреплял старик Николай Петрович Медведьев, умерший в 1951 г.
83 лет от роду. Преградненский крест высечен из ракушечника. Этот
камень ломают и сейчас близ сел. Труновка (старое название Терновка), где
находятся выходы известняка и расположена большая каменоломня11. Из
этого же камня сделаны и каменные бабы, находящиеся здесь повсюду12.
На Старом Черкасском тракте встречается много археологических
памятников: курганы, городища и фортификационные сооружения. Между
с. Привольным и Богомоловым хутором (в 1955 г. на земле 5-й бригады
колхоза им. Ленина) на курганообразной возвышенности расположено
кладбище 20-х годов XX в., но с каменными крестами старой формы,
видимо, стесанными для новых надписей13. Там же, у кладбища Богомолова
хутора, у обочины дороги, в 1955 г. стоял каменный обломанный крест с
остатками славянских букв, по которым можно различить слово «умре».
За Преградным на 11-м км по направлению к Безопасному, примерно в
200 м от правой обочины, стоит теперь старый крест с датой «1812 г.» По
словам жителей, крест поставлен в память об убитых здесь при ограблении
48

OSSETICA
почтальонах. На камне следы стеса и остатки букв от находившейся на
нем ранее надписи. Крест этот, как и Преградненский, заклепан кузнецом
Г.Я. Синельниковым.
Обследованный район представляет в археологическом отношении
большой интерес. Здесь пролегали древние пути и их ответвления,
ведшие от Нижнего Дона по рекам Маныч и Сал алано-хазарских поселений
Ставропольской возвышенности к хазарским городам Беленджеру на
Куме и Семендеру на Сулаке, существовавшим и много позднее разгрома
Хазарского каганата Святославом.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. В.Ф. Миллер. О греческой надписи на реке Б. Зеленчук с осетинскими
именами. «Археологические известия и заметки Московского археологического общества»,
т. I. М., 1893, стр. А\-А2\ его же. Древнеосетинский памятник на Кубанской области.
«Материалы по археологии Кавказа», вып. III. М., 1893, стр. 110-118; В.И. Абаев.
Поправки к чтению древнеосетинской Зеленчукской надписи (на грузинском языке).
«Сообщения АН Груз. ССР», т. V, № 2, Тбилиси, русское резюме, стр. 224-226.
2. Не лишено вероятности, что плита эта до сих пор находится на своем месте, но
скрыта под глубоким слоем буковых листьев или заросла дерном. Поиски в этом
участке леса между речками Кизгич и Рапочаи невозможны без расчистки подлеска.
3. Этот участок по Архызскому леспромхозу теперь значится под № 34. Ранее же
он считался кварталом № 37.
4. По реке Большой Зеленчук в археологическом отношении особенно интересны
следующие места: Нижний Архыз, Сирако-Аланский город Успе (Тацит. Annalles,
кн. XII, Uspen). На фреске X-XI вв. одного из храмов этого города по сторонам
головы святителя Николая было написано: «Аспе Патрос» (И.В. Помяловский.
Сборник греческих и латинских надписей Кавказа. СПб., 1881, стр. 6, № 8). Эта фреска в
настоящее время погибла. Около средней церкви стоял каменный крест с греческой
надписью «1013 г.» (В.И. Помяловский. Указ. соч., стр. 7-8, № 10). По словам
стариков, крест спрятан ими в склеп церкви при переделке ее в складское помещение
школы. О памятниках города Успе, разрушенных в связи с постройкой на этом месте
в 1889 г. мужского Александровского Новоафонского монастыря, имеется большая
литература. К сожалению, она повторяет одни и те же первоначальные сведения.
Основные данные содержатся в «Материалах по археологии Кавказа», выпуски III и
VII (М., 1893 и 1894 гг.). В Архызе имеются развалины трех поселений городского
типа, относящихся к домонгольской эпохе:
1) на правом берегу Большого Зеленчука - местность Старое жилище между
речками Кызгыч и четвертым из Рокотунов, или иначе Ревунков;
2) на левом берегу Большого Зеленчука - местность Старое жилище на Немецкой
поляне (развалины домов, остатки кладбища с намогильными плитами и тамгообраз-
ными знаками на них);
49

Е.Г. Пчелина
3) на левом берегу р. Архыз - место, где стоял храм на Церковной поляне. Он
был окружен каменной оградой. Теперь там гладкое место. Плиты все уничтожены.
Местность изрыта кладоискателями, так как в могилах находили золото. По левым
притокам Большого Зеленчука - Чидику, Кяфаре, Кяфар-Агуру и по истокам реки
Уруп, притоку Кубани - находится скопление памятников Аланского времени:
каменные плиты с греческими и славянскими надписями, статуи, придорожные памятные
столбы и кресты, кладбища. Этот район пока еще менее заселен, чем другие места
Закубанья, и имеется надежда на то, что памятники, известные по археологической
литературе, еще сохранились. Об этом районе писал Г.Н. Прозрителев в «Сборнике
сведений о Северном Кавказе» (т. II, Ставрополь, 1909) и другие краеведы. По
бассейну верхнего течения Кубани широко известны Аланские средневековые поселения.
Сведения о каменных крестах, статуях, придорожных памятных столбах с греческими
надписями, храмах в Сенты и Хумара опубликованы в «Материалах по археологии
Кавказа», выпуски VII и IX (М., 1898-1904 гг.).
5. П.О. Бурачков. О памятниках с руническими надписями, находящихся на юге
России. «Записки Одесского общества истории и древностей», т. IX, Одесса, 1875,
стр. 197-199 и табл. XIV; «Материалы по археологии Кавказа», вып. VII («От
редакции»), стр. 141; В.М. Сысоев. Археологические экскурсии по Закубанью. «Материалы
по археологии Кавказа», вып. IX, М., 1904, стр. 142 и след.; Н.А. Караулов. Балкары
на Кавказе. «Известия общества археологии, истории и этнографии Казанского
университета», т. XXIII, вып. 2, табл. I-II, Казань, 1907; Е. Фелицын. Сборник Тамг и
фамильных знаков кавказских горцев и племен Кабертан Адыгского народа. «Записки
Одесского общества истории и древностей», т. XV, Одесса, 1889; К.М. Петрелевич.
Археологический отчет экспедиции 1940 г. A) ЛОИИМК, архив 7, дело 35,2 (дело
№ 45) 431. Необработанный по тексту отчет интересен своим иллюстративным
материалом.
6. Г.Н. Прозрителев. Указ. соч., т. 12, стр. 4, рис. 2 и стр. 9; см. также стр. 6,
рис. 4 и стр. 10 без рисунка.
7. На Северном Кавказе два Преградных: на Большом Егорлыке, притоке реки
Маныч, и в Закубанье - на реке Уруп, притоке реки Кубань. Названия остались от
времени существования Кавказской линии.
8. П.Г. Бутков. Нечто к слову о полку Игореве. «Вестник Европы», ч. CXXI,
1821 г., СПб., ноябрь, стр. 60, примеч. 49.
9. Первая публикация памятника принадлежит Петеру-Симону Паласу,
проезжавшему по Черкасскому тракту в 1793-1794 гг. (см. Pallas PS. Bemerkung in den
Fahren 1793-1794. Leipzig, 1799. Bd. I, стр. 440; Leipzig, 1803, стр. 395-396). Вторая
публикация памятника- П.Г. Буткова, служившего на Кавказе по 1803 г. (см. «Вестник
Европы», ч. CXXI, 1821, стр. 60, примеч. 49; «Библиографические листы Кеппена»,
1825, № 30, стр. 435. Перепечатана в «Ставропольских Губернских Ведомостях»,
1889, № 3, от 1 февраля. «Крест с надписью близ ст. Преградной»; «Оборона летописи
русской Нестеровой от наветов скептиков». СПб., 1840, стр. 294, примеч. 61;
Рукописный материал П.Г. Буткова, хранящийся в Ленинграде в архиве Академии наук
СССР. Рукопись № 5, стр. 622 на обороте с вариантами написания строк. Рукопись
№ 6, стр. 543 на обороте). Третья публикация памятника - И.В. Помяловского. Указ.
50

OSSETICA
соч., стр. 3-4. Четвертая публикация - Г.Ф. Турчанинова. «Этнографические
заметки». IV. Кабардинская приписка на памятнике славяно-русского письма XI в. из-под
с. Преградного. «Изв. АН СССР», Отдел литературы и языка, т. VII, вып. 1. М.-Л.,
1948, стр. 77-80; Л.И. Лавров. Происхождение кабардинцев. «Советская этнография»,
1956, кн. 1, стр. 22,23.
10. Русское население в Преградной появилось в середине XVIII в. при почтовой
станции, обслуживавшей почтовый тракт.
11. По всей трассе бывшего Черкасского шляха, а теперь грейдерной дороги, по
ее обочине лежат выпаханные тракторами известковые каменные плиты, привезенные
из Труновской каменоломни.
12. Две каменные бабы были нами вывезены из Преградной и в настоящее время
находятся в Историческом музее. Крест сдан в Ставропольский краеведческий
музей.
13. По словам стариков, такие же кресты стояли на старом, теперь уничтоженном,
кладбище в Преградном.
* - Упоминаемый Тацитом (II в. н.э.) город Успе не имеет отношения к Нижне-
Архызскому городищу X-XII вв. Подлинное название этого города остается
неизвестным (В.К.).
** - Этот важный исторический памятник был вновь обследован и опубликован
в 1975 г. См.: В.А. Кузнецов, А.А. Медынцева. Славяно-русская надпись XI в. из
с. Преградного на Северном Кавказе. КСИА АН СССР, вып. 144,1975, с. 11-17 (В.К.).
51

Е.Г. Пчелина
О местонахождении ясского города Дедякова
по русским летописям и исторической
литературе1
(Средневековые памятники Северной Осетии.
Материалы и исследования по археологии СССР № 114, М., 1963)
«Сказания древние неверные и
чудесные называются баснями, история
же ищет истину».
(Страбон, кн. XI, гл. V, § 3)
Вопрос о местонахождении «ясского славного города Дедякова»2
стоит в исторической литературе свыше ста восьмидесяти лет. Историки
искали этот город в различных местах, не всегда считаясь с указанием
летописи. Между тем только из нее и были известны название и
ориентиры местоположения этого города. Обращаясь непосредственно к
первоисточнику, мы видим, что сведений о Дедякове в «Повести временных
лет» еще нет. О нем имеется три упоминания: под 1277,1278 и 1319 гг. В
разных изводах летописи его называли Титяковым, Тетяковым, Дедяко-
вым и Дадаковым3. В исторической литературе в основном укоренилось
название города Дедяков.
Под 1277 F785) г. в летописи сказано об участии русских князей в
походе на Северный Кавказ совместно с монголами. «Князи же вси со
царем Менгу Темирем поидоша на войну на ясы. И приступиша руси-
тии князи ко ясскому городу, ко славному Дедякову и взяша его месяца
февраля восьмого, и много корысть и полон взяша, противных избиша
52

OSSETICA
безчисленно. Град же огнем пожгоша» 4.
Под 1278 F786) г. летописи отметили возвращение русских дружин из
похода5. Третье и последнее известие об этом городе, уже оправившемся
от разорения в 1277 г., относится к 1319 г. Оно связано с убийством в
Титякове князя Михаила Ярославича Тверского золотоордынским ханом
Узбеком. В летописях в связи с этим даны указания на местонахождение
города. Самое полное из них находится в Патриаршей, или Никоновой,
летописи; оно составлено современником тех событий. В 1319 F827) г.
«За рекою Теркою, под великими горами под Ясскими и Черкасскими, у
града Титякова, на реке Сивинце, близ врат железных, у болвана
медного златыя главы, у Темиревы богатыревой могилы»6. В других изводах
летописи есть к этим указаниям добавления7.
Первая, но неудавшаяся попытка установить местонахождение
города Дедякова была сделана М.М. Щербатовым. Говоря о походе
русских князей на ясов в 1277-1278 гг. и считая ясов язами, жившими на
Днестре, М.М. Щербатов полагал, что Дедяков находился в Молдавии8.
В.Н. Татищев повторил ту же ошибку, но без упоминания названия
города9.
М.М. Щербатов, не отождествляя город Дедяков, предполагаемый им
на Днестре, с городом Титяковым, стоявшим по летописному известию
за Тереком вблизи Железных ворот, перенес Титяков в Южный Дагестан
к Дербенту10.
Н.М. Карамзин, указав на ошибочность предположений о
местонахождении Дедякова на Днестре, все же согласился с М.М. Щербатовым,
что Дедяков-Титяков был расположен в Южном Дагестане, прибавив, что
им мог быть тогдашний аул Дедух или Дивен11.
Н.М. Карамзину возражал Ю. Клапрот, который писал, что нет
необходимости разуметь под Дедяковым Дербент, поскольку это место
не единственное на Кавказе, где стояли Железные ворота12. Но слова
Ю. Клапрота не убедили историков и отождествление Дедякова с
Дербентом продолжалось даже в XX в.13
Местоположение Дедякова в Северной Осетии в Куртатинском
ущелье, на р. Фиагдон, левом притоке Терека, было указано П.Г. Бутковым.
Он предполагал, что Дедяков мог находиться в местности Хуыск-адаг
53

Е.Г. Пчелина
(Сухой оврагI4, где в XVII в. стоял Кабардинский Кабак (Барукино),
известный по статейным спискам русских послов. Тут перекрещивались
военно-торговые пути, лежавшие между Черным и Каспийским морями.
Они вели с предкавказской равнины к перевалам через Главный
Кавказский хребет15. В XVIII в. в Хуыск-адаге возникло православное Осетинское
подворье, основанное императрицей Елизаветой Петровной. Это место
сыграло большую роль в истории осетин, но к городу Дедякову оно не
имело никакого отношения. В.Б. Пфаф, посетив теснину, находящуюся
выше по р. Фиагдон, и поразившись количеством имеющихся там
памятников средневековья, также высказался о возможности нахождения Де-
дякова в Куртатинском ущелье16. Ф.С. Панкратов (Гребенец) указывал на
сел. Даллагкау на Фиагдоне, как на возможное местоположение Де-
дякова. Он ошибочно принял остатки родового поселка легендарных
прародителей осетин Тага и Курта с их укрепленными усадьбами и
башнями за развалины города17. Последним о Тетякове на Фиагдоне писал
М.А. Караулов, указывая на осетинское сел. Теттикау, якобы
существовавшее там. К сожалению, селения с таким названием ни в Куртатинском
ущелье, ни в других местах Осетии не существовало18.
С большим основанием Дедяков связывали с городищем хазаро-алан-
ского времени, лежавшим к югу от г. Владикавказа на холмах правого
берега Терека, вблизи его русла19, Ю. Клапрот20, Х.Д. Френ21, Гаммер-
Пургшталь22, В.Ф. Миллер23, И.И. Толстой и Н.П. Кондаков24. О том
же говорил А.А. Миллер25 и писали Б.В. Скитский26, Л.П. Семенов27,
В.Ф. Минорский28. Это же местоположение города упоминается и в
«Очерках истории СССР»29. Но и в данном случае не принимается во внимание
указание всех списков летописи на близость р. Сунжи.
Первое указание на местоположение Дедякова в Верхнем Джулате-
Татартупе, находившемся на левом, западном берегу Терека, у самого его
русла, принадлежало также П.Г. Буткову. Усомнившись в возможности
расположения Дедякова на Фиагдоне, он упомянул Татартуп, как
возможное местонахождение Дедякова30. Больше чем через сто лет это же
мнение высказал Л.И. Лавров, мотивируя его тем, что «есть сведения, что
в несохранившемся теперь архиве командира Моздокского полка 1840-х
годов Султан-Казы-Гирея находилась какая-то старинная рукопись, в
54

OSSETICA
которой было сказано, что Узбек-хан в 1319 г. занимался исправлением
укрепления Жулат... Жулатом же называются развалины средневекового
города на Тереке, около современного сел. Эльхотова. Напоминаю, что под
ясами древние русские источники имели в виду алан-осетин, а железными
вратами обычно называли проходы через Кавказский хребет»31 и т. д. В
своей другой статье Л.И. Лавров, ссылаясь на сообщение Плано Карпини
от 1246 г. о многолетней осаде монголами «какой-то горы у алан»,
делает вывод, что «гора, из-за которой по Плано Карпини шла долголетняя
война, являлась, очевидно, тем аланским городом, который в русских
летописях именуется Тетяковым или иначе Дедяковым»32. Но, во-первых,
Плано Карпини писал о событиях, касавшихся Западного Кавказа, а не
среднего течения Терека33, во-вторых, Татартуп расположен не в горах,
а в юго-восточной части Кабардинской предгорной равнины. Гряда же,
возвышающаяся над городом, где находятся остатки башни и святилище
Татартупа, настолько легко доступна, что предположение о двенадцати
годах, потраченных монголами на ее завоевание, кажется абсурдным.
Вслед за статьями Л.И. Лаврова появились работы М.Г. Сафаргалиева,
где автор, безоговорочно принимая отождествление Татартупа-Верхнего
Джулата с Дедяковым, все же высказывает некоторые сомнения: «Там,
где мы должны были бы искать Дедяково у историков Тимура...
указывается город Джулат, но он в свою очередь не отмечается в русских
летописях»34. Думаю, это произошло потому, что Дедяков и Верхний
Джулат были двумя разными городами, издревле стоявшими на одном и
том же военно-торговом пути, проходившем по предкавказской равнине
от Черного до Каспийского моря. Причем Джулаты как Верхний, так и
Нижний, стояли на Тереке, а Дедяков - за Тереком, на р. Сунже. Оставляя
в стороне заблуждения автора в том, что Сунжа могла высохнуть, Кумские
Маджары стояли на Кубани, а Эльхотово расположено в истоках Терека,
отмечу битву Тамерлана с Тохтамышем в 1395 г., которая, по мнению
М.Г. Сафаргалиева, подтверждает тождество Дедякова с Татартупом. Эта
битва по русской летописи началась на Сунже. «И бысть им бой в поле
чисте на месте, нарицаемом Ординском, на кочевище царя Тохтамыша,
близ реки Севенчи». Эти бои закончились, видимо, в Нижнем Джулате35.
Но даже если бы они завершились в Верхнем Джулате, это не решало бы
55

Е.Г. Пчелина
вопроса о местонахождении Дедякова. Древние рвы и «валы Тамерлана»
имеются на Северном Кавказе во многих местах и относятся к самым
различным эпохам средневековья, являясь остатками находившихся здесь
засек.
Признание Верхнего Джулата-Татартупа Дедяковым было поддержано
также Е.И. Крупновым36 и Б.В. Скитским37.
Касаясь мнения Е.И. Крупнова относительно возможностей
отождествления раскапываемых им остатков города в Верхнем Джулате с
летописным Дедяковым, хочется сказать следующее: мощный культурный слой
XI-XII вв., обнаруженный раскопками, должен быть найден и в других
местах северокавказской равнины и Прикаспия, т. е. в тех местах, где
имелись города, развивавшиеся в хазаро-аланское время. Здесь стоял не
только Дедяков, но и другие торговые города, расположенные на
пересечениях транзитных путей: Итиль в устье Волги, Семендер на Сулаке,
отождествленный с позднейшим Ен-дери, Беленджер на Куме,
впоследствии Маджары, Верхний и Нижний Джулат, а также древние поселения,
где возникли Кизляр, Моздок и др.38 В них существовали многолюдные
базары, куда привозились всевозможные товары, приводились на продажу
рабы. Все эти древние города стояли в одном ряду с Дедяковым и едва ли
отличались по своей культуре один от другого.
Отождествление Верхнего Джулата-Татартупа с Дедяковым, на мой
взгляд, так же сомнительно, как и предыдущие гипотезы*. Татартуп стоял
не за Тереком, а на самом его берегу, р. Сунжа поблизости не протекала,
Железных ворот в Татартупе не существовало, что же касается Дарьяль-
ских, то они от Татартупа отстояли далеко. В.О. Ключевский, опираясь
на свидетельство летописи, считал, что Дедяков стоял на Сунже39. О том
же позднее упомянул и Н.Ф. Яковлев40.
Мнение В.О. Ключевского подтверждается и описанием пути, по
которому перевозили тело князя Михаила Тверского из Дедякова в Москву.
Здесь даны ценные топонимические указания. По летописи «кавдадый
наперед посла в стан Михайлов, тоже сами пришедше съседоша с коней
в торгу биз бо бе тамо базар великий. Князь Юрий повеле взяти тело его
и положища на телегу повезоша за реку Адьжь. После же оттуда тело
Можчя-рык, оттуда повезоша его ко граду Бездежу... и довезеша его до
56

OSSETICA
Москвы»41. По летописи река Адьжь «еще зовется Горесть, горесть бо
и бе братие»42. Река Адьжь-Горесть являлась притоком дельты Терека,
который до сих пор носит то же название. Аджь - по-тюркски горечь,
печаль. В летописях эта река упоминается всего один раз под 1319 г.,
через нее лежала переправа Горькая Прорва43. Она находилась близ
сел. Черный рынок, около современного г. Кизляра44. Здесь имелось
разветвление древних дорог, ведших к Итилю в дельте Волги и к Маджарам
на Куме45.
Через Маджары шел древний торговый путь, позднее ставший
дорожным шляхом, с Волги на Терек. По этому пути обычно перегоняли скот,
что делают и в наши дни. В Маджарах, городе с разноплеменным
населением, в то время уже жили и русские, которые имели там православную
церковь. Бездежь, указанный летописью в описании пути, стоял на Волге
вблизи современного Енотаевска46.
Если бы Дедяков находился в Татартупе, то дорога была бы иной47.
Из Татартупа к Маджарам на Куме имелся более короткий путь. Он
пролегал через Нижний Джулат (близ Котляревской) и шел далее вниз по
Куме до Маджар. Кроме того, на Русь вела и еще одна древняя дорога. От
Нижнего Джулата она шла через р. Большой Егорлык на Дон с
ответвлением к Волге. Этим путем пользовались и русские, о чем свидетельствует
Преградненский каменный крест с русской надписью, видимо, 1041 г.,
стоявший на Большом Егорлыке48. Таким образом, путь из Татартупа к
Маджарам через Горькую протоку дельты Терека был круговым. Мнение
В.О. Ключевского о местонахождении Дедякова на Сунже, которое мне
кажется правильным, к сожалению, пока еще не подтверждено
археологическими изысканиями.
Терско-Сунженская равнина, где, по-моему, надо искать город
Дедяков, заканчивается Грозненской наклонной равниной, расположенной
к югу и юго-западу от Сунженского хребта. Его Ассинский отрог делит
местность на две котловины: Владикавказскую и Грозненскую, лежащую
в долине р. Сунжи. Последняя с юга ограничена предгорьями Главного
Кавказского хребта, с северо-запада- невысоким Кабардино-Сунженским
хребтом, а на севере незаметно сливается с Кумо-Каспийской
низменностью. Земли бассейна р. Сунжи, особенно по ее правому берегу, обильно
57

Е.Г. Пчелина
орошены и покрыты лесостепью с луговой растительностью,
чередующейся с еще недавно дремучим лесом. Местность эта плодородна и издавна
густо заселена.
Река Сунжа, правый приток Терека, в русской летописи называлась
Севенец или Сивинец49, исходя из ее местного тюрко-персидского
наименования Севендж и Сундж50. Теперь ингуши и чеченцы называют эту реку
в ее верхнем течении Солз. В современной топонимике этих мест имеются
следы и других средневековых названий. Так, приток Сунжи р. Асса в
чеченском произношении называется Яса, а в ингушском - Эса. Кроме
того, в верховьях Ассы имеется три небольших притока, называющихся
Алане51. Это тем более интересно, что и Терек в своем нижнем течении
у Птолемея известен под названием Алонта52. Места эти были заселены
восточной группой алан-ясов. В исторической литературе ясов обычно
отождествляли только с предками осетин53. Сомневающихся в таком на
первый взгляд непреложном факте было мало54. Между тем
представление об аланах-ясах, как предках только осетин, было так же ошибочно,
как и исключение их из числа средневековых народов Северного Кавказа.
Ясы русских летописей были таким же собирательным понятием, как и
остальные северокавказские асы, осы, аланы. Под этими названиями
подразумевались разные народы и племена и не только северокавказские, но
и соседние с ними55.
В объяснении названия города Дедякова обычно исходили из
осетинского языка, предполагая, что раз это ясский город, а ясы являются
предками осетин, то и название его должно быть осетинским. Считалось, что
имя этого города несколько искажено русским окончанием -ов, которого
в кавказских языках нет. Окончание -ков сближали с бытующим у осетин
названием поселений, где впереди ставится имя основателя и за ним
слово -хьау в русском написании -кау, означающее селение. Таким образом,
Дедяков-Тетяков русской летописи выводили из осетинского Тетя-хъоеу
или Дедя-хъоеу56. Такое толкование возможно, поскольку город стоял на
Сунже, в местности со смешанным населением, где были и осетинские
поселки, отселки равнинного Даллагира. В то же время название города
Дедякова могло произойти и от чеченского Дяттахо, названия местности,
встречающегося в топонимике чеченского фольклора, относящегося к
58

OSSETICA
монгольской эпохе. В сказании «О канаве Тимира Хромого»57 говорится
о нарте Беркиме, купившем раба, оказавшегося сыном Тамерлана. Нарт
Берким вынужден был бежать из Дяттахо, где он до того жил. Где
находилась эта местность, мне пока еще не удалось окончательно выяснить58.
Суммируя указания летописи о местонахождении Дедякова-Тетякова,
находящиеся в разновременных ее изводах, мы видим, что:
1) Дедяков стоял за Тереком59 (если считать, что в летописи
описывается подход русской рати к Тереку от Дона или Волги, то при движении
на юго-восток к р. Сунже рать должна была оставить Терек за собой;
2) за горами Ясскими, Черкасскими и Свенскими60, т. е. вблизи
центральной части Главного Кавказского хребта;
3) на реке Свенце, т. е. на Сунже;
4) близ врат железных, т. е. аланских проходов в центральной части
Главного Кавказского хребта, где двери таможенных застав обивались
железом61;
5) у болвана медного златые главы62 и
6) у Темировой богатыревой могилы63.
Ни археологические находки, ни свидетельства средневековых авторов
пока не дали возможности разгадать, о каком идоле говорилось в русской
летописи. Слово бълван в значении статуи известно еще и по «Слову о
полку Игореве». Летопись подтверждает догадку историков, видевших в
Тьмутараканьском болване статую.
О существовании в древние и средние века на Северном Кавказе
идолов говорят и археологические находки. В Чечне на р. Ассе, притоке
Сунжи, была найдена металлическая маска богини Тушоли. Она являлась
частью идола, имевшего светлое лицо, т. е. освещавшегося изнутри
свечой. Маска была надета на идола, вырубленного из соснового полена64.
В том же бассейне Терека, в истоках р. Геналдона в Северной Осетии
была найдена массивная литая бронзовая голова - маска идола. Полая
внутри, без затылка, с глазами в виде сквозных отверстий, она тоже имела
«светлое лицо»65. Более мелкие изображения человеческих лиц и фигурок
вотивного значения, найденные на Кавказе, имеются во множестве в
музеях нашей страны и заграницы66. Подобные же идолы существовали и в
других местах Кавказа, в том числе в Мцхете, на горе Армази67.
59

Е.Г. Пчелина
В отношении Темировой богатыревой могилы сообщение летописи
тоже должно подтвердиться раскопками. Однако не ясно, каким типом
археологического памятника она являлась. Было ли это архитектурное
погребальное сооружение типа персидских и среднеазиатских мавзолеев
и мазаров, чеченских кашей или осетинских з?ппадзев? Может быть,
под богатыревой могилой надо предполагать особенно крупный курган.
В бассейне Сунжи, так же как и по среднему и нижнему течению р.
Терека, и, в частности близ Татартупа, имеется очень большое количество
курганных скоплений, среди которых выделяются и особенно высокие.
К нашему времени эта богатырева могила могла быть снесена. Таким
образом, незыблемыми ориентирами, по которым можно отыскать Де-
дяков, остаются указания летописи: «за Тереком на реке Сунже, вблизи
Кавказского хребта, у одной из таможенных застав, имевшей железные
ворота».
В добавление к этому летописи дают нам и другие сведения.
1. Дедяков находился на трассе военно-торгового пути, пролегавшего
по равнинной части Северного Кавказа и связывавшего бассейны
Черного и Каспийского морей. Этим путем в конце 1318 - начале 1319 г. от
Сурожского (Азовского) моря прошел князь Михаил Тверской вместе со
ставкой хана Узбека68.
2. Дедяков находился в местности, используемой для кочевий, богатой
ранней весной тучными травами. На Сунже пастбищами пользовались не
только монгольские завоеватели, до них здесь стояли кипчаки.
3. Дедяков был торговым городом, так как по летописи в 1319 г. там
«бъ базар великий». Он имел смешанное разноплеменное население,
среди которого имелись и русские. Это население состояло, как и в других
таких же местах, из «торговых, гулящих и воровских людей», которые
торговали, ловили рыбу, охотились, грабили путников и служили в
наемных военных дружинах.
4. Внешний вид Дедякова был таким же, как и у остальных городов той
эпохи. Вероятно, он имел ров и земляной вал, на котором стояла засека.
Постройки в городе, как и в других местах, должны были быть
рубленными из бревен, а также плетенными из хвороста и обмазываемыми глиной
(турлучными), легко строившимися и так же легко разрушавшимися. Дома
60

OSSETICA
такой постройки существуют на Северном Кавказе и теперь.
Еще одним типом жилища в Дедякове должна была быть юрта
кочевника, временного обитателя города. Таким образом, в Дедякове трудно
ожидать находки монументальных построек из камня или кирпича.
Возможно, что там находилось несколько зданий общественного
назначения: баня, мечеть. Впрочем, возможно, и они были бревенчатыми или
турлучными.
Вообще же опознание Дедякова среди городов, стоящих издавна у
военно-торговых путей, дело очень трудное. Таких городов было много.
И здесь можно надеяться только на зоркий глаз археолога и удачу.
Археологическое изучение бассейна р. Сунжи с целью отыскания там Дедякова
пока еще только начинается. Но археологические работы по выявлению
разновременных и многообразных памятников культуры этой издревле
густонаселенной местности начались с поездки по Сунже В.Ф. Миллера
в 1886 г.69 Продолжил эту работу в 1888 г. А.А. Бобринский. Обследуя
берега р. Сунжи, он обнаружил вблизи Алханюрта, на левом берегу реки,
огромное городище с высокими валами и глубокими рвами. Внутреннее
пространство городища было покрыто буграми затянутых землей
построек. Здесь же имелся и очень большой могильник70.
В советское время в 1936 г. на Сунже провел большую
археологическую разведку А.П. Круглов71, в 1938 г. там же работали М.И. Артамонов
и Г.В. Подгаецкий.
Много лет в бассейне Сунжи ведет большую археологическую работу
Е.И. Крупнов. Им была осмотрена и пойма р. Сунжи в связи с
предположениями о нахождении там Дедякова.
В пойме р. Сунжи с 1945 г. работала также и Т.М. Минаева. Ею
были обследованы оба берега Сунжи на протяжении 60 км, составлена
маршрутная археологическая карта, зафиксировано 15 поселений и
множество курганов, относящихся к разным эпохам. Находками аланского и
золотоордынского времени отмечены окрестности селений Стары Кул-
ляры, Заканюрт и Черноречье72. Л.Г. Нечаева обследовала упомянутые
А.А. Бобринским могильники близ Алханюрта, относящиеся к более
раннему времени73. Систематические наблюдения над состоянием
археологических памятников долины Сунжи и их изучение проводились также
61

Е.Г. Пчелина
и другими археологами, связанными как с Чечено-Ингушским
научно-исследовательским институтом и Чечено-Ингушским музеем краеведения,
так и с центральными археологическими учреждениями. В этой работе
принимали и принимают участие Т.М. Минаева, Н.И. Штанько, М.П.
Севостьянов, Е.Г. Дозоров, Х.Д. Ошаев, Е.Н. Трубникова и О.В. Милора-
дович74. Нет сомнения, что дальнейшие изыскания советских археологов
на территории Чечено-Ингушской АССР позволят выделить памятники
хазаро-аланской и золотоордынской эпох, опознать стоявший в бассейне
Сунжи «ясский славный город Дедяков» русских летописей.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Статья Е.Г. Пчелиной является разделом подготавливаемой ею к печати работы
«Места расселения северокавказских алан-асов-ясов-осов» и излагает взгляд автора
на вопрос о местонахождении Дедякова; публикуется в порядке обсуждения. - Ред.
2. См. список сокращений для Полного собрания русских летописей (ПСРЛ).
3. В летописи написано - Титяков (Тетяков): Львовск, 1913 г., стр. 76; IV Новгор.,
1319 г., стр. 43; V Новг., 1278 г., стр. 231; I Соф., 1277 и 1278 гг., стр. 190, 1310 г.,
стр. 213; Степ, кн., 1319 г., стр. 339; Тверск., 1319 г., стр. 411; Дедяков: Троицк. (Прис),
1277 г., стр. 334, 1319 г., стр. 356; написано в одной и той же летописи Титяков и
Дедяков: Воскр., 1277 г., стр. 173, Дедяков, 1319 г. стр. 194, Титяков; Моск., 1277 г.,
стр. 132, 438, Дедяков; 1319 г., стр. 164, Титяков; Патр. X, 1278 г., стр. 155, 156,
Дедяков; 1319 г., стр. 184, Титяков.
4. Воскр., т. VII, стр. 173; Моск., стр. 152, IV Новг., стр. 43; V Новг., стр. 231;
I Соф., стр. 199; Троицк, (ак.), стр. 277. Об утраченных местах в Лаврентьевской и
Троицкой (Симеоновой) летописях о походе 1277 г. см.: М.Д. Приселков. История
русского летописания XI-XV вв. Л., 1940, стр. 101-106.
5. Те же летописи, кроме Воскр., с добавлением Патр. X, стр. 155, 156.
6. Воскр., т. VII, стр. 194; Львовск., стр. 76; Моск., стр. 164; I Новг., стр. 72;
IV Новг., стр. 49; Патр. X, стр. 184; I Соф., стр. 207-215; Степ, кн., стр. 389; Тверск.,
стр. 411; Троицк, (ак.), стр. 229.
7. Воскр., т. VII, стр. 194; Патр. X, стр. 184; I Соф., стр. 213; Степ, кн., стр. 339;
Тверск., стр. 411.
8. М.М. Щербатов. История Российская. Кн. III. СПб., 1774, стр. 138, 139 и
прим.
9. В.Н. Татищев. История Российская. Кн. IV СПб., 1784, стр. 51.
10. М.М. Щербатов. Указ. соч., стр. 284.
11. Н.М. Карамзин. История государства Российского. Т. IV СПб., 1817, стр. 119,
120, 355, прим. 157, стр. 174, 175, 404, прим. 237.
12. См. предисловие издателя в кн.: I. Potocki. Voyage dans les Steps D'Actrakhan
et chi Caucase. - Histoire primitive, t. II, Paris, 1828, p. 389.
13. А. Афанасьев. Город Тетяков. -Древности, т. XVIII, 1901, протоколы, стр. № 1,
62

OSSETICA
№ 513, § 6; Н.П. Барсов. Материал для историко-географического словаря России.
Вильно, 1865; С.А. Белокуров. Сношения России с Кавказом. - ЧОИДР (за 1888 г.),
т. III, М., 1890, стр. VII, прим. 13; Н.Д. Беляев. О географических сведениях в древней
России. - Записки РГО, т. VI, СПб., 1852, стр. 55; Б.А. Дорн. Каспий. Записки Академии
наук, т. XXVI, СПб., 1875 и 1876, приложение, стр. 142, 143, 206; Е.Е. Замысловс-
кий. Учебный атлас по русской истории. СПб., 1865; А.Н. Насонов. Монголы и Русь.
М.-Л., 1940, стр. 64, 87, 88, прим. 5.
14. П.Г. Бутков. Материалы для новой истории Кавказа. Т. П. СПб., 1869,
стр. 262; его же. О браках князей русских с ясынями в XII в. - Северный Архив, СПб.,
1825, ч. XIII, кн. 4, стр. 317, 329. Местность Хуыск-адаг дается у П.Г. Буткова под
исковерканными названиями Хунхудаг и Гускадин.
15. Е.Г. Пчелина. Крепость Зылды М?сыг в Юго-Осетии. - СЭ, 1934, № 3.
16. В.Б. Пфаф. Материалы для истории Осетии. - ССКГ, вып. V, Тифлис, 1871,
стр. 43,44.
17. Ф.С. Гребенец. Могильники Куртатинского ущелья. - СМОМПК, вып. 44,
Тифлис, 1915, стр. 71.
18. М.А. Караулов. Терское казачество в прошлом и настоящем. Владикавказ,
1912, стр. 247.
19. В XVIII в. здесь стояло два селения: ингушское - Заурово и осетинское
- Дзауджикау. В 1874 г. была заложена русская крепость Владикавказ, впоследствии
ставшая г. Орджоникидзе.
20. См. прим. 12 (стр. 340).
21. Х.Д. Фреп в рукописи («Opuscularnm postumorum manuscriptum», 2, LIV,
Georg. p. 26), хранящейся в Ленинградском архиве АН СССР, указал на Владикавказ,
ссылаясь на Ю. Клапрота (см. также: В.А. Дорн. Указ. соч., стр. 143).
22. Hammer-Purgstall. Geschichte des Goldenen Horde in Kiptschak das ist der
Mongolen in RuGland. Pesth., 1840, S. 11, 257, 580, Fufinote 31.
23. В.Ф. Миллер. Осетинские этюды, 4. III. M., 1887, стр. 70.
24. И.И. Толстой, Н.П. Кондаков. Русские древности в памятниках искусства,
вып. III, СПб., 1890, стр. 102.
25. Отчетный доклад А.А. Миллера в Северо-Осетинском
научно-исследовательском институте в г. Владикавказе после окончания поездки в 1927 г. по Северной
Осетии.
26. Б.В. Скитский. Из прошлого города Дзауджикау. - Социалистическая Осетия,
1944, №55.
27. Л.П. Семенов. Из истории города Дзауджикау. Дзауджикау, 1947, стр. 6.
28. W.F. Minorskij. The Alan Capital Magas and the Mongol Campaigns. - Bulletin
of the School of Oriental and African Studies, t. XIV, 2, 1952, p. 238.
29. Очерки истории СССР. Период феодализма IX-XV вв., ч. II, М., 1953,
стр. 789, прим. 4.
30. П.Г. Бутков. Опыт древней истории Осетии. - Архив АН СССР, Ленинград,
рукописный отдел, папки 7, л. 246, прим. 105.
31. Л.И. Лавров. Обезы русских летописей. - СЭ, 1946, кн. 4, стр. 169.
32. Л.И. Лавров. Происхождение кабардинского народа и заселение нынешней
63

Е.Г. Пчелина
территории. - СЭ, 1956, № 1, стр. 26, 27.
33. Иоанн Плано Карпини. История монголов. Пер. А.И. Малеина, СПб., 1910,
стр. 42.
34. М.Г. Сафаргалиев. Где находился золотоордынский город Дедяково. -
Ученые записки (Мордовского педагогического института, вып. IV, Саранск, 1956, стр.
128-136); его же. Распад Золотой Орды. - Ученые записки Мордовского
государственного университета, вып. VI, Саранск, 1960, стр. 54.
35. Патр., XI, стр. 159 (см. также: В.Г. Тизенгаузен. Сборник материалов,
относящихся к истории Золотой Орды. Т. Ы. М.-Л., 1941, стр. 119; Клавихо. Дневник
путешествия ко двору Тимура. Пер. И.И. Срезневского. СПб., 1881, стр. 337-342).
36. Е.И. Крупнов. Новые археологические исследования. - Социалистическая
Осетия, 1958, № 207; его же. Взаимосвязи Северного Кавказа с древней Русью.
Социалистическая Осетия, 1960, № 9; его же. По материалам работ Северо-Кавказской
экспедиции. - Тезисы докладов на заседаниях, посвященных итогам полевых
исследований в 1960 г. Отделение исторических наук АН СССР, Институт археологии,
1961, §11, стр. 49, 50.
37. История Северо-Осетинской АССР. М., 1959, гл. И, стр. 64.
38. Н.А. Караулов. Сведения арабских писателей о Кавказе X в. - СМОМПК,
вып. 38, Тифлис, 1908, стр. 128, прим. 96,97; М.И. Артамонов. Очерк древней истории
хазар. Л., 1936-1937, стр. 137, карта расположения хазарских городов на Северном
Кавказе; Б.А. Рыбаков. Русь и хазары. К исторической географии хазар. - В кн.:
«Сборник статей, посвященных акад. Б.Д. Грекову», М., 1952, стр. 84, 85, карты.
39. В.О. Ключевский. Древнерусские жития святых. М., 1871, стр. 71.
40. Н.Ф. Яковлев. Вопросы изучения чеченцев и ингушей. Грозный, 1927,
стр. 13; З.Н. Ванеев. Народное предание о происхождении осетин. Сталинири, 1956.
41. Другие летописные пространные версии: Воскр., стр. 188-198; Тверск.,
стр. 411, см. также: В.О. Ключевский. Указ. соч., стр. 73-75.
42. Воскр., т. VII, стр. 196; Моск., стр. 165; Патр. X, стр. 185; I Соф., стр. 214;
Степ, кн., стр. 341; Тверск., стр. 411. Реки и населенные пункты, имеющие в начале
своих названий Аджь, часто встречаются в юго-восточной части Кавказа и Прикас-
пии (см. «Алфавитный указатель к пятиверстной карте Кавказского края» под ред.
Д.Д. Пагирева в Записках Кавказского отделения РГО, кн. XXX, Тифлис, 1913).
Касаясь местонахождения этой реки, И.Д. Беляев писал: «Реки Адежь мы не знаем. О ней
даже не упоминается в Книге Большому Чертежу. В указателе к первым восьми томам
Полного собрания русских летописей сказано: «Адежь река в Закавказье» (вып. 3,
отд. 2, СПб., 1907, стр. 1). И только у Н.М. Карамзина, писавшего гораздо раньше,
имеется указание, что «река Аджь теперь называется Горькой» (Н.И. Карамзин.
История государства Российского, кн. I. Прим. 237 к т. IV, гл. 7, стр. 405). И
действительно, взяв пятиверстную карту, к которой дан Указатель Д.Д. Пагирева (лист 96),
убеждаешься в этом (Указ. соч., стр. 56).
43. Эту переправу не следует смешивать с Горькой Балкой, некогда бывшей
правым притоком р. Кумы и более мелкими речками с тем же названием, теперь
теряющимися в песках и солончаках между реками Кумой и Волгой.
44. Путь из Семендера в Итиль, пересекая дельту Терека, отступал от берега
64

OSSETICA
моря из-за заболоченности местности и проходил через современный Кизляр близ
русских Терков. Река Кизыл, приток Терека, известна из «Книги Большому Чертежу»
(см. также: Б.Г. Вейденбаум. Материалы для историко-географическото словаря
Кавказа. - СМОМПК, вып. XX, 1894, стр. 23, 24).
45. Мождьжчарык русских летописей, Маджары на р. Куме, теперь Буденновск,
упоминается в летописи только в 1819 г.: Воскр., т. VII, стр. 197; Моск., стр. 165,
Патр. X, стр. 186; I Соф., стр. 215; Степ, кн., стр. 341. Во время хазар он назывался
Беленджер (см.: Б.А. Рыбаков. К вопросу о роли хазарского каганата. - СА, XVIII,
1953, стр. 144; Н.А. Караулов. Указ. соч., стр. 20, 21, прим. 6; В.Г. Тизенгаузен. Указ.
соч., стр. 34, 127, 185, 211; А.А. Володин. Трухменская степь. - СМОМПК, вып. 38,
1908, карта).
46. Город Бездеж упоминается в летописях пять раз: от 1319 г. он отмечен Воскр.,
т. VII, стр. 197; Моск., стр. 166; Патр. X, стр. 186; I Соф., стр. 215; Степ, кн., стр. 341.
Остальные четыре упоминания относятся к 1346, 1352, 1361 и 1364 гг.
47. То, что Н.М. Карамзин помещал Дедяков близ Дербента, видимо, было
связано с летописным указанием маршрута при перевозке тела князя Михаила Тверского
через переправу Аджь в дельте Терека.
48. Е.Г. Пчелина. Греко-славянские эпиграфические памятники на Северном
Кавказе. Поездка на Большой Егорлык. - Археографический Ежегодник за 1959 г.,
М., 1960, стр. 300-302.
49. Воскр., т. VII, стр. 194; Львовск., стр. 76; Патр. X, стр. 184; I Соф., стр. 218;
Степ, кн., стр. 339; Тверск., стр. 411. В русской записи 1578 г. Сунжа названа Сюенча
(С.А. Белокуров. Указ. соч., стр. XXXVII). В «Книге Большому Чертежу» имеется
«Роспись реке Тереку», где упоминается и Сунжа.
50. В.Ф. Миллер. Указ. соч., вып. III, стр. 70; В.Г. Тизенгаузен. Указ. соч., стр. 175.
51. Приношу свою благодарность Х.Д. Ошаеву за сообщение мне этих
сведений.
52. В.В. Латышев. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии
и Кавказе. I. - Записки РАО, т. XI, СПб., 1893, стр. 238; Ю.А. Кулаковский. Карта
европейской Сарматии по Кл. Птолемею. Киев, 1899, карта II; Б.А. Дорн. Указ. соч.,
стр. 333-395, прим.
53. I. Klaproth. Memoire dans lequel on prou-ve Tidentite des osses peuplade du
Caucase avec les alains du moyen age. - Nouvelles Annales de voyage de la Geographie
et de THistoire, Paris, t. XVI, 1822, p. 243-256, 1823, p. 82-97. См. также работы его
многочисленных последователей.
54. М.П. Погодин. Исследования, замечания и лекции по русской истории. Т. III.
М., 1846, стр. 143; Е.Д. Фелицын. Черкесы, козаки, адыги. - Русский вестник, 1863,
кн. XII, стр. 849; A. Namitok. Origines des Circassiens. Paris, 1939, p. 110-114.
55. Всех упоминаний о ясах в летописях одиннадцать. События 965 и 1029 гг.
отражены в «Повести временных лет», а последующие - в более поздних изводах
(см. приложение).
56. В.Ф. Миллер. Указ. соч., стр. 69.
57. Легенда о рве Тамерлана известна в литературе в семи публикациях пяти
вариантов. Из них: три чеченских, один ингушский и один кабардинский. Осетинский
65

Е.Г. Пчелина
вариант см.: М.А. Караулов. Терское казачество (см. прим. 18). Чеченские варианты
см.: П.И. Головинский. Заметки о Чечне и чеченцах. - Терские ведомости,
Владикавказ, 1870, № 43; У. Лаудаев. Чеченское племя. - ССКГ, вып. VI, 1872, стр. 41, 42;
Б.К. Далгат. Страничка из северокавказского богатырского эпоса. - Этнографическое
обозрение, М., 1901, № 1, стр. 77. Ингушский вариант см.: Ч. Ахриев. Ингуши. -
Терские ведомости, 1871, № 13 (указана местность Дяттахо). Кабардинский вариант см.:
В.Ф. Миллер. Кабардинская легенда о рве Тамерлана. - Труды Общества любителей
естествознания, антропологии и этнографии, т. VII (Известия, т. VIII, X, вып. 1), М.,
1886, стр. 48-50, протокол 45-го заседания от 13/11 1883 г. Приношу свою
благодарность Г.М. Саламову, напомнившему мне об этом сказании.
58. Промелькнувшее у М.А. Караулова указание на сел. Теттикау несомненно
исходит из недошедшего до нас осетинского варианта упомянутого сказания.
59. Воскр., т. VII, стр. 194; Львовск., стр. 76; Моск., стр. 164; Патр. IX, стр. 184;
I Соф., стр. 213; Степ, кн., стр. 339; Тверск., стр. 411; «Книга Большому Чертежу»,
стр. 90-92.
60. Воскр., т. VII, стр. 194; Моск., стр. 164; Патр. X, стр. 184; I Соф., стр. 213;
Степ, кн., стр. 339; Тверск., стр. 411. Текст в различных изводах почти аналогичен. В
Тверск. сказано: «под великими горами Ясскими и Черкасскими», а в Степ, кн.:
«минувши вся горы Ясские и Черкасские». Другое упоминание об Асских, или Аланских,
горах имеется у Роджера Бэкона (Opus Magus, v. IV. В кн.: Pierre Bergeron. Voyage
fuits principalement en Asie dans la XII-XV ss. La Haye, 1735, v. П. Архив Северо-Осе-
тинского научно-исследовательского института, № 1516, пачка 4).
61. Железные врата на Кавказе упоминаются в летописях трижды: под 1201 г.
- «во Обезы» (Ипат., стр. 195), под 1319 г. - близ Титякова (Воскр., т. VII, стр. 194;
Патр. X, стр. 184; I Соф., стр. 213; Степ, кн., стр. 339), под 1395 г. - под Дербентом
(Воскр., т. VIII, 1859 г., стр. 429, 430; II Соф., т. VI, 1853 г., стр. 125). Железными
вратами в средневековых исторических источниках назывались таможенные заставы.
Таковых на Кавказе было великое множество (см.: М.И. Артамонов. Очерки
древнейшей истории хазар. Л., 1936-1937, стр. 122-125; К.В. Тревер. Очерки Кавказской
Албании. М.-Л., 1959, стр. 123, 126, 278, 283).
62. Отмечено в летописях один раз - Патр. X, стр. 184.
63. Отмечено в летописях один раз - Патр. X, стр. 184. Некоторые современные
русские историки-слависты считают указание летописи на болвана медного и Теми-
рову богатыреву могилу позднейшей вставкой.
64. Е.М. Шиллинг. Культ Тушоли у ингушей. - Известия Ингушского научно-
исследовательского института краеведения, т. IV, вып. 2, Орджоникидзе. -
Грозный, 1934-1936 гг., стр. 98-117; А.А. Захаров. Ингушская богиня Тушоли. Там же,
стр. 116-126. Маска Тушоли находится в Чеченском музее в г. Грозном.
65. Голова идола находится в г. Орджоникидзе в Северо-Осетинском музее
краеведения (см.: Л.П. Семенев. Памятник древнего культа Осетии. Бронзовая голова
идола из окрестностей сел. Нар. - МИА, № 23, 1951, стр. 140-143).
66. Особенно много бронзовых литых фигурок было найдено на Северном Кавказе:
в Дагестане, Чечне, Осетии и Балкарии. В несколько меньшем количестве их находят
в Армении и Грузии. Корни их возникновения ведут далеко на Восток.
66

OSSETICA
67. E.C. Такайшвили. Три хроники. - СМОМПК, вып. 28, Тифлис, 1900, стр. 75;
Н.Я. Марр. Боги языческой Грузии по древнегрузинским источникам. -
Западно-Восточный отдел РАО, т. XIV, вып. 2-3, СПб., 1902, стр. 3-11.
68. Моск., стр. 162; Патр. X, стр. 181,182; Степ, кн. стр. 336; 1 Соф., стр. 207.
69. В.Ф. Миллер. Тверская область. Археологические экскурсии. - МАК, т. I,
1888.
70. А.А. Бобринский. Отчет о раскопках 1888 г. по р. Сунже. - Отчеты
Археологической комиссии за 1882-1888 гг., СПб., 1891, стр. CCLIII.
71. А.П. Круглов. Археологические раскопки в Чечено-Ингушетии летом 1936 г.
- Записки Чечено-Ингушского научно-исследовательского института истории языка
и литературы, т. I, Грозный, 1938, стр. 3-31.
72. Т.М. Минаева. Памятники эпохи раннего средневековья на Ставропольской
возвышенности. -Материалы по изучению Ставропольского края, вып. I, Ставрополь,
1949, стр. 150-152; ее же. Археологические разведки в долине р. Сунжи. - Сб. трудов
Ставропольского государственного педагогического института, вып. XIII, Ставрополь,
1958, стр. 413^32.
73. Л.Г. Нечаева. Могильник Алхан-Кала и катакомбные погребения сарматского
времени на Северном Кавказе. Автореферат, Л., 1956.
74. Е.И. Крупнов. Древняя история Северного Кавказа. М., 1960, стр. 152-165.
* - Безусловно, все существующие гипотезы сомнительны. Но наиболее
логичной и корректной представляется версия об отождествлении вопреки Е.Г. Пчелиной
- летописного Тютякова (Дедякова) с городищем XIII-XV вв. Верхний Джулат близ
с. Эльхотово. См.: В.А. Кучкин. Где искать ясский город Тютяков? ИСО НИИ,
т. XXV, история. Орджоникидзе, 1966, с. 169-183. О городище Верхний Джулат см.:
В.А. Кузнецов. Эльхотовские ворота в X-XV вв. Владикавказ, 2003 г., с. 25-185
(В.К.).
67

Е.Г. Пчелина
ПРИЛОЖЕНИЕ
УПОМИНАНИЯ О ЯСАХ В РУССКИХ ЛЕТОПИСЯХ
I. «Лета 6473 [965 г.] иде Святослав на козары... и град их Белу Вежу взя и ясы
победы и касоги».1 Здесь упоминаются прикубанские ясы в связи с походом на них
князя Святослава Игоревича в низовья Дона, появлением Тмутараканского княжества
и столкновениями русских с адыгейскими племенами западнокавказских асов. В это
время предки современных осетин, давно уже сложившихся в мощные
военно-родовые союзы, жили в бассейне Терека. Диалектические группы осетин были отмечены
в своих почти современных пределах в VII в. н. э. в «Армянской географии» Псевдо
Моисея Хоренского2. Поэтому свидетельство русской летописи о ясах, упоминаемых
под 965 г., к осетинам отношения не имеет3. Частично ираноязычная топонимика,
оставшаяся в местах обитания алан в ущельях отрогов Эльбруса, не означает этнического
единства происхождения исчезнувших теперь носителей ираноязыческих диалектов
западной части Кавказа с осетинами.
II. «Лета 6537 [1029 г.]... Ярослав ходи на ясы и взя их»4. Это известие примыкает
к сообщению о походе Святослава 965 г. и деятельности князя Мстислава
Владимировича среди адыгейцев.
III. «Лета 6624 [1116 г.]... князь Ярополк Владимирович «ходи на половецкую
землю к реце зовомой Дон и ту взя полон землю, грады Суров, Шарукан и Балин... и
приведе с собой ясы и жеву по лони ясыню красну вельми»5.
IV. Под 1174 г. летопись описывает убийство князя Андрея Боголюбского
ключником Анбалом Ясином6. Это убийство было совершено по наущению бояр Кучковичей,
родственников первой жены Андрея Боголюбского, с участием его последней жены
Ясыни, которая «бе-бо Болгарка родом» из ясов приволжских булгар7.
V-VI. Под 1176-1205 гг. летопись упоминает о жене князя Всеволода III «Ясыне
Чехине» Марии, которая была дочерью князя западно-европейских ясов Сварно или
Шварно8. Ее сестры тоже были замужем за русскими князьями9.
VII. Под 1223 г. повествуется о появлении монголо-татар на Северном Кавказе.
«И мы слышахом, яко многи страны полениша, ясы, обезы... множество избиша»10.
Это известие касается всех ясов-асов-алан Северного Кавказа, одинаково
пострадавших от вторжения врагов.
VIII-IX. Под 1277 и 1278 гг. говорится о походе русских князей на ясский город
Дедяков и их возвращении обратно на Русь (см. прим. в тексте 4, 5).
X. Под 1319 г. упоминаются Ясские горы в указании на местонахождение г. Те-
тякова (см. прим. в тексте 60).
XI. В последнем упоминании летописи о ясах под 1380 г. говорится о нахождении
ясов в войске Мамая в битве на Куликовом поле. «Мамай... собрав рати многи и...
рати понаймовав фрязы и черкасы и ясы и со всеми пойде на великого князя Дмитрия
Ивановича и на всею землю Русскую»11.
Таким образом, из одиннадцати упоминаний русской летописи о ясах, только в
трех случаях A277-1278 и 1319 гг.) можно видеть ясов, живших на земле современных
Северо-Осетинской и Чечено-Ингушской АССР. Все остальные свидетельства или
не имеют к ним никакого отношения, или же упоминают их вместе с ясами других
территориальных и языковых групп алан-асов-осов-ясов.
68

OSSETICA
1. Воскр., т. VII, стр. 287; Ипат., стр. 246; Лавр., стр. 27; V Новг., стр. 41; Патр. X,
стр. 31; I Соф., стр. 106; Тверск., стр. 65; Троицк. (Прис), стр. 84; об этом походе
имеется упоминание у Ибн Хаукаль - см.: Н.А. Караулов. Указ. соч., стр. 44 и 128,
прим. 96,97; В.В. Бартольд. Арабские известия о Руссах. - Советское востоковедение,
М. - Л., т. I, 1940, стр. 33 (Ибн Хаукаль о Тмутаракании и походе 965 г.).
2. К.П. Патканов. Из нового списка «Географии», приписываемой Моисею Хо-
ренскому, -ЖМНП, 1883, кн. 3, стр. 21-30.
3. О пределах расселения предков осетин говорится в моей работе, указанной
прим. 1.
4. V Новг., стр. 116; Патр. VIII, стр. 79; Степ, кн., стр. 170.
5. Воскр., т. VII, стр. 24; Ипат., стр. 7, 8; Ипат. (Густ.), стр. 291; Моск., стр. 27;
Патр. IX, стр. 150; Троицк. (Прис), стр. 207. Упоминания летописи об этой Олене
Ясска, вдове князя Ярополка, имеется от 1145 г.: Воскр., стр. 219; Ипат., стр. 21;
Патр. IX, стр. 168. Троицк. (Прис), стр. 216, 220.
6. Воскр., т. VII, стр. 89; Ипат., стр. 113, 114, 316; Лавр., стр. 156, 157; Моск.,
стр. 83; I Соф., стр. 164,165; Степ, кн., стр. 240,242; Тверск., стр. 250; Троицк. (Прис),
стр. 253.
7. Поход Андрея Боголюбского на Каму в 1164 г.: Степ, кн., стр. 234; Тверск.,
стр. 250,251; в моей статье «Урсдонское ущелье в Северной Осетии по поводу находки
Сасанидского кубка»; «Труды отдела Востока Гос. Эрмитажа», т. IV, Л., 1947, стр. 51,
прим. 3X24 допущена ошибка. Она касается Яса Анабала и последней жены Андрея
Боголюбского ясыни, которую я считала осетинкой.
8. Воскр., т. VII, стр. 107,112,210; Ипат., стр. 118,125,136,318; Лавр., стр. 175,176,
178, 192; IV. Новг., стр. 29; Патр. X, стр. 49, 50; Степ, кн., стр. 46, 226-229; «Записки
касательно российской истории», ч. V, СПб., 1793, родословник, ч. I, стр. 168.
9. Там же. Родословник, ч. I, стр. 163.
10. Воскр., т. VII, стр. 129; Лавр., стр. 189; I Новг., стр. 39, 172; I Соф., стр. 172;
Степ, кн., стр. 260; Троицк. (Прис), стр. 307; Троицк, (ак.), стр. 216.
11. Воскр., т. VIII, стр. 34, TV Новг., стр. 75; I Соф., т. VI, стр. 90; Троицк. (Прис),
стр. 419.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ПО ЛЕТОПИСЯМ
Воскр. -Воскресенский список, т. VII, СПб., 1856 (до 1355 г.); т. VIII, СПб., 1859
(продолжение)
Ипат. - Ипатьевская летопись, т. II, СПб., 1843 (до начала XIV в.)
Ипат. (Густ.) - Густинское прибавление к Ипатьевской летописи. Там же (до
начала XIV в.)
Лавр. - Лаврентьевская летопись, т. I, СПб., 1846 (переписан в 1377 г.)
Львовск. - Львовская летопись, т. XX, ч. I, СПб., 1910, стр. 1-418; ч. II, СПб.,
1914, стр. 419-621
Моск. - Московская летопись, М.-Л., 1949 (свод конца XV в.)
I Новг. - Первая Новгородская летопись, т. III, СПб., 1841 (с первой половины
XII в.)
IV Новг. - Четвертая Новгородская летопись, т. IV, СПб., 1848
69

Е.Г. Пчелина
V Новг. - Пятая Новгородская летопись, т. IV, ч. 2, вып. 1, Пг., 1917
Патр. - Патриаршая, или Никонова, летопись: Патр. IX, т. IX, СПб., 1862 (до 1176 г.);
Патр. X, т. X, СПб., 1885 (продолжение, до 1362 г.); Патр. XI, т. XI, СПб., 1897
(продолжение, до 1424 г.)
ПСРЛ - Полное собрание русских летописей
Соф. - Софийский временник: I Соф. - Первая Софийская летопись, т. V, СПб.,
1851
П Соф. - Вторая Софийская летопись, т. VI, СПб., 1853
Степ, кн. - Степенная книга, т. XXI, ч. I. Царское родословие, СПб., 1908
(составлена в 1560 г.)
Тверск. - Тверская летопись, т. XV, СПб., 1863 (составлена в 1534 г.)
Троицк. - Троицкая летопись. Повесть временных лет (древний текст до 1110 г.)
Троицк, (ак.) - Троицкая летопись по Московскому академическому списку.
Повесть временных лет, т. I, СПб., 1846 (составлена в XV в.)
Троицк. (Прис.) - М.Д. Приселков. Троицкая летопись. Реконструкция текста.
М.-Л., 1950
70

v V v v v v v v v V v v v v v v v V
И. ЭТНОГРАФИЯ
_Л_ _А_ _А_ _А_ _А_ _А_ _А_ _А„ „А„ „Л_ „А„ „Л„ _А„ _Л„ „Л„ _А„ „Л„ _А„

Е.Г. Пчелина
Обряд гостеприимства у осетин
(Журнал «Советская этнография». 1932 г. № 5-6)
В Осетии, в диких и бездорожных ущельях, у черты вечных снегов
можно еще встретить любопытный обычай гостеприимства во всей
сложности его тысячелетних наслоений.1
Я сообщаю материал, собранный мной в ежегодных поездках по
Осетии с 1924 по 1932 г. Место действия - горная полоса Юго-Осетии.2
Печатаемые заметки являются материалом к недописанной главе
неоконченной книги3 и касаются только одного вида гостеприимства - приема
почетного гостя.4
Путник - Baeldzon (б?лццон),5 приехав в осетинское селение горной
полосы и не зная никого из его жителей, останавливает свою лошадь
перед тем домом, куда он хотел бы быть приглашен. Натянув поводья и не
слезая с лошади, всадник - Barieg (барег) застывает в позе ожидания.
Ждет он недолго. Обычно кто-нибудь из домашних или соседних
ребятишек стремглав несется в дом и извещает хозяев о госте. Хозяин
дома - Barieg (фысымN или кто-либо из мужчин его семьи или близких
соседей выходит на дорогу в сопровождении юноши и приглашает гостя
- Uazoeg (уаз?г) войти и принять гостеприимство их фамилии.
При неимении в доме взрослых мужчин или в их отсутствие путник
в наиболее глухих ущельях горной полосы не может сделаться гостем
семьи, где остались только женщины и дети (напр., в Джамурском, Гнух-
ском, Кевсельтском ущельях Юго-Осетии и в Дигории Сев. ОсетииO. В
таком случае к путнику на дорогу выходит старшая из женщин дома Avsin
(?фсин)8 в сопровождении юноши с извинением, что обычай не дает ей
72

OSSETICA
права принять его и посылает с ним из дому юношу - Xicon (хицон)9,
чтоб доставить всадника в дом ближайших родственников или соседей в
том же селении, где его могут принять с подобающим вниманием. В этот
дом ?фсин посылает выпекаемые для этого случая ячменные лепешки
- Kardzyn (к?рдзынI0 и пироги с сыром или травами - Xabizdzyn (хабид-
жин), кое-какую имеющуюся в доме снедь и бутылку самогонной водки
- Arag (аракI1 или пива bioegraeny.12 В ущельях же, близких к Грузии,
например в Джавском или Кударском (так же, как в Сев. Осетии, в
плоскостной ее части), гостя при отсутствии мужчин в доме принимает ?фсин,
которая выходит на дорогу и приглашает путника войти в дом. В доме
же она передает гостя кому-нибудь из мужчин, близких родственников
или соседей, позванных ею через младших членов семьи для исполнения
обязанностей хозяина. Если же никто из дома, около которого
остановился путник, не видит его и он отчаялся ждать, то обычай разрешает ему,
подъехав на лошади к воротам дома, постучать и крикнуть: «Ciixoedzary»
(кто в доме?I3. На этот возглас выходит юноша дома. Путник извиняется
за стук, говорит, что его лошадь устала, идти дальше не может, и просит
указать ему дом, где он смог бы покормить и расседлать лошадь и
получить ночлег для себя.
Выслушав путника, юноша берет повод его коня и приглашает в свой
дом. Путник благодарит и, не слезая с лошади, опускает поводья коня.
Сделав несколько шагов верхом, путник останавливает лошадь, слезает
с нее и идет во двор первым. За ним идет юноша, ведущий лошадь в
поводу.
Если на дорогу выходит хозяин дома в сопровождении юноши, то
все равно в дом первым идет уаз?г, за ним фысым и позади них юноша
с лошадью.14
Войдя во двор, вся группа останавливается у места, где лошадь
привязывается к коновязи и где свободнее отпускаются подпруги.15 После
этого фысым предлагает уаз?гу войти внутрь дома.
Если в доме имеется специальное помещение для гостей, уаз?гдон
- Uazoegdon16, то уаз?га сразу ведут туда, если же уаз?гдона нет, то его
вводят в х?дзар - Xaedzar.17 При входе уаз?га в х?дзар все находящиеся
в нем встают. Мужчины произносят приветствия,18 женщины же все,
73

Е.Г. Пчелина
кроме ?фсин, которая здоровается с гостем, молчат. Сейчас же один
из юношей дома или соседей, родственников, который будет при госте
- Uyrdydzysdoeg (уырдыгыст?гI9 услуживающим, подходит к гостю,
берет у него оружие и убирает его,20 причем убираются: ружье, револьвер
и шашка, кинжал же остается при уаз?ге. После этого уаз?г и фысым
садятся. Фысым в кресло главы семьи - Khoeloedzyn (каладчин), а уаз?г
на диван - foexs bandon (факс-бандон), или Senteg (сентег - нары), или на
стульчик - bandon (бандой), после чего начинается беседа в изысканно-
вежливых тонах.
Мало-помалу помещение, где находится уаз?г, начинает наполняться
до отказа сельчанами, влекомыми, с одной стороны, желанием послушать
новости - xabar (хабар), а с другой - оказать почет - aehdauradyn (агдау
ротендон) как хозяину дома, так и гостю. Ближе всего к уаз?гу садятся
старики и мужчины старого и зрелого возраста - xistoe'bi (хист?рыJ1 вообще
старшие, поддерживающие общий разговор. Мужская молодежь - Kaestaer
(к?ст?рJ2 скромно располагается вдоль стен, отвечая только на вопросы.
У дверей же кучкой набиваются мальчишки - loepputae (лябпутэ), изредка
подающие свои реплики, за что время от времени они изгоняются палкой
во двор, но из любопытства они сейчас же возвращаются обратно.
Так как незнакомого путника прямо спросить, кто он такой и по
какому делу, в этих местах невежливо, то стараются между разговорами об
урожае и хозяйственных делах ставить ему наводящие вопросы. Уаз?гу,
в свою очередь, невежливо сразу сказать свое имя, почему и начинается
разговор обиняками, полный дипломатических уловок.23
После того как уаз?г скажет свое имя, со стороны присутствующих
начинаются вопросы о здоровье тех или иных лиц той же фамилии.24 Если
в процессе разговора выясняется что-либо важное или приятное для одной
из беседующих сторон, то получивший приятную весть должен что-нибудь
подарить сообщившему. Размер подарка зависит от важности известия.
Этот подарок носит название Xoerzoegkuroegag (х?рз?ггур?ггаг).25 Когда
по разным причинам этот подарок не дарится, то говорится фраза: «die
lievar moemmoe» (причитающийся тебе от меня подарок за мной), чем и
выполняется долг вежливости.
В разговорах проходит около часа. Угостить путника, хотя бы он и
74

OSSETICA
торопился ехать дальше, фысым обязан во что бы то ни стало.26 Но
угощать его сразу же после приезда в дом считается невежливо, так как это
могло бы подтвердить предположение, что уаз?г голоден или обессилел.27
Фысым, ведя разговор с уаз?гом, улучает минуту и дает распоряжение
?фсин начинать приготовления угощения. Мальчики бегут во двор и
начинают колоть дрова (которые никогда ими впрок не бывают нарублены)
и гоняются по двору за курами, кидая в них дубинку и перешибая им ноги,
чтобы легче было поймать.
Кто-нибудь из к?ст?ров идет в хлев или в стадо за бараном. Cyndzetoe
(чиндзите - младшие женщины домаJ8 начинают разводить в очаге огонь
или раздувают его в нем и замешивают муку для хлеба.29 Если гостя
предполагают угощать мясом, т.е. делать Kusart (кусарт),30 то вслед за
разведением огня в очаге Khona (конаK1 на надочажную цепь - Raxis
(р?хысK2 вешается котел ag (аг) медный aerxuyag (архуаг) или же
чугунный - cuainag (цуайнаг), вообще же висящий на цепи котел называется
Ulartag (у?лартаг).33 После зажжения огня в очаге начинается обряд ку-
сарта для уаз?га. Если гостя принимали в уаз?гдоне, то для кусарта его
ведут в х?дзар и садят около очага. Рядом с гостем садится хозяин и
почетные старики -родственники дома хозяина или его односельчане. Когда
мужчины усядутся в х?дзар, вводится Kusoertag (кусартэг), т.е. баран,
предназначенный для кусарта.34 Баран подводится к очагу, один из лябпу
приносит каменной соли и дает кусартэгу ее полизать, затем кусартэга
поднимают на воздух и кладут на Kusarqenoen fyng (кусарт к?н?н фынг)
- стол для принесения жертвы.35 Кусартэг кладется на фынг головой на
север с горлом, повернутым на восток. Кусартэга на фынге поддерживают
двое к?ст?ров. Затем к фынгу подходит фысым, если он старик, если же
нет, то кто-нибудь из хист?ров его фамилии, который берет барана правой
рукой за левый рог и произносит молитву при полном безмолвии всех
присутствующих. Молитва является импровизацией, чаще всего такого
содержания: «О фальвара,36 пусть уаз?г, ради которого я режу этот касарт,
будет таким счастливым, чтоб через год для будущих наших уаз?гов я
мог бы произносить тебе всякий раз такой же кусарт».
За этой фразой произносятся всяческие благопожелания в честь
местного dzuar (дзуар),37 уаз?га и дома фысыма.
75

Е.Г. Пчелина
После произнесения молитвы к кусартэгу подходит мужчина средних
лет из дома или фамилии хозяина и быстрым движением перерезает
барану горло. Подождав, пока стечет кровь, он отделяет голову от шеи, на
мгновение сует ее в огонь очага, опалив шерсть, затем быстрым
движением приставляет ее обратно к шее, затем опять отнимает голову от шеи,
опаливает ее и снова приставляет. Так делает он три раза (ущелья Урс-
твали). После этого голову кладут отдельно от туши на фынг. Молчание
в х?дзаре продолжается до тех пор, пока кровь не перестанет сочиться из
горла зарезанного кусартэга. Кровь же медленно по желобку кусарт к?н?н
фынга стекает в подставленную под желобок Khus (кус) - деревянную
чашку и, переполняя ее, застывает на земляном полу х?дзара. Подождав,
пока стечет кровь, несколько к?ст?ров снимают с кусарта шкурку и
затем начинают кинжалами быстро свежевать тушу, разрубая вначале на
две части вдоль хребта, а затем на крупные куски, т. е. каждый член тела
отдельно: шею, лопатки, ляжки. Из груди кусарта, где соединяются ребра,
отрезывается хрящ с кусочком пленки и кидается или в столб coedzyndz
(цеджинц),38 или же на стену около этого столба так, чтобы он прилип к
стене или столбу. Затем нарубленное мясо вместе с головой складывается
в котел, где уже кипит вода.
По окончании обряда закалывания кусарта одним из к?ст?ров дома
кусарт к?н?н фынг моется и уносится в место постоянного хранения.
Чаще всего кусарт к?н?н фынг так же, как и два остальных типа фынга,
ставятся вверх ножками на колья, вбитые в стену в х?дзаре или в тыр-
гъе.
Уаз?г и пришедшие его приветствовать сельчане или остаются сидеть
в х?дзаре, или опять отправляются в уаз?гдон, где при наличии такового
должно происходить дальнейшее действие «Uazegisaen ahdau».
Часа через полтора-два после приезда гостя у хозяек угощение уже
начинает поспевать. За это время в хадзар к ?фсин входят одна за другой
девочки-подростки, неся что-либо в узелках и имея зачастую под мышкой
бутылку с аракой или пивом.39 Это приношение родственников и
односельчан, вносящих свою долю в угощение гостя. Обычно приносят только что
испеченные хабиджины и хлеб, сваренные вкрутую яйца, сыр, а иногда
и отваренную курицу. От этих домов всегда имеются представители в
76

OSSETICA
х?дзаре или уаз?гдоне, сидящие около уаз?га и ведущие с ним беседу.
Когда еда поспеет, к уаз?гу подходит уырдыгыст?г с кувшином в
руках и с полотенцем на плече и предлагает ему вымыть руки. Лябпу,
идущий позади уырдыгыст?га, ставит перед гостем таз toeboeh, вырезанный
из деревянной колоды. После уаз?га уырдыгыст?г подходит к старшему
из присутствующих. Лябпу подносит к нему табак, который опять ставит
на землю. Старший также моет руки. Затем моют руки по старшинству
все те, кто по обычаю должны будут разделять с гостем еду.40
Перед тем как подать уаз?гу угощение из отварной баранины, из ребер
и внутренностей кусарта делается шашлык41. Для этого уырдыгыст?гом
приносится пустым фынг kahzen (кахчен), на середину кахчена им
насыпается горсточка соли и кладутся стопкой неразрезанные круглые
хлебные лепешки. После этого приносят вертела с горячим шашлыком,
и уырдыгыст?г ножом снимает мясо прямо на фынг. За кахчен садятся
хист?р, т.е. фысым или замещающий его, если он молод, старик из его
фамилии, уаз?г и два-три старика - самые почетные и старые из
присутствовавших в помещении.42 К моменту подачи шашлыка более
молодые из беседовавших обычно стараются один за другим уйти, почему
остаются с гостем только те, кто должен сесть по обычаю oehdau (ахдау)
за шашлык. Когда все усядутся за кахчен, встает возглавляющий фынг
хист?р и, подняв в правой руке sykha (сыка) - рог с аракой, произносит
импровизированный тост в честь Xuycau oemoe Uasdzyrdzy Хуыцау ама
«Уастырджи».43 Вслед за хист?ром встают все остальные, сидящие за
кахченом, и слушают тост стоя. Закончив тост, хист?р передает рог с
аракой (не пригубив его) с куском шашлыка и хабиджина уырдыгыст?гу
и садится. За хист?ром садятся и все остальные. Уырдыгыст?г, получив
рог от хист?ра, передает его кому-либо из к?ст?ров, а если в доме
находится siaxs (сиахс) - зять,44 то непременно зятю, как самому младшему из
всего мужского поколения дома. Рог этот называется Kyvoegag кувегкаг.
Если рог дан зятю, то зять пьет из него, слегка повернувшись спиной к
сидящим за кахченом. Если же рог попадает за неимением в доме зятя
к?ст?ру, то он, взяв рог из рук уырдыгыст?га, отпивает глоток и
передает рог кому-то другому из к?ст?ров, который пьет так же, как и зять,
слегка отвернувшись от хист?ров и уаз?га. Иногда же к?ст?р, пригубив
77

Е.Г. Пчелина
из рога, возвращает рог уырдыгыст?гу, который, налив в рог араки,
подает его хист?ру. Уырдыгыст?г только в том случае может сам выпить
из передаваемого ему рога, если хист?р, передавая рог, говорит, чтобы
именно уырдыгыст?г сам отпил араки. Но это бывает редко после
первого тоста и считается большим благоволением хист?ра к уырдыгыст?гу
за какой-нибудь его исключительный поступок. Взяв от уырдыгыст?га
вновь налитый аракой рог, сидящий в это время хист?р выпивает его до
дна и начинает есть шашлык. Вслед за ним начинают есть и остальные.
Уырдыгыст?г берет рог, из которого пил хист?р, наливает его и подает
уаз?гу, который встает и, в свою очередь, подняв в руке рог, произносит
ответный благодарственный тост в честь Уастырджи, после чего выпивает
араку до дна и садится; уырдыгыст?г берет рог, наполняет его и подает
по очереди старшинства остальным, сидящим за фынгом, каждый из
которых, в свою очередь, варьирует тост в честь Уастырджи.
Уырдыгыст?г должен подносить рога в вытянутой и отставленной от
тела правой руке. В левой руке у него глиняный кувшин, из которого он
наполняет рога левой рукой. Сколько бы времени ни длилось его
прислуживание, он не имеет права не только присесть, но и поставить кувшин
или положить рог до тех пор, пока сидящие за фынгом не окончат еды
и он не перейдет к следующим своим обязанностям. Кроме того, за все
время прислуживания у фынга он не имеет права сказать хотя бы слово.
В случае если необходим ответ, слово у него заменяется жестом.
Например, если рог не допит произносившим тост, то уырдыгыст?г локтем
отстраняет от себя подаваемый ему рог, во всем остальном теле сохраняя
застывшую неподвижность.
После того как шашлык съеден, уырдыгыст?г берется обеими руками
за фынг, приподнимает его, относит немного в сторону, где и приводит
его в порядок, вытирая мокрой чистой тряпкой, предварительно отдав
объедки ребятишкам. Затем берет веник и подметает крошки под ногами
у сидящих, собирая их на дощечку, с которой сбрасывает их курам на
дворе.45 Когда сварится мясо, к беседующим, которых опять понемногу
набирается большое количество, подносят ряд дарг-фынгов, каждый
человек на шесть.
В Джавском же ущелье и кое-где в Кударо при большом количестве
78

OSSETICA
собравшихся вносятся два-три узких длинных столика, которые
составляются вместе наподобие фынгов в одну линию.
Все присутствующие, в том числе и уаз?г, встают и отходят от
фынгов в сторону Хист?р, возглавляющий фынги, приглашает всех сесть.
Сейчас же между садящимися начинается долгий и дружелюбный спор,
кому и где надо будет сидеть и кто кого старше. Люди среднего возраста
смеются, тащат друг друга за рукав, сажая впереди себя, отбиваются, но
в конце концов рассаживаются именно на те места, которые им
причитаются и которые они прекрасно знают. Самыми почетными местами за
фынгом считаются места по правую руку возглавляющего фынг хист?ра,
вблизи столба цеджинц; младшие же места находятся ближе к входной
двери.46 Место уаз?га за фынгом зависит от его возраста или положения
в обществе. Самое высшее для него место рядом с возглавляющим фынг
хист?ром по правую руку, самое же нижнее - первое место после
последнего из хист?ров, т.е. впереди старшего из к?ст?ров.
За стол садятся все присутствующие мужчины в момент приноса
фынгов;47 уырдыгыст?г перед каждым из гостей насыпает щепотку соли.
Перед возглавляющим фынг хист?ром и двумя наиболее почетными
хист?рами, сидящими рядом с ним, на деревянной тарелке табах ставится
отварная голова кус?рттаджы, часть его спины boeroej (б?рз?й), часть
ноги bazoeg (базыг) и курдюк foexsyn (ф?хсын), что является символом
присутствия за едой божества Фальвара. Эти части кусартэга, кроме
«базыг» и «б?рз?й», должны быть съедены возглавляющим фынг хист?ром
и несколькими из наиболее почетных хист?ров, сидящих за фынгом, а
также уаз?гом.
Кроме символа Фальвара, перед хист?ром ставится несколько табах,
на которых горкой лежат куски от остальной части кус?рттага. Перед
остальными же сидящими ставится табах меньших размеров, также с
горками вареного мяса из расчета одного табах на 4 человека.
В прежнее время везде и сейчас в глухих горных ущельях жидкость
Basila (басL8, в которой был сварен баран, не едят, а выливают ее на
землю во дворе. В более же культурных районах, например, в Джавс-
ком, каждому из присутствующих приносят небольшие куски с отваром,
приправленным разными горными травами. Кроме того, на табах кладут
79

Е.Г. Пчелина
пирамидами куриные яйца, сваренные вкрутую, обычно уже облупленные
от скорлупы, сыр, нарезанный крупными ломтями, и огородные травы:
лук, кресс-салат, чеснок, редиску и тархун. Хлеб стопками в виде плоских
круглых лепешек кладется прямо на доску стола.
Хлеб должен быть непременно горячим, иначе это неуважение к
собравшимся.49
Сиденье за фынгом считается делом священным, почему и имеется
целый неписаный статус поведения за столом iron fyndzy oehdau, незнание
которого для осетина считается постыдным и недостойным мужчины.50
Рассевшись на свои места, все мужчины вполголоса разговаривают и
учтиво шутят друг с другом. В этой беседе принимает участие и хист?р.
Проходит минут пять, хист?р встает, в правую руку берет поданный
ему уырдыгыст?гом рог, наполненный аракой, а на левую руку кладет
кусок хабиджина, поверх которого лежат: б?рз?й, безег и ухо gus (кус),
отрезанное от головы барана. Моментально воцаряется тишина. Все
встают. Хист?р, сделав паузу, начинает свой первый тост - молитву в
честь Xuysan oemoe Uasdzyrdzy, в основе которой лежит следующая тема:
Xuycau taby doencen! Xuysan agar bakoen! Xuysan do skond zoedy xorzoei
radt oedoemoen!.. т.е. «Бог, слава тебе! Бог, окажи нам помощь, наделив
благами сотворенного тобой ангела, дай милости своим людям».
Во время произнесения этой молитвы все присутствующие время от
времени произносят «ommen», т.е. «аминь», да будет так.
Окончив молитву, старик передает рог уырдыгыст?гу, не отпивая
от него, вместе со снедью, бывшей у него при молитве в левой руке. Это
называется axxodyn, т.е. дать отведать.51 Уырдыгыст?г, получив напиток
и еду, так же, как и при подаче шашлыка, обязан не пить, а передать рог
или сияхсу, или к?ст?ру, как и в первом случае; от полученного же базыга
уырдыгыст?г должен откусить кусок, так же, как съесть кусок хлеба или
хабиджина. Все остальное уырдьпыст?г передает к?ст?рам, помогающим
ему, если их нет, то младшим из к?ст?ров, сидящим за фынгом52; ухо же
берет себе лябпу из дома хозяина.
Получив от сиахса или к?ст?ра пустой рог, уырдыгыст?г вновь
наполняет его до краев и передает хист?ру, который выпивает его сидя и
начинает есть. Вслед за хист?ром садятся и все остальные, также начиная
80

OSSETICA
есть. Порядок произнесения тостов называется gadzidau (гаджидау), а
прохождение рога сверху донизу, т.е. от хист?ра до самого младшего из
к?ст?ров, raroehkoen (рарехкен). Произнесение всех тостов принадлежит
все время возглавляющему стол хист?ру; он выпивает каждый первый
рог своего тоста кроме трех исключений.53 Следующие же рога каждого
произнесенного хист?ром тоста пьют по очереди старшинства.
Одновременно пьет только один, т.е. только тот, кто получает от уырдыгыст?га
рог и произносит ответный тост, - вариацию на указанную хист?ром
тему. Во время произнесения этого ответного порядкового тоста встает
только получивший рог хист?р, тогда как все остальные сидят молча и
слушают.54
Если кто-нибудь изменит в своей речи смысл речи сказанного
хист?ром, то его штрафуют, заставляя выпить вновь и говорить только
на заданную хист?ром тему.
Пить спиртное без произнесения тоста вообще не полагается, так как
тогда и действо трапезы не доходит до своего назначения. Выпивка без
тоста называется Xoedmoelnuoest (хэдмэлнуаст), т.е. дохлой выпивкой.55
Порядок произнесения тостов за фынгом по iron fyndzy oehdau
следующий:
1. Первый тост, о котором уже говорилось «Xuycau oemoe Uasdzyrdzy»,
в честь Хуыцау и Уастырджи, где понимаются и все остальные духи,
священные рощи и дзуары. Первый рог этого тоста хист?ром передается
сиахсу или к?ст?рам. Второй рог выпивается хист?ром и дальше идет по
нисходящей линии от хист?ров к к?ст?рам. После этого тоста происходит
uazeggag (уаз?ггаг), т.е. подача по одному рогу каждому из приехавших
гостей, но не по порядку их старшинства, а снизу вверх от более младших
к старшим. Рог этот гостям-односельчанам не подается. Уаз?г, взяв в руки
рог, произносит тост, в котором благодарит фысыма и приглашает к себе,
прибавляя всяческие благопожелания всем присутствующим.
2. Второй тост посвящается благополучию дома фысыма и селения,
а также и самого фысыма, если он в данный момент не занимает места
возглавляющего фынг хист?ра. Хист?р, провозгласив второй тост, не
пригубливая, отдает рог, над которым молился урдигитстегу, и велит ему
выпить самому. Уырдыгыст?г благодарит,56 отходит в сторону и, полуот-
81

Е.Г. Пчелина
вернувшись, пьет, затем наливает рог вновь, подает хист?ру, который его
выпивает; рог наполняется уырдыгыст?гом вновь и идет по нисходящей
линии, как обычно.
3. Третий тост посвящается гостям, присутствующим за фынгом, и
если у фысыма имеются родственники, пользующиеся особым
уважением, то и за них.
Перед четвертым тостом обычно бывает Nuasen (нуаз?нM7 kastajragtoe
(к?ст?рт?н), т.е. поднесение рогов с аракой или бокалов с пивом от всех
к?ст?ров всем хист?рам, в том числе и уаз?гу, т.е. приблизительно от
одной трети двум третям из сидящих за столом. К?ст?ры втихомолку
сговорившись между собой (сосед с соседом) о количестве напитков,
которое должен будет выпить каждый из хист?ров, а именно: семь, девять,
двенадцать или самое большее число - пятнадцать рогов или бокалов,
уполномачивают двоих к?ст?ров подняться из-за фынга и подойти к
возглавляющему стол хист?ру. В руках у одного из к?ст?ров кувшин с
аракой или пивом, у другого - от девяти до пятнадцати рогов и бокалов
(обычно пять рогов для араки, а остальные бокалы для пива). К к?ст?рам
присоединяется уырдыгыст?г, в руках у него пустое решето. В это время
все к?ст?ры, сидевшие за фынгом, встают и стоят до конца этой
церемонии. Возглавляющий фынг хист?р встает вместе с несколькими из
более старых хист?ров и начинает переговоры с делегатами к?ст?ров об
уменьшении количества напитков, посланных им, придумывая для того
различные поводы. Обычно в конце концов молодежь уступает,
например, вместо запрошенных пятнадцати сосудов спускают до двенадцати
или девяти, но не ниже. В противном случае стоящие безмолвно у своих
мест к?ст?ры начинают громко протестовать, что в данном случае не
считается неприличием. Окончив переговоры о количестве рогов и
бокалов, которые должны быть выпиты каждым из хист?ров, начинается
их преподношение.
Первым должен пить возглавляющий стол хист?р, за ним по порядку
старшинства все остальные хист?ры. Тот, кто в данный момент должен
пить, сидит. Перед ним стоят два делегата от к?ст?ров и уырдыгыст?г с
решетом. Один из делегатов наливает напиток из кувшина, другой
подставляет один за другим сосуды и по наполнении передает его пьющему.
82

OSSETICA
Пьющий не может начать пить до тех пор, пока не получит полным
все обусловленное количество сосудов. Бокалы с пивом ставятся перед
ним на фынг, рога же хист?р засовывает себе между колен и под левую
мышку, оставляя свободной правую руку.
Умение не разлить рассованную таким образом араку является показом
своего рода ловкости и находчивости.
Первый тост при к?ст?рт?н возглавляющим фынг хист?ром
посвящается обычно Уастырджи. Выпив рог, хист?р ловким движением
свободной правой руки бросает через свое левое плечо пустой рог или бокал,
чтобы показать, что им выпит сосуд до дна. Уырдыгыст?г решетом ловит
летящую от хист?ра посуду. Бросание посуды служит также
испытанием ловкости уырдыгыст?гов. Непойманный им и упавший на землю рог
или бокал служит предметом долгих над ним шуток. За возглавляющим
фынг хист?ром к?ст?рт?н пьют все остальные хист?ры по нисходящей
линии, причем каждый выпиваемый рог или бокал должен быть выпит
в соответствии с тостами, провозглашенными возглавляющим фынг. Но
пьющий в данном случае, если не хочет, не должен говорить речи к
каждому сосуду, а, выпивая кубок за кубком, кратко сообщать, в честь кого
пьет или что этим присоединяется к тосту возглавляемого фынг хист?ра.
Если же пьющий любитель произносить тосты, то ему не возбраняется
говорить их перед каждым выпиваемым им сосудом, но опять-таки в
строгом соответствии с темами хист?ра. Если пьющий задержался с питьем,
то его все весело понукают и торопят. Если и тогда он медлит пить, то все
начинают кричать Xerdzi (херджи) «запруда»58, что означает наложение
штрафа на пьющего. Штраф заключается в том, что ему наливают еще
столько, сколько у него осталось недопитых рогов и бокалов.
Когда к?ст?рт?н обойдет всех хист?ров, то хист?р посылает
к?ст?рам нуаз?н и просит их сесть. После этого к?ст?ры садятся на
свои места.
Бывают случаи, когда хист?р не посылает к?ст?рам нуаз?на после
окончания к?ст?рт?н, а просто предлагает им сесть, чем признательность
хист?ров и заканчивается. Случается это в тех случаях, когда хист?ры
чем-либо недовольны к?ст?рами, и, чтобы не посылать им до окончания
к?ст?рт?н нуаз?на, возглавляющий фынг хист?р в своем первом тосте
83

Е.Г. Пчелина
к?ст?рт?н в честь Уастырджи, в конце его благодарит к?ст?ров и желает
им всегда быть блюстителями oehdau.
Рога и бокалы полагается пить до дна. Тот, кто не допьет и старается
скрыть это от уырдыгыст?га, уличается с шутками и смехом всеми
присутствующими. За обман полагается штраф, заключающийся в том, что
виновному вновь наливают полный рог и заставляют его пить.59
Во время питья хист?рами к?ст?рт?н хором всеми присутствующими
исполняется песня «Anasai, anasai ukolakia» (т.е. выпей, выпей, опрокинь),
сопровождаемая ударами в ладоши.60
От питья к?ст?рт?н можно откупиться песнями. За песню
скашивается один рог или бокал, но песня за каждый сосуд должна быть новая, еще
не петая в этот день за фынгами. В Юго-Осетии бывает, что при наличии
хороших певцов за столом (а их здесь немало) некоторым хист?рам
удается не выпить ни одного бокала из к?ст?рт?н, чем они очень гордятся...
После к?ст?рт?н хист?р, возглавляющий фынги, может
провозгласить неограниченное количество тостов на любые темы.61 Иногда в
разговорах за фынгом между первыми тостами вспоминают о каком-либо
знакомом многим покойнике. В этом случае после к?ст?рт?н в ряду
вольных тостов хист?ром провозглашается поминальный тост Ruxssagut
(рухсаг у) - «будь светел». При этом тосте каждый пьющий из рога,
прежде чем поднести его к губам, говорит «рухсаг у» и капает из рога араку
на землю пола, чтобы они ушла в царство мертвых и напоила бы там
покойника. Если в честь поминаемого сложена героическая песня, то ее
поют сидя все присутствующие хором и, окончив петь, опять все говорят
«рухсаг у».
Когда возглавляющий фынг хист?р решит, что пора прекратить
сидение за фынгом, то провозглашает предпоследний тост Boerkad (бэркадN2
- изобилие, благополучие, т.е. тост в честь Mykal-Gabyr архангелов
Михаила и Гавриила (Мыкал-Габртэ). В этом тосте хист?р приносит
благодарность духам за доставленную возможность насытиться и просьбу,
чтобы впредь было бы в доме фысыма изобилие и благополучие.
Последним тостом бывает тост fyndoedzy uasdzyrdzy (ф?ндаджы
Уастырджи) - Уастырджи - покровитель путников.
Разговоры и шутки за столом ведутся веселые и шумные, увеличиваясь
84

OSSETICA
в соответствии с количеством и объемом выпитых рогов, но никогда не
переходя граней благопристойности. Но говорить и шутить можно
только в промежутках между тостами. Как только хист?р дотрагивается до
своего рога или бокала, все сидящие за фынгом бросают есть и замолкают
в ожидании нового тоста.63
Единственным исключением из подачи рогов по строгому порядку
старшинства является только тост с произнесением chidem dem (шидем
дем), т.е. «извещаю тебя, что именно ты должен пить», который пьется
также всеми присутствующими, но без очереди, вперебивку. Этот тост
бывает после к?ст?рт?н в применении к одному из вольных тостов,
например за гостей. В случае тоста «шидемдем» хист?р поднимает рог,
произносит тост, но не пригубливает из рога, а передает его одному из
присутствующих по своему желанию и говорит «шидемдем». Лицо, к
которому обратились с этой фразой, встает, берет в руки протягиваемый рог,
благодарит, произносит тост в соответствии с только что произнесенным
хист?ром и выпивает араку. Уырдыгыст?г берет у него рог, наливает в
него араку и передает пившему. Тот, все еще стоя, приподнимает в руке
рог и протягивает его кому-нибудь из сидящих, говорит «шидемдем». Так
продолжается до тех пор, пока все не выпьют от этого тоста и снова право
на провозглашение тоста на новую тему не перейдет к возглавляющему
фынг хист?ру.
Иногда кто-нибудь из присутствующих начинает отказываться от
предлагаемого ему рога, ссылаясь на хмель или нездоровье. В таком случае
все присутствующие начинают упрашивать его пить. Способность долго
не соглашаться и заставлять себя упрашивать считается признаком умения
держать себя в обществе. Но только очень уважаемый человек в селении
может позволить себе такое нарушение Iron findji ahdau.
На обязанности уырдыгыст?га лежит настойчивость в подаче рогов
и бокалов. Лишенный права речи он всей своей фигурой выражает
непреклонность. Его застывшая фигура с вытянутой рукой, протянутой к
отнекивающемуся, говорит без слов.
Для выражения уважения и добрых чувств, а также оживления
монотонного сидения за фынгом, существует система подачи Nuasen
(нуазаен'ов), т.е. почетных кубков. Нуаз?н состоит в торжественном пре-
85

Е.Г. Пчелина
подношении рогов с аракой или бокалов с пивом или братины с пивом или
брагой в сопровождении куска мяса и хабиджина, которые носят название
Xai (хай). Нуаз?н посылается тому или иному лицу персонально и без
определения лица - группе лиц - от одного лица или от группы лиц. Как
правило, нуаз?н идет от хист?ров к к?ст?рам, хотя про нуаз?н имеется
пословица: «Nuasen dugon bahei uaidai neu», т.е. «почетный кубок подобен
скаковой лошади, он может сказать во все стороны». По понятиям iron
fyndzy ahdau к?ст?р, получивший от хист?ров нуаз?н, должен
высказать свою глубокую благодарность за выпавшую на его долю честь и с
особенным вниманием относиться к хист?рам, отметившим его заслуги,
стараясь впоследствии всячески им услужить.
Нуаз?н от хист?ров к к?ст?рам идет в виде благодарности, например,
за хорошо исполненную за столом песню, прислуживание и т.д. Нуаз?ном
от хист?ров отмечается также к?ст?р, показавший свое знание iron fyndzy
ahdau. В этом случае нуаз?н посылается возглавляющим стол хист?ром и
двумя наиболее старыми из сидящих за столом гостей-хист?ров. Хист?ры,
прежде чем послать нуаз?н к?ст?ру, вполголоса совещаются между
собой, решая зачастую вопрос в отрицательном смысле.
Из обязательных для хист?ров нуаз?нов является нуаз?н,
посылаемый ими ?фсин как благодарность за угощение. ?фсин, получив от
уырдыгыст?га рог араки или бокал пива, приседает на корточки, так как,
по агдау, пить спиртное стоя она не может. Выпив, ?фсин встает и отдает
сосуд стоящему около нее уырдыгыст?гу со словами благодарности64 и
благопожеланий пославшему.
Также обязателен для хист?ров нуаз?н чиндзам дома в благодарность
за хлопоты. Чиндзы, получив нуаз?н (один на всех), шепотом благодарят
хист?ров за внимание и просят уырдыгыст?га передать полученный ими
нуаз?н или младшему из к?ст?ров, сидящих за фынгом, или же тому, кто
реже других бывает в этом доме. Чиндзам самим выпить нуаз?н обычай
не разрешает.
Широким правом нуаз?нов обладает также ?фсин. Прежде всего,
посылается нуаз?н гостю и наиболее почетным лицам из хист?ров, а
также тем, кто реже других бывает в этом доме. Затем, если покойник, о
котором пили тост рухсаг у, приходился родственником ее фамилии или
86

OSSETICA
ее мужа, то ?фсин обязана выслать свои нуаз?ны инициаторам этого
поминания.
Кроме того, в конце угощения перед тостом бэркад от ?фсин вносят
братину с пивом. Подает ее младший из уырдыгыст?гов, громко
возглашающий о той, которая прислала братину. Братину он подносит к
возглавляющему фынг хист?ру, который встает, берет ее в руки и произносит
благодарность ?фсин. Затем он отпивает из нее и передает ниже него, по
правую руку сидящему хист?ру, и садится. Хист?р, стоя и так же держа в
руках братину, произносит благодарность ?фсин и благопожелания дому
фысыма, отпивает и передает дальше по нисходящей линии старшинства.
Так братина, время от времени доливаемая уырдыгыст?гом, обходит всех
сидящих за фынгом с тостами, варьирующими тост хист?рами, после чего
уносится обратно к ?фсин, сидящей на женской половине х?дзара и во
все время пиршества распоряжающейся чиндзами, подготовляющими все
нужное уырдыгыст?гам для угощения.
Уаз?г также имеет право нуаз?нов. Прежде всего в благодарность
за угощение он обязан послать свой нуаз?н ?фсин, затем второй нуаз?н
посылается им чиндзам в благодарность за хлопоты по его приему.
При входе в помещение пира кого-нибудь из домочадцев фысыма, не
имеющих права сидеть за фынгом, у хист?ров и уаз?га появляется
желание опередить друг-друга в подаче нуаз?на вошедшему65. По обычаю
от нуаз?на отказаться нельзя. Пословица говорит: «Nuazen fustoemoe ne
zdaxyne» - «Нуаз?н обратно не отдается», но если нуаз?н этот получает
девушка или юный мальчик, которым по обычаю пить спиртное не
полагается, то получивший нуаз?н берет его в руки, произносит благодарность
за внимание, пригубливает из рога и передает тому из присутствующих,
кто менее всех знаком этому дому, или же возвращает гостю.
По своему собственному почину к?ст?ры посылать нуаз?нов не
могут. Это является дерзостью и неуважением хист?ров. Но существуют
положения, в которых к?ст?ры могут посылать свой нуаз?н, а именно:
к?ст?ры в числе обязательных для себя нуаз?нов на пиру обязаны
послать один нуаз?н ?фсин в благодарность за угощение и один чиндзам
в благодарность за хлопоты. Затем от к?ст?ров к хист?рам посылается
один общий, безымянный нуаз?н xistoejroegtoe (хист?рагт?). Хист?р,
87

Е.Г. Пчелина
возглавляющий фынг, получив через уырдыгыст?га такой нуаз?н, берет в
руки рог, благодарит к?ст?ров, отпивает и, протягивая рог уырдыгыст?гу,
ждет, пока тот нальет его до краев. Затем хист?р поверх сосуда кладет
кусок мяса и хабиджина и отдает уырдыгыст?гу, чтобы он отнес все это
пославшим нуаз?н к?ст?рам.
Иногда хист?р, получивший нуаз?н, взяв в руки рог, говорит
уырдыгыст?гу: «так как к?ст?ры и ты в их числе хорошо знаете iron
fyndzy aehdau и во время сумели послать xistoejrag, отпей из рога сам».
Тогда уырдыгыст?г отпивает, благодарит и, не доливая, передает рог
обратно хист?ру, который отпивает глоток и передает одному из хист?ров,
который, в свою очередь, глотнув, передает рог дальше. Это делается до
тех пор, пока рог не будет осушен, почему отпиваются очень маленькие
глотки, чтобы рог мог обойти всех хист?ров.
Бывает, что, получив xistoejrag, возглавляющий фынг, хист?р
предлагает кому-нибудь из хист?ров выпить этот нуаз?н, но хист?р, обычно
уже подвыпивший, отказывается. Возглавляющий фынг хист?р может
принять во внимание доводы хист?ра, не желающего пить, и передать
рог для питья кому-нибудь из нижесидящих хист?ров, более молодых,
который рог и выпивает. Иногда же подвыпившие хист?ры боятся пить и
один за другим отказываются пить за всех нуаз?н. Тогда зачастую какой-
нибудь шутник из хист?ров после долгих и веселых переговоров берется
выпить нуаз?н, ставя условие, что столько же должен будет выпить и
тот, кому он передает рог. В таком виде этот нуаз?н, вместо того чтобы
быть выпитым одним из хист?ров как представителем группы, обходит
всех стариков. Пирующие входят в азарт. Получив нуаз?н и выпив рог
до дна, чтобы показать, что он пуст, бросают его в того, кто после него
будет пить. Бывает и так: получивший нуаз?н хист?р, видя
недостаточность отпущенных ?фсин напитков и влечение присутствующих к
выпивке, берет от к?ст?ров нуаз?н, благодарит и затем говорит, что он
рад был бы выпить, но пить одному скучно. Тогда ?фсин от себя через
уырдыгыст?гов посылает к фынгу ряд нуаз?нов наиболее почетным и
старым из присутствующих хист?ров, затем гостю и еще тем из
односельчан, кто реже всех бывает в доме.
Нуаз?н от к?ст?ров к хист?рам бывает не только групповой, но и
88

OSSETICA
персональный. Например, если кто-либо из хист?ров произнес
исключительно хороший тост, то к?ст?ры, чтобы отметить его, имеют право,
не спрашивая на то разрешения у хист?ров, послать хист?ру от себя рог
с аракой или бокал пива через своего представителя, встающего из-за
фынга и с рогом в руках подходящего к оратору и от имени молодежи
произносящего соответствующее случаю приветствие.
Если кто-нибудь из к?ст?ров, запутавшись в iron fyndzy aehdau,
неправильно пошлет нуаз?н, то хист?р произносит фразу, ставшую теперь
уже формулой «Вис dzinady aefaerdoejnicyi», т.е. «в почитании не может
быть оскорбления», чем создавшаяся неловкость и ликвидируется. Но эта
терпимость появилась только в конце XIX - начале XX века. В давнее же
время на этой почве случались кровавые столкновения66.
За все время сидения за фынгом при наличии певцов поются хоровые
песни. Первой исполняется после первого тоста песнь в честь Уастырджи.
После нее уже поются песни героического характера, сложенные в честь
различных событий давних и современных, о героях и близких дому,
погибших в битвах или распрях кровной мести, в честь удальцов-абреков
и в конце пира шуточные и насмешливые об односельчанах или всем
известных ворах, или распутницах. В этого рода песнях, всегда
импровизированных, обычно укоры друг-другу и угрозы. На них следуют ответы,
также в форме импровизации.67 В конце же сидения за фынгом происходит
гаданье по бараньей лопатке. Какой-нибудь из стариков берет баранью
лопатку и объедает ее, срывая мясо с нее ногтями до кости. Касаться
зубами и ножом до лопатки, по которой будут гадать, не разрешается. Если
даже случайно при варке ее коснутся ножом, то она теряет все свои
магические свойства и для гадания не годится. Оставшиеся на кости пленки
сдираются ногтем. Когда лопатка очищена, ее направляют против света
и начинают рассматривать на ней цвет и направление прожилок, извивы
и бугорки кости. По всем этим признакам определяется, будет ли война,
засуха, смерть или беременность женщины дома.68
По провозглашении возглавляющим фынг хист?ром
предпоследнего тоста баркад и осушении последнего рога к сидящим подходят
уырдыгыст?ги, по одному на фынг, и берутся обеими руками за него,
чтобы отставить его. В этот момент уырдыгыст?г произносит: «Xuycau, пае
89

Е.Г. Пчелина
uazdzyty farzu!» - «Бог, будь покровителем наших гостей», или «Kaemaeuae
cyaeyd - xaelar», т.е. «кому что досталось, пусть будет ему впрок», на что
сидящие за фынгом отвечают: «Xuycau, пае fysymty aexuys gaenaeg u!», т.е.
«Бог, будь благодетелем наших хозяев», или «Nee fuysymty birabaerkad»,
т.е. «пусть преумножится благополучие наших хозяев», или же «Xuycau,
асу xaedzary fars u», что значит: «Бог, будь покровителем этого дома».
Когда фынги отставлены, все пировавшие поднимаются со своих мест
и продолжают вести свои беседы друг с другом и в скорости собираются
расходиться по своим домам. Уходя, они произносят разные благопоже-
лания по адресу фысыма и его дома, но за руку ни с кем не прощаются. В
это время возглавляющий фынг хист?р, стоя вне фынга с рогом в руках,
поданным ему уьфдыгыст?гом, провозглашает последний тост ф?ндаджы
Уастырджи, который уходящие со славословиями в честь Уастырджи
пьют и уходят.
Сейчас же после конца пира в доме фысыма начинаются хлопоты по
устройству уаз?га на ночь. В случае неимения в доме очень хорошей и
чистой постели, т.е. тюфяка, стеганного одеяла и пуховых подушек,69
кто-нибудь из младших домочадчев бежит к более состоятельным
родственникам за постелью.
Просить для гостя у кого бы то ни было из сельчан и что бы то ни
было не считается унизительным и стыдным. Обязанность предоставить
приехавшему гостю все возможное лежит одинаково на всех
однофамильцах фысыма.
Если пир происходил в х?дзаре, то уырдыгыст?г проводит гостя в
один из уатов, превращенных в уаз?гдон, где все уже приготовлено для
его сна. Если же гостя угощали в уаз?гдоне, то это помещение чисто
убирается юношами и мальчиками. После уборки в уаз?гдон приносят
постель и раскладывают на деревянных нарах у стены, на которых только
что сидели пирующие. Затем к?ст?р приносит табах и кувшин с водой
и предлагает гостю умыться на ночь. После умывания к гостю подходит
девушка, дочь фысыма, или, если таковой нет, то родственница дома с
табах, наполненным теплой водой, и полотенцем, чтобы вымыть уаз?гу
на ночь ноги. К?ст?р снимает с уаз?га сапоги, девушка же, вымыв ему
ноги, уходит и больше не появляется. К?ст?р помогает гостю раздеться и
90

OSSETICA
лечь в постель, после чего молча становится у стены и ждет, когда уаз?г
уснет. К?ст?р, уходя от заснувшего, забирает с собой одежду и обувь
и относит к женщинам дома, которые, осмотрев ее, если она грязна или
порвана, стирают, латают, а также чинят обувь вплоть до нашивки новых
подметок. К утру у изголовья уаз?га лежит его одежда и обувь в полной
исправности и чистоте. Если в доме на эту работу не хватает рук, то на
помощь женщинам дома приходят родственницы или соседки,
преимущественно девушки и очень молодые чиндзы.
Уаз?г по обычаю должен уехать на другое утро, хозяева в этот день
должны встать очень рано, в особенности женщины, обязанные
приготовить гостю в дорогу свежий хлеб и завтрак. Юноша утром этого дня
чистит и моет лошадь уаз?га и чинит убор коня, уздечку и седло. Уаз?г,
тоже встав очень рано, приготовляется к приходу к нему фысыма. Первым
к уаз?гу входит к?ст?р с пожеланиями благ, вопросами о проведенной
ночи и сообщениями о здоровье коня. Затем входит фысым. Сейчас же
к?ст?р, делаясь уырдыгыст?гом, вносит кахчен, за который садятся
фысым и уаз?г. На фынг кладутся остатки вчерашнего угощения - куски мяса,
свежеотваренные яйца, горячие хабиджины и хлеб. Около фынга стоит
уырдыгыст?г с рогом и кувшином араки или пива. Фысым провозглашает
первый тост в честь Уастырджи и передает рог уырдыгыст?гу, который
пьет, отвернувшись спиной. После этого фысым и уаз?г начинают есть
и пить по очереди из рога, наливаемого уырдыгыст?гом. Провозгласив
тоста три-четыре, сообразно с обстоятельствами, и выслушав ответные
тосты уаз?га, фысым разрешает ему, давно уже переставшему есть,
подняться для отъезда. Уаз?г встает и многословно благодарит, призывая все
божества на помощь дому фысыма, не забывшему Uazegisene ahdau.
Уаз?г впереди, фысым за ним выходят на двор. Здесь уже стоят все
домочадцы хозяина, а также и все чиндзы дома, которым до момента
проводов уаз?га не разрешается показываться ему на глаза. Кроме
домочадцев, здесь стоит один из вчерашних уырдыгыст?гов с рогом и кувшином
араки. К?ст?р, бывший бессменно при госте, подводит к нему
вычищенную и сытую лошадь. Двор начинает наполняться народом, глазеющим
на уаз?га. Фысым, уаз?г и несколько хист?ров из селения, пришедших
проводить гостя, стоят кружком и разговаривают. Уырдыгыст?г наливает
91

Е.Г. Пчелина
рог за рогом, которые выпиваются с произнесением прощального тоста
в честь «ф?ндаджы Уастырджи». Всех проходящих мимо дома мужчин,
имеющих какой-либо вес в селении, уырдыгыст?ги приглашают войти
во двор и заставляют пить за здоровье уаз?га. К уаз?гу подходит ?фсин,
приглашает его зайти к ней в къ?биц70 и на скорую руку угощает его там
чем-либо особо лакомым. Это приглашение необязательно и является
данью особого уважения к гостю. Выпив и закусив в къ?бице, уаз?г опять
выходит на двор. Простояв во дворе за разговорами и выпивкой часа два,
уаз?г получает от фысыма разрешение сесть на лошадь, подведенную
уырдыгыст?гом под узцы. Другой юноша в это время держит уаз?гу
стремя. В этот момент, если уаз?г чем-либо недоволен в приеме
фысыма, он ударяет свою лошадь плетью по хребту у крупа, на что никто из
хозяев ему не отвечает, делая вид, что не заметили, но принимают вызов
к сведению.
Пожав всем без исключения стоящим во дворе руки, уаз?г вскакивает
на лошадь и уздой поворачивает ее голову к двери дома фысыма. После
этого он ударяет лошадь по передним ногам или по груди и делает
приветственный знак правой рукой, проведя ею перед своим лицом.
Вслед за тронувшейся по дороге лошадью уаз?га идет вся мужская
молодежь из фамилии фысыма, находившаяся во дворе, окружая
всадника тесным кольцом. Иногда кто-нибудь из молодежи едет позади уаз?га
верхом. Вся группа двигается медленно, разговаривая и шутя. Проводив
уаз?га до границы своего селения, все останавливаются. Уаз?г еще раз
со всеми провожающими его прощается за руку, благодарит за
гостеприимство и едет дальше один. Все же провожающие остаются стоять на
границе, глядя путнику вслед, пока он не скроется совсем из глаз. После
этого все медленно возвращаются домой.
Юго-Осетия. Дзау-суар. 29 июня 1931 г.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Но и здесь уже Uazegisene ahdau не обязанность каждого fysym-a и не право
каждого nazaeg-a, как это было в старину и дожило еще до первых годов Октябрьской
революции, а любезность хозяев и счастье путника, поставленного в безвыходное
положение отсутствием постоялых дворов и лавок. В горных районах и сейчас еще
зачастую деньги - ничто. При бездорожье и недостаточности продуктов питания для
92

OSSETICA
собственной потребности осетин продает что-либо с большой неохотой. Продать для
него - это значит отнять у самого себя, от собственного запаса. При долгой зиме и
бездорожье неосмотрительная продажа грозит лишениями. Поэтому купить у осетина
можно только в случае его крайней нужды в денежных знаках, как таковых, например,
для уплаты в кооператив за товары и т.д.
2. Т.е. в районах Кударском, Кемультском, Рокском, Белотском. Джавский район,
как более доступный в смысле дорог, многое из коренных обычаев утратил.
3. Две главы из нее смотри в У.З., том II: а) «Дом и усадьба в нагорной полосе
Юго-Осетии», стр. 3-52, и б) «Ossetica», библиографический указатель литературы
по Осетии, стр. 163-232.
4. Uazaeg - гости в Осетии подразделяются на следующие категории:
а) bealdzon, или barug - всадник, проезжий путник.
б) Usgur (усгур) - жених с umbuldtu - товарищами. Приезжает в дом, где есть
невесты, себя показать и девушку посмотреть.
в) Cyndzumbultae - гости свадебные, приезжающие к кому-нибудь в селение на
свадьбу и ночующие в домах родственников или знакомых.
г) Gaergunug - вестник, глашатай о смерти, едущий извещать о смерти близких.
Ночует и на утро едет дальше.
д) Maerdzygoj - родственники и близкие знакомые дома умершего, пришедшие
на оплакивание и похороны из других селений. Ночуют у соседей и родственников
умершего.
е) Uazaeg - гости, родственники умершего, пришедшие на последние поминки
- fierziedzy xisd (всех поминок в первый год по умершему в Осетии 17, см. П.Н.Т.О.,
в. I, стр. 100-113; т. III, стр. 91; О.Э., т. II, стр. 275 и др.); они останавливаются в доме
умершего. Если же приехавших очень много, то менее почетные и близкие ночуют у
родственников и соседей дома умершего.
ж) Uazaeg - должностные лица.
з) Uazaeg - гости, родственники или знакомые того дома, где они
останавливаются. Все эти виды гостей имеют различные вариации в их приеме и отклонения от
печатаемого мною Uaziegisien iehdau, применяемого или к гостю Baeldzon'y Baraeg'y,
когда он является «почетным гостем», или же когда приехавший крупное должностное
лицо, от которого ждут помощи или его боятся. Вероятно о категории таких гостей
имеется пословица: «Кому приятно прибытие гостя, того мать и отец пусть двух псов
съедят» - здесь сказано в смысле оскорбления покойников фысыма, об этом см. К.,
стр. 286-288, Г., стр. 98-99, Г.А., стр. 74-76, П.Н.Т.О., в. I, стр. 51, прим. 19 и др.).
Baeldzon-Uazaeg - гость и fysym - хозяин в обряде гостеприимства являются
прежде всего представителями различных родов. Род у осетин в недавнем прошлом,
отчасти и сейчас, например, в вопросе свадьбы, похорон, кровной мести является как
бы самостоятельным государством, в котором имеется своя внутренняя и внешняя
политика. Формы этикета в обращении с гостем носят черты именно
международной политики рода. Кровная месть за всякое оскорбление, несчастия, сопряженные
с враждебными действиями, выработали в родичах в течение тысячелетий навыки к
устранению поводов к недоразумениям и ссорам. Эти навыки затем перешли в большей
своей части в отмерший, засушенный штамп. Наблюдая сейчас обычай гостеприимства
93

Е.Г. Пчелина
(в его полной форме), уходишь в глубь веков. И перед глазами не усталый путник,
едущий по своим делам и завернувший на огонек, а посол от одного рода к другому
с важными поручениями, в которых заключена жизнь и смерть десятков людей,
идущих в совместный балц. Во всем поведении хозяина и гостя сквозит исключительная
предупредительность, вежливость в обращении и осторожность в словах. Позы
выражают спокойное достоинство, жесты медлительны, речь плавна, каждый осетин,
как бы он сам ни был беден и его род слаб, во взаимоотношениях с людьми окружает
себя сложными правилами этикета поведения. Исполняя эти правила сам, он требует
того же и от всех с ним соприкасающихся, видя даже в ничтожных отступлениях от
этого неписаного статуса оскорбление прежде всего рода, а затем уж самого себя.
В осетинском фольклоре о госте смотри П.Н.Т.О., т. I, стр. 3, «Сказание об Асхаре
и Ахсартаке»: «Багодза принял их (неизвестных ему мальчиков) как гостей, а гости
назвали себя и дали ему знать, что они из оставшегося потомства Ахсартаккаевых.
Багодза тоже обрадовался им, а потом рассказал им дела своей жизни и правила
поведения в гостях».
5. Б?лццон в узком смысле этого слова называется отлучка из дома на
продолжительное время, примерно около года. О том, чем занимались б?лццоны в поездках,
хорошо иллюстрирует осетинский фольклор. Напр., в сказании «О том, как родился
Батрадз», С.С.К.Г., в. V, отд. II, стр. 27, говорится: «Хамытц отправился в балц. На
ночь он остановился в степи. На другой день утром стал молиться: «Дух, творец света,
устрой так, чтобы я добыл пленника или хоть немного скота».
Предки осетин с давних пор жили в горах, которые, с одной стороны, своей
недоступностью сохранили им жизнь, а с другой, своей бесплодностью обрекли их на
необходимость вести сложное хозяйство, состоящее из четырех элементов: малого
земледелия, ограниченного скотоводства, рабовладения и разбойничьих набегов во
время балца. См. о балце по фольклору: О.Э., т. I, стр. 13-15, «Сказание о том, как
родился Батрадз»; т. I, стр. 59-69, «Сказание об Амираи, Бадри и Мусырби»; т. I,
стр. 71-79, «Сказание о Сослане и Урызмаге»; т. I, стр. 137, «Сказание о Дигор-Ка-
бане»; т. I, стр. 189 (пословица № 12). Д.С., стр. 99-104, «Сказание об Дзанбулате
и Антонико». С.М.О.М.П.К., в. I, отд. 2, стр. 7-26. «Сказание о маленьком Шуай»,
С.С.К.Г., в. III, отд. 2, стр. 19-20, «Сказание о двух женах Уастырджи»; в. V, отд. 2,
стр. 3-5, «Сказание о Сосрыко»; в. V, отд. 2, стр. 1-22, «Сказание о том, как Сатана
поддалась обману»; в. V, отд. 2, стр. 27-32, «Сказание о том, как родился Батрада»;
в. V, отд. 2, стр. 35-37, «Сказание о Сослане»; в. VII, отд. 2, стр. 4-8, «Еще вариант
о Сосрыко»; в. VII, отд. 2, стр. 3-11, «Сказание о том, как великан поймал Урызма-
га»; в. VII, отд. 2, стр. 11-13, «Сказание о нартах и Сирдоне»; в. VII, отд. 2, 20-21,
«Сказание о Хетаг-бареге»; в. IX, отд. 2, стр. 35-64, «Сказание о сыне знаменитого
богатыря - борца Аслана-Каурбеке»; вып. IX, отд. 2, стр. 22-34, «Сказание о Нарте
Урызмаге и Нарте Уарп-Алдаре»; П.Н.Т.О., в. I, стр. 21-26, «Вариант сказания об
Урызмаге»; в. I, стр. 27-38, «Сказание о славном сыне Чандза маленьком Суай»;
в. I, стр. 38—40, «Вариант сказания об Урызмеге и его последней добыче»; в. I,
стр. 70-72, «Сказание о том, как сын Урызмага побил Агуров»; в. I, стр. 75, «Сказание
о споре нартов за чашу Амонга»; в. I, стр. 90-92, «Сказание о том, как Батрадз разбил
Хизову крепость»; в. I, стр. 98-100, «Вариант сказания о сыне нарта Урызмага Крым
94

OSSETICA
Султане»; в. 2, стр. 42-43, «Сказание о Курдалагоне»; в. III, стр. 11-17, «Сказание о
мальчике, рожденном нарт Сатаной от черного ногайца»; в. III, стр. 28-40, «Сказание
о черном алдаре»; в. III, стр. 40^47, «Сказание про невесту алдара».
6.0 богатстве, даруемом духами гостеприимному фысыму, смотри в «Осетинских
сказаниях», Т.С., в. II, кН. 2, стр. 143-144, и в П.Н.Т.О., в. III, стр. 42. Кроме того, о
гостеприимстве смотри шифры Б.Н. и М.С.
7. В этих ущельях женщины могут принять к себе гостя в отсутствие мужчин
только в том случае, если гость является родственником одной из женщин дома по
линии отца или матери ее. Об этом обычае смотри по Сев. Осетии, С.С.К.Г., в. IX,
стр. 25, примеч. II, и П.Н.Т.О., в. I, стр. 55, «Сказание о том, как родился Арах-цау,
сын Бедзенаг алдара».
8. ?убш является главной женщиной дома. Она старшая не по возрасту, а по браку
со старшим мужчиной этого дома по прямой линии, т.е. жена деда, старшего из дедов
обычно неразделенной семьи и т.д. По смерти этой ?фсин, ?фсин становится жена
следующего за этим дедом брата и т.д., но только в том случае, если старший
мужчина дома не женится вновь. ?фсин равноправна со старшими мужчинами дома. Она
имеет право участия в обсуждении дел, касающихся дома и семьи. Напр., в вопросе
выдачи замуж дочери ее слово - закон, который не переступают мужчины. ?фсин
имеет право сидеть при старших мужчинах дома, она имеет право перехода мысленной
черты, разделяющей х?дзар на две половины, мужскую и женскую, и право сесть на
мужской половине на скамью или стульчик, но никогда не имеет права сесть в кресло
калатчен старейшего в доме мужчины, на которое не садятся также и младшие
мужчины. ?фсин является хранительницей денежной кассы всех членов семьи, обязанных
сдавать ей все имеющееся у них. Но право рапоряжения этой кассой имеет только
старейший мужчина в доме - хист?р, но по совещанию с ?фсин. В безответственно
полном владении ?фсин находится къ?биц (кладовая), хранилище всех жизненных
припасов семьи как земледельческих, так и скотоводческих. Распоряжение всеми
делами по дому сосредоточено в руках ?фсин, которая распределяет работу между
всеми младшими женщинами дома - чиндзами.
9. Хицон - домочадец. См. П.Н.Т.О., в. I, «Сказание о том, как родился АраХуы-
цау, сын Бедзенаг-алдара».
10. О выпечке хлеба в Осетии см. К.О., стр. 97, и У.З., стр. 49, примеч. 25.
11. Об этом см. К.О., стр. 98 и другие, и Ц.А. стр. 11-12.
12. О приготовлении пива см. К.О., стр. 102.
13. Если подъехавший всадник является родственником или знакомым этого дома,
то кричать и стучать в ворота считается неприличным. Он должен войти во двор сам
без приглашения и войти в уаз?гдон, если таковой имеется в доме. Если же его нет,
то в х?дзар, и приветствовать находящихся там. Все должны при его входе встать.
Мужчины здороваются с ним за руку, а женщины-родственницы троекратно кладут
свои головы ему на плечо, сначала на правое, затем на левое и обратно на правое (что
заменяет несуществовавшие в обычае осетин поцелуи). Если в селении, где остановился
гость, или где-либо поблизости от него имеется замужем женщина из фамилии гостя,
то она обязана из долга вежливости прийти навестить приехавшего. За посещение она
имеет право на подарок от приехавшего родственника (гостя). Если она этот подарок
95

Е.Г. Пчелина
не получит, то имеет право о нем напоминать впоследствии. Этот обычай повсеместно
распространен и в горной части Северной Осетии. Об этом см. К.А., стр. 3.0 возгласе
«Cii Xaedzary» см. в сказании «Два соседа», С.С.К.Г., в. III, отд. 2, стр. 4.
14. С этого момента гость за все время пребывания в доме из долга вежливости ни
на минуту не оставляется один. Около него всегда находится кто-нибудь из мужской
половины этого дома, хотя бы мальчуган лет 10-12.
15. Лошадь гостя не расседлывается после того, как она остынет. Делалось в
старину это из внимания к гостю, который, быть может, спасается от погони, и время,
потраченное на оседлание лошади, может погубить его. Во-вторых, оседланная лошадь
всегда лучше ест, чем расседланная, предполагая, что должна будет идти дальше,
почему и спешит наесться. Так что если путник должен будет ехать дальше через
несколько часов, то лошадь поэтому не расседлывается. Только удостоверившись в
намерениях гостя остаться на ночь в доме, фысым делает знак юношам расседлать
лошадь и поставить ее в конюшню или угнать на пастбище.
16. Об этом смотри У.З., стр. 40^42. В Юго-Осетии понятие уата (небольшое
отдельное помещение для каждой супружеской пары) и уаз?гдона сливаются в одно.
Только в очень зажиточных домах или семьях, особенно придерживающихся старины,
существует уаз?гдон отдельно от уата, обычно же в Юго-Осетии гостя вводят
сначала в хадзар, где его угощают. За это время супруги, живущие в уате, перебираются в
тыргъ - сени или сарай и к вечеру уат, вычищенный и прибранный, превращается в
уаз?гдон, готовый к принятию в нем гостя на ночлег.
По обычному праву гость в уаз?гдоне может распоряжаться в нем как хозяин, но
вне уаз?гдона его права ограничены. Напр., он имеет права входа в хадзар без каждого
на то приглашения хозяина, не имеет права входа в уаты и помещения, занимаемые
женщинами, и т.д.
17. Об этом см. там же, стр. 24-36. Х?дзар является важнейшей частью
осетинского дома. В древности это было единственное для семьи помещение, где неугасимо
горел огонь очага, готовилась пища, жили и спали люди. Здесь же содержался и скот.
В настоящее время х?дзар в своей древней форме расчленился на несколько
отдельных помещений. Xoedzar - х?дзар, помещение где горит очаг, приготовляется и
потребляется пища, живет вся семья и спит та часть ее, между которой нет половых
взаимоотношений. Skoed - скэт, помещение для скота, находящееся
непосредственно под х?дзаром. Къ?биц - кладовая, хранилище всех жизненных припасов семьи.
Uat - уат, отдельное помещение для каждой пары супругов с маленькими детьми и
Uazoegdon - уаз?гдон, помещение для гостей. Tyrh - тыргъ, сени иногда в виде
внутреннего коридора, но широкого.
18. О вставании перед гостем см. П.Н.Т.О., в. I, стр. 17-21 «Сказание об Урызма-
ге Сосрыко и Сослане», стр. 38^40, «Вариант сказания об Урызмаге и его последней
добыче». Существует только одно исключение из этого правила. Если входящий
гость является зятем этого дома, то при его входе все встают, но не приветствуют
его. Этот обычай отразился в северо-осетинском фольклоре, см. П.Н.Т.О., ч. II,
стр. 180, примеч. 65.
19. Уырдыгыст?гом при почетном госте в случае отсутствия в доме юношей может
быть сын родственника или соседа, хотя бы и другой фамилии. Обычно уырдыгыст?гов
96

OSSETICA
бывает несколько человек. Большее их число указывает, с одной стороны, на почетное
положение дома фысыма в селении, так как юноши, не обязанные ничем, кроме
желания, выразить свое почтение фысыму, приходят ухаживать за его гостем, а с другой
стороны, на почетность гостя, так как юноши своей заботой выражают желание быть
ему полезными. Слово Uyrdydz ystyg составляется из двух понятий - Uyrdyg
«стоймя» и sryn «стоять». В осетинском фольклоре об уырдыгыст?гах см. П.Н.Т.О., в. I,
стр. 57, «Сказание о том, как родился АраХуыцау - сын Бедзенаг-алдара»; в. I, стр.
70-72, «Сказание о том, как сын Урзмага побил агуров»; в. I, стр. 93-100, «Вариант
сказания о сыне нарта Урызмага Крым-Султане».
20. Этот обычай до сих пор бытует в горной части Сев. и Южной Осетии. Об этом
см. в осетинском фольклоре П.Н.Т.О., в. I, стр. 23-26, вариант «Сказания о снегобо-
родом Урызмаге», и в С.С.К.Г., в. IX, в « Осетинских сказаниях», стр. 25.
21. В осетинском фольклоре о роли хист?ров в осетинской жизни см. П.Н.Т.О.,
в. I, стр. 16, «Сказание о Нартовском князе Насран-алдаре»; в. I, стр. 17-21,
«Сказание о Урызмаге, Сосрыко и Сослане»; в. I, стр. 30, «Сказание о славном сыне Чандза
маленьком Суай»; в. I, стр. 63, «Сказание о том, как Сирдон сжег платья нартов»;
в. I, стр. 65, «Сказание о том, как нарты убили золотую лисицу»; в. I, стр. 72,
«Сказание о том, как нарты хотели опоить Урызмага»; в. I, стр. 92, «Сказание о воровстве у
Урызмага коровы».
22. Kiestierta - младшие. При хист?рах в древности играли роль оруженосцев.
Они всюду сопровождали их в балцах, помогая во всех предприятиях. Имеется
пословица: «Ухаживай за старшим (старшему нос утирай), а потом у него уму поучись
(спрашивай по части ума)». На дигорском диалекте см. эту пословицу в О.Э., т. I,
стр. 189. В осетинском фольклоре о kiestiertie см. П.Н.Т.О., в. I, стр. 17-21, «Сказание
об Урызмаге, Сосрыко и Сослане»; в. I, стр. 21-26, вариант «Сказания об Урызмаге»;
в. I, стр. 27-87. «Сказание о славном сыне Чандза - маленьком Суай»; в. I, стр. 65,
«Сказание о том, как нарты убили золотую лисицу».
23. В настоящее время это правило исполняется не так строго, как в старину. В
районах, близких к плоскости, напр. Джавском, этот вопрос задается прямо, но всегда
перед ним ставится фраза: baxiersyn aibpmauieut («не будет мне стыдно за вопрос»).
24. Не только Южная, но и Северная Осетия, в общем, очень невелика, и в
конце концов каждый приблизительно знает всех. К этому надо прибавить и большую
любовь к хабару - пережитку средних веков, бездорожье и оторванность от мира. С
одной стороны, вопросы о членах фамилии - долг вежливости по отношению к гостю,
с другой, проверка личности незнакомого гостя, результат осторожности и
недоверчивости характера горца под личиной безукоризненной вежливости.
25. О Xierieg kuringkag см. С.С.К.Г., в. III, отд. 2, стр. 7, «Сказание о боголюби-
мом пророке», и в. V, отд. 2, стр. 21, «Сказание о том, как Сатана поддалась обману»,
П.Н.Т.О., в. II, стр. 182.
26. Об этом см. напр. П.Н.Т.О., в. I, стр. 19, «Сказание об Урызмаге Сосрыко и
Сослане», где волки говорят Урызмагу: «мы твои гости, пожалей нас и не замори
голодом».
27. То же самое делается и в отношении сна. Как бы ни был утомлен гость, обычай
не разрешает ему лечь спать, пока он не прошел всего обряда угощения. Предложить
97

Е.Г. Пчелина
утомленному путнику лечь со стороны хозяина и просьбы дать место и постель со
стороны гостя совершенно недопустимое отклонение от ahdau-a. В этом непреклонны
не только горные, но и плоскостные районы Осетии.
28. Cyndzytae - младшие женщины дома, но и они, в свою очередь, делятся на
старших и младших. Cyndz - собственно означает невестка, жена сына. Если у Cyndz
нет детей или у нее родятся только девочки, то на положении младшей чиндз она
находится в течение 10 лет со дня свадьбы. Если же у чиндз родятся мальчики, то
она на втором-третьем году переходит в старшие чиндзы. Младшие чиндзы в семье
- самые бесправные и больше всех работающие существа, - чиндз является слугой
всех домочадцев, начиная от ?фсин и кончая ребятишками этой семьи. Младшая чиндз
работает в течение целого дня, исполняя все самые тяжелые и грязные работы по
хозяйству. Она в недавнее прошлое везде, да и сейчас еще в глубине глухих ущелий, как,
напр. Джамурском и Гнугском, с момента свадьбы до того, как станет старухой, не
имеет права показывать своего лица хист?ру и тем мужчинам дома, которые старше
ее мужа. При виде их какую бы чиндз работу ни исполняла, она обязана бросать все
и бегом скрываться от их взоров в сарай или хлев. Чиндзы до своей смерти, если они
не сделаются до того «?фсин», не имеют права сказать ни одного слова при хист?ре
дома и хист?рах из фамилии мужа, так же, как и при старших братьях мужа и ?фсин
младшая чиндз не разговаривает. Она получает на это право лишь став старшей
чиндз, но и то только отвечая на их вопросы и через передатчика, т.е. чиндз шепотом
отвечает еще более младшему, чем она, например, девочке или мальчику, на вопрос,
заданный ей мужчиной или ?фсин, а ребенок полным голосом повторяет то, что ему
было сказано. Чиндз, будь она младшей или старшей, никогда никем в доме мужа по
имени не называется. Ее зовут или по фамилии ее отца, или просто «чиндз» (невестка),
«ус» (женщина).
29. Готовят пищу и пекут хлеб старшие чиндзы. В этой работе им помогают
младшие чиндзы, но прожившие в доме не менее трех-четырех лет. Беременная старшая
чиндз готовить еду и печь хлеб не может, лишаясь этого права на год после родов
как нечистая.
30. О кусарте см. П.Ф. т. I, стр. 148-149; Г.А., стр. 47, О.Э., т. I, стр. 37^1,
«Сказание о Хамыце, Сосрыко и Урызмаге»; в. I, стр. 59-69, «Сказание об Амиране, Бадри
и Мусырби»; П.Н.Т.О., в. I, стр. 18, «Сказание о снежнобородом Урызмаге, Сосрыко
и Сослане» ; в. I, стр. 22, вариант «Сказания об Урызмаге»; в. I, стр. 36, «Сказание
о славном сыне Чандза - маленьком Суай»; в. II, стр. 180, «Сказание о том, как три
брата нашли украденных у них лошадей». Кусартом является все зарезанное в честь
дзуара или божества на куывде и для гостя, например петух, зарезанный для
почетного гостя, также является кусартом. Об этом см. П.Н.Т.О., в. II, стр. 10, «Сказание
о пире Урызмага».
31. Об этом см. в У.З., стр. 27-34, там же указана литература вопроса. Очаг
представляет собой костер, сложенный на земляном полу хадзара. Для того чтобы дрова
горели лучше, ставят на землю 2 или 3 камня. Очаг является самым почитаемым
местом в доме. Его именем благословляют, клянутся, проклинают. С очагом связан
длинный ряд бытовых и религиозных обрядов.
32. Об этом см. там же, стр. 30-34 и примеч. 21 на стр. 48. Надочажная цепь, так
98

OSSETICA
же, как и очаг, является священной вещью в х?дзаре осетина. Воровство надочажной
цепи и осквернение ее карается кровной местью, исключающей возможность
денежного штрафа. Об этом см. М.К., т. I, стр. 49, и Г.Р., т. 2, стр. 237.
33. Ualartag - котел, висящий на очаге, на рахис. Есть из котла; когда он uaelart,
т.е. когда он висит, нельзя, за это Сафа накажет накожной болезнью. Про заболевшего
экземой или паршей говорят, что «он ел из котла, висящего на цепи над очагом».
34. Kusaertag - баран, приготовленный для закалывания независимо от того,
имеется ли в доме мясо или нет. Для почетного гостя нельзя приготовлять еду из
имеющегося в доме мяса, так как это не будет актом моления с принесением кровавой
жертвы покровителю дороги Уастырджи и фамильным дзуаром фысыма и уаз?га.
В осетинском фольклоре о Кус?рттаге см. П.Н.Т.О., в. I, стр. 21-26, «Сказание об
Урызмаге»; в. III, стр. 42, «Сказание о двух женах Уастырджи»; в. V, отд. 2, стр. 17,
«Сказание о том, как Сатана поддалась обману».
35. Об этом см. УЗ., стр. 34-36, К.О. стр. 81, П.Н.Т.О., в. I, стр. 17-21, «Сказание
об Урызмаге, Сосрыко и Сослане»; в. I, стр. 35, «Сказание о маленьком сыне Чандза
маленьком Суай»; в. I, стр. 93, вариант «Сказания о сыне нарта Урызмага
Крым-Султане»; П.Ф. т. I, стр. 148-149, Г.А., стр. 47. Фынг представляет собой низкий трехногий
столик, служащий, как в древности, так и в настоящее время, предметом религиозного
культа, являясь домашним жертвенником. Фынгом так же, как очагом и надочажной
цепью, клянутся и проклинают. Фынги бывают трех видов:
1) Kusartgaenene fyng (стол для принесения жертвы) - треногий с продолговатой
доской вроде подноса. В середине одной из сторон борт прорезан глубоким
поперечным желобком, выдающимся за край борта для стока крови зарезанного на нем барана.
Этот фынг употребляется только для резания на нем кусарта. На нем не едят.
2) «kahcen» кахчен (круглый стол) - треногий с круглой доской. В древности, по-
видимому, служил только для положения на него молитвенных лепешек и мяса для
освящения его, а также для сопряженных с этим обрядов. После совершения обряда его
уносили. В настоящее время им пользуются как столом для повседневной еды почти
повсеместно, и только в самых глухих ущельях у снеговой черты, например, в Кев-
сельтском, Кешельтском и в лесных дебрях Кемультского на нем только молятся.
3) darhgfyng - длинный стол; на нем обычно едят сами и подают угощение гостям.
Он треногий с прямоугольной доской.
36. Фальвара - дух - покровитель стад. Слово «Фальвара» чисто иранское и
означает по-парсийски «дух-покровитель». Дух этот чрезвычайно добрый, безобидный
и глуповатый - играет в осетинском фольклоре большую роль. См. о нем О.Э., ч.П.
37. Словом «дзуар» обозначается неопределенный точно предмет почитания
осетина. Им может быть многое видимое и невидимое, напр. Капище, старая церковь, гора,
роща, дерево, метеор, болотные огни, ветер, духи-покровители и т.д. Об осетинских
дзуарах много писали: О.Э., ч. 11, стр. 127, 240-253; П.А. кН. 1, стр. 171; К1а., ч. 11,
стр. 32-53; Ч., стр. 176 и 201-206; Б., стр. 319. Kt. 11 365.
38. О столбе цеджинц см. У.З., стр. 25-26. Столбцы цеджинц ставятся в х?дзаре
напротив надочажных столбов, которые носят то же название. Левый цеджинц, стоя
на линии очага, служит границей мужской и женской половины х?дзара и является
священным столбом для женщины. Около этого столба она стоит во время своей
99

Е.Г. Пчелина
свадьбы. За этот же столб прячут Sarzoed (саризад) - палочку, которой снимают
покрывало невесты. Здесь кладут тело покойницы во время обряда оплакивания. Между
столбами цеджинц делают полки из досок, куда женщины не смеют класть свои вещи.
Там хранятся мелочи мужского обихода, а также порох, пули и мелкие орудия труда
- стамеска, коловорот и т.д.
39. Самой главной и почетной частью угощения является арака. Если нет в доме
араки, то можно подать пиво. Если же нет ни того ни другого, то сразу же по приезде
гостя хозяин рассылает своих домочадцев по селению в поисках у соседей и у друзей
спиртных напитков. Почетного гостя без араки и пива принимать нельзя. Если ее не
могут достать в своем селении, то отряжают верхового в соседние селения, который
находит и привозит араку во что бы то ни стало. Как бы ни была скудна еда, имеющаяся
в распоряжении дома фысыма, т.е. когда ничего нет, кроме горячих хлебных лепешек
и овечьего сыра, если имеется арака - угощение считается хорошим. Как бы ни было
богато и обильно угощение, поданное гостю без араки оно теряет в глазах всех свою
ценность. В этом случае хозяин говорит: «нет того, чем благословить».
40.0 мытье рук перед едой см. в осет. фольклоре, П.Н.Т.О., в. I, стр. 18, «Сказание
о Урызмаге, Сосрыко и Сослане».
41. См. в осет. фольклоре о подаче шашлыка перед пиром, П.Н.Т.О., в. I, стр. 26,
«Сказание о снежнобородом Урызмаге».
42. В Юго-Осетии за шашлык садятся все приезжие гости, в Северной же Осетии,
если среди приехавших путников-гостей имеются юноши 17-20 лет, то они за шашлык
вместе с хист?рами не садятся.
43. То есть в честь Хуыцау и Уастырджи. Хуыцау - верховное божество. Имя
божества Хуыцау очень часто слышно в повседневной жизни осетин. Обычно,
например, приветствие: «Xuycsauy Xorzox dieuot», т.е. «имей расположение Хуыцау». Но
этим частым повторением имени Хуыцау все и ограничивается. Как наносное понятие,
это божество плохо оформлено, расплывчато и не играет никакой роли в осетинском
фольклоре. В литературе обычно сопоставление Хуыцау с христианским богом. О
Хуыцау см.: П., стр. 131; О.Э., ч.П, стр. 252; Ч, стр. 176, и П.В.О.
Uasdzyrdzy - божество, наиболее популярное из всех. Отождествляется в
литературе со святым Георгием. Уастырджи являетя покровителем воинов и мужчин
вообще, дорог, лошадей и крупного рогатого скота. Играет огромную роль в осетинском
фольклоре; см.: О.Э., ч. I, стр. 25, ч. 2, стр. 242, 281, и др. А., стр. 86; П.Н.Т.О., в. II,
стр. 131.
44. Siaxs - зять является в доме отца жены самым младшим из мужчин дома. Во
время свадьбы жених не показывается никому на глаза, прячась у друзей и соседей
в сараях и оттуда следя за свадебным торжеством, или же совершенно отсутствует в
этом селении, где происходит его свадьба. После свадьбы он не показывается на глаза
никому из фамилии жены не только мужчинам, но и женщинам. Так продолжается
месяц, два. По прошествии этого срока зять совершает поездку в селение к родным
своей жены по их приглашению. Эта поездка называется Siaxse zed, что означает
«приход зятя», освобождающий его от обязанности скрываться и делающий его aegom,
т.е. известным, явным. Зять обязан в честь этого сделать кусарт. Несмотря на это,
в отношении рода, фамилии и дома жены у зятя остаются некоторые ограничения,
100

OSSETICA
например, он, хотя бы потом и овдовел и уже был женат на другой, не имеет права
ехать верхом по селению, откуда им была взята жена до тех пор, пока не поседеет, а
должен идти пешком и вести лошадь в поводу.
45. Где бы ни ел осетин - дома или в пути, будет ли это на фынге в х?дзаре или в
пути на земле, разложив еду на листьях лопуха, место еды чистится до и после, чтобы
еда и ее место не были осквернены чем-либо нечистым.
46. Правая сторона называется верхом - Uallag. Здесь садятся наиболее старые;
левая сторона называется низом - Dalag. Она ближе к входным дверям и занимается
младшими. В фольклоре осетин упоминания правой и левой стороны встречаются
часто, см., напр., «Сказание о нарте Сослане». Там говорится: «настанут такие
времена, когда будут говорить снизу вверх», т.е. молодежь не будет слушать старших.
С.С.К.Г., в. V, стр. 36.
47. В отличие от Юго-Осетии, где за фынгом садятся все присутствующие
мужчины, кроме юношей, в Сев. Осетии из к?ст?ров садятся только наиболее старшие,
остальные стоят. Но бывает, когда за стол садится и очень молодой. Это когда он
сам чем-либо выделяется из общего уровня - отвагой, умом или образованием, т.е.
качеством, которое покрывает его молодость.
48. О подаче Basila смотри в осетинск. фольклоре П.Н.Т.О., в. I, «Сказание об
Урызмаге, Сосрыко и Сослане».
49. В Осетии как Южной, так и Северной хлеб печется перед каждой едой. И так
как в горах хлеба мало, то едят его меньше, чем могли бы съесть. Поэтому испеченный
хлеб съедается до последней крошки многочисленными домочадцами. Поданный
холодный хлеб гостю указывает на скупость хозяев, кроме того, холодный хлеб является
признаком невнимания хозяина к гостю, нежелающего для него побеспокоить даже
женщину, чтобы лишний раз испечь хлеб. Обычай этот очень древний. В нем имеется
также отображение культа зерна, как, напр., в абиссинской обедне, где также требуется
вновь испеченный горячий хлеб для совершения таинства причащения.
50. Iron fyndzy aehdau в грубых чертах заключается в следующем. Сев за фынг,
надо сидеть за ним до конца трапезы. Выйти из-за фынга в крайнем случае можно,
но вернуться обратно к фынгу нельзя, ни в коем случае. Сидя за фынгом, нельзя
ссориться, говорить о неприличных вещах с точки зрения осетин, сплевывать и курить.
Если за столом зайдет разговор о собаке или женщине, то произносится перед
фынгом извинительная формула: «табу фынджи фарен». То же самое, если двое пожилых
людей затронут вопрос о своих семьях, то один из них, перед тем как задать вопрос
о здоровье и благополучии семьи, говорит: «табу фыджи фарен». Спрошенный же,
перед тем как ответить, произносит: «бахатыр к?нут» («не поставьте мне в вину») и
затем уже, если все обстоит у него хорошо, говорит «саджи хузен» (цветут, живут, как
олень). Об этой фразе см. в осет. фольклоре С.С.К.Г., в. III, отд. 2, стр. 13, «Сказание
о богаче и бедняке», и в. V, отд. 2, стр. 9, «Сказание об Алагате». Молодые мужчины
никогда и нигде о своей семье не имеют права говорить, так как все, что
предполагает какое бы то ни было отдаленное отношение к половой жизни, считается крайне
неприличным для разговора в обществе.
Сидя за фынгом, гость, как бы он ни был голоден, должен есть мало, что является
выражением собственного достоинства. В это же время возглавляющий фынг хист?р
101

Е.Г. Пчелина
обязан настойчиво уговаривать сидящих за фынгом есть и пить. Высказывание
гостями удовольствия по поводу вкусно приготовленного угощения неприлично, так как
указывает на склонность к обжорству. Малейший намек гостей на желание есть
считается высшим бесстыдством, так же, как и вопрос хозяина, хотят ли гости есть, что
является намеком на недостойную мужчины слабость и невыдержанность. Начинают
еду все сидящие за фынгом после того, как начал есть возглавляющий фынг, и кончают,
когда старший из гостей, т.е. сидящий рядом с возглавляющим по его правую руку,
перестанет есть. Если во время сидения за фынгом в помещение войдет молодой член
этой семьи, которого еще не видели собравшиеся, то все должны приветствовать его.
Возглавляющий фынг и почетные старики привстают, все же остальные, в том числе
и гость, встают. Старший из почетных стариков предлагает вошедшему сесть за стол.
Если он очень молод, то благодарит и не садится, если же ему лет 20 или больше, то он
садится в конце стола. Только после окончания уговоров сесть и приличествующего
годам и положению в доме вошедшего решения сесть или стоять, все вставшие, в том
числе и гость, могут сесть на свои места и приняться за продолжение трапезы. За фынг
в прежнее время рядом с мужчинами ни в коем случае нельзя было сажать женщину.
В глухих ущельях, как, например, Эрмани, это строго проводится в жизнь и сейчас. В
остальных районах, даже в Джавском, сажать женщину за фынг вместе с мужчинами
хотя и избегают до последней возможности, но все же сажают, делая исключение
для женщин, имеющих высокую квалификацию и работающих за последние годы в
большом количестве по Юго-Осетии, т.е. женщин-инженеров, химиков, минерологов и
вообще ведущих практическую и научно-исследовательскую работу в горах наравне с
мужчиной. К таким женщинам население относится с большой предупредительностью,
уважением и несколько с удивлением, выказывая трогательное желание бескорыстно
помочь во всех перипетиях тяжелых условий жизни в горах. В тех же районах, где
для квалифицированных женщин не делается исключения и их принимают в
качестве гости-женщины, прием их происходит в женской половине х?дзара. В глухих
районах без фынга (давая еду просто в руки), а в более цивилизованных за фынгом
и почти одновременно с мужчинами, но как бы украдкой. Женщина-гость ест одна
среди дружелюбно обступивших ее и разговаривающих с нею женщин, но
повернувшись спиной к мужской половине х?дзара. Хист?р и другие мужчины дома, чтобы
не стеснять гостью своим присутствием, уходят на это время из х?дзара.
51. Базыг и б?рз?й - доля младших из Kusaerdtag'a. Иногда Kusaertag бывает
небольшим ягненком, и так как хист?рам и уаз?гу большая и лучшая доля, а
остальное к?ст?рам, сидящим за столом, то самым младшим мужчинам дома, т.е. юношам
и детям, не досталось бы ничего. Поэтому в начале пира младшим дается их доля в
обусловленной обычаем части кус?рттага. Кроме того, для лябпуте существует право
стащить и съесть кусок мяса в то время, когда его выкладывают из котла, разрезая на
более мелкие куски, или с фынга у к?ст?ров из наиболее молодых в то время, когда
они сидят за фынгом.
52. Об этом см. П.Н.Т.О., в. I, стр. 4: «Сказание о Нартовском князе Насран Ал-
даре» и там же стр. 22, 26 и примеч. 6.
53. Т.е. за первым и вторым тостом, а также за тостом «Chidemdem».
54. В Сев. Осетии все тосты, как основные, так и ответные, выслушиваются все-
102

OSSETICA
ми присутствующими стоя, т.к. там при каждом тосте хист?р, возглавляющий фынг,
встает, а раз встал возглавляющий фынг, то никто в обеих Осетиях не имеет права из
уважения к нему сидеть. В Юго-Осетии возглавляющий фынг хист?р сидит, поэтому
сидят и остальные, такое отступление от iron fyndzy aehdan объясняют близостью
Грузии, где все тосты за попойками, произносимые выборным «тамадой»,
выслушиваются сидя.
55. В Осетии спиртные напитки отождествляют с кровью - началом жизни,
которая должна отделиться от мяса при помощи молитвы.
56. Это является единственным исключением, когда уырдыгыст?г по iron fyudzy
aehdan мог произнести слово. В последние годы повсеместно, даже и в глухих горах,
молчание уырдыгыст?га при прислуживании не соблюдается так неуклонно строго,
как это было в годы до революции.
57. О нуаз?не в осетинском фольклоре см. П.Н.Т.О., в. I стр. 52-63, «Сказание о
том, как родился АрыХуыцау сын Бедзенаг-алдара»; в. I, стр. 70, «Сказание о том, как
сын Урызмага побил агуров»; в. I, стр. 94, вариант «Сказания о сыне нарта Урызмага
Нарт-Султана»; в. I, стр. 113-122, «Сказание о маленьком Бежане Даредзанте».
58. Этот обычай особенно распространен в Джавском и Кударском районах, но
встречается и в более глухих местах. Слово Xerdzi грузинское.
59. Многие пользуются этим обычаем, чтобы пить больше, что также служит
предметом неистощимых насмешек.
60. См. А., стр. 88, и Ар. № 12-15.
61. Тосты эти бывают чрезвычайно интересны по содержанию и по
поэтическому оформлению. Напр., тост Нико Тедеева в 1926 г., сел. Цоиси: «Наша жизнь в
горах похожа на траву: только три месяца радуется трава, смотря на солнце, и затем
исчезает, запорошенная снегом. Так и радость наша в редком госте, исчезающем так
же быстро, как радость трав»; или тост Лексо Маргиева, 1924 г., сел. Тли: «Мы
родились в ущельях гор. Бесплодие наших скал и дремучие леса сделали нас абреками, но
благородная кровь наших отцов указывает нам иные пути. Люди северных полей, в
дружбе наших рук наша новая жизнь».
62. Слово «Boerkad» арабское. Оно часто встречается в осетинской речи в виде
благословений (например: пусть будет обилие и прок во многом, или пусть будет
обилие в тысячелетии).
63. Об этом см. в фольклоре в описании попойки у нартов. П.Н.Т.О., в. I, стр. 57,
«Сказание о том, как родился Арах-цау, сын Бедзенаг-Алдара».
64. О посылке нуаз?нов ?фсин см. в осетинском фольклоре, Д.С., стр. 144,
прим. 125, и П.Н.Т.О., ч. II, стр. 180, прим. 67.
65. В Юго-Осетии это могут сделать только хист?ры и уаз?г. В горной же части
Сев. Осетии подать вошедшему нуаз?н может и к?ст?р, но он должен перед этим
подняться и сказать: «Как вы думаете, хист?ры, не нанесу ли я себе стыда, если пошлю
свой нуаз?н от того тоста, что сказал сейчас возглавляющий фынг, дочери (или кому-
либо другому) нашего хозяина». Обычно хист?ры отвечают: «ты хорошо придумал,
делай, как сказал». Тогда к к?ст?ру подходит уырдыгыст?г, наливает в рог араки и
затем несет его вошедшей.
66. О том, как неправильное подношение нуаз?на вызвало оскорбление, см. в
103

Е.Г. Пчелина
осет. фольклоре П.Н.Т.О., в. I, стр. 57: «Сказание о том, как родился Арах-цау, сын
Бедзенаг-Алдара».
67. См. в осет. фольклоре П.Н.Т.О., вып. I.
68. Об этом см. П.Ф., стр. 153, по Сев.Осетии.
69. В каждом доме для каждого взрослого члена семьи обычно имеется тюфяк,
набитый щипаной овечьей шерстью, стеганое ситцевое одеяло, в котором вместо ваты
положена чесаная нежная шерсть козлят, подушка из перьев или пуха. Кроме того,
в зажиточных домах имеется от трех до пяти перечисленных комплектов постели
специально для гостей. Из белья имеются наволочки и простыни. Пододеяльников
не делается, почему одеяла быстро пачкаются.
70. Къ?бицем является помещение для хранения продуктов питания - кладовая.
Къ?биц после х?дзара является наиболее почетной частью осетинского дома. Делается
къ?биц или путем перегородки части женской половины х?дзара, или же путем
пристройки к х?дзару с той же женской стороны. Къ?биц находится в ведении старшей
женщины дома - «?фсин», без которой никто не имеет права туда входить. Только
у ?фсин хранятся ключи от къ?бица, вися у нее всегда на поясе вместе с ножом для
разрезания снеди. В прежнее время, если ?фсин почему-либо не выдала продуктов
младшим женщинам, приготавливающим в доме еду, то ей никто даже из мужчин не
имел права об этом напомнить. В настоящее время последнее изживается.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ПРИ УКАЗАНИИ ЛИТЕРАТУРЫ
В ПРИМЕЧАНИЯХ
А. - Аракчиев, Д. Народное творчество Юго-Осетии. Журнал «На рубеже
Востока», 1929 г., № 1, Тифлис.
А.р. - Аракчиев, Д. Музыкальное творчество Юго-Осетии. Журнал «Пламя»,
1923 г., №12-15, Тифлис.
Б. - Байерн, Ф. О древних сооружениях на Кавказе. Сборник сведений о Кавказе,
т. I, стр. 293-523, Тифлис, 1871 г.
Б.Н. - Берзенов, Н. «Очерки Осетии», газета «Закавказский Вестник», 1852 г.,
№ 39 и 40, Тифлис.
Г. - Гакстгаузен, А. Кавказский край, часть II, СПб., 1857.
Г.А. - Гатиев, Б. Суеверия и предрассудки у осетин. Сборник сведений о
кавказских горцах, в. IX. Тифлис, 1876 г.
Г.Р. - Грабовский. Адаты кавказских горцев.
Д.С. - Дигорские сказания. Труды по востоковедению, в. IX. Изд. Лазаревского
института восточных языков. Москва, 1900 г.
К. - Ковалевский, М.М. Современный обычай и древний закон. Обычное право
осетин в историко-сравнительном освещении. Москва, 1886 г.
К.А. - Кануков, И. В осетинском ауле. Сборник сведений о кавказских горцах,
B.VIIL
KI - Kohl Reise in Sudrussland. Band 1. Drezden-Leipzig, 1841.
Kla. - Klaproth (von) I. Reise im Kaukasus und Georgien in den Jahren 1807 und 1808,
Halle, 1812.
104

OSSETICA
K.O. - Кокиев, СВ. Записки о быте осетин. Сборы, материалов по этнографии
изданных при Дашковском этнографическом музее, вып. I. Москва, 1885 г.
К.О.Д. - Кодзаев. Древние осетины и Осетия. Владикавказ, 1903 г.
Л. - Леонтович, Ф.И. Адаты кавказских горцев, вып. П. Одесса, 1883 г.
М.К. - Ковалевский, М.М. Закон и обычай на Кавказе. Москва, 1890 г.
М.С. - Мансуров, Н.С. Гостеприимство у осетин. Газета «Новое Обозрение»,
1889 г. 2049.
О.Э. - Миллер, В.Ф. Осетинские этюды, три тома. Москва, 1882-1887 гг.
П. -Пфафф, В.Б. Этнографические исследования об осетинах. Сборник сведений
о кавказских горцах, т. П. Тифлис, 1873 г.
П.А. - Пасек, В. Очерки России («Об осетинах»), книга I, 1872 г.
П.Н.Т.О. - Памятники народного творчества осетин. Владикавказ, вып. 1.1927 г.,
вып. III, 1928 г. Издание Осетинского научно-исследоват. института краеведения.
П.Ф. - Пфафф, В.Б. Путешествие по ущельям Северной Осетии. Сборник сведений
о Кавказе, т. I. Тифлис, 1871 г.
С.М.О.М.П.К. - Сборник материалов по описанию местностей и племен Кавказа,
46 томов. Тифлис. Изд. Кавказского учебного округа.
С.С.К.Г. - Сборник сведений о кавказских горцах, 10 томов, Тифлис. Изд.
Кавказского учебного округа.
ТС. - Терский сборник (приложение к «Терскому календарю»). Владикавказ.
Ряд лет.
У.З. - «Ученые записки Института этнических и национальных культур народов
Востока». Ранион. Москва. 1930 г. Статья Пчелиной Е.Г. «Дом и усадьба в нагорной
полосе Юго-Осетии».
П.А. - Цаголов, Г.М. Селение Гизель. Сборник материалов для описания
местностей и племен Кавказа, вып. XVI.
Ч. -Чурсин, Г.Ф. Осетины. Материалы по описанию Грузии. Юго-Осетия. Серия I,
вып. I. Тифлис, 1925 г.
Ш. - Шифнер, А. Осетинские тексты, собранные Д. Чанкадзе и В. Цораевым.
Записки Имп. Акад. Наук, приложение к тексту, т. XIV.
105

Е.Г. Пчелина
Родильные обычаи у осетин1
(Журнал «Советская этнография», № 4, 1937 г.)
Настоящая статья представляет собою часть подготовляемой мною
к печати монографии по этнографии осетин. Ранее напечатанные части
той же монографии см. 1) в «Ученых записках Института этнических и
национальных культур народов Востока», РАНИОН, 1930, М., т. II, стр.
3-52: «Дом и усадьба в нагорной полосе Юго-Осетии»; 2) там же, т. II,
стр. 163-232: «Ossetika», библиографический указатель литературы по
Осетии, 1050 названий и 3) в журнале «Советская этнография», 1932,
№ 5/6, стр. 140-163: «Обряд гостеприимства в Осетии».
В своей статье о родильных обрядах у осетин, так же как и в ранее
напечатанных статьях о жилище и гостеприимстве у осетин, я даю, с одной
стороны, результат личных многолетних наблюдений, а с другой -
критическую проверку всего литературного материала по данному вопросу.
Почти все сведения, приведенные здесь, относятся к прошлому. В
последние годы, при советском строе, вся жизнь осетин резко изменилась
к лучшему, и некультурные обычаи исчезают.
На третий день после окончания свадебного пира новобрачную
(CyndzJ вели к «святилищу» Майр?м (Majrem),3 находившемуся вблизи
каждого селения. Чындз шла в свадебном наряде, но без фаты; ее
сопровождали шафер (khuxylaecaeg), женщины и дети - новые родственники.
Впереди процессии бежали мальчики (loebputoe); в руках у них были
камни и пули. Одна из почтенных пожилых женщин (zoerond uz) несла три
пирога (xoebzynL, одна из девушек - кувшин с водкой (araq) или с пивом
(boegoeny). Другая девушка беспрерывно играла на гармони5. Прибли-
106

OSSETICA
жаясь к «святилищу», мальчики выбегали вперед с криками: «О Majrem!
Noe Cyndzoen nyn radt farast loebpujy oemoe in cnoex cyzg» - «O Майр?м!
Вот столько мальчиков и одну синюю девочку дай нашей чындз».6
Подойдя к «святилищу», процессия останавливалась. Шафер брал из
рук пожилой женщины пироги, а у девушки рог с аракой (sykha) или чашку
с пивом (kaysi) и начинал с ними в руках импровизированную молитву
Майр?м, в которой просил для чындз благословения в браке и зачатия
ею мальчика.7 По окончании молитвы шафер разламывал пироги на
части и передавал кусок пирога и рог с аракой или чашу с пивом младшему
(koestoer8) из фамилии новобрачного (Mugkag).9
Юноша откусывал от пирога и отпивал глоток напитка и затем
начинал угощать всех присутствующих по старшинству лет, а также и всех
случайных прохожих. Из принесенного с собой съестного домой брать
ничего было нельзя. Поэтому все до последней крошки и капли
выпивали и съедали у «святилища» Майр?м. Обратно в селение (qoeu) шли
толпой под звуки гармонии; там ждало угощение, приготовленное ?фсин
(oefsinI0, старшей женщиной дома новобрачного.
После совершения моления (kuyvdI1 в честь Майр?м все члены
семьи, а также члены фамилий новобрачных с нетерпением ожидали, когда
у чындз появятся признаки syvoerdzyn dzinad - беременности.
Беременностью чындз интересовались не только sylgojmagtoe женщины, но и
noelgojmagtoe - мужчины, включая сюда и стариков xistoertoe.12
Только муж делал вид, что он ничего не замечает.13
У осетин беременность женщин вообще, и первая в особенности,
всеми ценилась и приветствовалась. В Юго-Осетии даже гость (uazoeg),
чужой дому и фамилии, лишенный по обычаю oehdau права вопросов и
разговора на темы, относящиеся к дому и семье его хозяина,
провозглашая тост благодарности за гостеприимство, испрашивал у богов для дома,
принявшего его, беременности женщин и рождения мальчиков, которые
обладали бы быстротой «богатырского роста»14. В осетинских сказках
даже лиса, повстречавшая беременную чындз, желает ей родить
мальчика.15 Бесплодная женщина в глазах осетина несчастна и жалка. Муж,
уверившись в бесплодии жены, обычно женился второй раз, не отсылая
бесплодной жены в фамилию отца и продолжая жить половой жизнью с
107

Е.Г. Пчелина
обеими.16
Рождение мальчиков переводило младшую чындз в разряд старших
со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому и сама чындз
чрезвычайно была заинтересована в наступлении у нее беременности и
рождении мальчика.
Если после свадьбы не наступала беременность, чындз шла за
помощью к ворожее (dasnyI6, которая гадала ей17 и давала советы, как
избежать бесплодия.18 Обычно сначала она велела ей отнести в святилище
Майр?м кусочек ваты (hoemboeqI9 или же вотивную люльку. Когда же
эти средства не помогали, ворожея придумывала что-либо иное: «Зарежь
козленка сейчас же после его рождения и выпей его кровь прямо из горла,
а тушку закопай в навоз»20, или: «Сходи к такому-то святилищу (dzuarJ1,
- отстоящему иногда очень далеко, - и принеси там в жертву барана или
бычка». Все это чындз беспрекословно исполняла; ей помогали домашние,
мужчины и женщины.
Если дзуары «не выполняли» просьбы чындз и не посылали ей
беременности, в прежнее время существовал обычай угрожать небесам «сухим
дымом»: на огромный костер накладывали туши быков и баранов в шкурах
и сжигали их без посвящения божествам.22
Беременную женщину окружающие всячески оберегали, охраняя ее
от волнений и испуга. По обычаю, беременной запрещалось ходить за
дровами, за водой, носить зерно на мельницу; что же касается мелких
работ по дому и уходу за скотом, то беременная от этого не освобождалась
до последнего дня перед родами. Пищевого режима, так же как и особой
одежды для беременных у осетин не было. Беременная вообще, а
первородящая в особенности, по обычаю, должна была «стыдиться» своего
положения и не только никуда не ходить, но и дома сидеть только в своем
уате (uatJ3. Прятаться в уате чындз должна была от старших мужчин
вообще и мужчин из фамилии мужа, в частности, кроме того еще от свекра,
свекрови, деверей, а также от старших мужчин и женщин фамилии своего
отца: от деда, бабушки, отца, матери, дядей и, наконец, от заходящих в
дом посторонних мужчин и старших женщин селения. В случае
нечаянной встречи со старшими родственниками беременная, надвинув на лицо
головную косынку, застывала молча на месте, опустив и отвернув голову,
108

OSSETICA
и ждала, когда мимо нее пройдут, как бы стараясь остаться незамеченной.
Видеться и говорить беременная чындз могла только с равными себе по
возрасту и младшими. Выйти на глаза людей она могла только в одном
случае - если в доме ее отца или мужа умрет кто-либо из близких
родных: отец, мать, дед, бабка, дядя, тетя. В остальных же случаях от лица
беременной чындз на погребальном обряде приносила соболезнование
?фсин из дома ее мужа.
В случае же если первородящая чындз в доме одна, и таким образом она
сама является ?фсин, то на похороны даже и отдаленных родственников
она была обязана явиться, хотя бы это и угрожало ее здоровью; здесь она
выступала уже в качестве ?фсин.24 Второрожающие женщины во время
беременности могли не прятаться; хотя им надо было «стесняться» своего
вида, но это проделывалось уже в более ослабленных формах; чындз, напр.,
могла не прятаться от членов своего дома (исключая хист?ра). Впрочем,
посещение свадьбы и поминок беременным не разрешалось. Беременная
считалась чистой (syhdoeg) и имела право прикосновения к питьевой воде,
приготовления хлеба и пищи и посещения мельницы.25
Причина беременности объяснялась осетинами правильно,26 из чего
исходил ряд предохранительных мер. К абортам прибегали только при
внебрачных беременностях.27
Забеременев, женщина начинала гадать, будет ли ей радость и гордость
- мальчик, или стыд и горе - девочка.28 Для гадания она брала квасцы
и клала их в огонь очага. Если сплав получался с выпуклинами, то
родится мальчик, а если с вдавлиной, - то девочка. В Осетии была широко
распространена примета, что будущий ребенок будет похож на того, на
кого первого взглянула беременная после того, как почувствовала первое
движение плода. Будет ли новорожденный мальчиком или девочкой, живо
интересовались все домашние. Мужчины с хист?ром дома во главе,
зарезав при случае барана или козла для нужд хозяйства, брали «on» - лопатку
животного и рассматривали ее на свет: по цвету, степени окостенения и
по надлопаточному бугру «судили» о поле будущего ребенка. Для того
чтобы гадание вышло «правильным», лопатку запрещали трогать ножом
(во время и после варки) и обгрызать зубами. Разрешалось кость очистить
только ногтями.29
109

Е.Г. Пчелина
Все окружающие беременную и она сама всячески остерегались чем-
либо вызвать неудовольствие чертей (xoejroedzytoe).30
Почувствовав приближение родов, женщина в глухих ущельях Осетии
шла в хлев (skhoet) и стлала себе на землю сено, в углу за входной
дверью. В более культурных районах и в особенности в плоскостной части
Северной Осетии женщина рожала в своей комнате на своей кровати.31
Наступление родов у женщины не разглашалось. Но стонать и кричать
роженице обычаем не было запрещено. На эти стоны обязаны были прийти
все снохи и женщины из домов близких родственников мужа рожающей.
В хлев или в комнату к роженице обычно собиралось очень большое
количество женщин, отчего, в конце концов, воздух делался таким спертым,
что нередко родильница теряла сознание. К рожающей имели право входа
женщины молодые и средних лет; ни девушки, ни старухи, а тем более
свекровь или родная мать к роженице не должны были входить. Мать,
свекровь и муж, по обычаю, не входили к рожающей даже в том случае,
если она умирала. Они могли подойти к ней после ее смерти. Муж
рожающей, узнав о начале родов, вообще должен был уйти из дома совсем и
отсутствовать девять дней. В течение трех месяцев после родов (если это
молодожены) муж роженицы не должен был показываться на глаза
старшим мужчинам и женщинам не только своего дома, но и всего селения;
он прятался от них в хлевах, конюшнях и на задворках усадеб. Роженицу
во время родов одну не оставляли, так как в этот момент около роженицы
якобы толпятся черти, которые, оставшись одни, постараются позвать
смерть, а смерть уведет в страну мертвых (moerdtoe boestoe) рожающую
или новорожденного. В начале родов первая же прибежавшая на стоны
роженицы женщина ставила в изголовье роженицы чесалку для шерсти
(piran), железные иглы которой «пугают» чертей. Женщины, рассевшись
вокруг рожающей на корточках, старались своей болтовней отвлечь ее
внимание от страданий, острили и наперебой рассказывали смешные
истории. Особенно много женщин собиралось к первородящей, которую
жалели за ее молодость.
Положение роженицы при нормальных родах обычно или лежачее, или
сидячее. Если роды протекали нормально, то помогала только повитуха,
получавшая за свои услуги от родственниц роженицы небольшие подарки.
110

OSSETICA
Повитуха, принимавшая роды, считалась как бы родной и пользовалась
в дальнейшем от дома всяческими мелкими услугами и подарками. Если
роды случались трудные или затяжные, собравшиеся женщины
начинали советоваться, разбирая вслух одно за другим известные им средства
«помощи», которые и применяли к беспрекословно подчиняющейся им
роженице.
В тех случаях, когда все известные собравшимся средства «не
помогали», звали пастуха (fyjjau), который делал операцию ножом, висящим
у него на поясе для всяких житейских нужд.32
Пуповину родившемуся ребенку не перерезали до тех пор, пока не
выйдет послед, так как в противном случае послед, будто бы, убежит обратно
в желудок и роженица погибнет. Если послед не выходил очень долго, то
повитуха oevhoedgoes всовывала руку и вытаскивала послед. Отошедший
послед сейчас же вместе с кровавыми тряпками женщины зарывали или в
кучу навоза во дворе дома роженицы, или же в землю, тогда подальше от
селения. Поверх этого места клали камень, чтобы послед не был съеден
зверями и собаками.
Неподалеку от помещения роженицы ждали исхода родов мальчики
- для того чтобы, если родится мальчик, опрометью, перегоняя друг друга,
броситься оповещать старших и отца ребенка о радостном событии и
получить за это подарок (xoerzoeg guroegkag).33 Если же рождалась девочка,
то вестником бывал кто-либо из младших мужчин дома или фамилии,
который медленно, повеся голову, шел к старшим мужчинам и,
помолчав, говорил: «Кто знает божий закон! - Xuycau toerxoedten ci су zony».
В этом случае отец родившейся девочки, не заходя к себе домой, уходил
из селения и не возвращался месяца два. Вернувшись же, он еще долго на
людях не разговаривал с женой, показывая тем свое недовольство.
Как только роженица отдохнет после родов часа два, одна из самых
близких к ней женщин из соседних домов посылала ей с девочкой
послабляющую солодовую кашу (zaddon), в которую добавляла нутряное
коровье сало. Кашу эту посылали роженице в течение трех дней.34
Тотчас же после рождения ребенка мыли в теплой воде без всяких
примесей; в деревянный таз (tabah) клали ножницы (xoesgard) как
предохранительное средство против чертей; одевали в мягкую чистую руба-
111

Е.Г. Пчелина
шонку, после чего завертывали в чистые тряпки. Если ребенок родился
слабый или недоношенный, то ему делали тепловатый компресс из навоза
или бараньего помета.35 Приведя в порядок ребенка, его клали в ногах
роженицы,36 после чего начинался ряд различных магических действий.
Обычно ребенка - безразлично мальчик ли это или девочка - продевали
через отверстие чесалки для шерсти, чтобы «обезопасить» от козней
чертей. Делали это так: родившая просовывала в чесалку новорожденного
головкой вперед, а одна из женщин дома вытягивала его за плечики и
передавала матери. Повторялось это три раза, после чего чесалку на три
дня клали под изголовье роженицы. Новорожденного мальчика,
рождения которого особенно ждали и вымаливали, обливали кровью черной
курицы.37 По совершении магических обрядов ребенка, лежащего в ногах
матери, брала одна из присутствующих женщин и сейчас же кормила
своей грудью; полагали, что молоко матери негодно три-четыре дня, в
продолжение которых ребенка кормили по очереди женщины, имеющие
грудных детей.
В случае если рождалось сильно уродливое дитя с физическими
недостатками, то его в дореволюционное время в глухих горных ущельях
тотчас же по рождении душили, не показывая матери. Душили ребенка
безразлично от его пола, считая родившимся от чертей.38 То же бывало
в дореволюционное время и в отношении девочек в многосемейных и
бедных домах горной полосы.39 Короче говоря, ребенок, из которого не
обещал выйти хороший работник, в те годы невежества и нищеты казался
страшной обузой, от которой стремились избавиться.
Обычаем не разрешалось молодой чындз, а тем более первородящей,
при старших дома - хист?ре, ?фсин, деверях и при посторонних старших
женщинах и мужчинах не только нянчить ребенка, но и брать его на руки.
Считалось крайне неприличным для матери показывать любовь к своему
ребенку. Если во время кормления грудью в уат к чындз входил кто-либо
из старших, чындз клала ребенка и старалась куда-нибудь скрыться; ее
останавливали разрешением остаться и продолжать кормление.
Колыбельные песни (avdoen zaroegL0 никогда не пела мать ребенка. Их
поют над люлькой ребенка все те, кто ухаживает за младенцем (syvoellou)
т.е. ?фсин, все женщины и девочки дома. При рождении мальчика, в осо-
112

OSSETICA
бенности первенца, в богатых домах повсеместно и в Северной и Южной
Осетии устраивался пир «моление мальчика» - loebpujy kuyvd.41
Все собравшиеся на праздненство в хорошую погоду устраивались
во дворе дома, а в дурную - в доме (xoedzar).42 Приготовленную к этому
дню араку, пиво, брагу выносили в кадках и в бурдюках к собравшимся. В
противоположность другим пирушкам-мольбищам (kuyvd) этот праздник
отличался большей свободой поведения, чем это было принято обычаем
в других случаях. Здесь каждый брал сам все, что ему хотелось, с досок
(foejnoeg), на которых было вареное мясо, пироги, сыр и всякая другая
снедь. Если же рождалась девочка, то все приготовленное к пиру
убиралось подальше в кладовую (khoebic).43
В настоящее время «loebpujy kuyvd» не празднуется, родильницу
идут поздравлять только женщины. Каждая из них обязана принести в
узелке три пирога или три хлебца (chyritoe).44 По очень давнему обычаю,
на женщин, несущих в узелках свои дары новорожденному, налетают
мальчишки и вырывают у них из рук пироги, «свою долю» - Moexi xaj,
при всеобщем одобрении.45
Родильница вставала со своего ложа на 3-4 день после родов. Обычно
на третий день, когда она еще лежала, происходил обряд «первого
пеленания и положения в люльку» (avdoen boedtoen).46 В этот день все
родственницы дома пекли, каждая у себя, хабыджины: если родился мальчик,
то по 3 штуки, а если девочка, то по одной, и приготовляли всякую снедь:
вареных кур, вареные яйца, вареное мясо, сыр, пиво или араку. Все это,
связанное в узелок, посылали с девочками в дом роженицы. Через некоторое
время туда же отправлялись и хозяйки. Мужчины, но только самые
близкие из родственников, также отправлялись в этот день туда же и, в свою
очередь, несли новорожденному в подарок по пуле и еще какую-нибудь
вещь и передавали этот подарок встречавшему их хист?ру. Мужчины
проходили в мужскую половину ходзара, где их ждали хист?р дома и другие
мужчины фамилии. Через несколько времени в ходзар приносили низкий
трехногий столик (fyngL7, за которым мужчины сидели и угощались с
соблюдением всех «обычаев осетинского стола» (jrou fundzy oehdau).48
Хист?р, получив от посетителей пули, нес их в помещение роженицы и
клал в колыбель (avdoen), приготовленную для ребенка.49 Колыбель эту
113

Е.Г. Пчелина
всегда приносили из дома многорожавшей и хорошо вырастившей своих
детей женщины. Так как черти всегда «норовят» повредить ребенку, то
«для предупреждения» этого в люльку перед обрядом положения в нее
ребенка клали железный нож (oefsoejnag kard); нож этот клали под тюфяк
и оставляли его там до появления у ребенка первого зуба, «отражающего»
и без железа злые намерения чертей.50
Перед началом обряда одна из женщин дома или фамилии разводили в
очаге (khona) ходзара51 огонь. ?фсин брала в руки приготовленные ею для
обряда три круглых «чъирит?» и клала их на камни очага. Затем ?фсин,
взяв чъирит? с камня, клала их на ладонь левой руки, а в правую брала
поданный ей женщиной дома рог с аракой и шла в помещение роженицы
(в хлев или уат). Здесь, встав у изголовья, ?фсин с чъирит? и аракой в
руках произносила импровизированную молитву, в которой просила
божества Хуыцау (XuycanM2, Майр?м, Сафа (SafaM3, Бынатыхицау (Bynathy
xicauM4 и Хъ?уы з?д (GoeuzoedM5 благословить ребенка и роженицу. По
окончании молитвы ?фсин передавала рог с аракой и чъирит? одной из
женщин дома, брала на руки новорожденного и шла с ребенком в ходзар.
За ?фсин шла женщина с чъирит? и рогом с аракой, за ней следовали
еще несколько женщин фамилии. Одна из них несла в руках колыбель
для ребенка, другие новое платье ребенка,56 новую перевязь на люльку
(avdoen-boestoe) и материю на платье роженице, если новорожденный
мальчик. ?фсин подходила к очагу и останавливалась. Приподняв
новорожденного, она произносила импровизированную молитву Сафа и
Бынатыхицау и дотрагивалась до головы ребенка концом надочажной цепи
roexys.57 После этого ?фсин укладывала ребенка в колыбель и завязывала
его новой перевязью. К ?фсин подходила женщина дома, брала из рук
?фсин колыбель с ребенком и несла ее в сопровождении ?фсин и женщин
к роженице. В руках у ?фсин был чъирит? и рог с аракой. При входе ?фсин
и женщин роженица привставала. ?фсин разламывала рукой чъирит? и
давала кусок его роженице вместе с рогом араки. Роженица приседала на
корточки, отпивала из рога глоток, съедала кусочек чъирит?, а оставшееся
отдавала младшей из присутствующих женщин. После этого роженица
опять ложилась, а ?фсин вела собравшихся женщин в ходзар на женскую
половину или же в один из уатов, где все рассаживались по старшинству,
114

OSSETICA
а девушки дома приносили для них угощение: вареных кур, вареные яйца
и всевозможные пироги.58 Старшая из присутствующих женщин, сидя,
произносила молитву, держа в левой руке кусок хабыджина, поверх
которого клала кусок мяса, а в правой руке - рог с аракой, что называлось
«xaj» - доля. Тосты за женскими досками59 шли в следующем порядке: за
Хуыцау, Майр?м, Бынатыхицау и Сафа, Хъ?уы з?д, за новорожденного,
несколько тостов на различные темы, близко касающиеся дома, и
последний тост, баркад, в честь изобилия в доме. После этого собравшиеся
женщины расходились.
Через несколько дней, когда родившая вставала с постели, она шла
к святилищу, посвященному Майр?м. В это утро ?фсин приготовляла
девять треугольных чъирит?, из которых три посвящались Хуыцау, три
Майр?м и три Бынатыхицау. Кроме того, пекли три маленькие круглые
чъирит? в честь Сафа. Чъирит? для Сафа оставляли в доме и съедали
затем домочадцы. К святилищу шли - родильница в чистом или новом
белье и платье, но без пояса; в руках у нее была чаша с пивом или брагой;
повитуха - с узелком, в котором завязано девять чъирит?, и женщина
средних лет (из дома или фамилии новорожденного) с узелком, в котором
находилась деревянная чашка, наполненная зернами вареной пшеницы.
Иногда с ними шли еще несколько женщин из этого же дома или
фамилии. Подойдя к святилищу, повитуха развязывала свой узелок, доставала
чъирит? и клала их на ладонь левой руки. Родильница держала чашу с
пивом, а сопровождающая их женщина чашку с зернами.
Наступало молчание. Затем повитуха поднимала вверх левую руку,
согнув ее в локте; на ладони этой руки лежали девять чъирит?. Повитуха
произносила импровизированную молитву, в которой просила Хуыцау,
Майр?м, Бынатыхицау и Хъ?уы з?д дать храбрость, мудрость, счастье,
здоровье и многолетие новорожденному, если это мальчик, и счастье
в браке, если это девочка, а также изобилие дому новорожденного. По
окончании молитвы родившая выливала из чаши пиво на святилище
Майр?м, а сопровождающая ее женщина говорила: «oexsyr doem biroe
uoed!» - Будь обильна молоком!» и передавала роженице чашу с зернами,
которые та съедала. После этого повитуха разламывала девять чъирит?
и давала кусок роженице, который она тоже съедала. Оставшиеся куски
115

Е.Г. Пчелина
чъирит? съедали повитуха и сопровождающая ее женщина, а также все
мимо проходящие. Домой не возвращались до тех пор, пока на дороге не
раздадут все до последней капли и крошки.60
В богатых фамилиях приблизительно через неделю после рождения
мальчика бывал второй пир в честь новорожденного, а именно «праздник
наречения новорожденному имени» - Nomoevoeroen.61
В этот день с утра хист?р дома в праздничной одежде поджидал
прихода гостей. Обычно это был дед новорожденного. Если отец ребенка был
молод, то считалось неприличным, чтобы он в этот день вообще находился
в своем доме. Если отцу было лет 25-30, то он работал на заднем дворе,
колол дрова, резал баранов, ухаживал за лошадьми приехавших гостей,
но в дом не входил. Если отцу было лет 35-40, то он находился у
своего дома и наблюдал за работающими и обслуживающими гостей, сам в
физической работе участия не принимал. Войти в дом и помещение, где
сидели гости, а тем более сесть с ними за стол он не мог.
В этот день отец (Fud) ребенка или сам украдкой или через дядю по
отцу, через брата или другого близкого родственника одной с ним фамилии
клал около колыбели ребенка свой кинжал без ножен или свою шашку,
что означало признание им сына своим.62
Приходящие мужчины в дар мальчику приносили пули.
На женской половине ходзара ?фсин также готовились к приему
гостей - женщин. Старшие женщины из дома той же фамилии или же
односельчанки в праздничных платьях отдельно от мужчин шли в дом
новорожденного, неся в узелках «дар» (XuynN3, состоящий обычно из
трех хабыджинов, кувшина пива, бутылки араки, вареных°кур и вареных
вкрутую и облупленных яиц. Собравшихся гостей угощали - мужчин на
мужской половине, ходзара, - а женщин - в уате. Мужчины рассаживались
как обычно, по старшинству, за составленные в ряд фынги, женщины,
также в строгом порядке старшинства, приседали на корточки вдоль
положенных на пол досок, после чего начинался куывд по всем правилам «jron
fundzy oehdau». Перед концом угощения, т.е. перед тостом «Boerkad»,64 на
мужской половине происходил обряд наречения новорожденному имени.
Первое имя ребенку называл старший из гостей. За ним по нисходящей
линии старшинства называли имя те, кто хотел стать в отношении к это-
116

OSSETICA
му роду и фамилии «oemdzynar Zdzyn»65, со всеми вытекающими отсюда
правами и обязанностями.66 Кто-нибудь из к?ст?ров, стоящих во время
сиденья старших за фынгами, запоминал предлагаемые имена, а в более
позднее время записывал их на бумажку. В случае если у роженицы
или в этом же доме вообще умирали грудные дети, то имена давались
необычные, а именно: Saukuydz (Саукудз - черная собака), Khoebys (ка-
быш - щенок), Dombaj (Домбай - лев), Uari (Уари - коршун), и т.д.67 Это
делалось для того, чтобы смерть - Moeloet, придя в дом за ребенком, не
смогла бы догадаться об его имени, Смерть, уводя с собой кого-либо в
страну мертвых, по поверью, должна точно знать его имя, чтобы позвать
его за собой.
Имя (Norn) ребенку могли давать и женщины. Когда все желавшие дать
имя высказывались, к?ст?р относил бумажку с именами к матери ребенка.
Если она первородящая, то гостям она не показывалась - ни мужчинам,
ни женщинам. Если же второродящая или многорожавшая, то она обязана
была присутствовать в помещении, где собирались гости - женщины, и
обслуживать их. Мать (Mad) ребенка молча выслушивала к?ст?ра,
говорящего ей, что такой-то пожелал такое имя, а такой-то такое. Помолчав и
подумав, а иногда посоветовавшись с одной-двумя близкими ей
женщинами, мать называла имя, выбранное ею чаще всего по человеку, давшему
его. К?ст?р, получив ответ, возвращался к пирующим и громко объявлял
имя ребенка. Хист?р провозглашал тост за новорожденного (называя его
по имени) и за человека, давшего имя, с пожеланиями всяческих благ.
После этого следовали тосты Mykalgabrtoe68 и Fandoedzy Uasdzyrdzy,69
чем сидение за фынгами и заканчивалось, а пирующие или расходились
по домам или же оставались поглядеть на танцующую молодежь, которой
?фсин посылала «почетные кубки» - nuazentoe. На другой день человек,
давший имя ребенку, посылал матери новорожденного Хуын, состоящий
из трех пирогов Gudyntoe,70 большого количества араки, пива, одного
барана или бычка, а также кусков материи для матери и ребенка.
Получив Хуын, дом новорожденного в ответ снова готовился к встрече гостей
- приему давшего имя в сопровождении стариков его фамилии. Кроме
того, все члены фамилии дома, а также близкие дому обязаны были прийти
на этот пир, являющийся оповещением фамилий о приобретении новых
117

Е.Г. Пчелина
дружеских связей с посторонней фамилией. Все прибывавшие приносили
небольшие поздравительные дары. Пир обычно продолжался трое суток,
после чего гости разъезжались. В бедных домах этот пир не устраивался,
только для немногочисленных посетителей - родственников и друзей
- приготовляли угощение, резали одного барана, гнали ведро-два араки
и варили пиво. Некоторые из посетителей предлагали матери несколько
имен на выбор. Мать ребенка благодарила и называла понравившееся ей
имя. Предложивший имя на другой день присылал в дом новорожденного
«Хуын», состоящий из трех хабыджинов, бутылки араки или кувшина
пива и отреза материи на рубашку ребенку. Этим дело и кончалось. Ради
девочек ни в богатых ни в бедных фамилиях ни пира ни угощений не
делалось, только кто-нибудь из родственников, переждав неделю-полторы
и видя, что никто имени новорожденной давать не собирается, присылал
матери новорожденной небольшой подарок и несколько имен на выбор.
В прежнее время повсеместно в Осетии роженица жила в хлеву
полные шесть недель, лежа в том же углу, где и родила. В продолжение этого
срока она имела право ходить по двору, но как «нечистая» - oenoe syhdoeg
- не имела права входа в ходзар, обладающий очагом, т.е. священным
местом. По истечении шести недель, если у нее родился мальчик, кто-
нибудь из мужчин фамилии мужа или же ее шафер входил в хлев,
поднимал роженицу за руку с ее ложа и под руку выводил с ребенком на руках
во двор и вводил в ходзар, подходя к очагу с пением свадебной песни в
честь Уастырджи: «Farn foecoeny Uasdzyrdzy farn xoedzarmoe - Счастье
идет Уастырджи, счастье идет в дом», исполнявшейся шафером во
время свадьбы.71 Если женщина второродящая рожала в доме своего отца и
родился у нее мальчик, то в горах Юго-Осетии за ней отправлялись
верхом, ведя в поводу для нее лошадь. Ехали за ней братья или дяди мужа.
Привезя роженицу с ребенком-мальчиком в дом мужа - они вводили ее в
ходзар с пением свадебной песни в честь Уастырджи, приведенной мною
выше. Если же родилась девочка, то роженицу через шесть недель
вводила в ходзар ?фсин и подводила к очагу в полном молчании. Повсюду
в Осетии родившая женщина считалась нечистой в течение шести недель
и обслуживала себя во всем сама. Всякий дотронувшийся до нее в это
время считался опоганившимся. На эти шесть недель родившая отстра-
118

OSSETICA
нена была от всякой работы в доме, кроме подметания пола и присмотра
за детьми. Она ни в коем случае не имела права дотронуться до питьевой
воды, муки и передавать кому бы то ни было пищу. Сама она до вещей
общего пользования не дотрагивалась, пищу ей ставили, а не передавали
в руки. Но посуды отдельной для нее не имелось. Муж родившей
женщины не имел права полового общения с ней до истечения шести недель
после родов, как с нечистой. Сено, на котором лежала родившая, часто
менялось и сжигалось, а не выкидывалось. К сену рукой не прикасались, а
сгребали его палками, которые сжигали вместе с ним. В праздник Хор-хор
боныы,72 через неделю после масленицы, обязательно в домах, где в этом
году родились мальчики, справлялся праздник, называемый грузинским
словом «калон» J jc?™6o, что означает дань, подать, обязанность. Утром
в день праздника пекли шесть хабыджинов, из них три круглых и три
треугольных, отмеривали два ведра браги и ведро араки, брали денег рублей
10-12 и несли все это в дом, который в этом году являлся «дежурным» по
совершению куывда Хор-хор. Перечисленная еда и напитки давались сверх
установленного пая от каждого дома для участия в куывде. Хор-хор боны
считали расплатой с божествами за дарованную дому радость - рождение
мальчика. За родившуюся девочку калон не платили. В случае если дом
уклонялся от уплаты калона, к?ст?ры других домов имели право (что
неукоснительно и выполнялось) выкрасть из такого дома или ребенка, за
которого не платили калон, или же надочажную цепь. Украденное несли
в дом «дежурного» по празднованию. После этого за ребенка или за цепь
требовали выкуп, сильно превышающий норму калона. Выкрасть ребенка
или надочажную цепь к?ст?ры имели право только в три дня
празднования Хор-хор боны. Ни раньше, ни позже этого делать не разрешалось.
Самоуправство в таком случае было ограждено правом кровной мести
против похитителей.
Во время куывда в честь «вожака волков» (TutyrO3 - Tutyr foedsoexs в
первый день праздника сельский кузнец (kuyrd) расплющивал
принесенные ему матерями новорожденных мальчиков гвозди или кусочки железа
на пластинки. Вечером молодая чындз дома или фамилии, для которой еще
не закончился первый год ее замужества, шила из кусочков бархата или
цветного сафьяна круглые треугольные или же четырехугольные мешочки.
119

Е.Г. Пчелина
В эти мешочки вкладывали расплющенные кузнецом железки, а также
данные местной ворожеей ногти, волосы, птичий помет и т.д.
Приготовленные ладанки приносили хист?ру дома, который с рогом араки и куском
хабыджына произносил над ними молитву. После освящения хист?ром
ладанки ?фсин уносила ее в женскую половину ходзара или в уат, где
помещалась люлька с ребенком, и надевала ладанку ребенку на шею, или
же вешала ее на колыбель.74 Та же молодая чындз, что шила ладанки, на
белье и одежде рожденного в этом году мальчика делала на левом плече
красной ниткой крестики.75 Все это делалось для «предохранения» от
«сглаза», которого очень боялись.76 Рожденной же в этом году девочке в
этот день прокалывали уши для серег, оставляя в них шелковые нитки.
В случае если грудной ребенок заболевал, то обращались к
ворожее, которая ворожила, какой из дзуаров Майр?м, Хуыцау или Аларды
(AlardyO7 повинен в болезни ребенка и указывала, к какому из этих дзуаров
следовало идти за помощью. Мать заболевшего ребенка в сопровождении
?фсин и кого-либо из мужчин дома отправлялась к указанному ворожеей
святилищу и приносила в жертву три чъирит?, рог с аракой и ягненка или
барана, а иногда и бычка. В случае если ребенок заболевал сыпной
болезнью, в особенности оспой, то его непременно несли в святилище Аларды.
Туда шла одна из ?фсин фамилии отца ребенка и девочка (cyzg) из дома
или той же фамилии. Они несли три маленькие треугольные чъирит? и
бутылку араки. Подойдя к святилищу, ?фсин брала в правую руку рог с
аракой, а в левую три чъирит?. Ребенок лежал на руках у девочки, а мать
ребенка стояла, сложив руки на животе, положив рука в руку и образуя
горсть. ?фсин приподнимала на ладонях чъирит? и араку и начинала
молитву словами: «tabu doe xicoen Alardy», «Табу тебе, Аларды». Затем
шла импровизация, в которой излагались обстоятельства болезни. Мать
ребенка еле слышно78 повторяла за ?фсин все, что та говорила. По
окончании молитвы ?фсин из рога вливала несколько капель араки в ротик
младенца, затем давала глотнуть матери ребенка; рог затем доливали до
краев и с девочкой посылали кому-либо из находящихся возле святилища
мужчин. Затем в щель святилища или в дупло священного дерева ?фсин
вкладывала кусочек ваты и 15-20 копеек серебряной монетой. Чъирит?
съедали на месте - ?фсин, мать ребенка и девочка. На обратном пути
120

OSSETICA
оставшейся в сосуде аракой ?фсин угощала всех попадающихся ей по
дороге мужчин.
По обычаю, чындз, родив первого ребенка, ехала в дом своего отца.
Если у нее родился мальчик, то в шестое воскресенье после троицы
праздновали «делание чаши» - koexcgoenen - «праздник первенца».79 Праздник
этот устраивался для каждой женщины один раз, в честь ее
первенца-мальчика. Чындз, приехав после родов в дом отца с младенцем, жила здесь до
праздника, справляемого домом и фамилией ее отца. После совершения
этого куывда женщина уезжала в дом мужа уже навсегда. Перед этим
днем мать ребенка обходила всех своих родственников по отцу и матери
с большой деревянной чашей (коехс), собирая в нее всевозможные
припасы для устройства моления и подарки для себя и для ребенка. К этому
дню дом ее отца и родственники со стороны отца и матери справляли ей
новое белье, платье, верхнюю одежду, обувь и отпускали так, чтобы она
в продолжение ряда лет не имела ни в чем нужды. К этому дню мать
ребенка получала из дома отца бычка или барана в расцвете половой силы,
откармливаемого специально для этого дня, и три гудынте для совершения
над ними моления, а также новую колыбель. Ко дню К?хцг?н?н в доме,
где его предполагали праздновать, варили пиво, брагу, курили араку. В
день праздника ?фсин дома варила большую чашу каши из свежего сыра
«дзыка» (dzygka), варенного в коровьем масле с добавлением пшеничной
муки.80 На куывд «К?хцг?н?н» собирались родственники из фамилии
отца и матери чындз, а также хист?ры из дружественных семье домов
селения. Все собравшиеся по старшинству рассаживались по местам. Хист?р,
возглавляющий мужской стол, занимал свое место. В это время один из
к?ст?ров дома приносил к мужчинам чисто вымытого и принаряженного
ребенка. Хист?р вставал и совершал по обычному ритуалу молитвы над
тремя гудынте, передней ляжкой жертвенного животного, зарезанного в
расцвете половой силы, и рогом араки. Затем он брал на руки ребенка и
окунал правую ножку его в стоящую перед ним чашу с дзыкой, говоря: «О
xuycau noe Syvoellony khaxnoed dzygkajy - О, Хуыцау, пусть нога нашего
ребенка будет с дзыкой». После чего передавал ребенка принесшему его
хист?ру, который тотчас же уносил ребенка и чашу с дзыкой в помещение
собравшихся на куывд женщин. Взяв на руки ребенка, ?фсин просила
121

Е.Г. Пчелина
женщин занять места за досками, что те и исполняли. Во главе садилась
старшая из присутствующих женщин, которая сидя произносила молитву,
имея в руках рог араки и чашу дзыка. Затем все собравшиеся женщины
начинали есть дзыка, после чего следовало угощение мясом и всем тем,
что подается мужчинам.
В день К?хцг?н?на мальчики 8-12 лет в небольших селениях
собирались вместе, а в больших объединялись человек по 20-30 и обходили по
порядку все дома. Один из мальчиков нес в руках высокий и тонкий шест
«far fary qil», украшенный цветными тряпками. Вверху шеста
приделывался большой железный крючок. За шестоносцем бежала, шаля, смеясь
и толкаясь, вся группа мальчиков. Войдя во двор, мальчики высказывали
пожелания женщинам дома рожать только мальчиков и просили
гостинцев.81 Женщины охотно, с шутками и смехом, раздавали им орехи, сласти,
угощали их пивом и брагой. Все полученное мальчики моментально
делили, съедали и выпивали тут же. В случае же отказа (что случалось редко)
мальчики имели право унести из дома все то из съестного, что они смогли
не только зацепить крючком на конце шеста, но и отстоять в
завязавшейся потасовке с молодежью дома. Повсеместно в годовщину рождения
мальчика в его честь в доме отца ребенка устраивали «годовое моление»
(afoedzy kuywd), на которое приглашались самые близкие родственники
и друзья. Для этого варили пиво и брагу, араку, резали барана и пекли
хабыджины. Хист?р дома, возглавляя стол, в первом тосте желал ребенку
долголетия, мужества и мудрости в делах, счастья и удачи в жизни, после
чего угощение шло обычным порядком. То же делала и ?фсин дома, сидя
в уате во главе собравшихся на семейный праздник женщин.
Во время пира перед тостом Мыкалгабырт? к мужчинам вносили
ребенка, перед которым на фынге раскладывали различные предметы
- огнестрельное и холодное оружие, пули, овечьи ножницы, орудия
всевозможных ремесл и книгу. То, до чего раньше всего дотронется
ребенок, должно, якобы, указать на его занятия и склонность в будущем. Для
девочек этот куывд не устраивался и о судьбе их не гадали. В этот день
мать с девочкой на руках, тремя чъирит? в узелке и бутылочкой араки
шла рано утром к святилищу Майр?м и молилась там о счастье ребенка.
Помолившись, женщина оставляла в святилище кусочек ваты и угощала
122

OSSETICA
на обратном пути прохожих мужчин аракой и кусками чъирит?, спеша
домой к ждущей ее работе.
По мере развертывания социалистического строительства, с ростом
культурности и зажиточности, многие из обычаев, свойственные
угнетенной царизмом дореволюционной Осетии, в Советской Осетии исчезли
или частично остались в виде некоторых пережитков, потерявших свое
прежнее значение.
ПРИМЕЧАНИЕ
1. Сокращения в тексте примечаний.
В -Вахушти. Царевич. География Грузии, Зап. Кавк. отд. Русск. география, общ.,
кн. XXIV, вып. V, 1904, Тифлис,
ДС - Дигорские сказания. Труды по востоковедению, изд. Лазаревского института
восточных языков, М., 1902, вып. XI
ДУ - Евг. Пчелина. Дом и усадьба в нагорной полосе Юго-Осетии. Ученые
записки Института этнических и национальных культур народов Востока. М., РАНИОН,
1930, т. II
ЗВ - газета «Закавказский Вестник», Тифлис,
ЗОК - М.М. Ковалевский. Закон и обычай на Кавказе, тт. I и П., М., 1890.
ИИНИ - Известия Ингушского научно-исследовательского института
краеведения. Владикавказ.
К - газета «Кавказ», Тифлис.
МАК - Материалы по археологии Кавказа, изд. Московского археологического
общества.
МДМ - Сборник материалов по этнографии, изданных при Дашковском
этнографическом музее. М., 1885, вып. I
МЭ - Материалы по этнографии, изд. Русского музея. Л.
МЮО - Материалы по изучению Грузии. Юго-Осетия. Серия I, вып. I, Тифлис,
1925, изд. Закавказской научной ассоциации востоковедения.
ОАМ - В.Ф. Миллер. Очерки арийской мифологии.
ОГ - Е. Пчелина. Обряд гостеприимства у осетин. Советская этнография, 1932,
№ 5-6.
ООВПХ - Отчеты общества восстановления православного христианства на
Кавказе. Тифлис.
ОЭ - В.Ф. Миллер. Осетинские этюды. Ученые записки Московского
университета, отдел историко-филологический. М., вып. I, 1881; вып. II, 1882; вып. VIII, 1887.
ПНТО - Памятники народного творчества осетин. Владикавказ, вып. 1,1925; вып.
II, 1927, вып. III, 1928,
ПЗ - П.С. Уварова. Кавказ. Путевые заметки. М.
ПП - М.М. Ковалевский. Первобытное право. М., 1886.
СМОМПК - Сборники материалов для описания местностей и племен Кавказа.
Тифлис.
123

Е.Г. Пчелина
ССКГ - Сборники сведений о кавказских горцах. Тифлис.
ССТО - Сборники сведений о Терской области. Владикавказ.
СЧМ - Юбилейный сборник в честь В.Ф. Миллера. М.
ТВ - газета «Терские ведомости». Владикавказ.
ТС - Терский сборник, приложение к Терскому календарю. Владикавказ.
ЧС - В.Ф. Миллер. Черты старины в сказаниях и бытие осетин. Древности, том
IX, вып. 2, М., 1883. Протокол 197, стр. 9-11.
Ш - А. Шифнер. Осетинские тексты, собранные Д. Чанкадзе и В. Зараевым в
Приложении к XIV тому Записок Акад. наук.
ЮВ - Юридический вестник. М.
2. Чындз - невестка, замужняя женщина. Является младшей женщиной дома.
Чындзы в свою очередь делятся на старших и младших. См. ОГ, стр. 158, прим. 28.
3. Майр?м - божество, покровительствующее женщинам. По собранным мною
в 1934-1936 гг. в Алагирском и Нар-Мамисонском ущельях сведениям, Майр?м,
по-видимому, было божеством мужского рода, слившимся с понятием христианской
«богоматери»; о нем говорят: Majrem fyrt Uasdzyrdzy - «Майр?м брат Уастырджи».
Деревянный дзуар «Майр?м реком» в заповеднике Реком Цейского ущелья Северной
Осетии имеет стропильные ноги кровли фаллической формы. В литературе Майр?м
всегда отождествлялся с богоматерью, с легкой руки Б. Гатиева, написавшего статью
«Суеверия и предрассудки у осетин» (ССКГ, вып. IX, отд. Г, стр. 21, Тифлис, 1876).
«Святилища» Майр?м как в Северной, так и в Южной Осетии имелись по одному в
каждом селении. В горах они обычно прикреплены к определенной фамилии.
Раньше, если в селении было несколько фамилий, то и Майр?м дзуаров бывало также
несколько. Как пережиток этого на территории заповедного леса Реком сохранились
два Майр?м дзуара. По официальным данным, там же в восьмидесятых годах XIX в.
было семь Майр?м дзуаров (см. ООВПХ за 1875 г., стр. 22). Несколько Майр?мов там
же видела и П.С. Уварова (ПЗ, вып.1, 1887). «Святилища» в честь Майр?м не имеют
определенного архитектурного типа. Это или большой обломок скалы (как, напр., в
сел. Калаки Мамисонского ущелья), или каменный столбик, сложенный сухой кладкой
(как, напр., в сел. Дагом Урсдонского ущелья), или деревянный сруб (в заповедном
лесу Реком), или же развалины древней церкви) в Зругском ущелье). - Женщине
осетинке разрешалось произносить вслух только четыре имени божеств и среди них
имя Майр?м. В честь Майр?м в Осетии праздновали два праздника: «праздник
женщин» - Ustytoe kuyvd и «Сидение девушек в честь матери Марии» - Cyzdzytoe badyne
madymajraemy tyxxoej. В пятницу, называемую «днем Марии» - Majrem, женщины
не брали иглы в руки.
4. Хабыджын - пирог круглой формы с сырной начинкой. При подаче к еде
поливается сверху растопленным коровьим маслом. Хабыджын раньше употреблялся
только при совершении моления, теперь же является повседневным и излюбленным
кушаньем осетин.
5. Гармония, называемая иногда словом foendyr, означающим древний
национальный струнный инструмент, глубоко вошла в быт осетин и вытеснила со свадеб,
танцев и других общественных сборищ, где участвует преимущественно молодежь,
старые национальные инструменты: foendyr (подобие скрипки) и duadastenon (арфа).
124

OSSETICA
(См. о них ДУ, стр. 32 и 33). На гармони играют женщины, а на фандыре и дуадасте-
ноне - исключительно мужчины.
6. У В.Ф. Миллера в ОЭ, ч. II, стр. 252, сказано: «Синеокую девочку». Это ошибка.
Говорили: choex cyzg - «синюю девочку» в значении полузадушенной, с
пожеланием ей смерти. Фразу эту я неоднократно проверяла по ущельям как Северной, так и
Южной Осетии. «Синеокая девочка» - choex coest eyzg - перефразировка народного
выражения, произведенная осетинской интеллигенцией.
7. О ведении новобрачной чындз к святилищу Майр?м см. ту же статью Б. Гати-
ева, ССКГ, вып. IX, отд. III, стр. 21, 1876.
8. К?ст?р - младший мужчина дома. См. ОГ, стр. 138, прим. 22.
9. Осетины понимали род, фамилию, семью в основном следующим образом: род in
art («один огонь») имел единого мифического родоначальника и распадался на
несколько ответвлений, которые состояли из ряда фамилий. Напр., селение Нузал Алагирского
ущелья считалось родиной Осибагатара, погибшего, согласно грузинской
исторической хронике, в поединке с грузинским царем Горгасланом. Потомство Осибагатара
распалось народы Sidamontoe, Carazontoe, Kusagontoe, Caxiltoe и Aguzatoe; каждый из
этих родов распался на фамилии, напр. к Caxiltoe принадлежали Агнаевы, Амбаловы,
Таутиевы, Карсановы, Зангиевы, Таболовы; к Carazontoe Мзоковы, Губеевы, Хапсаевы,
Богдаевы, Дзандоровы, Цуциевы, Нартиковы, Дзусовы, Чахоевы, Купеевы, Бесоловы
и т.д. (по моей записи 1936 г.) В in art общего родового совета не существовало, общей
земельной и имущественной собственности тоже не было. Взаимного права и
обязанности охраны женщин и мщения за убитого или оскорбленного члена одного рода, но
разных фамилий, также не было. Между членами одного рода, но разных фамилий,
наоборот, существовала кровная месть в той же силе, как и между членами разных
родов и разных фамилий. Связующим элементом между членами одного рода и разных
фамилий являлся запрет браков между членами одного рода и разных фамилий и
религиозные празднества у родовых святилищ. В фамилии существовал общефамильный
совет-toerxonoeon-по вопросам, напр., примирения с кровниками, а также сельский
фамильный совет стариков Ныхас (Nixas), превратившийся в селениях позднейшего
образования в разнофамильное общесельское собрание мужчин различных возрастов.
У фамилии почти до нашего времени существовала наряду с частной собственностью
фамильная собственность на пастбища и частично на сенокосные участки. Пахотные
же участки и частично сенокосы состояли в частновладельческом подворном
владении, но были ограничены запретом свободного отчуждения их на сторону, в другую
фамилию. Имущество умерших оставалось в фамилии. Если у умершего были только
дочери, то имущество переходило к ближайшим родственникам по мужской линии
фамилии. Вдова, выходящая замуж или возвращающаяся в дом отца, должна была
оставлять в фамилии мужа своих детей и все имущество, которым она пользовалась в
доме мужа. Между членами одной фамилии права кровной мести не существовало. В
случае убийства или оскорбления членов фамилии и их жен отомстить обязана была
вся фамилия потерпевшего. За убийство и оскорбление женщины, выданной замуж,
мстила, кроме фамилии мужа потерпевшей, и фамилия ее отца. Между членами одной
фамилии брак был запрещен. В общефамильных святилищах на религиозных
празднествах - куывдах - роль родовых жрецов - «дзуарлагов», исполняли три старейших
125

Е.Г. Пчелина
по годам члена данной фамилии. Фамилия имела общие кладбища. Семьи до начала
XX в. повсеместно в горах, в особенности в Юго-Осетии, доходили по количеству
членов до 50-80 человек. Еще в 1924-1927 гг. мне пришлось наблюдать в Гнухском
и Джамурском районах Юго-Осетии семьи в 30-40 человек. В настоящее время
повсеместно, а в особенности среди выселенцев в предкавказские степи, так называемую
«плоскость», существуют семьи обычного типа.
10. ?фсин в дословном переводе «тетка, сестра одного из родителей», являлась
старшей женщиной дома, равноправной со старшими мужчинами фамилии мужа.
В полном распоряжении ?фсин находились все хозяйственные запасы как
земледельческого, так и скотоводческого характера. Она же хранила денежную кассу,
распоряжение которой в дальнейшем перешло к старшему мужчине дома. В ведении ?фсин
находились все чындзы дома, как старшие, так и младшие, а также и к?ст?ры, т.е.
младшие мужчины дома, между которыми она распределяла всю работу по хозяйству.
?фсин пользовалась большим уважением как в семье, так и вне ее. - Об ?фсин см.
ОГ, прим. 8, стр. 156.
11. Куывд - языческое моление осетин; по В.Ф. Миллеру, происходит от слова
«kyvyn», «kyvun» - просить. См. ОЭ, вып. I, стр. 119, прим. 18. Куывд представляло
собою моление по особому ритуалу с жертвоприношениями: кровными - бык, баран,
ягненок, козленок и петух, смотря какому божеству и по какому поводу оно
совершалось, и бескровными - молочные продукты, пиво, арака.
12. Хист?ры - старшие мужчины дома. Во главе стоял старший из них по годам;
умершего хист?ра заменял не сын, а брат, следующий за ним по годам. Хист?ры
пользовались большим уважением в доме и вне его. В прежнее время их роль в обществе
была очень велика. Они предводительствовали в набегах, были судьями toerxonloegtoe
на фамильных Ныхасах и представительствовали во всевозможных
«дипломатических» межфамильных переговорах. В хозяйстве своего дома хист?ры участия почти
не принимали - все распоряжения шли от ?фсин. С положением хист?ра связывался
ряд прав и преимуществ, но почти все они относились к области военного дела и
дипломатического представительства, а не сельскохозяйственных работ. О роли хист?ра
в осетинской жизни по фольклору см. ОГ, стр. 157, прим. 21.
13. Половая жизнь, брак, рождение детей - все это облекалась осетинами
покровом стыдливости. Осетин в прежнее время никогда не показывался вместе с женой,
никогда не говорил с ней при людях. Супруги на людях должны были казаться
совершенно чужими друг другу. Спросить мужчину о его семье - жене, детях, справиться
об их здоровье - значило совершить крайнюю бестактность и неприличие. Нельзя,
напр., было сказать «твоя жена», «мой муж», а говорили «наша семья», «господин
нашей головы», «наш мужчина» и т.д. Обычно на вопрос: «Как зовут твоего мужа?»
осетинка отвечала или «не знаю», или же «так же, как такого-то». Об этом обычае см.,
напр., ПНТО, вып. III, стр. 20: «Сказание о двух женах Уастырджи»; там же, стр. 71,
«Сказание об Аладаре» и т.д. Это правило поведения не мешало, напр., Нарт-Сатане
в сказании «Хвалебная песнь в честь нарта Урызмага» обратиться к своему мужу
«снежнобородому» богатырю со словами: «Что ты делаешь, наш старый черт? Чего
ты бесишься?», ПНТО, III, стр. 72.
14.0 быстрорастущих детях см. ОЭ, ч. I, стр. 79, «Сказание о девочке-чародейке»;
126

OSSETICA
там же, вып. V, стр. 12-13, «Сказание о том, как Сосрыко поссорился с Алимбеком»;
ПНТО, ч. I, стр. 62, «Сказание о том, как родился АраХуыцау сын Бедзинад Алдара»;
там же, вып. I, стр. 101, «Вариант сказания о нарте Сосрыко и маленьком Тотразе,
сыне Алимбека»; там же, вып. II, стр. 43, «Сказание о войсках крепости Гори».
15. См., напр., Ш, стр. 65, сказка «Лиса-плутовка».
16. Двоеженство, вызываемое бесплодностью первой жены, существовало в
Осетии как у христиан, так и у мусульман. Взгляд на двоеженство в Осетии как на
результат влияния мусульманства, появившегося в конце XVIII в., неверен; причины
этого явления кроются в более древних корнях. В фольклоре Осетии очень часты
указания на двоеженство. См. «Сказка о кривом великане», МДМ, вып. I, стр. 124-125;
«Сказание об Алсах-Темире», ТВ, 1911, № 268; «Кто виноват», ТС, 1892, кн. 2, стр.
136-137. - «Две жены Уастырджи», ССКГ, вып. III, стр. 19-23. - «Речь Бах фалдис-
та», записанная Б. Гатиевым, там же, вып. IX, стр. 8 - «Сказание о сыне знаменитого
богатыря борца Аслана-каурбеке», там же, вып. IX, стр. 35-64, - «Сказание о славном
сыне Чандза, маленьком Суай», ПНТО, вып. I, стр. 27. - «Как Батраз разбил Хизову
крепость», там же, вып. I, стр. 90. - «Сказание о Болат Хамыце», там же, вып. II, стр.
6-7. Сказание о Деденаге», там же, вып. II, стр. 28. - «Сказание о черной лисице
Нарты», там же, вып. II, стр. 36. - «Сказание о Тимунде и неслыханном танце наротов»,
там же, вып. II, стр. 61-62. - «Сказание о ханах и немом мальчике», там же, вып. II,
стр. 108. - «Сказание о дочери Аладара или двух присяжных братьях Алдара», там же,
вып. III, стр. 114-115. О том же пишет Вахушти (В, стр. 141) и сообщается в ООВПХ
за 1866 г., стр. 6.
17. Ворожеи играли громадную роль в жизни осетин, как мужчин, так и
женщин, что заметно отражено в фольклоре. См. ОЭ, ч.1, стр. 79, «Сказание о Ростоме и
Безане»; там же, ч.1, стр. 146, «Сказание о Дареджанах». - ДС, стр. 78-79, «Сказание
о том, что правда не пропадает» - СМОМПК, вып. XVI, отд. I, стр. 24, «Сказание про
Дареджанов» - ССКГ, вып. V, стр. 35, «Сказание о Сослане», там же, вып. VII, стр. 3,
«Вариант сказания о Сосрыко»; там же, вып. VII, стр. 20, «Сказание о Хатаг-бареге»;
там же, вып. IX, стр. 44, «Сказание о сыне знаменитого богатыря Аслана-Каурбе-
ке». - ПНТО, вып. V, стр. 7, «Сказание о нартовском князе Насраналдаре»; там же,
вып. V, стр. 30, «Сказание о славном сыне Чандза «Маленьком Суай»; там же, вып. I, стр.
54, «Сказание о том, как родился АраХуыцау, сын Бензенаг Алдара»; там же, вып. III,
стр. 18, «Сказание о Хатаг Бареге»; там же, вып. III, стр. 27-28, «Сказание о краже
коровы у нарта Хамыца»; там же, вып. III, стр. 43, «Сказание про невестку Алдара»;
там же, вып., стр. 51, «Сказание о поясе»; там же, вып. III, стр. 60, «Сказание о том,
как сирота женился на дочери Алдара»; там же, вып. III, стр. 86-87, «Сказание о воре-
грузине и о воре-осетине»; там же, вып. III, стр. 109, «Сказание о трех голубях»; там
же, вып. III, стр. 123, «Сказание о мачехе и двух братьях».
18. Осетинские знахари и знахарки гадали при помощи палочек и холста, по
способу, описанному Геродотом в кн. IV, гл. 67, у скифов. Об этом см. у Гатиева, ССКГ,
вып. IX, отд. III, стр. 1, и у В.Ф.Миллера в ЧС. Позже гадание на палочках
сохранялось только среди дзуалагов святилищ Тбауацила в Какадуре Тагаурского ущелья и
в Рекоме Цейского ущелья. В 1934 г. Дзуарлаг Рекома Хабий Басиев из рода Тидлате,
108 лет, вырезал и подарил мне три гадальные палочки и объяснил их употребление
127

Е.Г. Пчелина
словами, близкими к Тациту (см. «Гермагия», гл. 10, об ауспициях и гаданиях).
19. Вата считалась священной; женщины приносили ее в виде дара некоторым
божествам, как, например, Майр?м.
20. Записано мною в Юго-Осетии в 1924 г. В сел. Тли от ворожеи из фамилии
Моргаевых.
21. Дзуаром называлось, прежде всего, святилище, безразлично от того, было ли
оно в виде поляны, леса, дерева, камня, столбика из камня, сруба или же христианской
часовни или церкви. Затем дзуаром называли божества, как вредящие, так и
благожелательные. Дзуаром называли также болотные огни, падающие звезды и все то в
природе, сущность чего осетину была неизвестна. Понятие дзуар расплывчато, но в
общем означало сверхъестественные силы в различном их проявлении. Слово dzuar
происходит от испорченного грузинского слова, «джавари», что означает крест.
22. Отражение этого обычая см. в «Сказании о славном сыне Чандза, маленьком
Суай», ПНТО, вып. I, стр. 27 и стр. 37.
23. Уат - отдельная комната в осетинском доме; она предназначалась специально
для супругов и их маленьких детей. Дети лет с 8 спали уже в ходзаре. В доме бывало
обычно несколько уатов. К?ст?ру, которого собирались женить, прежде чем сватать
невесту, выстраивали отдельный уат. Об уате см. ДУ, стр. 40-42.
24. В конце XIX в. и почти до первых лет революции едва ли случалось, чтобы
молодая женщина в качестве ?фсин появилась на похоронах: маленьких семей, как
сейчас, тогда не было, и ?фсин почти всегда была старухой.
25. Во время менструации девушка и женщина считались нечистыми. Они не
имели права носить воду, месить и печь хлеб и готовить пищу. В Южной Осетии, в сел.
Хвце и Эдиси, в 1931 г. мне говорили старухи, что при их бабках женщина на время
менструации всегда изолировалась в хлев и выходить оттуда до конца менструации
не имела права.
26. О «чудотворных» зачатиях см. ССКГ, вып. V, стр. 30-31, «Сказание о том,
как родился Батраз» (от плевка), или же ПНТО, вып. II, стр. 112, «Песнь о Тарионе
Тулабег».3десь нога божества Хуыцау дала спящей чындз во сне яблоко, отчего та и
забеременела, и т.д. Сроком беременности часто указывается год. Напр., см. ПНТО,
вып. I, стр. 27, «Сказание о славном сыне Чандза, маленьком Суай».
27. Внебрачной беременностью не считалось зарождение бездетной вдовой
ребенка после смерти ее мужа. В этом случае мальчик считался членом фамилии умершего
мужа. Об этом см. ПНТО, вып. III, стр. 17, «Сказание о мальчике, рожденном нарт
Сатаной от черного ногайца», где ребенок, родившийся во время отсутствия Урыз-
мага, считался его сыном. См. также М.М. Ковалевского, СОДЗ, стр. 274-304. Кроме
того, в Осетии еще в прошлом веке сохранялся в некоторой мере обычай левирата.
Об этом см. «Обозрение Российских владений за Кавказом». СПб., 1836, т.П, стр. 199;
В. Переваленко, Поездка в Кударское ущелье, К, 1849, № 40; С. Жускаев, Похороны
у осетин-алагирцев, ЗВ, 1855, № 9; А. Гаксгаузен, Закавказский край, СПб., 1857,
ч. II, стр. 50; В.Б. Пфаф, Материалы для древней истории осетин, ССКГ, вып. IV,
стр. 2, 1870; Осетинский древний культ и их позднейший религиозный
индифферентизм. ТВ, 1868, № 11; М.М.Ковалевский, Некоторые архаические черты семейного и
наследственного права у осетин. ЮВ, 1885, № 6 и 7; он же, СОДЗ, т.1, стр. 260-274;
128

OSSETICA
Кодзаев, Древние осетины и Осетия, Владикавказ, 1903, стр. 4—5, и т.д.
28. Мужчина в понимании осетин являлся рабочей силой, защитником и
продолжателем рода. Мужчина поддерживал культ предков при помощи дорогостоящих
xist'oB (поминок). По обычаю, девушка в доме отца почти не работала. Несмотря на
то, что за девушку при выдаче ее замуж дом отца получал значительный ирад
(выкуп), в доме от этого имущества почти ничего не оставалось: все шло на устройство
свадьбы. Поэтому содержание девочки не окупалось и ложилось тяжелым бременем
на бюджет семьи.
29.0 гадании по лопатке см. ОЭ, ч.1, стр. 152, «Сказание о Дигор-Кабане»; ПНТО,
вып. II, стр. 66-67, «Сказание об Алдаре», там же, вып. II, стр. 125, «Песня про пастуха
белой горы».
30. Черти вообще у осетин назывались xoejroedzytoe и делились на добрых и злых.
По внешнему облику они отличались, прежде всего, расположением пятки на ноге:
у добрых чертей пятки обращены назад, у злых - вперед. По понятиям осетин черти
могли быть как мужского, так и женского рода; они так же, как и люди, рождались,
радовались и страдали. Добрые и злые черти в свою очередь распадались на несколько
категорий, из которых каждая имела свое наименование и свои функции.
31. Повсеместно в Осетии считалось, что ребенок, родившийся в хлеву,
выносливее и здоровее, и что если у женщины умирают дети, то рожать ей надо идти в
хлев. Поэтому даже в наиболее передовых семьях бывали роды в хлеву со строгим
исполнением всех обрядов и суеверий.
32. В результате антигигиенических условий родов в горах среди женщин был
большой процент смертности, а также часто наблюдались разрывы матки и другие
болезненные явления. Акушерок и врачей в горах Юго-Осетии приглашали в
дореволюционное время неохотно и обращались к ним в случаях смертельной опасности.
В последние годы и в этом отношении произошел большой перелом к лучшему,
советская медицина появилась в горах, коллективизация резко улучшила бытовые
условия осетин.
33. «Xoerzoeg guroegkag» выражается, смотря по достатку, в баране, телке или
даже быке. См. об этом ПНТО, вып. II, стр. 30, «Сказание о Деденаге».
34. Этот же солодовый настой - zaddon - на воде, но не вареный, дается
отелившейся корове в течение первых трех дней.
35. Компресс делали так: брали тряпку, на которую намазывали навоз; поверх
навоза клали тряпку более тонкую. Во все это заворачивали ребенка и держали до
двух месяцев (причем, меняя навоз, мыли ребенка в теплой воде и употребляли
чистые тряпки).
36. Новорожденного ни в коем случае не показывали мужчинам дома, а тем более
хист?ру и отцу в течение, самое меньшее, двух-трех недель.
37. Во время беременности женщина шла в хлев и в присутствии только снохи,
брала новый кусок белой материи и опоясывалась им в три оборота; затем подходила
к беременной корове и опоясывала ее этим куском так, чтобы он не сошелся на корове
в своих концах. Затем беременная брала этот кусок материи и ударяла им корову три
раза со словами: «Чтоб мои девочки были бы тебе, а твои мальчики мне». После этого
брала из рук снохи черную курицу и обводила ею вокруг своего живота три раза со
129

Е.Г. Пчелина
словами: «Чтоб сын мой был жив, а ты чтоб погибла вместо него». После чего курицу
пускали на свободу, тщательно ее кормили и оберегали. Когда рождался мальчик,
то эту курицу резали и ее кровью обливали новорожденного. Зарезанную курицу,
детское место роженицы и кровяные тряпки после родов хоронили в огороде близ
дома. Поверх клали камень. После этого сноха в левую руку брала три молитвенных
лепешки чъирит?, а в правую - чашку с пивом или брагой и произносила
импровизированную молитву Майр?м, в которой говорилось, что вместо сына отдают в страну
мертвых черную курицу. По окончании молитвы роженице давали глотнуть напитка,
над которым молилась, и съесть кусочек чъирит?. Этот обычай я записала в 1927 г.
в Кударском ущелье в сел. Лесор.
38. Телят, ягнят, жеребят, родившихся с какими-либо ненормальностями, и в
настоящее время тотчас же душат веревкой.
39. Душили детей, накрывая их ситом с наложенными туда тряпками. По этому
поводу существует проклятие: «Sasiry byn doe akoenoj», т.е. «чтоб тебя бы положили
под сито». Иногда новорожденному клали в рот соли, выносили на мороз, клали в
снег, не давали есть, топили,/кидали в пропасть. Об этом еще можно услышать много
страшных рассказов в Юго-Осетии в ущелье Большой Лиахвы не только от старых,
но и от женщин лет сорока. По этому вопросу в литературе см. К, 1873, № 35; М.М.
Ковалевский, СОДЗ, т. I, стр. 280-281; он же, ПП, стр. 115.
40. Запись текстов осетинских колыбельных песен см. ПНТО, вып. II,
№№86-91.
41.0 пире по поводу рождения сына см. ПНТО, вып. I, стр. 52, «Сказание о том,
как родился Арах-Цау, сын Белзенаг Алдара», и ПНТО, вып. II, стр. 30, «Сказание о
Деденаге». Заметку об этом обычае в середине XIX в. см. К, 1846, № 28 и 1849, № 40.
42. Ходзар является главной частью осетинского дома. В древности это было
единственное для семьи помещение; здесь находился очаг, в котором горел
неугасимый огонь, хранился запас припасов, готовилась пища, жили и спали люди. Здесь же
содержался и скот. В настоящее время ходзар древнего времени расчленился на ряд
отдельных помещений, но своего значения как центра жилища не потерял. Об этом
см. ДУ, стр. 24-36.
43. Къ?биц «Khoebic» - кладовая. Здесь лежит зерно, мука, бурдюки с аракой,
стоят кадки с сыром, корзины с яйцами, висит копченое и сушеное мясо, сало и т.дХ
Делается къ?биц или за перегородкою в женской половине ходзара, или же отдельной
пристройкой к ходзару с той же женской стороны. Къ?биц после ходзара является
наиболее почетной частью осетинского дома и находится в бесконтрольном ведении
?фсин. Без ?фсин никто из членов семьи и фамилии не имеет права входа в къ?биц.
Внешнее отличие ?фсин от других членов семьи - это ключи от къ?бица, висящие
у нее всегда на поясе вместе с ножом для разрезания снеди. О къ?бице см. ДУ, стр.
36-37.
44. Чъирит? - пресная ячменная или пшеничная лепешка, сделанная из круто
замешанного на воде теста. Чъирит? в недавнем прошлом, еще в первые годы
революции, в горных ущельях Юго-Осетии пеклись в костре на плитах из шиферного сланца,
заменявшего сковороды. Об этом см. ДУ, стр. 49, прим. 25. Очень часто чъирит? перед
выпечкой клали на деревянные доски с резным орнаментом, chirifyssoen - «чирифис-
130

OSSETICA
сен», для оттиска на них рисунка. Чъирит? (или х?бизджынт?) и арака (или пиво)
являлись неотъемлемой принадлежностью при совершении молитвы.
45. Налет мальчиков на х?бизджынт? является пережитком магического
действия, символизировавшего будущую удачу новорожденного мальчика в набегах и
военном деле.
46. См. об этом куывде в Дигории краткое упоминание в ОЭ, ч. II, стр. 290-291.
47. Фынг- низкий, треногий столик; в древности он служил предметом
религиозного культа, являясь домашним жертвенником. Фынги бывали трех видов; они
употреблялись в молении последовательно один за другим. См. ОГ, стр. 159, прим. 35.
48. «Обычай осетинского стола» является неписанным статутом, известным
каждому осетину, обязанному его строго исполнять. Об этом см. ОГ, стр. 161, прим. 50.
49. Колыбель представляла собой продолговатый ящик на двух полукружиях
вместо ножек (для раскачивания на полу). В ящик на дно клали три пуховых
подушечки, под головку, туловище и ножки, и прикрывали их тюфячком из щипаного
козьего пуха или бараньей шерсти. В ящике и в тюфячке имелось круглое отверстие,
под которое подвязывали баночку для мочи. Ребенка клали в колыбель так, чтобы
баночка была у мочевого отверстия. Если это мальчик, то между ногами вставляли
обычно костяную, реже деревянную трубочку. Таким образом ребенок меньше мочил
постель. (В работе П.С. Уваровой, Могильники Северного Кавказа, в МАК, вып. VIII,
на стр. 194, рис. 169, дана фотография подобной костяной трубочки, которая для
автора была непонятна. Кость найдена в сел. Лац в подземном склепе № 2). Лежащего
в колыбели младенца покрывали тюфячком из пуха, затем одеяльцем и привязывали
к колыбели двумя узкими полосами из материи, пропуская перевязь под дно ящика
люльки. В отношении колыбели у осетин имелся ряд суеверий, напр., пустую
люльку нельзя было раскачивать, иначе ребенок будет плохо спать; полосы колыбельной
перевязи нельзя без дела трогать, а тем более завязывать на пустой колыбели, так как
это грозит здоровью ребенка.
50. В Северной Осетии, в Алагирском ущелье, в настоящее время ножа в колыбель
не кладут, но всякий раз после захода солнца, даже если уже зажжен свет, оставляя
в пустой комнате ребенка, еще не имеющего зубов, часто кладут в изголовье люльки
что-либо железное: гвоздь, ножницы, и т.д.
51. Об очаге как священном месте у осетин см. СОДЗ, стр. 78; ЗОК, т. I, стр. 37.
О месте очага в осетинском ходзаре см. ДУ, стр. 25-34.
52. Хуыцау - одно из древнейших божеств. В фольклоре роли почти не играет.
Имя Хуыцау часто употребляется в речи осетина. Обычно, напр., приветствие: «Xuycan
xorzax da uad», т.е. «имей расположение Хуыцау». Во время молитвы или клятвы
осетины говорили: «Ambai koemoen noej, nycy in nag xuycau», т.е. «Тот единый бог,
который не имеет товарища». Имя Хуыцау употреблялось и в формуле клятвы
землей: «Xuycau amoe zoex ard», «Хуыцау и землей клянусь». Имя Хуыцау разрешалось
произносить и женщине.
53. Сафа- очень древнее божество. По утверждению В.Ф.Миллера (ОЭ, ч. II, стр.
249; ОАМ, т. I, стр. 276; ЧС, стр. 205), Б.Гатиева (ССКГ, вып. IX, стр. 19) и Г. Шанаева
(ССКГ, вып. IX, стр. 42), Сафа - божество оружия, меча, ковача, надочажных цепей,
живущий в очаге ходзара. Для меня природа Сафа вследствие некоторых противоре-
131

Е.Г. Пчелина
чивых данных не ясна. Встречается оно в фольклоре только в виде упоминания его
имени. См., напр., ССКГ, вып. IX, стр. 40 «Сказание о сыне знаменитого богатыря
Аслана Каурбека». В обрядах выступает покровителем детей и новобрачных чындз.
54. Бынатыхицау - второстепенное «доброе» божество «хозяин места», нечто
вроде домового. О нем см. ДУ, стр. 39-40.
55. Хъ?уы з?д - дух-покровитель селения. Все в природе по старым понятиям
осетин имеет своего zoed. Zoed испорченное персидское слово isad, в авесте звучит
jasata. См. P.P. Штакельберг, стр. 23 в СЧМ.
56. Одежда для новорожденного шилась из мягкого старья и была одинакова в
покрое и цвете как для мальчиков, так и для девочек.
57. Об этом см. ДУ, стр. 30-31. Вообще же детям самовольно надочажную цепь
трогать не разрешалось, иначе Сафа накажет дом накожной болезнью. О значении
надочажной цепи у осетин см. М. Ковалевский, СОДЗ, т. I, стр. 78.
58. Осетины чрезвычайно любят пироги, которые являются их повседневной
пищей. Пироги бывают «волибах» и «хабыджын» (с сыром и маслом), «кабушка-ду-
сенте» - с капустой, «сахардженте» - с начинкой из трав (свекольный лист, лебеда и
т.д.), «картофджин» - с картофелем, «кадурджин» - с фасолью, «фытджин» - с мясом.
Для моления из пирогов делали только «хабыджын».
59. Женщины в глухих ущельях Осетии повсеместно в прежнее время на пирах и
мольбищах располагались не за фынгами, как старшие мужчины, а присаживались на
корточки у разложенных на земле досок. У досок же обычно рассаживались и младщие
мужчины, но не на корточках, а на небольших камнях, высотой сантиметров в десять.
В ущельях, более близких к равнинным местам, и «на плоскости» в настоящее время
как женщины, так и мужчины сидят за обычными столами.
60. Описанный обряд я наблюдала в сел. Алагир; об этом же обряде см., ОЭ,
ч. II, стр. 290, прим. 1.
Интересная деталь, бытовавшая в Дигории: если в доме рождалась девочка, а не
мальчик, то вместо молитвы пришедшие к святилищу женщины говорили: «Майр?м
да ослепнет за то, что тебя не сделала мальчиком, да сделает она похороненной (чтоб
ты умерла). А теперь да будешь ты с медовой пяткой, чтоб после тебя рождались
мальчики» (об этом см. ДС, стр. 128-131). Если после этой девочки у чындз
рождался мальчик, то девочке мазали пятки медом и говорили: «Хуыцау, девочка оказалась
медопяточной. Майр?м, прости, что мы тебя бранили».
61. Этот обычай русское духовенство тщетно старалось заменить крещением.
См. об этом заметку в газете «Кавказ», 1846, № 28: «Крестины делаются по обряду
религии, но с большим трудом и натяжками. Надо, чтобы священник узнал сам о
новорожденном, пришел в дом и окрестил ребенка, иначе родители спрячут его или
будут уверять, что он уже крещен». Обрезание исполнялось строже и добровольно
лишь потому, что муллы распустили поверье, что будто необрезанный и семейство
его будут «на том свете ходить без головы». В результате такого отношения осетин
к крещению почти у всех было по два имени. Одно, данное на пиру, - осетинское, с
которым человек жил, и второе - данное священником, значащееся в метриках и не
идущее дальше паспорта.
62. Даже в последние годы отец ребенка не должен был в силу того, что он муж-
132

OSSETICA
чина, воин, показывать своих чувств к ребенку. По обычаю, он не имел права брать
на руки своих маленьких детей и говорил со своими взрослыми детьми не иначе, как
суровым тоном, и только отдавал приказания. Очень часто в прежнее время отцы в
течение всей жизни не произносили имен своих детей. Когда осетин говорил о своих
детях, он предварительно извинялся перед своими собеседниками. Вообще же
мужчины осетины чрезвычайно любят детей и нянчат их с большой охотой - как хист?ры,
так и к?ст?ры. Повсеместна и обычна в Осетии картина: мужчины с ребятами у колен,
на коленах, на руках, на плечах, - но только не со своими, до которых прикоснуться
считалось большим стыдом. Нянчат и балуют обычно племянников и внуков, как
мальчиков, так и девочек. Если ребенок при чужих тянулся к отцу, в особенности к
молодому, узнавал его и плакал, просясь на руки, то это ставилось мужчине в вину.
Известно, что знаменитый осетинский поэт Коста Хетагуров едва не погиб, сделавшись
жертвой этого обычая. Коста, будучи ребенком двух лет, ползал по крыше дома, в
котором находился только его отец. Подползши к краю крыши, Коста спасся от падения
только потому, что отец, наступив на рубашонку повисшего ребенка, молча держал
его в таком положении до тех пор, пока домочадцы не увидели и не прибежали на
помощь. Об аналогичном случае с ребенком, придавленном тяжестью на глазах отца,
см. ТС, т. V, 1903, стр. 51, Сосиев, 3, «Станица Черноярская».
63. Хуын-дар, приношение в честь какого-нибудь семейного события. Он состоял
непременно из трех пирогов с сырной начинкой - гудынте, хабыджынов, олибахов,
араки или пива, остальное же, смотря по случаю и по достатку. О Хуыне см. ССКГ,
вып. 13, стр. 31, «Сказание о нарте Урызмаге и Уарп-Алдаре».
64. Boerkad - означает «изобилие». О содержании тостов и их порядке см. ОГ,
стр. 146-152; о тосте баркад там же, стр. 149.
65. В Юго-Осетии, в особенности в Кударском ущелье, название «oemdzynardzyn»
встречается реже, чем Ьо?с^о, натли - грузинское слово, означающее кума. Об
oemdzynardzyn см. ПНТО, вып. I, стр. 93: «Вариант сказания о сыне нарта Урызмага
Крым-Султане.
66. Вопрос о правах и обязанностях давшего имя и взявшего на воспитание (ата-
лычество) чрезвычайно сложный и требует пересмотра всех высказанных по этому
вопросу мнений, что невозможно в пределах данного примечания.
67. Обычай называть детей подобными именами удивлял русских в середине XIX в.
См., напр., К, 1846, № 28, «Обряд при рождении ребенка»; ЗВ, 1848, № 17, «Осетинский
праздник Хор-хор»; В.Ф. Миллер в ОЭ, ч. II, стр. 291, говоря о «непривлекательных
именах» у осетин, неправильно толкует этот обычай: «чтоб им (именем) не соблазнялся
черт или чтоб его не сглазили».
68. Мыкалгабырт?е - некогда повсеместно почитаемый дзуар, произошел из
имени архангелов Михаила и Гавриила, слитых в одно божество. В русской литературе
Мыкалгабырт?е иногда называют св. Николаем, что совершенно неверно. На картах
дореволюционного времени на Военно-Осетинской дороге имеется «урочище св.
Николая» (теперь Буронский рудник), названное по знаменитому святилищу Сидон,
посвященному Мыкалгабырт?е и связанному со сказанием о единоборстве Батраза с
Мыкалгабырт?е (сказание не напечатано). Ледник «Сказ» в Цейском ущелье в связи
с тем же святилищем Сидон называли зачастую ледником св. Николая.
133

Е.Г. Пчелина
69. Об этом тосте см. ОГ, стр. 159. Уастырджи некогда наиболее любимое и
почитаемое божество в Осетии. Считалось покровителем мужчин. Женщине его имя
произносить было запрещено. Она называла Уастырджи: Loegtoe dzuar - «святой
мужчин», или Galty dzyar - «святой быка».
70. Гуыдынт? - очень большие х?бизджынт? до 1 м в диаметре, в которые
втыкают до 5 яиц, варенных и очищенных от скорлупы. Гудынте делаются из очень
тонкого слоя теста и фарша из сыра в 7-8 см высоты. Вместе с гудынте присылали
вареных гусей, индюка и кур.
71. Как на пережиток этого обряда укажу, что в Сев. Осетии в Алагирском
ущелье женщина, рожающая в уате и на кровати, может войти в ходзар, служащий здесь
кухней, только по истечении шести недель после родов - безразлично, родился ли у
нее мальчик или девочка.
72. Хор-хор боны - праздник земледельческого цикла, начинавшийся в чистый
понедельник великого поста; праздновался в течение недели. Описание этого куывда
см.ЗВ, 1848,№17и№18.
73. Описание этого куывда см. ОЭ, ч. II, стр. 273-274.
74. Об этих ладанках см. А.А. Миллер. Жертвенные предметы из осетинских
дзуаров, МЭ, т. III, вып. I.
75. Крестики эти делались одинаково как у христиан, так и мусульман. Об этом
обычае имеется беглое указание в журнале «Маяк», 1843, т. VII, кн. XIII, февраль, стр. 92.
76. См. заговоры против сглаза ребенка-ПНТО, вып. II, стр. 156-157, №№ 100-103.
77. Святилище Аларды представляет собою обычно жертвенник в виде куба,
сложенного сухой кладкой из камня, или же священное дерево различной породы,
часто груша или ясень. Главное капище Аларды находилось в Сев. Осетии в сел.
Згид: это - небольшая каменная часовня, выбеленная известкой. Аларды - божество
сыпных болезней, главным образом оспы. Женщинам запрещалось участие в
ежегодных куывдах в честь Аларды, так как Аларды, по поверию, требует от мужчин
целомудрия, а женщина соблазняет собою мужчину, - но имя его наравне с именами
Хуыцау, Майр?м и Бынатыхицау произносить ей разрешалось. Молиться Аларды
женщина могла только в понедельник. Именем Аларды клялись только женщины.
Аларды поют песни, всегда импровизированные. В фольклоре см. ПНТО, вып. II,
стр. 132-133, «Песня про Аларды»; там же, вып. III, стр. 90-91, «Сказание о том, что
правда никогда не пропадает»; ОЭ, ч. I, стр. 103-105, «Песнь об Аларды»; ССКГ, вып.
IX, стр. 48-50, «Аларды баданта»; ССОТО, т. I, 1878, стр. 303, «Песнь об Аларды»;
МЮО, г.Ф.Чурсин, Осетины, стр. 224-225. Эта песня Аларды записана и переведена
на русский язык врачом Лади Газзати в 1924 г., во время нашей совместной с ним и
с Г.Ф. Чурсиным поездки по Юго-Осетии. Привожу песню целиком.
«Вот с небес спукающийся
Золотой Аларды
Благословит нас,
Он придет к нам, играя,
И оставит нас смеющимися,
Золотой красный Аларды.
134

OSSETICA
Хмель для пива тебе на всех холмах,
Из лучших зерен тонкий хлеб тебе в приношение,
Ягненок с желтым ухом тебе в жертву,
Пусть наши дети будут невосприимчивы.
О, золотой, красный Аларды,
Навстречу ему выходит Майр?м,
Шубу из козьего пуха перед ним расстилает -
Золотому, красному Аларды.
Ты спускаешься на землю, красный Аларды,
Наши дети да будут невосприимчивы
И покровительствуемы тобою,
О, золотой, красный Аларды.
Когда Аларды возвращается обратно,
По вате его дорога,
И сиденье его золотое».
78. Чындз при свекрови не имела права говорить полным голосом. Обычай,
обязывающий чындз говорить шепотом при старших, назывался «uajysadyn», а
почтительность по отношению к старшим мужчинам «oetsoerm».
79. Об этом обычае см. заметку в ТВ, 1881, № 30, «Селение Салугардан Алагир-
ского ущелья».
80. Кроме этого случая, дзыка делалась на куывде только в честь покровителя
стад Фальвара и на поминки «З?рд?ав?р?н» и «Сабатиз?р». В настоящее время в
Осетии дзыка делается повсеместно в качестве лакомого блюда.
81. Накануне праздника К?хцг?н?на в Юго-Осетии, когда начнет заходить солнце
дети с шестом шли в дом, где была беременная женщина, и хором кричали: «Farn!
Farn! Noe cyndzoen nyn radt farast loebpujy oemoe in choexcyzg - Счастье, счастье,
девять мальчиков и одну синюю девочку» и всовывали шест с крючком в дымовое
отверстие очага. Беременная, стояов ходзаре у очага, насаживала на шест головку
сыра; из собранных сыров какая-нибудь из матерей варила для всей ватаги мальчиков
дзыка, которую они сообща съедали. Обычай этот повсеместный, но особенно весело
и неуклонно он исполнялся в Юго-Осетии в ущельях верховьев Большой Лиахвы и
в Кударо. Ходили с шестом и в Сев. Осетии. О К?хцг?н?н см. заметки в ТВ, 1881,
№30 и К, 1914, №161.
135

Е.Г. Пчелина
Крепость «Зылды М?сыг»
(Журнал «Советская этнография». 1934 г. № 3)
Область, носящая название Урствальте (Urstwaltoe) или Туальте
(Tualtoe), находится в горной, юго-восточной части Осетии и расположена
на обоих склонах Главного Кавказского хребта1. Часто Туальте,
охватывающая район Галуато-Эдисского-Челиатского и Бритатского ущелий Юго-
Осетии, лежит у истоков и в верхнем течении бассейна Большой Лиахвы
(р. Леваха) и носит название Магран Двалети (дъ^боБ e^E^QOTob) или
Двалети (с?зс>С?0ОГ)О'3) грузинских источников.
Двалетия представляет собою страну роскошных субальпийских лугов,
чрезвычайно удобную для скотоводства, но с крошечными пахотными
участками для посева ячменя и большими мертвыми пространствами,
залитыми лавами, спустившимися с Кельского нагорья, с вершин его
потухших вулканов: Хорисар и Непискало2. В Двалетии, у конца Кадлосанского
ледника, где берет свое начало р. Большая Лиахва, как раз напротив
Кадлосанского перевала (Урстналь в цек) возвышается сравнительно ровное
плато, занимающее площадь около 8 км2, носившее название «Зильде»
(Zyldoe), что значит круг, так как плато в плане округлое.
О находящемся на плато Зильде сооружении так называемого
«циклопического» типа в литературе имеется три известия. К Зылды М?сыг впервые
с научной целью поднялся в августе 1924 г. доцент Тифлисского
государственного университета Л.М. Меликсетбеков. Результаты этого восхождения
опубликованы им в статье «К археологии и этнологии Туальской Осии»3.
Три года спустя на плато Зильде побывал врач В.А. Газзаев, написавший
на осетинском языке статью «Zyldy moesyg» «Ciklopty amad»4.
136

OSSETICA
Третье указание в виде беглого упоминания имеется в сводной статье
В.А. Гурко-Кряжина «Циклопические сооружения Закавказья»5.
Я была у Зылды М?сыг два раза: в 1930 г. и 1931 г.6 Результаты этих
двух восхождений я представляю в данной работе.
Плато Зильде, сложенное из лав, представляет собою нагромождение
огромнейших глыб андезито-дацитов, лишенных почвенного покрова.
Между глыбами, покрытыми только пятнами лишайников, кое-где ютятся
скопления кустиков брусники и черники, да стоит одинокий
можжевельник. Крутые склоны этого плато заросли рододендроном и азалией. Низ
же обрамлен хилой зарослью шибляка, состоящей из кустарниковых пород
дуба, грабинника и держи-дерева.
Примерно в середине плато Зильде высится огромный, естественный,
скалистый пик, состоящий из тех же андезито-дацитовых пород, как и вся
остальная поверхность плато. Пик этот, носящий название «У?йгуыты
м?сыг» (Uaiguti maschoeg - башни великанов), виден со многих точек
Двалетии и в бинокль даже с самого плато Зильде кажется огромной,
фантастической крепостью с полуразрушенными стенами и возвышающейся
над ними башней. Этот пик7 всем окружающим населением ошибочно
принимается за крепость и пользуется в Юго-Осетии большой
известностью.8 Между тем в северо-западной части Зильде, в ее наивысшей
точке, примерно в первой трети плато, считая от Кадлосанского
перевала, занимая всю вершину находящегося тут холма, расположены так
называемые «циклопическбй кладки», носящие название Зылды М?сыг
(Zyldoe maschoeg - башня круга), иначе Уйгуте-амад (Uaigutiamad -
строение великанов),9 иначе Галуате Машиг (Galuatoe maschoeg - Галуатская
башня).10
Зылды М?сыг представляет собою не башню, что как будто бы
вытекает из ее осетинского наименования,11 а площадь, заваленную глыбами
андезито-дацитов, огражденную сравнительно невысокой крепостной
каменной стеной.12 Стена эта является однородным сооружением,
сложенным из громадных глыб андезито-дацитов россыпи каменника плато.
Кладка стены Зылды М?сыг состоит из 2-3 рядов камней по способу
осетинской сухой кладки без признаков каких бы то ни было связующих
растворов, с заполнением промежуточного пространства между глыбами
137

Е.Г. Пчелина
более мелкими обломками той же каменной породы. Камни стены не
имеют никаких признаков тески или подправки их и сложены с
максимальным использованием их природных свойств. Широкие и плоские стороны
камней, являющиеся результатом их естественного раскола, обращены к
внешним сторонам стены. Угловые же части этих камней уложены внутрь
стены. Поэтому стена Зылды М?сыг как в наружной своей части, так и
обращенная к ограждаемому ею пространству имеет более или менее
ровную поверхность.
Кладка стены Зылды М?сыг тождественна обычной кладке
осетинских жилищ и хозяйственных построек из камня этого района. Разница
только в гораздо большем размере камней, служащих материалом для
Зылды М?сыг.13
Камни стены Зылды М?сыг были, по-видимому, передвигаемы и
укладываемы при помощи рычага, которым работают здесь на постройках
и в настоящее время. Относительно постройки Зылды М?сыг имеется в
Двалетии легенда: «Когда человек еще не был подвержен смерти, тогда
был построен Зылды М?сыг». В это время умирали только камни и
растения. По этой легенде, камни в то время, как и все в природе, понимали
человеческую речь и могли сами передвигаться. Когда люди захотели
построить Зылды М?сыг, они пригласили к себе в гости14 камни и
попросили их, каждый особо, стать на указанное им людьми место. Так был
построен Зылды М?сыг.15
Сверху стена Зылды М?сыг не покрыта ничем и являет собой ясную
картину способа ее кладки. Высота стены Зылды М?сыг почти везде
одинакова. Она равняется в среднем около 3 м. Размер камней, из которых
сложена стена, 1м, 1.05 м, но есть и очень большие камни, почти равные
по ширине и высоте, но меньшие по толщине. В плане Зылды М?сыг
представляет собою неправильную, несколько вытянутую в своей юго-
восточной части окружность.16 Причем стена ограждения охватывает
площадь не кольцом, а полукружием, оставляя всю западную часть
площади без стены, замененной линией естественного обрыва, являющегося
берегом Большой Лиахвы.17
В северной части стены Зылды М?сыг имеется вход внутрь. Кроме
этого входа, никаких других входных отверстий не имеется. Вход имеет
138

OSSETICA
I
Рч7 *
Рис i.
йлляю Зшьде
1QO

Е.Г. Пчелина
высоту 1,5 м, ширину 1 м. Толщина стены в этом месте 2,8 м.
Перекрытие входного отверстия сделано по типу архитрава. Обе стены входного
отверстия почти гладкие, но без подтески камней. Здесь так же, как и во
внешней части стены, подобраны камни, имеющие более или менее
сглаженную поверхность их естественного откола.
Внимательно осмотрев стену Зылды М?сыг снаружи и внутри, я не
нашла здесь никаких признаков отверстия или ниш.18 Внутри Зылды
М?сыг около стены заметно несколько меньшее нагромождение
россыпи каменника, представляющее собой как бы дорогу вокруг стены. Это
относительное уменьшение камней - результат использования ранее
лежащих здесь глыб камня в качестве строительного материала для стены.
В центре же огражденного стеной участка нагромождение глыб подобно
существующему на всем остальном протяжении плато, и нет никаких
данных видеть в этих глыбах россыпи каменника внутри Зылды М?сыг
какие-либо остатки развалившихся построек.
Стена крепости не имеет никаких следов позднейших перестроек или
переделок. Все осталось до наших дней так, как это было при ее
построении. Огромная тяжесть глыб, из которых выстроена стена, и очень
большая тщательность их укладки на остриях каменника плато, служащего
фундаментом, гарантировало Зылды М?сыг многие века.
Но, несмотря на это, в двух местах крепости имеются следы
искусственного разрушения стены. Никаких данных для предположений об
естественном процессе разрушения их нет. С юго-восточной стороны
порча стены имеет следующую картину: на расстоянии нескольких метров
стена разворочена и имеет вид обвала, сброса камней вниз, что можно
было сделать только при помощи рычагов.
В северо-западной части крепости стена в двух местах совершенно
разобрана. Между отсутствующими частями стены стоит кусок ее
совершенно цельный. Так как здесь поверхность плато, так же, как и в
остальных своих частях, состоит из россыпи каменника, то выяснить, какие из
камней были в постройке и какие нет, невозможно, так как материал для
постройки брался здесь же, и здесь же, был сброшен со стены, скатился
и слился с нагромождениями глыб, лежащих несколько ниже вершины
холма, по которому проходит линия стены. Не лишено вероятности и то,
140

OSSETICA
что стена в этом месте, как и по линии обрыва, просто не была построена
или, вернее, еще не достроена.
При осмотре юго-восточной части стены Зылды М?сыг создается
впечатление о военном наступлении на крепость и взятии ее неприятелем
при помощи разлома стены.
Прошлое Зылды М?сыг не может быть нами изучено путем
археологических раскопок вследствие полной невозможности вести раскопку
в отсутствующем не только культурном, но и вообще всяком почвенном
слое на голой каменной россыпи, состоящей из громадных глыб.
Подъемный материал здесь также совершенно отсутствует.
Для определения цели построения Зылды М?сыг надо обратиться к
рассмотрению местоположения крепости у Кадлосанского перевала и роли
этого перевала в системе древних военно-торговых путей, перекрывающих
Главный Кавказский хребет сложной сеткой вьючных троп, известных
еще в глубокой древности.19
Эти пути* лежат по ущельям бесчисленных горных потоков, речек
и рек так, чтобы из одного какого-либо места можно было бы попасть в
намеченный пункт несколькими путями, то идущими параллельно один
другому, то выходящими примерно в двух-трех километрах один от
другого.
Осетия занимает в своей горной части с древнейших времен северный
и южный склоны центральной части Главного Кавказского хребта. Горная
часть Осетии с В и 3 ограничена бассейнами р.Терека - Арагвы
(соединенных Дарьяльским проходом) с одной стороны и Уруха - Риона (через
перевалы Гебивцек и Гурдзуевцек) с другой. В Северной Осетии находятся
пять основных ущелий,20 по которым с предкавказских степей в глубь гор
тянутся древние тропы к перевалам через Главный Кавказский хребет в
Южную Осетию и Грузию. Южная Осетия в своей нагорной части имеет
четыре основных ущелья21, соединенных перевалами с Северной
Осетией и выводящих в Грузию. Северную и Южную Осетию разделяет почти
необитаемая полоса шириной в 10-20 км, занятая снеговыми вершинами
Главного Кавказского хребта. Через эту полосу идет сеть перевальных
вьючных троп.22 Эти перевалы отстоят один от другого на 5-15 км по
линии Главного Кавказского хребта.
141

Е.Г. Пчелина
Рис. 2. Пик У?йгуыты мсесыг
142

OSSETICA
Между первым перевалом на территории Осетии, начиная с востока
«крестовым», соединяющим долину р. Терека с долиной р. Арагвы23 и
последним на западе «Гезевцек», из долины р. Уруха в долину р. Риона,
имеется 15 перевалов с 18 перевальными маршрутами.24 Эти перевальные
дороги составляют часть сложной сети путей, лежащих и в северной, и
в южной частях Осетии. Так, на северном склоне Главного Кавказского
хребта, параллельно линии снеговых вершин, почти у их подошвы,
тянутся два пути, соединяющие через ряд внутренних перевалов ущелья
Тагаурии, Куртатии, Уалгирии и Дигории единой беспрерывной линией.
Первый начинается от сел. Чми, в среднем течении р.Терека, вблизи Да-
риальского прохода, и кончается у сел. Моска, на р. Урух,25 откуда путь
этот разветвляется и идет в соседнюю горную часть Балкарии, в Грузию,
в предкавказские степи и к берегу Каспийского моря.
Параллельно этому пути, но на большей вышине, по линии ледниковых
морен и подошв величайших вершин Главного Кавказского хребта идет
в некоторой своей части колесный путь «Шахнад»26, или «Шахфандаг»,
еще недоисследованный и неизученный.
В Южной Осетии, параллельно линии Главного Кавказского хребта,
имеются вьючные тропы более сложных пересечений, чем в Северной
Осетии. Главный Кавказский хребет в своем отрезке: на западе от вершин
Адайхох и Казыхох и на востоке г. Казбека и г. Хорисар дает раздвоение
единой до того линии снеговых вершин, имеющей в северном своем отроге
горы: Адайхох, Цмиакан Тепли, Джимара, Казбек и в южном: Казыхох,
Халаца, Зикара, Зильгахох, Кадласан, Хорисар.
Между этими двумя отрогами лежит Трусовское ущелье, играющее
громадную роль в системе военно-торговых троп Осетии. Трусовское
ущелье, представляющее собою верховье р.Терек, соединяется с
бассейном р. Ардон, легкопереходимым внутренним перевалом «Трусовцек».27
В Трусовское же ущелье можно попасть наикратчайшим путем почти
со всех бассейнов рек горной части как Северной, так и Южной Осетии.
Вторая линия путей, начиная от сел. Млеты на р. Белой Арагве, выходит
к р. Рион близ Они через Кударское ущелье.28 Эта линия рядом перевалов
примыкает к Трусовскому ущелью и лежит целиком в Южной Осетии.
Кадлосанский перевал, а тем самым и плато Зильде, является и геогра-
143

Е.Г. Пчелина
фически, и исторически одной из точек одного из узлов троп, в данном
случае находящегося в районе сел Роки, Згубири, Эдиси («Калаки»),
связывающего наикратчайшими переходами в один-полтора дня ущелья
Трусовское, Дарьяльское (по р.Терек), Арагвинское (по р. Белой Арагве),
Джамурское и Ксанское (по р. Ксану), Белотское и Мало-Лиахвинское (по
р. Малой Лиахве), Левахское (по р. Большой Лиахве), Кударское (бассейн
р. Риона), Тагаурское, Куртатинское, Алагирское и Дигорское. Осетия, как
северная, так и южная, соединенные между собой большим количеством
перевальных троп, все время находилась в состоянии военных действий.
То род враждовал с родом, то роды объединялись и выступали как
представители одного ущелья против другого или части ущелья против части
же. Затем осетины то отдельными родами, то объединенные по ущельям
устремлялись на соседние племена и народы, нередко заходя очень далеко.
Тому есть немало примеров.29 Двалетия наравне с другими частями Осетии
участвовала в этом беспрерывном процессе военно-торгово грабительских
набегов, двалетцы не только нападали, но и на двалетцев обрушивались
как осетины, так и соседящие с ними племена и народы.30 Кадлосанский
перевал, этот перекресток путей, требовал большого напряжения сил у
его держателей. В этом месте необходим был прежде всего дозорный
пункт, откуда можно было бы следить за передвижением своих и чужих
через Кадлосанский перевал, а с другой стороны необходимо было и
убежище, куда можно было бы укрыться в случае внезапного вторжения
неприятеля.
В этом отношении плато Зильде отвечает поставленным
необходимостью условиям и без сооружения на нем Зылды М?сыг. С плато Зильде
видны не только перевальные тропы Кадлосанского перевала в Трусовское
ущелье, но и большая часть всей Двалетии с тропами, соединяющими этот
район с ущельями р. Ксана, Большой и Малой Лиахвы и Южной Арагвы.
Исследуя Зылды М?сыг, надо придти к выводу, что она является
крепостью обычного южно-кавказского «циклопического типа»31 «крепостей-
поселений», где можно было бы подолгу отсиживаться от подступившего
врага вместе со всем скотом.
В Зылды М?сыг отсутствует вода, растительность. Внутрь ее, за
крепостную стену, нельзя вогнать главное богатство населения - скот. Плато
144

OSSETICA
'"%
V
Л "¦.
S.
v
I,' I.
\ 1
*&
¦. t
жшь^шФшда
^
&>
Чи4A*ж f Ъкгтхт
ш
Рис, 3. План крепости Зылды Мсесыг (вычерчен АЖ Смирновым)
Рис. 4. Часть северо-восточной стены Зылды Мсесыг
145

Е.Г. Пчелина
Зылды М?сыг непроходимо, за исключением коз, для мелкого и крупного
рогатого скота, не говоря уже о лошадях. В Зылды М?сыг нет никаких
остатков сооружений для жилья человека или скота, нет следов какой
бы то ни было дороги к крепости для скота, хотя бы со стороны обрыва
с русла Большой Лиахвы, откуда можно было бы при усилии перегнать
стада к крепости, тогда как в окрестностях Зылды М?сыг через россыпи
каменника имеются остатки таких дорог.32
По-видимому, постройка Зылды М?сыг начата по какой-то внезапно
появившейся нужде в укреплении в совершенно недоступном месте.
Причина этой внезапности исчезла, Зылды М?сыг брошена недостроенной и,
утратив свое прямое назначение, перестала существовать для двалетцев.
Застройка новыми боевыми и жилыми башнями в Двалетии пошла, как и
прежде, по родовым ущельям, по новым отселкам размножившегося рода,
но не крепостями, для появления которых здесь необходимы были
феодальные отношения, а не родовой строй, хотя бы и в стадии разложения33.
В старой, грузинской рукописи,34 описывающей историю Ларгвис-
ского монастыря Ксанского эриставства, пограничного с Урствалией,
имеется очень интересное сведение, относящееся к VI в. нашей эры и,
по-видимому, непосредственно касающееся Зылды М?сыг.35
«В это время36 были большие смуты в стране Осетии,
сопровождавшиеся пролитием крови между их царями.37 Сыновья старшего брата царя,
будучи победителями, перевезли сыновей младшего брата в Заккское
ущелье. Это были Ростом, Бибила и Цилосан с сыновьями.38 Их
сопровождало 70 верных слуг. Потом они перешли в страну Двалетии. Двалетцы
соединились и сказали: «Мы не хотим царей, которые расположатся в
нашей стране для нашей погибели». - «Мы не будем царями» - ответили
те, - мы торжественно заявляем об этом, мы хотим принять имя страны,
которую нам дадите».
Им уступили страну Бабалети и назвали их Бибилурами. Они начали
строить крепости и большие, невиданные двалетцами дома. Двалетцы
соединились и сказали: «Мы видим, что осетинские цари возводят огромные
постройки. Мы назвали их Бибилурами,39 но это не остановило их. Скоро
они станут властителями нашей доли. Изгоним из нашего живота змею
с двумя головами». «Они вывели их: Ростома и всех его братьев и слуг и
146

OSSETICA
водворили их в ущельи Изроль на Канхуан».40
Двалетия очень невелика. Исходив в течение ряда лет все ее ущелья,
я убедилась в том, что кроме Зылды М?сыг другого сооружения, хотя бы
отдаленно похожего на крепость, не имеется. Не имеется также и построек
из очень больших камней, кроме находящихся в нескольких километрах
от Зылды М?сыг остатков большого Ходзара, по преданию, вымершего
рода Боботе (близ сел. Челиат).41
Приурочивая приведенное известие грузинской рукописи к Зылды
М?сыг, можно предположить, что крепость является памятником
неудачной попытки членов сильного осетинского рода Сидамоновых из
Уалагирского ущелья осесть в виде феодалов среди осетинских родов на
территории Двалетии, для чего ими и было выбрано плато Зильде, как
чрезвычайно удобный стратегический пункт. Попытка Сидамоновых
оказалась неудачной. Крепость ими не была достроена и частично разрушена
соединившимися родами двалетцев. Сидамоновых выселили в среднее
течение р. Ксана, где они и нашли почву развитых классовых
взаимоотношений, уже наличных в Грузии, но чуждых еще горной Осетии.
Двалетские же роды, переживая на протяжении своей долгой истории
медленный процесс феодализации, так и не сформировались в
феодальное общество. Конец XVIII в. и начало XIX в., эпоха завоевания Кавказа
русской империей, застала двалетцев еще в стадии родового строя со
старейшинами во главе родов. Родовой строй здесь хоть и подвергнулся
разложению, но в гораздо меньших размерах, чем это существовало в
остальных частях как Южной, так и Северной Осетии.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. См. «Царевич Вахушти. География Грузии». Зап. Кавказск. Отд. ИРГО, кн.
XXIV, вып.У Тифлис, 1904. Русскими чиновниками конца XVIII и начала XIX вв. эта
область именуется Вольной Осетией, как не имевшая крепостной зависимости.
См. напр., «Обозрение российских владений за Кавказом», СПб., 1836, ч. II, гл.
9, стр. 159.
2. Л.И. Прасолов и Н.Н. Соколов. Почвенно-географический очерк Юго-Осетии,
сб. I, «Производительные силы Юго-Осетии». Л., 1931, изд. Акад. Наук.
3. «Материалы по изучению Грузии», сер. I, вып. I. «Юго-Осетия». Тифлис, 1925,
стр. 257 и ел.
4. Журнал «Fidioeg» (Глашатай) г. Цхинвали, 1927, № 7-8, стр. 62-65.
147

Е.Г. Пчелина
5. Журнал «Новый Восток», М., 1926, № 15, стр. 213. Прим. 3.
Причиной такой малой исследовательности этого интереснейшего памятника
служит, во-первых, нахождение его в глубине Главного Кавказского хребта, в 100-120
км от линий железных дорог и затем его крайне трудная доступность. Подъем до
вершины плато по почти отвесным его бокам утомителен (как со стороны сел. Ходз,
так и со стороны Кадлосанского перевала).
Доктор Газаев так описывает свое восхождение к Зылды М?сыг: «Взобравшись
на плато, мы с большим трудом продвигались по его поверхности. Вначале мы
прыгали с камня на камень, но вскорости, потеряв подошвы наших сапог, принуждены
были дальше уже ползти, перебираясь с камня на камень. Мучительная жара, жажда
и усталость не остановили нас, и мы все же добрались до стены крепости» (перевод
мой).
О трудности подъема к Зылды М?сыг пишет также и Л.М. Меликсетбеков.
Окрестные жители, узнав о его желании добраться до крепости, сочли его за помешанного
(указ. Статья, стр. 259).
6. В первый раз я в 1930 г., 16-го августа, со студентом-топографом Казбеком
Агнаевым и проводником жителем сел. Ходз Ильей Татровым поднялись на плато от
сел. Ходз по подъему в 450 и прошли все плато по линии Ходз-У?йгуыты м?сыг-
Зылды М?сыг-Кадлосанский перевал. Нами была сделана глазомерная съемка
местности и фотосъемка. Невыносимая жажда, жара и волки сделали работу
чрезвычайно утомительной. В 1931 г., 15 августа, я, А.Н. Изюмов, почвовед из Почвенного
научно-исследовательского института почвоведения при Московском университете
и А.П. Смирнов - археолог из Московского исторического музея, с запасом воды на
заре поднялись на плато Зильде от Кадлосанского перевала. Мы провели на Зылды
М?сыг целый день и произвели здесь топографическую и фотографическую съемки.
К У?йгуыты м?сыг за наступлением вечера мы дойти не сумели и вернулись обратно
к Кадлосанскому леднику.
7. К пику У?йгуыты м?сыг пристроено несколько убежищ от непогоды. Когда
и кем они построены, жители окрестных мест не знают. Убежища сделаны той же
«циклопической» кладкой, т.е. сухой кладкой, но из камней небольшой величины в
среднем 50x75 см, из которых возводятся обычные сельские осетинские постройки.
8. Несмотря на это, местных жителей, побывавших на плато Зильде, у Зылды
М?сыг и У?йгуыты м?сыг, очень немного. Причина этому в трудной доступности
и совершенной хозяйственной непригодности этих мест. Кроме того, как плато, пик,
так и крепостная стена ни с одним из местных культов не связываются и святилищами
не являются.
9. Наименование словом «Уйгуте» мы имеем (на плато Зильде) два раза. Это в
отношении пика - «У?йгуыты м?сыг» и крепости «Уйгуте Амад». Уйгуте и Гумирте
в осетинском фольклоре не однозначны, но представляют собою близкое одно
другому понятие о грубой физической силе, о великанах, иногда людоедах и циклопах.
По данным осетинского фольклора, до нартов в Осетии, как Северной, так и Южной,
жили народы Уйгуте и Гумирте, являющиеся коренными жителями этих мест. Об
этом см. в литературе:
П.Г. Бутков. Материалы для новой истории Кавказа (с 1722 по 1803 г.). СПб.,
148

OSSETICA
1869, изд. Акад. Наук, т. I, рук. № 6 б, стр. 16; рук. 6 а, стр. 76.
Царевич Вахушти. География Грузии. Зап. Кавк. Отд. ИРГО, кн. XXIV, вып. 5,1904.
И. Кануков. В осетинском ауле. Сб. сведений о кавказских горцах, вып. VIII, отд.
II, стр. 17
А.Каитмазов. Сказание о том, как Ростом убил своего сына Зурапхана. Сб. мат.
Для описания местностей и племен Кавказа, вып. VII, стр. 18.
Лавров. Заметки об Осетии и осетинах. Сб. мат. для описания местностей и
племен Кавказа, вып. III.
Материалы по этнографии, изд. Дашковского музея, вып. I, стр. 139 и 114,
«Сказание о Сырдона».
В.Ф. Миллер, а) Осетинские этюды, ч. I, стр. 121, 125,137 - «Сказание о
великанах»; стр. 145 - «Сказание о Даредзановых»; б) Труды VIII археол. съезда в Москве,
t.IV, стр. 157-158 - «Кавказские народные сказания о циклопах».
Е.С. Такаишвили. Археологические разыскания и заметки, вып. II, стр. 14-15.
Тифлис, 1905. Д. Шанаев. Сказание о богатыре Тухуфырт Мукара. Сб. сведений о
кавказских горцах, вып. V. Памятники народного творчества Осетии, вып. I. Владикавказ,
1925, стр. 64-65 - «Сказание о том, как по мольбе Батраза ожил богатырь-великан»;
стр. 76-80 - «Сказание о том, как Созырко убил богатыря Мукара сына Пара»: стр.
87-89 - «Сказание о нартовской пляске».
Памятники народного творчества Осетии, вып. II, Владикавказ, 1927, стр. 63
- «Сказание о Насираналдаре».
Памятники народного творчества Осетии, вып. III, Владикавказ, 1928, стр. 5-52
- «Сказание о поясе»; стр. 105 - «Сказание о трех голубях»; стр. 132-133 - «Сказание
о том, как заснули великаны Саггаевых» и другие сказания.
По сказаниям, пришельцы Нарты вступили в жестокую борьбу с Уйгутами и
Гумирами, хотя и значительно превосходившими Нартов как ростом, так и
физической силой, но уступавших им в уме. Результатом этой борьбы явилось полное
исчезновение уйгутов и гумиров. В слове «гумир», по изысканиям проф. Б.А. Алборова,
скрывается наименование древнего народа киммерийцев - библейского «Gomer»,
Геродотовского «Kimmepros», ассирийского «Gimirrai», русского «кумир». В слове
«уйгуте» (Uoejyg) - ойг проф. Алборов видит протоармян hajk'oe (об этом см. Б.А.
Алборов - «Ингушское Dealy - бог и осетинское Doelinion - злой дух». Владикавказ,
1930, изд. Ингушского научно-исслед. инст. краевед., вып. НЛП, стр. 494. - Его же:
«Термин нарт» (к вопросу о происхождении нартовского эпоса), Владикавказ, 1930,
изд. (Научн. общ. этногр. языка и литературы при Горском педагогическом
институте). Как ни соблазнительно, в связи с наличием построек «циклопического» типа в
Армении в эпоху киммерийцев, отнести и Зылды М?сыг к этому же времени, я считаю
для этого предпосылки недостаточными.
Нахождение на территории Юго-Осетии могильников, относящихся ко II
тысячелетию до нашей эры и по своему могильному инвентарю аналогичных могильникам,
находящимся на территории нынешних Армении и Азербайджана, также еще не
доказательно. Могильники этого типа, находящиеся близ сел. Нули, Авневи, Мехлеби,
Хвце и др., хотя и находятся в бассейне р. Большой Лиахвы, но с плато Зылды М?сыг
(пока быть может) находками еще не связаны. Об этом см. в моей работе «Археоло-
149

Е.Г. Пчелина
гическая карта Осетии», приготовленной к печати.
10. Galuatoe maschoeg «Галуатская башня» - название дано по расположенному
напротив крепости через русло Большой Лиахвы сел. Галуате, самому верхнему по
течению реки, у самого начала Кадлосанского перевала. Слово Галуате в переводе
значит место для загона быков - Gal - бык. Uat - место, помещение без очага. Точное
наименование этих пунктов установлено мною путем личных расспросов большого
числа лиц в окрестности. Л.М. Меликсетбеков ошибочно называет Зылды М?сыг
У?йгуыты м?сыг, тогда как это наименование относится именно к пику, а не к
крепостной стене.
11. Осетинское слово Maschoeg означает башню.
12. Эта стена, с которой хорошо видно плато Зильде простым глазом, едва
различима. Стена почти сливается с общим нагромождением глыб россыпи каменника,
отличаясь только более темным оттенком.
13. Вопрос о циклопической кладке требует к себе большого внимания. В
настоящее время зарегистрированы и описаны многие из дошедших до нас сооружений из
исключительно больших камней как за границей, так и у нас. Многие из этих построек
называются циклопическими. К сожалению, до сих пор уточнения этого термина еще
нет. Конечно, к этому термину можно подойти только со стороны техники сооружения,
назвав циклопической кладкой определенный тип стен, безотносительно
принадлежности ее тому, или иному народу. В частности, на Кавказе постройки из громадных,
обычно без следов тески, камней кладкой всухую встречаются и в глубокой древности
и почти в наши дни, доходя до XIX в. В качестве технической основы сооружения
используется тяжесть складываемых камней и сцепление их между собой
неровностями сторон. Передвигались эти камни, вероятно, при помощи саней и укладывались
рычагами, что можно предположить по аналогии с недавним прошлым. По рассказам
стариков, башни в Осетии строились обычно большим количеством людей в виде
родовой помочи, так наз. «Зиу» (о «Зиу» в отношении вообще построек Осетии см. мою
статью «Дом и усадьба нагорной полосы Юго-Осетии», «Уч. Зап.Инст. этнических и
нац. Культур народов востока СССР», т. II, РАНИОН, М.,1930, стр. 9).
14. О важности в Осетии понятия «гостя», его прав и обязанностей, см. мою
статью «Обряд гостеприимства в Осетии», «Советская Этнография», 1932, № 5-6,
стр. 140-163. Л.
15. Цитируемая в статье легенда записана Казбеком Агнаевым и мною 17 августа
1930 г. в Двалетии, в сел. Ходз, от жительницы сел. Ходз Тавис Джлиевой 80 лет,
слышавшей ее от своего деда. Легенда имеет общее с греческой легендой о построении
стен города Трои. Посейдон и Аполлон за неповиновение Зевсу были осуждены им к
году работы на людей. Посейдон трезубцем выкатывал из недр земли камни и стаскивал
их в одно место, а Аполлон звуками лиры заставлял камни укладываться в ряды.
16. Л.М. Меликсетбеков на стр. 265 указанной статьи ошибочно считает Зылды
М?сыг в плане четырехугольным, тогда как В.А. Газзаев на стр. 64 той же статьи
правильно отмечает округлость линии крепостной стены.
17. И Л.М. Меликсетбеков на стр. 259 и В.А. Газзаев на стр. 64 оба пишут о
стене Зылды М?сыг, висящей над обрывом берега р. Большой Лиахвы. Сообщение это
ошибочно, так как по линии обрыва берега стена совершенно отсутствует.
150

OSSETICA
18. В.А. Газзаев на стр. 64 пишет: «С внутренней стороны крепости находится
несколько углублений в виде ниш». Мною оба раза была тщательно осмотрена вся
крепостная стена, но ни одной ниши, ни с внутренней, ни с внешней стороны я не
нашла.
19. Древность этих путей доказывается наличием на них большого количества
могильников, относящихся ко многим историческим эпохам, начиная от II тысячелетия
до нашей эры. Пункты археологических находок лежат как по линиям и пересечениям
этих вьючных троп, зачастую переходящих в колесную дорогу, так и в окрестностях
их.
20. Это:
а) Тагаурское ущелье, идет по среднему течению р.Терек с Дарьяльским проходом
и притоку Терека Гизельдону, разветвляющемуся в своем верховье на два ущелья:
Генальдона и Кобандона.
б) Куртатинское ущелье по притоку р.Терека, р. Фиагдону с верховьем, носящим
название Холякского ущелья.
в) Алагирское ущелье по притоку р. Терека, р. Ардону с верховьем, носящим
название Мамисонского и Косарского ущелий.
г) Дигорское ущелье по притоку р. Терека, р. Уруху с верховьем, разветвляющимся
на Стырдигорское, Гуларское и Коминдонское ущелья.
21. В Южной Осетии, в горной части ущелья, идут:
а) По р. Ксану и его притокам (впадает в р. Куру) - Ксанское ущелье. В верховьях
носит название Джамурского ущелья.
б) По р. Малой Лиахвы и ее притокам (впадает в Большую Лиахву и затем в
р. Куру) - Малолиахвинское ущелье, в верховьях носит название Белотского ущелья.
в) По р. Большой Лиахве (р. Левахи) и ее многочисленным притокам (впадает в
р. Куру) - Большое Лиахвинское ущелье, с боковым ущельем по притоку Б. Лиахвы,
р. Паце - Пацинскому ущелью, являющемуся большим самостоятельным бассейном
западной части Юго-Осетии.
г) По рекам: Джорджоре и Грамуле, впадающим в р. Рион, - Кударское ущелье.
22. Конечно, изыскания возможны в период, когда перевалы открыты для
передвижения. В зимнее же время все перевалы без исключения непроходимы, или
проходимы с большой опасностью для жизни из-за снежных обвалов.
23. По древнему Дарьяльскому проходу, теперь так называемая
«Военно-грузинская дорога».
24. а) Из Стырдигорского ущелья по р. Харнес через перевал Гецевцек в верховье
р. Рион.
б) Из Гуларского ущелья через перевал Гебивцек в верховье р. Рион.
в) Из Гуларского ущелья от Караугомского ледника через перевал Гурдзиевцек,
в верховье р. Рион.
г) Из Мамисонского ущелья через Мамисонский перевал, в верховье р. Рион. Так
называемая «Военно-осетинская дорога».
д) Из Мамисонского ущелья от сел. Лисри по ущелью р. Козыдон (северного
склона) через перевал Авешеджи у г. Козыхох (южного склона) в долину р. Рион.
е) Из Мамисонского ущелья от сел. Лиери по ущелью р.Земегондон через дру-
151

Е.Г. Пчелина
roe место перевала Авешеджи барзонд между горами Саухох и Халаца в ущелье
р. Тамагиндона в долине р. Рион.
ж) Из Нарского ущелья (Уалагирского) от сел. Слас на р. Нардон по р. Зругдон
через перевал Джедовцек в ущелье р. Джорджоры в долину р. Рион.
з) Из Нарского ущелья от сел. Нар по р. Гинатдону через седловину г. Зикара
(Зикарский перевал) в Кешельтское ущелье бассейна Большой Лиахвы (притока
р. Куры).
и) Из Нарского ущелья от сел. Нар по р. Гинатдону через сел. Уача через перевал
Б?хв?ндаг в Джомагское ущелье бассейна р. Большой Лиахвы, притока р. Куры.
к) Из Мамисонского ущелья от сел. Тли через перевал небольшого отрога
Халаца далее через Зругский перевал в сел. Таугатикау на р. Гинатдон - отсюда вверх по
течению р. Гинатдон до сел. Уача, и, далее, через перевал Б?хв?ндаг в Джомагское
ущелье бассейна р. Большой Лиахвы (притока р. Куры).
л) Из Нарского ущелья по Заккинскому ущелью до сел. Нижний Пуриат, через
перевал Кутх в Джомагское ущелье бассейна р. Большой Лиахвы (притока р. Куры).
м) Из Нарского ущелья по Заккинскому ущелью до сел. Дзириса и параллельно
тропе из сел. Джириса вторая тропа из сел. Эциа - обе идут к сел. Верхний Пуриат,
и, далее, одной тропой через сел. Нижний Пуриат через перевал Кутх в Джомагское
ущелье бассейна Большой Лиахвы (притока р. Куры).
н) Из Уалагирского ущелья от сел. Зарамаг по р. Нардону до сел. Нар, затем по
р. Закка до сел. Кесатикау через Рокский перевал в Рокское ущелье бассейна р.
Большой Лиахвы (притока р. Куры).
о) Из Куртатинского ущелья через его верховье, Хильякское ущелье, по р. Зрига-
тидону к сел. Кесатикау, откуда через Рокский перевал в ущелье бассейна р. Большой
Лиахвы (притока р. Куры).
п) Из Куртатинского ущелья через Хильякское ущелье от сел. Колотикау у горы
Зыкойхох тропа к сел. Закка, откуда через перевал Сбавцек в Сбийское ущелье
бассейна р. Большой Лиахвы (притока р. Куры).
р) Из Трусовского ущелья мимо вершин Вацекпарс Зильга-хох, Гацо пешеходная
перевальная тропа к Челиатскому ущелью бассейна Большой Лиахвы. Эта тропа идет
по местам труднопроходимым и используется в настоящее время только охотниками
за горными козлами.
с) Из Трусовского ущелья от сел. Цоцольто у г. Кадлосан через перевал Урстваль-
цек (Кадлосанский) в истоки р. Большой Лиахвы.
т) Из Дарьяльского ущелья через Крестовый перевал у горы Казбек в Арагвинское
ущелье приток р. Куры, так называемая «Военно-грузинская дорога».
Большинство из этих перевальных троп я прошла пешком с лошадью в поводу в
период 1924-1931 гг. и лично удостоверилась в их относительно легкой проходимости,
за исключением тропы Трусовское - Челиатское ущелье.
25. О том, что древние военно-торговые пути проходили именно так - я буду
приводить археологические данные, связанные с тем или иным местом, через которые
пролегает вьючная тропа. Приводимый мною в этом примечании, а также в
примечании 27 беглый перечень пунктов археологических находок и их даты во времени
взяты мною из моих двух неопубликованных еще работ: «Древние военно-торговые
152

OSSETICA
пути на Кавказском перешейке» и «Археологическая карта Осетии». Материалы,
взятые для этих работ, в некоторой своей части не опубликованы и основываются на
изучении мною археологического материала музеев Москвы, Ленинграда, Тифлиса,
Владикавказа и Цхинвали, а также на дневниках исследователей и ряде моих разведок
и раскопок.
Литературу общего характера об опубликованных уже могильниках см. в
«Материалах по археологии Кавказа» (тт. I и VIII, М., изд. Московск. Археол. общ.). Кроме
того, археологические находки частями изданы в отчетах Археологической комиссии
за ряд лет. Подробная сводка литературы находится в моих указанных выше,
подготовляемых к печати работах.
В сел. Чми на р.Терек, Тагаурской Осетии, находится ряд древних могильников,
известных в археологической литературе под названием «Джерахское ущелье»,
«Ущелье Суаргом» (или Воровская балка), «Царца», «Обвал Бохникуп», «Катакомбы Чми»,
«Верхнее Чми», «Среднее Чми». Могильный инвентарь этих могильников относится
к промежутку времени от начала первого тысячелетия до нашей эры до IX-XII вв.
н.э., а некоторые могильники дают вещи до XVII-XVIII вв. н.э. Вблизи сел. Чми, в
нескольких километрах вниз по течению р.Терек, имеется сел. Балта, где также
находятся могильники, относящиеся ко времени первых девяти столетий нашей эры
- это «Могильник Харх», «катакомбы Балта», «катакомбы Чиринтоебын». Недалеко
от Чми, вверх по течению р.Терек, имеется еще один археологический пункт. Это
место находки знаменитого «Казбекского клада», относящегося приблизительно к
IV в. до н. э. Также раскопан и «Казбекский могильник», относящийся к I - VI в. н.э.
Из сел. Чми путь идет через внутренние перевалы, первый у подножия горы Чак
и второй у горы Кандилхох двумя колесными дорогами к сел. Саниба, этим путем
прошла русская карательная экспедиция под начальством генер. Абхазова в 1830 г.
(об этом см. дневник генер. Бларамберга «Erinnerungen aus dem Leben des Buss» Bd.
I, Berlin, S. 1172).
В сел. Саниба находится большое количество з?ппадзев, т.е. могильных башен
полуподземных и подземных склепов, а также в грунте, относящиеся к IV - XII вв. н.
э. и позже. Из Саниба идет вьючная тропа к сел. Верхнему и Нижнему Кани, где также
имеются з?ппадзы, но более позднего времени (до XIX в. включительно). Селения
Кани стоят на р. Геналдон, в верховьях которого, в нескольких километрах от Кани,
была найдена знаменитая бронзовая «Маска» божества, относимая к
дохристианской эпохе. Из селений Кани вьючная тропа идет через внутренний перевал в долину
р.Уалогдон (верхняя река), ниже получающий имя Гизельдона того же Тагаурского
ущелья. В сел. Даргавс находится знаменитый холм, покрытый громадным
количеством башен, склепов, настоящий город мертвых. Сел. Даргавс, что в переводе с
осетинского означает «селение привратник», являлось защитником входа в Тагаурию со
стороны Куртатинского ущелья, через которое можно было проникнуть как с севера,
т.е. с предкавказских степей, так и с юга из Грузии, через землю Двалетии. Здесь
имеется также могильник типа «каменных ящиков», относящийся к VII - IX вв. н.э.
Около Даргавса расположено сел. Хусар Ханцаг, в котором имеется могильник того
же времени, а несколько ниже Даргавса по течению р. Геналдон находится всемирно
известное по своему могильнику, давшему имя «кобанской культуре», относящейся
153

Е.Г. Пчелина
к XII-IV вв. до н.э., сел. Кобан. Здесь же имеются и другие виды погребений: в
катакомбах, колодцах, в грунте, относящихся к ряду столетий, доходящих до IX-XII вв.
н.э., и группа башен - з?ппадзев с погребениями IX-XVII вв. н.э. Из Даргавса
вьючная тропа через внутренний перевал, отделяющий Тагаурию от Куртатии, идет к сел.
Барзикау на р.Фиагдон Куртатинского ущелья. Здесь имеются з?ппадзы XVI-XIX вв.
Отсюда, вверх по р. Фиагдону, вьючная тропа идет к сел. Лац, которое богато не только
археологическими памятниками: з?ппадзами, подземными склепами и могильником,
относящимися по времени частью к III—IX вв., частью же к XII-XIX вв. н.э., но и
архитектурными памятниками бытового характера, связанными с осетинским
фольклором - «сказаниями о нартах», как то: «Ныхас» (место сбора родовых старейшин),
чашечного камня и т.д. (об этом см. статью Л.П. Семенова «Нартские памятники в
фольклоре ингушей и осетин». Владикавказ, 1930, изд. Научн. общ. этногр. языка и
лит. при Горском педагог, инст.).
В окрестностях Лаца имеется ряд селений, изобилующих памятниками давнего
осетинского прошлого. Например, сел. Далагкау, под строениями которого и вне его
имеются остатки древнего поселения с культурным слоем в среднем до 2,5 м. Место
это в настоящее время носит название «Фардын-дон» - «река бус» из-за громадного
количества находимых здесь бус, относящихся к периоду от первых веков по XII в. н.э.
Где-то около селений Далагкау, Дзуарикау, Лац, а может, и несколько ниже, по
течению р. Фиагдон, должен находиться «город Дедяков» (русских летописей),
связанный со смертью великого князя Михаила Тверского (см. Ф.С. Гребенец. «Могильники
Куртатинского ущелья», «Сб. мат. Для описания местностей и племен Кавказа», т. 44).
Из сел. Лац вьючная тропа идет вверх по течению р. Фиагдон через сел. Харискин
в сел. Кора внутренним перевалом через хребет Чеха Циртите по р. Хериздон и
выходит в Алагирское ущелье к селениям Джимми и Холст в долину р. Ардона. Как раз в
этом месте в окружности нескольких километров расположен ряд могильников (как
в грунте, так и катакомбных), относящихся к VII-IX вв. н.э., как, напр., сел. Архон.
Далее вьючная тропа (теперь в месте пересечения ее с Военно-осетинской дорогой
имеется шоссе) идет в сел. Садон к известному еще в очень отдаленные времена Са-
донскому серебро-свинцовому руднику. В сел. Верхний Садон имеется катакомбный
могильник, датирующийся золотой монетой византийского императора Фоки, 602 г.
Далее тропа по Згидскому ущелью ведет в сел. Згид, где также имеется могильник того
же времени. Из сел. Згид вьючная тропа идет в Дигорское ущелье через внутренний
Кевонский перевал и приводит к сел. Дунте в Комидонское ущелье Дигории.
Сюда же можно попасть и из сел. Ходз Алагирского ущелья, находящегося в 3-4 км
от сел. Садон. Эта дорога идет очень высоко, почти у самых вершин отрога. Вблизи
сел. Дунте в километрах 2-6 расположена группа могильников, относящихся к
эпохам от начала первого тысячелетия до н.э. и по VII-XI вв. нашей эры. Это всемирно
известные «Камунтский», «Фаскау», «Галиат», «Рутха», «Кумбулте» и др. Из сел.
Дунте вьючная тропа идет через внутренний перевал и ущелье Кафанта в сел. Гулар,
откуда по р. Уробекта до сел. Моска на р. Урух Стырдигорского ущелья.
Путь этот был мною пройден в два приема: в 1927 г. Чми - Харискин и в 1929 г.
Харискин - Моска.
26. Первое известие о дороге «Шах-над» - «тропа шаха», или «Шах-фондаг»
154

OSSETICA
- «дорога шаха», мы находим у В.Б. Пфафа в «Сборнике сведений о Кавказе», т.1,
Тифлис, 1871, стр. 162; т.П, 1872, стр. 113 и в «Сборнике сведений о Кавказских горцах»,
вып. V, 1871, стр. 96, где он пишет: «На одной высочайшей скале, в Куртатинском
ущелье заметна длинная, горизонтальная линия, похожая издали на дорогу,
искусственно высеченную в скале. Охотники, побывавшие наверху скалы, подтверждают, что
действительно там виден еще след, по которому будто бы Сах проехал на своей арбе».
Со слов Пфаффа об этой дороге писал В.Ф. Миллер в «Осетинских этюдах», т. I, стр.
160 и П.С. Уварова в «Мат. по археологии Кавказа», вып. VIII, стр. 169.
В июле 1927 г. проф. Б.А. Алборов и я в сопровождении проводника Николая
Гурова из сел. Борзикау Куртатинского ущелья поднялись от сел. Лац до дороги
Шах-над. Шах-над представляет собою непрерывную линию в срезанном земляном
грунте, кое-где же она пробита в скале. Ширина ее в среднем немногим шире колеи
горской арбы. Мы проследили дорогу от сел. Хидикус, заканчивающего Куртатинс-
кое ущелье при переходе его в ущелье Хиляк, до сел. Джимара Тагаурского ущелья.
Жители окрестных осетинских селений прекрасно знают эту дорогу, но пользуются
ею редко из-за малого количества месяцев, когда она проходима. По рассказам, дорога
Шах-над, начинаясь в Трусовском ущелье, проходит по ледникам горы Джимарайхох
в Тагаурское ущелье, откуда направляется к Куртатинскому ущелью. Пройдя все Кур-
татинское ущелье по линии Главного Кавказского хребта до сел. Хидикус, Шах-над
разветвляется. Одна часть ее идет к истокам Фиагдона по Хилякскому ущелью, откуда
через внутренний перевал переходит в Заккинское ущелье и идет далее к перевалу
Трусовцек в Трусовское ущелье. Вторая часть идет в Касарское ущелье по р. Ардон.
Дорога Шах-над, с одной стороны, является наикратчайшей линией между р. Тереком
в его верхнем течении и р. Ардон, с другой. Благодаря своему залеганию под линией
вечных снегов, далекому от населенных пунктов поперечных ущелий Сев. Осетии,
эта дорога давала некоторую гарантию безопасности от нападений.
27. От сел. Коби, находящегося у самого выхода р.Терека из Трусовского
ущелья, вьючная тропа идет вверх по течению мимо древнего осетинского святилища
«Тарангелоз», возникшего, по преданию, из одной из трех слез бога при известии о
смерти великого Нарта Батраза (см. В.Ф. Миллер «Осетинские этюды», ч. I, стр. 27,
сказание «Как бог убил Батрадза» и там же стр. 120, прим. 26).
Второе святилище имени «Таранжелос» я нашла в свою поездку 1927 г. Близ
сел. Коз у перевала Авешеджи Барзонд (прим. 24, буква д). Отсюда тропа идет мимо
сел. Цоцольто (откуда начинается перевальная тропа к плато Зильде) и переходит
внутренним перевалом Трусовцек в долину р. Заккадон к Нарскому ущелью (к месту
древнейшего поселения Осетии и сосредоточия наиболее сильных осетинских родов,
называемых грузинскими летописями царскими), несмотря на то, что алдарского
сословия здесь не образовалось, как в Тагаурии и Куртатии. Роды здесь были настолько
сильными (напр. Хатагурте, Атуккате и др.), что с V в. н.э. они играли роль в истории
(см. Пфафф, «Сб. сведений о Кавказе», т. I, стр. 146).
При слиянии Нардона с Ардоном находится сел. Зарамаг, которое было настолько
сильным родовым укреплением, что могло укрывать у себя не только всевозможных
грузинских политических авантюристов, но уже в XVIII в. приютило бежавших
грузинских царевичей Георгия и Илкана Макашвили, могилы которых имеются в Зарамаге
155

Е.Г. Пчелина
вблизи святилища Хец-Дзуар. Путь этот был мною пройден в 1928 г.
28. От сел. Млеты вьючная тропа идет вверх к истокам р. Белой Арагвы, к оз. Кель,
откуда, с одной стороны, тропа, обогнув оз. Кель, спускается в верховье р. Ксан в
Джамурское ущелье, мимо сел. Багин, возле которого имеются следы грузинской
миссионерской деятельности: развалины древней церкви (по-видимому, домонгольского
периода) «Цители Хати», служащей святилищем. Около сел. Павлиант Кари имеются
развалины боевых башен XVI-XVIII вв., откуда идет прямая дорога протяжением в
несколько километров, соединяющая сел. Павлиант Кари с сел. Млеты. От
Павлиант Кари дорога идет вниз по течению р. Ксана и выводит в Грузию. На этой дороге
имеется сел. Цховати, известное, как в истории Осетии по населявшему его очень
сильному роду Цховате, так и по могильнику, давшему археологический материал
от первых веков н.э. до IX-XII вв. Кроме того, цховатская глина, необычайно ценная
для керамических изделий, известна с глубокой древности. С другой стороны,
вьючная тропа от оз. Кель направляется через внутренний перевал хребта Эрмани к сел.
Тевелят-хъ?ау. Здесь тропа разветвляется, первая вьючная тропа идет к сел. Эдисси в
истоках большой Лиахвы и далее, мимо плато Зильде к Кадлосанскому перевалу сел.
Эдиси, по грузинским источникам, носящему название «калаки» Дъроъ Jo, что означает
«город» и представляет собою небольшое горное селение на остатках громадного
поселения. Раскопки дали материал, относящийся ко многим эпохам, начиная с первых
веков до нашей эры и по настоящее время включительно (см. мою статью «Краткий
историко-археологический очерк Юго-Осетии». «Мат. по изуч. Грузии. Юго-Осетия»,
сер. I, вып. I, Тифлис, 1925).
Вторая вьючная тропа идет от сел. Тевелят-хъ?ау вверх по течению Тевелятдону
к перевалу Манга-авцег, ведущему в бассейн р. Малой Лиахвы. Здесь вьючная тропа
разветвляется: одна идет к горе Киого, сел. Стыр Гиух, известному и по истории Грузии
VI-XVIII вв., и по истории завоевания Осетии русскими войсками в начале XIX в., по
исключительной отважности набегов и предпочтения смерти всем селением плену. От
сел. Стыр Гнух («великий Гнух») тропа идет вниз по течению Малой Лиахвы к сел.
Белоти и затем, минуя грузинскую, запирающую ущелье крепость Ванати, выходит
на территорию Грузии. Вторая вьючная тропа - от перевала М?нг?вц?г идет к горе
Гвидиси, откуда тропа опять разветвляется: одна идет вниз по течению р. Потинса к
сел. Балоти на р. Малой Лиахве и включается в вышеописанный маршрут по ущелью
р. Малой Лиахвы, вторая переходит в «Гвидисское» (также «Гудисское», или «Цру»)
ущелье и выходит к сел. Хвце в среднем течении Большой Лиахвы. Кроме этих, здесь
есть еще несколько более мелких ответвлений тропы.
Вернемся теперь к сел. Тевелят-хъ?ау - маршруту Арагва - р. Рион. От сел. Те-
велят-хъ?ау вьючная тропа идет к сел. Бритате, откуда идет ответвление до перевала
Манга - авцаг для соединения с путями в Мало-Лиахвинское и Гвидисское ущелья. От
сел. Бритате вьючная тропа идет к сел. Ханыкат на р. Большой Лиахве. Далее тропа
спускается по течению, миновав у сел. Згубири близлежащий перевал Сбийский, у
сел. Нижнее Роки - Рокский перевал.
Здесь, и у сел. Урстдон имеется два могильника, относящиеся, по-видимому, к
эпохе Сасанидов, бывавших согласно историческим свидетельствам в ущелье
Большой Лиахвы. У устья р. Джомаг, впадающей в Б. Лиахву, имеется два перевала: Кутх
156

OSSETICA
и Б?хв?ндаг, и дорога дальше идет до сел. Кущете (по карте Кошки). Здесь по
течению р.Тлидона и других более мелких горных речек расположено несколько селений,
имеющих на своей территории ряд древних могильников. Это сел. Тли с известными
погребениями, относящимися к последним векам перед появлением железа. Сел.
Висто, Хусар Чипран и другие, дающие могильный инвентарь IV-IX вв. н.э. От сел.
Кущете дорога идет до сел. Хвце, где имеется могильник начала I тысячелетия до
нашей эры на холме «Царциат кядзах» и у сел. Охудвия более позднего времени. От
сел. Хвце идет ответвление к Кешельскому ущелью через внутренний перевал Раро
к Зикарскому перевалу. На перевале Раро находится древнее осетинское святилище
Раро на развалинах каменного строения с одной каменной колонной, со скульптурой
домонгольского периода. От сел. Хвце дорога идет вниз по течению к сел. Мсхлеби,
где находится могильник, относящийся к I тысячелетию до н.э. Отсюда дорога идет к
сел. Гупта, где в р. Большую Лиахву впадает ее большой приток - р. Паца. Здесь дорога
разветвляется. Одна часть ее идет вниз по течению р. Большой Лиахвы в Грузию,
другая идет от сел. Гупта вверх по течению р. Пацы и доходит до сел. Сохта. Здесь в сел.
Сохта имелся нераскопанный исследователями (разграбленный теперь сельчанами)
могильник с большим количеством золотых предметов, относящихся к первым векам
нашей эры. Затем окрестности сел. Сохта: сел. Дыргын, Угарданте, Абано, Котанто и
другие дают нам археологические предметы большой древности. От сел. Сохта путь
идет к оз. Эрцо, где, перейдя внутренний перевал, тропа попадает в бассейн р. Риона
на приток его р. Громулу, впадающую в р. Джорджору, соединяющуюся с р. Рионом
у Они - на территории исконной Грузии.
Ущелье p.p. Громулы - Джорджоры носит название Кударского и имеет большое
количество археологических памятников архитектурного характера, относящихся
ко времени VI - XII вв. н.э. Район этот был освоен грузинами еще в очень древние
времена, являясь воротами в глубь горной Осетии для грузинских феодальных
князей. Перечисленные вьючные тропы были мною многократно пройдены в течение
1924-1931 гг.
29. Сводку об этом см. В.Ф. Миллер «Осетинские этюды», ч. III.
К. Н. Баратов «История Грузии», т. II. СПб., 1871.
В.Ф. Пфаф «Материалы для истории Осетии», в Сб. сведений о кавказских
горцах, вып. IV и V.
М. Brosset «Hisroire de la Georgie depuis Fantiquite jusqu'au XIX siecle traduite du
Georgien», СПб., 1849-1857, ч. I-IV.
30. Об этом см.: В.Ф. Миллер «Осетинские этюды», ч. III, стр. 29.
В.Б. Пфаф «Сб. сведений о кавказских горцах», вып. IV, стр. 65 и вып. V, стр. 20
и 65.
Баратов «История Грузии», т. III, стр. 14.
М. Brosset «Hisroire de la Georgie», 1.1, p. 86; t. IV, pp. 43, 51, 383.
31. И.И. Мещанинов «Циклопические сооружения Закавказья, Изв. ГАИМК»,
т. XIII, вып. 4-7, Л., 1932.
А.А. Аджан, Л.Т. Гюльзальян и Б.Б. Пиотровский «Циклопические крепости
Закавказья», «Сообщения ГАИМК», Л., 1932, № 1-2.
Б.Б. Пиотровский и Л.Т. Гюзалян «Крепости Армении доурартского и урартского
157

Л.Г. Пчелина
времени», «Проблемы истории материальной культуры», Л., 1933, № 5-6.
А.А. Ивановский «По Закавказью», «Мат. по археол. Кавказа», вып. VI, стр. 81.
И.И. Пантюхов «О пещерных и позднейших жилищах на Кавказе». «Мед. сб.
изд. Кавказск. мед. общ.», т. 58, стр. 71 и далее, а также указанную в прим. 6 сводную
работу В.А. Гурко-Кряжина «Циклопические сооружения Закавказья».
32. Остатки такой дороги можно видеть на россыпях каменника вблизи сел. Диси.
Холст и Бритати в Двалетии. Это насыпь из мелкого щебня, хорошо утрамбованного,
шириной в среднем около двух метров. Насыпь представляет возвышенное в центре
и покатое к бокам полотно дороги, положенное в наиболее труднопереходимых для
лошадей местах.
33. Горная Осетия имеет на своей территории несколько укреплений
крепостного характера, но это в большинстве случаев не загромождения, препятствующие
ее свободному входу в глубь ущелья, а наоборот, запрещающий осетинам выход в
Предкавказскую равнину. Такова крепость в сел. Нижн. Гупта на р. Большой Лиахве,
сооружение грузинской архитектуры на извести с круглой башней. Об
отношениях между грузинскими феодалами и осетинами Юго-Осетии в XVII-XVIII вв. см.
Д. Лаврова «Заметки об Осетии и осетинах», в «Сб. материалов для описания
местностей и племен Кавказа», вып., Тифлис, 1883, и «Акты Кавказской и Археограф,
ком». Тифлис. Гуптинская крепость была частично подчинена Карталинскому царю
и частично князю Сидамонову-Эристову. Об этом см. И.А. Гильденштедт
«Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа» («Путешествие 1770-1773 гг.»,
СПб., 1809, стр. 97).
Такого же характера и крепость в середине Хилякского ущелья, являющаяся
защитой Рокского перевала со стороны Грузии от набегов куртатинцев. Об этом см.
В.Ф. Миллер «Осетинские этюды», кн. III, стр. 20-31 и др., см. также и В.Ф. Пфаф в
«Сб. сведений о кавказских горцах», вып. V, стр. 21 и 22. Не осетинского характера
также и Дарьяльское укрепление на р. Терек. Держателями его были или грузины, или
персы, но не осетины. Это достаточно известный факт, чтобы его доказывать.
Характер укрепления в сел. Урстдон: «Ахсин Кау» в Уалагирском ущелье, и «Дзывгъис» в
Куртатинском ущелье мне еще не ясен. Очень вероятно, что эти две крепости
представляют собою единое целое, связанное более чем тридцатикилометровым подземным
ходом, устроенным в естественных пустотах горного отрога. В началах этих ходов
я была в 1927 г. Со стороны «Дзывгъис» - с Л.П. Семеновым и в 1929 г. Со стороны
«Ахсинкау» - с Казбеком Агнаевым. Но вглубь пройти без больших предварительных
работ нельзя. Очень может быть, что крепость в Дзывгъисе окажется и грузинского
происхождения в связи с нахождением в сел. Дзывгъис древней грузинской церкви
св. Георгия и колокола в ней с грузинской надписью.
Может случиться, что и «Ахсин - Кау» появилось в результате временного захвата
Уалагирского ущелья грузинами со стороны Мамисонского перевала. Так же, как и
сторожевые укрепленные пещеры в Касарском ущелье, о которых Дюбуа де Монпе-
ре говорит, как о грузинских, на основании найденных им грузинских источников,
относя их к V в. нашей эры, см. Dubois de Montpereux «Voyage autour du Caucase»,
t.IV,p. 302. Paris, 1843.
34. Рукопись первоначально издана академиком Броссе в «Additions et
158

OSSETICA
eclaireissements a Thistoire de la Georgie depuis Fantiquite jusqu'tn 1469 de j-g par
M. Brosset, Membre de FAcademie Imperiale des Sciences. RB. 1851 a Addition XXI,
pp. 372-387 «De Forigine des eristhaws du ksan». Затем в грузинском журнале «Иве-
рия» за 1884 г., № IX-X, стр. 81-88 (на это издание ссылается Джанашвили в «Сб.
матер, для описания местностей и племен Кавказа», вып. XXII, стр. 22, прим. I. И,
наконец, издана Ф. Жордания, Тифлис, 1897, в кн. II «Хроника ^a°J3^° под ВИД°М
«дополнения», на стр. 1-19. За указание издания на грузинском языке приношу свою
глубокую благодарность Л.М. Меликсетбекову.
35. Перевод с французского - мой. Пересказ текста, изданного Броссе, имеется
у В.Б. Пфафа в «Сб. сведений о кавказских горцах», вып., стр. 9, и у него же «Сб.
сведений о Кавказе», т.П, стр. 145.
36. При Юстиниане I (византийском), бывшем в горах Кавказа около 562 г., после
заключения мира с Персией.
37. Грузинские летописи неизменно именуют царями старейшин наиболее
сильных осетинских родов. Но даже в конце XVIII в. и в начале XIX в. во время завоевания
Осетии Россией - эти осетинские родовые старейшины не превратились в князей.
Русские официальные бумаги того времени именуют их «старшинами». См., напр.,
«Акты Археол. ком.». О неправильном приписывании родовыми старейшинами ти-
тута царей см.: И.И. Мещанинов «Циклопические сооружения Закавказья», стр. 63 и
др.: Б.Л. Богаевский «Первобытно-коммунистический способ производства на Крите
и в Микенах» в Сб. «Академия Наук Карла Маркса», Ленинград, 1933, стр. 702, 703,
716 и др.
38. Ростом, сын Сидамона, родового старейшины из Уалагирского ущелья, сел.
Нузал, является родоначальником грузинской владетельной княжеской фамилии Си-
дамоновых-Эристовых Ксанских. По грузинской поэме «Алгузиани» Сидамон был
братом легендарного царя Алгуза. Здесь же упоминается и Бибар (Бибила) (см. «Сб.
описания местностей и племен Кавказа», вып. XXII). Эриставом (по грузински bocnbo
- народный, «дсдбхоЬо - голова, глава народа, раньше выборная, а затем
наследственная должность) Ксанской области Ростом был назначен около 574 года византийским
императором Юстинианом. Звание Эристава впоследствии у этого рода превратилось
в фамильное имя. О Ростоме имеются как фольклорные материалы, так и
исторические свидетельства. Главнейшим из них является уже указанная в прим. 34 рукопись
истории Ларгвисского монастыря на р. Ксане. В литературе см.:
а) «Кавказский Инвалид или военные ведомости», газета, СПб., 1830, № 271, стр.
1083, «Письма из Осетии», письмо 1.
б) А. Гакстгаузен. Закавказский край, ч. II, СПб., 1857, примечания на стр. 79 и
80.
в) «Акты Кавказской Археограф. Ком.», т.1, Тифлис, 1866, стр. 265-267, дело 275
«Письмо царевича Вахтанга к ген.-лейт. Кнорингу от 9 июля 1801 г. С жалобой на
презентацию кн. Эристовых на сел. Ванати».
г) В.Б. Пфаф. Материалы для истории Осетии, в «Сб. сведений о кавказских
горцах», вып. V, стр. 30.
д) Он же «Описание путешествия в Рачу и Южн. Осетию», в «Сб. сведений о
Кавказе», т. II, 1872, стр. 145.
159

Е.Г. Пчелина
е) Баратов, кн. «История Грузии», т.П, стр. 47,48 и 62; т.Ш-IV, стр. 51.
ж) И.А. Гильденштедт. «Географическое и статистическое описание Грузии и
Кавказа (путешествие 1770-1773 годов)» СПб., 1809, стр. 175.
Несколько иные сведения о происхождении Ксанских Эриставов дает М.Г. Джа-
нашвили «Известия грузинских летописей и историков о Северном Кавказе и России»,
в «Сб. материалов для описания местностей и племен Кавказа», вып. XXII, Тифлис,
1897, стр. 22-23.
39. Фамилия в грузинском произношении Бибилури и в осетинском Бибилте в
настоящее время живет вблизи Цхинвали в сел. Тбети, эта фамилия выселилась из
Белотского ущелья Малой Лиахвы. Сказать трудно, имела ли эта фамилия
родоначальником Бибила, упоминаемого в рукописи.
40. Аналогичную картину рисует Б.Л. Богаевский в своей работе «Первобытно-
коммунистический способ производства...» (см. прим. 37) в отношении Крита, стр.
720-721. В обоих случаях попытка к закреплению феодальных взаимоотношений
имела результатом разрушение укрепления из-за недостаточного фундамента для
новых классовых взаимоотношений.
41. Но стены развалин Боботе-келдем сложены на известковом растворе, а не
сухой кладкой, как Зылды М?сыг, да и все сооружения из камня в горной части Юго-
Осетии. Ширина стен 1,5 м из громадных плит шиферного сланца. Об Боботе-келдем
см. указанную в примечании 28 мою статью «Краткий историко-археологический
очерк Юго-Осетии», стр. 249.
КОММЕНТАРИИ В.А. КУЗНЕЦОВА
* Подробный перечень путей и троп, соединяющих Север и Юг Осетии между
собой и с районами Грузии и пройденных самой Е.Г. Пчелиной см. примечание 21
настоящей статьи. Этот уникальный материал имеет особо важное значение, а данная
полевая работа Е.Г. Пчелиной по праву может быть признана научным подвигом, не
получившим достойной оценки (В.К.).
160

OSSETICA
Осетинская мельница «Къада куырой I»1
(Известия Северо-Осетинского НИИ, т. XXV (история),
Орджоникидзе, 1966)
«Мы услышали глухой шум и увидели Терек,
разливающийся по разным направлениям. Мы поехали по
левому берегу. Шумные воды его приводят в
движение колеса низеньких осетинских мельниц».
(А.С. Пушкин. «Путешествие в Арзрум»J
В настоящее время хозяйства осетин как в горах, так и в предгорьях
полностью коллективизированы, и земледелие из каменистых ущелий
перенесено на плодородную равнину предгорья. Зерно там собирают и
обмолачивают комбайны, а перемалывают мельницы-гиганты. Мука на
автомашинах подвозится к пекарням, выстроенным на дне ущелий, куда за
печеным хлебом спускаются жители горных селений. Старая экономика,
техника и быт осетин ушли в безвозвратное прошлое, а маленькие
мельницы, замолкнув, отжив свой век, постепенно разваливаются в полном
запустении.
Земледелие в горах осетин было исконным занятием населения, но
стояло на очень низком уровне и было малопродуктивным. Его размеры
сковывались малым количеством земли, пригодной под пашни,
трудоемкостью работ в условиях гор и недостаточностью рабочих рук.
А.Г. Яновский, статистик и экономист, изучавший Осетию в 1829 г.,
* К римским цифрам, встречающимся в этой статье, объяснения даются в словарной части
в конце статьи.
161

Е.Г. Пчелина
писал: «Трудолюбие осетин, может быть, и следствие необходимости, но
заслуживает удивления».3 Позднее то же отметил и другой исследователь
А.Е. Скачков: «Я никогда не видел земледельца, у которого рабочий год
был бы более продолжителен и труден, чем у горца-осетина»4.
Пашни осетин различались по их расположению на южном и
северном склоне горы. На «южных пашнях» из-за большего количества
падающих на них лучей солнца посевы созревали быстрее, чем на «северных
пашнях», что было важно из-за обычных в горах ранних заморозков. По
своему качеству пашни делились тоже на две категории: «внутреннюю»
и «внешнюю» земли. Первые находились на дне ущелий, имели ровную
поверхность и глубокий, естественный слой плодородной почвы. Таких
пашен в Осетии было всего 10% от общего количества пахотной земли.
Вторые, которых было 90%, располагались по склонам гор с уклоном
от 45 до 70 градусов5, часто находясь вдали от селений. Размеры этих
пашен обычно были не велики и обрабатывались женщинами мотыгой.
Пахота сохой или плугом часто бывала невозможной, так как быки или
не могли там развернуться, или же падали с кручи. О таких пашнях как
раз говорится в широко известном осетинском рассказе о пахаре,
потерявшем свое поле и нашедшем его после долгих поисков под сброшенной
им с плеч буркой. Эти пашни назывались «клочками земли». Почва на
них была каменистой, «хрипящей», с большим количеством щебня. Но
прежде чем иметь и такую пашню, ее надо было создать. Перед тем, как
приступить к устройству поля, старики дома несколько лет наблюдали
за нужным им склоном горы. Они выясняли направление падавших там
снежных лавин, селевых и дождевых потоков, искали признаки будущих
оползней. Убедившись в годности участка6, семья приступала к работе.
Сперва убирались большие камни, возводились сухой кладки опорные
стенки, прорывались отводные канавы, подсыпался щебень, поверх
которого накладывался искусственно создававшийся почвенный слой.
Землю брали со дна ущелья, а навоз и золу из дома. Женщины несли
все это на пашню в заплечных мешках, сшитых из телячьих шкур, мехом
наружу. Если же в хозяйстве имелся осел, то эту работу выполнял он,
перевозя груз в переметных сумках, сделанных из грубой шерстяной ткани.
Такие мелкие участки пашен, раскинутые по склонам гор, требовали
162

OSSETICA
от осетин не только их создания, но и постоянного восстановления, так
как снежные лавины и дождевые потоки разрушали их площадки, а ветры
сдували с них их тонкий почвенный слой. Поэтому пахарь у осетин носил
название «Пашню делающий», а поговорка объясняла «Осетин делает
хлеб из камня».
Малоземелье осетин в горах исключало возможность оставлять пашни
под паром, почему поля там засевались ежегодно. В них вкладывалось
очень много удобрений и труда при обязательной прополке и поливке.
Потому это были скорее огороды, где выращивались злаки, чем пашня.
Кроме мотыги, земледельческими орудиями осетин были: легкая соха с
роговым лемехом, мало отличавшаяся от мотыги, плуг с железным
лемехом и хворостяная плетенка-борона. Эти орудия, уходя своими корнями
в глубокую древность, относились по своему устройству и названиям в
основном к общекавказскому культурному кругу7.
Из злаков в горах Осетии вызревали ячмень, овес и яровая пшеница.
Привозным же зерном было просо, озимая пшеница8 и появившаяся
позднее кукуруза. В молитве, обращенной к божеству оспы Аларды, осетины
пели «Северное просо тебе на пиво, южная пшеница тебе на лепешки»9.
Ячмень был самым древним и основным злаком, выращиваемым
осетинами10, овес тоже издревле был известен осетинам и, как ячмень, имеет
древние общекавказские корни11. Название пшеницы в осетинском языке
переводится, как «мое просо», и по изысканиям В.И. Абаева восходит
к санскриту, ягнобским и персидским корням, означая там «ячмень»12.
Просо, из которого получается пшено, у осетин было привозным, почему
в своих названиях и тяготеет к тем местам, откуда их доставали, -
Северному Кавказу13.
В Нартском эпосе осетин, оформившемся в скифскую эпоху, просо
называется «желтым зерном», которым осетины иносказательно обозначали
божество зерна Бурхор14. Кукуруза же, хотя и появилась в Предкавказье
в конце средних веков, тоже приобрела название, связанное с нартами,
- «богатырское зерно». Таковыми были злаки, знакомые осетинам, из
которых они и мололи муку.
По осетинским вариантам Нартского эпоса, отразившего быт осетин,
у нартов было мало хлеба, часто случались недороды зерна, почему нар-
163

Е.Г. Пчелина
там приходилось умирать с голода. Зерно у нартов, как и у осетин, было
всецело в ведении женщин. Из муки они пекли пресные лепешки, а из
зерна и хмеля варили пиво15.
В Осетии, в горах до настоящего времени все продукты питания
складываются в кладовой, соседящей с главным помещением дома, где
помещался очаг, - хадзаром16. Кладовая находилась в ведении старшей
женщины дома, и мужчины не имели права входа в кладовые без особого
на то ее разрешения. По обычаю, когда дом чествовал мужчин за
выдающиеся поступки, касающиеся рода или семьи, как, например, после
свершения кровной мести или во время приема почетных гостей,
«правительница» приглашала мужчин в кладовую и там угощала их, воздавая
этим им почет.
Труд, вкладываемый осетинами в создание и обработку пашни,
породил у них широко распространенное в горах поверие, что если с хлебом
обращаться непочтительно, то из него закапает кровь. То же говорится
и в Нартском эпосе17. В одном из осетинских сказаний юноша Силач
пошел искать по свету человека сильнее себя. Встреченный им Великан
сказал ему: «нет никого сильнее тех, кто своим трудом обрабатывает
пашню»18. В осетинском языке труд человека обозначается тем же
словом, что и трудность, страдание, мука, что имеется и в других языках. У
осетин также издревле существовало понятие о святости и чистоте зерна.
В средневековых известиях об аланах под 1306 г. имеется упоминание
о ссоре воинов из аланского наемного отряда с другими наемниками,
окончившейся гибелью алан. Ссора произошла на мельнице, и поводом
к ней послужило загрязнение зерна19. Осквернение зерна и
непочтительность к нему означало опасность гнева божеств и кару за это недородом,
голодной смертью. Хлеб и зерно у осетин нельзя было продавать, его
или дарили, или одалживали. Если у женщины в кладовой было мало
запасов, и выделить из них она ничего не могла, то, боясь духов зерна,
чтобы те не сочли ее отказ за упрек им, она говорила просившему «мы
полны», что означало «нет» («не могу дать»). Не хотеть поделиться
зерном с нуждавшимися женщина не имела права, за это ее ждало презрение
окружающих и наказание от разгневанных духов. Кража всего, что было
связано с зерном и хлебом, считалась святотатством. То же существовало
164

OSSETICA
и у других народов Кавказа20.
Зерно у осетин имело и магическое целебное значение. Им лечили от
всех болезней. Например, от нарывов употреблялась примочка из проса,
жеванного старшим из зятей семьи. К святому и чистому зерну не имели
доступ нечистые женщины. Ими считались менструирующие, роженицы,
до шести недель после родов и имевшие половое общение в ближайшие
три дня. Эти женщины не могли входить на территорию мельницы, а тем
более прикасаться к частям мельничного постава, чем и объясняется то,
что работали на осетинской мельнице преимущественно девушки.
В глубокой древности, когда еще не существовало орудий для
размельчения зерна, люди повсеместно ели его поджаренным на плоских
камнях очага. Позже зерно стали подсушивать и раздроблять на зернотерке
и в толчее21. Только появление жерновов позволило молоть зерно сырым.
Употребление у осетин поджаренных зерен ячменя и овса сохранялось
как пережиток при совершении языческого моления22 в дни принесения
божествам дани: перед началом пахоты, при рождении в доме мальчика23
и на двух поминках в память предков. На празднествах земледельческого
цикла у осетин поджаренным зерном кормили лошадей24. Древние корни
имел у осетин и обычай отваривать зерно для поминок, как и готовить
лакомство «хару», сделанное в виде каши из ячменной муки, поджаренное
в топленом масле.
Самым древним орудием для получения муки была зернотерка II (рис. I).
У осетин она в дословном переводе называется «пшено делать»25, и в
последнее время употреблялась только как крупорушка III. По
археологическому материалу, зернотерки известны с раннего неолита26. В своих
древнейших формах они найдены в Юго-Осетии. В Северной же Осетии
они пока еще обнаружены только на средневековых поселениях27. Более
поздние зернотерки во множестве имеются в современных нам горных
селениях, вложенные то в стены, построенные сухой кладкой, то в
кучах камней, собранных с пашен и лежавших вблизи них на бесплодных
землях28. Видимо, существование зернотерок в быту Осетии было очень
продолжительным. Зернотерка у осетин, как и у других народов, состояла
из двух камней с искусственно выбитой шероховатой рабочей
поверхностью. При работе на зернотерке с возвратно поступательным движением
165

Е.Г. Пчелина
Рис. I. Зернотерка, была заложена в каменной ограде квартала родственного
объединения Мамсырат? в сел. Даргавс Северной Осетии. 1926 г.
верхнего камня, зерно, насыпанное на нижний камень, раздавливалось и
растиралось между камнями. Нижний камень зернотерки IV высекался
более длинным, широким и слегка вогнутым, а верхний камень V делался
несколько меньшего размера и выпуклым в своей рабочей части.
Деревянных зернотерок, видимо, не существовало, достаточно было вокруг и
камня.
Злаки на зернотерке растирались только в подсушенном виде. Мука,
скорее крупа, была очень крупного размола. Видимо, она была близка к
драни русских былин. Из такой муки, сделанной из овса, осетины варили
толокняную кашу, сохранившуюся в пище осетин до сих пор. Кроме того,
из муки крупного размола пекли блины-лепешки, позднее
употреблявшиеся только на поминках. Об этих плюшках у осетин имеется поговорка
«У всякого блины для своих покойников».
Одновременно с зернотеркой у осетин существовала и толчея VI. Она
состояла из ступки VII и песта VIII. Их названия восходят к древнеиран-
ским корням29. В толчее зерно раздавливалось, почему его оболочка так
же, как и в зернотерке, с трудом отделялась от ядра, почему мука
получалась такого же крупного и грубого размола, мало улучшавшегося после
просеивания ее через сито. Толчеи в Осетии делались как из камня, так
и из дерева.
Каменная ступка (рис. II) имела одно чашеобразное углубление, выби-
166

OSSETICA
тое в куске дикого камня. Тщательно обрабатывалась сама чаша ступки,
остальная же ее часть только слегка оббивалась железным молотком.
Деревянная ступка (рис. III) всегда имела два чашеобразных углубления.
Одно из них обращалось вверх, другое вниз. Получалось это потому, что
деревянному обрубку, который тесали топором (рис. IV-1,2), придавалась
форма двух усеченных конусов, соединенных между собой вершинами.
Чашеобразные углубления ступки сперва выжигались, а затем зачищались
железным теслом (рис. V - 1,2) и ложкарным инструментом (рис. V - 3).
Одна из этих чаш делалась
меньше в диаметре и глубже,
другая больше и мельче.
Пестики для ступки
делались тоже и из камня, и из
дерева, и имели один рабочий
конец. Материалом для
изготовления каменной толчеи
служили самые различные
породы камня, а для деревянной
употребляли дуб и бук.
Оба типа этих ступок
бытуют у осетин и в настоящее
время, используясь для
толчения соли и разных трав,
служащих приправой к
кушаньям. До середины XIX в.
каменные ступки употреблялись осетинами также и при производстве
пороха, который делали почти в каждом доме из местного сырья. Эти
ступки имеют больший размер, чем предназначавшиеся для толчения зерна
и соли. Диаметр их чаш в среднем 0,5-0,35 м при глубине 0,25-0,15 м.
В Садонском ущелье Северной Осетии имелись каменные ступки еще
больших размеров, служившие для размельчения серебросвинцовой руды,
из которой кустарным способом получали свинец для отливки пуль. Одна
такая ступка находилась в сел. Верхний Садон во дворе не так еще давно
существовавшей там большой семьи из рода Битарта. Толчея у осетин
Рис. II. Каменная толчея. Сел. Даргавс.
Дом кузнеца Дзыбыра Токаты. 1926 г.
167

Е.Г. Пчелина
осталась до наших дней на том же техническом уровне ручного орудия,
как и тысячи лет назад, не получив никакого дальнейшего
усовершенствования за малым применением ее в хозяйстве30.
Ручные мукомольные мельницы, состоявшие из двух жерновов,
уложенных в деревянном обрубе, появились свыше четырех тысячелетий
тому назад. Самые древние литературные свидетельства имеются о них
в Библии, в легенде о Моисее31 и у Гомера в «Одиссее»32. Они широко
известны и по археологическим находкам, сделанным во многих
странах мира33. Появление ручной мукомольной мельницы у осетин также
уходит в глубокое прошлое. О них упоминается в погребальном обряде
при посвящении коня умершему34 и в осетинских вариантах нартского
эпоса. В стране нартов великаны перебрасывались, играя жерновами, их
женщины пряли шерсть веретенами с пряслами - жерновами, невольники,
плененные в набегах, мололи ими для нартов муку35.
В основе названия осетинской ручной мукомольной мельницы IX
лежит слово «гуырой, куырой», которое сближается со сванским словом
«гурана», обозначающим круглый
камень, булыжник, который
употребляется и в настоящее время для
толчения соли, то есть пестом36,
предшественником мукомольной
мельницы. У осетин ручные жернова X
делались как из камня (рис. VI), так и
из дерева (рис. VII). Каменные
жернова изготовлялись из мелкозернистого
кварца, гранита, песчаника, порфира
и базальта, а также и лавы, носящей
название мельничного камня XI. Все
эти породы обладают свойствами,
необходимыми для хорошего качества
жерновов37.
Камнесечные инструменты для
Рис. III. Деревянная ступка. ^
„ тт г, * изготовления жерновов были у осетин
Дом Леуана Беджизаты. г J
Юго-Осетия, сел. Эдис. 1924 г. теми же> чт0 и У ДРУГИХ кавказских
168

OSSETICA
Рис. IV. Железные топоры, встречались повсеместно, работа местных кузнецов.
народов: I. Подобие кирки XII трех видов:
а) имевшие с обоих концов острие (рис. VIII - 1);
б) оканчивавшиеся острым ребром (рис. VIII - 2) и
в) имевшие с одного конца острие, а с другого ребро (рис. VIII - 3).
В середине этих орудий находилось отверстие для рукоятки. II.
Бороздчатый молоток XIII (рис. VIII - 4), который употреблялся только для
придания поверхностям жернова равномерной шероховатости. Эти
инструменты употреблялись осетинами не только для высекания жерновов,
но и для исправления износившихся частей. Изготовление жерновов про-
Рис. V. 1,2- тесла, 3-ложкарный инструмент. Встречались повсеместно,
работа местных кузнецов.
169

Е.Г. Пчелина
изводилось только вручную, без применения каких-либо механизмов.
Деревянные жернова вырубались из бука, карагача и ясеня. На их
мелющие поверхности набивались железные гвозди с широкими и
плоскими шляпками, кованные местными кузнецами. После окончания помола
деревянными жерновами бегун вынимался из колоды, скопившаяся на ее
дне мука выгребалась, после чего бегун ставился в колоду обратно.
Форма как каменных, так и деревянных жерновов была цилиндрической. Их
мелющие поверхности имели небольшой наклон от центра к окружности,
чем облегчалось передвижение крупки размола. Нижний жернов - лежняк
XIV, укрепленный в деревянной колоде XV, был неподвижным. Верхний
жернов - бегун XVI делался тяжелее лежняка и большей толщины.
Вращался он с помощью небольшой деревянной рукоятки XVII, вставленной
в бегун у края его диска. В центре бегуна имеется круглое отверстие ячеи
XVIII, служившее для прохода зерен к мелющим поверхностям жерновов.
Зерна засыпались в ячею горстью чисто вымытой руки «чистой»
женщины, носившей название «мелющей» XIX. Продуктивность такой ручной
мельницы при жерновах диаметром около 0,75 м была в среднем два
килограмма зерна в час. Соль размалывалась жерновами быстрее. В более
поздних ручных мукомольных мельницах, то есть в конце XIX - начале
XX вв., существовавших в предгорной полосе Северной Осетии, каменные
жернова укладывались не в деревянной колоде, как в горных ущельях,
а ставились на деревянной подставке XX, напоминающей низкий стол
на четырех ножках. Подобные мельницы бытовали в казачьих станицах,
соседящих с осетинскими «плоскостными» селениями38. Долгое
существование у осетин ручных жерновов, изнурительных для работавших на
них женщин, объясняется сезонностью пользования ими. Это бывало
зимой, когда вместе с промерзшей до дна мельничной канавой оледеневал и
«волчок» водяной мельницы; или ранней весной и поздней осенью, когда
глубокий снег, покрывая склоны гор, то оттаивал, то снова промерзал,
образуя ледяную корку. В такую пору подойти к водяным мельницам
было очень трудно, и приходилось прибегать к ручным жерновам. Таким
образом, ручные жернова осетин многие века, сосуществуя с водяной
мельницей, играли в хозяйстве хоть и необходимую, но все же подсобную
роль. То же самое наблюдалось как у кавказских народов39, так и в далеких
170

OSSETICA
от Кавказа местностях.
Например, в
Шотландии еще в конце XIX в.
работали частично и на
ручных жерновах40.
Одним из
древнейших изобретений
Востока, относящихся к-
началу первого
тысячелетия до н. э., было
вертикально поставленное
водоподъемное колесо.
Вначале оно служило
только для орошения
и приводилось в
движение человеком,
переступавшим по его
лопастям41. Время начала
использования водяного колеса для помола зерна вообще неизвестно, но
для Западной Европы имеются указания К. Маркса о том, что водяная
мельница была занесена в Рим из Малой Азии во время Юлия Цезаря
A02-44 гг. до н. э.L2. У К. Маркса имеется и перевод стихотворения
римского поэта Целия Антипатра, где приветствуется появление
водяной мельницы, освободившей рабынь от верчения ручных мукомольных
жерновов: «Дайте отдых своим рукам, о работницы, и спите безмятежно!
Напрасно будет петух возвещать вам о наступлении утра! Дэо поручила
работу девушек нимфам, и они легко теперь прыгают по колесам, так
что сотрясаемые оси вертятся вместе со своими спицами и заставляют
вращаться тяжелый жернов. Будем же жить жизнью отцов и без труда
наслаждаться дарами, которыми нас наделила богиня»43.
В основу механизма двигателя осетинской мельницы, так же как и
турбин современных гигантов индустрии, одинаково положен принцип
«волчка»44 - горизонтально лежащего водяного колеса. Такие мельницы
с «волчком», но стоявшие на низшей ступени развития этой конструкции,
Рис. VI. Каменные ручные жернова. Сел. Цей.
Дом Хазби Баситы. Северная Осетия. 1936 г.
Употреблялись для размола соли.
171

Е.Г. Пчелина
Рис. VII. Деревянная ручная мельница с деревянными жерновами, сделанными
из буковой колоды, Юго-Осетия, Гнухское ущелье Сел С?лавыр (Шелаури).
Дом Ило Хубаты. 1927 г.
заполняли в странах Востока берега речек и ручьев от Китая и
Афганистана45 до Аравии46 и африканских стран. В Испанию «волчок» был занесен
маврами47, откуда распространился и дальше по Европе48. В пределах
нашего Союза мельницы с «волчком» имели широкое распространение49,
но чаще всего они встречались в Средней Азии50 и на Кавказе51.
По нартскому эпосу осетин мельница с «волчком» была даром богов52.
По древнему обычаю, нарты старшие из гостей одаривали младших, и
нарт Сослан получил от властителя водяных пространств Донбеттыра
водяное колесо, которое вертели русалки53. Это сказание перекликалось
со стихотворением Целия Антипатра и с преданием, записанным Гаем
Плинием Секундом, о благоволении богов и даровании жерновов. Но у
осетин имеется еще и другое сказание, говорящее о заимствовании ими
идеи механизма «волчка» у племен Кавказа. В этом предании говорится,
что на совет мужчин пришел человек, только что вернувшийся из
длительной поездки, и сказал: «Зачем мы мучаем своих женщин работой на
ручных мельницах, надо заставить воду молоть муку». Мужчины на Ны-
хасе посмеялись над ним вдоволь, и никто не поверил его словам. Тогда
172

OSSETICA
человек пошел в лес и принес оттуда ствол дерева с корнями, насадил
на ствол жернов и поставил его вертеться в ручье. Старики удивились
и сказали: «Ты сделал великую вещь и в память этого пусть в разговоре
отныне говорят ц?видтон» XXI54.
ч
п
I
чГ
К>1
L
Рис. VIII. Камнесечные инструменты для изготовления жерновов,
встречались повсеместно.
По представлению осетин, как и других народов, мельница и
кузница, где люди бывали, но не жили, как и вся окружающая их местность,
являлась скопищем сверхъестественных сил. В лесу жили лешие и черти
всех видов. На мельнице они обитали под сваями, под желобом и колесом,
пугая людей в сумерках и ночью криками и шумом дремучих лесов, еще
недавно покрывавших Осетию. У других кавказских народов мельница,
первый механизм, работающий без помощи человека только на силе воды,
также считалась или делом рук дьявола, или местом его обитания55. У
осетин было очень распространено поверие о рожающей подле мельницы
чертовке56. Услышав ее стоны, надо было сказать: «Да будут легки твои
роды» и при этом надорвать у себя что-либо из одежды. Если же человек
был «обижен чертями», то есть у него что-либо не ладилось в хозяйстве,
то он только делал вид, что рвет одежду, чем причинял роженице-чертовке
еще более тяжкие страдания.
У осетин место, где была поставлена мельница XXII, как и всякое
другое место, имело своего особого духа - владетеля места Бынатыхицау
XXIII, подобие русского домового, но более доброжелательного к людям
и сильнее. По своей сущности Бынатыхицау был очень любопытен и
173

Е.Г. Пчелина
участлив, вникал во все людские дела по дому и хозяйству,
покровительствовал женщинам в их правильных делах и был придирчив к нерадивым
в работе и наказывал за несоблюдение чистоты. В отличие от домового
Бынатыхицау был неотделим от своего места и не мог переселяться как
домовой в горячих углях из старой печи на новое место, куда уходила
жившая там семья. Бынатыхицау представлялись осетинами обществом,
в котором были и мужчины и женщины, но каждый из них жил на своем
участке. Мужчины Бынатыхицау были спокойнее, сильнее и добродушнее,
а женщины слабее, суетливее и капризнее, как это, впрочем, свойственно
и людям. Бынатыхицау были оборотнями; они принимали вид катящегося
камня, кошки, белого ягненка, уродливой женщины или ребенка, но
никогда не превращались в козла. Видеть Бынатыхицау в его настоящем виде
могли только знахари, да и то только один раз в году, в ночь под новый
год, во время сражения в сказочной местности Бурку, в борьбе за снопы
ячменя и пшеницы, урожай будущего года57. В мельницах Бынатыхицау
жил, как и в жилом доме, в правом углу против двери. Для того чтобы
ему было там уютно, женщины вбивали в этот угол березовый «чистый»
колышек, за который клали вату или белые нити размотанных
шелковичных коконов. Женщины-осетинки любили Бынатыхицау, обращались к
нему с просьбами о помощи и раз в году приносили ему жертву
козленком или петухом, которую сами и съедали. Имя Бынатыхицау женщины
произносили не стесняясь и громко, не давая ему других иносказательных
имен, кроме хозяина места.
Строилась осетинская водяная мельница на небольшой площадке,
выровненной в склоне горы. Помещение мельницы возводилось мужчинами
без какой-либо помощи со стороны женщин. Мельница обычно имела
два низеньких этажа XXIV. В нижнем из них помещалось водяное колесо
волчка, а во втором находился мельничный постав. Часто имевшийся под
скатом деревянной крыши чердачок служил в мельнице третьим этажом
XXV, который использовался женщинами для хранения там взятых с
собой из дома вещей.
Нижний этаж мельницы зачастую был просто ямой XXVI, выкопанной
в склоне горы. К яме подводилась вода, бьющая из желоба, лежащего на
земле выше по косогору (рис. IX - 1; X, XI, XII).
174

OSSETICA
'^Ш-
Рис. IX. Схема механизма мельничного постава «кьада куырой»: 1-желоб;
2 — столб или свая мельницы; 3 — балки, поддерживавшие пол мельницы;
4 — деревянный пол мельницы «Накладка»; 5 — ось мельничного колеса волчка;
6—втулка оси в барабан волчка; 7-барабан волчка; 8-лопасти волчка;
175

Е.Г. Пчелина
9 — острие колеса волчка; 10 — кружловина; 11 — параплица; 12 - жернов-лежняк;
13 - жернов-бегун; 14 —ячея бегуна; 15 — воронка, вставленная в ячею бегуна;
16 — обруб мельничного постава; 17 — мучной ларь; 18 — жердь клина тяги,
регулировавшая помол; 19 —жердь, останавливавшая работу мельничного колеса;
20 - верхняя перекладина жерди клина тяги; 21 — нижняя перекладина жерди
клина тяги; 22 — колода подпятника волчка; 23 - подпятник, в который опиралось
острие волчка; 24 — клин или втулка, скреплявшая колоду подпятника с поперечным
брусом; 25 — поперечный брус, укрепленный между сваями мельницы; 26 —лучок
«сорока», толкавший ковш, с зерном; 27 — корытце, подвязанное под ковшом с
зерном; 28 — сыромятные ремешки, а иногда и шнурки, свитые из шерсти, на
которых было подвязано корытце; 29 — ковш с зерном; 30 —ремешки, а иногда
веревки из шерсти, на которых висел ковш с зерном, подвязанный к потолочным
балкам мельницы.
Рис. X. Помещение мельницы, выстроенное из камня. Северная Осетия.
Цейское ущелье. Мельница родственного объединения Гогатсе. 1935 г.
176

OSSETICA
Рис. XI. Помещение мельницы, выстроенной из дерева. Там же. Мельница
родственного объединения Баситсе. 1935 г.
Рис. XII. Помещение мельницы, выстроенной из смешанного материала.
Цейское ущелье. Мельница родственного объединения Айлартсе. 1935 г.
177

Ж. Г. Пчелина
~я~
Рис. XIII. Степы мельницы., сплетенные из ивовых прутьев. Сел. Салугардан.
Северная Осетия. Мельница Хазгери Бутаты. 1934 г.
178

OSSETICA
В яме первого этажа никакого заслона не делали, почему это
помещение всегда оставалось открытым. Иногда вместо выкапывания ямы в
землю вбивали четыре столба XXVII - сваи XXVIII (рис. IX-2, XIII). В
столбы сверху врубались стягивавшие их балки XXIX, на основе которых
потом выстилали пол второго этажа. Высота стенок ямы и свай нижнего
этажа мельницы бывали около полутора метра и выше, в зависимости от
условий местности. Сваи делались из водостойких пород дерева: дуба,
граба и акации.
Второй этаж мельницы, где помещали мукомольный постав, строился:
I - из обломков дикого камня местной породы XXX, сложенных
сухой кладкой XXXI, без применения связывающего раствора (рис. X,
XII). Стены ставились каменщиками - знатоками своего дела, так как при
неопытности строителя постройка расползалась и могла убить женщин,
мелющих муку. В случае, когда стены все же внушали опасение и камень,
из которого они были сложены, был «скользящим», в углах мельницы
вбивались столбы, связанные между собой вверху поперечными
балками, на которых и ставилась крыша, не соприкасавшаяся с верхом стен и
опиравшаяся только на столбы58.
II - из дерева XXXII. Такую мельницу строили своими силами без
приглашения кого-либо со стороны. Плотниками у осетин были все
мужчины, так как до недавнего времени вся Осетия была покрыта дремучими
лесами, состоявшими из бука, граба, сосны, ели и других древесных пород,
годных в хозяйстве. Стены деревянных мельниц строили двумя способами:
а) в виде сруба из бревен или же из толстых колотых досок рубкой в лапу
(рис. XI) и б) в виде клетки, сделанной из угловых столбов, связанных
вверху и внизу балками. В пазы, вырубленные в угловых столбах,
вставлялись доски, образовывающие стену (рис. XIV).
III - из хвороста XXXIII (рис. XIII). Такое помещение турлучного
типа строилось тоже своими силами. Здесь нижнее помещение
устраивалось тремя способами: а) в виде трехстенной ямы, выкопанной в земле;
б) в виде двух опорных стенок, сложенных сухой кладкой из дикого камня;
в) в виде четырех свай, вбитых в землю. На этой основе возводился второй
этаж в виде корзины, сплетенной из ивовых прутьев, обмазанных внутри,
а иногда и снаружи глиной, смешанной с рубленой соломой и навозом.
179

Е.Г. Пчелина
IV - из смешанного строительного материала, из камня, из досок или
плетенки из ивовых прутьев. Эти составные части построек
использовались в самых неожиданных сочетаниях (рис. XII).
Пол в осетинских мельницах XXXIV, как видно и из его названия
- «земля мельницы», бывал чаще всего земляным. Его делали
следующим образом: на тонкие верхние балки первого этажа XXXV
накладывали хворост, на который сыпали щебень и землю; все это уравнивали
и заливали жидким раствором глины, смешанной с навозом и рубленой
соломой XXXVI. В некоторых мельницах на верх опор нижнего этажа
клался деревянный настил из досок XXXVII, служивший полом во
втором этаже (рис. IX - 4). Площадь пола мельницы в среднем имела 2x2 м
с небольшими отклонениями в обе стороны. Крыши у мельниц делались
плоскими, односкатными, двускатными и в виде шляпки гриба. Земляные
крыши устраивались тем же способом, как и земляной пол мельницы, но
с большим количеством глиняного раствора. Деревянные крыши имели
один и два ската; на них клали плоские камни, которые удерживали
сосновую дрань покрытия во время непогоды. Соломенные крыши имели
вид шляпки гриба. Этот способ покрытия был редок и являлся
заимствованием у русских.
Во втором этаже мельницы имелась низкая одностворчатая дверь.
В старых мельницах ее рубили из толстых колотых досок, сращенных
при помощи пазов. Двери эти напоминали ставни, закрывавшие лазы в
родовых склепах осетин XXXVIII, но только большего размера. В новых
мельницах двери делались из обыкновенных досок. Входили во второй
этаж мельницы или со стороны откоса горы, или же по приставной
лестнице XXXIX. Ее сколачивали из тонких жердей, а иногда, как и в старину,
употребляли толстое бревно, в котором вырубали ступеньки.
Все описанные типы помещений осетинских мельниц существовали в
XX веке одновременно и повсеместно, завися только от имевшегося под
руками строительного материала и мастерства строивших их мужчин.
Водяная мукомольная мельница является первой машиной, освоенной
человеком59. В ней уже имеются все основные элементы механизации
производства: двигатель (вода), передаточный механизм (водяное колесо)
и исполнительный механизм (жерноваN0.
180

OSSETICA
К осетинской однопоставной мельнице «къада куырой» вода
подводилась канавой XL. Подобная мельница всегда ставилась не на русле реки
XLI или ручья, а в стороне от них. Как бы ни были слабы горные реки
или ручьи, обычно во время дождей они превращаются в грозные массы
воды, перерастая в селевые
потоки, несущие камни, деревья и все,
что им попадается на пути. Если
бы маленькие осетинские
мельницы стояли непосредственно
на речках и ручьях, то они были
бы разрушены в первый же
ливень. Мельничная запруда XLII
(рис. XV) в своем начале
называлась головой канавы XLIII и
имела подвижной деревянный
щиток XLIV, подниманием и
опусканием которого
регулировалась сила струн воды, бившей
из желоба XLV (рис. IX - 1) на
лопасти мельничного колеса.
Этот щиток ставился с
некоторым наклоном к потоку, чтобы
вода плотнее прижимала его ко дну канавы. Иногда внизу русла канавы,
у мельничного желоба, ставили второй такой же щиток, служивший
для более тщательного регулирования воды. Сбоку мельничной канавы
делался водослив XLVT со щитком у его начала. Он устраивался или в
виде канавки XLVII или же небольшого желоба. Иногда водослив
отсутствовал, и излишняя вода просто переливалась у щитка через край, нося
название «бесполезной воды» XLVIIL Бывало, что на всю мельничную
канавку делался только один щиток, в начале или в середине желоба.
Тогда вода, переливаясь через края канавы и струясь по желобу, хотя и
достигала лопастей «волчка», но не имела сил сдвинуть его. Текущая по
мельничной канаве вода XLIX имела некоторое превышение над
уровнем колеса «волчка», так как установка наклонного желоба увеличивала
Рис. XIV. Способ врубки досок стены в
угловые столбы постройки. Там же. 1935 г.
181

Е.Г. Пчелина
угол падения воды на лопатки барабана колеса. Вообще же количество
воды, необходимое для привода в действие «волчка», было ничтожно, а
высота падения струи не превышала одного метра61. Мельничный желоб
(рис. IX - 1) изготовлялся из ствола дуба или же граба. В высокогорных
осетинских селениях, расположенных у небольших родников или ручьев,
для более полного использования источника воды ставился желоб особого
устройства. Его изготовляли в виде трубы L, сделанной из ствола дерева,
сильно суживающегося к концу. Такой желоб обычно состоял из двух
корытообразных половинок, связанных обручами, гнутыми из молодых
буковых деревьев. Иногда эта труба сколачивалась из толстых колотых
досок. В нижний конец подобного желоба вставлялся наконечник из
обрезка рога быка LI, откуда струя воды била с большей силой по лопастям
«волчка».
Разновидность подобного использования слабых источников воды для
пуска «волчка» существовала в Юго-Осетии, в Урстуалта и в Северной
Осетии еще в двадцатых годах нашего века. Слабый родничок, струясь
Рис. XV. Мельничная запруда. Цейское ущелье. 1935 г.
182

OSSETICA
по склону горы, стекал в подставленную под него колоду, стоявшую на
расположенном ниже утесе...
Колода делалась из обрубка гигантской липы или бука высотой около
полутора метров и диаметром свыше метра. В низ бока этой колоды
вставлялся трубчатый роговой наконечник, из которого била вода, скопившаяся в
колоде и вертевшая «волчок». По окончании помола из колоды вынимался
наконечник и вместо него вставлялась втулка, сделанная из водостойкого
дерева - акации или дуба. Описания такого устройства желоба (обоих
видов) в этнографической литературе мне не встречалось. Осетины
считают такие желоба своим изобретением, которое позволяет использовать
в качестве двигателя самые слабые родники горных ущелий Осетии.
Водяное колесо осетинской мельницы, ее «волчок» LII состоял из трех
частей: оси (рис. IX - 5) или веретена колеса LIII; барабана (рис. IX - 7) LIV
и лопастей, или лопаток (рис. IX - 8) LV. По многим записям, сделанным
мною в глухих районах сплошных лесных массивов Юго-Осетии,
выяснилось, что еще недавно в конце XIX и начале XX в. колесом осетинской
мельницы служила нижняя часть ствола дерева с корнями LVI, кокора
или комля русских былин, слегка подправленная топором. Корни такой
коряги, расходившиеся от ствола радиусами, служили лопастям «волчка»,
а ее ствол - барабаном и осью. Это свидетельство многих стариков-осетин,
встреченных мною, подтверждает записанное мною от Цыпу Байматова.
Такие же волчки, сделанные из комля, бытовали еще в тридцатых годах
XX века и на Памире. Сила горного потока хотя и растрачивала девять
десятых своей энергии впустую, но все же вертела этот пень с
насаженным на его вершину жерновом. В старых мельницах, которые я видела
во многих местах Юго-Осетии, барабан «волчка» вырубался топором
из деревянной колоды вместе с его лопастями. Такие мельницы стояли
в районах дремучих буковых лесов, например, в истоках реки Квирилы
(сел. Джелебет, мельница Сандро Бестаты, 1926 г., сел. Цоис, мельница
Иосифа Каркусты, 1930 г. и другие). Во многих ущельях горной Осетии,
как Северной, так и Южной - в Стырдигорском, Нарском, Гнухском
- «волчок» делался из деревянной колоды с таким расчетом, чтобы его
барабан и ось были бы из одного обрубка дерева, а лопасти из другого.
Иногда ось «волчка» делалась из ствола дерева в виде кола, заостренного
183

Е.Г. Пчелина
внизу, а барабан с лопастями вырубались вместе из одного чурбана, после
чего ось вколачивалась в барабан. В позднейших мельницах все составные
части «волчка» делались порознь и затем уже объединялись. Для
изготовления их частей употреблялись различные породы дерева. Ось «волчка» в
своей верхней части, проходя через отверстие нижнего жернова (рис. IX
- 12) и отделенная от соприкосновения с ним кружловиной (рис. IX - 10),
служившей подшипником, имела на своем верхнем конце прибитую к ней
железную пластинку параплицу (рис. IX -11), входившую в вырубленный
для нее паз. Он находится на нижней мелющей поверхности верхнего
жернова-бегуна (рис. IX - 13). Ось «волчка» делалась длиной в среднем
около двух метров и на всем своем протяжении была одинаковой по своему
диаметру. В старых мельницах это не всегда соблюдалось. В тех случаях,
когда мельничное колесо делали составным, то ось внизу заканчивалась
втулкой LVII (рис. IX - 6), входившей в барабан колеса, насаживаемого
на ось. Сечение оси бывало или круглым, или восьмиугольным. Верхний
же конец оси всегда имел квадратное сечение, так как сюда набивалась
параплица62 и здесь же находилась ячея бегуна. Для параплицы LVIII,
как это видно из ее осетинского названия «топор», «клещи», «щипцы»,
использовались обломки железных предметов LIX, пригоняемые
кузнецом к выбоине в жернове бегуна. Железо у осетин почти до конца XIX в.
ценилось в горах очень дорого. Хотя осетины издавна были известны в
горах Кавказа как искусные кузнецы, сами они железа не варили, а
пользовались для своих изделий железным ломом, привозимым извне.
Кое-где во второй половине XIX в. параплицу в Осетии стали делать из
полосового железа, но это нововведение не имело широкого применения.
Ось мельничного колеса осетины для большей ее прочности изготовляли
из сильно смолистой сосны или из клена. Срубив дерево для оси, в котором
отсутствовали сучки и трещины, его вносили в дом и сушили над очагом,
положив на переплет надочажных балок. Нижняя часть оси, если она
вырубалась вместе с барабаном колеса из одной деревянной колоды, имела
на своем конце заострение LX (рис. IX - 9), на котором волчок и вертелся.
Острие делалось также из рога, как это подтверждает одно из его названий
LXI, впоследствии это острие часто стали выковывать из железа.
Острие мельничного колеса опиралось в подпятник (рис. IX - 23),
184

OSSETICA
который, как это видно и из его названий, делался из камня LXII, дерева
LXIII, обломков стеклянной бутылки LXIV и железной скобы LXV63.
В 1927 году в сел. Ход Садонского ущелья на мельнице
родственного объединения Кайтукта, я видела обломок каменной литейной формы
для отливки свинцовых пуль (рис. IX - 22), укрепленный в деревянной
колоде, в которую вкладывали подпятники, изготовленные и из другого
материала.
Барабан волчка LXVI (рис. IX - 7) и его лопасти (рис. IX - 8)
вырубались чаще всего из дуба, как наиболее крепкой и водостойкой древесины.
Делали его также из бука и граба, так как эти деревья встречались в лесах
Осетии чаще, чем дуб. Лопасти барабана имели в месте удара струи
выемку, чтобы вода, ударившись о лопасти, не скользила бы по ней, а толкала
и тем передавала движение волчку.
Ширина лопасти или лопатки барабана колеса имела в среднем 0,35 м
при высоте 0,15 м и толщине в 3-4 см. Лопасти на барабане
располагались по радиусам в количестве от 8 до 12 штук. Диаметр волчка вместе с
лопастями имел от 0,8 до 1,2 м.
Во время ливней в мельничную канаву заносилось много мелких
камней и обломков деревьев. Все это, перескакивая через желоб, било
вместе с водой по волчку. Но так как волчок делал в среднем от сорока
до восьмидесяти оборотов в минуту, то занесенный в канаву мусор
отбрасывался лопастями колеса во все стороны, и его «круговой бег» LXVII не
останавливался, и жернова продолжали молоть муку. Об этом движении у
осетин имеется загадка «Деревянное ударю, камню придам движение»64.
О том же загадка бытует у сванов65 и у имеретин66.
Рабочей частью мельничного постава являются жернова, от качества
материала и мастерства их изготовления зависело качество муки. По
этому поводу у осетин распространена поговорка «Хорошие жернова всякое
зерно размалывают» LXVIII. В местах, богатых лесом, и особенно в Юго-
Осетии, в поставах водяных мельниц преобладали деревянные жернова,
которые изготовлялись из тех же пород дерева и с такими же железными
гвоздями, как и те, что лежали в колодах ручных жерновов. С течением
времени каменные жернова вытеснили деревянные, и я их уже не
застала, но, по словам стариков, последние из деревянных жерновов сгорели
185

Е.Г. Пчелина
в пожарах 1920 г., во время карательных экспедиций меньшевиков по
Юго-Осетии67.
Самыми лучшими каменными жерновами, изготовленными в Осетии,
считались жернова из Даргавского ущелья68. Они высекались из местного
кварцита, который хотя и стирался в работе, но из-за структуры камня
всегда сохранял неизменным высокое качество своих мелющих
поверхностей и не требовал повторных насечек.
В XX веке, перед Октябрьской революцией, в ущелья Осетии стали
проникать каменные жернова фабричного производства, которые стали
конкурировать с местными и даже преобладать над ними. Но позднее,
с выносом зерновых культур из горных ущелий в предгорные равнины
нужда в жерновах для мельниц в горах вообще отпала. Изготовление
каменных жерновов в Осетии было домашним промыслом отдельных
семей и ветвей осетинских родов, в которых производственные навыки
были потомственными69. Изготовители были одновременно и кузнецами,
постоянно подправляющими на кузнечном горне ломавшиеся камнесеч-
ные инструменты. Эти молотки и кирки в Осетии были дороги и редки,
почему и составляли семейную ценность и передавались по наследству
из поколения в поколение вместе с секретами их производства70.
Каменные жернова в горах Осетии представляли большую ценность,
почему и имели длительное существование. Сперва стертый жернов-бегун
перевертывался и укладывался в колоде в качестве лежняка. Затем
стершийся и окончательно пришедший в негодность жернов уносился
мужчинами и прятался где-либо во дворе дома. Часто во избежание поломки
жернова его вкладывали в каменную сухую кладку забора усадьбы или
же в стену хозяйственной пристройки, причем для жернова выбиралось
место, откуда его легко можно было взять для подправки и снова пустить в
дело. Старые жернова еще и сейчас лежат в каменных кладках стен
заброшенных осетинских поселений: в Дигории, подле сторожевой башни рода
Астант? близ сел. Махческ, в Алагирском ущелье, на священной поляне
рода Царазонта, Сид?н; в Юго-Осетии в жилых башнях сел. Гудис и
других местах. Древние жернова встречаются в Осетии и при археологических
раскопках. Так, в катакомбном могильнике Х-ХП ВВ. Н. 3., В Змейской
на Тереке, были найдены жернова, закрывавшие вход в катакомбы. По
186

OSSETICA
мнению производившего там раскопки Т.Б. Тургиева71, эти жернова были
положены там в знак захоронения в катакомбах последних потомков
вымершей большой семьи72 или, может быть, и большого по своему размеру
родственного объединения, владевшего мельницей. Слова Т.Б. Тургиева
подтверждаются существованием у осетин проклятия, заключающегося
в пожелании прекращения рода проклинаемого: «Долю твоей мельницы
пусть за тобой закроют» LXIX73. Подтверждает это и существовавшее у
осетин действие при погребальном обряде: снятие над очажной цепи в
доме и оставление ее на кладбище на могиле погребенного в знак гибели
семьи, в случае смерти последнего из ее членов. Обряд этот существовал
в горах Осетии еще в тридцатых годах XX века.
Обруб постава осетинской мельницы LXX (рис. IX - 16), сделанный
для установки на нем жерновов, ставился в мельнице на вышине от пола
до 0,5-0,7 м. Обруб занимал примерно половину, а то и больше всего
внутреннего помещения мельницы. Он плотно охватывал
жернов-лежняк, не давая ему возможности при работе волчка двигаться из стороны в
сторону. Оба жернова имели одинаковые диаметры, в среднем от 0,45 до
1 м, при толщине от 0,1 до 0,2 м. Причем бегун делался толще лежняка.
Часто его верхняя поверхность представляла или полусферу, или конус с
тупой вершиной. Делалось это для увеличения давления камня на зерно
при помоле и облегчения передвижения зерна от центра к краю. Кроме
того, учитывалось и удлинение срока службы жерновов, снашивавшихся
стиранием. Жернова, обращенные друг к другу своими мелющими
поверхностями у края окружности LXXI, примыкали друг к другу вплотную.
Ближе к центру они расходились, образуя внутри зазор LXXII.
Размельчение зерна, попадающего в зазор жернова, происходит от его
разрыва и разреза, а не от раздавливания, в результате чего мука при
помоле получается лучшего качества, чем это было в зернотерке или толчее.
Для того чтобы облегчить передвижение крупки зерна от зазора к краям
жерновов, на их мелющих поверхностях делаются насечки LXXIII в виде
бороздок LXXIV. У лежняка эти бороздки идут с наклоном в сторону
движения бегуна, а у последнего в обратном направлении.
Таким образом, бороздки во время движения бегуна все время
пересекаются друг с другом, захватывают крупки и переносят ее в промежутки
187

Е.Г. Пчелина
между бороздками, где крупка уже окончательно перетирается в муку.
В центре обоих жерновов имеется круглое отверстие в размере одной
пятой диаметра жернова: в бегуне ячея (рис. IX - 14), отверстие служит
для засыпки в него зерна. В лежняке же это отверстие употребляется для
пропускания оси волчка, охваченной кружловиной LXXV (рис. IX - 10).
Она делается из нарезанных вдоль волокон дерева, кусочков березы и
ставится торцом к оси волчка и к отверстию лежняка. Между этими
березовыми вкладышами, осью волчка и отверстием в жернове закладывались
еще и куски просоленного свиного сала или куски свиной или бычьей
кожи LXXVI.
Ячея бегуна, пересекаемая параплицей (рис. IX - 11), имела сверху
вставленную в нее воронку, сделанную из березового лыка LXXVII,
предназначенную для лучшего попадания сыпящегося в ячею зерна
(рис. IX-15). Жернова, лежавшие на обрубе, были окружены деревянным
мучным ларем-кожухом или обочьем LXXVIII (рис. IX - 17). В этом ларе
собиралась вся мука, выходившая из жерновов. Ларь устанавливался на
расстоянии 8-10 см от края жерновов. Совок LXXIX иногда называют
черпаком LXXX. Вместо совка употребляют и вырезанную из бука широкую
и неглубокую миску, обычную в домашнем обиходе осетин. Мельничный
постав обтирался тряпкой LXXXI, представлявшей обрывок старой белой
овчины, почти утратившей свой мех.
Одним из последних усовершенствований в конструкции осетинской
мельницы был клин тяги LXXXII, регулировавший качество помола.
Он давал возможность уменьшать или увеличивать расстояние между
мелющими поверхностями жерновов. Чем это расстояние было больше,
тем мука становилась грубее, чем меньше, тем мягче и тоньше. Клин тяги
состоял из жерди «приподнимающей ноги» LXXXIII (рис. IX - 18),
спускавшейся из внутреннего помещения мельницы через отверстие в полу к
колоде подпятника водяного колеса (рис. IX - 22). Эта колода при наличии
в мельнице клина тяги одним своим концом была скреплена с жердью,
которая проходила ее насквозь, через отверстие, сделанное в ней. Внизу
эта жердь была пробита деревянным колышком или клинышком LXXXIV
(рис. IX - 21), для того чтобы приподнимать жердью колоду подпятника
вместе с осью волчка с набитой на его вершине параплицей, врезанной в
188

OSSETICA
бегун. Этим увеличивали или уменьшали плотность прилегания жерновов
друг к другу Своим вторым концом колода подпятника была скреплена
колом (рис. IX - 24) с поперечным брусом LXXXV (рис. IX - 25) низа
двух свай первого этажа. В мельницах, не имевших клина тяги, этот брус
отсутствовал. Для сохранения нужного при данном помоле расстояния
между жерновами в верхней части жерди имелась перекладина LXXXVI
(рис. IX - 20), под которую подкладывались камни или куски дерева,
которые удерживали жердь от опускания вниз. В очень многих осетинских
мельницах не было даже и такого примитивного приспособления, и помол
зерна ничем не регулировался.
Работу мельницы останавливали: опусканием щитка в мельничной
запруде, чтобы прекратить доступ воды к волчку; просовыванием жерди
между лопастями волчка LXXXVII (рис. IX - 19), не прекращая доступа
воды к волчку; подниманием волчка клином тяги выше уровня воды,
бьющей из желоба. Зимой мельница останавливалась сама собой, так как
холод, замораживая воду в мельничной запруде, приковывал волчок к
ледяной корке мельничной канавы.
Механизм осетинской мельницы еще в недавнее время состоял только
из волчка и жерновов74, зерно же в ячею бегуна засыпала горстью чисто
вымытой рукой такая же женщина, очередная «мелющая», сидевшая сбоку
у мучного ларя, как это делалось и при работе на ручных жерновах.
В конце XIX в. в осетинских мельницах Предкавказья появилось
заимствованное у казаков механическое приспособление, подававшее зерно
в ячею бегуна75, чем и была достигнута полная автоматизация механизма
мельничного постава в Осетии. Это нововведение быстро
распространилось по всей горной Осетии и получило название «бросающего» LXXXVIII
(рис. IX - 26-31). Устройство его следующее: мельничный ковш LXXXIX
(рис. IX - 29), куда засыпалось зерно, подвешивался к поперечному брусу
потолка мельницы ХС (рис. IX - 31) на сыромятных ремешках, или же на
веревках, свитых из шерсти XCI (рис. IX - 30). Ковш этот делали иногда в
виде воронки, иногда усеченной пирамиды, выдолбленной из цельной
деревянной колоды, сколоченной из толстых досок, или же плели из ивовых
прутьев ХСП. Внизу ковша делали небольшое отверстие, откуда по
деревянному лотку ХСШ (рис. IX - 28) зерно падало в ячею жернова. Размер
189

ES. Пчелина
мельничного ковша в среднем был: высота- около метра, диаметр вверху
0,8 - 0,6 м, внизу около 5 см и больше. Для равномерного падения зерна в
ячею жернова был сделан лучок XCIV (рис. IX - 26), называемый у осетин
«сорокой»; который заставлял мельничный ковш трястись. Его механизм
состоял в том, что в обруб, за кожухом мучного ларя вбивался березовый76
колышек с развилкой вверху, на который была положена палочка XCV,
упиравшаяся одним своим концом в мельничный ковш. В отверстие,
сделанное в палочке, была вставлена щепка XCVI, выструганная ножом
в виде лопаточки. Щепка упиралась в жернов бегуна, который, вертясь,
тряс ее и передавал дрожание палочке, а от нее и ковшу, из которого
начинало высыпаться зерно. На другом конце палочки, толкавшей ковш, для
регулирования количества высыпавшегося из ковша зерна навешивался
груз, состоявший обычно из кусков железа, обломков различных рабочих
инструментов. Этот железный лом изменял резонансную частоту ковша.
Чем больше из ковша высыпалось зерна, тем помол становился грубее.
Качество помола на осетинской мельнице вообще было низкое. Муку
пропускали через жернова только один раз. Вторичный помол в Осетии
не практиковался. Ячмень при помоле давал муки около 70%, отрубей от
10 до 18%, все остальное шло в распыл. Производительность
мельничного постава осетинской горской мельницы колебалась от полутора до
пятнадцати килограммов зерна за час работы.
Мельница, взятая во всех ее опосредствованиях, отражает в себе
структуру общества, в недрах которого она возникла и существовала. Обычаи
и мифология осетин, связанные с мельницей, напоминают о пережитках
родового строя, существовавшего у осетин в относительно недавнее время,
стадий матриархата, патриархата и военной демократии. У других народов
та же по своей конструкции мельница в силу тех же опосредствовании
говорит о других социальных укладах общества.
Механизм77 осетинской мельницы типа «къада куырой» имеет в своей
основе давно и широко известный волчок водяного колеса. Все
остальные части мельничного постава близки к таким же у других народов,
имевших такую же мельницу. Они существовали там, где была отсталая
земледельческая культура, низкие урожаи зерна и малые источники воды,
недостаточные для установки мельниц других конструкций. Разница
190

OSSETICA
между этими мельницами с волчком, бытовавшими у самых различных
племен и народов, заключалась только в различии материалов, из которых
строились их помещения, делались части их механизмов, и в обычаях,
связанных с помолом зерна.
Осетинская мельница всеми своими корнями связана с культурным и
этническим кругом кавказских горцев. Легкость проникновения в среду
осетин культурных и технических общностей Кавказа объясняется
этнической диффузностью структуры обществ кавказских горцев.
Беспрерывное передвижение мужчин в поездках по тропам и дорогам гор и равнин78,
участие в совместных набегах разных племен, служба в наемных войсках
различных государств - все это объединяло и скрепляло связи осетин с
другими народами. Из дальних поездок осетины привозили в свои горы
иноземные товары79, жен80 и пленников, обращенных в рабов, говорящих
на разных языках, а усыновление чужеземцев и многое другое еще более
укрепляло этнические общности81. Это положение подтверждается и
этимологией осетинского языка. Терминология частей механизма осетинской
мельницы в большинстве имеет корни общекавказского происхождения
и обнаруживает отсутствие особых осетинских обозначений, представляя
описательные названия, взятые из обихода общеупотребительных
осетинских слов. Часто наблюдаемые в терминологии диалектные отклонения
указывают на самостоятельное местное осмысление принесенной извне
сущности конструкции водяной мельницы с волчком. Пережитки
родового строя у осетин82 насквозь пронизывали быт и обычаи осетин еще в
начале XX в., поэтому очень многое в понимании обычаев, окружающих
осетинскую мельницу, еще живо в памяти людей. Мельница у осетин
принадлежала потомкам большой семьи, построившей ее83, почему она
и не подлежала разделу. Мельница так же, как и святилище, кладбище,
участок леса, пастбище и частично покосы, если они как и пашни не были
созданы трудом отдельных семей, постоянно оставалась общей
собственностью родственного объединения.
Наличие у него своей мельницы указывало на их большой достаток.
Когда у осетин возникала необходимость в постройке боевой или жилой
башни и других сложных сооружений и для этого приглашали со
стороны каменщиков, то одним из первых вопросов, задававшихся мастерами
191

Е.Г. Пчелина
заказчикам, был: «А есть ли у вас мельница?» XCVI84. Наличие в
патронимии мельниц и распределение ее ветвей на право очереди на помол в той
или иной мельнице, как и право на захоронение в том или ином, родовом
склепе, служило основой при исчислении родословных патронимии, что
было практически необходимо в связи с брачными запретами и участием
в религиозных действиях языческого моления.
Постройка и оборудование мельницы было трудоемким и дорого
стоившим приобретением для семьи, учитывая тяжелые условия жизни
в горах. В мельницу вкладывались усилия всех членов семьи в личном
труде и добыче материальных средств. Поэтому право на помол
осуществлялось в строго соблюдавшейся очереди XCVIII85, между потомками
семьи, построившей мельницу, и помол был бесплатным XCIX86. Таким
же правом на бесплатный помол пользовались и все нуждавшиеся в этом,
независимо от отсутствия у них родственных связей, что объяснялось еще
более далекими пережитками прошлого. Чужие включались на помол
между «очередными» в часы, когда мельница была уже свободна. Обычно
это осуществлялось или поздно вечером, или ранним утром. Поэтому во
многих ущельях Осетии мельницы работали почти круглые сутки.
Запирать мельницы было запретно, она, как и святилище, должна была быть
всегда открытой. Дверь в нее закрывали только на засов, во избежание
загрязнения ее животными. Этот обычай о праве каждого пользоваться
чужими мельницами возник у осетин гораздо раньше появления у них
водяной мельницы, отразившись в древних представлениях осетин о
загробном мире. Там, в стране мертвых, у обочины дороги лежит
опрокинутая на спину женщина, заломившая в отчаянии над головой руки.
Грудь ее придавлена огромными жерновами, из которых бегун извечно
совершает свой «круговой бег». Эта женщина наказана за отказ
нуждавшимся в помоле и загрязнении зерна87. В связи с этим представлением о
муках, испытываемых женщиной, у осетинок распространено выражение
при жалобах на беды и неудачи: «Только жернов еще не вертелся на моей
груди» С. Плата за помол CI существовала у осетин только с конца XIX
и XX вв., да и то только на предгорной осетинской равнине в мельницах
промышленного типа, появившихся там в связи с частным
предпринимательством. По своей конструкции это были те же осетинские горные
192

OSSETICA
«къада куырой», но имевшие в одном помещении по нескольку поставов,
приводимых в движение волчками. В таких мельницах уже не было
женщин, в них работали мужчины, называвшиеся сторожами мельниц СП, в
значении мельника. Вообще же в осетинском языке слова, обозначавшего
мужчину-мельника, не существовало. По обычному праву осетин мужчина
к помолу не допускался. Женщина же, сидевшая у мельничного постава,
называлась «мелющей» только в тот отрезок времени, пока она
работала. Мельников и мельничих, хозяев мельницы, не существовало, так как
мельница принадлежала всему родственному объединению, и
индивидуальное владение мельницей было понятием, чуждым строю осетинского
общества. Осетинская мельница отражала и пережитки половозрастного
разделения труда, уходившие в глубину веков. Так, мужчины строили
мельницу, устанавливали и настраивали ее механизм, устраняли
неполадки в ее работе, все время наблюдали за исправностью ее работы, получая
сведения об этом от женщин. Мололи же муку и следили за чистотой на
мельнице женщины. Они приносили туда на себе зерно СШ, насыпая его в
заплечные мешки, сшитые из телячьих шкур. На ослах, употреблявшихся
в хозяйстве для различных работ, до последнего времени зерно тоже не
возили, так как осел считался животным нечистым и духи - покровители
злаков могли наказать дом неурожаем за неуважение к ним. Пережитком
матриархата оставался у осетин запрет для мужчин помогать женщинам
в переноске зерна на мельницу. Впоследствии этот запрет превратился в
постыдность. Женщины, принеся на мельницу зерно и оставив у жерновов
дежурную CIV, уходили с мельницы, рассаживаясь где-либо поблизости от
нее. Женщины пряли, вязали, шили, около них спали и играли маленькие
дети и паслись пригнанные с собой ягнята и телята, присмотр за которыми
лежал на обязанности старших детей. Трава вблизи мельницы, удобренная
пасущимися здесь животными, была тучна и густа. В особенности
мощными здесь бывали заросли крапивы, почему и имелась у осетин загадка
«За нашей мельницей жалящий змей» CV. Закончив помол, дежурная
окликала женщин и передавала свое место около жерновов следующей
«мелющей». Закончив помол, женщина останавливала колесо волчка,
убирала мельницу, закрывала дверь на засов и уходила домой, неся на
своей спине муку.
193

Е.Г. Пчелина
Мужчины появлялись около мельницы редко, только в случаях
неисправной работы мельницы. Впрочем, иногда, когда наступала темнота, а
помол еще не был закончен, из дома посылался юноша или шел старик,
чтобы проводить женщин в селение. Во всех остальных случаях
появление мужчин у мельниц считалось у осетин предосудительным. Чаще
всего это связывалось со свиданиями в лесу влюбленных или любовников,
которые скрывались в ближайших зарослях кустарника или травы. По
ущельям Осетии рассказывается немало случаев и показываются места,
где возникла долголетняя кровная месть из-за убийств, совершенных
около мельниц оскорбленными мужьями или братьями. Около мельниц
по ущельям Осетии ежегодно справлялся женский весенний языческий
праздник CVI, связанный с почитанием духов воды, перекрытый
христианскими наслоениями. Праздник устраивался в субботу Фоминой недели,
и на нем присутствовали исключительно женщины. В этот же день часто
совершали и другое женское празднество CVII - шествие девушек и
молодых женщин, выводящих молодую к воде, обычно к мельнице семьи, в
которой в этом году женили сына. Обычаи эти в той или иной своей части
имеются и у других кавказских народов.
Таким образом, осетинская мельница «къада куырой», появившись в
глубокой древности, в недрах родового общества осетин, проработала в
горах до поры полной своей ненужности. Ее уничтожила более высокая
техника социалистического строя.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. В основу данной статьи легли мои полевые заметки, начатые в 1924 г. При
изучении вопроса об осетинской мельнице большую помощь я получила от Хазби Басита
A825-1943) сел. Цей, Шоштыка Томайты A844-1938) сел. Згид в Алагирском ущелье
Северной Осетии и Леуана Беджизата A845-1942) сел. Эдисс, Урстуалта в
Юго-Осетии, к памяти которых сохраняю глубокое уважение и благодарность. Данная статья
является частью этнографического раздела написанной мною монографии «Ossetica»,
из которой были напечатаны: «Дом и усадьба Нагорной полосы Юго-Осетии» (ученые
записки института этнических и национальных культур народов Востока). Москва,
т. II, 1930 г., стр. 3-52; «Ossetica», опыт библиографии». Там же, стр. 169-232;
«Родильные обычаи у осетин». Советская этнография. Ленинград, 1932 г. № 4,
стр. 85-103; «Обряд гостеприимства в Осетии». Там же, 1932 г., № 5-6, стр. 140-163.
Подготовлены к печати: «Охотничьи обычаи осетин по археологическим,
этнографическим и мифологическим источникам» и «Страна мертвых у осетин». Остальные
194

OSSETICA
части этой монографии мною перерабатываются заново.
2. Об осетинской мельнице «къада куырой» в литературе имеются как беглые
упоминания, так и краткие описания ее механизма. К первым относятся: Гр. Гордо-
ва. «Поездка из Польши за Кавказ» A815). Тифлисские Ведомости, Тифлис, 1830 г.,
№ 23; А.С. Пушкин: «Путешествие в Арзрум» A829). Полное собрание сочинений.
Издание Академии наук СССР. М.-Л., т. VI, 1949 г., стр. 650; А.Г. Яновский.
«Осетины», «Обзор российских владений за Кавказом». Петербург, т. II, 1836 г., стр. 210;
П.С. Уварова. «Кавказ. Путевые заметки». Москва, кн. 1, 1887 г., стр. 37; Э. Реклю.
«Человек и земля». Петербург, т. II, 1906 г., стр. 527-528, 530, рис. 22,24. Ко II группе
принадлежат: Klaproth «Reise in Kaukasus und Georgien in den Jahren 1807 und 1808».
Halle в. II1812, S. 612-613; «Впечатления и воспоминания покойника» (написано до
1830 г.). (Библ. для чтения). Петербург, т. 86, 1848 г., раздел 3, стр. 14; В.Б. Пфаф.
«Этнологическое исследование об осетинах». (Сборник сведений о Кавказе). Тифлис,
т. II, 1872 г., стр. 141; К.Л. Хетагуров. Особа (написано в 1894 г.), стр. 41; П. Рашев-
ский. «Из Алагира в Нальчик». (Ежегодник русского горного общества). Москва,
Кн. II, 1902 г., стр. 105; А.Г. Бегиджанов. «Туземный помол на Кавказе». Р. М. 1908 г.,
№ 1 (сентябрь), стр. 27-30. Та же статья в журнале (Der Muller). Berlin, 1909 г., № 1;
П.А. Козьмин. «Мукомольно-крупяное производство». Москва, 1926 г. (IV издание),
стр. 25-28, по материалу А.Г. Бегиджанова без указания на него; В.П. Пожидаев.
«Горцы Северного Кавказа». М.-Л., 1926 г., стр. 49-53. Терминология, связанная с
мельницей, загадки, пословицы и поговорки частично имеются в словарях, а частично
записаны были мною, все же вместе взятое было повторно проверено мною в
ущельях Осетии. Из словарей мною использованы: СП. Зелинский. «Объяснительный
словарь татарских, грузинских и армянских слов, вошедших в «Материалы для
изучения экономического быта государственных крестьян Закавказского края». Тифлис,
1889 г.; В.Ф. Миллер. «Осетино-русско-немецкий словарь под редакцией А.А. Фрей-
мана. Ленинград, т. 1,1927 г., т. II, 1929 г., т. III, 1931 г.; В.И. Абаев: ИЭС, ОЯФ. Ю. Н.;
В.И. Абаев. «Русско-осетинский словарь», Орджоникидзе, 1960 г. Интересны также
были материалы по конструкции осетинской мельницы, собранные А.А. Миллером
в Северной Осетии в 1926 г. и исчезнувшие после его ареста. Эти материалы были
доложены А.А. Миллером в Москве в 1930 г., на заседании Кавказского отделения
Института этнических культур народов Востока.
3. А.Г. Яновский. Указ. соч., стр. 169.
4. А.Е. Скачков. Опыт статистического исследования горного уголка Осетии.
Т.В. 1905 г., №215.
5. М.З. Кипиани. От Казбека до Эльбруса. Т.В. 1884 г., № 20; отд. оттиск.
Владикавказ, 1884 г., стр. 25.
6. По ущельям Северной Осетии мест для устройства новых пашен уже задолго
до Октябрьской революции не оставалось. В Юго-Осетии положение с пашнями было
лучше. Там при устройстве пашен пользовались обычно подсечной системой.
7. В.Ф. Миллер. Осетинские этюды. Москва, в. III, 1887 г., стр. 13-15.
8. Высота посевов в горах осетин доходила до 2780 м над уровнем моря. Сеяли
там только скоросозревающие сорта злаков. Колос их был невысок и зерно мелкое.
Урожай ячменя был сам 10-15, аиногдасам 7-10; овса сам 10, яровой пшеницы сам 15;
195

Е.Г. Пчелина
озимой - сам 10. М. Баев. «Несколько слов об осетинах». Т. В. 1887 г., № 5; «В горной
Осетии». Т. В. 1880 г., № 50, 51; 1881 г., № 3, 27; 1891 г., № № 14, 19, 22; «Нагорная
полоса Терской области». Т. В. 1908 г., № 275.
9. ПНТО, т. II, 1927 г., стр. 132-133.
10. В.И. Абаев. ИЭС, стр. 281, 284, 285; ОЯФ, стр. 59. А.З. Кубалов. Песни «Пир
богов», стр. 31.
11. В.И. Абаев. ОЯФ, стр. 59; Ю. Н., стр. 18.
12. В.И. Абаев. ОЯФ, стр. 59, 587-589.
13. В.И. Абаев. ИЭС, стр. 411.
14. В.И. Абаев. ИЭС, стр. 411; ОЯФ, стр. 59; Ю.Н., стр. 22.
15. ПНТО, в. 1,1925 г., стр. 90. «Как Батраз разбил Хизову крепость»; вып. II, 1927 г.,
стр. 6. «Болат - Хамыц»; стр. 31. «Печальные дни Нарты»; вып. III, 1928 г., стр. 3.
«Безымянный сын Нарта Урызмага». ССКГ., вып. V, 1871 г., стр. 24. «О безымянном
сыне Урызмага»; В.Ф. Миллер. «Дигорские сказания». (Труды по востоковедению
Московского Лозаревского института восточных языков), т. XI, Москва, 1902 г.,
стр. 105-108. «Сослан и Нарты». В.И. Абаев. ОЯФ, стр. 59-60.
16. См. Е.Г. Пчелина (Ossetica). «Дом и усадьба».
17. А. Кайтмазов. «Сказание о Великане и Даредзанах». СМОМПК, вып. VII,
1899 г., стр. 16-17.
18. В.Ф. Миллер. «Осетинские сказки» - «О кривом Великане», стр. 123.
«Сборник материалов по этнографии, издаваемой Дашковским Музеем в Москве». Москва,
вып. I, 1895 г. Эта сказка перекликается с былиной о Микуле Селяниновиче.
19. В.Б. Пфаф. «Материалы по истории Осетин». ССКГ, вып. V, 1871 г., стр. 52.
20. А.С. Хаханов. «Очерки по истории грузинской словесности». Москва,
вып.1, 1895 г., стр. 259.
21. Самое древнее изображение процесса дробления зерна находится в Фиванской
стенописи древнего Египта. J.C. Wilkinson. «A. Populor Account of the Ancient Egyptians
Now Vork, v. 11, 1854, p. 166, рис. 411.
22. Такой же обычай отмечен еще в I в. н. э. у Гая Плиния Секунда в Этрурии
(современная Тоскания в Северной Италии). «Естественная история», кн. VIII, § 7 и 8,
стр. 232; § 73, стр. 243. «Катон, Варрон, Колумеяла, Плиний. Переводы с латинского
под редакцией М.И. Бурского». Москва - Ленинград, 1937 г.
23. Е.Г. Пчелина (Ossetica). «Родильные обычаи у осетин», стр. 101-103.
24. ПНТО, вып. I, стр. 90.
25. Пшено - елцаег сближается с агульским названием овса. В.И. Абаев. ИЭС,
стр. 411. Кроме того, слово елцаег входит составной частью осетинского названия зерно
терки елцзег каензгн - «пшено делать». Помимо общекавказских корней, это слово
могло появиться у осетин в связи с древними внедрениями в их среду дагестанских и
чечено-ингушских племен, что видно по топонимике Осетии, особенно в местности
Туалта (Двалы) и по родословным осетинских родов.
26. Неолит - пора перехода человечества от каменных орудий к познанию
металла. Скульптурные изображения женщин, работавших на зернотерках, известны в
древнем Египте в искусстве IV и V династий фараонов.
27. Например, на давно известном, но не раскопанном археологами поселении в
196

OSSETICA
г. Орджоникидзе на территории кирпичного завода. Поселение находится над аланс-
ким катакомбным могильником времени раннего средневековья.
28. Имелись в сел. Архон Алагирского ущелья в доме Уари Темирканта (Бурса-
ертае), в Даргавсе в ограде дома Мамсурата и в других местах.
29. В.И. Абаев. ОЯФ, стр. 60; И.Э.С., стр. 132.
30. У других кавказских народов, как, например, в Дагестане у Табасаранцев,
имелась толчея - крупорушка, приводимая в действие нажимом ноги на доску, к которой
был прикреплен пест. (Сообщение Л.Б. Панек, за что приношу свою благодарность).
Сосуществование толчеи и зернотерки, а также механизация различных видов толчеи
у разных народов, видимо, объясняется разными злаками, обрабатываемыми на этих
орудиях, и их количеством в хозяйстве.
31. Относится ко времени XIV в. до н. э., ко времени египетского фараона Се-
тоса I, отца Рамзеса II и позднее ко времени пророка Иеремии. «Библия или книга
священного писания ветхого и нового завета в русском переводе». Москва, 1956 г.,
стр. 15, 18, 137, 189,574.
32. Относится ко времени между XII и XIII веками до н. э. Гомер. «Одиссея».
Перевод В. Вересаева. Москва, 1953 г. Песнь VII, стих 103-104, стр. 78; песнь XX,
стих 106-111, стр. 241.
33. По этому вопросу имеется большое количество сведений, рассеянных по
разным археологическим исследованиям. О ручных жерновах III—V вв. н. э., найденных
в Иране, Междуречье и на Ближнем Востоке, в Средней Азии и на Кавказе.
34. Б.П. Гатиев. «Суеверия и предрассудки у осетин». ССКГ, вып. IX, 1876 г.,
стр. 6-7; К-Л. Хетагуров. Особа, стр. 56; Хабос. «Похоронные обычаи осетин». Т.В.,
1902 г., № 6; А.З. Кубалов. Песни, стр. 95, 100. «Созырко в загробном мире»; «Эпос
осетинского народа. Юго-Осетинские варианты (на русском языке)». Москва, 1957 г.
«Созырко в стране мертвых»; Нарты. 1942 г. «Дорога мертвых», рисунок, вкладной
лист между стр. 372-373.
35. ПНТО, вып. II, стр. 54. «Сказание о сыне Нокара Ахса-Будай»; Нарты. 1942 г.,
стр. 100-105. «Сказание о Буртаджи Фидар». Вкладной лист с рисунком.
36. В.И. Абаев. ОЯФ, стр. 46, 60, 297; ИЭС, стр. 611-612.
37. О породах камня, пригодных для изготовления жерновов, писал еще Гай
Плиний Секунд «Естественная история, переложенная на российский язык в
азбучном порядке с примечаниями В. Севергина». СПб., 1819 г. Издание Академии наук,
стр. 221-222, 296 C6. XVIII. 30 и 31).
38. Такая ручная мельница имеется в фондах Северо-Осетинского музея
краеведения в г. Орджоникидзе.
39. А.А. Миллер. «Из поездки по Абхазии в 1907 г.». Материалы по этнографии
России, издававшиеся этнограф, отд. Музея Александра I. СПб., 1910 г., книга 1,
стр. 74; Б.Е. Хижняков. «Описание кустарных промыслов национальных областей
Северо-Кавказского края». «Записки Северо-Кавказского Краевого Горского научно-
исследовательского института», Ростов/Дон, 1929 г., т. II, стр. 151, рис. 20.
40. Ю. Липперт. «История культуры». СПб., 1897 г., стр. 29.
41. О таком колесе писали: в конце I в. до н. э. Витрувий «Десять книг об
архитектуре». Перевод Ф.А. Петровского. Издание Всесоюзной Академии архитектуры.
197

Е.Г. Пчелина
Москва, 1936 г. Книга X, глава 4, стр. 199 № 2. Примечание, рисунок 144 на стр. 311 и
в I в. н. э. Страбон о мельницах во дворце понтийского царя Митридата VI A32-63 г.
до н.э.). «География», перевод Ф.Г. Мищенко. Москва, 1879 г. Книга XII, глава 3,
§ 30, стр. 567.
42. К. Маркс и Ф. Энгельс. «Избранные письма». Ленинград, 1953 г. Письмо
К. Маркса к Ф. Энгельсу от 28 января 1863 г., стр. 137.
43. К. Маркс. «Капитал», Москва, т. 1,1955 г. (глава XII, раздел 6), стр. 414.
Примечание 156.
44. Название турбины произошло от латинского слова turb, означающего круговое
движение, волчок.
45. Н.И. Вавилов и Д.Д. Букинич. «Земледельческий Афганистан». Ленинград,
1929 г., стр. 206.
46. Э. Реклю. Указ. соч., стр. 527, рис. 20, арабская водяная мельница; «Neues
Hannoverschee Magazin» Haunover. 1802 г. от 4.Х. § 1277 и другие описания
путешественников.
47. «Испанские мельницы». Р. М. 1910 г. № 4, стр. 163-164 и чертеж конструкции
постава мельницы.
48. П.А. Козьмин. «Исторический очерк мукомольного производства». Р. М. 1911 г.
№11, стр. 526-527.
49. D.K. Zelenin. Указ. соч., стр. 90, 91, рис. 46. У русских несколько иное
устройство мельниц с «волчком», чем у осетин.
50. А.А. Семенов. «Этнографические очерки Зарафшанских гор Каратегина и
Дарваза». Москва, 1903 г., стр. 57 и рисунок.
51. У северокавказских горцев вообще: Г.Н. Козбек. «Военно-статистическое
описание Терской области». Тифлис, ч. I, 1888 г., стр. 187-188. Б.Е. Хижняков. Указ.
соч., стр. 134, 135, рис. 16. В Чечено-Ингушии: Н.Ф. Грабовский. «Экономический и
домашний быт жителей горского участка ингушевского округа». ССКГ, в. III, 1870 г.,
стр. 3,4; В.П. Христианович. «Горная Ингушия. К материалам по экономике
альпийского ландшафта». Труды Северо-Кавказской ассоциации научно-исследовательских
институтов, Ростов/Дон, 1928 г., рис. 28; Г.К. Мартиросян. «Нагорная Ингушия».
(Известия Ингушского научно-исследовательского института краеведения).
Владикавказ, т. I, 1928 г. В Абхазии: А.А. Миллер. Указ. соч., стр. 73, 75, рис. 22; В Сванетии:
Ф.Я. Соболь. «Верхняя Сванетия». Москва - Ленинград, 1933 г., стр. 61; В Мегрелии
и Имеретии: F. Dubois de Montpereux. «Voyage, autour du Caucase» Атлас серия III.
Paris, 1840, tabl. XXXII - 5. Чертеж конструкции водяной мельницы; I. Mourier. «La
Mingrelie» Odessa 1883 г., таблица между стр. 316-317, чертеж конструкции водяной
мельницы по F. Dubois; «Селение Мухури», «Кавказ». Газета. Тифлис. 1851 г., № 33.
В. Карталинии: С.Я. Бедукадзе. «Поточные мельницы Арагвского ущелья». «Сессия
Ученого Совета Института Истории Академии наук Грузинской ССР, посвященная
вопросам этнографии Кавказа A5-19 ноября 1949 г.)», Тезисы докладов. Тбилиси,
1949 г.; Ее же. «Поточные мельницы Арагвского ущелья». Автореферат кандидатской
диссертации. Тбилиси, 1950 г.; Р.Л. Харадзе. «Грузинская семейная община». Москва,
1954 г., автореферат докторской диссертации, стр. 21. У армян: С.А. Егиазаров.
«Исследования по Истории армянского права, публичного и частного», в. I, Киев, 1919 г.,
198

OSSETICA
стр. 64—67 и «Приложение III». «Конструкция армянской мельницы»; «Армянский
судебник Мхитара Гоша, A184-1213)». (Памятники древнеармянской литературы),
в. II, Ереван, 1954 г. Перевод А.А. Паповяна, ч. II, ст. 54, стр. 175; ст. 62, стр. 179-181
- аренда мельниц; ч. II, ст. 127, стр. 224-225 - о мельницах.
52. В.Ф. Миллер. «Осетинские этюды». Москва, в. II, 1882 г., стр. 248-249; Dumezil
«Legendes» sur les Nart» Paris 1930. Сосруко: стр. 75-11; Сослан: стр. 111-114.
53. А.З. Кубалов. Песни, стр. 35. «Пир богов». В.И. Абаев. «Нартский эпос».
ИСОНИИ, Дзауджикау, 1945, т. X, в. I, стр. 100.
54. Записано мною от Цепу Баймата в 1934 г. в Даргавсе.
55. Б.К. Далгат. «Первобытная религия чеченцев». (Терский сборник), приложение
к Терскому календарю. Владикавказ, 1893 г., кн. III, в. II, стр. 78; А.С. Хаханов. Указ.
соч., стр. 259; СП. Зеленский. «Этнографические очерки из быта армян». СМОМПК,
в. II, 1883 г., стр. 42.
56. А. Кайтмазов. «Скупой богач». СМОМПК, в. XIII, 1892 г., стр. 141. Этот
рассказ в разных вариантах несколько раз записывался в Осетии и мною в Юго-Осетии:
в 1924 г. в сел. Кущете (Кошки) от Макси Содтита, в 1926 г. в сел. Цоис от Ника Теде-
ета, и в Северной Осетии в 1929 г. в сел. Унал от Фаризет Цаллагта. Аналогии этому
рассказу имеются у сванов - В. Нижерадзе. «Сванские пословицы, загадки и песни»
СМОМПК, в. X, 1890 г., стр. 3, 4 и у армян: Ф.И. Джейранов. «Некоторые данные
по верованиям армян». (Бабка на родинах у леших). - Этнографическое обозрение
- Москва, 1900 г., № 2 и др.
57. Несмотря на большой интерес этого раздела осетинского мифотворчества,
он очень мало изучен. Из опубликованных заметок наиболее интересны: Д. Шанаев.
«Осетинские народные сказания». ССКГ, в. III, 1870 г., стр. 27-29; Б.П. Гатиев. Указ.
соч., ССКГ, в. IX, 1876 г., стр. 26, 27.
58. Такой способ установки перекрытия практиковался в горах осетин для
хозяйственных построек во дворах усадеб и особенно часто в постройках святилищ,
рассеянных по вершинам правого берега р. Ардон в Алагирском ущелье, где
строительным материалом служат обломки гранитных глыб.
59. К. Маркс. «Капитал», то же издание, стр. 355,356, главаXII, § 30, примечание 43.
60. К. Маркс и Ф. Энгельс. «Избранные письма», то же издание, стр. 138. Письмо
К. Маркса к Ф. Энгельсу от 28 января 1863 г. Эту же мысль об основных элементах
машины К. Маркс сформулировал еще раз в «Нищете философии». Москва -
Ленинград, 1928 г., стр. 207, глава П. Примечание 84.
61. В. Бихольд. «Азиатские водяные мельницы и способы их улучшения».
«Записки Кавказского Общества сельского хозяйства», Тифлис. 1855 г., стр. 111-175;
О.В. Маркграф. «Очерк кустарных промыслов Северного Кавказа с описанием техники
производства». Составлено по материалам, собранным А.В. Золотаревым. Москва,
1882 г.
62. Железная параплица известна по археологическим находкам с Урартской
эпохи, II тысячелетия до н. э. Г. Церетели. «Урартские памятники музея Грузии».
Тбилиси, 1939 г., стр. 63. Верхний жернов из Варага имеет врубку для параплицы.
Табл. XXXII. В нашем Союзе интересна находка параплицы ХП-ХШ вв. н. э. на
Вщижском городище. Б.А. Рыбаков. «Ремесло древней Руси». Москва - Ленинград,
199

Е.Г. Пчелина
1948 г., стр. 421, рис. 116.
63. В.И. Абаев. ОЯФ, стр. 298, аналогии со сванским и балкарским цег.
64. Издана у А. Шифнера в несколько другой редакции «Осетинские тексты»,
«Приложение к тому XIV». «Записки Императорской Академии наук». СПб., 1868 г.,
стр. 32, № 35.
65. И. Нижерадзе. «Сванские тексты». СМОМПК, в. 31, 1902 г., стр. 67.
66. М.В. Глушаков. «Памятники народного творчества Кутаисской губернии».
СМОМПК, в. 32,1903 г., стр. 31.
67. Записи сделаны мною в 1924 г. в Юго-Осетии от Леуана Беджизата в
сел. Эдисс и Макси Содтита в сел. Кущета.
68. Д. Гатуев. «Осада Найфата». Москва - Ленинград, 1932 г., стр. 148. Л.Н. Пла-
меневский. «Геологическое строение графитового месторождения Северной Осетии».
ИСОНИИ. Орджоникидзе, т. IV, 1932 г., стр. 49.
69. Кроме изготовления жерновов и кузнечных работ в родственные группы
кустарей у осетин объединялись резчики деревянных изделий, шорники, рудознатцы,
рудокопы, литейщики, изготовители пороха и строители-каменщики. Кустарными
промыслами в их зачаточной стадии занимались у осетин и женщины, делясь друг с
другом своим мастерством и объединяясь не по родственным, а по дружеским связям
и работая у себя дома. Эти работы были связаны в большинстве с выделанной ими же
шерстью и кожей, которую мяли мужчины. Женщины сообща валяли бурки и
войлок, в одиночку шили обувь, вышивали шелковыми нитками и канителью, нашивали
аппликации.
70. Устанавливая и настраивая мельничный постав, осетинские мастера умели
определять нужный напор струи, бивший из желоба по волчку, угол падения струи
на лопасти волчка, производили центровку жернова и знали множество других
способов, которые впоследствии без знакомства с осетинскими навыками были научно
обоснованы и вошли в справочную литературу по мельничному делу. См., например,
С. Нотович. «Спутник мельника-механика». Одесса, 1902 г., в. I, стр. 153-159; в. II,
стр. 363-376.
71. Приношу Т.Б. Тургиеву благодарность за сообщение мне своих предположений
о причинах захоронения жерновов, которые я считаю безусловно правильными.
72. Фыды ном - «имя отца» прародителя отдельной семьи, входящей в
патронимию, начальная ступень родственного ответвления. Обычно имя прародителя, давшего
название «фыды ном», сохранялось в быту осетин четыре или пять поколений, получая
затем новое имя последующего прародителя. В случае, если наименование «фыды ном»
оказывалось чем-либо знаменитым, то оно не менялось и превращалось в название
новой патронимии, которая в свою очередь начинала распадаться на «фыды ном».
73. Сообщено мне в 1957 г. в Орджоникидзе А.Д. Цагаевой, за что приношу свою
благодарность.
74. Загадки о жерновах на осетинском языке, без перевода на русский имеются
в: «Памятники юго-осетинского народного творчества», Цхинвали, в. III, 1931 г.,
стр. 246.
75. Устройство механизма см. П. Афанасьев. «Курс мукомольных мельниц». СПб.,
1876, стр. 13. Чертежи в приложенном к книге Атласе, т. I, фиг. 3, 10, 11.
200

OSSETICA
76. Использование в осетинской мельнице деталей ее механизма, сделанных из
березы, старики объясняют чистотой и святостью этого дерева. Вероятнее, что береза
употреблялась прежде всего как материал более удобный для поделок из-за отсутствия
у древесины запаха, ее крепости и других полезных качеств.
77. В терминологии механизма осетинской мельницы все время повторяются
указания на камень, рог, дерево и производные от них. В других местах, как, например, в
странах древнего освоения железа во II тысячелетии до н. э. у урартийцев, существовала
железная ось мельничного колеса (И.И. Мещанинов. «Халдоведение», Баку, 1927 г.,
стр. 232, 235). В Осетии же до наших дней ось волчка была только деревянной и из
железа. В «къада куырой» в лучшем случае имелось только три детали: параплица,
острие волчка и его подпятник.
78. Е.Г. Пчелина. «Крепость Зильде Машич в Юго-Осетии». Советская
этнография. 1934 г., № 3, стр. 96-100. Перевальные дороги через Главный Кавказский хребет,
расположенные в ущельях Осетии, которыми пользовались горцы в своих поездках.
79. О ввозимых осетинами в глубь своих ущелий вещах иноземного
происхождения свидетельствуют археологические находки. Особенно в этом отношении интересен
комплекс предметов, найденных при раскопках 1936 г. в святилище Реком, в Цейском
ущелье. Предметы, найденные там, относятся ко времени от II тысячелетия до н. э.
до XX века включительно.
80. У осетин, издревле числившихся христианами, но всегда бывшими прежде
всего язычниками вплоть до XX в., существовало многоженство. Во второй половине
XIX в. православным духовенством были предприняты меры по уничтожению этого
обычая, но они не дали положительных результатов.
81. В средневековье у осетин существовал обычай усыновления чужеродцев. Об
этом свидетельствуют и предания, и родословные осетин, в которых род делится на
старшие и младшие линии. В первом случае - это прямые потомки ветвей от
родоначальника и во втором - потомки принятых в род разноплеменных пришельцев;
беглецов, просивших убежища; рабов, добытых в набегах и занятых в хозяйстве дома.
Усыновляемыми пополнялся ущерб в людях, появлявшийся после массовой гибели членов
рода. Это бывало в результате эпидемических болезней, невозвращения из балцев и от
кровомщений. Для родственных же объединений была необходима многолюдность,
обеспечивавшая обороноспособность, боеспособность и выполнение хозяйственных
работ в тяжелых условиях горной местности - земледелии и отгонном скотоводстве.
В зимнюю пору из-за нехватки в горах продуктов питания работоспособные мужчины
мало жили дома. Зерна, снятого с горных пашен, хватало на семью примерно только
до декабря; скота, оставляемого в горах на зиму и предназначенного на мясо, тоже
было мало. Количество его находилось в прямой зависимости от количества сена,
скашиваемого летом, что в свою очередь было связано с наличием мужчин-косцов,
так как женщины у осетин сена не косили. Поэтому осетинское население,
остававшееся в горах на зиму, вынуждено было питаться в основном молоком, дикорастущими
кореньями и клубнями, заготовляемыми осенью детьми и подростками. Потребление
же в горах муки в недавнем еще прошлом было ничтожно малым.
82. Осетины в эпоху средневековья и позднее, почти до времени своего
вхождения в состав русского государства, находились, как и большинство горцев Кавказа,
201

Е.Г. Пчелина
на последней ступени разложения родового строя, в стадии военной демократии.
Феодализационный процесс в Осетии зарождался только в двух ущельях: Дигорском
и Тагаурском, но под поощрительным влиянием русского правительства он быстро
усилился и перекинулся в Куртатинское ущелье, оставив нетронутым Уаллагир.
Социальному строю осетин и вопросу о существовании у осетин феодализма посвящена
мною заключительная глава монографии «Ossetica».
83. Указание на число семей, входивших в очередь на помол в осетинской
мельнице, имеется: об осетинах, живших в Юго-Осетии, в селах, смежных с грузинами,
см.: «Ведомость о состоянии недвижимого имения к уделу членам царственного
дома, принадлежавшего и состоящего в Горийском Уезде». «Акты Кавказской
археографической Комиссии». Тифлис, т. II, 1863 г., стр. 72, № 121, от 2 апреля 1803 г.;
По Северной Осетии о том же, см.: Е.Д. Максимов и Г.А. Вертенов. «Туземцы
Северного Кавказа. Осетины». Владикавказ, в. 1,1892 г., стр. 42; К.Л. Хетагуров. Особа,
стр. 41; З.Н. Ванети (З.Н. Ванеев). «Индивидуализм и коллективизм в родовом быту
осетин». Известия Осетинского научно-исследовательского института краеведения.
Владикавказ, т. II, 1926 г., стр. 407. То же было у некоторых других кавказских горцев,
например, у тушин. СП. Зелинский. Словарь, стр. 86.
84. Записано И.П. Щеблыкиным в 1936 г. в Алагирском ущелье, в сел. Цей от
Хазби Басита во время нашей совместной работы в Рекоме.
85. З.Н. Ванети. Указ. соч., стр. 407; У грузин-горцев см. Р.Л. Харадзе. Указ. соч.,
стр. 21, а также и у других народов, у которых оставались пережитки родового строя;
например, у южных славян - М.М. Ковалевский. «Первобытное право», Москва,
в.1, 1886 г., стр. 21.
86. У.Ю. Клапрот. «Осетины в начале XIX в». A807-1808). ИСОНИИ. Дзауджикау,
т. XII, 1908 г., стр. 239; «В Осетии. Нарское общество». Т. В. 1880 г., № 50.
87. Библиографию см. в примечании 35.
СЛОВАРЬ К СТАТЬЕ «ОСЕТИНСКАЯ МЕЛЬНИЦА» «КЪАДА
КУЫРОИ»
Перевод Е.Г. Пчелиной
I. «Къада куырой» переводится осетинами, как «мельница, стоящая на ручье».
Между тем ручей по-осетински м?счъыдон, а слово къада употребляется в понимании
ручья только в сложном слове къада куырой. Мне думается, что къада происходит
от слова кадавар - скудный, и название мельницы должно переводиться «скудная
мельница», что вполне соответствует как малому количеству воды, потребной для
работы ее волчка, так и ее продуктивности.
П. Елц?г к?н?н - «зерно делать» - зернотерка.
III. Л?ху?рг к?н?н - «крупу делать» - крупорушка.
IV. Бинаг дур - «нижний камень» зернотерки.
V. У?ллаг дур - «верхний камень» зернотерки.
VI. Ф?хт хой?н (ир) - ступка-колотушка - толчея.
VII. Ф?хт (ир.), фгестаг (диг.) - ступка.
VIII. ?лхуый - пест.
202

OSSETICA
IX. ?рмгуырой (ир.) - «ручная мельница», гъ?ргуройн? (диг.) - «кричащая
мельница» - ручные мукомольные жернова.
X. Фыд - жернов, хъ?дын фыд - деревянный жернов, хъ?д?й конд фыд -
вырубленный из дерева жернов, дурын фыд - каменный жернов.
XI. Куыройдур - «мельничный камень» - лава.
XII. Дух (ир.) - кирка, гъ?ц?н дз?бок? (диг.) - «насекающий молоток» - кам-
несечные инструменты.
XIII. Фыды дз?буг (ир.), фиди дз?бок? (диг.) - «молоток жернова».
XIV. Бинаг фыд, д?ллаг фыд - нижний жернов, лежняк.
XV. Къуыдыр - деревянный обрубок, чурбан, ступица, слово общее для осетин и
соседящих с ними кавказских горцев: пшавов, сванов и других племен.
XVI. У?ллаг фыд - верхний жернов, бегун. О жерновах, лежняке и бегуне у осетин
имеется загадка «дада бады, дзыцца кусы» - «дед сидит, а мать работает».
XVII. ?рмкъух - «рука руки»; ?рмгуырой зил?н - «ручной мельницы кривуля»,
?рм х?ц?н - «руки рукоятка» - рукоятка бегуна ручной мукомольной мельницы.
XVIII. Ц?ст - «глаз», хъуырдз?у?н - «горловина» ячея жернова.
XIX. Сс?г - «мелющая», женщина, производящая помол на мельнице.
XX. Араз?н - подставка.
XXI. Ц?виттон - означает таким образом, например, положим и т. д.
XXII. Куыройы б?стыхай, куыройы бынат - «доля местности мельницы» - место,
где построена мельница; здание мельницы.
XXIII. Бынатыхицау - «места хозяин»; дух, владеющий местностью.
XXTV. ?дд?гу?л?т? - этажи постройки.
XXV У?ладзыг - верхний этаж постройки.
XXVI. У?рм - яма; подвал.
XXVII. Ц?джындз - столб.
XXVIII. Мих - деревянный кол.
XXIX. У?ладз?н - верхняя балка.
XXX. Дурын куырой - мельница, стены которой возведены из камня.
XXXI. Сур дурамад - сухая кладка каменных стен.
XXXII. Хъ?дын куырой - мельница, стены которой построены из дерева (досок,
бревен).
XXXIII. Каубыд куырой - «мельница, плетенная из хвороста», турлучного
типа.
XXXIV Куыройы з?хх - «земля мельницы» - пол мельницы.
XXXV ?ндзалмтт? - мелкие деревянные брусья.
XXXVI. ?лыгк?нд - смесь из навоза, рубленой соломы и жидко разведенной
глины, употребляемой осетинами для обмазки корзин, пола, кровли и т. д.
XXXVII. Аст?рд - «накладка», настил пола из досок.
XXXVIII. З?ппадз - склеповые сооружения для погребения покойников по
языческому обряду.
XXXIX. Асин - лестница.
XL. Донмар?н - «убиваемая вода» - русло реки, мельничная канава.
XLI. Донв?д - след реки.
203

Е.Г. Пчелина
XLII. Ау?зт - мельничная запруда, запруда.
XLIII. Донмар?ны с?р - «голова убиваемой воды», головная часть мельничной
канавы.
XLIV. Ф?йн?г - «доска», ауаз?н фарк - мельничная лопасть, деревянный щиток
в канаве мельничной запруды.
XLV. Нук (ир.) - желоб, куыройы б?л?гъ (ир.) - «мельничное корыто», цыхцыр?г
(ир.) - стекающая сверху струя воды, мухцур (диг.) - желоб мельницы.
XLVI. Донв?ндаг - «дорога воды», хъ?лхъ?л?г - «гортань», донг?л?н -
водослив мельничной канавы.
XLVII. Ауаз?ны бынхъ?д дон - канавка водослива.
XLVIII. Дз?гъ?лдон - «блуждающая вода», излишняя вода, выливающаяся из
водослива.
XLIX. Ц?уг?дон - «идущая вода» по желобу.
L. Куыройы х?т?л - «мельничная трубка» - желоб особого устройства.
LI. Бырынкъ - наконечник, нукы сыкъа - «рог желоба», сыкъай? бырынкъ -
роговой наконечник желоба - нижняя часть желоба трубчатой формы.
LII. Куыройы цалх (ир.) - «мельничное колесо», пъерн? (диг.) - «клубок»,
производное от пъ?рон - клубок шерсти.
LIII. Куыройы с?м?н (ир.) - «мельничная ось», цалхы з?нг (ир.) - «ствол колеса»,
м?дон? (диг.) - «стояк» - ось мельничного колеса.
LIV. Цалхы къуыдыр - «колода колеса» - барабан мельничного колеса.
LV. Цалхы ф?рчыт? (ир.) - «лопасти колеса», куыройы ф?рчыт? (ир.) -
«мельничные лопасти», цалхы ф?йн?джыт? - «доски колеса» - лопасти мельничного
колеса.
LVI. ?дуид?гт? къодах - «колода из пня с корнями».
LVII. Арван - втулка.
LVIII. Куыройы ф?р?т - «мельничный топор», аркъау - «клещи», архъ?цкъ
- «щипцы - клещи» - параплица.
LIX. ?фс?нсаст - обломок железа.
LX. Цъил (ир.), кин (диг.) - «волчок», острие мельничного колеса.
LXI. Сыкъай? - роговой, сиу?нти (диг.) - «роговой лемех» - острие мельничного
колеса, изготовленное из рога.
LXII. З?в?т дур (и. р.) - бундор (диг.) - «нижний камень», таус дор (диг.) -
«камень для шила» - подпятник мельничного колеса, сделанный из камня.
LXIII. Бынхъ?д - «подбревно» - подпятник в виде деревянной колоды.
LXTV. Авг - «стекло».
LXV. Ц?г - звено, железная скоба с отверстием посередине, вбитая в деревянную
колоду, называется также и ц?рг?сных (диг.) - «коготь орла».
LXVI. Цалхы къуыдыр - «колода колеса» - барабан волчка.
LXVII. Зилдугъ - «круговой бег», движение мельничного колеса.
LXVIII. Хорз фыдт? алы хор д?р ссынц - хорошие жернова всякое зерно
размалывают.
LXIX. Д? куыройни хай д? б?л бахг?н?нтх - проклятие. Жерновами твоей
мельницы пусть закроют вход (отверстие) в погребальное место твое, чтобы весь род
204

OSSETICA
твой погиб.
LXX. Фыдты бынхъ?д - «поджерновное бревно» - обруб, помост, постава
водяной мельницы.
LXXI. Фалг?рн - окружность.
LXXII. Фыды уахтт? - «углубление жернова», духъгуырой - дословно переводимо
- духъ - камнесечная кирка, гуырой - мельница, означает пространство в жернове,
выбитое киркой - зазор.
LXXIII. Ныв?фтыд - «вышивка», уг?рдт? - насечки.
LXXIV. Куыройы хаххыт? - бороздки, нанесенные на мелющие поверхности
жерновов.
LXXV. Куыройы къопп - «мельничная головка», куыройы с?м?н ?ндадз?н
- «сцепление мельничной оси» - кружловина.
LXXVI. Ц?хджын фиу - соленое (копченое) сало; хуыдзарм - свиная кожа, царм
- кожа.
LXXVII. Б?рзы цъар - «березовая кора» - воронка, вставленная в ячею
жернова.
LXXVIIL Ссад уром?н - «муку удерживающий», ф?лгур, ф?лг?т?г - обочье,
кожух мельничного постава.
LXXIX. Арынг - совок для муки, в другом своем значении корыто, в котором
месят тесто.
LXXX. Къус - деревянная миска.
LXXXI. Пысул - тряпка, обрывок овчины.
LXXXII. Архы бын - «сук от низа» (или дна) - клин тяги, регулировавший
качество помола.
LXXXIII. Аргъ?в?н къах - «приподнимающая нога» - жердь клина тяги.
LXXXIV. Къ?б?л - катушка, колышек, цурк (ир.) - цорк (диг.) - клинышек,
вырезанный из дерева.
LXXXV. Ф?йн?г хъ?д - «доска бревна» - поперечный брус клина тяги.
LXXXVL Ц?хг?р хъ?д - «перекладина бревна» - перекладина поперечного
бруса клина тяги.
LXXXVIL Ф?ркауаз?н хъил - «лопастей шест» - жердь, которой останавливали
движение волчка.
LXXXVIII. ?ппар?г- «бросающий», «падающий» - автоматическое
приспособление для падения зерна из мельничного ковша в ячею жернова.
LXXXIX. Куыройы къуту и куыройы т?скъ - «мельничный ковш», корзина.
ХС. Къуту уром?н хъ?дт? - «бревна, держащие ковш, корзину» - поперечный
брус потолка мельницы.
XCI. Г?рз - ремешок из сыромятной кожи, хъис б?нд?н - веревки, сплетенные
из жесткой шерсти.
ХСП. Куыройы т?скъ - мельничная корзина, сплетенная из ивовых прутьев и
обмазанная внутри глиной, смешанной с навозом.
ХСШ. Куыройы к?хц - «мельничная чаша» - лоток, подвязанный под
мельничным ковшом для зерна.
XCIV. Г?ркъ?раг - сорока, палка с кулачком, опирающаяся на жернов и сотря-
205

Е.Г. Пчелина
сающая желобок, из которого сыплется зерно.
XCV. Л?дз?г - «палочка», часть механизма для подачи зерна в ячею жернова.
XCVL Къ?ц?л - отломанный кусочек палочки.
XCVII. Куырой у?м, ис? - а есть ли у вас мельница?
XCVMI. Куыройы рад (ир.), кезу (диг.) - очередь на помол в мельнице.
XCIX. ?н?хардз - «даровой», бесплатный помол зерна на мельницах.
С. М? риуыл ма айдагъ куыройы фыдт? н? разылдысты! - «единственное только
жернова не вертелись на моей груди!», а то все испытала.
CI. Сс?ггаг - плата за помол в мельницах промышленного типа (мызд).
СП. Куыройг?с - «сторож мельницы» - мельник.
СШ. Куыройдзау - «ходящие на мельницу» - женщины, мелющие муку на
мельнице.
CIV. Радг?с - «очередь стерегущая» - дежурная женщина, при помоле на
мельнице.
CV. «Н? куыройы ф?ст?-х?цаг калм» - «за нашей мельницей жалящий змей».
Загадка. Ответ - крапива.
CVI. Касуты сабат - весенний праздник, день празднования водяных духов, во
время которого плетут венки и гирлянды из касу.
CVII. Донм? ц?у?нбон - день шествия к воде. Весенний праздник девушек и
молодых невесток, на который не везде допускались мужчины.
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
В.И. Абаев. ИЭС. Историко-этимологический словарь. Москва - Ленинград,
т. 1,1958 г.
Его же. ОЯФ. Осетинский язык и фольклор. Москва - Ленинград, т. 1,1949 г.
Его же. ЮН. Перевод с немецкого и примечания к работе Ю. Немет. Список слов
на языке ясов, венгерских алан. Орджоникидзе. 1960 г.
ИСОНИИ. Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института.
Орджоникидзе (Владикавказ, Дзауджикау).
А.З. Кубалов. Герои нарта. Песни кавказских горцев. Владикавказ, 1906 г.
Нарты. 1942 г. Нарты. Осетинский народный эпос. Сталинир, 1942 г. На
осетинском языке. Рисунки М.С. Туганова.
ПНТО. Памятники народного творчества Осетин. Владикавказ, в. I, 1925 г., в. II,
1927 г., в. III, 1928 г.
Р. М. (Русский мельник). Журнал. Киев.
СМОМПК. Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа.
Тифлис.
ССКП. Сборник сведений о Кавказских горцах. Тифлис.
ТВ. Терские ведомости. Газета. Владикавказ.
К.Л. Хетагуров. Особа. Запись 1894 г. (Публицистика). Орджоникидзе. 1941 г.
206

\7 \7 \7 \7 ^7 \y \7 у^ \7 v \/ v v v v v v v
III. АРХЕОЛОГИЯ
<
_A_ _A_ _А_ _A_ _A_ _A_ _A_ _^_ _A_ _A_ _A_ _&_ _A_ _A_ _A_ _A_ _A_ _A_

Е.Г. Пчелина
Краткий историко-археологический очерк
страны Ирон-Хусар (Юго-Осетия)
(Труды Закавказской Научной Ассоциации, серия I, Тифлис, 1924 г.)
Древняя культура Кавказского перешейка оставила многочисленные
следы своего существования не только в виде богатейшего раскопочного
материала, но и в сказаниях, религиозных верованиях и записях
древних историков и летописцев. Кроме того, благодаря изысканиям проф.
Н.Я. Марра по палеонтологии кавказских языков можно будет заглянуть
в самые глубинные времена человеческой жизни в этой стране.
Когда писали какую-либо историю народа в прежнее время какие-либо
ученые монахи и летописцы, то обыкновенно начинали с Адама (т.е. с
семитов). Обратную картину носит вся историческая наука современности,
отыскивающая организационные начала народа, если не у арийцев, то, по
крайней мере, у германцев. Теперь же началась новая полоса - возврат к
Востоку, но только не к семитам, а к яфетидам*.
История иронов (прим. 1) строится по обычной схеме. Так, например,
Д-р Пфаф (прим. 2), находя в числе других оснований филологическое
сродство в иронских названиях горы и аула Джимара с киммерийцами
древних историков, говорит, что «киммерийцы представляют собою
колено еврейского народа Гамер или правильнее Джимер» - упоминаемое
в Ветхом Завете. И что оно еще за XI веков до Р. X. смешалось с
первобытными обитателями иранской ветви.
Общепринятое же учение, представителем которого является Всево-
лод^Мжшер, говорит только об ^иранстве (т.е. арийстве) иронов (прим. 3).
( Различные племена арийцев, носившие названия - скифов, са^тмаяев;
208

OSSETICA
^масагетов, аллан, и т. п., и обитавшие в причерноморских степж^ были
впоследствии вытеснены оттуда ордами кочевников-тюрков. С одной
стороны, иранцы подались в области славян, а с другой - в ущелья
Кавказских гор, где вследствие условий местности Ироны и сохранили в
течение тысячелетий свою «древне-иранскую индивидуальность». Эта
«индивидуальность» и привлекла к себе внимание ученых, и Максим
Ковалевский посвятил иронам большой научный труд (прим. 4). Он думал,
что иранство осетин дает возможность пролить яркий свет на «правовые
порядки той ветви арийской семьи, от которой дошло до нас наименьшее
число древних источников» (прим. 5).
Но М. Ковалевский выдвинул и другое основание для научных
выводов, он писал: «одинаковость экономических и бытовых условий
вызывают к жизни в разобщенных между собою местностях и у разноплеменных
народов сходные юридические нормы (прим. 6), т. е. и без признания в
теперешних иронах древне-арийской народности, мы имеем в их лице
интереснейший образчик сохранения древнего уклада жизни человечества,
т. к. ироны, отрезанные от мировой жизни в своих горных ущельях, живут
примитивной жизнью натурального хозяйства скотоводов и пахарей.
Но надо указать, что еще один из первых исследователей языка иронов
- Шегрен, вопреки своим прежним убеждениям, в конце концов впал в
сомнение (прим. 7), должно ли иронов, несмотря на их название «Ирон»,
причислять к иранской ветви арийской расы. Это полусомнение выросло
у Н.Я. Марра в твердое убеждение, что/йроны в основе своей яфетиды^)
(но арианизированные дарим. 8).
Принимаем ли мы или нет положение Н.Я. Марра об яфетических
корнях иронов, мы обязаны считаться еще со второй поправкой,
вносимой новейшими исследователями вопроса об иронах. Дело в том, что и
арийская школа ученых говорит, что|ироны - осколок целого ряда племен, (
живущих уже в больших объединениях, государствах в древние времена^/
теперь же ироны являются ооразчиком народа, живущего в первобытном
коммунистическом быту. И, таким образом, история иронов лишний раз
подтверждает, что производственные отношения определяют всю
культурную надстройку. Возврат к скотоводству и примитивному земледелию
уничтожил образовавшиеся уже, при других экономических формациях,
209

Е.Г. Пчелина
сложные политические союзы. А что в местах поселений иронов
существовали сложные, государственные объединения, говорят нам новейшие
работы ученых. Из Закавказья сюда шло влияние организации царства
халдов (калдов), с севера шел напор так называемых скифов. Но если мы
углубимся еще несколько дальше в туманную даль веков, то найдем, что
поселения одноплеменные шли от Балканского полуострова вдоль Черного
.моря - перекидывались в Закавказье и Туркестан.
Последние раскопки, с одной стороны в Анау (Туркестан), с другой в
Триполии (на Днестре) и в Болгарии, и в Эламе (Персия), подтверждают
взгляды, высказанные еще В. Миллером (прим. 9), что сармато-скифские
племена -[предки иронов - пришли из средне-азиатских степей северным^
берегом Каспия через Урал и Волг^/Это передвижение было во время
1оностйтстеее!кГ1т1ских царств|Таким образом/история иронов находится^
неразрывной связи с историей Востока и крепко спаяна с
человеческими организациями Черноморья и ПоднепровьяГНо старая связь Ъыла
разорвана, и культура иронов в горах регрессировала. Это было связано
с географическими особенностями края - горами. Вся область поселения
иронов - отроги Главного Кавказского хребта, долины и ущелья
многочисленных рек и речек, бегущих с него (прим. 10). Здесь мы встречаем
высокогорные луга, переходящие в полосу вечных снегов, - это летние
пастбища (негодные даже для косьбы вследствие крутизны), ниже
встречаются редкие поля для посевов, кругом идут леса, высокоствольные и
густые. Здесь человек отрывается, даже теперь, от всего мира и должен
жить только тем, что дает ему скудная природа гор, отрезывающая почти
непроходимыми тропинками горные аулы от жизни долин.
Но человеческие организации, возникая в долинах, обычно стремились
занять и горы, чтобы этим положить предел проникновению чуждых
племен. Пограничная линия Предкавказья также беспрестанно подвергалась
нападениям соседей. Памятниками этого служат бесчисленные остатки
оборонительных сооружений в горах Главного Кавказского хребта. Это
стены, заграждающие проходы в ущельях, и четырехугольные высокие
башни. Развалины носят на себе следы многих пристроек и поправок
различными приемами, представляя собою как бы летопись былого. «В
картине гористого края, где на каждом шагу громоздятся естественные
210

OSSETICA
препятствия и образуют таким образом естественную защиту от
нападений, массивные прямолинейные сооружения явно не отвечают задаче
защиты самих горцев», пишет Лавров (прим. 11), «они могли явиться лишь
по инициативе власти, не стеснявшейся ни лишней затратой труда при ее
постройке, ни лишней затратой военных сил при ее защите».
Вспоминая слова Геродота о Киммерийских стенах и сопоставив это
указание со следами киммерийского элемента на Главном Кавказском
хребте, Лавров предполагает (прим. 12), что неопределенные, с чужих
слов, указания Геродота на киммерийские стены относились к
укреплениям, следы которых остались до нашего времени. Этим указанием Лавров
сходится с позднейшими теориями, так как/киммерийцы-аллордийцы
С были основателями царства халдов-калдов.^
И эти могучие стены между горными ущельями ограждали именно
эту восточную землю от северных пришельцев, а ими и были ироны. Так
что^первое наследие человека древности в ущельях Кавказа - стены
укреплений, уходят за пределы иронской истории, иронцы не строили^и^
а разрушали/^
Но они жили на северных склонах Главного Кавказского хребта уже
так давно, как только могла запомнить человеческая история о человеке.
И хотя выдвинутая сейчас теория о происхождении иронцев от яфетидов
не общепринята, но непоколебимым надо считать/факт древности ирон-
--Скои группы, живущей вблизи гор и имеющей свою особую историку
^отдельную от истории долинных народов»
Ироны не имели письменности долгое время (до XVIII века), почему
предания их сохранились в устной форме и претерпели значительные
изменения от вековечных наслоений, новых событий и новых народов.
Яфетическая основа - миф об Амиране, все же сохранилась и до сих
пор, но рядом - в других мифах - фигурирует и герой с ружьем - Бадил-
ла. Хроники соседних народов помнят иронов «осов» с давних времен.
Причем ближайшие их соседи с юга - грузины помнят иронов, как народ,
переваливший через хребет и соседящий с Грузией в тех именно местах,
где они живут и теперь.
Есть и еще одна возможность заглянуть несколько дальше писанных
памятников в жизнь страны Ирон-Хусар. В разных местах современных
211

Е.Г. Пчелина
поселений иронов сохранились географические названия, вроде ^Ерцо>#
<<Цона»д1 развалины больших древних поселений с башнями, фундамен-
1ми и стенами домов, сложенных из тесаного камня и плотно
утрамбованными, правильными улицами под слоем чернозема в 9-10 в. глубины.
По преданию они принадлежат нарош^Дорци^(прим. 13).
Старая школа в истории, выводиыппзГиронов от арийцев, дает нам
весьма сомнительное толкование для познания, кто же были эти цорциа-
ты. У В. Миллера мы найдем указание, что народ созвучного прозвища с
цорциатами - цанарки - проживал близ Дарьяльских, или иначе Аланских
ворот. Восточнее их жили чеченцы. При этом оказывалось, что цанары,
или по-арабски «сакары», были по происхождению арабами. Другого
объяснения арийская школа не давала (прим. 14). Но теперь мы можем найти
объяснение более похожее на истину у яфетической школы,
отыскивающей объяснения из строения слова. Н.Я. Марр, разбирая географические
названия мест, теперешних поселений иронцев, обращает внимание на
слова не иранского корня, обозначающие(озеро и селение Ерцо.
По законам яфетической речи можно сказать, что стоящая здесь - цо
- произошла из Цан, а ер - есть обозначение места - и все слово Ерцо
- означает в ином яфетическом же произношении - ценар, «т. е. страна
цанов», а так как цанами авары и до сих пор называют Кахетию, а грузины
цовами-тушин, то и выходит, что по всему южному склону Кавказского
хребта сохранилось название народа цанов, цоев, и так как сами грузины
называют часть тушин, говорящую на своем древнем чеченском языке
- народом цова (ва - суффикс - множественного числа), то и можно
сказать, что предки тушин - яфетиды шипящей группы - занимали места, где
теперь на южном склоне Кавказского хребта живут ироны; иначе говоря,
/г арианизированные яфетиды вытеснили чисто яфетическое племячеченс-
кои ветви /Что же побудило иронов перекинуться через перевал на южный
склон хребта? Вероятно, внедрение в их область, лежавшую близ Черного
моря и Северного Кавказа, различных тюркских племен, создавших около
этого времени царство Хазарское. «Если первое упоминанине об оссах
(в грузинских летописях), - говорит В. Миллер (прим. 16), - является в
связи с хазарскими походами, то едва ли мы ошибаемся, объясняя это тем,
что грузины стали лучше знать оссов, именно с тех пор, как появились
212

OSSETICA
хазары. Последним, владевшим в VI-VII веках всем Северным Кавказом,
подчинялись и предки осетин, которые по приказанию Кагана, принимали
деятельное участие в хазарских походах на Закавказье».
Ироны, загнанные с севера в узкие и бесплодные ущелья южного
склона Кавказского хребта, всю свою жизнь в этих местах неуклонно гонимые
голодом, - стремились вниз к устью Большой Лиахвы, к широким полям
Грузии. Ироны принимали самое деятельное участие в войнах грузин с
армянами, персами и арабами то в качестве союзников, то врагов. То же
самое было и при преемниках хазар - татарах. В XIII веке грузины вели
с иронами войну даже из-за города Гори, который ироны захватили при
помощи татар (прим. 17), и держались там довольно долго.
В 1307-1308 гг. по случаю похода на Гилян татарского хана Харабанда,
похода, в котором должен был принять участие в качестве вассала татар
грузинский царь Вахтанг, упоминаются и ироны, жившие в Гори (прим. 18).
Лишь в эпоху Георгия Блистательного A318-1346 годы) грузинам удалось
одержать верх над иронами (прим. 19). Кроме войн с иронами,
грузинские летописи говорят неоднократно и о восстаниях в стране Ирон-Хусар,
подавлявшихся арагвскими и ксанскими эриставами. Изредка в летописи
говорится о набегах иронов на Грузию, или об иронском отряде в
грузинских войсках. Но все перечисленные свидетельства летописи ведут
к одному выводу -/если в ироны не были воинами и абреками, они не
Дожили бы до наших дней, а вымерли бы с голоду среди своих прекрас^
дшх, но бесплодных скал и дремучего лесаУРаскопки показывают - вот
каменные ящики кобанской культуры (Тли, Хвце) и последующих,
богатые тонкой керамикой художественной работы и бронзой - могилы,
говорящие о богатстве народа, времени, когда горы жили одной жизнью с
предгорием, был хлеб и были стада, и вот последующие погребения, башни
- колумбарии, где хоронят изредка и теперь. Из поколения в поколение
люди укладывали сюда своих мертвых. Клали на полки, и когда оставался
скелет, его сбрасывали в общую кучу и на свободную полку клали нового
мертвеца - разве они не говорят (кроме указываемых литературой влияний
маздеизма не осквернения трупом земли) о простой вещи. Земля дорога
для живых, мертвым нет свободных участков, как нет их и живым, из
поколения в поколение ютящимся в прадедовских башнях.
213

Е.Г. Пчелина
± *-»
В своих набегах на жителей предгорий ироны обычно были не
одиноки, их увлекал широкий поток соседей - горцев и дружины народов из-за
гор. Но в постоянных войнах выделились и свои предводители, носившие
имя «Ирон пацагов». Эти предводители имели особенно большое значение
до перехода ирон на южный склон, при широкой еще связи с северным
Предкавказьем, так как объединение родовичей в большие союзы только
и возможно при достаточном развитии народного хозяйства. Пределом
государственного развития ирон был феодализм, эта политическая форма
как раз и покоится на замкнутом, натуральном хозяйстве родовичей. Но
дело в том, что то же натуральное хозяйство является экономическим
основанием и чисто родового быта общества, и существование родовых
предводителей, а тем более и объединенных групп должно быть выяснено.
Это тем более важно сделать, что характернейшим признаком феодализма
считается «раздробление государства на более мелкие политические
организмы» (прим. 20) и, таким образом, возникновение государственного
образования - феодального типа, или же ему предшествовавшего -
вызывалось иными экономическими силами, а отнюдь не той формой хозяйства,
на которую обращали внимание, но которая в неизменяющемся виде дает
основание для разных политических формаций. Обычно забывали жизнь
города, возникающего вследствие развития транзитной торговли и не
связанного тогда с жизнью окружающих его земледельческих хозяйств
натурального типамАрхеологическоеГпрошлое ЮгсГ-Осетий 1Ш?разито у
ворит нам, что на tee территории были города^идимо, возникавшие под
J влиянием торговли Востока с Европой, так как для возникновения их из
потребностей туземной жизни нет оснований. Города эти и должны были
погибнуть при первом же прекращении торговых связей, и мной записано,
шпримерПГЭдиси сказание, как вымерли от голода города Бобот и~Эдиси,
близ Кадлосанского перевала. S*
За неизвестную провинность перед божествами люди были наказаны
тем, что созревшие нивы их с восходом солнца превращались в луга, а
ночью покрывались ячменем, но жать ячмень можно было лишь срезая
колосья стрелами, пущенными из лука. - По-видимому, в этом сказании
говорится, что пропитание горожанам можно было добывать лишь силой
оружия. Эти горожане войны - торговцы и давали экономическое основание
214

OSSETICA
для возникновения союзов родовых общин.
Среди них только и могли возникать условия появления для «ирон-
пацагов». Несколько меньший размер экономической мощи, возникающей
опять-таки не из начал натурального хозяйства, а со стороны - от грабежа
соседей или даже прихода со стороны со специальной задачей - обирать
проходящие караваны чужеземных купцов у ловко поставленного замка
- все это давало возможность выделиться в верхи феодального общества.
Например, в предании о бадилятах (высшем сословии у иронов - дигорцев)
указывается, что родоначальник бадилят пришел в Дигорию из Маджар
и стал гостем у дигорцев.До его прихода здесь не знали ружья и пороха,
а бились/саадаком (луком)\Бадила принес с собою ружье и стал
отбивать отгоняемый соседями дигорский скот. Своим ружьем он защищал
дигорцев лучше, нежели они сами себя луками. За это дигорцы подарили
ему столько земли, сколько нужно, чтобы накашивать травы для его коня
(прим. 21) - и вот основание для возникновения феодальной зависимости.
Или в другом сказании об «Осе богатаре» обстоятельство, выделившее его
в ряды героев-объединителей страны Ирон-Хусар, - выражено так: «Мы
имеем с 4-х сторон пути охранные, в Касарском ущелье замок, где брали
плату с путников, мостовые, ворота, золотой и серебряной руды имеем
столько же довольно, как воды» (прим. 22). Таким образом, феодал не
собственник земель, а экономически сильный человек, могущий в силу этого
оказывать покровительство более слабым, а потому община родовичей
может и должна существовать рядом с ним, вернее под ним в неизменном
виде. Причем такой покровитель должен для сохранения своего значения
иметь воинскую силу - помощников дружинников, а при господстве
натурального хозяйства они должны быть или самими родовичами, или же
людьми, посвятившими себя только войне и кормящимися поэтому за счет
излишков натурального хозяйства родовичей. Это туземное дворянство
выделилось в северной Осетии, южная же не дала еще ему почвы для
развития и вместо осетинской знати в страну внедрялись грузинские дворяне,
правда, недалеко. Феодализм положил основание и другому явлению: в
общественных отношениях он дал начало зарождению крепостного права,
заключавшегося, с одной стороны, в возникновении экономической
зависимости охраняемых от охранителя, а с другой, в возможности лишения
215

Е.Г. Пчелина
V-f '
права перехода граждан из одной маленькой государственной ячейки в
другую. Полный запрет перехода, возникновение крепостных крестьян
связывается уже с концом феодализма и началом сословности. Ироны
от феодализма не отошли и крепостного права/до подпадения под власть
^Грузии не знали. Любопытно, что в пережи^агаях самих иронов/место,
где проживал наследственный владелец Юго-Осетии, один из грузинских
князей, обозначено «Курта» - проситель, клянча; ироны говорят: «Он нам
1 не был нужен, но должен же жить человек, и он клянчил, и вот мы давали»
(записано в Кошках со слов старца Макси). (
По «Записке об осетинах южного склона», составленной Яновским
и Козачковым, чиновниками Верховного Грузинского Правительства,
и по всеподданейшему рапорту графа Паскевича о крепостном деле в
Южной Осетии (прим. 23) прежние управители или эриставы, на правах
которых претенденты помещики основывали свои права, имели власть
настолько ограниченную, что «не могли сами собою определять старшин
в какое-либо ущелье без разрешения царского совета». Что же касается
иронов Ксанского участка, то они «никогда в их (помещиков) владении
не находились». Все же права помещиков над иронами, по словам графа
Паскевича, ограничивались тем, что «ни один ирон не смел показаться на
базар в деревне Карталинии, чтобы не быть совершенно ограбленным от
так называемых помещиков». Некоторые же из помещиков устраивали в
ущельях замки и нападали оттуда на проходивших иронов, грабили или
брали их в плен и продавали в рабство. Вообще же «по документам»,
которые были рассмотрены для разъяснения крепостного дела в Осетии:
грамотам, древним грузинским законам и т. п., «притязания помещиков на
владение осетинами - крестьянами были лишены, по-видимому, всякого
основания», - пишет Лавров (прим. 24), что вполне правильно, так как
феодализм был действительностью у иронов, а при нем крепостничество
только слагается. В натуральном хозяйстве нет еще всех данных,
необходимых для полной зависимости крестьян от помещика, необходимого
проникновения начал денежного хозяйства. Та же первоначальная
зависимость одной группы населения от другой развивалась и в Северной Осетии,
причем в качестве помещиков здесь выступали кабардинцы, закрывшие
выход иронам в долину, или же группы самих иронов, поступивших на
216

OSSETICA
службу к кабардинцам - военные или дружинники. Эти
привилегированные ироны носили различные названия, но общий термин их был -[алдарЕг-
/^- благородные (среди них были и потомки известного нам Ьадилы) Jb вот
русское помещичье правительство выделило и признало все эти группы
тоже помещиками, но когда дело дошло до разбора экономических
отношений, пришлось наделить их землей вне поселений иронов.
В 1868 г. как и на всем Кавказе, так и в Осетии, произошло
освобождение от крепостной зависимости, а вместе с ними и рабов, носивших у
иронов название «гурзиаков» - т. е. грузин, и феодальная оболочка была
сброшена с родовых обществ иронов, сохранивших таким образом свой
родовой быт, как плод неизменяемости натурального хозяйства - пахарей
и скотоводов, загнанных в горы.
ПРИЛОЖЕНИЕ.
История иронов, как и некоторых других народов, населяющих
Кавказский перешеек, только намечена и требует дальнейшей детальной
разработки и именно по двум путям: один -/палеонтологии яфетических
(языков/второй - археологических изысканий. Ибо только эти два стража
древности нелицеприятно распутывают сложный вопрос
многонациональной культуры Кавказа. Северный склон Главного Кавказского хребта
изучается давно. Здесь именно и была найдена знаменитая кобанская
культура, возникшая с начала X века до Р. X. - культура первого знакомства
Кавказского перешейка с железом и переход к нему от бронзы. Здесь были
навдены и последующие!^собансшй^шыЭфы,шдходащие к послед-
ним векам до Р. X. -[культура готов IV в. до Р.Х., Асультуры VI-VII вв.
по Р.Х., VIII—XIII века и культуры восточных влияний вплоть до XVI
века. По этому материалу имеется большая литература как на русском,
так и на иностранных языках. Что же касается до страны (Ирон-Хуса^уЬ)
здесь до нашей поездки были произведены поверхностные раскопки лишь
в двух пунктах -[Тли и Сба!)Сведений об этих раскопках в литературе
очень мало (прим. 25).
Моя работа свелась к предварительному выяснению местности, где
дальнейшие исследователи-археологи смогут рассчитывать на находки.
Мною была составлена краткая археологическая карта по опросам на-
JZX?

Е.Г. Пчелина
селения, а где позволяли обстоятельства, были произведены пробные
раскопки.
Археологические предметы, о которых рассказывали местные жители,
были следующие:
1) разнообразная керамика: кувшины, плошки, миски и т.д.
2) сердоликовые бусы,
3) бронзовые клинки кинжалов,
4) бронзовые наконечники копий,
5) бронзовые браслеты двух видов: одни спиральные, другие литые,
широкие, пластинчатые,
6) бронзовые концы булавок наподобие длинных гвоздей,
7) бронзовые поясные пряжки с изображением причудливых
животных,
8) бронзовые бараны с витыми рогами,
9) бронзовые литые голые человечки.
Ни одной из этих вещей, о которых много и охотно говорили, нам не
показали, ссылаясь на потерю их. В правдивости же их рассказа
сомневаться нельзя, т. к. говорили о таких мелочах в технике литья или формы
фигуры, о которых не видевший не мог говорить. Судя по рассказам, эти
вещи принадлежат к культурам Северо-Кавказским, I и II кобанским
горизонтам. Могильники с перечисленными вещами находятся в следующих
местностях:
1) Верхние Ортеви - на ниве Ладо Гогичева, у ручья,
2) Джава - у ручья на холме,
3) Хвце - а) у холма Уацилла (монеты),
^в) у скалы Царциат Кядзах, ^"^
4) Коби - в размыве речки,
5) Ванели - на вершине холма (см. Путев, замет. П.С. Уваровой, т. III,
стр. 175, по ошибке названо Кошки),
6) Чегат-Чипран - в огороде,
7) Висто - у места для стогов сена,
8) Тли - откос у ручья,
9) Сба - откос к реке,
10) Эдиси - три холма,
218

OSSETICA
11) Челиат - холм Бобот.
Кроме того, мною были произведены раскопки в аулах* Хвце, Тли,
Челиат, Эдиси, протоколы которых привожу.
Протоколы разведочных раскопок.
19 июня. ХВЦЕ. Холм Царциат Кядзах.
В срезе глинистого обрыва, размываемого дождевыми потоками, в
ползущей глыбе глины, было замечено нами два обломка древнего
сосуда, покрытого черным лаком из серой в разломе глины. Приступив
к раскопкам, я сняла поверхностный слой глины высотой ТА вершков,
под которым оказалось четыре больших, с лошадиную голову, валуна,
положенных плотно один к другому. Три вместе и один впереди, ближе
к осыпи (его ряд, видимо, был смыт и унесен вниз водой). Сбросив эти
валуны, мы увидели слой глины в 1А аршина, под которым опять было
пять валунов, три в ряд и два в ряд, ближе к осыпи. Под этими валунами
оказался еще слой глины, около 1А арш. глубины, после чего показался
череп, ребра и руки. Тазовая кость и ноги были унесены, вероятно, давно,
так как мои поиски костей или предметов из могилы внизу, в овраге, не
дали никаких результатов. Перед нами, таким образом, предстало
поврежденное погребение женщины. Лежала она на спине, руки лежали вдоль
тела. Череп по форме определить трудно, т. к. от сырости почвы
сплюснулся и кажется чудовищно длинноголовым (оставлен в Цхинвальском
музее краеведения). На руках по одному литому бронзовому браслету
кобанского типа, обломок (низ) толстой бронзовой булавки, бронзовая
пронизь и связка мелких сердоликовых бус. Кроме того, два глиняных
сосуда, полированных черным лаком.
Могильник относится ко времени появления железа. По-видимому,
одной культуры с Сев.-Кавказским, Кобанским, П-го горизонта.
23 июня. Разведочные раскопки в Тли.
(В месте, где производили раскопки: Кабош-Кануков, Долбежев и Хе-
гер из Вены и П.С. Уварова, см. 8-й том «Материалов по археологии
Кавказа», стр. 236 и «Путевые очерки» П.С. Уваровой, ч. III, стр. 171-172).
219

Е.Г. Пчелина
Глинистый оползень, где копали указанные исследователи, в
настоящее время сильно смыт. Никаких признаков склепов-колумбариев мною
не было обнаружено. Сняв с края оползня VA аршина ширины полосу
земли, я нашла обломок бронзового кинжала, очень светлой бронзы и низ
толстой бронзовой булавки, с обломками человеческих костей в малом
количестве. Вследствие непрекращающегося дождя и необходимости
ехать дальше, раскопки, начатые в 1А 8 утра, были мной прекращены в 3
часа дня. Судя по тому, что найденные мною два бронзовых предмета,
тождественные с бронзой, найденной предыдущими исследователями и
хранящейся в Московском Историческом музее, можно сказать
утвердительно, что откос, где я копала, не истощил еще своих погребений, а малое
число найденных вещей и отсутствие признаков погребения указывает
только на то, что слой близкий к откосу сильно сместил свои слои, и надо
ставить траншеи выше, на примыкающем к откосу огороде. Могильник
Тли, также как и Хвце, принадлежат к одновременной культуре - Кобани
П-го горизонта.
Разведочные раскопки в Эдиси.
25 июня. Восточный холм. Каменный ящик № 4.
На поверхности земли груда камней - больших речных валунов.
Протяжение каменного холмика с севера на юг. Камни заросли вековым
можжевельником. По снятии валунов обнаружился земляной холмик,
длины 8,7 фута. По снятии земли в гА арш. открылся второй ряд валунов,
таких же размеров, как и первые. По удалении их опять нашла слои земли
в 1А арш., под которыми был третий слой валунов. Затем опять земля 1А
аршина и под ней плоские каменные плиты - верхние покрывающие плиты
могильного каменного ящика. Приподняв эти плиты, я увидела скелет,
лежащий на спине, ноги вытянуты, руки вдоль тела. Череп с высоким лбом
и округлостью затылка (окружность черепа 14 вершк.). Около головы, с
правой стороны, стоял кувшинчик хорошего обжига глины с отломанной
ручкой. Линии кувшина магометанского типа. На левом боку лежал
железный нож, сильно ржавый, кремневое огниво, кусочек поясного ремня с
бронзовой пряжкой и оселок из серого точильного камня. Глубина могилы
220

OSSETICA
от поверхности земли 2 1А аршина. Каменный ящик состоял из двух
малых поперечных плит, головной и ножной. Покрывающая плита состояла
из 5 плоских плит. Плиты каменного ящика - из местных горных пород
метаморфизированного серого глинистого сланца. Могила поздне-исто-
рическая, едва более 200-300 лет, и то только потому, что жители Эдиси
знают, что здесь не хоронили меньше, как 200 лет. Весь восточный холм
наполнен могилами такого же вида, но только некоторые из них идут с
востока на запад. Три таких могилы (вещи из которых помечены мною
могилами 1,2,3) покрыли за день до моего приезда и не засыпали, так что
я видела положение костяков и слои валунов и земли, как в раскопанной
мною. Они одного времени, так что раскапывать мне пробный каменный
ящик направления с в. на з., я не сочла нужным.
26 июня. На холме Церковном. Каменный ящик № 1.
По снятии 15 вершков земли обнаружили каменный ящик.
Положение с запада на восток. Костяк совершенно без вещей, на левом боку, в
скорченном, утробном положении. Лежит на слое чернозема. Длина
каменного ящика 1 арш. 4 1А вершка. Ящик состоит из 4 боковых спинок и
одной покрывающей плиты. Плиты из местного метаморфизированного
глинистого сланца, совершенно разложившегося в порошок. Погребение,
судя по утробному положению, разложению костей и каменных плит в
порошок, очень древнее.
26 июня. На холме Церковном. Каменный ящик № 2.
На поверхности почвы никаких внешних признаков погребения нет.
По снятии ЪА земли лопата стукнула о серую плиту местного
метаморфизированного глинистого сланца, была сделана траншея, земля снята, плита
покрывающая, состоящая из 4 кусков, легко поднялась и открыла скелет
мужчины совершенно не засыпавшийся землей. Положение костяка на
спине, руки вдоль тела, ноги носками вверх. Кости - фаланги пальцев не
рассыпались, а сохранили положение ступни и пальцев. Бок и часть
живота костяка не потеряли округлость свою, сохранив на себе грубую ткань,
похожую на бурку, и пояс кожаный с привешенными к нему железным
ножом и бритвой железной, у головы сосуда не было. Минут через 5 от
221

Е.Г. Пчелина
соприкосновения с воздухом попадали фаланги пальцев ноги, рассыпались
торчавшая вверх ступня, ребра и растаяла, как пепел, округлость живота
и бока. От материи не осталось следа, а от пояса - крошечный кусочек
черной кожи около медной пряжки. Длина каменного ящика 2 арш. 11
вершков. Ширина у головы 12 вершков.
Могила другого типа погребения, чем на восточном холме. Судя по
состоянию костей, более древняя, но едва ли намного. Череп с высоким
лбом, округлым затылком, похожий не на те, что лежат в усыпальницах-
склепах осетин.
26 июня. На холме Церковном. Яма 1.
Сняв дерн с листа, ничем не обнаруживающего погребение, на глубине
Уг арш. на площади 1 аршина нашли четыре черепа с челюстями без
признака каких-либо других костей, под ними в Уг арш. глубины скорченный
костяк, колени пригнуты к подбородку, лежит на спине, руки вдоль ног.
Ниже ничего не оказалось, костяк не имеет около себя никаких признаков
погребального ритуала.
26 июня. На холме Церковном. Яма № 2.
На расстоянии Уг арш. от ямы № 1, на глубине 1 арш. в черноземном
грунте (который кончается ниже на Уг аршина и переходит в глину), лежал
скелет в вытянутом положении на спине. Но одна рука вытянута вдоль
тела, другая отброшена под прямым углом к телу - никаких признаков
погребального ритуала не найдено.
Костяки ям 1 и 2 я считаю не погребенными телами умерших от ран
(скорченный) и убитого (с вытянутой рукой). Об этом говорят легенды
- о гибели города царциатов в Эдиси.
26 июня. Холм Царциатов.
V дороги; у подножия холма с его южной стороны. Яма № 1.
Снят слой чернозема вЗУг вершка, где показалась глинистая почва,
имеющая следы культурного слоя города Царциатов. Найдены
керамические обломки древнего обжига, два альчика - один бычачий, другой
222

OSSETICA
теленка, кости баранов, угли. Ширина ямы 3 арш. Глубина 1 арш. Ширина
2 арш.
Холм Царциатов. Первая терраса.Яма № 2.
Снят слой чернозема 8 вершков, под ним глинистая почва. Найдена
рука человеческого скелета, локтевая и лучевая кости и фаланги пальцев.
Кости барана, лошадиный зуб и два черепка такого же обжига, как и в яме
№ 1. Глубина ямы 1 арш., шир. и длина 2x21А арш.
25 июня. Холм Царциатов. Яма № 3.
У упавшей сосны, под корнями, беспорядочные кости человеческих
скелетов.
25 июня. Холм Царциатов.
Фундамент дома на 3-й террасе, яма глубина 11Л арш., ширина 3 арш.
Ничего не найдено.
26 июня. Холм Бобот Челиат.
1. У подножья юго-восточной башни, в осыпи под слоем чернозема
3А арш.
а) Обломок черной полированной посуды глиняной. Эпоха начала
железа.
в) Обломки розовой глиняной посуды древнего типа, со следами
деревянной лопаточки при формовке.
с) Бараний альчик древней кости.
2. В осыпи под слоем чернозема в 3А арш., у фундамента средней
башни.
а) Три обломка тиглей со следами бронзового сплава,
в) Обломки древних керамических изделий из розовой и серой
глины.
с) Зуб неизв. жвачного, большого размера (взят на определение).
223

Е.Г. Пчелина
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. Проф. Н.Я. Марр в своей работе «К истории передвижения яфетических
народов», Известия Имп. Ак. Наук, СПб., 1916 г. указывает на неправильность приложения
к иронам названия осетин. См. стр. 1387-1395.
2. Д-р Пфаф. «Материалы для истории Осетии», главы I и П.
3. Всеволод Миллер. «Осетинские этюды», ч. III. Москва, 1887 г., стр. 100.
«Осетины принадлежат по языку к Иранской группе Индоевропейской семьи народов, к
которой относятся многие народы в передней и средней Азии - персы, афганцы, бэлучи,
некоторые памирские племена, а на Кавказе - курды, талышинцы и таты». Согласно с
этими положениями были приняты резолюции на Археологическом съезде в Тифлисе.
О том же говорит В.П. Бузескул «Открытия XIX и начала XX века в области истории
древнего мира», 1923 г.
4. Максим Ковалевский. «Современный обычай и древний закон», Москва, 1886 г.
5. М. Ковалевский. Ibid, стр. 19.
6. М. Ковалевский. Ibid, стр. И и 12.
7. Барон Услар. «Древнейшие сказания о Кавказе», стр. 175.
8. Н.Я. Марр. Ibid, стр. 1387-1395.
9. Миллер. Ibid, стр. 24.
10. Наша экспедиция посетила только Южную Осетию, а я лично прошла и
проехала по долине Б. Лиахвы от впадения в Куру до истоков и по ущельям ее притоков
от Джавы до Эрмани.
11. Д. Лавров. «Заметки об осетинах и Осетии». Сборник материалов для описания
местностей и племен Кавказа, вып. III, Тифлис, 1883 г., стр. 176.
12. Д. Лавров. Ibid, стр. 177.
13. Слово «цорциат» написано мною через О, но звук после Ц - произносится
иронами как средний между О и Е. Развалины цорциатских поселений лежат в аулах
Эдиси, Челиат (холм Бобот), Хвце (Царциат-Кядзях).
14. В. Миллер. Ibid, стр. 67 и 108.
15. Н.Я. Марр. Ibid, стр. 1383 и далее.
«В районе южного склона Главного Кавказского хребта жили сравнительно не
так давно, еще при арабах в VIII-IX веках tan-аг'ы, народ, судя по названию, из
шипящей группы (яфетидов). Тот же термин с первым согласным на низшей ступени
имени Ezvapxioi успел проникнуть в текст Птоломея (V, 8. 13), когда - судить - это
дело классиков. Этнический термин представляет форму множественного числа на
аг от слова tan, двойника tan. Происхождение tanar'oB от племени шипящей группы
подтверждается следами их влияния в тушинской речи. Но более того, на месте
сохранилось название tanar'oB, естественно в различных местных формах. Прежде всего
основа tan, ввиду особенностей тушинской фонетики, переход грузинского А в О и
исчезновения исходного п должна бы была звучать to, и эту именно основу имеем с
префиксом места на ег в названии местности Erto, означающим, следовательно,
буквально страну tanar'oB, та же основа to с суффиксом множественного числа га,
двойником аг, что в tan-ar дает разновидность to-ra. Так называют и теперь тех, кто занял
места, где раньше жили tanafbi. Так to-ro зовут авары Кахетию. И это tor
палеонтологически прослеживается далеко на восток. Та же основа to, но с другим суффиксом
224

OSSETICA
множественного числа именно va, т. е. слово tova в устах грузин является названием
той половины тушинского народа, которая сохранила свою родную чеченскую речь
рядом с грузинской. И так, по вехам переживаний этнических названий, становится
ясным, что народ tan'oB или to" ев, носивший смотря по району, это название в той или
иной форме множественного числа, как то tanar, tora tor и tova, занимал весь южный
склон Кавказского хребта, вплоть до перевала Великого Кавказского прохода».
16. В. Миллер. Ibid, стр. 23.
17. В. Миллер. Ibid, стр. 37.
18. В. Миллер. Ibid, стр. 38.
19. В. Миллер. Ibid, стр. 38.
20. Караев. «В каком смысле можно говорить о феодализме на Руси», стр. 38.
21. В. Миллер. «Осетинские этюды», т. I, M., 1881 г., стр. 140.
22. Д. Лавров. Ibid, стр. 211.
23. VIII том актов Кавк. Арх. Ком., стр. 306 и 308.
24. Д. Лавров. Ibid, стр. 291.
25. а) Материалы по археологии Кавказа, вып. VIII, М., 1900 г.
в) П.С. Уварова. «Кавказ. Путевые заметки», вып. Ill, M., 1904 г., стр. 116-170.
* -Яфетическая теория создана советским востоковедом и лингвистом,
академиком Н.Я. Марром A864-1934), как «новое учение о языке». Отвергнута, как научно
не обоснованная и не состоятельная. Как видно из данной статьи, Е.Г. Пчелина в свое
время находилась под влиянием идей Марра (В.К.).
225

Е.Г. Пчелина
Урсдонское ущелье в Северной Осетии
(По поводу находки Сасанидского кубка)
(Труды отдела Востока Гос.Эрмитажа, т. IV, Л., 1947 г.)
Урсдонское ущелье в Северной Осетии, являясь ответвлением Ала-
гирского ущелья, находится на правом берегу Ардона, мощного притока
Терека. Название ущелья состоит из осетинских слов «урс» - белый,
чистый и «дон» - река, вода, и действительно, текущая здесь по белому
известковому ложу река Урсдон исключительно чиста и прозрачна, собираясь
в русло из бесчисленного количества родников. Ущелье представляет
.хобой древнее ложе исчезнувшего ледника, сползавшего с хребта|карио7
хох^ русло Ардона. Протяженность этого ущелья около 11 км. Правая
сторона его представляет собой скалы, а левая состоит из ряда древних
ледниковых морен, образующих несколько террас, возвышающихся одна
над другой.
Здесь расположено (шестьЬелений, из которых пять (Дагом, Урсдон,
Донисар, Ин^ст?иЦам^Юотносятся к древним поселениям и
представляют собой (родовые кау1 ,)тогда как шестое (Зинцар) - поселение новое
и смешанно-родовое.
Будучи в 1938 г. в Урсдонском ущелье, в селении Цамад, я была
приглашена в гости к 119-летнему старику Джиорджи Черчест?. Во время
церемонии обряда Кусарта2 я увидела в его руках верхнюю часть серебряного
Сасанидского кубка3, служившего ему чашей при совершении молитвы4.
Из последовавших моих бесед с ним выяснилось следующее: около 1828 г.
его отец, Джена Черчест?, и его мать Дзудзу (из арвад?лт? Бутайон,
колена Сидамант?), сидели в полдень на краю своей пашни в местности
226

OSSETICA
Арв и отдыхали после работы; возле них был и Джиорджи. Дзудзу вертела
в руках серп, ударяя острием его по откосу обрыва, как внезапно из-под
серпа выпал серебряный кубок на высокой ножке и покатился вниз.
Родители Джиорджи подняли крик, что ими найденьШарциат?ОС соседних
пашен сбежались работавшие там люди, принесли лопаты, стали делать
в месте находки подкоп со стороны обрыва и при этом обнаружили
древнее погребение, в котором между золой, углями и костями человеческого
скелета лежали^бусы, тоненькая цепочка и не то человеческие фигурки,
/lie то какие-то предметы с изображением человека.
Найденные в этом погребении предметы были поделены между всеми
домами семьи Черчест?, жившими в селении Цамад. Родителям
Джиорджи досталась, кроме кубка, «тоненькая цепочка», а по смерти их кубок
перешел к Джиорджи, который с тех пор употреблял его в качестве
молитвенного сосуда. Вскоре после этой первой находки на той же пашне
было найдено еще несколько предметов из золота и серебра, но какие это
были предметы, и куда они девались - Джиорджи забыл6.
После подкопа, по словам Джиорджи, край пашни, в котором были
найдены вещи, стал быстро оседать и осыпаться, а так как в горах Осетии
ценность пахотных участков была очень высока (по сохранившейся почти
до революции стоимости земли - «место, на котором помещается бык,
стоит быка»), то в образовавшуюся осыпь Черчест? набросали камни и
устроили из валунов опорную стенку, поверх которой была насыпана
земля, принесенная сюда женщинами в заплечных мешках.
В декабре 1938 г., по поручению Государственного Эрмитажа, я и
В.Н. Кесаев должны были вскрыть и обследовать место находки кубка.
Ставить более широкое задание, вследствие позднего для раскопок
времени, было невозможно.
Местность Арв7, в которой был найден серебряный Сасанидский
кубок, находится в глубине Урсдонского ущелья, в районе селений Дагом
и Цамад, представляя собой северный склон горы, по террасам которой
тянутся маленькие пашни, перемежающиеся с бесплодными участками
камнепадов и скоплений щебня. На одной из нижних террас, между
отвесами обрывов и оврагов, тянется огромное древнее погребальное поле,
носящее название «Д?лв?ндаджы у?лм?рт?»8. /
227

Е.Г. Пчелина
Пашня, на краю которой был найден кубок, расположена выше этого
кладбища, на небольшой террасе, выступающей мысом. Хотя склоны
Урсдонского ущелья в эту пору уже покрылись снеговым покровом,
но место будущего раскопа ярко выделялось на склоне обрыва белым
пятном подворной стенки, сложенной из валунов, вперемежку с мелким
булыжником, обычным в горах приемом сухой кладки. Расчистив
пушистый снег метлами, мы стали разбирать кладку; по удалении камней
открылись края старого подкопа, заделка образовавшейся там пустоты
и оползня, потребовавшего закрепления. От подкопа осталась только ее
восточная конечная часть, сохранившаяся в глубину от края обрыва только
на 48 см, - все остальное сползло и свалилось вниз на террасу кладбища
«Д?лв?ндаджы у?лм?рт?» уже сто лет тому назад. В пласте земли, не
тронутом старым подкопом, виднелись края древней могильной ямы, в
которой был захоронен кубок.
Здесь нами было найдено несколько мелких обломков костей от
человеческого скелета и зольная линза9 с примесью древесных углей. Во
время выемки камней, заполнявших старый подкоп, мы нашли здесь еще
некоторое количество таких же углей. Заложив обратно в расчищенный
нами подкоп вынутые оттуда камни, мы на этом раскопку здесь
прекратили: время не позволяло нам заняться вскрытием этого участка и выяснить
вопрос, было ли это одно из погребений у края семейного пахотного
участка, обычного для Осетии, или же именно здесь, а не на террасе кладбища
«Д?лв?ндаджы у?лм?рт?», находится участок родового кладбища в
местности Арв, принадлежавший, по фольклорным данным, в середине
первого тысячелетия х.э. колену Цахилт? рода Осибагатара.
Письменные источники, освещающие вопросы средневековой истории
Осетии, почти совершенно отсутствуют. Скудные отрывочные сведения в
этой области можно найти в грузинских исторических летописях, а также
у армянских и византийских писателей. Осетинские исторические
источники, относящиеся к этой эпохе, являются исключительно
фольклорными. Они представляют, с одной стороны, родословные, исчисляемые от
основных родов, «мыггаг» (семени) через их ответвления, «арвад?лт?»
(братства) к «бинонт?» (семьямI0 и историю их расселения по ущельям
Кавказа, а с другой стороны, богатейший эпос в виде исторических, ге-
228

OSSETICA
роических и сатирических песен о ряде лиц, известных из родословных
мыггаг и арвад?лт?.
Осетинский исторический эпос распадается на циклы эпических
сказов и на отдельные песни. Важность этого исторического источника для
изучения средневековой Осетии чрезвычайно велика, но, к сожалению, до
сих пор этот материал исследователями мало учитывался. Большая часть
этих сказаний не записана; многое погибло безвозвратно, а то немногое,
что сохранилось в памяти стариков, понемногу забывается и исчезает11.
Осетинский исторический эпос - повествования, обросшие сказочными
напластованиями, в некоторой своей части дают возможность частично
восстановить картины общественной жизни в прошлом, а также уточнить
имена и даты событий. А когда эти песни дополняют и иллюстрируют
археологические данные, то они дают основание и для некоторых
исторических выводов.
Урсдонское ущелье, в котором (в местности Арв) был найден Саса-
нидский кубок, выпало из поля зрения исследователей12. Между тем это
ущелье представляет совершенно исключительный интерес в отношении
как археологическом, этнографическом, так и фольклорном.
По фольклорным данным/Уаллаг Ир13 рвляется древнейшим местом
поселения осетин./Отсюда впоследствии вышло большинство
современных осетинских родов, населяющих Северную и Южную Осетию, так же
как и позднейшие их «колонии» на Триалетском хребте Карталинии, в
АлазанскойдолинеКахетииидКарскойрбласти. ^/
идним из циклов осетинских исторических сказов, возникших в Уал-
лаг Ире, является «Сказание об Осибагатаре и коленах, происшедших от
него». Цикл этот окончательно еще не собран, и в литературе известно
только одно имя Осибагатара14, упоминавшееся в связи с грузинской
исторической хроникой XI в. Джуаншера Джуаншериани15 и с полемикой,
возникшей по вопросу «о девяти братьях» подложной надписи, якобы
списанной со стены Нузальской церкви погребального склепа,
по-видимому, принадлежавшего мужу царицы Тамары, Давиду Сослану,
происходившему из колена Царозонт?16.
По этому сказанию17 у Осибагатара, жившего, по грузинской летописи,
в середине V в., от его главной жены грузинской царевны Мирандухт18
229

Е.Г. Пчелина
(Ахсин - осетинского сказанияI9 было четыре сына: Цараз, Кушаг, Сидам
и Аргуз, а от наложницы (нумалусJ0 у него был только один Тидла.
Потомки Цараза - колено Царазонт?, заселили в Северной Осетии местность
по обеим сторонам бассейна реки Ардон, в районе поселений («кау»):
Нузала, Назгина, Бада, Касарского ущелья, Кушаг и родившейся от него
Цахил21 - колено Цахилт?, заняло своим потомством Урсдонское ущелье.
Потомки Сидама - колено Сдамонт?, расположилось в бассейне реки
Ардон по ущельям Ксуртскому и Архонскому и в районе поселений Луар
и Унал. В Южной Осетии Сидамонт? осели сперва в районе Калосана,
у истоков Большой Лиахвы, а затем перебрались на реку Ксан22.
Потомки Агуза - колено Агузате, заняли сперва Трусовское, а затем Рокское
ущелья южного склона Кавказского хребта23. Потомки Тидла - колено
Тидлат? поселились в бассейне реки Ардон и в нижней части Цейского
ущелья24.
По сказанию, записанному мною в Урсдонском ущелье25, первым
народом, обитавшим здесь, были великаны 5^гуте\орошо известные по
нартовскому эпосу26, народ, обладавший непомерной силой. Они
нападали на соседей, бросая в них камни огромной величины, и оборонялись
камнями же, сбрасывая и скатывая их вниз на осаждавших. Но, несмотря
на всю свою силу, Уйгуте были уничтожены пришедшими в горы Кавказа
племенами Гумирт?27 и Царциат?28, превосходившими их умом, но не
физической силой. Царциат?, по сказанию подобно нартам обладавшие
большим умом, отвагой, предприимчивостью, дерзостностью, погибли
в свою очередь так же, как и нарты, от гнева богов, покаравших их за
гордыню.
В Урсдонском ущелье с Царциатами связывают и кладбище «Дурд-
тжен» каменистое, которое лежит между священным заповедником свя-
тилища(Михдау^ поляной Фоеж-Арвижем.29
После Царциатов в Урсдонском ущелье жили «какие-то люди», но кем
они были и куда они делись, сказители не помнят. Этим людям
принадлежала местность, где впоследствии поселился Дага из колена Цахилт?,
- утес с башней Габаи М?шыг, а также кладбище «Д?л Ф?ндаджы
у?лм?рдт?» в местности Арв. Затем с юга в ущелье реки Ардон «пришли
люди, искавшие рудные богатства». Они принесли сюда с собой «зерна
230

OSSETICA
пещеры и
ячменя и пшеницы, а также жаровни, на которых поджаривали себе эти
зерна». Кроме того, пришельцы оказались еще замечательными
охотниками, убивавшими в окрестных лесах много дичи. Часть пришельцев
забрела в Урсдонское ущелье, «так как скалы здесь для них сами по себе
являлись крещ?стью>>. Поселились они первоначально на поляне Шухш,
вырыв себ^пещериГ^)отвесе обрыва этого плато. По рассказам, в них до
сих пор еще стоят кувшины этих пришельцев.30 На самом же плато Шухш,
в местност^Бинаг Ф?жта (нижняяТюл^ба), находится их кладоище^1. ^>
(В одной из пещер/расположенных в^брыве плато Шухш, жил также и
«предводитель пришельцев, по имен и(Шах32/ В этой пещере, называемой
«Далгомы л?г?т», у Шаха родился брат, которому дали имя «Олладжир»33.
Когда Олладжир вырос, то для расселения его потомства выделили
местность «Фидарт?» (укрепление, крепость), в которой имелись |
(^глубокие подземные ходы.
По сказанию, пещеры, расположенные в местности «Фидарт?», в
то время были защищены спереди стенками, сложенными из камней
сухой кладкой; их выстроили ранее обитавшие здесь Царциат?34. В одной
из этих пещер у Олладжира, по урсдонской версии, родился первенец
Осибагатар. В этой же пещере росла похищенная Осибагатаром Ахсин,
впоследствии ставшая его женой и родоначальницей пяти сильнейших в
истории Осетии родов.
Ахсин оказалась «д?шны»,\ведуньей>/которая для своего потомства
от Осибагатара нашла в горах «х?знат?» (сокровища), заключавшиеся в
серебряных и золотых рудниках. Кроме того, она устроила здесь много
пашен по террасам гор, и пашни эти орошались канавами,
проведенными от верховья реки Урсдон35. ]Ьсетинское сказание об Осибагатаре и
коленах, происходивших от него36, может быть сближено (эпизод битвы
Хо?рвада) с грузинским летописным известием об единоборстве царя
Вахтанга Горгасала37. Но каждый из этих источников приписывает
победу себе, а поражение противнику. В грузинской хронике мы читаем,
что осетины напали на Карталинию и, предав ее страшному разорению,
увезли с собой в горы огромное количество пленных и среди них
трехлетнюю сестру Вахтанга, Мирандухт. В 455 г. Вахтанг, собрав большое
войско, двинулся в Дарьяльский проход. Утесы этого ущелья по обеим
231

Е.Г. Пчелина
Г
сторонам Терека были заняты дружинами осетинихазаруБитва началась
поединками, причем Вахтанг в единоборстве убил предводителя осетин,
Осибагатара, и принудил врага вернуть ему сестру38.
По осетинскому же сказанию, Осибагатар напал на владельца
Черного леса, Хо?рвада, имевшего одно ухо человечье, а другое собачье39,
и похитил себе в жены его юную дочь Ахсин. Привезя ее в Урсдонское
ущелье, Осибагатар поместил Ахсин в одной из пещер крепости Уаллаг
Фидар (табл. II). Свой физический недостаток Хо?рвад скрывал, так как
мог жить только до тех пор, пока никто об этом не догадывался. Узнав об
увозе дочери, Хо?рвад, встав во главе своего войска, погнался за
похитителем. Придя в Алагирское ущелье с юга от Нузала, Хо?рвад со своими
воинами остановился в устье Урсдонского ущелья на левом берегу реки
Урсдон, в местности, носящей название «Бахты-къард», и стал ожидать
ночи, чтобы идти в глубь ущелья. Подошедшего неприятеля увидел
дозорный ущелья, по имени Рыхды, который со своим сыном Иозш_иодрял
)ggory. Дозорные были схвачены Хо?рвадом и казнены, нс^сигнал трево^
ги «Фадис>1| был замечен, и вооруженные воины урсдонцев бросились вниз
по ущелью навстречу Хо?рваду. Произошла битва; все войско Хо?рвада
было уничтожено. Живым остался только сам Хо?рвад, но, не пережив
своего несчастья, он показал урсдонцам свое собачье ухо и умер40. Ахсин
оплакала гибель Хо?рвада и его войска и похоронила их всех в местности
«Лабырдт?» («оползень»), которая до сих пор носит название «Хо?рвад
Уелмердт?», т. е. «кладбище Хо?рвада».41
Самыми дрщшими поселениями Урсдонского ущелья являются
следующие кау:(Дагом, Урсдон и Донисар7]даселенные коленом Цахилт?
(табл. III). Об основании этих хъ?у в сказании повествуется: После
смерти Цахила «долю старшего» («хист?ры хай») из наследства отца
получил его старший сын, Дага. В этот хист?ры хай входило место для
образования нового поселка, - земля, годная под пашни в местности Арв,
и луга на поляне Гашка у вершины горы Кариу-Хох, расположенной на
хребте Стыр-раг. В хист?ры хай Дага вошли также и предметы из дома
отца:\железная надочажная цепь, медный котел для пива и деревянное
корыто для хлеба. Когда Дага пришел строиться, то нашел на своем новом
месте развалины здания, сложенного на известковом растворе из камня,
232

OSSETICA
и памятник «цирт», выстроенный из того же материала с отпечатками
ладоней рук на штукатурке облицовки. Поселившись в отведенном ему
месте, Дага произвел большое и счастливое потомство, образовавшее хъ?у
Дага-Ком,42 в котором было так много домов, что «по крышам их можно
было перебегать из одного края селения в другой».
Потомки Дага в Дагоме распадаются в настоящее время на два
арвад?лт?, происшедшие от потомства двух сыновей Дага: 1) Агнат?,
Занджиат?, Карсант?, Соботот?, 2) Караит?, Габуат?, Кусват?,
Буразиат?. Местом погребения для этих двух арвад?лт? являлось
кладбище в местности Арв.
Средний сын Цахила получил в качестве наследства от отца местность
Кохи, расположенную у подножия плато Шухш, ниже пещер, вырытых в
его обрыве у камнепада Лакет?.
В настоящее время здесь хорошо сохранилась одна пещера, в которой
имеется обмазанная известью яма, служившая зернохранилищем. Вблизи
пещеры находятся также остатки разрушившихся каменных построек,
две стены которых вытянуты наподобие подпорных стен, возведенных
против оползней и камнепадов. Одна из них выложена крупноблочной
сухой кладкой, так называемой «циклопической», а вторая - на извести.
Здесь же имеются/развалины здания, приписываемого дому Юнега,
^«Одинокого», хорошо известного осетинскому фольклору.43
Когда потомство среднего сына Цахила разрослось, то оно
выселилось в местность, впоследствии получившую название Жаронд Урсдон
(древний Урсдон), лежавшую ниже, на каменистом холме, почти у русла
реки. Это поселение, находящееся теперь в развалинах, делится руслом
ручья на две части, оно было заселено одним арвад?лт?. По левой
стороне ручья жили Дзугат?, Айлярт? и Дзигаст?, а по правую его сторону
- Челохсат?. Впоследствии это арвад?лт? разрослось и принуждено
было частично переселиться на левый берег реки Урсдон, образовав там
новое хъ?у - Даллаг Урсдон, лежащее теперь также в развалинах.44 Тут
образовалось впоследствии еще одно арвад?лт?, состоящее из Г?з?лт?,
Таутиат?, Дзебойт? и Дзантиат?.45
Местом погребений для всей этой группы кау, населенных потомками
среднего сына Цахила, являлось кладбище в местности Арв.
233

Е.Г. Пчелина
Младший сын Цахила в качестве «доли младшего» - «к?ст?р»,
получил для поселения место у истоков реки Урсдон, которое выбрал
себе сам. Об этом в сказании говорится так: «Как-то Младший пошел на
охоту, добрался до горы Кариу-Хох и убил там оленя. Олень свалился в
пропасть, вниз по откосу. Спустившись за ним, Младший услышал шум
воды и увидел вытекающую из расселины белой скалы реку. Из кожи
убитого им оленя он сделал себе шалаш, а затем построил здесь хъ?у и
назвал его «Доны-С?р», то есть «голова реки».46
Потомки младшего сына Цахила делятся по числу его сыновей на
два арвадселт?: Хистат?47 и Бзикт? и Мсойт?. Местом погребения для
этих арвад?лт? являлось также кладбище, расположенное в местности
"Арв.48
Итак,! местность Арв служила кладбищем для всех потомков колена
Цахилт?, рода Осибагатара, независимо от арвад?лт?, к которым они
относились, f
Два отрезка военно-торговых путей принадлежали колену Цахилт?
от древних времен вплоть до второй четверти XIX в., т. е. до времени
окончательного освоения Россией горной части Осетии. Эти отрезки
путей имели первостепенное значение и входили в общую сеть дорог,
покрывавших центральную часть Главного Кавказского хребта49.
Первый из них - это/часть пути «Шах-над», выходящего из Куртатин-
ского ущелья, пролегающего|далее по хребту Кариу-Xoxi спускающемуся
в Урсдонское ущелье по лугам Альпийской зоны местности Рухс-над"
(светлая тропа) и затем по лугам хъ?у Доныс?р, уходящего в направлении
Унальского ущелья. Отсюда Шах-над переводил уже во владение колена
Сидамонто?.
Вторым путем была часть нынешней «Военно-Осетинской дороги»,
в прошлом игравшая огромную роль и потому в средние века широко
известная. Она конкурировала с проходом по реке Терек через Дарьяльское
ущелье, которое позднее, в конце XVIII в., было русскими расширено, как
более близкое на пути к Тифлису.
Дорога по реке Ардон шла к сети перевалов, сходившихся у Зарамага,
и оказалась с начала XIX в. на положении второстепенного пути только
потому, что вела к местам более западным и в то время менее нужным.
234

OSSETICA
Дорога по реке Терек, в некоторых своих частях принадлежавшая
осетинским Тагиатским коленам, в течение многих столетий переходила
от одних владельцев к другим. Поэтому проезд по ней был затруднен.
Алагирский же путь неизменно оставался во владении только колен Оси-
багатара и был доступен по соглашению с ними и по уплате им проездных
пошлин.
По этой дороге, связывавшей бассейн Каспийского и Черного морей,
шлии военные отряды, и торговые караваны» и эшелоны рабов, вплоть
;о первой четверти XIX в Перебрасывавшихся с прикаспийских рынков
i
/на черноморские и обратно.50 Г
Отрезок этой древней дороги, принадлежавший Цахилт?, шел по
правому берегу реки Ардон51 и был вырублен в скале отвеса хребта Стыр-^
Хох. Начинался он выше хъ?у Биз (Битарт?), от бывшего здесь моста,
когда-то перекинутого через Ардон. Эта вьючная тропа, переходя с земель
колена Царазонт? на территорию Цахилт?, шла через дремучий лес
местности Шуби («дички») и подходила к военно-торговой заставе52 колена
Цахилт?, Чъырамад («Известковые»). Здесь стояли древние, сложенные
из камня ворота, закрывавшиеся тяжелыми деревянными дверями.53 За
воротами находится полупещерный навес из скал, служивший убежищем
дозорным из колена Цахилт?, стоявшим здесь на страже. В большом
камне, лежащем перед входной аркой ворот, выдолблен небольшой водоем.
Внизу под отвесом - русло реки Ардон.54 За воротами заставы тропа идет
дальше на той же высоте, в виде карниза скалы, имея в ширину около
метра, направляясь к устью Урсдонского ущелья через местность «Залу»,
в которой, по преданию, был^руктовый сад)принадлежавший Ахсин и
Осибагатару55.
В местности Залу расположены также «Ахсин хумт?», т. е. пашни,
принадлежавшие Ахсин, представляющие собой древние пахотные
террасы, которыми члены колена Цахилт? пользуются и сейчас. За одичавшим
садом и пашнями, у дороги стоит несколько каменных придорожных
столбов, «циртов», поставленных в честь геройской смерти нескольких
членов колена Цахилт?. Из этих циртов особенно интересен «Фат?н цырт»
(широкий цырт), воздвигнутый в честь вышеупомянутых двух дозорных
Урсдонского ущелья - Рыхды и его сына Иоане, казненных, по сказанию,
235

Е.Г. Пчелина
Хо?рвадом (табл. IV).
\J7$uie6~те"Югу, подле"участка леса, сохранилась древняя печь «чъырсуд-
зан», где, по сказанию, обжигалась известь не только для сооружения всех
I боевых и жилых башен селений Урсдонского ущелья, но и для крепости
Уаллаг хъ?у Фидар. Отсюда дорога поднимается вверх по склонам хребта
Стыр-Хох, выходя к священному заповеднику «Михдау-Дзуар». Здесь эта
дорога разветвляется: главная тропа спускается вниз, переходя через устье
реки Урсдон, к местности Лабырдт?, и идет вверх по течению реки Ардон
к отрезку дороги, принадлежащей дальше колену Сидамонт?, другая же
тропа поворачивает внутрь Урсдонского ущелья и связывает между собой
Основным источником обогащения для колена Цахилт?, так же как и
для остальных родов Осетии, заселявших горную часть Кавказа, на
протяжении многих веков был «балц», т. е. занятие войной как ремеслом56.
Собираясь в военные отряды, построенные породовому признаку, осетины
служил!(д^емных войск?ГТруз!?иД1рана и Византии) Кроме того, их
отдельные родовые отряды предпринимали набеги на соседей с целью
грабежа. Члены таких военных дружин носили название «ласагт?», что в точном
переводе означает «тащащий, похищающий», «занимающийся добычей
пленников и пленопродавством». Горы Кавказа служили естественной
крепостью, а огромная сеть имевшихся здесь троп, их сложная запутанная
система, очень хорошо известная горцам, спасала их в случаях
необходимости быстрого отступления. Так, например, из грузинских источников
известно, что предки нынешних осетин после битвы с армянами на реке
Куре, между 87 и 103 гг. х. э., спаслись от преследования армян,
благодаря своему исключительному знанию горных проходов.57 В IV-VI вв.
осетины/ как это известно из исторических источников, были втянуты в
[распрю между Ираном и ВизантиейуГТри Сасанидах персы завладели всем
Дагестаном, а в центральной части Кавказа захватили Дарьяльский
проход, войдя в непосредственное соприкосновение с областью, заселенной
осетинами. В эту эпоху персы разными способами подстрекали горцев
Кавказа к восстанию против Византии и всячески их задаривали. В свою
очередь и римляне, державшиеся в то время на Кавказе только в долине
Риона, также заискивали перед горцами.58
236

OSSETICA
В эту пору, в связи с начавшимся в Осетии разложением родового
строя, начали выдвигаться то те, то другие осетинские роды. Колена рода
Осибагатара стали играть крупную роль как у осетин, так и за пределами
Осетии; так, например, в результате политики задабриваний] Ростом из
колена Сидамонт?, переселившийся из Алагирского ущелья в Южную
Осетию и осевший на реке Ксан, получил в VI в. от византийского
императора Юстиниана Великого тогу, перстень, коня и звание эристава
Ксанского ущелья59, ставшее наследственным и обратившееся затем в
княжеское достоинство. Предводители осетинских родовых дружин из
«сильных фамилий» (Стыр мыггаг) во времена Сасанидов именовались
в Грузии багатарами.
более поаднее"время, вплоть до XII в., летописи византийские,
грузинские и русские стали называть багатаров царями. Известны случаи,
когда/дочери «осетинских царей» выходили замуж за грузинских и абхазских
- ¦»',. ->* >» ±*?Г\
Пцарей, византийских императоров, хазарских хаканов и русских князей60. _
Так, например, Юрий («Георгий русский»), первый супруг грузинской
царицы Тамары, был младшим сыном Андрея Боголюбского и Ясыни
(осетинки) Марии61, происходившей, по-видимому, из колена Цахила62.
Если бы колено Царазон? из того же рода Осибагатара не находилось на
высоком политическом и культурном уровне и не сосредоточивало бы в
своих руках большой военной и политической силы, то едва ли состоялся
бы второй брак могущественной царицы Тамары с Давидом Сосланом из
колена Царазонт?.
Урсдонский серебряный кубок, найденный на пашне в местности Арв
и относящийся к эпохе Сасанидов63, мог попасть в глубь гор Осетии путем
привоза его кем-либо из колена Цахила при возвращении его из «балца»
и был затем положен в могилу кого-нибудь из его членов. Громадное
количество привозных(вещей изЪгипта, Ирана, Малой Азии и Средней^
Азии, найденных при археологических работах в Осетии, в частности и
мною при раскопке святилища Реком в Цейском ущелье,
принадлежавшем колену Царазонт?64, указывает на то, что иноземные вещи, часто
изысканные и дорогие, бытовали в горах Осетии в очень большом
количестве. Попадали они сюда прежде всего в виде добычи, привозимой
возвращающимися домой, бродившими по различным странам осетинскими
237

Е.Г. Пчелина
отрядами «ласагт?». Кроме того, транзитный путь, шедший по Алагирс-
кому ущелью, давал возможность родам, расположенным по линии этого
пути, взимать часть проходивших здесь товаров в виде уплаты за проезд
и провоз. Этим и объясняется то богатство осетин, о котором так много
говорится в сказаниях; часть этого богатства попадала в погребения, а
часть - в святилища в виде вотивных приношений.
Огромное количество памятников средневековья, находящихся в Урс-
донском ущелье, дает основание полагать, что серебряный сасанидский
кубок, найденный Дзудзу Черчест? свыше ста лет тому назад, является
первой находкой в ряду не менее интересных предметов, которые могут
быть обнаружены здесь в процессе дальнейших археологических работ.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. «Кау» - родовое осетинское поселение с общими земельными угодьями, в
которых находились укрепленные усадьбы, «галуаны» с боевыми жилыми башнями и
к хозяйственными усадебными постройками. Они принадлежали различным арвад?лт?
^J^tfr.: Е.Г. Пчелина, Дом и усадьба нагорной полосы Юго-Осетии, Ученые Зап. Инст.
этнич. нац. культур народов Востока, том П. Москва, 1930 г.).
2. Кусарт-Канын - обряд заклания жертвенного животного (см. Е.Г. Пчелина,
Обряд гостеприимства у осетин, Советская Этнография, Ленинград, 1932, № 5-6).
3. Описание этого кубка см.: в статье К.В. Тревер, Труды отдела Востока, т. IV,
Лещщград, 1946, стр. 119 ел.
QJJ-.BTOT кубок впоследствии был приобретен мною у Д. Черчест? и сдан в Северо-
Осетшгский Музей Краеведения, которым он и был принесен в дар Эрмитажу.
5. «Царциатами» осетины называют|древний народ, (до нихЬкобы живший в горах
TftmrereflJ Няупттимтле мег.тнтлм ттяг.етте.тткм птпртгктттае нрртгаиеЛтпгрр^рт™ w ту/гппттп,-
ники обычно связываются ими с этим народом и получают название «царта». Словом
«царца», кроме того, обозначается нечто удивительное и из ряда вон выходящее;
существует восклицание удивления, «чудо царциатов», а также проклятие, «да будет
с тобой то, что сталось с Царциатом!».
6. Выяснить более точно, из чего сделана цепочка, каковы были «человечки» и
куда делась ножка кубка, мне не удалось по той же причине.
7. «Арв» по-осетински означает «небо».
8. По-осетински - «кладбище ниже дороги».
9. Длина этой линзы 0,35, а ширина 0,18 м. Сделанный нами в обрыве срез показал,
что земля от поверхности дерна до глубины 1,21 м не потревожена подкопом и идет
ровным слоем. Ниже, на глубине от 1,21 до 1,89 м от поверхности, имелись явные
следы как подкопа, так и заделки его камнями приемом сухой кладки. Грань
современной пропашки плугом на этой пашне отстоит от края обрыва на всем протяжении
примерно на 1,2-1,4 м. Эта окаймляющая пашню полоска земли, которая никогда
238

OSSETICA
не трогалась ни мотыгой, ни сохой, обросла крепким дерновым покровом. В месте
находки кубка эта дерновая полоска идет зигзагообразной линией, так как все же,
несмотря на опорную каменную стенку, процесс оползания земли хоть и замедлился,
но не прекратился. Эта дуга оползня пашни по хорде равнялась 4,35 м. Начинаясь в
дерновой полоске шириной в 1,4 м, дуга эта доходила до 0,8 м от края пашни. Края
пашни в месте, предназначенном к раскопке, нами были зачищены по вертикали.
Срез показал следующее: 1-й слой 0-0,15 м - дерн; 2-й слой 0,15-1,12 м - почва с
большой примесью гальки: 3-й слой 1,12 и ниже по обрыву - галечник, смешанный
с окатанными валунами, рваными обломками местных пород камня, образующий
массив террасы, на которой находится пашня. Эта терраса представляет собою часть
древней ледниковой морены, шедшей от подножия Кариу-хоха.
10. Вопрос об арвад?лт? - «братствах» - в осетинском родовом обществе еще
совершенно не изучен и в литературе не отражен. Исключение по арвад?лт?
сохранило в Урсдонском ущелье свою силу вплоть до наших дней. С арвад?лт? связаны
брачные запреты, взаимопомощь, кровомщение, совершение общеродовых молений
- куывдов, а также погребение на родовом кладбище.
11. В этом отношении очень большую работу проделали Северо-Осетинский и
Юго-Осетинский научно-исследовательские институты. К сожалению богатейшие
материалы еще пока не изданы. В отношении фольклорных записей по Урсдонскому
ущелью мною сделаны лишь первые шаги/В архиве Северо-Осетинского научно-
^йсслсдаБагельского Института по этому ущелью имеется небольшой, но очень
интересный материа
единственная газетная заметка об Урсдонском ущелье была написана
работавшим там землемером А. Сачко и помещена в «Терских ведомостях» за 1905 г., в
№235, 236 и 239.
13. По-осетински «уаллаг» - верхний «Ир» - само название Осетин; это
наименование сохранилось за бассейном среднего течения реки Ардон (осетинское Аргадон
- «безумствующая река») в виде русского названия Алагирского ущелья( Территория^
--еевременного города Алагира, возникшего в середине XIX в., в земли средневекового
Уаллаг Ира не входил^
jQceiHHeKOgcKa3aHHe не сохранило собственного имени родоначальника,
второго из Осибагатаров, известных по грузинской летописи «Картлис цховреба», якобы
собственное имя Осибагатар на самом деле состоит из грузинского наименования
осетин - «оси» и тюркского общераспространенного почетного титула - «багатар».
Арабский писатель X в. Ибн-Русте приводит титул аланского царя, называя его «бага-
ир» (Н.А. Караулов, Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа,
вып. XXXII, стр. 51), что близко к названию в грузинских летописях. М. Brosset
прослеживает этот титул в применении к предводителям осетинских родовых дружин с
раннего средневековья (Histoire de la Georgie СПБ., 1857, т. I, стр. 157, 274, 381, 398,
433^35, 622 и 633).
15. Хроника эта, вошедшая в состав грузинской летописи «Карждис цховреба»,
издавалась несколько раз, и Л.М. Меликсет Вековым датируетсяГХ1 ?ком (Обзор
источников по истории Азербайджана, вып. II, стр. 7, Баку, 1937). ^"-^
16. Вокруг имени Осибагатара создана большая путаница, сперва в связи с фаб-
239

Е.Г. Пчелина
рикацией в XII в. фиктивной родословной Давида Сослана перед объявлением его
Багратидом, а затем уже в XIX в. в связи с текстом подложной надписи «о девяти
братьях». Надпись эта была передана барону Розенкампфу в Петербурге около 30-х
годов XIX в. М. Brosset напечатал эту надпись в Journal Asiatique, 1830, стр. 305:
«Pieces diverses relatives a la Georgie». Отсюда эта надпись была перепечатана рядом
заграничных изданий и приобрела широкую известность. О подложности этой
надписи первым писал в 1869 г. В.Б. Пфаф в своих «Материалах по истории Осетии»
(Сб. свед. О кавк. горцах, вып. V, отд. II, стр. 60-62, 1871 г., Тифлис). Подобное
описание Нузальской церкви и подтверждение отсутствия в ней этой надписи имеется у
П.С. Уваровой (Кавказ. Путевые заметки, кн. I, Москва, 1887, стр. 40—44). Несмотря
на все это, подложность этой надписи не признавалась еще очень долгое время (М.Г.
Джанашвили, Известия грузинских летописей, Сб. мат., опис. Места., племен Кавказа,
вып. XXII, Тифлис, 1897, отд. I, стр. 43-44).
17. Записанному мною: в Урсдонском ущелье в 1928, 1929 и 1938 г. от Эльмурзы
Амбалт? A817 года рожд.), Ханджери Амбалт? A888 года рождения) и от Джиорджи
Черчест?; в Цейском ущелье в 1936 г. - от Хазби Басиат? A825 г. рожд.) и Хадахца
Айлярт? A876 г. рожд.); в Архонском ущелье от Джена Цопоент? A874 г. рожд.); в
Унальском ущелье от Эльзарико Цаллагт? A899 г. рожд.) и др.
18. По «Картлис цховреба» Мирандухт родилась в 446 г.
^—L9. Ахсин на осетинском языке означает - «владетельница, госпожа».
С 20л«Именная жена». Дети нумылус входили в зависимое сословие, среднее между
свСУб^ными и рабами. Они становились собственностью той фамилии, в подчинении
которой находилась их мать; они не могли выйти из этого сословия ни по заслугам,
ни выкупом до тех пор, пока жива была мужская ветвь владеющей ими фамилии, но
их нельзя было продавать, передавать и убивать (Ф.И. Леонтович. Адаты кавказских
горцев, т. II, стр. 15-18).
21. Цахалт? в Южную Осетию переселились в XVII-XVIII вв.
СПГю родословной грузинского княжеского дома Сидамоновых^Эристовых |м.:
Е.Г. Пчелина, Циклопическое сооружение Зильде Машыг (Советская Этнография,
1934, № 3, стр. 92-93, 101, прим. 38). О других версиях происхождения этого рода
см. Баратов, История Грузии, вып. II, 1871 г. стр. 47; Сб. матер., опис. местн. и плем.
Кавказа, вып. XXII, стр. 22; Сб. свед. о кавк. горцах, вып. V, отд. I, стр. 3-9).
23. Поэма «Алгузиани» издана на грузинском языке в 1885 г. Н. Гамрекели и на
русском - М.Г. Джанашвили в 1897 г. Эту поэму одни считали литературным
произведением VIII в. (М.Г. Джанашвили), другие - XV в. (Л.Г. Лопатинский). В настоящее
время эту поэму приходится отнести к XVIII в. и автором ее считать Ивана Ялгузидзе
A770-1830), производившего свой род от Алгуза, см.: В.И. Абаев, Алгузиани, Изв.
Сев.-Осет. Научно-иссл. Инст., Владикавказ, 1926, т. II, стр. 472.
24. Сказание о происхождении колена Тидлате записано мною в 1936 г. в Цее от
Хадахца Айлярт?.
25. Сказание это, записанное мною от Эльмурзы и Ханджери Амбалт?, в
литературе неизвестно и публикуется мною впервые. Упоминание об этом сказании имеется
у А. Скачко в указанной газетной заметке.
26. Памятники народного творчества осетин, Владикавказ, вып. I, II, III. Осет.
240

"\OSStfTICA*
этюды, ч. I. Нартовские сказания о великанах; Сказание cf Даредзанах.
27. Гумирт? осетинских сказаний, по-видимому, киммерийцы греков, Гимирры
ассирийцев и Гомер библии. См.: В.Ф. Миллер, Осет. этюды, ч. I, стр. 125, прим. 80;
Н.Я. Марр, Ossetica Japhetica, стр. 2071; А. Кайтмазов, Сказание о том, как Ростом
убил Зурапхана. (сб. матер^пис. местн. Кавказа, вып. VII, стр. 18).
'28. Царциат? могут быть сЬлйЖёны с народом керкеты - греческих и церцеты
римских авторов. т
29. Кладбище «Дуртджен» начинается ниже дороги, под молитвенным месте
хъ?у Инжинт? и тянется отсюда на восток по крутому склону. Кладбище представляет
собой сильно покатую местность, сплошь заваленную обломками скал, свалившимися
во время камнепадов с отвеса поднимающейся здесь над этим местом скалы.
(-Vm
Внешний признак этих погребений^бвал, ЁЫЛоженный из камней. В западной
^часш jiuio Овала всегда стоит один острый камень большего размера, чем осталь-
ные, являясь намогильным циртомуЗ^ладбище Дуртджен по Ьеглому подсчету имеет
около bVi) могил (диаметроваловв среднем 3^ м; высота циртов в среднем0.8 м).
По рассказам стариковато кладбище первоначально принадлежало Царциатам^оби-
тавшим(?Урсдонском ущельеЛЗатем на этом кладбище хоронило своих покойников
и коленеГЦахиЛтЖ, <Ш6 только умиравших во время свирепствовавших здесь
эпидемий «Емне», т. е. чумы. Мною здесь была произведена небольшая археологическая
разведка, определившая вскрытые мною могилы эпохой средневековья VI-VII вв.,
причем положение костяков указывает на то, что трупы были не положены в
могилы, а сброшены в них, и это заставляет меня думать, что вскрытые мною погребения
являлись чумными. Сказание о появлении в горах Осетии чумы см. в газ. «Кавказ»,
1850№48,стр. 189.
ГзЮПещеры в срезе обрыва в плато Шухш недоступны для осмотра без особых
на топриспособлений.
31. На погребальном поле на плато Шухш, в местности Бынаг-Фсежта, имеются
каменные ящики. Археологической разведки здесь я не производила. По имеющимся
сведениям (от Эльмурзы и Ханджери Амбалт?) в этом месте самовольно копала
группа геологов из Тбилиси, приехавшая сюда в гости вместе с уроженцем Урсдонского
ущелья Челохсаевым. По словам стариков, знавших об этих раскопках, этой группой
было найдено несколько золотых и серебряных предметов, увезенных ими с собою.
32. Имя «Шах» сказителями произносится различно. Ханджери Амбалт? и Джи-
орджи Черчест? говорят «Шах»; Эльмурза Амбалт? говорит «Шах, Ашах, Ашах-
мат», поясняя, что это наименование одного и того же лица. По указанию академика
И.А. Орбели, форма имени(«Ашах»|- абхазская. Близость культуры между Абхазией
и Осетией объясняется историческими судьбами этих народов.
33. «Олладжир» - испорченное название области «Уаллаг Ир».
34. Впоследствии на месте этих стен к пещерам были пристроены фасадные
трехстенные башни, образовавшие сохранившуюся здесь до сих пор средневековую
крепость Уаллаг Фидар.
35. Урсдонское ущелье одно из немногих в Осетии, где имеются поливные пашни.
Система этих канав сохранилась до наших дней.
36. Сказание в приводимой мною версии публикуется впервые.
241

Е.Г. Пчелина
~^_ 37. Родился по «Картлис цховреба» в 439 г. Об имени Горгасала см.: К. Патканов,
1 Ванские надписи^ значение их для истории Передней Азии. Журн. Мин. нар. проев.,
М883, декабрь, стр. 217-218.
38. М. Brosset, Н. G., т. I, стр. 114; Хроника Джуаншера Джуаншериана.
39. Об Хо?рваде в Алагирском ущелье есть поговорка: «Д? иу хьус - л?джы
хьус, денн? хъус - куыдзы хьус» - «Одно (твое) ухо человечье, другое - собачье».
Это сказание приводит на память ослиные уши Мидаса (Овидий, Метаморфозы, XI);
сюжет этот принадлежит к «бродячим», см.: Н С. Державин, Сборник статей и
исследований («Траян в Слове о полку Игореве»), Ленинград, 1941, стр. 19-20.
40. «Собачье ухо» Хо?рвада, несомненно, как-то связано с прозвищем Вахтанга
«Горгасал», что означает «волкоголовый».
41. Этот могильник представляет собой небольшое погребальное поле,
расположенное на склоне горы, спускающейся к руслу реки Ардон|Могилы отмечены оваламиД
уложенными из оолыпих речных валунов (направление оси овалов с севера на юг) J
I lo липким црииншев. зттегл; около J 932 г самовольно копала та же группа геологов,
совместно с Челохсаевым, нощо ими было найдено, никто не знает^На поверхности
кладбища от этих раскопок осталось несколько не засыпанных могильных ям.
42. Особенности говора Урсдонского ущелья является сглатывание слога в
середине слитных слов, поэтому название поселения Дага-Ком (в переводе «ущелье
Дага») звучит Дагом. Селение расположено на каменистом плато под вершиной горы
Сау-С?р, на левом притоке реки Урсдон, Дакомдоне.
43. По версии Урсдонского ущелья, замечательный полководец «Одинокий», т.е.
не имевший отцовского рода, имел только старуху-^мать, получеловека-полузверяр
обладавшую знаниями «дашны». Сила любви матери Юнега долго спасала его от ран
и смерти. Много раз на поле брани он один оставался жив и невредим, несмотря на
отчаянную храбрость и отвагу. Но смерть не пощадила в конце концов и его. «То не
тучи закрыли от глаз людей солнце, то разметались волосы матери Одинокого,
оплакивавшей своего сына», говорится в сказании о смерти и погребении Юнега.
($^ Этому селению принадлежало святилище на левом берегу Урсдона и
местности Циндыши («большая куча рогов»), оно же носит название и «Зенджи-С?р»
(«членистая вершина»). Впоследствии здесь образовалось селение, называемое Уал-
лаг Урсдон (верхний Урсдон), расположенное выше лежащего теперь в развалинах
древнего поселения, носившего то же название. В настоящее время здесь живут семьи
колена Цахилт? в смешанных арвад?лт?.
D?) Юго-Осетинские Дзантиат? не имеют отношения к Цахилонт?, являясь
Агузат?.
^4Юв хъ?у Доныс?р сохранилась до сих пор очень интересная боевая башня,
принадлежащая|Дзутагт? {(мне не удалось установить арвад?лт?, к которому
принадлежала эта фамилия). Башня выстроена на огромном, отдельно стоящем эрратическом
валуне; в ней имеется пять этажей, соединенных внутренней каменной лестницей, что
в средневековой осетинской архитектуре представляет редкое явление. Вторая башня,
принадлежащая Бзикт?, сохранилась хуже.
47. Арвад?лт? Хистат? находится в какой-то взаимосвязи с арвад?лт? Дзебойт?-
Рзугат? из хъ?у Д?ллаг Урсдон.
242

OSSETICA
48. Вблизи сел. Донис?р имеется большое, более позднее кладбище,
принадлежащее этому селению. На его краю находятся погребальные башни (з?ппадзы:
полуподземные, подземные и надземные с мумифицированными трупами и большим
^ количеством тканей, оставшихся от одежд XVII-XIX вв.). , ш
^ШК^у. и сети дорбГ, существовавших с древних времен на территории горной части
(Осетии см.: Е.Г. Пчелина, Циклопические сооружения, стр. 90-92, 96-100.
50. В середине XVIII в. транзит рабов по этому пути Ьыл еще настолько интен-
сивен и выгоден.
51. Современное шоссе в этом месте идет по противоположному берегу реки.
52. В Осетии для военно-торговых дорожных застав имелось несколько названий:
осетинское - «илзы» (что означает понятие легкой добычи и грузинское - «калон»
- дань, с прибавлением осетинских слов: «калон-ишын» - забирать дань: «калон-ам-
бырд» - собирать дань. . я
^Развалины дорожных застав в виде ворот и заградительных стен находились в
ряде ущелий: в Дарьяльском, Куртатинском (в начале Хнлякского ущелья за Гудиев-
ской поляной и у сел. Дзывгъис, ниже крепости Уаллаг-кау); в Кобанском (между сел.
Кобан и Даргавс, в местности Кахтес?р); в Алагирском ущелье (в Нузале, у пещерной
крепости колена Царазонт?); в Касарском проходе (у местности Галфандаг,
принадлежащей им же); в Дигорском ущелье (у сел. Махческ, ниже башни Астант? Машиг,
впоследствии перешедшей к Абисалт?У]
53. Стоящая теперь на этом месте каменная арка ворот построена, по преданию,
в XVII в.
54. Местность эта безводная. Спуск к реке долог и опасен. Воду для караула
приносили сюда дозорные в бурдюках, одеваемых в виде заплечных мешков.
55. В настоящее время здесь имеется остаток огромного одичавшего сада,
состоящего из деревьев дикой груши, яблони, сливы и кизила, которые в диком виде в
Алагирском ущелье нигде больше не встречаются.
56.0 набеге, как о ремесле, имеется много сказаний у осетин, см., напр.: «Сказание
об Насираи Алдаре, Памяти, народн. творч. Осетии» вып. II, стр. 63-64; Сказание о
себялюбивом человеке, вып. III, стр. 127; Сказание о Хатаг-Бараге, там же, стр. 18-20
и др.
57. М. Brosset, Н. G., т. I, стр. 16-17; он же, А. Н. G., стр. 14.
58. М. Brosset, Н. G., т. I, стр. 212, 225 и 233. Stritter, Memorial populorum, т. IV,
стр. 353, 358, 359 и 376.
59. Сборн. мат., опис. местн. плем. Кавказа, XXII, стр. 22; Сборн. свед о кавк.
горцах, вып. V, отд. I. стр. 3, 9; Баратов, Ист. Грузии, вып. II, стр. 47; Е.Г. Пчелина.
Циклоп, сооружения, стр. 92-94, 101, прим. 34 и 38.
60. Записки касательно Российской Империи, январь 1775 г., вып. V, стр. 138,
161, 168; М. Brosset, Hist, dela Georgie, стр. 219-234, 274, 315, 321, 388 и др.;
Ю. Кулаковский, Аланы по сведениям классических византийских писателей, стр. 55;
П.К. Коковцев, Новые европейские документы о хазарах, СПБ., 1913, стр. 2; В. Дон-
дуа, Басили, историк царицы Тамары, Памятники эпохи Руставели. Ленинград, 1938,
стр.41.
61. Бутков П.Г., О браках князей русских с грузинками и ясынями. «Северный
243

Е.Г. Пчелина
архив» 1825, № 4, часть XIII - стр. 325. Ключник Андрея Боголюбского, Яс, Анибал
(Татищев, История России, кн. III, стр. 216; Бутков, стр. 325) был казнен
Владимирским князем Всеволодом Георгиевичем вместе с матерью князя Юрия, Ясыней Марией
в 1171 г.
62. Имя Яса было, вероятно, не «Анибал» («амбал» по-осетински - товарищ),
а Амбалт?. Вероятность этого моего предположения можно подкрепить догмами
обычного права осетин, неуклонно выполняемыми до сих пор/Девушка, выдаваемая
замуж в далекие местности, всегда сопровождалась в дом мужа арвадом («братом»,
т. е. близким родственником по линии отца), который обязан был жить вблизи
нее./Ключник Аниоал руйСКОЙ Летописи Кюг оыть в отношении этой ясыйЕг только"^
—^арвад'ом», близким родственником, но не «амбалом» (товарищем). Замужнюю
женщину в доме свекра, так же как и ее родственников по отцу, называют у осетин по
родовому имени, что в данном случае должно было звучать «амбалон»; окончания
«он» и «те» могли в русской речи исчезнуть и могло появиться испорченное имя
Анибала.
(Князь Юрий, по изгнании его из Грузии, перед своим отъездом в Византию по-
^бывал в горах Осетии, вероятно у своих родственников по матери. Возможно, что это
было и в Урсдонском ущелье.^/
В 1938 i: от Эльмурзы Амбалт? мною была записана фраза: «Одна из девушек
колена Цахилт? была женой русского царя».
63. См. статью К.В. Тревер в этом же томе, стр. 119.
64. Во время моих раскопок в 1936 г. здесь было найдено свыше одиннадцати с
половиной тысяч предметов.
244

OSSETICA
The Gorge of Ursdon in North Ossetia
In the autumn of 1938 in the gorge of Ursdon (North Ossetia), branching off
from the Military Ossetian Road, the author saw a certain Djiordji Chercheste,
119 years old, holding the upper part of a Sasanian silver goblet while officiating
as priest. The author bought the goblet and presented it through the North
Ossetian Museum of Regional Studies to the State Hermitage.
According to D. Chercheste, the goblet was found by his parents in his
lifetime, in 1828, on the brink of a precipice by the family ploughland of the
Tsakhilte clan of the tribe Osibagatar in Arv, where the tribe had its burial-
ground since times immemorial. Dispatched by the State Hermitage, R. Kesati
and the author investigated the site of the find and discovered the remains of a
burial shaft, filled more than a century ago with stones in order to prevent the
ploughland from slipping and damage, as land has to this day a high value in
the mountainous parts of the Caucasus. Nothing was found in the shaft but odd
remains of human bones, ashes, and coal.
According to a legend which the author took down at Ursdon, the Tsakhilons
descend from Kushag, the son of Osibaga-tar, known from the Georgian chronicle
for his invasion of Karthalinia and for leading into captivity of Mirandukht, the
sister of the Georgian king Vakhtang Gorgesal, A. D. 449. The reminiscence
of this episode lives in the interesting «Tale of Akhsin» (Mirandukht), part of
the epic cycle «The Tales of Osibagatar and the Clans Descending from him».
The clans of Osibagatar - Tsarazonte, Kushagonte, Sidamonte and Aguzate
- played an outstanding role in the mediaeval history of Ossetia. Some chiefs of
their clan rose to the dignity of so-called «Ossetian Kings», and in the Xl-XIIth
centuries the members of this clan intermarried with Georgian and Abkhazian
regal houses, with the Khakans of the Khazars and other princely families.
245

Е.Г. Пчелина
The second husband of the Georgian queen Thamar, David Soslan, was, for
instance, a descendant of the clan Tsarazonte, and Yasynya, the wife of the
Russian Grand Duke Andrei Bogolyubsky and mother of prince George, the
first husband of Thamar, was, as it seems, a descendant of the clan. Tsakhilte
in the gorge of Ursdon.
In the IV-VTth centuries the Ossetians were involved in the struggle between
Iran and Byzantium, and both sides tried to win their favour by presents. Thus,
Rostom of the clan Sidamonte, who settled in the south of Ossetia, got a toga, a
ring and the rank of the Eristav of Xan from the emperor Justinian the Great.
Professional warfare was the main source of enrichment fof the clan
Tsakhilte, as well as for the other mighty tribes or Ossetia. Assembling into
military detachments, organized according to the clan principle, the Ossetians
served in the mercenary troops of Georgia, Iran and Byzantium. Some of their
tribal detachments undertook independent plundering raids into the neighbouring
countries.
Besides, the transit road through the Pass of Alagir connecting from the
most ancient times the Black and the Caspian Sea basins, it enabled the clans,
situated along the line of this road - as for instance the Tsakhilte clan - to collect
a part of the con-veyed goods as payment for letting them through. That laid the
foundation of the wealth of the Ossetians, of which legends speak so much. A
certain part of this wealth got into the tombs by burial and into the temples as
votive offerings. The silver goblet of Ursdon, dating from Sasanian times and
found on the ploughland in the area of the clan burial-ground of Arv, may have
been brought to the mountains of Ossetia either by merchants or by Tsakhilons
returning from some military expedition, and laid down in the tomb of a clan
member to serve him as a libation vessel in the Land of the Dead.
E. Pchelina
246

OSSETICA
Табл. I
Урсдонское ущелье. «Заповедник родового святилища Михадсеу».
247

Е.Г. Пчелина
Табл. II
Урсдонское ущелье. Одна из башен родовой крепости Цахилтсе.
248

OSSETICA
Табп. III
*"*«**>¦
Селение Д?ш -родошш башня Цахилт?.
249

Е.Г. Пчелина
Таблица IV
«Фат?н цырт». Памятник дозорным Рыхды и Иоане.
250

OSSETICA
?рт?къахыг - осетинский
мифологический конь
(бронзовые фи1урки/У1^1Гвв7н. э.)
(Северо-Осетинский НИИ истории, филологии и экономики,
Новые материалы по археологии центрального Кавказа в древности
и средневековье, Орджоникидзе. 1986)
Во время раскопок, производившихся мною в 1936 г. в осетинском
святилище Реком!) расположенном в Цейском ущелье Северной Осетии, в
бассейне реки Ардон, в земляном полу прируба этого здания мною была
найдена медная литая фигурка, изображающая коня (высота - 3,5 см,
длина - 5,4 см), выполненная довольно грубо: передние ноги ее имеют вид
столбика, разделяющегося внизу на два копытца;|^место задних ног у коня}
- толстый Спирально закрученный хвос^Судя по характеру исполнения,
предмет этот может быть отнесен к осетинскому раннему средневековью,
от которого до нас дошло некоторое количество изображений различных
животных и птиц1. Для этой фигурки, напоминающей {античного гиппо-
[кампаИ близких аналогий, насколько мне известно, в мелкой скульптуре
)сетин и других кавказских народов не имеется. Ближе всего по типу
к нему подходит изображение чудовища с львиной головой и рыбьим
хвостом вместо задних ног, изображенное на каменном диске собрания
Фрэнкса (в Британском музееJ, но и по времени и по манере исполнения
изображение на этом диске отличается от рекомской фигурки.
В осетинском фольклоре вообще, и в нартовском эпосе в
частности, много говорится ^трехногом коне (ло-осетински - ?рт?къахыг)/
Этот конь, носивший, по сказаниям, имя ]<<Авсург»^|<Арфан»|и др., имел
251

Е.Г. Пчелина
I две передние ногр^ а /сзади рыбий или змеиный хвост;/. Вместо эпитета
«?рт?къахыг» в осетинском фольклоре/иноща Говорится [«къуылых»
- «хромой» (вследствие непонятности для сказителей XIX в. слова
«трехногий» применительно к коню. - Ред.). Осмысливая по-своему забытые
представления об облике и свойствах «божественного» коня,
заключающиеся в этом слове «кьуылых», сказители приводят такие детали, которые
дают возможность оба эти эпитета свести к одному и тому же понятию
о сказочном коне, носившем на себе Уастырджи, которому в осетинском
фольклоре отведено среди богов главенствующее положение. Уастырджи
являлся солярным божеством в образе конного всадника4 и владетеля
конских табунов. Конями из этих табунов, по сказаниям, Уастырджи щедро
одаривал нартов, отправляющихся в набеги, а также умерших людей,
чтобы они легче и быстрее могли бы добраться до Страны мертвых.
В деревянном святилище-^храме Реком, посвященномбогу Уастыр-
джи, и якобы им^амим для себя построенном^стропильные^юги крыши(
7 поддерживающие кровлю с севера и юга и опирающиеся на два ряда
колонн, носят название /«байр?гт?» - «жеребята»! и, действительно, они
имеют/вид стилизованной протомы змеевидного коня^ринадлежавшего,
по осетинским сказаниям, Уастырджи. Такие же(«байр?гт?»^и[меются и
[в других святилищах, связанных с Рекомомй находящихся в лесу, в том
же священном заповеднике.
Медная бляшка с изображением двух таких «байр?гт?» найдена
мною во дворике святилища Реком во время тех же моих раскопок 1936 г.
Конец ее отломан, на недостающей части должны были иметься еше две
^конские головы, всего их былоЬо четыре в ряд, как и в здании святилища
4 Реком.
[обвязанный с конем «?рт?къахыг»-ом бог Уастырджи был в то же
время и божеством утреннего рассвета, властителем родниковой воды и
произрастающих растений и олицетворял собою также мужское начало,
являясь патроном мужчин, воинов, всадников, покровителем набегов и
войны как ремесла. Этим самым, в какой-то мере, определяется та
доминирующая роль, которая отводится Уастырджи в пантеоне древнеосетин-
ских божеств. Об этом же говорится и в дошедших до нас во множестве
сказаниях. Так, в сказании о разделе между богами земли, животных и
252

OSSETICA
растений говорится:/«Когда божества делились, то Уастырджи взял себе
|1ЮняГбыка и волка^Афсати - оленей и туров, Карчиклой - птиц, Фалвара
- овец, Бурхор - зерно, на долю Хайрагу (черту) осталась земля, но Хайраг
не захотел ее брать, потому что она неподвижна. Тогда Уастырджи
сказал: «Хорошо, я возьму себе и землю и все то, что растет на ней». Через
некоторое время все божества поняли, что, взяв себе землю, Уастырджи
стал сильнее всех, так как земля - основа всего сущего»5
—-—Г1ринадлежавший]Уастырджи коны судя по нартовскому эпосу,
обладал етособностью[п^евоплощения/ш) мере надобности у него выраста-
ли^гоогромные крылья, то рыбий хвост, или то и другое одновременно. _
Крылья были нужны Уастырджи для полета в небо, а рыбий хвост для
переплывания моря. Иногда конь Уастырджи имел вид невзрачной худой
' клячи, которая внезапно превращалась в ослепительно прекрасного коня^
На ходу конь Уастырджи был легок, как дуновение ветра, и быстр, как
полет стрелы или птицы. Под седоком этот конь взвивался вверх так, что,
казалось, он должен был удариться головой о небо, и затем прыгал вниз
так, что под ним вздрагивала земля6.
Во время моих раскопок 1926 г. в Южной Осетии на реке Паца, в
бассейне Большой Лиахви, в сел./Сохта^в могиле I в. н. э. мною была
найдена (фибула в виде крылатого коня, ^задние ноги которого заменены
рысьим хвостом7.^писание такого коня имеется в нартовском сказании
^<Генджакешауай»^]Ь боков у него (коня) подымаются огромные крылья,
а вместо лошадиного хвоста извивается длинный рыбий хвост. Все это
дает возможность судить о сущности «?рт?къахыг»-а- «божественного»
коня осетин, о его связи со стихиями, с небом - огнем - солнцем (крылья),1
с землею (его конская сущность) и с водою (рыбий хвост), о глубокой
древности этого образа, восходящего к тем временам, когда
человеческое мышление воспринимало мироздание в виде трех сфер (небо - земля
- море)9.
С другой стороны, на следующем этапе развития мышления, уже
более дифференцированного, конь выражал собою солярную сущность,
являясь как бы земным воплощением бога солнца, что нашло отражение,
между прочим, и на двух бронзовых бляшках, найденных мною в Осетии
во время моих раскопок 1936 г. в Рекоме (в его прирубе); одна из них со-
253

Е.Г. Пчелина
стоит из трех конских головок, расположенных в виде вихревой розетки,
а другая, утерявшая четкость изображения конских голов, сохраняеттоже
их вихревое, круговое движение, символизирующее, по-моему/солярную^
Представление о связи коня с солнцем не является понятием
специфически осетинским, а свойственно, как известно, вообще многим наро-
дам, и кавказским в частности.|В античной мифологии образ осетинского
«?рт?къахыг»-а расчлененладва - на Гиппокампа, коня с рыбьим
хвостом, и на Пегаса, крылатого коня, хотя в самом имени Пегаса
(«родниковый» - в переводе с греческого) и в его происхождении от Посейдона
сохраняется память о его некогда водной сущности. Осетинский конь,
который является одновременно и «морским конем» и «конем крылатым»,
со способностью перевоплощения должен восходить, по-моему, к более
Гдревним/гфедставлениям.
Таким образом, невзрачная маленькая фигурка коня «?рт?къахыг»-а
из Рекома и фибула в виде крылатого рыбьехвостого коня из Сохта могут
быть осмыслены при помощи местного фольклора; в то же время они
иллюстрируютрсетинский варианцодного из широко распространенных
сказочных образов/(русский Конек-горбунок, Алаща ^аОхазов, Мерани
- пшавов и хевсур, Раши - грузин, Джалали - армян и т. д.).
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Опубликованы у Е. Chantre. Recherches antropologiques dan la Caucase, vol. Ill,
Paris - Lyon, 1887, табл. II, 1,7- конь; табл. IV, 6, 9,10 - козлы; табл. V, 3-4 - птицы.
См. также: Миллер В.Ф. Терская область. Археологические экскурсии. МАК, I, M.,
1888, табл. XX, 3 - конь; табл. XXV, 75 - курдючный баран, 80 - собака.
2. О.М. Dalton. The Treasure of the Oxus London, 1926, табл. XXVI, 197, текст -
с. 51; Толстой И., Кондаков Н. Русские древности, в. П. СПб., 1889, с. 129; в. III, СПб.,
1890, с. 2.4, рис. 19 (диск этот одно время считался происходящим из Аму-Дарьин-
скош^клада).
f зЛ\баев В.И. Из осетинского эпоса (десять нартовских сказаний по записи от
сказителя Ильи Маргиева). М.-Л., 1939, с. 32 («Урызмага последний балц»), с. 44
(«Сатана и Барагановская девица»). Имеется в записях и других сказителей.
4. Конным божеством в осетинском фольклоре является не только Уастырджи.
Конем, у которого из-под копщсыпятся искры, а из ноздрей полыхает огонь,
обладает и бог грозового цикла?афаЧ- ковач мечей и надочажной цепи. Остальные же
осетинские божества - всадники обладают не конец, я прурттл/гм животными. ТаКд,
бог/Афсати - покровитель и пастух диких зверей - выезжает стоя на головё"Ъленя;
J
254

OSSETICA
подобное изображение его, подтверждающее фольклорные данные, было найдено в
' Камунте в Дигорском ущелье Северной Осетии (Е. Chantre. Op. cit, vol. II, табл. III, 1-2;
Уварова^1.С Могильники СейёрнйГО Кавказа. МАК, VIII, М., 1900, с. 303, рис. 235 и
табл. XVIII, 25). Божество плодородия,(^ациллаДюказывается людям&тоя на гол5В5>
(^ура^подтверждением этих фольклорных описаний служит, на мой взгляд, фигурка
из Казбекского клада (Уварова П.С. Указ. соч., табл. XX, 1; с. 144, рис^ 124). Л^
5. Сказание это записано мною|в Цее в 1936 г. от Хазби Баситы^1825 г.
рождения. L-
6. Такие прыжки в небо делали и другие «кони-нарты^ птшсхоттитттие обычно
из табунов Уастырджи. См. например, сказания/Шорской конь^ССКГ, в. II, Тифлис,
1869, с. 11),(<<Елахсардтон и Негоралдар»ХПамятники народного творчества осетин,
в. II. Владикавказ, 1928. с. 68).
7. См.: Сообщения Государственного Эрмитажа, в. III. Л., 1945, с. 10 и 12;
Пчелина Е.Г. Погребальные комплексы из Сохта Урсдзуар и Рукъ Юго-Осетии.
ИЮОНИИ, в. XV, Цхинвали, 1968, с. 131-154.
8. Генджакешауай. СМОМПК, в. XXV, I. Тифлис, 1898, с. 82
9. Марр Н.Я. - Язык и общество. Избранные работы, т. III. M.-JI., 1934, с. 97 и
113; его же: Иштарь (в том же томе, с. 319 и ел.).
255

Е.Г. Пчелина
Погребальные комплексы из Сохта, Урсдзуар
и Рукъ Юго-Осетии
(Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института,
выпуск XV. Цхинвали, 1969 г.)
Несмотря на то, что значительное количество археологических
коллекций, добытых в Осетии, давно уже поступило во многие музеи как
дореволюционной России, так и зарубежных стран, датировки, даваемые
отдельным предметам из этих коллекций, до сих пор чрезвычайно шатки
и в большинстве случаев неверны. Причиной тому является почти полное
отсутствие публикаций погребальных комплексов в прошлом.
Могильники, открытые в Осетии в 70-х годах XIX в., раскопаны
хищнически. В большинстве случаев их вскрывали местные жители с целью
продажи древностей. Часто это делалось и по поручению коллекционеров,
скупавших вещи через своих агентов, не отваживаясь на поездку в глубь
«погибельного Кавказа».
Немногочисленные коллекции, имевшие научную документацию и
являвшиеся результатом серьезно поставленных раскопок, впоследствии,
как общее правило, были спутаны если не в Археологической комиссии,
то в тех музеях, в которые они оттуда попадали.1
В результате очень большое количество материала утратило свою
научную значимость, и многие древние памятники теперь не могут быть
опознаны и определены без дополнительных научных исследований.
Публикация чрезвычайно интересных погребальных комплексов из
Сохта, Урсдзуар и Рук2 сможет помочь в разрешении многих проблем,
связанных с историей культуры и этногенеза народов Кавказского пере-
256

OSSETICA
шейка. Публикуемые погребальные комплексы содержат в себе предметы
как местного производства, так и привозные, попавшие сюда по древним
путям, связывавшим Кавказ с соседними странами. Из предметов,
найденных в Сохта и Урсдзуар, особенно интересны бронзовые прямоугольные
ажурные поясные пряжки с мифологическими сюжетами, отражающими
космогонические и религиозные представления кавказских горцев,
известны нам из нартского эпоса и погребального ритуала посвящения коня
умершему. Эти комплексы находок дают возможность датировать также и
найденную в погребении Рукъ чрезвычайно редкую серебряную бляху.
Запоздание публикации этих погребальных комплексов, найденных в
1926 и 1927 гг., вызвано не зависящими от меня обстоятельствами.
Могильник Сохта был найден мною в 1926 г. вблизи Сохтаи Суары-
фас. Он находился в Пацинском ущелье Большой Лиахви, на ответвлении
древнего двалетского пути, ведущего из Грузии через перевалы в истоки
Ардона, притока Терека. Могильник расположен на землях сел. Абано,
вблизи отселка Сохта и Суарыфас, на клине между речками Суардон и
Комдон. Междуречье это называется Абанои дуадонастау, а площадь
могильника Куджа Кахта.3
Поверхность Сохтинского могильника, кроме перекопанности, была
испорчена еще и ежегодными селями, несущимися во время ливней с
вершины горного отрога в овраг. В результате этого здесь образовались
и наносы, и смывы, в которых при их осмотре в 1926 г. мною были
замечены кусочки истлевших костей и пятна от окиси бронзы.
При начале археологической работы в Сохта в 1926 г. был намечен
участок в 60 кв. м, на котором я и предприняла раскопку. В первый день
работы здесь были найдены три непотревоженных погребения, у которых
селевыми потоками была смыта верхняя часть погребальных ям.
Погребения были грунтовые.4 Кроме них, здесь были вскрыты остатки двух таких
же могильных ям, также вымытых селевыми потоками, где ни костей, ни
вещей не оказалось. Обходя погребальное поле, я нашла несколько
отдельных предметов: две дугообразные бронзовые двучленные фибулы,5
один бронзовый прорезной колокольчик и десять стеклянных бус типа
золоченых-слитных, а также отдельные черепки сосудов.6
На следующий день я обнаружила, что за ночь намеченная к раскопке
257

Е.Г. Пчелина
площадка и прилегающие к ней места перекопаны. Дальнейшую раскопку
пришлось прекратить.
В 1949 г. я вторично обследовала могильник, но безрезультатно. К
хищническим раскопкам 1926 года прибавились: оползень склона и
наносы селевых потоков, закрывшие собою площадь могильника почти на
всем его протяжении.
СОХТА - РАСКОПКИ 1926 г. Погребение № 1.
Поверхность могилы была покрыта слоем дерна толщиной в ОД 5 м,
ниже которого залегала глина с примесью песка и галечника. На глубине
0,39 м от поверхности обнаружились округлые края могильной ямы,
ранее размытой в своей верхней, отсутствующей части. Яма имела форму
овала, дл. 1,83 м, шир. 1,22 м, глубина оставшейся части 0,46 м. Могила
была засыпана плотно слежавшейся землей с небольшим количеством
галечника, как бы отсеянным перед засыпкой. В яме, начиная от 0,43 м
от поверхности и до 0,67 м, т. е. в слое толщиной в 0,24 м, найдено:7
1. Десять черепков глиняного сосуда, попавшего в могильную яму
уже разбитым, по-видимому, после обряда посвящения коня умершему.
Черепки были сброшены при засыпке ямы8. Сосуд сделан из хорошо
отмученной глины, хорошего обжига, серого цвета.
С глубины 0,69 м и до дна могильной ямы лежал слой истлевшего
войлока или бурки, смешавшийся с проникшей в могилу мелко
отмученной глиной и мелким песком.9 Слой этот представлял бурую массу с
остатками шерстинок, на которой лежали остатки человеческого скелета в
состоянии, близком к костной пыли. Положение костяка было определено
расчисткой костных пятен тонкой кистью, обнаружившей контур
скелета, как бы нарисованный белыми известковыми точками на буро-желтом
жирном слое войлочной подстилки. Положение костяка скорченное, на
левом боку, ориентированное с СЗ на ЮВ.
При костяке были найдены:
2. Миска (табл. 1, 18) из хорошо отмученной и обожженной глины,
ангобированная, ярко-розового цвета со следами лощения. Форма дна
сферическая. На бортике выбоина вые. 6 см, диам. 14,3 см. Стояла на дне
могилы около головы умершего.
258

OSSETICA
KwJ^
'4i
10
'•¦¦
15
.^4
^-
Q
li
У
16
л
^
p70
n
О О
12 q 13
14
17
\
18
'ттщ*
?w
Ш*^:'Ж I ^ * <~ ~~~Ш rag i »B
19
ТЬбя. /. Coxma. Погребение № 1
259

Е.Г. Пчелина
3. Кувшин10 (табл. 1,19) из хорошо отмученной и обожженной глины,
ангобирован, розового цвета, расписан кирпично-красного цвета краской.
Рисунок имеет параллельные полосы, между которыми расположены
волнообразные линии. Сосуд почти шаровидный с плоским дном. Горло
широкое с отогнутым бортиком, ручка тонкая. Сосуд был поврежден:
бортик горла отбит, утрачена верхняя часть ручки; в боку сосуда, вблизи
дна, пробито круглое отверстие диам. 1 см. Вые. сосуда 20 см, диам. 12 см.
Вероятный диаметр горла 7 см. Нижний конец ручки на высоте 11 см.
Найден там же, около головы.
4. Бусы. Двадцать четыре целых и одиннадцать обломков. Найдены
на груди костяка: а) девять бус из гишера (табл. 1, 8) шаровидной формы,
черные, хорошо обточенные, полированные. У восьми бус диам. 0,9 см
и у одной - 0,5 см; б) шесть бус из янтаря (табл. 1, 7) неправильной
формы, темно-коричневые. Размер от 2x1,8 см до 1x1 см; в) две целых и три
обломка бус белых (табл. 1, 12), округлой формы, диам. 0,5 см; г) одна
целая и семь обломков бус, стеклянных, синих, не прозрачных,
шаровидных (табл. 1, 13), диам. 0,5 см; д) бусина стеклянная зеленая, обломок;
е) бусина стеклянная розовая, грушевидной формы, не прозрачная
(табл. 1,14), вые. 0,7 см, наибольший диам. 0,5 см; ж) бусина стеклянная
синяя (табл. 1, 17), полупрозрачная, округлой формы, инкрустирована
мелкими коническими вставками из желтого стекла, в которые вставлены
синие глазки того же стекла и того же цвета, как и вся основная масса
бусины. Вые. 1 см, диам. 1,3 см. Бусина покрыта патиной; з) пронизь
стеклянная (табл. 1, 9), полупрозрачная, зеленовато-желтоватая,
цилиндрической формы, круглая в сечении, с продольным отверстием для нитки.
Длина 5,3 см, диам. 1,4 см, толщина стенки 0,4 см, разбита на две части.
5. Пронизь бронзовая (табл. 1,16), в виде литой головки быка с двумя
симметрично отогнутыми вверх рогами с гравированными на них
параллельными линиями. Рога отделены от лба прямой линией, проведенной
выше вытянутых в стороны ушей. Глаза изображены в виде углубленных
точек, над которыми имеются выпуклые веки. Раскрытая пасть окружена
выпуклым рубчиком, что придает голове вид ревущего животного.
Отверстие для нитки проходит из темени в пасть. Высота пронизи от конца
рогов до рубчика пасти 2,4 см, ширина между рогами 2,1 см. Длина от-
260

OSSETICA
верстия для нити 1,7 см. Сохранность хорошая, пронизь покрыта ровной,
блестящей зеленой патиной. Найдена среди бус ожерелья.
6. Три подвески бронзовые (табл. 1,2) в виде проволочных
стерженьков с петелькой вверху, обмотанных еще более тонкой проволокой. У
одной из подвесок нижний конец фаллической формы. Высота подвесок
3 см, диам. стерженьков 0,3 см. Покрыты зеленой патиной. У одной из
подвесок сломана петелька. Найдены там же.
7. Фибула бронзовая (табл. 1,15), пластинчатая, плоская в виде гиппо-
кампа. Она имеет силуэтно очерченное тело с рыбьим хвостом и
плавниками и скульптурную голову лошади тонкой работы. По наружной стороне
покрыта выемчатой эмалью голубовато-зеленого цвета, с круглым синим
глазком на груди. По внешнему краю она окаймлена резной штриховкой.
Игла фибулы утрачена еще в древности, с оборотной стороны хорошо
заметно место припая, сохранился приемник для застегивания иглы. После
поломки фибула была грубо починена при помощи бронзовой проволоки,
один конец которой был закручен в два оборота вокруг хвоста гиппокампа,
а другой, заостренный, служил иглой. Починка эта повторила устройство
распространенной в то время на Южном Кавказе дугообразной двучленной
фибулы, имеющей привязную иглу. Дл. фибулы 4 см, вые. 3 см, толщина
пластинки 0,25 см. Найдена на груди костяка. Подобного типа фибулы
найдены мною на поверхности раскапывавшегося могильника.
8. Пряжка поясная бронзовая прямоугольная, литая, ажурная (табл.
1,1).и Рамка почти квадратной формы, шир. 10,2 см, вые. 9,7 см. По углам
ее имеются полусферические выпуклины, окруженные гладкими
рубчиками, высота выпуклины 0,9 см, диам. 1,2 см. Орнаментация рамки имеет
вид плетеной тесьмы. Пряжка изготовлена на восковой модели, в которой
рамка была сделана из толстых провощенных нитей. Она состояла из двух
полос заплетенного в косу шнура, помещенных между тремя гладкими
нитями. Посередине каждой стороны рамки поверх тесьмы положено
по одной двойной спирали, скрученной из гладкой нити. Внутри рамки
находится рельефное изображение - драконовидный олень в окружении
трех фигур: собаковолка на спине и двух птиц - одна сидит на груди оленя
под его мордой, а другая на ноге оленя, под его брюхом. Фигура оленя
настолько перетянута в средней части, что изображение его превращает-
261

Е.Г. Пчелина
ся в двойную спираль, подобную имеющимся на сторонах рамки. Пасть
оленя раскрыта, челюсти рогообразно-серповидной формы. Огромный
глаз также имеет вид спирали, спиралью же закручен и хвост, лежащий на
спине животного. От головы отходят два ствола рогов, оканчивающихся на
концах парными, закрученными внутрь завитками. Ниже рогов помещено
его длинное ухо. Вдоль холки и всей спины, переходя в начало хвоста,
тянется жгутовидная нить. На груди и на крупе оленя по одному кружку с
точкой в середине, аналогичному египетскому иероглифу, означающему
блистающий солнечный диск. Изображения при изготовлении пряжки
были, видимо, вырезаны из восковой пластины - модели, на которую
была наложена рамка, сделанная из провощенных нитей. С обратной
стороны пряжки на рамке слева имеется крючок, загнутый внутрь, а справа
- петля для прикрепления пряжки к ремню (табл. 1,1). Пряжка найдена
на тазовых костях скелета.
8а. Кольцо бронзовое, литое (табл. 1,5), круглое в сечении,
принадлежит прямоугольной бронзовой пряжке A). Найдено надетым на крючок
пряжки. Диам. кольца 2,8 см, диам. сечения кольца 0,4 см. Сохранность
хорошая.
9. Браслет бронзовый, литой (табл. 1, 4), овальной формы, с
утолщающимися несомкнутыми концами, с прямо обрезанными концами,
прямоугольный в сечении. На внешней стороне у концов браслета имеется
штриховой резной рисунок в виде елочки. Дл. овала браслета 7,5 см, шир.
6,3 см. Сохранность хорошая. Найден на правой руке костяка.
10. Перстень свинцовый, литой (табл. 1,10), снаружи облицован
двумя тонкими серебряными пластинками. Выпуклая шинка имеет ячею для
вставки камня, сам камень отсутствует. Диам. 2 см, высота шинки 1,8 см,
сохранность плохая; свинцовая основа перстня сильно разложилась,
серебряные пластинки помяты. Найден на фаланге пальца.
11. Перстень бронзовый, пластинчатый (табл. 1, 11), с
несомкнутыми суживающимися и закругленными концами. Перстень, расширяясь в
середине пластинки, образует щиток, в котором имеется овальная ячея
для камня. Камень утрачен. Диам. перстня 1,5 см, вые. щитка 0,6 см.
Сохранность средняя. Найден на фаланге пальца.
12. Подвеска бронзовая, литая, перстнеобразная (табл. 1,6), с несомк-
262

OSSETICA
нутыми утолщающимися прямо обрезанными концами, круглая в сечении.
Украшена штриховым резным орнаментом в виде извилистых линий; по
бортику сечения проходит опоясывающая линия. Диам. перстня 2,5 см,
диам. сечения у концов 0,6 см, в середине 0,3 см.
13. Проволока бронзовая, обломок (табл. 1. 3), круглая в сечении.
Дл. 6,1 см. Диам. сечения 0,15 см. Найдена у колен костяка.
14. Кости скелета ягненка. Найдены ниже колен костяка, в правой
части могилы.
СОХТА. 1926 г. ПОГРЕБЕНИЕ № 2.
Поверхность могилы была покрыта слоем дерна в 0,15 м, ниже шла
земля того же состава, что и в погребении № 1. На глубине 0,42 м от
поверхности обнаружились округлые, сильно размытые края могильной ямы,
имевшей форму овала, дл. 1,97 м и шир. 1,33 м. Глубина сохранившейся
части могилы 0,53 м, т. е. дно ее отстояло от поверхности на глубине 0,95 м.
Могила была засыпана плотно слежавшейся землей с небольшим
количеством галечника, как в погребении № 1. Начиная с глубины 0,6 м от
поверхности до 0,78 м, т. е. в слое толщиной в 0,17 м, было найдено:
1. Три обломка сосуда из стекла молочного цвета, попавшего в
могильную яму, по-видимому, при обряде посвящения коня умершему. На
глубине от 0,74 м и до дна могилы лежал слой истлевшего войлока или
бурки, смешавшийся с мелкоотмученной глиной и мелким песком. В
этом слое лежали остатки человеческих костей в состоянии, близком к
костной пыли. Положение костяка было определено расчисткой костных
пятен тонкой кистью. Погребенный лежал в скорченном положении, так
же, как и в погребении № 1, на левом боку и был ориентирован с СЗ на
ЮВ. При костяке были найдены:
2. Обломок серьги бронзовой (табл. II, 7), представляющий
проволочный стержень с вращающейся на нем стеклянной бусиной в виде катушки,
по сторонам которой находились бронзовые розетки, удерживающие эту
бусину на месте; из них сохранилась только одна. Дл. стержня 1,5 см, диам.
сечения 0,05 см, диам. розетки 0,03 см. Вые. бусины 0,025 см, диаметр
бусины 0,04 см. Найдена у ключицы скелета.
3. Две бусины. Найдены на груди костяка: а) сердоликовая (табл. II, 8)
263

Е.Г. Пчелииа
7
8
0
Табл. П. Сохта. Погребением 2
264

OSSETICA
шаровидной формы, полированная, диам. 1,2 см; б) шаровидная ребристая
(табл. П, 10) из голубой «египетской» пасты, тонкослойно глазурованная.
Диам. 2 см, вые. 2,5 см.
4. Подвеска золотая грушевидной формы (табл. 11,6), штампованная,
полая, ушко для подвешивания утрачено, вые. 2,2 см, наибольший диам.
1,2 см. Найдена среди шейных позвонков скелета.
5. Подвеска золотая (табл. II, 5) в форме сердечка, окаймлена сканью.
С оборотной стороны плоская, с лицевой имеется ячея для вставки камня.
Ушко для подвешивания надломано. Вые. 1,7 см, наибольший диам. 1,3 см.
6. Фибула бронзовая (табл. II, 9), с подвесным приемником,
двучленная, с иглой, соединенной с дужкой при помощи пружинной петли,
проходящей под ней (рис. 5). Дл. 8 см, вые. 3 см. Игла фибулы сломана
на три части. Найдена на груди скелета.
7. Бляшка бронзовая ременная (табл. II, 4), литая, пластинчатая в
виде стилизованной фигурки лежащей лани. Голова лани на высокой
шее поднята вверх, хвост закручен петлей и лежит на крупе, задняя нога
подогнута под туловище, передняя поднята вверх и подпирает голову. Дл.
3,7см, вые. 2,4 см. Найдена у пояса.
8. Пряжка бронзовая поясная (табл. II, 2), ажурная, в виде четырех
треугольников, сходящихся вершинами, украшенная семью скульптурными
фигурками уток или голубей. Вместо крючка на той же внешней стороне
имеется птичья головка, несколько большего, чем у остальных птичек,
размера. С обратной стороны пряжки крючка нет. Отлита по восковой
модели, в которой треугольники ее остова были сделаны из скрученных
провощенных нитей, а птицы вылеплены из воска. Дл. 6,6 см. Шир. 5 см.
Найдена на тазовых костях скелета.
9. Браслет бронзовый (табл, II, 1), ленточно пластинчатый, с
несомкнутыми концами, изображающими стилизованные медвежьи головы с
вытянутой мордой и торчащими ушами. От темени головы идут пять
параллельных штрихованных линий, отмечающих шею и начало плеч. Далее
по обоим краям браслета тянутся штриховые черточки, между которыми
посередине пластины спирали в виде кружков с точкой посередине,
соединенных точечными линиями. Диам. браслета 6,6 см, ширина пластины
1,5 см. Недостает одного конца браслета.
265

Е.Г. Пчелина
10. Перстень золотой (табл. II, 3), круглый в сечении, с круглой ячеей,
в которой вставлен шлифованный альмандин полусферической формы. У
ячеи два выступающие шарика. Найден на фаланге пальца скелета.
СОХТА. 1926 г. ПОГРЕБЕНИЕ № 3.
Поверхность могилы была покрыта слоем дерна в ОД4 м. Ниже шла
земля одного состава с отмеченной в погребениях № 1 и № 2. На глубине
0,41 м от поверхности обнаружились округлые края могильной ямы,
размытой в верхней части. Могильная яма имела форму овала длиной 1,71 м
и шириной 1,19 м. Глубина сохранившейся части могилы 0,51 м, т. е.
дно ее отстояло от поверхности на 0,92 м. Могила была засыпана плотно
слежавшейся землей, с небольшим количеством галечника. Начиная с
глубины 0,48 м от поверхности и до 0,65 м, т. е. в слое толщиной в 18 см,
было найдено:
1. Семь обломков стеклянной чаши с ребрами, подражающими
раковине, прозрачной, слегка зеленоватого цвета (табл. III, 4), обломки ее,
видимо, попали в могильную яму при обряде посвящения коня умершему.
Вероятный диам. чаши 12,5 см, вые. 5 см.
На глубине 0,71 ми до дна могильной ямы лежал слой истлевшего
войлока или бурки, смешавшийся с песком, в котором лежали остатки
человеческого скелета очень плохой сохранности, но лучшей, чем в
погребениях № 1 и № 2. Положение костяка скорченное, на левом боку,
ориентированное с СЗ на ЮВ. При костяке были найдены:
2. Кувшин глиняный (табл. III, 16) с шарообразным туловом, высоким
горлом, отогнутым бортиком с небольшой петельчатой ручкой. Сделан из
хорошо отмученной и хорошо обожженной глины розового цвета, анго-
бированный и лощеный вертикальными полосами. Отбита часть бортика
горла. Вые. сосуда 17 см, диам. дна 7 см, диам. горла 6 см, вые. горла 5 см,
диам. плеч сосуда 11,5 см. Найден на дне могилы, около черепа скелета.
3. Кувшин глиняный (табл. III, 17) округлой формы, с ручкой,
идущей от горла к тулову. Сделан из тщательно отмученной глины, розовый,
лощеный вертикальными полосами хорошего обжига. Вые. сосуда 22 см,
диам. дна 9,5 см, диам. горла 6 см, вые. горла 5,5 см, диам. плеч 14,5 см.
Найден на дне могилы около черепа скелета. Отбита часть бортика горла
266

OSSETICA
Табл. Ш. Сохта. Погребение № 3
267

Е.Г. Пчелина
- слив и выбит бок тулова.
4. Двенадцать бус. Найдены на груди костяка: а) одна стеклянная
белая (табл. III, 12), прозрачная, полусферической, неправильной формы.
Диам. 1,2 см, вые. 0,7 см; б) две стеклянные темно-голубого цвета (табл.
III, 10), непрозрачные, почти шаровидной формы, диам. 1 см, вые. 0,9 см;
в) две бусины золоченого стекла (табл. III, 11), цилиндрической формы,
ребристые, диам. 1,1 см, высота 1 см; г) пронизь золоченого стекла
белого, прозрачного (табл. III, 13), плоская, неправильно прямоугольная,
штампованная, с рельефным изображением нагой женщины, положившей
правую руку на грудь, а левую вытянувшей вдоль тела, на одной
стороне, и точечным орнаментом на другой. Дл. пронизи 2,5 см, шир. 0,7 см;
д) бусина стеклянная темно-синяя (табл. III, 3), непрозрачная, округлой
формы, инкрустирована двумя пересекающимися полосками из
золоченного стекла. Между полосками расположены глазки в виде золотой точки,
окаймленной синим и желтым ободком, диам. 1,5 см, вые. 1,2 см; е) бусина
из стеклянной пасты черная (табл. III, 2), почти шаровидная.
Инкрустирована белой поперечной полосой из такой же стеклянной пасты. Диам.
1,8 см, вые. 1,7 см, шир. белой полосы 0,3 см; ж) бусина из стеклянной
пасты белая (табл. III, 7), почти шаровидной формы, инкрустированная
большими глазами из золоченого стекла, окруженными тремя
ободками: темно-коричневым, желтым и красным. Диам. 1,5 см, вые. 1,6 см;
з) бусина из стеклянной пасты, мозаичная (табл. III, 6), округлой
формы. В центре ее крест из квадратиков кирпично-красного цвета на фоне
квадратиков белого цвета. Вся остальная буса представляет шашечное
поле, состоящее из черных и желтых квадратиков, составляющих ряды
крестов, диам. 1,3 см, вые. 1,4 см; и) пронизь из стеклянной слоистой
пасты (табл. III, 8), светло-коричневого и белого цвета, имитирующая
слоистый агат, веретенообразной формы. Дл. 2,4 см, диам. в середине 0,9,
у концов 0,4 см; к) две бусины из голубой «египетской пасты» (табл. III, 5),
шаровидной формы, ребристые, тонкослойно глазурованные. Диам.
2 см, вые. 2,5 см.
5. Фибула бронзовая (табл. III, 9) с подвесным приемником,
двучленная, с иглой, соединяющейся с дужкой при помощи пружинной петли. Дл.
5,8 см, вые. 1,9 см. Найдена на груди скелета.
268

OSSETICA
6. Пряжка бронзовая прямоугольная, литая, ажурная (табл. III, 1), того
же типа, как и пряжка из Сохта - погреб. № 1 (табл. I, 1). Разница в них
только в животных, изображенных в левом верхнем углу пряжки,
находящихся над спиной центральной фигуры. Пряжка из Сохта III имеет рамку
слегка трапециевидной формы, расширяющуюся в своей нижней части.
Рамка ее на восковой модели была сложена из скрученных провощенных
нитей, в виде тесьмы, состоящей из трех косиц, положенных между
гладкими нитями. Высота пряжки 12,5 см, шир. 13 см, ширина рамки 2 см. По
углам имеются конические выпуклины, окруженные жгутиком. Внутри
рамки рельефное центральное изображение драконовидного оленя в
окружении трех фигур: быка на спине и двух собаковолков - одного, стоящего
на задних лапах у груди, под мордой оленя, и второго - между ногами.
Голова быка на пряжке Сохта III, как и на других того же типа,
выступает из плоскости пряжки на тонкой стержневидной шее. Такие
головы быков увязывают этот тип прямоугольных пряжек с округлыми
подвесками, имеющими такие же изображения (табл. VI). Они найдены
в Юго-Осетии в Икоти, Джрия, Аркинарети и в Дигории, в Камунте и
Нижней Рутхе.12 Изображение драконовидного оленя подобно такому же
на пряжке из Сохта I. С обратной стороны пряжки на рамке слева имеется
крючок, загнутый внутрь, а справа - петля. Пряжка найдена на тазовых
костях скелета.
7. Подвеска бронзовая перстнеобразная, литая (табл. III, 14), с
несомкнутыми, утолщающимися прямообрезанными концами, круглыми в
сечении. Украшена резным штриховым орнаментом в виде извилистых линий.
По бортику сечения одна опоясывающая линия. Диам. перстня 2,5 см,
диам. сечения у концов 0,5 см, в середине 0,25 см.
В 1927 г. в верхней части бассейна Большой Лиахвы местными
жителями было обнаружено два древних погребения: в сел. Урсдзуар и сел.
Нижний Рук. Урсдзуарское ущелье расположено по правому притоку
Большой Лиахвы, небольшой речке Урсдон. Ущельице это короткое и глухое,
упирающееся в южную часть ледника массива горы Бур Сабдзели.
Не имея перевала через Главный Кавказский хребет, Урсдонское
ущелье находится рядом с Джомагским ущельем, в вершине которого лежит
перевал, один из самых легкодоступных в Осетии.
269

Е.Г. Пчелина
Урсдзуарское погребение,13 обнаруженное в 1927 г. в лощине речки
Хуыдзых дон, притоке р. Урсдзуар, было найдено школьниками под
корнями огромного дерева при корчевке его комля. Присутствовавший
при этой работе учитель местной школы В.Г. Санакоев собрал
обнаружившиеся там предметы и сдал их в Юго-Осетинский музей краеведения
в г. Цхинвали. Посетив место находки погребения в Урсдзуаре в 1949 г.,
я убедилась в трудности организации здесь археологических работ из-за
множества причин и воздержалась от раскопок.
К Урсдзуарскому погребению, найденному в 1927 г., относятся
следующие предметы:
1-2. Черепки от двух глиняных сосудов, разбитых при находке,
В.Г. Санакоевым в музей доставлены не были.
3. Бусы, семьдесят восемь экз. (табл. V, 3, 5; 11-18; 20-27).
4. Пронизь бронзовая трубчатая, спиральная (табл. IV, 28). Дл. 1,8 см,
диам. 0,3 см.
5. Подвеска бронзовая в виде дуги (табл. IV, 4), четырехугольная
в сечении, с отверстием посередине. На концах имеются изображения
плоских звериных голов с разинутой пастью. Служили, видимо, втолкой
для кисти. Вые. 2,7 см, шир. 3,5 см.
6. Проволока бронзовая (табл. IV, 10), длиной 26 см и еще четыре
малых обрывка. Диаметр сечения 0,15 см.
7. Обруч шейный бронзовый (табл. IV, 19), литой, с несомкнутыми
утолщающимися прямообрезанными концами, круглый в сечении, на
концах имеется гравировка в виде трех колец, между и за которыми орнамент
елочкой, заканчивающийся четырьмя кружками с точками посередине.
Диаметр гривны 17,5 см, диам. сечения от 0,5 см до 1,3 см. Сломан на
две части.
8-9. Два браслета бронзовых, литых (табл. IV, 7 и 9), овальной формы,
с утолщающимися несомкнутыми прямообрезанными концами, в сечении
почти прямоугольные. На внешней стороне на концах браслетов имеется
рисунок штриховой, резной, рисунок в виде двух полосок, за которыми
орнамент елочкой. Диам. 8,6 см, диам. сечения у концов 0,8 см.
10. Браслет бронзовый, проволочный (табл. IV, 6 и 17), с
несомкнутыми утолщающимися концами, изображающими лошадиные головы с
270

OSSETICA
Ш
01
Табл. IV. Урсдзуар. Погребение № 1
271

Е.Г. Пчелина
острыми ушами, глазами в виде кружков с точкой и ноздрей в виде такого
же кружка с точкой. Грива изображена в виде треугольника, повернутого
своей вершиной к спине. Между ушами головок и холкой имеется
поясок из трех параллельных линий. Браслет в сечении круглый, головы же
уплощены. Сломан на четыре части.
11-12. Две втолки бронзовые для кистей (табл. IV, II и 12) в виде
полого усеченного конуса, в центре которого имеется круглое отверстие
для шнурка кисти. Вые. 2,1 см, диам. вверху 1,6 см, внизу 2,2 см. Втолка
№12 сломана.
13. Перстень золотой с геммой, изображающей женскую фигурку в
легкой развевающейся тунике. Перстень остался на руках у школьников.
14. Пряжка поясная бронзовая прямоугольная, литая, ажурная (табл.
IV, 8). Рамка пряжки прямоугольная. Вые. 7,5 см, шир. 9 см. На восковой
модели пряжка была сделана из тесьмы, состоящей из двух косиц,
положенных между тремя гладкими нитями. По углам рамки полусферические
выпуклины. Внутри рамки имеется изображение всадника в профиль,
повернутое вправо. На голове у него шлем, на ногах шаровары и сапоги,
в руке уздечка. Тело коня представляет двойную спираль, хотя несколько
менее подчеркнутую, чем на рассмотренных пряжках с изображением
драконовидного животного. На крупе лошади сидит птица, повернутая
головой влево, под мордой лошади круг - спираль. С обратной стороны
пряжки петля и крючок.
По своему сюжету эта пряжка уникальна, иллюстрируя древние
представления осетин о путешествии души погребенного в страну мертвых, и
высокохудожественна по передаче спешки, боязни опоздать к открытым
дверям в загробный мир. Кроме того, погребальная пряжка из Урсдзуар
по своему стилю резко отлична от всех известных нам пряжек этого вида:
размер ее меньший, рамка более узкая, выпуклины на углах более
плоские. Главное же отличие в изготовлении этой пряжки - ее прозрачность
и отсутствие украшательства. Сюжет здесь дан лаконично: спешащий
всадник, бегущий конь, проводник-птица, еле сидящая на крупе коня и
катящееся впереди солнце мертвых, появляющееся, чтобы помочь
запоздавшему. Хотя по своему изготовлению эта пряжка отлита значительно
хуже обычных, но она, лишенная штампа, является редким образцом
272

OSSETICA
художественности исполнения сюжета.
Рукское погребение, обнаруженное в 1927 г., находилось в устье Рук-
ского ущелья вблизи Рокской русской военной крепости, выстроенной в
1852 г. для охраны вьючной тропы, ведущей к Рокскому перевалу в
Северную Осетию. Погребение было обнаружено Г.Н. Плиевым на скате горы
за северо-западным углом крепостной стены; предметы из погребения
Г.Н. Плиевым были сданы в Юго-Осетинский музей краеведения.
Мои неоднократные посещения с. Нижний Рукъ и поиски
могильника привели меня к убеждению, что могильник находился па площадке,
впоследствии занятой крепостью. Вследствие этого обнаружение здесь
непотревоженных погребений древнего могильника возможно только по
окраинам крепости. Но перекопанность грунта, смыв поверхности
ливневыми потоками почти до скального материка и несомненная малая глубина
захоронений делают сомнительной возможность новых находок.
В Рукском погребении, обнаруженном в 1927 г., было найдено:
1. Черепки глиняного сосуда (не сохранились).
2. Обруч шейный, бронзовый, литой (табл. V, 16), круглый в сечении,
с несомкнутыми утолщенными концами, изображающими головы змей с
разинутыми пастями. Поверхность гривны покрыта гравировкой,
изображающей змеиную чешую. Диам. гривны 15,3 см, диам. сечения у концов
1 см, в середине 0,4 см.
3. Бусы - 107 экземпляров (табл. V, 7, 9, 10).
4. Пронизь бронзовая литая, в виде головки быка (табл. V, 13) с
прямыми рогами и горизонтально вытянутыми ушами, расположенными ниже
глаз, изображенных в виде кружков с точкой в центре. Пасть открыта,
округла, опоясана выпуклым рубчиком, что придает голове вид ревущего
животного. Сквозное отверстие идет через темя в рот, где имеются остатки
двух ниток, пропитанных окисью бронзы. Длина пронизи от конца рогов
до рта 1,8 см, ширина между рогами 2 см, диам. отверстия рта 0,4 см.
5. Две пронизи бронзовые, трубчатые, спиральные (табл. V, 4),
сделанные из плоской с внутренней и ребристой с внешней стороны стружки.
Дл. 6 см, диам. 0,7 см.
6. Подвеска бронзовая в виде дуги (табл. V, 6), четырехугольная в
сечении, с отверстием посередине. На концах имеются изображения
273

Е.Г. Пчелина
о
13
14
о 7 о
17
8
Ua(«"
15
шшшшшшш
4
9 Q
9 10
о
11
X
^
^яваа; л;
^*^^ А^
12
Габя. К Рукъ. Погребение № 1
274

OSSETICA
плоских звериных голов с разинутой пастью. Служила, видимо, втолкой
для кисти. Вые. 2,9 см, шир. 3,5 см.
7. Подвеска бронзовая петельчатая с боковыми спиралями (табл. V,
2), из плоской проволоки. Вые. 1,7 см, ширина в месте спиралей 1,9 см.
8. Бляха серебряная нашивная (табл. V, 8I5 круглая, чеканная, из
тонкого серебряного листа, имеет следы позолоты. По внешнему краю
бляхи идет гладкая узкая полоска шириной в 2 мм, в которой имеется
47 круглых отверстий от 1 до 3 мм, предназначенных для проведения в
них иглы при нашивке бляхи на ткань. Отверстия эти разновременны.
Четыре первоначальных отверстия размещены по краю бляхи и не портят
ее ободка. Остальные же отверстия сделаны небрежно уколом толстой
иглы. За полоской по краю бляхи идет рельефный ободок в виде ленты,
скрученной из двух полос: гладкой и покрытой мелкими точками. Во
внутренней части бляхи помещено центральное изображение. С левой
его стороны фон имеет вид трех квадратов с меандровым рисунком,
соединенных вместе. Остальное поле заполнено вверху «бегущей волной»,
а внизу, под центральным изображением, овалами.
В центре изображены две человеческие фигуры, слева мужчина в
профиль, в высокой шапке-колпаке, с небольшой округлой бородой, выпукло
изображенными бровями, носом, веками и яблоком глаза. У него толстая
шея и сутулая спина, на которую накинут плащ, окаймленный по борту
узором из треугольников. На горле плащ стянут чем-то вроде цепочки,
входящей в кольцо, из которого выпущены два конца развевающейся ленты.
Спереди одежда ниспадает тонкими складками. Из-под плаща высунута
правая рука, на ней два браслета. Один из них выше локтя, другой у
запястья. Этой рукой мужчина держит за подбородок вторую изображенную
здесь фигуру, женскую. Левой рукой мужчина обнимает женщину, его
кисть руки видна на ее левом плече. Женщина на голове имеет круглую
шапочку, с макушки которой свешиваются не то два пера, не то два жгута.
На лице женщины изображены выпуклые сросшиеся брови. Глазные веки
сделаны в виде двух полукружий, не соединяющихся между собой. Рот
изображен двумя отдельными губами и кажется полуоткрытым. На левой
стороне груди женщины имеется круглая бляха с крестом. Левой рукой
женщина держит правую руку мужчины, держащую ее за подбородок.
275

Е.Г. Пчелина
На руке женщины узкий рукав, собранный в мелкие поперечные складки.
Вверху рукава, у плеча, изображен косой крест. Одежды женщины спадают
узкими вертикальными складками. Бляха найдена в помятом состоянии:
в верхней части она сломана. Диам. бляхи 8,8 см, высота изображения
мужчины 5,5 см, женщины - 4,3 см.
9. Бляшка бронзовая литая, пластинчатая (табл. V, 15), ременная, в
виде стилизованной фигурки лежащей лани. На оборотной стороне следы
отломанного шпенька для ремня. Дл. 3,8 см, вые. 2,5 см.
10. Застежка бронзовая литая в виде фигурки лежащего
круторогого барана (табл. V, 14), обе передние ноги которого вытянуты вперед
и, смыкаясь, переходят в поднимающийся вверх крючок. Задние ноги
фигурки подогнуты. Головка барана исполнена с большим мастерством,
моделировка глаз, тонких раздутых дыханием ноздрей чрезвычайно верно
передает образ животного. Вые. 2 см, дл. 3,5 см, шир. 1,2 см.16
11. Пряжка поясная бронзовая литая (табл. V, 5) в виде двух лосиных
голов, поставленных одна над другой с поднятыми вверх ушами. Глаза и
губы лосей обозначены углубленными точками; на концах каждого уха по
круглой выпуклине. От темени верхней головки тянется вверх Т-образная
пластинка, исполняющая роль двойной петли для закрепления концов
ремешка пояса. С обратной стороны застежки крючок, который представляет
удлиненную и загнутую нижнюю губу лося. Дл. 6,4 см, ширина между
ушами верхней головки 4,3 см, толщина застежки 0,4 см.
12-13. Два браслета бронзовые, литые, овальные с выгибом,
прямоугольные в сечении (табл. V, 1) с несомкнутыми концами, изображающими
стилизованные конские головы. Длина овала браслета 9 см, шир. 6 см.
Высота пластинки браслета на концах 0,9 см, в середине 0,6 см.
14. Браслет бронзовый ленточно-пластинчатый с несомкнутыми
концами (табл. V, 12), изображающими стилизованные медвежьи головы с
вытянутой мордой и торчащими ушами. Диам. браслета 6,4, шир.
пластинки 1 см.
15. Перстень серебряный с геммой (табл. V, 3), круглый в сечении,
расширяющийся в диаметре по направлению к овальному щитку, в который
вставлена сердоликовая гемма. На гемме изображена нагая человеческая
фигурка в профиль, повернутая влево - Гермес с керикеем (жезлом) или
276

OSSETICA
же Силен с тирсом (шишкой пинии). Диам. перстня 1,8 см, дл. овала
геммы 1,3 см, шир. 0,1 см.
16. Вставка в перстень (табл. V, 17), стекло овальной формы, синего
цвета с голубовато-белыми прожилками. Длина овала 2 см, ширина 1,2 см,
толщина 0,8 см. Сам перстень не сохранился.
17. Втолка от кисти бронзовая, в виде полого усеченного конуса, в
центре которого круглое отверстие для шнурка кисти. Вые. 1,9 см, диам.
внизу 0,9 см, вверху 1,6 см (табл. IV, 1).
При рассмотрении могильных комплексов из Сохта, Урсдзуар и Рукъ
выявляется их чрезвычайная близость между собой, обусловливаемая
хронологическим культурным единством. Кроме того, местонахождение
всех трех могильников - Сохта, Урсдзуар и Рукъ - находится на древних
путях на подступах к перевалам через Главный Кавказский хребет,
указывает на торговую специфику поселений, оставивших эти могильники
(см. карту, табл. VI).
Перейдем к рассмотрению отдельных предметов и к их датировке.
Большая часть их принадлежат к типам, уже хорошо известным в
археологической литературе.
ФИБУЛЫ
Бронзовая фибула с подвесным приемником латенского типа
северовосточной, черноморской ее разновидности (Сохта II, табл. II, 9 и Сохта
III, табл. III, 9). Известна по находкам в Херсонесе, Ольвии и Пантикапее,17
а также в Западной Грузии в Бори.18 Имеется она также и в Дигории в
могильниках Рутха и Задалеск.19 Фибула эта привозная из черноморских
греческих колоний, датируется последними веками до н.э. и первыми
двумя веками н.э.
Бронзовая фибула пластинчатая в виде гиппокампа (Сохта I, табл. I,
15). Привозная. Известна в Сицилии,20 в могильниках Кавказа не
встречалась. Датируется позднеэллинистической эпохой.
Пряжка бронзовая поясная, ажурная, украшенная скульптурными
фигурками птиц (Сохта II, табл. II, 2). Прямых аналогий не имеет, но по
общему стилю, веревочному плетению и по технике литья по восковой
утрачиваемой модели сближается с бронзовыми прямоугольными ажур-
277

Е.Г. Пчелина
с.
о
ex
X
5
о
Ф
о
X
X
о
X
a
о
X
a
О
Ю
5 i
5 5
<t
о
If
a
CC r^> ^t CL ^ en
*# «N fQ 4 ^
ъ 3 t i t
11*?
1
i

S
278

OSSETICA
ными пряжками с мифологическими сюжетами. По стилю она близка к
пряжкам из Бори21 и из Северной Осетии: Кобани22, Карца23, Рутха.24
Браслеты бронзовые литые овальные с несомкнутыми концами и
выгибом в середине (Урсдзуар, табл. IV, б и 17) и Рукъ (табл. V, 1).
Хорошо известны на Кавказском перешейке и датируются эллинистической
эпохой.25 Местная работа.
Втолки бронзовые для кистей (Урсдзуар, табл. IV, 1 и 2, Рук, табл. V,
17). Найдены в Юго-Осетии (в Джаве),26 а в Северной Осетии в Камун-
те27 и Кобани,28 в Бори29 и на Цалке.30 Имеются также в Ставропольском
кладе,31 где они сделаны из золота и отличаются большими размерами.
Датируются примерно I в. до н. э. - II в. н. э. на основании
нумизматического материала.32 Местная работа.
Перстни. 1. Золотой с альмандином (Сохта II, табл. II, 3). Хорошо
известен по находкам в Ольвии и Пантикапее и в местах, связанных с
греческими колониями Северного Черноморья. Датируется концом I в. до
н.э., началом н. э. Привозной. 2. Бронзовый пластинчатый с несомкнутыми
концами (Сохта I, табл. 1,10), относится к тому же времени и культурному
кругу, что и предыдущий. Хорошо известен в Западной Грузии: в Бори и
Эшери,34 а также в Дарьяльском ущелье в Степанцминда.35 Привозной.
Подвески. 1. Золотая в виде сердечка (Сохта, II, табл. II, 5), относится
к тому же времени и кругу, как и перстни.36 В Северной Осетии подобная
подвеска найдена в Дигорском ущелье в Комунта и Кумбулта.37 Привозная.
2. Золотая, в виде грушевидной бусины (Сохта, II, табл. II, 6), примыкает
к группе предметов, описанных выше. В Северной Осетии подобные
подвески найдены в Змейском и других могильниках.38 Вероятно, привозная,
но вследствие очень широкого ее распространения может быть местной
работы.
Бусы. 1. Из «египетской пасты», шаровидной формы, ребристая (Сохта
II, табл. II, 10; Сохта III, табл. III, 5; Урсдзуар, табл. IV, 3). Типичная для
времени римской экспансии на Кавказ I—II вв. н.э. В Северной Осетии
подобные бусы бытовали и несколько позже.39 2. Пастовая мозаичная.
(Сохта III, табл. III, 3). Имеется в Корца40 и Рутха41 в Северной Осетии и
в Западной Грузии в Бори42 и в других местах. Относится к той же эпохе
и к тому же культурному кругу.
279

Е.Г. Пчелина
Пронизи. 1. Из белого золоченого стекла, плоская, штампованная
(Сохта, III, табл. III, 13), с рельефным изображением человеческой фигурки.
Хорошо известна по находкам в Ольвии и Пантикапее, где
большинство из найденных бус были произведены в Антиохии и Александрии.43
2. Бронзовая в виде головки быка (Сохта I, табл. 1,16, Рук, табл. V, 13),
относится к тому же времени и кругу, когда изображения быков были
чрезвычайно распространены, отражая религиозные представления и
служа талисманами. Делались они из различного материала, начиная с
камня и терракоты и кончая золотом и серебром. В Юго-Осетии головка
быка найдена в Ксанском ущелье В.И. Долбежевым,44 в Северной Осетии
в Рутха45 и т.д. 3. Бронзовая трубчатая, спиральная (Урсдзуар, табл. IV,
28 и Рукъ - табл. V, 4). Найдена в Манглисском погребальном комплексе
раскопок Бейсенгофа, имеющем в своем составе бронзовую
прямоугольную ажурную пряжку с мифилогическим сюжетом.46
В рассматриваемых погребальных комплексах имеются также
предметы неустойчивой даты и мало изученные, которые в связи с общим
комплексом могут теперь получить более определенную хронологию. До
сих пор эти предметы обычно рассматривались вне комплексов, числясь
в составе «случайных находок»:
I. Застежка в виде двух головок ланей (Урсдзуар, табл. IV, 2) известна
в различных вариантах среди местных изделий из могильников Северной
Осетии (из Чми в погребении «эпохи поздней Кобани» около рубежа
н.э.).47 К несколько более раннему времени относят головки из Кобани.48
Несколько вариантов двойных головок имеется в собрании JLJI. Бобрин-
ского в Эрмитаже.49 Имеются они там же и из Комунты,50 к гораздо более
раннему времени относится навершье Казбекского клада.51 Застежка этого
типа до сих пор не была находима в погребальном комплексе, так что
наличие ее в погребении в Урсдзуар представляет большой интерес.
П. Подвески: 1. Петельчатая бронзовая, с боковыми спиралями из
Рукъ (табл. V, 2). Широко распространена во времени и пространстве. Она
найдена, например, в Триалети, в Маралын Дереси, относясь к Ванской
эпохе.52 Подобной же формы подвеска найдена и в Осетии, относясь ко
времени более близкому к рассматриваемым нами комплексам Сохта -
Урсдзуар, Рук: в Кобани эпохи «Поздних могил»,53 в Чми54 и в Корца,55 т. е.
280

OSSETICA
к рубежу нашей эры. 2. Дугообразная, бронзовая с изображением
звериных голов на концах (Урсдзуар, табл. IV, 4, и Рук, табл. V, 6) встречается
редко. В Северной Осетии имеется только в средневековых з?ппадзах
(склепах) Даргавса56 и, помимо этого, известна в Гнездовских курганах
Смоленской обл.57 IX-X вв. н.э.
Близкое изображение имеется на массивном литом кольце из Кобани
из тех же раскопок Г.Д. Филимонова в 1877 г.58 Вообще же подобные
головы связаны с традициями скифского звериного стиля и его
пережитками, часто очень поздними по времени. Они имеются на Алтае, с реки
Катунь,59 в Киевской области в раскопках Л.Л. Бобринского в 1903 г.,60
на Кубани, в Майкопе,61 а также в Керчи.62
III. Обручи шейные бронзовые на Кавказе вообще нередки, однако
не имеют разработанной типологии. Они бегло отмечены П.С.
Уваровой по археологическим коллекциям Северного Кавказа.63 Эти шейные
обручи найдены в раскопках Г.Д. Филимонова в 1877 г. в Кобани64 и
В.Б. Антоновича в 1879 г. в Степанцминда одновременно с браслетами
типа «с несомкнутыми концами и с выгибом в середине», имеющимися в
Урсдзуаре (табл. IV, 6 и 17) и Рукъ (табл V. 12). Кроме того, они связаны
с поясной пряжкой типа найденного в Сохта II (табл. II, 2) и характерного
для Бори.
IV. Браслеты: 1. Ленточно-пластинчатые бронзовые с несомкнутыми
концами, с изображением голов на концах (Сохта II, табл. II, 1; Рук, табл.
V, 12). Известны в ряде находок в Северной Осетии, в Чми,66 Комун-
те67 и Кумбулте68, и датируются обычно суммарно первыми веками н.э.
2. Литые, бронзовые, с несомкнутыми расширяющимися, прямообрезан-
ными концами, прямоугольные в сечении (Сохта I, табл. I, 4; Урсдзуар,
табл. IV, 7 и 9). Встречаются редко. Известны по находкам в Казбекском
могильнике и в Чми,69 датируясь рубежом н. э.; имеются они в Западной
Грузии, в Кахетии, на Цалке,70 бытуя одновременно с бронзовыми
браслетами с несомкнутыми концами, с выгибом типа Урсдзуар (табл. IV, 6
и 17) и Рукъ (табл. V, 1).
V. Бляшки в виде изображения лежащей лани, бронзовые (Сохта II,
табл. II, 4; Рук, табл. V, 15), имеют почти полную аналогию в Казбекском
кладе раскопок Г.Ф. Филимонова в 1877 г. Публикуемая находка 1927 г.
281

Е.Г. Пчелина
в Рукъ дает дополнительный материал к передатировке Казбекского
клада.71 К тому же кругу предметов примыкает и вторая, хотя и более далекая
аналогия - навершье из Галлиат в Дигории, где две подобные фигурки
объединены стержнем.72
VI. Бляха серебряная чеканная с изображением любовной сцены (Рук,
табл. V, 8). Прямые аналогии неизвестны, но так же, как и другие предметы
из рассматриваемых комплексов, эта бляха может быть датирована
рубежом до н. э. и н. э. В эту эпоху были распространены рельефные
медальоны из различных материалов с разнообразными изображениями, иногда
эротическими.73 Например, золотая нашивная бляха, найденная в 1895 г. в
Кубанской области в станице Курджипской,74 или серебряный медальон
Ш-П в. до н. э., найденный в Ольвии, с изображением двух обнявшихся
фигур,75 по сюжету близки серебряной рельефной бляхе из Рук.
Медальоны подобного типа обычно нашивались на одежду. Диски же
большего диаметра служили в качестве фалар.76 Иногда подобные
медальоны напаивались на дно чаш или на кувшины, а также служили крышками
для коробочек. Производство этих блях было хорошо освоено ювелирами
того времени. Золотой или серебряный лист выбивался на форме для
чекана и затем обрабатывался дополнительно резьбой, штриховкой и нако-
лом.77 Подобные же медальоны в угоду моде распространялись и среди
небогатых слоев населения городов, но выделывались из обожженной
глины. Такова, например, глиняная желобчатая пелика, покрытая сверху
глиняной чашкой, украшенной внутри рельефом, изображающим
обнявшихся мужчину и женщину; найдена она Б.В. Фармаковским в 1902 г. в
Ольвии и относится ко II в. до н. э.78 Такие же глиняные чаши с
рельефными медальонами выделывались в Херсонесе.79 Для датировки подобных
рельефных медальонов, сделанных чеканом на металле, интересна одна
датирующая их деталь. В большинстве случаев медальоны, относящиеся
ко времени I в. до н.э. -1 в. н.э., имеют в своих орнаментальных мотивах
спираль типа «бегущей волны». Это можно проследить по ряду
памятников.80 Такая же бегущая волна имеется и на серебряной бляхе из Рук.
Предмет этот носит на себе следы влияния Персии, установившегося
особенно в эпоху парфян, использовавших территорию Кавказа во время
своих войн с Римом.
282

OSSETICA
VII. Пряжки поясные бронзовые, прямоугольные, с мифологическими
сюжетами (Сохта I, табл. I, 1; Сохта III, табл. III. 1; Урсдзуар, табл. IV, 8).
Известны в литературе с 1837 года и имеют обширную литературу81,
одно время совершенно запутавшую исследователей. Некоторые из них
признавали пряжки поддельными,82 другие относили их к произведениям
китайского и индонезийского искусства83, третьи изучали их со всеми
тонкостями искусствоведческого формализма.84
Между тем, вопрос о прямоугольных пряжках далеко еще не разрешен.
Неизвестны точные пределы их распространения, места производства и
полностью не раскрыты сюжеты изображений. Выяснена более или менее
только их типология.85
После находки в Урсдзуаре пряжки со всадниками можно выделить
восемь основных вариантов пряжек, характеризуемых по типам и по
положению центральной фигуры.
I. Четыре быка. Известна в одном экземпляре и теперь утрачена.86
П. Двойной протом коня с женской фигурой посередине.
Единственный экземпляр.87
III. Всадник из Урсдзуар. Единственный экземпляр.
IV. Бык. Тип редкий.88
V. Бегущий зверь. Тип широко распространенный.89
VI. Драконовидный олень, повернувший голову назад. Тип широко
распространенный.90
VII. Драконовидный олень, стоящий вправо. Тип широко
распространенный (Сохта, погребения № 1 и № 3).
VIII. Лошадь. Тип поздний и широко распространенный.91 Пряжки
эти во многих музеях Кавказского перешейка числятся среди случайных
покупок. Их находили в качестве вотивных приношений в святилищах
Южной и Северной Осетии и в церквах Грузии: в Раче, Имеретии, Карта-
линии и Кахетии. В погребальных комплексах находили их в Триалети,92
в Раче, близ Геби93 и в Юго-Осетии - в Сохта, Урсдзуаре и в Кударском
ущелье близ Часовали94.
Важность изучения этих пряжек признана давно. Они интересны в
отношении стиля и отражения в них миропонимания эпохи, отдаленной
от нас на две тысячи лет. Публикация настоящих погребальных комп-
283

Е.Г. Пчелина
лексов с наличием в них пряжек дает последним полную достоверность
и определяет их хронологическое место.
Изображение на пряжках Сохта I (табл. I, 1) и Сохта III (табл. III, 1)
имеет в центре драконовидного оленя со знаками солнца на груди и на
крупе, с собаковолком (Сохта I) или быком (Сохта III) над спиной, с птицами
(Сохта I) или собаковолками (Сохта III) у морды и между ногами оленя;
эти бляхи отражают космогонические представления осетин об Арт'аузе,
мифическом существе, прогневившем бога и в наказание прикованном к
Луне.95 Оленеконь, оленебык - драконовидный олень в том облике,
каким мы его видим на пряжке, напоминает образ коня нартовского эпоса,
в основе изображения которого лежит животное, подобное китайскому
Ци-Линь, у которого туловище и рога оленя и хвост коня.96
Древние мифы, жившие на Кавказском перешейке,97 повлияли на
широко распространенные народные представления о чудовищах -
поглотителях Солнца и Луны, причине затмений - Хурхорта и Майхорта
осетин.98 Это оборотни в виде волков, иногда принимавшие вид птиц
Тиомон и Лацин, нападающих на оленя-Солнце и грызущих его. Хотя
светилам и удается временно избавиться от преследователей, но погоня
за ними возобновляется вновь до тех пор, пока не наступит день гибели
мира и не упадет страшный «всепожирающий камень», который своей
чудовищной пастью пожрет и уничтожит мир со всеми живущими в нем.
После гибели мира начнется последний бой между мертвецами:
кровосмесителем нартом Тотрадзом и его убийцей нартом Сосланом. «Все
мертвые будут смотреть на этот бой. Те, кому посвящен конь, будут сидеть
на коне, те, кому был посвящен поминальный шест, будут смотреть с
шеста».99 В этой заключительной песне нартовских сказаний мы имеем
вариант мифа, близкого индусскому мифу о Рохе, пытавшемся получить
бессмертие, выпив нектар Солнца и Луны:
«Обходившие небо, заметив, что Рох уже хлебнул напиток, позвали
Вишну, который отрубил Роху голову, чтобы глоток не успел пройти в
желудок. Но голова Роха осталась бессмертной. С тех пор она мечется по
небу и пытается проглотить Солнце и Луну, и когда ей удается их укусить,
то происходит затмение».100
Уникальная пряжка из Урсдзуар с изображением всадника иллюст-
284

OSSETICA
рирует путешествие в страну мертвых в сопровождении птицы-ласточки
нарты Зерватек и солнца мертвых, освещающего путь. Сюжет этой
пряжки, пока единственной, объясняется при помощи текста «посвящения
коня».101
По древним представлениям осетин, мертвец - только переселенец
из страны живых в страну мертвых. Там он продолжает жизнь, начатую
среди живых, в тех же формах и взаимоотношениях, что и на земле. Род,
погребавший своего умершего сочлена, расставался с ним только на время,
до «встречи в стране мертвых». Взаимосвязи между живыми и мертвыми
не рвались, мертвец мог выходить на зов своих родичей в случае опасности
для его близких; кроме того, он ежегодно в известные дни посещал дом
своих предков и потомков, отдыхал там от тяжелой дороги в
потусторонних далях, куда ходил копать съедобные корни для поддержания своего
существования.
Погребальный обряд у осетин, как и у других горцев Кавказа,
совершался только до начала сумерек, так как Барасытр, «Великий властитель
страны мертвых», закрывал ворота, ведущие туда, с последними лучами
солнца, и душа погребенного после этого должна была блуждать в
смятении и муке до утра.
Во время погребального обряда позади носилок с покойником вели
коня, посвящаемого умершему. При этомТёщ^в начале XX века в наиболее
Глухих ущельях исетии впереди носилок с мертвецом катили круглый
плоский хлеб диаметром до полуметра, называемый Соти и
символизировавший М?рдты хур - солнце мертвых^' "
—^ Конь, посвящавшийся умершему, был богато убран. На него было
надето богатое седло, но без кожаной подушки, на седле сбоку висела
сабля, кинжал, пистолет и винтовка, позади седла к его луке привязывалась
скатанная по-дорожному бурка, в которую была завернута новая черкеска
с бешметом, шаровары и чувяки с ноговицами. Уши лошади повязывались
ярким шелковым платком; иногда вместо платка на её шею накручивали
несколько аршин новой материи белого цвета. Под седло, вместо
войлочного подседельника, подкладывалась сафьяновая кожа, достаточная для
пошивки одной пары сапог. Все это также посвящалось умершему.
На кладбище к носилкам с покойником, поставленным возле вырытой
285

Е.Г. Пчелина
могилы, подходил старик, «б?хф?лдис?г» - «посвящающий коня». Он
медленно левой рукой брался за узду коня, правой рукой хватая узду около
рта лошади. К посвящающему подходил к?ст?р - младший, приведший
коня, и подавал старику рог с аракой и чашу с пивом. Взяв в руки поданное,
посвящающий начинал свою речь формулой: «Этот конь да будет
посвящен этому умершему», после чего начинал импровизированный рассказ
о том, как найти путь в страну мертвых.102 В этом рассказе отражались
представления осетин о загробном мире, сложившиеся в глубочайшей
древности.
«Рухсаг у! - Будь светел! (повторяется три раза).
Ты должен уйти от нас (имя умершего) в страну мертвых. Будь
светел!
Скажет тебе Уастырджи (имя умершего): будь светел!
Скажет Уастырджи нарту ласточке Зерватек: лети, Зерватек, на
вершину горы, там за облаками на зеленой траве пасутся три жеребца из моего
табуна. Не лови того, что с левой стороны - он бьет копытом, не лови
того, что с правой стороны - он кусает зубами. Подлети к тому коню, что
между ними, и скажи ему: (имя умершего) должен идти в страну мертвых.
И ответит конь Зерватеку: «Будь светел (имя умершего)». И подойдет к
коню сын Луны (М?йы фырт) и оденет на коня серебряный убор. И
подойдет к коню сын Солнца (Хуры фырт) и оседлает коня золотым седлом.
И подойдет к коню ковач, небесный кузнец Курдалагон, и подкует его
стальными подковами. Сядет на коня нарт Зерватек и примчится на нем
к нам.
«Вот тебе конь (имя умершего). Будь светел! Будь светел! Будь
светел! Этот конь посвящается этому мертвецу! (Рухсаг у! Аци б?х - ацы
мардан ф?лдыст).
Солнце садится, оно село, спеши же (имя умершего)! Взмолись к
Хуыцау, скажи: «О бог богов, услышь голос мой! Дай мне доехать до
ворот Барастыра до захода солнца, не оставь меня блуждающим по тропам
страны мертвых в смятении и ужасе, дай мне взглянуть на солнце мертвых
и войти под его лучами в страну мертвых, о бог богов!»
И взойдет на небе М?рдты хур, и покатится оно впереди тебя,
указывая тебе дорогу. И доедешь ты до ворот в страну мертвых и увидишь ты
286

OSSETICA
Барастыра, который даст тебе место среди Нартов.
Будь светел, будь светел, будь светел (имя умершего)!»
О солнце мертвых говорится в Нартовском эпосе осетин в сказании
<шАнэноме. 10^атана, узнав о выходе сына из страны мертвых,
бросилась бежать по дороге мертвых, надеясь догнать сына и повидать его. Но
юноша скакал на своем коне далеко впереди, спеша обратно, так как
время истекло. Только успел Анэном въехать в ворота страны мертвых, как
солнце село и ворота закрылись. Подбежавшая к воротам Сатана зарыдала
и взмолилась к богу: «О, ты, бог богов, мой бог! Дай мне взглянуть на
моего сына, радостью которого не жила и на которого не нагляделась!».
Анэном услышал мать и закричал за воротами: «О мать моя! О Нарт-
Сатана!» Задрожало солнце от жалости к ним и появились его отблески
на белых вершинах гор - поднялось солнце мертвых - «М?рдты хур» и
осветило мир своим бледным сиянием. Тогда припала Нарт-Сатана к
земле, к щели под воротами мертвых, и увидела своего сына, сорвала она со
своего пальца перстень и передала ему через щель ворот. Пошел юноша
к Барастыру с прощальным даром матери, а Сатана вернулась обратно по
дороге, идущей из страны мертвых в страну живых.
Урсдонская погребальная пряжка <<Всадниюушеет^сходство с
золотыми бляхами на погребальных венцах/йзКерченских катакомбТ^несколько
более позднего времени.104 На одной из последних всадник, держащий рог
для питья, стоит перед жертвенником. На другой подобной же бляхе105
изображен всадник, венчаемый победой.
По сообщению В.Б. Пиотровского,106 в Армении, в монастыре Кобер
на реке Дебедчае, имеется обломок средневековой намогильной каменной
плиты, где мы видим хотя и позднейшее, чем на нашей пряжке, но все то
же представление о путешествии к вратам страны мертвых (табл. VI, 6).
В погребальных комплексах Сохта и Рукъ имеются также очень редкие
предметы. К ним относятся:
1. Застежка бронзовая из Рукъ в виде лежащего круторогого барана
(табл.У, 10).
2. Подвески перстнеобразные бронзовые с несомкнутыми концами,
Сохта I (табл. I, 6) и Сохта III (табл. III, 14).
Просмотренный погребальный инвентарь состоит из предметов как
287

Е.Г. Пчелина
местного производства, так и из привозных. К местному производству на
местной сырьевой базе относятся вся керамика (Сохта I, табл. I, 18, 19;
Сохта III, табл. III, 15, 16) и почти все бронзовые изделия. Из последних
отметим: в Сохта I - прямоугольную пряжку с кольцом (табл. 1,5), браслет
(табл. 1,4), подвеску перстнеобразную литую, Сохта I (табл. 1,6); в Сохта II
- бляшку в виде фигурки лежащей лани (табл. II, 4), поясную пряжку (табл.
II, 2) и пластинчатый браслет (табл. I, 10); в Сохта III - прямоугольную
пряжку (табл. III, 1); в Урсдзуар - пронизи трубчато-спиральной формы
(табл. IV, 28), подвески дугообразные со звериными головами на концах
(табл. IV, 4), шейный обруч (табл. V, 6), браслеты с несомкнутыми концами
и прямым обрезом (табл. IV, 7, 9), а также браслеты с выгибом (табл. IV,
6 и 17), втолки для кистей (табл. IV, 1, 2), прямоугольную пряжку (табл.
IV, 8); в Рукъ - шейный обруч (табл. V, 16), пронизь трубчато-спиральную
(табл. V, 4), подвеску дугообразную петельчато-спиральную (табл. V, 2),
бляшку в виде лежащей лани (табл. V, 15), застежку в виде лежащего
барана (табл. V, 14), пряжку в виде двух лосиных голов (табл. V, 5), браслет
с выгибом (табл. V, 12).
Вопрос о древней рудной базе и металлургическом производстве в
горной части Юго-Осетии пока еще в зародышевом состоянии, но и то,
что дала археологическая разведка 1949 г. с обнаружением^Тщцшсшм"
ущелье около десяти пунктов древних металлооЬрабатывающих печейу?
бронзовых слитков, шлаков, сопл и т. д., дает возможность искать в этом
районе исчерпывающий материал по данному вопросу.
Остальные предметы, найденные в погребальных комплексах
Сохта, Урсдзуар, Рукъъ, относятся к привозным. В их числе следует
назвать стеклянные сосуды (Сохта II и III, табл. III, 4); почти все бусы;
бронзовые фибулы с подвесными приемниками (Сохта II, табл. II, 9; Сохта III,
табл. III, 9); фибулы в виде гиппокампа (Сохта I, табл. I, 15); перстни:
золотой (Сохта II, табл. II, 7), серебряный (Рук, табл. V, 3); свинцовый
с серебряной обкладкой (Сохта I, табл. I, 10), бронзовый пластинчатый
(Сохта I, II); подвеска золотая из Сохта II (табл. II, 5). Все эти предметы
происходят из разных мест, но попали в ущелье Большой Лиахвы,
возможно, из греческих черноморских колоний вместе с товарами,
переправлявшимися через перевалы Главного Кавказского хребта.
288

OSSETICA
Культуры Южного Кавказа слагались издревле, в очень своеобразных
условиях сложных взаимоотношений различных племен и народов. Пут
перекрещивались пути, шедшие с Востока - из Китая, ИндииГсредней
Азии, через Мидию и Армению, с путями, шедшими с Запада, из южных
западноевропейских стран по Черноморью через Грузию. Отсюда по
Большой Лиахве шли ответвления этого пути в виде военно-торговых
вьючных троп, ведших через перевалы Главного Кавказского хребта на
Северный Кавказ, в бассейн Каспийского моря и в страны, прилегающие
к нему. Как Пацинское ущелье, так и Урсдзуарское и Рукское, в которых
расположены рассматриваемые нами могильники, лежат не только на пути
из бассейна Куры в бассейн Риона, но и у легко проходимых перевалов
через Главный Кавказский хребет: Зикаравцаг^жомшзп^^Руквц^;
ЭтрГместа носят следы очень давнего заселения их человеком. Здесь
имеется множество могильников, заключающих предметы как местного
изготовления, так и привозные, попавшие сюда с караванами купцов и с
добычей после грабительских набегов.
Таким образом, пять погребальных комплексов из Сохта, Рукъ и Урс-
дзуар не только дают основание для дальнейшего уточнения датировок
памятников Кавказа, но вместе с тем дополняют наши сведения по
местному производству различных предметов и позволяют поставить вопрос о
путях проникновения привозных изделий, изготовленных вдали от места
их находки.
ПРИМЕЧАНИЯ:
1. П.С. Уварова (МАК). VIII, стр. 8, прим. I; Б.А. Куфтин (АМЭ), стр. 21.
2. Эти погребальные комплексы частично были опубликованы Б.А. Куфтиным.
изучавшим их в 1945 г. в Юго-Осетинском музее краеведения. (АМЭ), стр. 21-25;
Его же (МК) стр. 79. 80, прим. 3. К сожалению, в тексте этих публикаций допущены
ошибки.
3. В переводе «Где Куджа копался». До революции здесь находились пашня
Куджа Тедета из сел. Абано, где он попутно с обработкой земли мотыгой занимался
раскопкой могильника, выбрасывая керамику, бронзовые и железные предметы,
раздавая детям бусы и собирая золотые предметы, продавая их цхинвальским ювелирам
для переплавки.
4. Б.А. Куфтин (АМЭ), стр. 21, ошибочно указаны здесь каменные ящики.
5. Б.А. Куфтин (АМЭ), стр. 23, ошибочно сказано, что происхождение этих
дугообразных двучленных фибул не удается установить.
289

Е.Г. Пчелина
6. Хранится в Юго-Осетинском музее краеведения.
7. Б.А. Куфтин ошибочно считал это погребение разрушенным (АМЭ).
8. По осетинским обычаям при погребении после окончания обряда посвящения
коня умершему разбивали о копыта коня сосуд с пивом, которым его поили. Часть
черепков этого сосуда сбрасывалась в могилу при ее закапывании, а часть оставалась
на ее поверхности. Последний раз я видела этот обряд в 1935 г. в Нарском ущелье в
сел. Цми при погребении Алексея Бигулата.
9. В горах Осетии до второй половины XIX века, когда под влиянием русского
духовенства появились захоронения в гробах, при погребениях в земле без каменного
ящика трупы укладывали на войлок и покрывали войлоком. Газета «Кавказ», Тифлис,
1846 г., №29.
10. Кувшин этот утрачен при пожаре музея в 1941 г.
11. Эта пряжка Б.А. Куфтиным ошибочно приписывается погребению Сохта III
(АМЭ), стр. 23, и табл. III - 2.
12. Т.А. Ивановская, (М.) и (МИК), стр. 25; Б.А. Куфтин, (APT), стр. 29;
П.С. Уварова (МСК), Камунта, стр. 307,308, рис. 238; Рутха, CTD, стр. 247, табл. СШ,
8, случайная находка СИ. Надимашвили в Аркинарети. Хранится в Юго-Осетинском
музее краеведения. Эти подвески требуют специальной публикации.
13. Б.А. Куфтин (АМЭ), стр. 24, считал описываемый комплекс из Урсдзуара
случайными находками, которые «скорее всего являются инвентарем погребения».
14. Б.А. Куфтин (АМЭ), стр. 24, ошибочно считал погребальный комплекс из Рукъ
случайной находкой, состоящей из разрозненных предметов. Кроме этого могильного
комплекса, найденного в Рукъ Г.Н. Плиевым, в Музее Грузии имеются предметы,
найденные там же Карапетом Мхитарьянц (Музей Грузии, 1914 г. 28/VI № 83-14,
1-8. Коллекция состоит из следующих предметов: 1) бронзовое изображение медведя,
2) бронз, треугольник с изображением оленя, 3) бронз, голова барана, 4) нитка бус,
5) гемма из сердолика, 6) четыре обломка бронз, пояса резной работы, 7) неизвестный
бронз, предмет, 8) две бронз, серьги).
15. Об этой бляхе Б.А. Куфтин не упоминает. Публикация ее имеется в книге
коллектива авторов «Археология Грузии», АГ, стр. 296, табл. XXIX, 2, табл. III.
16. Подобная застежка, но с головой козла, имеется в Историческом музее из
раскопок В.И. Долбежева 1899 г. в сел. Тли в Юго-Осетии.
17. Коллекции Эрмитажа.
18. Коллекции Музея Грузии. Б.А. Куфтин (МК), стр. 80, прим. 3; его же (АМЭ),
стр. 22, 23.
19. П.С. Уварова (МСК). Рутха, стр. 246, табл. с IV, 4; Задалеск, стр. 192, табл. I,
XXX, 16.
20. М.К. Тенишева, табл. XXIV № 110, стр. 84-85.
21. OAK за 1909-1910 гг., стр. 216, рис. 9.
22. П.С. Уварова (МСК), табл. XXIII, 5.
23. Там же, стр. 119, табл. IXXVII, 4, табл. IX.
24. Там же, стр. 247, табл. СШ, 8.
25. Б.А. Куфтин (APT), стр. 31; его же (АМЭ), стр. 24; его же (МК), стр. 34-35.
26. Юго-Осетинский музей краеведения.
290

OSSETICA
27. Исторический музей; раскопки В.И. Долбежева 1888 г.
28. Эрмитаж. Отдел Востока. КЗ. 2839,2840.
29. OAK за 1903-1910 гг., стр. 216, рис. 201; Е. Придик, стр. 95.
30. Б.А. Куфтин (APT), стр. 31, рис. 33.
31. OAK за 1909-1910 гг., стр. 222, 233, рис. 263-265; Е. Придик, табл. VIII,
рис. 1-3.
32. Е. Придик, стр. 95; Б.Ф. Формаковский (РНО), стр. 61, рис. 68; его же (РО),
стр. 154, рис. 100,101, и другие.
33. OAK за 1882-1898 гг., стр. 166, рис. 959, и за 1896 г., стр. 34, рис. 185.
34. Б.А. Куфтин (МК), стр. 55. Эшери, второй Верещагинский холм.
35. Эрмитаж. Отдел Востока, инв. № КЗ 3624.
36. Например, раскопки А.А. Бобринского в Керчи. OAK за 1891 г., стр. 37,
рис. 17-19, стр. 54, рис. 31; И.И. Толстой и Н.П. Кондаков, в. III, стр. 156, рис. 140, и
другие; П.С. Уварова (КСД), в. II, стр. 69, табл. 593.
37. П.С. Уварова (МАК), табл. СХХШ, 20; Е. Chantre, т. III, табл. XIV, рис. 14,
17, табл. XIX, рис. 10, прилож. III.
38. П.С. Уварова (МСК), стр. 347, рис. 270,271.
39. П.С. Уварова (МСК). Санита, стр. 102, Чми, стр. 125, Балта, стр. 131, Катакомбы
Балта, стр. 137, Даллагкау, стр. 160, Дзывгьис, стр. 175, Морга, стр. 195.
40. П.С. Уварова (МСК), стр. 183. Б.А. Куфтин (МК), стр. 57.
41. П.С. Уварова (МСК), табл. ХС, 1. Буса девятая справа.
42. Б.А. Куфтин (МК), стр. 23.
43. И.И. Толстой и Н.П. Кондаков, т. III, стр. 119; Н.П. Кондаков, стр. 8.
44. Раскопки В.И. Долбежева в Ксапском ущелье. Исторический музей.
45. П.С. Уварова (МСК), табл. СШ, 8.
46. Б.А. Куфтин (APT), стр. 28, рис. 30, 7.
47. П.С. Уварова (МСК), стр. 116, табл. LXI, 1.
48. П.С. Уварова (МСК), табл. XVI.
49. П.С. Уварова (МСК), стр. 75, 80.
50. П.С. Уварова (МСК), табл. CXVTII, 15.
51. П.С. Уварова (МСК), стр. 124,144.
52. Б.А. Куфтин (APT), табл. XXIV.
53. П.С. Уварова (МСК), стр. 63, табл. XXXIV, 5, 6.
54. П.С. Уварова (МСК), стр. 115, табл. LIX, рис. 4.
55. П.С. Уварова (МСК), стр. 179, табл. LXXV, рис. 5.
56. П.С. Уварова (МСК), стр. 106, табл. LIV, рис. 14.
57. А.А. Спицин (Г.К), стр. 69, рис. 145.
58. П.С. Уварова (МСК), стр. 84, табл. LXIV.
59. Коллекции Эрмитажа.
60. Этот тип подвесок относят к V в. до н.э.: А.А. Бобринский, OAK за 1903 г.,
стр. 119, рис. 234,240; его же (ОРКГ), стр. 13, рис. 23, и стр. 15, рис. 32.
61. OAK за 1903 г., стр. 169, рис. 327.
62.0АКза1876г.,стр.271.
63. П.С. Уварова (МСК), Кобан, стр. 56,57; Чми, стр. 114-115; Фаскау, стр. 271-282,
291

Е.Г. Пчелина
Кобан, раскопки Г.Д. Филимонова, стр. 83, 87; Царца, стр. 127; Казбекский
могильник, раскопки В.Б Антоновича, стр. 159, Карца - стр. 180; Задалеск, стр. 190; Морга
- стр. 195; Цахадаг - стр. 196; Донифарс - стр. 205; Верхняя Рутха, Кумбулта - стр.
223, 224; Камунта, стр. 310.
64. Г.Д. Филимонов (Д. К. О.), стр 28,29; его же (ОРК) Протоколы, стр. LXXII.
65. В.Б. Антонович, стр. 253; П.С. Уварова (МСК), стр. 117.
66. П.С. Уварова (МСК), стр. 117, табл. VI, 9; табл. IX, 8, 9.
67. П.С. Уварова (МСК), стр. 309, табл. СХХ, I, 3.
68. П.С. Уварова (МСК), табл. XXXIX, 7.
69. П.С. Уварова (МСК), стр. 17, табл. VI, 7.
70. Б.А. Куфтин (APT), стр. 32, 33, рис. 34.
71. П.С. Уварова (МСК), стр. 142, 148, рис. 129, табл. XVIII, 5: Chantre т. I,
стр. 49, рис. 19.
72. П.С. Уварова (МСК), стр. 291, табл. СХХ, 14.
73. На Востоке такого рода сюжеты особенно были распространены в странах,
связанных с циклом божеств Kuvera, Hariti Hariti, которые являются
видоизменением богини Оспы Citala. С.Ф. Ольденбург, стр. 152-154, 160-161, 164-165, 172 и др.,
табл. Ill - a; A. Foucher, стр. 341-349, прил. III.
74. Эрмитаж. OAK за 1895 г., стр. 62, рис. 141; OAK за 1882-1898 годы, стр. 1232;
В.М. Сысоев, стр. 10, табл. III, рис. 13. Датируется I в. н.э.
75. Б.Ф. Формаковскпй (ОЧО), стр. 75; его же РО, стр. 164, рис. 114, погребение
№ 44, II в. до н.э.
76. А.А. Спицин (ФЮР), стр. 18-53.
77. В.К. Мальмберг, стр. 8.
78. Б.Ф. Формаковский (РНО), стр. 104, рис. 114, погребение № 44 с дромосом.
79. В. К. Мальмберг, табл. I и П.
80. А.А. Спицын (ФЮР), из Таганрогского клада: стр. 27,42, рис. 52, 54; Фалара
из Кунсткамеры Петра I, стр. 29,53, и стр. 49, рис. 76; Фалара из Старобельского
клада, стр. 27, 58, рис. 58; из того же клада умбон, стр. 44, рис. 59, 60; из того же клада
серебряная бляшка, стр. 45, рис. 67. Все эти вещи находятся в Эрмитаже. См. также:
В. Саханова «Серебряные сосуды с золоченым орнаментом из Чмырева кургана
Таврической губ., стр. 121, 122, рис. 6, и стр. 124.
81. Список литературы о прямоугольных пряжках помещен в конце статьи в
приложении III.
82. В приложении III. И.И. Мещанинов: (ЗПП) стр. 33, 34. (ПЛМ) стр. 2.
П.С. Уварова (МСК), стр. 352, и А.А. Миллер писали о недостоверности находок
пряжек в местах, указанных продавцами.
83. Приложение III. О китайском происхождении пряжек: Chinesische Kunst, стр.
73; Е. Furmann, стр. 136, рисун. 60, стр. 75 со ссылкой на пряжку из Кельнского музея
и об индонезийском происхождении G Н. В. Von Koeniqswald стр. 61-68 со ссылкой
на пряжку из Венского музея.
84. Приложение III. Т.А. Ивановская (М) и (МИК).
85. О типологии пряжек писали: П.С. Уварова (МСК), стр. 353, А.А. Миллер (он
же во французской перепечатке статьи); И.И. Мещанинов (ПЛМ) и (ЗИП), Б.А. Куф-
292

OSSETICA
тин, (МК). Эшери, II погребение.
86. Приложение III. E. Eichwald, стр. 216-218, табл. 1,1,2.
87. П.С. Уварова (МСК), табл. CXXXIV, 4. О двойном протоме коня,
изображенном на Кубачинском бронзовом котле, см. А.Д. Грач, стр. 329, рис. 7; стр. 331, рис. 8.
Об аналогиях, имеющихся в Луристане. F. Напсаг, стр. 89, рис. 30.
88. П.С. Уварова (МСК), табл. CXXXIV, 1, 2.
89. Т.А. Ивановская (МИК).
90. П.С. Уварова (МСК), стр. 350, рис. 276.
91. П.С. Уварова, там же, стр. 351, рис. 277.
92. Б.А. Куфтин (APT), стр. 25,26.
93. Г.Ф. Гобеджишвили, прил. III.
94. Находка В.П. Любина в 1957 г.
95. В.И. Абаев, стр. 70, 71.
96. Н.В. Веселовский.
97. В.К. Далгат, стр. 83; Н. Джанашиа, стр. 83.
98. В.Б. Гатиев, 1876 г., стр. 4-10.
99. П.Н.Т.О., в. II, стр. 19,75.
100. М. Алейников, стр. 161,162.
101. Тексты посвящения коня умершему известны в литературе в следующих
публикациях: A.M. Шегрена, стр. 84-87; запись 1843 г.; Н. Бердзенова, 1850 г.;
А.Л. Зиссермана, 1855 г., стр. 89; Б.П. Гатиева, 1868 г. и перепечатка в 1876 г.,
стр. 4-10; А. Шифнера, 1868 г., стр. 36-38; Н. Дубровина, 1871 г., стр. 346-348;
В.Ф. Миллера, 1881 г.
(О. Э.) ч. I, стр. 109; его же, 1893 г. (ДОП), стр. 130, 131; Хабоса, 1902 г.; К. Хе-
тагурова, 1902 г.; А. Кодзаева, 1903 г., и «Осетинский фольклор», 1949 г.
102. Записано мною в 1936 г. в Северной Осетии от Хазби Басита 111 лет при
участии Хадахца Айлярта около 60 лет в сел. Цей.
103. А. Шифнер. «Хвалебная песнь в честь нартаУрызмага», стр. 71-86; Д. Шанаев
«О безымянном сыне нарта Урызмага», стр. 22-24; В.Ф. Миллер (О. Э.) в. II, стр. 73,
и в. III, стр. 174. ПНТО, в. I, стр. 22,23; ПНТО, в. III, стр. 5, 6.
104. И.И. Толстой и Н.П. Кондаков, в. I, стр. 166, в. II, стр. 83.
105. Там же, в. I, стр. 43, рис. 52.
106. За указание аналогии приношу благодарность Б.Б. Пиотровскому. На
широкое распространение подобных религиозных представлений указывает А.Я. Гуре-
вич «Походы викингов», Москва, 1966 г., стр. 95, публикуя изображение на камне с
острова Готланд, также относящееся к раннему средневековью.
107. В составе меня, директора Юго-Осетинского музея Р.Г. Гогичаева, и тогда
еще практиканта - археолога В.П. Любина.
108. Мой отчет об археологических работах в Юго-Осетии за 1949 г. находится
в архиве Юго-Осетинского научно-исследовательского института.
293

Е.Г. Пчелина
Приложение 1
Список научных публикаций Е.Г. Пчелиной
1. Краткий историко-археологический очерк Страны Ирон-Хусар
(Юго-Осетия). Труды Закавказской Научной Ассоциации, серия I, Тифлис,
1924,стр. 233-251.
2. Раскопки Сагурамского могильника. Вестник музея Грузии, т. III,
Тифлис, 1927, с. 129-163.
3. Археологическая карта Южной Осетии (на осет. яз.). Журнал
Fidiuaeg № 9-10. Цхинвали, 1927, стр. 49-50.
4. Рецензия на «Историю Осетии» Г.А. Кокиева. Журнал «Печать и
революция». М., 1928, кн. III, с. 150-153.
5. Два погребения из сел. Лац в Северной Осетии (по раскопкам 1927 г.)
Тр. Секции археологии РАНИОН, т. IV, М., 1929, с. 408-426.
6. Zwei Grabenfunde aus der Zeit der Alan - Chasarischen Kultur im Nord
Kaukasus. Artibus Asiae, № 2-3, Koln, 1929.
7. Археологическая разведка в районе Триалетского хребта. Вестник
музея Грузии, т. V, Тифлис, 1929, с. 147-162.
8. Ein Katakombengrab der Volkerwanderungszeit inNordossetien. Eurasia
Septentrionalis Antiqua, IV, Helsingfors, 1929.
9. Дом и усадьба нагорной полосы Юго-Осетии. Ученые записки Ин-та
этнич. и нац. культур народов Востока. РАНИОН, М., 1930, II, с. 3-52.
10. Ossetica (опыт библиографии научных трудов по Осетии). Там же,
с. 169-232.
11. Путевые заметки по Курдистанскому району Азербайджана. Сов.
этнография. Л., 1932, № 4, с. 108-121.
12. Обряд гостеприимства в Осетии. Сов. этнография. Л., 1932, № 6,
с. 140-163.
13. Раскопки в сел. Нули в Юго-Осетии (совместно с А.П. Смирновым).
Тр. Юго-Осет. НИИ краеведения. Цхинвали, 1933, И, с. 290-297.
14. Крепость Зылды М?сыг в Юго-Осетии. Сов. этнография, Л., 1934,
№3, с. 87-101.
294

OSSETICA
15. Родильные обычаи у осетин. Сов. этнография. JL, 1937, № 4,
с. 85-103.
16. Армянские памятники в Азербайджанской ССР. Тр. отдела Востока
Гос. Эрмитажа, т. III. Л., 1940, с. 243-256.
17. Нартовский богатырский эпос в памятниках осетинских
могильников (резюме доклада). Сообщение ГЭ, вып. III, Л., 1945, с. 10-11.
18. Нузальская часовня - погребальный склеп Давида Сослана (на
осет. яз.) Газета «Растдзинад», Дзауджикау, № 115, 8 июня 1946 г.
19. Давид Сослан и Тамара (на осет. яз.). Там же, № 169, 23 августа,
1946 г.
20. Почему я считаю Нузальскую церковь гробницей Давида Сослана
(на осет. яз.). Там же, № 196, 1 октября 1946 г.
BрДревнебуддийский монастырь в Кара-тепе в Термезе (автореферат
кандидатской диссертации). Докл. и сообщ. исторического факультета
Моск. ун-та, IV, М., 1946, с. 52-56.
22. Урсдонское ущелье в Северной Осетии (по поводу находки
сасанидского кубка). Тр. отд. Востока Гос. Эрмитажа. Л., 1947, т. IV,
с. 133-154.
23. Итоги первого года работы по составлению археологической карты
Юго-Осетии. Тезисы доклада на V научной сессии Юго-Осет. НИИ АН
Груз. ССР. Сталинир, 1949, с. 20-23.
^4^Грекославянские эпиграфические памятники на Северном Кавказе.
Археографический ежегодник за 1959 г. М., 1960, с. 298-302.
25. К вопросу о местонахождении ясского города Дедякова русских
летописей. МИА СССР, № 114. М., 1963, с. 152-161.
26. Kara-tepe - remains of a Buddist monastery of the Kushanperiod in
Old Termez. Indo - Asian Studies. Part I. International Academy of Indian
Culture, Delhi, 1963, pp. 1-10.
27. Начало работ по обследованию буддийского монастыря Кара-тепе
в Термезе. «Кара-тепе». Сборник статей. М., 1964, с. 82-99.
28. Осетинская мельница. Изв. Сев.-Осет. НИИ, т. XXV (история),
Орджоникидзе, 1966, с. 254-285.
29. Погребальные комплексы из Сохта, Урсдзуар и Рук. Изв. Юго-
Осет. НИИ, т. XV, Цхинвали, 1968, с. 131-154.
295

Е.Г. Пчелина
Приложение 2
Письма Е.Г. Пчелиной В.А. Кузнецову
В 1954-1955 годах я, выпускник исторического факультета
Пятигорского гос. пединститута, работал директором Нижне-Ермоловской
неполной средней школы № 8 в селе Нижняя Ермоловка Зеленчукского
района Ставропольского края. Как-то однажды теплым солнечным днем
ко мне в школу пришел молодой и красивый голубоглазый мужчина лет
35-36, с рюкзаком на спине и офицерской полевой сумкой на боку.
«Археолог Любин из Ленинграда», - представился гость. Так летом 1955 г.
я познакомился с Василием Прокофьевичем Любиным, который в это
время проводил археологическую разведку в поисках стоянок древнего
каменного века в окрестностях станиц Зеленчукской и Кардоникской.
Теперь доктор исторических наук В.П. Любин - ведущий
авторитетнейший в РФ специалист по археологии палеолита, т.е. древнего каменного
века, ученый с европейским именем и автор многих научных открытий и
публикаций. Но в тот памятный день мы долго посидели вместе. Я
собирался ехать в Москву поступать в аспирантуру по археологии, а Василий
Прокофьевич эти азы науки уже одолел, у него уже был опыт и он щедро
делился им со мной.
Поскольку я был «болен» Нижне-Архызским аланским городищем
Х-ХП вв., а оно всего в 6 км южнее Нижней Ермоловки, В.П. Любин
рассказал мне о замечательной женщине, археологе-кавказоведе Евгении
Георгиевне Пчелиной. Она жила в Ленинграде, но родом была с Кавказа
и всю жизнь занималась археологией и этнографией Кавказа, особенно
Осетии. По словам В.П. Любина, Евгения Георгиевна как старшая его
опекала, всячески помогала и видела в нем будущего большого ученого (она
не ошиблась). Василий Прокофьевич порекомендовал мне познакомиться
с Е.Г. Пчелиной и дал ее адрес, не помню, когда и при каких
обстоятельствах я воспользовался любезностью Василия Прокофьевича, но вскоре
наше знакомство состоялось. Я уже стал аспирантом Института истории
материальной культуры АН СССР (сейчас Институт археологии РАН).
296

OSSETICA
Нам было о чем общаться: я с Северного Кавказа, меня интересует
аланская проблема, а отсюда - Осетия и осетины, с 1957 г. я начал раскопки
крупного аланского катакомбного могильника в станице Змейской
Северной Осетии и первый же полевой сезон подарил нам прекрасный материал
Х-ХП вв., Евгения Георгиевна оказалась великолепным знатоком
Северной и Южной Осетии и ее народа, которым она была искренне увлечена
и даже неплохо знала осетинский язык. Досконально зная этнографию
осетин, она во многих местах севера и юга Осетии вела раскопки, в том
числе и катакомбных могильников. Пожалуй, Е.Г. ставила при этом
основную задачу - добытый ею археологический материал увязать с истори-
ко-этнографическим и фольклорным и научно реконструировать картину
постепенного заселения ущелий Осетии аланами начиная с VI-VII вв. и
возникновения алано-осетинских социальных структур вплоть до ущель-
ных обществ. Евгения Георгиевна в этом направлении много трудилась,
но, к великому сожалению, завершить свое исследование не успела.
Я много лет состоял в переписке с Е.Г. Пчелиной, и она безусловно
оказала большое влияние на меня не только как ученый-профессионал-
эрудит, но и как яркая, талантливая, преданная науке творческая личность.
Не все ее письма у меня сохранились, сейчас их около 20. Из их числа
предоставляю несколько писем, характерных по содержанию и стилю
для Е.Г. Пчелиной и свободных от личностных и частных мотивов.
Внимательный читатель заметит, что в эпистолярном наследии Евгении
Георгиевны содержится немало интересных мыслей, наблюдений, фактов,
которыми она делилась и, вероятно, не только со мной. Но выделение
таких информативных «избранных мест из переписки с друзьями» требует
особой и довольно непростой разработки. Хочется верить, что это будет
сделано будущими исследователями так любимой Евгенией Георгиевной
Пчелиной Осетии.
В.А. Кузнецов
297

SJ*. Мтммш
ifdJL of^о^еи^Лл^~Млу.^Ои^^еЛ v ^^^^^?Л*^М~ -\^/*>*">ииллр^ /u-Лс^д .
1№1<Лишу Mas* fit**» Hfk*~?U4^up^<< «yfi<gU+4 L"-t^ 67ftt+uXi& -ficJu+чъ!
. — -f-"y ¦—~-t--r - — *r -XT'e — "-*¦-' ^-j л- »-ч
Tt*^"*^"*^ ^2**5f Я^-*~^«**/г ';t«-"-<»/*s-y o$*~?«f*. ?>-&**а*А.^ /^сг ^*^**? ^?^»
Ct_J^^

OSSETICA
U# ЪТ*-"^ч -€it-Z^u+2 , (УЫ^Сис&АбЛгыц^ u^^a.oL^s^f&fu^A й*г«^ч^*М.
Jwh+^ iC*^4<y4< ?^4^
299

И*Шшдтт
frvtUj^^^o Cv^yba^u^*. ypta^tk*^ -?&Lfb fe*^^
С
3§©

OSSHTICA
J$L$&?+c**?. ^W*/r^C- *SlA?L+<^^ . /&*e.9f> *ЬЫ~* AttT^
fesw^ H^^^LJs JU<^«J* <М#<и^» у^ ^Л: ^
¦ / • * m
Ze~<^c^*t Cr ¦
ш%

КГ* Пчедшна
(jUtaa и T*l ?t,u4^% $*^ыс?> &4рлмг<
зю

V99UI~№A
ЗШ

ШЛПщштш
-л-
kt
Г^ЖЯ^ЪЖ^
S04

OSSBTICA
Т ; еТ\) 1<UjL JС^1^Жй^?и^< *? J-f7Lu^*
Умысле,. Su4^ r*^^ f+— ° ¦ ^a-^Ve
^M&UCb.; UJJU4 ^^-° &л^Си~р~1~е tJ-^H, /*а<Л44Жиг^
Э05

IX Шшттш
t?flH?4?/lU-*A^ ГЫЬлчЛ РЪ^ЧЛ- U^UJp^t
^tpjh^z+S*' гушь-^ *. ся^*рь+<л Y^fh^-*^^*^^*^1^^ч t^pJZ^Jii^^
F
lt^J^*^M<6-~z*-t-~+-J ?-4лмс<*-4с ^LLtS'^f* '~-Г*?/У?~а* **~\
W6

ossmcA
*bfb "-<-*-w -e-^P- e~?/-*-< «^TZ. ^Y^i^k >^вЧ^?-^^<—^ *?*
/{Jam* a. ыл^О^-е-^А> D„ 2>t?-*< - ^^ь-o-f-^i. " г^ть <?~SZt-<*^u_^ у~7ас^л_ж4*-. jS^-J"
'htxcTe^^ П^г^^?1 /UlU^fp^^ tt*4U^<-i> *f~*S iM. ^G^tt^^t^^
307

EJ. йЫияюш
7<^э-»?«**«-е>., *<-*> а^ 3«-/^^A*i^? oje<+<, v»^" "?*2~*. ?7~*-~. /^<a^*t,
yit-tT" ;~*^а-1***Ъ+***^ль , t-t^o -^Lu ^f* ^A*^* УуЛ~<-^-*~С *«- i^/i<u^o/( 1j
ЛА*<^А<^-« -?«^. „ Ал ¦Xp-^L-<±< U*A^*.ieu-/JL^yf * /t^yu^y *?. «^-*C*.
¦?сым*и.. «A. &A Aci -?u4^i^l( Llh? w4-*lJLa-j-0~?"9-r°^ ^У^Н^из^
308

OSSBTICA
w®

ex Пщтшшш
/
'7 > t j'^
310

088ВПСА
lfo*?p*4~ 2 &4A<,uAslHbt?0A U*tfbL+***+A> iGe*~***c*-*>*> ^^XA^Ui.^^
\Cl-<c.IuasL. W^.*w ъч**-у* /&~(Ъы**ь h-tg*^b>*^*. ?о
I .,..,,--,tL r-ji-rnji it / /7 -¦¦ 1«
d ^Ь^Ъ&ьА*кА*Л-с4* *• $&*(LufyU** .A^i^mi JjTk^usy^J*,
Ill

ЖX Пчелина
Осетинские общества
1 Тагаурскае (Т?гиаты ком)
2 Куртэтинское (Куырттаты ком)
3 Алагирское (У?лладжыр)
4 Дигорское (Дыгургом)
5 Туапьское (Туалгом)
6 Урс-Туальское (Урс-Туапт?)
7 Кударское (Къуыдаргом)
8 Дзауское (Дзауы ком
9 Ксанское (Чысангом)
10 Кудское (Хъуды кон)
11 Тырсыгомское (Тырсыгом)
Масштаб 1:570 000
Ktpia Осмии. Шшщ Х?Ш ж.
312

OSSETICA
Нузальская часовня (вид с севера). Фото 1985 г.
Нмэяльскяя церковь
N
<X_^v—
4WU :Щ1
В Л«<"С»»
Нузальская часовня
{фрески на передней стене).
Рис В. Лакисова
313

&Г* Пчелина
Мария Богородица, Фреска Нузальоаой церкви
314

OSSIflCA
Нузальская часо&ня {фрески). Ле. А, Лакисом
31$

Щ.Г. Пчелина
Святилище Реком. Рис. В.Ф. Миллера, 1888 г.
тшт
l
Декоративная штаиушчсская
обивка двери святилища Реком
Резной деревянный киш ох иконы
ИЗ святилища Реком.
Находка Е.Г. Пчелиной
(Национальный музей РСО-Лмтшм}
316

OSSETICA
I
Каменный крест из с. Преградное
Фото ЛЖ. Глуштва
Фрагмент надпиеи на кресте из с. Преградное,
Фото ЛЖ. Глуштт
317

Ж. Г* Пщшмишш
Звонница с грузинскими колоколами
318

OSSETICA
Колокола с грузинской надписью, подаренные царем Георгием XI
(Национальный музей РСО-Аламт)
Деревянный столик фынг и чаши.
Национальный музей РСО^Адания
"- -;
¦ - - ¦ ¦¦

ЕЛ Пчелина
Ншэяш EX. Пчелиное (Рикш),
320

OSSSTICA
T
Иаэдии ЕЕ Пчелиной.
{Национальный музей РСО-Алания)
Ш

Ш.Г. Пчелина
Типичное осетинеше святилище — кувжвдон в с. Цамад, Унальсше ущелье.
Фото А.Ф. Гольдштейна
-.:
**»п, '**,
_:^ ~~^
Склеповый могилышк, с. Архои. Фото ШМ. Марковича, 1962 г.
322

OSSETICA
Святилище Решм.
Женское святилище. Мадм-Майрам.
323

КГ.Пчелика
^зывгъисе
324

OSSETICA
Покровитель путников Святой Уастырджи.
325

IX Штттт
л>л&
?&&?
^тш^стшуш^ть^СтщрмтО?т^-Ашття.
32&

OSSETICA
Содержание
От автора проекта 4
Предисловие 6
Е.Г. Пчелина — кавказовед от Бога 9
I. ИСТОРИЯ 13
Нузальская часовня «Нузалы аргъуан» 14
Грузинский царь Георгий XI и колокола с его именем
в памятниках Осетии 32
Греко-славянские эпиграфические памятники
на Северном Кавказе 45
О местонахождении ясского города Дедякова по русским
летописям и исторической литературе 52
П. ЭТНОГРАФИЯ 71
Обряд гостеприимства у осетин 72
Родильные обычаи у осетин 106
Крепость «Зылды М?сыг» 136
Осетинская мельница «Къада куырой I» 161
Ш. АРХЕОЛОГИЯ 207
Краткий историко-археологический очерк страны Ирон-Хусар
(Юго-Осетия) 208
Урсдонское ущелье в Северной Осетии
(По поводу находки Сасанидского кубка) 226
The Gorge of Ursdon in North Ossetia 245
Фрт?къахыг - осетинский мифологический конь
(бронзовые фигурки VJ-VII вв. н.э.) 251
Погребальные комплексы из Сохта, Урсдзуар и Рукъ
Юго-Осетии 256
Приложения 294
Фотоальбом 298
327

EX. ПЧЕЛИНА
OSSETICA
Избранные труды по истории, этнографии
и археологии осетинского народа
Автор проекта Т.В. Абаев
Научный редактор В.А. Кузнецов
Технический редактор и составитель М.З. Кетбиева
Художественный оформитель Т. Реденко
Подписано в печать 21.03.2013 г. Формат 90x60 A/8).
Гарнитура Times New Roman. Печать офсетная.
Усл. печ. л. 21. Тираж 1000. Заказ № 321 т 11.02.2013 г.
Изготовлено: ООО «Золотое сечение»
344116, г. Ростов-на-Дону, ул. Литвинова, 4.
Тел.: (863) 236-87-00, 8 909 429 69 21
Отпечатано в ИП Ютишев А. А.
г. Ростов-на-Дону, ул. М. Горького, 3.